home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


5


  Артур затолкал Алену в машину, хлопнул дверцей и сорвался с места.

  – Я не поеду домой, – упрямо повторяла Алена, как заезженная пластинка, а ему хотелось ее ударить, даже руки чесались, так хотелось.

  – Поедешь, и теперь будешь сидеть в четырех стенах. Я что тебе сказал? Я сказал, чтобы ты не смела этого делать? Сказал или нет?

  – Ну и что? Это мое тело и решать только мне, ясно?

  Артур усмехнулся:

  – Нет, решаю все я, Алена, а ты прислушиваешься к моим решениям. Этот ребенок родится, ясно?

  Алена закрыла лицо руками:

  – Зачем он тебе? Зачем тебе я? Ты ведь даже домой не приходишь, тебе на все наплевать, ты забил на меня, на нашу семью. Ты шляешься, где попало. Зачем тебе ребенок, Артур?

  Чернышев бросил на нее злой взгляд:

  – Затем, что моя жена не будет делать аборты и точка. Чего тебе не хватает, Алена? Денег куры не клюют, в доме прислуга, сиди себе и наслаждайся жизнью. Твой отец знает о том, что ты поехала в клинику?

  – Нет!

  – Я говорил тебе с Ингой не общаться? Говорил или нет?

  – Она мне помогла, она такая милая, добрая, она меня понимает.

  "Ха! Милая, добрая, сука она, эта Инга, и денег дала тебе, что бы мне насолить".

  – Значит так, Алена. Будем считать, что я говорю тебе это    впервые – с Ингой не общаться. Все! Сейчас я отвезу тебя домой, а потом ты примешь свои таблетки и ляжешь спать, поняла?

  Алена вдруг вцепилась в его руку:

  – Останься со мной, я прошу тебя, побудь со мной хотя бы сегодня, Артур. Пожалуйста.

  Он накрыл ее руку своей:

  – Хорошо. Я сегодня приеду домой и останусь с тобой, ладно? Только не делай глупостей и жди меня?

  Алена сжала его пальцы, потом поднесла его руку к щеке.

  – Артур, мне так тебя не хватает, я прошу тебя, давай начнем все сначала, дай мне шанс, дай мне хотя бы малюсенький шанс. Ты ведь не бросишь меня, когда я рожу. Поклянись, что не бросишь.

  – Не брошу.

  "Ребенка точно не брошу, сам знаю как это без отца, а вот ты... Как же я устал за эти дни..."

  Ченышев стиснул зубы. С одной стороны ему даже стало жаль ее, по-человечески жаль, а с другой – Алена его раздражала. Бесила только одним своим видом. Вечная жертва. Вечно несчастная. Когда она улыбалась в последний раз? Впрочем, это он виноват, что она постоянно плачет, он виноват в том, что у нее вечная депрессия. Но разве не она этого хотела? Не она женила его на себе? Она сломала жизнь им обоим. В первую очередь себе. Артур – вольная птица, для него свобода превыше всего, и когда Рахманенко пригрозил посадить его в тюрьму, Артур сломался. Только не колония, только не снова туда, за решетку. Ведь он уже там побывал.


  ***


  – Бей его, бей, суку, по почкам, бей!

  Наголо бритые подростки избивали ногами худенького парнишку, который прикрывал руками голову и сжался, пытаясь защититься от ударов.

  – Ты, гнида подзаборная! Со старшими делиться надо! Тебя не учили! Так мы сейчас научим! Выкрути руки говнюку! Мамочка к нему приезжала! Ты сказал, чтобы сигареты привезла? Сказал, сучонок?

  Парнишка тихо всхлипывал, но ничего не отвечал. Послышался свисток надзирателя. К ним уже бежали с дубинками. Разнимать.

  – Атас, пацаны! Мы его потом опустим!

  Старшие бросились врассыпную, а парнишку подхватили под руки два надзирателя и потащили в санчасть.

  ***


  – Так, Чернышев, кто бил? Кто драку затеял?

  Парнишка вытер рукавом кровь под носом.

  – Упал я. Никто не бил.

  Воспитатель пристально посмотрел на него, потом резко тронул синяк у него под глазом и парень вздрогнул.

  – Ты мне не бреши, Чернышев. Это Иванов затеял, верно? Не бойся, никто не узнает.

  – Не Иванов, я сказал, упал, значит – упал, – отрезал паренек и отвернулся к окну.

  – Ты мне тут покрывательством не занимайся. А то сегодня избили, а завтра опустят. Здесь, на малолетке, свои законы и я тебя не спасу, никто не спасет. Вот дело твое смотрел, удивляюсь, как ты вообще сюда попал. Учился хорошо, подрабатывал и на тебе – квартирная кража. Ты когда в окно к соседям лез, о матери подумал?

