home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

В кошельке у нее недоставало двадцати долларов, и Лейси, кажется, знала, кто их взял. Они с Нолой начали осуществлять свой план по присмотру за Маккензи по новому расписанию, и по дороге к дому Нолы Лейси сделала пару остановок, а девочка оставалась в машине. Она заехала в банк, где разменяла чек в сто долларов на наличные, а потом остановилась у магазина «7-Eleven»[1], чтобы взять себе чашку кофе и пончик для Маккензи. В магазин она взяла с собой одну из двадцаток, а остальные оставила в кошельке в машине. Сдачу с двадцати долларов она сунула в карман. И только позже, в тот день, когда заехала пообедать, она заметила, что в кошельке только три двадцатки.

Сердце у нее упало, когда она обыскивала кошелек в надежде обнаружить недостающую двадцатку. Как бы там ни было, у нее не было доказательств, что деньги взяла Маккензи, и она пока не знала, с какого конца подступиться к этой ситуации.

По дороге домой в тот вечер Маккензи сидела в машине как всегда замкнутая и необщительная, а Лейси обдумывала, каким образом поднять тему пропажи. Она могла бы просто заявить:

– Я получила в банке пять двадцатидолларовых купюр, взяла с собой одну в магазин, а в обед обнаружила, что в кошельке осталось только три.

Или могла бы заключить с Маккензи сделку:

– Из моего кошелька пропали двадцать долларов. Если завтра они появятся, я все прощу.

Но дело было в том, что она боялась сказать об этом Маккензи. Трусиха, ругала она себя. Отношения между ними и так не складывались, и она боялась, что они ухудшатся. Она предупредит Клея и Джину, чтобы они следили за кошельками. Она тоже будет постоянно носить кошелек с собой. И она будет давать Маккензи определенную сумму. Ей это не приходило в голову раньше. Конечно. Девочке нужны свои деньги.

Она знала, как поступила бы ее мать в подобной ситуации. Она бы сказала что-нибудь вроде:

– У меня из кошелька пропало двадцать долларов. Я думаю, кому-то они были нужнее, чем мне. Я надеюсь, что этот кто-то в будущем просто попросит их у меня, вместо того чтобы брать.

Это было бы так типично для воспитательного стиля Анни О’Нил, мягкого и слегка безалаберного. Но Лейси не была похожа на свою мать. Ей надо найти собственный подход, и прямо сейчас.

Опасность заключалась в том, что Бобби Ашер был вором. Он воровал деньги у нее и у Джессики. Он воровал датский рулет в магазинчике на углу, когда ему хотелось перекусить, и Лейси жалела пожилого подслеповатого продавца за прилавком, который не догадывался, что его обворовывают. Лейси также видела, как Бобби воровал мелочи: от сигарет из пачки, лежащей на столе в ресторане, до крупных вещей, вроде доски для плавания, выставленной в витрине магазина. В кражах он был мастером на все руки, и, подобно тому как Лейси унаследовала от своей матери склонность к неразборчивым половым связям, Маккензи, вероятно, унаследовала от своего отца склонность к воровству.

Да уж, Бобби был проблемным парнем. Ну почему Лейси так влекло к нему? Помнится, в юности она мечтала о нем по ночам, грезила о нем днем и ночью. Лейси бы сделала для него все, о чем бы он ни попросил, и у нее так сильно ныло в груди всякий раз, когда она видела его с Джессикой.

Может, Джессика поступала мудро, не впуская Бобби в жизнь Маккензи. И все-таки он был отцом девочки. Даже Рик, сама консервативность, считал, что ему следует рассказать о ней. И Лейси собиралась это сделать. Возможно, он поймет Маккензи лучше, чем она. В худшем он, наверное, просто не заинтересуется тем, что у него есть ребенок. В любом случае, однако, ему пора узнать, что у него есть дочь.

В тот вечер, когда она обнаружила пропажу денег, Лейси, сидя в спальне с телефоном на коленях, стала обзванивать справочные бюро. Телефонистка сообщила ей, что в Ричмонде и окрестностях живет несколько Робертов Ашеров, и Лейси записала их телефоны. Первый, до которого она дозвонилась, оказался кузеном Бобби.

