home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



26

— Итак, позволь мне убедиться, что я понял все правильно.

Я вздохнула и перешла на кровать, зная что Дориан затеял этот разговор лишь для того, чтобы поставить меня в неловкое положение, ему нравилось смотреть как я выкручиваюсь.

— Ваши технологии позволили тебе узнать, что у тебя будет мальчик и девочка, когда они еще не рождены, и позволили тебе услышать их сердцебиения, — продолжил он. — Но некоторые лекарства, необъяснимым образом полностью нейтрализовали другие, которые ты принимаешь, чтобы предотвратить беременность.

— Принимала, — пробормотала я.

Дориан откинулся на спинку бархатного стула, изображая на лице чрезмерно драматические размышления. После обморока меня проводили в гостевую комнату, приличествующую моему статусу — хороший признак, так как «гостеприимство» просто означало защиту, не обремененную никакими договоренностями. Она была, конечно, не так красива, как у Дориана, но матрац был таким же толстым и мягким, а зеленый бархат полога сочетался с тяжелым парчовым покрывалом на кровати. Мне было так плохо, что я, честно, была готова просто свернуться калачиком где-нибудь на полу. Я проснулась уже около часа назад, одна в огромной комнате, если не считать Дориана.

— Какой очаровательно сумасшедший поворот событий, — вслух размышлял он, потирая подбородок. — Если ты ожидала, что Железная Корона испугает людей, просто подожди, пока разлетятся слухи. Которые, без сомнения, уже имеют место.

Я накрыла лоб рукой.

— Разве уже не достаточно плохо то, что я ношу ребенка из пророчества, будущего завоевателя мира? А как же все политические последствия?

— Потому что ты носишь ребенка из пророчества, будущего завоевателя мира. Это в людской натуре — жаждать сильных ощущений.

— Я думала, что почти все хотят победить человеческий мир.

— Большинство, — согласился он. — Но не все. Особенно те, кто, увидев, как далеко ты зашла в своих достижениях, может бояться, что ты сначала завоюешь этот мир.

Я перевернулась на бок, чтобы лучше его видеть. После недавнего спектакля, Дориан замаскировал все свои чувства по поводу моей беременности, переключаясь в режим хитрого правителя.

— Но не ты, — сказала я. — Ты всегда бы благосклонен к этому — к исполнению пророчества.

— Я никогда не делал из этого секрет, — согласился он. — С того самого момента, как мы познакомились.

По крайней мере, это было правдой. Он испытывал это желание, когда мы встречались, но я не обращала на это внимание.

— Вместо этого, ты держал другие секреты, — выпалила я.

Он не ответил, но его зелено-золотые глаза все внимательно взвешивали.

— Да. Да, у меня были секреты. Секреты, о которых я сейчас сожалею.

Это заставило меня замолчать на несколько минут. Я не ожидала извинений. Что-то во мне смягчилось к нему.

— Правда?

— Если бы я не обманул тебя на счет Железной Короны, — объяснил он, — мы все еще были бы вместе.

Я просто смотрела. Та часть меня, что никогда не переставала любить его, оживилась. Было трудно слушать его исповедь в своих чувствах, признавая то, что между нами было что-то более важное, чем его план интриг. Это было новое понимание Дориана, которое удивляло... и нравилось мне.

— И если бы мы оставались вместе, — продолжал он, — я был бы счастливым обладателем последствий этой лекарственной неудачи.

Слишком много для осознания новых реалий. Со вздохом я развернулась.

— Конечно. Конечно, это подлинный источник твоих сожалений. Ты не хотел начинать революцию.

Я слышала, как он встал и сел рядом со мной на кровать. Несколько секунд спустя, он нагло лег рядом. Я передвинулась, чтобы освободить место.

— Это больше чем революция, — сказал он. — Я же говорил тебе во время нашей первой встречи, что я хочу иметь детей от тебя, несмотря ни на какое пророчество.

— Я не уверена, что часть "от меня" все еще актуальна.

Дориан дотронулся до моей щеки и повернул мое лицо к своему.

— Ты действительно веришь в это? Ты веришь, что мои чувства к тебе настолько малы, что то, что ты была бы матерью моего ребенка, было бы важнее мира?

Я начала поправлять его насчет миров, но мне показалось это мелким.

— Я не знаю, во что я верю, — честно ответила я. — Я не знаю есть ли у меня силы и мотивация, чтобы проанализировать наши отношения, чтобы понять что делать дальше.

Я положила руку на живот. Глаза Дориана проследили за движением и были очарованы.

— Несмотря на твой глупый выбор отца, это...

Он протянул руку к моему животу, но потом убрал ее.

— Это чудо. Это осуществление пророчества. Это жизнь. И на самом деле, Кийо больше не имеет к этому отношения. Он потерял какие-либо права на этих детей. Теперь они твои и только твои.

Мои пальцы, лежащие на животе, напряглись, не страдальчески, а скорее, в собственническим жесте. Мой взгляд расфокусировался.

— Я до сих пор не могу в это поверить. Я не могу поверить, что он так легко отказался от своих детей. Что он так легко отказался от меня...

— Я сомневаюсь, что это было легко. Тебя потерять не легко.

