home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


21

Герман сам впустил меня в дом. С совершенно невозмутимым видом, будто ничего не произошло. Он даже поцеловал меня, как всегда после расставания. Забрал чемоданы, поставил у порога.

  – Я приготовил тебе твой любимый коктейль. Охрана не появится до утра, так что у нас вся ночь впереди.

  Я шла следом за любовником, и мне не нравилось его спокойствие, меня настораживало, что он не набросился на меня с обвинениями. Я ожидала чего угодно только не этого. Я слишком хорошо знала Германа, чтобы понять – он спокоен, потому что ему нечего опасаться, потому что в отличие от меня, он все знает и все продумал. Сколько времени у него было на то, чтобы захлопнуть меня в ловушку? День? Два? Неделя? Как давно он знает обо мне и Чернышеве и что именно?

  – Я заказал ужин из итальянского ресторана, скоро накроют на стол.

  – Я не голодна. Герман, не тяни – говори.

  Он прищурился и улыбнулся – ласково, как кот, играющий с мышкой, которая точно никуда не денется.

  – Давай сначала выпьем.

  – Я не пришла сюда распивать с тобой коктейли и ужинать при свечах, ты заставил меня это сделать. Так что говори или..

  – Или что? Куда ты пойдешь, Василиса? Петь по кабакам? Ведь у тебя нет ни копейки. Старая любовь не ржавеет, верно? Ничего ее не берет – ни время, ни расстояние, ни подлость самого объекта страсти?

  Он не называл меня Василисой с тех пор как мы стали любовниками, с тех пор как он купил мне новые документы.

  Я промолчала, мне было нечего ему ответить. Сейчас не помогут ни ложь, ни притворство. Герман знал слишком много, я видела по его лицу, по взгляду, что он приготовился к этому разговору, как я готовилась к своей мести – тщательно и все продумав.

  – Браво! Ты сделала меня как мальчишку! Отымела по полной программе, даже моим врагам не удавалось так водить меня за нос. В какой-то мере я восхищен. Только ты разочаровала меня. Ты его простила да? Простила, после того как он бросил тебя как ненужную собачонку, после того, как умер твой сын, после того, как все эти годы он даже не вспоминал о тебе – ты его простила.

  – Я люблю его, – тихо ответила и отпила коктейль из бокала. Герман кивнул.

  – Конечно, любишь, иначе ты бы завершила начатое, а так скисла посреди дороги, а ведь могла загнать его в угол, да так, чтоб не выбраться. Я взял на себя смелость закончить начатое. Ты помогла мне затянуть удавку.

  Я поставила бокал и с ужасом посмотрела на Германа:

  – Что ты имеешь в виду?

  – То, что вы нарыли с Генадьевичем, помогло мне вытянуть дело на свет и запустить механизм заново. Твой любимый предстанет перед судом и получит заслуженное наказание.

  Я вскочила с кресла:

  – Это был несчастный случай, который подстроили Алена и Рахманенко! Нельзя судить дважды за одно и тоже преступление.

  Герман закурил сигару, налил себе коньяк.

  – За одно и тоже – нет, а за другое очень даже можно. Это Чернышев тебе сказал, что все подстроили Алена и тесть? А ты уверенна, что это правда? Например, ты не знаешь самого важного – пострадавший и Артур были знакомы. Они вместе проворачивали грязные делишки – сбывали ворованные автомобили. За сутки до аварии они поссорились дома у потерпевшего. Вдова рассказывала, что Артур ушел от них с угрозами, ее муж не выплатил положенной суммы. Кстати, после его смерти доля партнера автоматически переходила к Артуру.

  Я судорожно глотнула воздух, мне становилось не по себе. Я чувствовала, как меня затягивает в зыбкую трясину, в сети, которые расставил для меня Герман, и что я иду прямо к нему в лапы.

  – Это ложь! Того мужчину сбил автомобиль и он умер сразу после аварии.

  – Неужели? А вот судмедэкспертиза утверждает, что он умер после ударов по голове чем-то очень тяжелым. Я расскажу тебе, как все было – Чернышев повздорил с напарником, забил его до смерти, испугался, перенес к себе в машину, отъехал на несколько километров, влил несчастному в рот водки и положил под колеса автомобиля, а потом наехал на него, сымитировав несчастный случай.

  – Ложь! – истерически закричала я, а Герман захохотал мне в лицо:

  – Ложь, которая очень быстро станет правдой. Например, мы можем поднять документы с обыска машины и найти в них записи о бутылочных осколках и следах крови потерпевшего в салоне автомобиля. Например, они могли тогда потеряться. В общем, десятка твоему любимому обеспечена.

  Я схватилась за горло, мне стало трудно дышать.

  – А если учесть его криминальное прошлое... так обвинитель может сплясать победный танец прямо сейчас.

  – Какое криминальное прошлое? – пробормотала я

  – А ты не знала? Чернышев сидел по-малолетке за кражу. Отсидел от звонка до звонка, а потом пошел в армию, на суде это учтут, и не в его пользу.

  Я медленно села на стул. Это был мат. Быстрый, в три хода. Шах и мат. Герман отсалютировал мне бокалом и улыбнулся. Он знал, что победил.

  – Чего ты хочешь. Герман? Ведь ты непременно чего-то хочешь?

  – А если нет? Если я просто отмстил тебе, как ты ему? Может мне достаточно разлучить вас и смотреть, как он гниет в тюрьме, а ты снова спиваешься?