– Он живет недалеко от меня, вниз по улице, – ответил кузен и дал ей телефон Бобби, вот так просто.

Лейси хотела спросить у него «Каким он стал? Он употребляет наркотики?». Но единственный вопрос, который она смогла вымолвить, был:

– Как к нему лучше обратиться? По имени? Бобби?

– Конечно, – засмеялся кузен. – Не переживайте.

Закусив губу, Лейси взглянула на номер, который он ей дал. Маккензи сидела у себя в комнате, обмениваясь посланиями по электронной почте с друзьями в Финиксе. Рани спала, а Джина с Клеем внизу, в гостиной, смотрели какой-то фильм. У Лейси было время, необходимое для звонка. Все, что ей теперь нужно, – это смелость и нужные слова.

Она набрала номер. Звонок прозвонил семь раз, и Лейси уже пыталась сформулировать послание для автоответчика, как вдруг трубку подняли.

– Привет, – ответил он, немного задыхаясь.

– Это Бобби? – спросила она.

– Да. Кто это? – Она бы не узнала его голос. Это был голос мужчины, а не подростка, которого она когда-то знала.

– Я не знаю, помнишь ты меня или нет, – начала она. – Это Лейси О’Нил, и я…

– Лейси? – удивился он. – Вот это послание из прошлого! Как ты поживаешь, девочка?

Ей стало легче от того, что он вспомнил ее и что ей не придется напоминать о себе в дальнейшем разговоре. Он был пьян или обкурен так часто в то лето, что она не была уверена в том, что он сможет вспомнить хоть что-нибудь.

– Прекрасно. А ты?

– Я – хорошо, – голос его звучал громко и оптимистично. Она не помнила его таким. – Так как случилось, что я слышу тебя после стольких лет?

– Ну, – сказала она. – Дело довольно сложное, и я не уверена, что знаю, с чего начать. Но постарайся отнестись терпеливо к моим словам, ладно?

– Без проблем.

– Ты помнишь Джессику Диллард?

– Конечно. Я провел с ней целое лето. Как она поживает?

– Она недавно… Она умерла недавно.

Бобби немного помолчал, прежде чем ответить.

– Господи, ты шутишь. Ей было только… сколько? Двадцать шесть?

– Двадцать семь. Она была на год старше меня, хотя мы учились в одном классе. Она пошла в школу немного позже, чем…

– Что, черт возьми, случилось? – прервал ее Бобби.

– Она попала в аварию. Ее сбил пьяный водитель, но она осталась жива и перенесла множество операций. Врачи думали, что она выживет, но у нее образовался тромб в легком, и это ее убило.

– Пьяный водитель? – переспросил Бобби.

– Да.

– Негодяй. Разве это справедливо?

– Совсем несправедливо.

– Вы дружили все эти годы, Лейси?

Ей понравилось, как он произнес ее имя своим новым взрослым голосом.

– И да, и нет, – сказала она. – Она жила в Аризоне с пятнадцати лет, мы не часто виделись. И… вот настоящая причина того, что я звоню тебе. У Джессики был ребенок. Маленькая девочка. Она… поэтому Джессика уехала в Аризону, потому что она была беременна, и ее мать в самом деле считала, что ей лучше всего не оставаться в Северной Каролине. Она…

– Лейси, – он прервал ее бессвязную речь, – что ты пытаешься мне сказать?

– Ты – отец девочки.

Снова тишина, на этот раз долгие, мучительные секунды, и Лейси зажмурила глаза, пока ждала его ответа.

– Я, но… – Он коротко рассмеялся. – Что заставляет тебя так думать?

– Джессика знала, что отец ребенка – ты, – твердо сказала Лейси. – В этом никогда не было сомнения. Но она также знала, что ты молод, и что это было просто летнее увлечение, и что ты… ну, ты не был достаточно ответственным для роли отца. Джессика считала, что лучше всего просто написать «отсутствует» в свидетельстве о рождении, где требуется указать имя отца.