В этом была небольшая нотка горечи.

— Но его несогласие с пророчеством оказалось слишком велико. Тогда как моя поддержка достаточно сильна, чтобы защитить тебя, несмотря на твое предательство, и вступить в безумное будущее.

Предательство? Я начала было говорить ему, что он последний, кто может обвинять кого-либо в этом, но прикусила язык.

— Будут ли люди думать, что ты сумасшедший, чтобы сделать это?

— Едва ли, — он насмешливо фыркнул. — Большинство будет думать, что они мои дети, и этого, в любом случае, будет, как ни странно, достаточно.

Но никто в зале, кроме Жасмин, не слышал нашего краткого разговора с Дорианом об отцовстве. Я нахмурилась.

— Иногда мне кажется, что Кийо тоже так считает.

— Они и в самом деле могут быть моими детьми.

Сначала я подумала, что это была шутка, но весь юмор исчез с его лица.

— Я не думаю, что ты полностью понимаешь, что такое генетика.

— Я понимаю что воспитание детей больше, чем просто кровь, — сказал он, все еще всерьез. — И как я уже говорил, он отказался от них и осознает ситуацию. И если он, и остальные сомневаются в отцовстве детей, так это к лучшему. Просто объяви меня отцом. Сделай это поскорее, и, по нашим законам, дети, фактически, будут моими.

Что-то в этом заставило меня встревожиться.

— Что ты имеешь в виду под словом «фактически»?

Он пожал плечами немного более небрежно.

— Титулы. Престиж. Защита. Наследование, если кто-нибудь будет достаточно сильным, чтобы править королевством. Согласно пророчеству, твой сын таким будет.

— Я не знаю, — ответила я.

Возможно, была выгода действовать сообща в этом виде джентрийского «усыновления», но я чувствовала, что Дориан умолчал о некоторых вещах — о своей личной выгоде. Он был все еще расстроен из-за меня. Он не любил Кийо. Я не видела причин, по которым он сделал бы это.

— Я должна подумать.

— Думай поскорее, — сказал Дориан. — Вскоре все придет в движение, особенно, как только мы вернем тебя обратно в твои земли.

— Зачем? — спросила я его. — Зачем ты хочешь заявить о своих правах на чьих-то там детей? Я так понимаю, что осуществляю твое желание увидеть воплощение пророчества, но ты не обязан делать этот дополнительный шаг.

— Возможно, чужие дети лучше, чем никаких, — сказал он.

Это было еще одно необычное высказывание от него, опять неожиданное. Оба философские и трогательные. Почему-то я все еще искала здесь подвох. Это не было из-за любви ко мне. Уже нет. Он снова протянул руку к моему животу и на этот раз не отвел ее, хотя убедился, что моей не касается.

— Разреши мне задать тебе вопрос, — сказал он, когда я не ответила. — Почему ты предпочла сохранить этих детей? Ты побоялась дьявольской процедуры, используемой вашими людьми, чтобы убить жизнь? Или ты не смогла бы жить с кровью дочери на своих руках?

Мой ум перемотал обратно тот день у врача. Тот день? Вот черт. Это было сегодня в обед. Столько много всего случилось, что, кажется, прошли недели с тех пор. Мое ужасное испытание с Кийо затуманило память, но сейчас я вспомнила процедуру узи, картина увиденного и звуки стали такими живыми и реальными, как будто я испытывала их снова.

— Я слышала их сердцебиения, — выдала я наконец. — И я видела их.

Ну, в некотором роде. Эти пятна на мониторе до сих пор были для меня некоей абстракцией, но это мое мнение было в данный момент неуместно.

— И когда я...

Я попыталась объяснить свои чувства.

— Я только... Я просто их захотела. Обоих. Независимо от обстоятельств.

Медленная незнакомая улыбка скользнула по лицу Дориана:

— Это, — заявил он, — самая джентрийская вещь, которую я когда-либо от тебя слышал.

Обычно я дразнила его, говоря «джентри» вместо «сияющие». Сейчас это было одной из его ошибок, которые он допускал рядом со мной. Однако, смысл его слов был более важным.

— Это смешно.

— Это не так. Люди делают разные вещи. Они проживают жизнь беззаботно. Честно говоря, после всего этого времени я начинаю думать, что ты больше человек, чем джентри.

— Не хотелось говорить тебе, но так и есть, — сказала я.

Дориан разлегся более комфортно, переместил свою руку на моем животе так, чтобы она лежала поверх моей, слегка приобнял. Это было так по-собственнически, что в моих глазах было равноценно его падению на колени.

— А ты, моя дорогая? Твоя философия так похожа на мою. Ты носишь ребенка, который, как утверждают, поработит человеческий мир — мир, в который ты какое-то время не сможешь вернуться, понимая, что там кицунэ имеет преимущество. Тебе безопаснее будет в этом мире, где, я хочу добавить, ты правишь не одним, а двумя королевствами. Это, — произнес он торжественно, — делает тебя, по моему убеждению, больше джентри, нежели человеком.

Я отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом из-за сводящего меня с ума ощущения, что он был прав.


предыдущая глава | Железная корона |