  – Подумал, – буркнул Артур, и потрогал ушибленную бровь.

  О матери как раз и подумал. Денег не хватало катастрофически, а ей лекарства нужны были, витамины. Она как раз в больнице лежала, не работала уже несколько месяцев. До того, как мать слегла, у Чернышевых появились новые соседи. Разъезжали на иномарке. У каждого по сотовому телефону. Сынок их вечно с плеером крутым в школу ходил. Артур сам не понимал, как решился в окно залезть. Шел домой с работы, спину ломило, руки отваливались после того, как в магазине ящики разгружал, а в кармане денег разве что на килограмм картошки и буханку хлеба. Иномарка соседей мимо пролетела и забрызгала его грязью. Вот и поднялась в Артуре черная ненависть к таким вот богатеньким, у которых все легко и просто. Артур решил, что если пару сотен стащит, то никто и не заметит. А у соседей квартира с сигнализацией. Только в окошко влез, в комнату нырнул, первый ящик тумбочки открыл, едва успел золотую цепочку в карман сунуть, как уже менты приехали. Взяли его тепленького, с поличным. Артур зло сжал кулаки. Нет, он не жалел о том, что в квартиру залез, жалел, что необдуманно все сделал, импульсивно, вот и попался за глупость.

  – Отец твой где?

  – Сдох наверное, надеюсь, что сдох.

  Отец их бросил, когда Артуру лет пять было. Манатки свои собрал– и поминай как звали. За все время ни письма, ни звонка.

  – Братья, сестры есть?

  – Никого нет, только мать.

  – Так почему мать не жалеешь, Чернышев? Вот прибьют тебя товарищи твои, кто о ней заботиться будет?

  Артур молчал.

  – Будешь сотрудничать – обеспечу тебе неприкосновенность. Иванова скоро переведут, так что давай выкладывай.

  – Я сказал – упал. Стучать не буду.

  Воспитатель тяжело вздохнул, нацарапал что-то у себя в тетрадке.

  – Иди, Чернышев, только не говори потом, что я не предупреждал.



  На следующий день Иванова отвезли в больницу с многочисленными колото-резанными ранами. Инцидент остался нераскрытым, только Чернышева бить перестали. Теперь его сторонились. Худощавый парнишка, неразговорчивый, на вид слабенький, умудрился стащить у воспитателя простой карандаш и исколоть им обидчика до полусмерти. Для Артура любой предмет мог стать оружием. Так он научился выживать в колонии. Мать больше не приезжала, а потом Артуру сообщили, что она умерла. Инсульт у нее случился, три дня мертвая в квартире пролежала, пока соседка странный запах не почувствовала. Новость Артур вынес стойко, не заплакал и не сломался. Только слово себе дал, что на зону больше не попадет никогда. Вышел чуть раньше срока, цветы на могилу матери отвез, а через пару месяцев в армию забрали. После армии продал квартиру и переехал в другой город, с Пашкой связался, они вместе по малолетке сидели, только друг раньше вышел. К этому времени у Пашки уже свой бизнес был. Друг держал несколько павильонов с товарами из Китая на местном базаре. Раскрутились они быстро, Артур ловко находил новых поставщиков, Пашка с "крышей" разбирался. А потом Артур познакомился с Аленой, точнее Пашка познакомил, он с ней пару месяцев повстречался и они расстались. Алена любила шумные вечеринки, новые шмотки и дорогие подарки. Поначалу Артуру она  понравилась – золотая девочка, красивая, чистенькая, одетая с иголочки, ему льстило, что она влюблена в него по уши. Именно Артуру Алена подарки делала сама. Ненавязчиво так, но делала – то зажигалку дорогую, то кожаный ремень от "версаче", так по мелочи, но всегда шикарно и очень дорого. Она надоела ему довольно быстро: и деньги ее, и приторная покорность, и собачья преданность. Работа шла в гору, впереди радужные перспективы и самое главное – свобода. Ею Артур наслаждался больше чем деньгами.


  Артур отвез Алену домой, даже поцеловал на прощанье, сам себе удивился. Проблем с ней ему сейчас совсем не хотелось, гораздо больше его занимала Инга. Он думал о ней все больше и больше, эта змея заполонила все его мысли и не важно – в ярости он, или возбужден. Ко всем его эмоциям, и к отрицательным, и к положительным Инга имела непосредственное отношения. Артур посмотрел на сотовый, поддавшись порыву, просмотрел входящие звонки и сохранил ее номер в памяти телефона. Долго думал, прежде чем записать имя, а потом с кривой ухмылкой написал – "Змея ядовитая".