– Не клади трубку, – сказал Бобби. – Мне надо сесть, чтобы переварить это. – Она услышала шелест бумаг, и затем он снова взял трубку: – Ты не собираешься свалить этого ребенка мне на голову, а?

Вот это звучит как голос прежнего Бобби, которого она помнила.

– Джессика оставила ее мне на попечение, – объяснила она. – Но я думала, что тебе следует знать.

– Почему она мне не сказала? – спросил он. – Я имею в виду, она могла бы попытаться получать от меня деньги на содержание ребенка, если уж на то пошло.

– Она считала, что ты… – Что Лейси могла сказать? – У вас не было и не могло быть серьезных, взрослых отношений, Бобби. Ты знаешь это.

Он не ответил, и она продолжила:

– Я привезла к себе Маккензи – это дочка Джессики – только десять дней назад. И дело в том, что я всегда говорила Джессике, что считаю, ей следует связаться с тобой по поводу девочки. Тебе следует знать. Я не знала, кто мой отец, пока мне не исполнилось шестнадцать и…

– Погоди, у тебя ведь был отец. Ветеринар, разве нет?

– Да, но моим биологическим отцом был кто-то совсем другой, – откровенно сказала она. – Я этого не знала, но, я думаю, у меня было право знать. И у моего настоящего отца оно тоже было. – Лейси говорила без умолку, быстро. – Как бы там ни было, Джессика не была согласна со мной, но я думаю, что в глубине души она на самом деле хотела, чтобы ты обо всем узнал, иначе она не оставила бы Маккензи мне на попечение. Поэтому я и звоню. Просто чтобы дать тебе знать о существовании Маккензи. О том, что у тебя есть дочь.

Снова тишина, за которой последовал тихий смешок.

– Я испытываю что-то вроде… я думаю, у меня сейчас приступ паники.

Его чувствительность смягчила Лейси.

– Я полагаю, что не могу винить тебя за это.

– Ты знаешь, Лейси, Джессика была… ну, она была довольно распущенной.

Вся ее симпатия к нему быстро улетучилась, хотя она и могла понять его сомнения.

– Джессика на словах была намного более распущенной, чем на самом деле, – отрезала Лейси. – Ты был единственным парнем, с которым она была близка в то время.

– Пьяный водитель, – сказал Бобби, неожиданно возвращаясь к прежней теме. – Черт.

– Да, – согласилась Лейси.

– Итак, какая она? Девочка? Как, ты говоришь, ее зовут?

– Маккензи. – Лейси задумалась над тем, как описать ее. – Она сейчас переживает тяжелые времена – потерю матери, переезд из родного города. Откровенно говоря, она – проблемная.

– Тогда, может быть, она и впрямь моя. – Он рассмеялся.

Лейси усмехнулась:

– Она угрюмая, надутая и упрямая, и я знаю наверняка, что она украла немного денег у меня. Еще она дерзкая и непокладистая и думает, что весь мир ей чем-то обязан потому, что она лишилась матери. И с ней невозможно разговаривать. Она ненавидит меня и все остальное во вселенной.

Опять смех, но на этот раз мягче.

– Да, но скажи-ка мне, что ты на самом деле думаешь о ней?

– Прости. Я сейчас с ней не совсем в ладах. – Она вздохнула.

– Ну, я надеюсь, ты никогда не будешь заниматься продажами, потому что у тебя это плохо получается. Если ты пытаешься сбагрить мне ребенка, то делаешь это не лучшим образом.

– Я пытаюсь быть честной.

– Я понимаю.

– Бобби, мне надо кое-что спросить у тебя прямо сейчас, хорошо?

– Да, пожалуйста.

– Прости, если это будет не слишком дипломатично. Но ты был таким безбашенным, когда я тебя знала… Какой ты сейчас?

– Другой, – сказал он. – Я, конечно, не застегнутый на все пуговицы офисный тип в деловом костюме, но я… ответственный. У меня есть небольшой дом, я вовремя оплачиваю счета. Я не нарушаю закон, не употребляю наркотики.

