home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




Обзор следственных дел

После опубликования Декларации митрополита Сергия многие ревнители православия в Чувашии не приняли ее и развернули в республике активную деятельность. Например, в Мало-Яльчикском и Батыревском районах они, объединившись, имели столь сильное влияние на верующих, что это грозило сорвать планы властей по закрытию церквей и активному проведению коллективизации. «Союз Православной Церкви» в селе Байглычево Мало-Яльчикского района был создан по инициативе псаломщика Александра Григорьева1 и при поддержке благочинного епархии и его заместителя, священника Андрея Хрисанфова341 342 343 на собрании представителей от 13 приходов в марте 1929 года.

На этом собрании Александр Григорьев заявил: «В данное время митрополит Сергий сделался обновленцем, захватил самовольно церковную власть и выдает себя за местоблюстителя патриаршего престола, и поэтому нам необходимо от него отделиться, прервать с ним всякое общение и организовать свой союз. Этот союз назвать Союз Православной Церкви и признать своим епископом проживающего в Ульяновске епископа Аввакума (ссыльного)»3. Александр был убежден, что кроме этого епископа последователей истинного православия в Чувашии уже не осталось, и с ним согласились присутствующие на собрании и одобрили зачитанную декларацию от Аввакума (Боровкова)344.

В правление «Союза» были избраны Александр Григорьев (председателем), Николай Краснов345 и Тимофей Шилов. Позднее при активном участии иерея Андрея Хрисанфова и Александра Григорьева были разработаны устав и программа «Союза», с которыми они ознакомили епископа Аввакума. Он одобрил и окончательно утвердил их, сказав приехавшим к нему: «Крепко стойте за чистоту православия и объединяйте вокруг себя духовенство и верующих». До 1931 года владыка непосредственно руководил епархией, успев рукоположить во иереи Краснова и Макарова, а после его ареста «Союз» остался без епископа.

Священнослужители и активные миряне Союза Православной Церкви, или «аввакумовцы», как их стали называть, вели большую религиозную работу среди населения и препятствовали распространению безбожия и колхозного строительства во всем Мало-Яльчикском и соседних с ним районах, проводя повсюду тайные собрания, что вызывало заметное беспокойство местных властей. В январе 1930 года в деревне Нижнее Янашево в проруби реки Булы была найдена икона Божьей Матери, после чего в народе распространился слух о знамении свыше, от Бога. Одновременно на заборе появилась надпись на чувашском языке: «Кто идет в колхоз, тот идет в ад». Многие крестьяне не вступали в колхозы, а вступившие стали писать заявления о выходе.

20 января был арестован настоятель церкви в селе Байглычево, а 26 января местные партийцы приняли решение снять колокола в оставшейся без священника церкви. Однако 25 января староста общины Димитрий Сусметов привез «неизвестно откуда попа Кузьму, который с 6утра 26января начал службу в церкви». Монах Феофан и монахиня Ирина ходили по дворам и звали народ в церковь. Церковь была переполнена, служба шла долго, а после нее были собраны подписи верующих за оставление колоколов. Затем выступил с речью слепой монах Феофан (Давыдов) и призвал верующих не допустить снятия колоколов, «не останавливаться перед пролитием крови» и предложил всем присутствующим не отходить от церкви, а в случае попытки антихристов подняться на колокольню «ударить в набат, созвать верующих и защищать церковь до последней капли крови».

Тогда представители сельисполкома арестовали и привели в канцелярию священника, церковного старосту и монаха Феофана, но «в это время послышался звон набатного колокола, и толпа верующих, около трехсот человек, собралась около канцелярии и потребовала освобождения задержанных, угрожая в противном случае расправой». Трое задержанных были сразу же освобождены, а сельсоветчики разбежались. По звону колокола прибыли также и крестьяне из соседней деревни Алексеевка, как было, очевидно, зара-

нее договорено, и верующим удалось отстоять церковь и своих братьев, однако ненадолго.

В феврале 1930 года властями были арестованы главные «зачинщики беспорядков»: монах Феофан Давыдов, староста Димитрий Сусметов и секретарь Правления «Союза» Тимофей Шилов. 12—13 июня 1930 года в селе Малые Яльчики состоялся суд над ними: к 10 годам лагерей был приговорен Тимофей Шилов, к 5 годам лагерей — Димитрий Сусметов и к году ссылки — Феофан Давыдов.