   "Нужно съездить к Пашке, за пару часов тот раньше мог труп под землей найти, не то, что нарыть информацию" – подумал Артур, медленно выворачивая с парковки возле своего особняка в пригороде.

  Пашка жил в трехкомнатной квартире в центре города на пятом этаже, в доме, где никогда не работал лифт. Артур часто удивлялся, почему тот предпочитает этот старый район модному пригороду. На что Пашка говорил, как он терпеть не может жить вдали от цивилизации. Его холостяцкое жилище нравилось ему куда больше, чем просторные хоромы. Хотя Пашка и имел недвижимость в столице, большую часть времени он все же проводил здесь.

  – Ну у тебя и бардак, твою мать, ноги можно сломать.

  Артур переступил через опрокинутые стулья, через гору одежды на полу и с трудом пробрался в залу.

  – От меня ушла очередная подружка, – уныло сказал Пашка, а потом вдруг заорал как ненормальный, – уррррраааа! Свобода!

  Артур засмеялся, рухнул в кресло и потянулся за сигаретами.

  – Ушла с боем я вижу.

  – Еще с каким, все порывалась остаться, но я был непреклонен.

  Пашка взъерошил буйную рыжую шевелюру огромными ручищами, покрытыми веснушками.

  – Ну что, Чернышев? Бухнем за встречу?

  – Ага, давно не виделись, всего-то пару дней. А хрен с ним – наливай, устал я за последние дни как собака.

  Пашка быстренько ускакал на кухню и уже через пару минут тащил запотевшую бутылку "абсолюта", открытую банку соленых огурцов и буханку хлеба.

  – Закусона особо нет, пассия моя готовить особо не умела, что и послужило одной из основных причин, по которым я ее ушел.

  Они захохотали, чокнулись рюмками и залпом их осушили.

  – Ну что? Есть что-нибудь? – спросил Артур, откусывая соленый огурец.

  Пашка почесал затылок.

  – Ты удивишься, а может и психанешь, но узнал я совсем немного. Певичка эта... ну как будто родилась лет восемь назад.

  – То есть?

  – То есть она не Инга Орлова, скорей всего это псевдоним сценический, или еще какой, только не Инга она, и все тут. Ее нет в картотеках, нет свидетельства о рождении, нет аттестата, короче ничего нет. Только начало ее карьеры, куча фоток с рекламой и все.

  Артур затянулся сигаретным дымом.

  – А что с паспортом,  правами?

  – Все на имя Инги Орловой не прикопаешься.

  – Паш, ну ты понимаешь, что кто-то все эти документы менял, выдавал новые, ставил печати? Блин, мне тебя учить?

  – Не кипятись, это все что я сам узнал, скоро Яценко подкинет инфы. Успокойся. Да и нахрен она тебе сдалась вообще?

  Артур закурил еще одну сигарету:

  – Роет под меня, контрольный пакет акций у нее. Вот чую я, не так с ней что-то. Как появилась – начались неприятности. Проект сгорел, кто-то Алене моей фотки с сауны с девками выслал, меня от работы сучка эта отстранила. В общем, как будто она мне назло делает.

  Пашка налил еще водки и задумался, а потом хлопнул друга по плечу:

  – Так уложи ее в кроватку, Артур. Ты же у нас спец по этим делам.


  – Не хочет она меня, – сказал Артур и опустошил рюмку.

  – Так ты поэтому бесишься? Заинтересовала неприступная мадам? Она любовница Новицкого, знаешь?

  – Еще как знаю, он ей преподнес на блюдечке "ТрастингСтрой". Стерва.

  – Она тебе нравится, – констатировал Пашка и тоже закурил.

  – Я ее придушить готов своими руками, – Артур ударил кулаком по столу.

  – Очень нравится, – Пашка засмеялся – ого! Ты там поосторожней, Новицкий не просто любовник, ты знаешь, что он большой человек, на одну руку положит другой разотрет. Думаю, это он ей все тылы прикрыл и все ее прошлое тщательно закопал под грудой зелененьких бумажек всученных чиновникам.

  – К черту Новицкого, старый пень, на кой он ей сдался?

  – Ну не скажи, брат. Бабки, власть, роскошь. Женщины такое ценят и просто так этим не разбрасываются. А может она его любит, хрен этих баб поймешь.

  От мысли, что Инга может любить своего папика, Артура покоробило, он даже руку непроизвольно сжал в кулак.

  – С Яценко стребуй побыстрее, хорошо? Пусть заодно посмотрит, что там с поджогом, а то не мычат, не телятся.