  У меня начали трястись руки, я поднесла ко рту сигарету, и Герман дал мне прикурить от позолоченной зажигалки.

  – Верно, я чего-то хочу. Точнее у меня вначале к тебе вопрос – за что ты его так любишь? Назови мне хоть одну причину и, возможно, я подумаю о том, как пойти тебе на уступки. Что в нем есть, кроме молодости? Постоянно стоящий член? Деньги? Власть? Что тебя к нему так тянет? Почему ты не смогла забыть его все эти годы, несмотря на то, что я дал тебе все?

  Теперь усмехнулась я:

  – Если я назову тебе хоть одну причину – это уже будет не любовь. Не любят за что-то, Герман, любят потому что любят.

  Наверное, я попала в цель, потому что он болезненно поморщился. Только что я еще раз подтвердила, что все это время я его использовала.

  – Хорошо. Ты права. Но для меня этот ответ неудовлетворительный. Значит так – ты возвращаешься ко мне навсегда, и мы завтра же уезжаем в Европу. Через время, когда я разберусь с разводом, ты выйдешь за меня замуж. В обмен на это твой Чернышев получит пять лет, а при хорошем поведении выйдет через три года. Я могу гарантировать, что там его не тронут, и он останется целым и невредимым и никакие отверстия на его теле не пострадают. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду?

  Я тяжело вздохнула и пошла ва-банк:

  – Я уеду с тобой и выйду за тебя замуж, а с Артура снимут все обвинения.

  Герман затушил сигару и положил ногу на ногу.

  – Я не волшебник. Не выйдет, Вась, ничего не выйдет – механизм запущен. Дело достали из архива и им заинтересовались в верхах – нераскрытое преступление, выплывшее через восемь лет – вызов для правосудия. Самое лучшее, что я могу сделать – это найти ему хорошего адвоката и заткнуть рот вдове потерпевшего. Чернышев отсидит за непреднамеренное убийство и выйдет с чистой совестью. Это все что я теперь могу сделать.

  Я понимала, что он прав. Он не лжет мне, это и правда самое лучшее, что может произойти в такой ситуации. Только Герман не понимал, что я просто так не сдамся, пусть он сейчас победил и я вынуждена уехать с ним, но я найду способ сбежать от него. Я не брошу Артура, в этот раз все будет по–другому.

  – Я согласна.

  – Конечно, согласна – у тебя просто нет другого выбора. Стоп – выбор есть всегда. Ты можешь остаться здесь и ждать его десять лет, он выйдет закоренелым зеком, и вы заживете весело и счастливо, если за это время он не сдохнет в тюрьме. Ведь ты понимаешь, что у меня достаточно связей, чтобы превратить его пребывание там в ад?

  Я все понимала. Герман сделал домашнее задание лучше, чем я когда-то. Он учел все и направил мое же оружие против меня, он завершил начатое мной возмездие.

  – Хорошо, я согласна. Я на все согласна, Герман, ты прав. Позволь мне только встретиться с ним последний раз и...

  – Нет! – это был единственный раз, когда Герман крикнул на    меня. – Нет! Пусть думает, что ты его бросила, как и он тебя когда-то. Ведь ты хотела причинить ему боль – вуаля – твоя мечта исполнилась. И не говори, что папочка не заботиться о своей маленькой птичке.

  Сволочь. Он продумал даже это.

  – Тогда позволь мне попрощаться с Иваном Владимировичем и..

  – Чтобы ты передала записку своему любимому? Нет, Василиса, с Иваном Владимировичем попрощаешься при мне по телефону. Еще пожелания?

  Я стиснула зубы:

  – Нет. Только вопрос.

  – Спрашивай.

  – Кто сказал тебе о нас с Артуром?

  – Алена.

  Я кивнула. Конечно, кто же еще, эта ведьма всегда умела испортить мне жизнь, вот кому нужно было мстить в первую очередь.

  – Из-за этой суки умер мой ребенок, – пробормотала я, и слеза скатилась у меня по щеке. Герман привлек меня к себе. Я не сопротивлялась. Да и смысла сопротивляться не было.

  – Я накажу любого, кто причинит боль моей девочке.

  – И Рахманенко тоже?

  – И его тоже. Рано или поздно. И не говори, что я о тебе не забочусь. Давай все забудем, Инга. Поцелуй меня, моя хорошая. Я ужасно изголодался по тебе.

  А вот это уже слишком.

  – Я устала, Герман. Давай покончим со всем этим и уедем.

  Я высвободилась из его объятий. Новицкий прищурился, как всегда когда начинал злиться. Внезапно он ударил меня по щеке так сильно, что в голове зашумело:

  – Шлюха. Ему ты давала всегда и везде. Пошла отсюда! Пошла  вон! – зашипел он и его глаза налились кровью. Впервые он поднял на меня руку. Я медленно пошла наверх, в спальню. Щека горела, но на душе было больнее, там разразился панический ураган.

  В эту ночь я не могла уснуть, я думала об Артуре, который наверняка меня ждал. Одинокий, брошенный всеми, без гроша в кармане. Ничего, я что-нибудь придумаю. Герман ударил меня ниже пояса без предупреждения. Я приду в себя и дам сдачи. Не сейчас, спустя время, но обязательно дам.



предыдущая глава | Реквием | cледующая глава







Loading...