Лейси закрыла глаза. Именно это ей нужно было услышать.

– Помню, когда я тебя знала, не было спиртного или… даже чего похлеще, чего бы ты не пробовал.

– Я не был таким уж плохим парнем, каким притворялся. И за последние пять лет я вообще ничего не употреблял. Более того, я состою в АА – организации «Анонимные алкоголики», Лейс.

Ее тронуло это уменьшительное обращение, но еще больше его слова. Она знала о перемене, которая произошла с Томом, когда он обратился в организацию АА. Как по волшебству, он стал другим человеком, хотя Лейси знала, что перемена происходила постепенно и потребовала упорной работы над собой. И была чем угодно, только не волшебством.

– Это здорово, Бобби, – отозвалась она. – Ты работаешь?

– Нет, Лейс. Стою на углу и попрошайничаю.

Этот образ был так близок к тому, что она себе прежде воображала, что ей потребовалась минута, чтобы понять – он шутит.

– Так все-таки какой работой ты занимаешься?

– Я вернулся в колледж, но поменял специализацию на искусство, хотя, если честно, так и не закончил курс. Зато занялся резьбой по слоновой кости. Я – резчик по кости. Могу работать и с другими материалами.

Она нахмурила брови, пытаясь вспомнить некоторые изделия из слоновой кости, которые видела: очертания высоких парусников, вытравленных черным цветом по китовой кости.

– Это то, чем ты зарабатываешь себе на жизнь?

Он засмеялся над тем, каким тоном она это спросила.

– Фактически да, – сказал он. – Я не купаюсь в роскоши, но мне нравится то, что я делаю. В основном я работаю по заказам. А как насчет тебя?

– Я занимаюсь витражами. И работаю полдня помощником ветеринара у отца в ветлечебнице.

– Разве твоя мать не занималась витражами?

– Да.

– Яблоко от яблони недалеко падает, а?

Эта мысль вызвала у нее раздражение.

– Не совсем.

– Я также преподаю рисование в школе для взрослых недалеко отсюда, – продолжил он. – Это на удивление прибыльное дело.

– Ты женат? – Она до сих пор не задумывалась о том, как сегодняшняя новость могла бы повлиять на его отношения с кем-либо.

– Нет. Но я жил с женщиной несколько лет. Она – серебряных дел мастер и делает работу серебром на некоторых моих изделиях. Мы разошлись год назад, но остались друзьями. А как ты поживаешь?

– Я тоже не замужем, – сказала она. – И хотя я счастлива в этом статусе, тем не менее воспитание чужого ребенка при таком семейном положении – чрезвычайно трудное дело.

– Да, не спорю. – Он помолчал, и она прямо почувствовала, что он обдумывает следующий этап в этом разговоре.

– Так вот, смотри, Лейс, – сказал Бобби. – У меня не очень-то много денег, но если девочка действительно моя…

– Она – твоя.

– Если она – моя, – повторил он снова, – я помогу тебе. Могу я ее увидеть?

– Я думаю, что сначала мне надо поговорить с ней об этом. Я действительно не знаю, как лучше поступить. Если она захочет познакомиться с тобой и ты не будешь против, тогда я позвоню тебе и мы сможем наметить, что делать дальше.

– Хорошо, – согласился он.

– Я поговорю с ней завтра, – сказала Лейси. – То есть если она будет в подходящем настроении.

– Похоже, тебе не стоит рассчитывать на что-то другое.

Лейси засмеялась:

– Ты прав. И спасибо за… за то, что с тобой было не трудно говорить об этом.

– Ты ведь не высокого мнения обо мне, правда? – замялся он.

Теперь была ее очередь быть тактичной.

– Я не знаю, что и думать, Бобби.

– Правильно.

– Я позвоню после того, как поговорю с ней.

– Ладно. Лейси?

– Да?

– Я сожалею, если я как-то обидел тебя в юности.

Она отключила телефон и, к своему удивлению, начала плакать.


Глава 16 | Девочка-беда, или Как стать хорошей женщиной | Глава 18