  ***



  – И что, кроме налогов больше ничего?

  Я смотрела на собеседника и нервно помешивала ложечкой кофе. Этот тип мне не нравился. Он вел себя немного заносчиво, хоть и получил от меня кругленькую сумму. А еще, когда он бросал на меня взгляды, его небольшие глазки под толстой роговой оправой маслянисто поблескивали. Я ненавидела этот тип мужчин: лысина, прикрытая жиденькими волосиками, пивное брюшко и дикая самоуверенность. Бывший сотрудник полиции, который вышел на пенсию и открыл частное сыскное агентство.

  – Ну как вам сказать Инга... ээээ

  – Просто Инга, – нет, определенно он меня раздражал. Как Иван Владимирович мог дружить с этой бестолочью, я не представляла.

  – Инга, есть у него в прошлом грешки, которые тесть покрыл, но это дело поросло мхом, хотя есть там очень интересные факты.

  – Что за грешки? Я бы очень хотела узнать, – почуял гад, что я злюсь и приступил к делу.

  Михаил Геннадьевич хитро так улыбнулся.

  – Ну, у меня информация неполная, но я бы покопался, поднял архивы, связи все же остались. Только это расходы, вы же понимаете, никто ради меня просто так ничего искать не будет. Взятки и еще раз взятки.

  Конечно, я его поняла, он хотел денег. Что ж, это его работа, и я не могу его в этом упрекнуть.

  – Сколько?

  – Ну, как и в прошлый раз, плюс надбавка десять процентов – и мы в расчете, – его противное "ну" тоже действовало мне нервы будь здоров.

  Я потянулась за чеками, а потом все же спросила:

  – И что за грешки?

  – Восемь лет назад Чернышев сбил человека. Сбил насмерть. Был суд, и его оправдали, Рахманенко поднял все свои связи, чтобы вытянуть будущего зятя из-за решетки. Главным аргументом была плохая погода и то, что тот мужчина оказался, мягко говоря, сильно выпившим.

  Я нахмурилась: ну и что в этом интересного, если Чернышева оправдали? Какой смысл это ворошить, разве что доставить неприятности? Нет, определенно этот сыщик, мать его за ногу, меня бесил. Так бы и треснула его чашкой по блестящей лысине. Тратит и мое время, и свое.



  – Там не все так чисто, Инга, если бы я был уверен, что Чернышев не виноват, я бы вам об этом и не рассказывал. Только заключение экспертизы было сфабриковано и я могу найти тому доказательства. Кроме того, если посмотреть показания вдовы потерпевшего, то она утверждает, что ее муж не пил, так как у него были серьезные проблемы с печенью.

  Ничего себе! Вот это да! Артур сбил человека, а Рахманенко прикрыл его задницу! Отыскал ложных свидетелей, подкупил судмедэксперта? Ну и семейка!

  Михаил Геннадьевич продолжал:

  – Так вот, есть еще одна очень любопытная деталь. Тот мужчина, он неизвестно каким образом оказался на этой трассе, его машину нашли за несколько километров от места аварии, застрявшей в кустах. Только тут вообще все под вопросом. Пока что я вам однозначного ответа не дам, нужно, опять-таки, поднять архивы. Все это очень похоже на предумышленное убийство. Словно убили в другом месте, а потом под колеса подложили. Но это мои предположения. А может и водкой накачали, кто его знает, но могу покопаться, если вам это интересно.

  Я закурила и посмотрела на детектива, еще бы! Мне не просто интересно, я вопить готова от любопытства:

  – Мне нужны фотографии с этого дела, пощекочу Чернышеву нервы. Есть снимки аварии?

  – Достану для вас обязательно, но это займет время.

  – Я подожду, времени у меня предостаточно. Достаньте снимки, поговорите с вдовой, поднимите архивы, поищите свидетелей. Все, что сможете. И еще, если собрать достаточно улик – дело можно возобновить? То есть можно ли призвать Чернышева к ответственности еще раз?

  – Естественно, у нас не Америка, это вам не суд присяжных, при том информация правит миром, как и деньги. В наше время можно все.

  – Если мы докажем, что тот мужчина не был пьян, сколько лет получит Чернышев?

  – С хорошим адвокатом – года три.

  – А если доказать что это предумышленное убийство?

  – Лет пять – семь, не меньше.

  Я открыла сумочку и размашисто подписала чек:

  – Нужно будет еще – не стесняйтесь.

  Ну что, Артур, начнем играть по-крупному. Ты готов?




предыдущая глава | Реквием | cледующая глава







Loading...