* * *

Активная деятельность «аввакумовцев» продолжалась. Новым благочинным округа был избран иерей Андрей Хрисанфов. Еще в 1926 году, сразу же после своего рукоположения, он организовал в своей деревне Ап-Темяши 7 ноября крестный ход, сорвав тем самым проведение демонстрации в честь праздника Октябрьской революции. В своем доме иерей Андрей устроил молитвенный дом при активном участии ревностных прихожанок, Марии Архиповой и Евдокии Егоровой. Как позднее показали свидетели, именно они постоянно «убирают пол, топят печки, ухаживают за лампадами и иконами, почти все время проводят в молитвенном доме; принимали у себя на дому бродячих монашек». Иерей Андрей Хрисанфов, согласно материалам следствия, «заставлял» своих прихожан венчаться, крестить детей, препятствовал раскулачиванию и коллективизации. Он же подготовил к принятию священнического сана Максима Архипова346 347, Николая Краснова и других; в 1930 году их рукоположил епископ Аввакум (Боровков). 7 октября 1931 года иерей Андрей был приговорен к 1 году лишения свободы за несдачу налога и самообложения, а в марте 1932 года привлечен к следствию по групповому делу как один из «инициаторов и руководителей контрреволюционной религиозной организации «аввакумовцев» — Союза Православной Церкви»1.

Тогда же были арестованы еще 6 священников348 и 9 активных мирян349, и среди них Александр Григорьев, инициатор создания Союза Православной

6

7

8

Церкви, а по версии следствия, один из главных руководителей «организации». В начале 1930 года, после ареста иеромонаха Филимона, настоятеля храма в селе Новые Шимкусы, иерей Александр возглавил приходскую общину и действительно оказал огромное влияние на верующих. Он служил в храме ежедневно, службу вел по монастырскому уставу, с раннего утра до четырех часов дня, а по окончании службы долго проповедовал и вел беседы с верующими. На службы он не допускал колхозников и, по словам свидетелей, для этого выставлял «часовых» у дверей храма, чтобы не впускать их в церковь. Его службы посещали более 150 человек, многие женщины приходили из деревень за 30—40 верст от села Новые Шимкусы. Они под влиянием проповедей пастыря в своих деревнях активно выступали против колхозов, например, женщины из деревни Полевые Буртасы добились, что девят-

ч 10

надцать хозяйств у них вышли из колхоза .

А в селе Сабанчино в результате деятельности группы верующих11, имевших связь с Союзом Православной Церкви, в 1930 году более ста дворов подали заявление о выходе из колхоза, и колхоз развалился на 90 %, о чем показал на следствии председатель колхоза. Этой же группе удалось добиться открытия закрытой прежде церкви350 351 в этом селе (и это в период нарастания антирелигиозной кампании!). Настоятелем церкви стал иерей Герасим Чернов352 из села Норваш-Шигали Батыревского района, по вечерам он проводил беседы с верующими у себя в доме. Под его влиянием прихожане активно выступили против снятия колоколов, по показаниям свидетелей, лишь с помощью партийного актива и милиции удалось снять их. После этого дом иерея Герасима был конфискован и в нем поселились комсомольцы, но вскоре он сгорел. Иерей Герасим был арестован по подозрению в поджоге, и тогда прихожанка Евдокия Александрова «организовала толпу женщин и повела их в милицию выручать арестованного». Правда, добиться освобождения священника им не удалось. Позднее Евдокия с группой женщин пришла в канцелярию сельсовета, которая размещалась в бывшем кулацком доме, и потребовала удаления

10

11

12

канцелярии и вселения хозяев в их бывший дом. Правда, тоже безрезультатно... Когда же на нового настоятеля прихода Николая Краснова был наложен налог в 720 рублей, Евдокия обратилась после службы к верующим с призывом помочь и собрала 500 рублей. А после ареста настоятеля она «была командирована ячейкой “аввакумовцев” в Москву с расчетом вернуть попа».

Среди арестованных по делу «Союза» иереев оказался и иеромонах Гурий (Павлов). На истории этого человека следует остановиться подробнее, поскольку именно отец Гурий будет впоследствии в течение многих лет тайно окормлять верующих Чувашии и Татарии, устраивая подземные церкви, проводя нелегальные службы, денно и нощно скрываясь от постоянных преследований властей.

Симеон Павлович Павлов родился в 1906 году в деревне Средние Кибе-чи Шихазанского уезда. В семь лет мальчик поступил в церковноприходскую школу в соседнем селе Высоковка. Через год отец его сильно заболел и умер, и все тяготы воспитания пятерых детей легли на плечи матери. Дети во всем помогали ей по хозяйству, и Симеон в свободное от учебы время пас деревенское стадо коров. С восьми лет он сознательно перестал есть мясо, избегал деревенских праздников, сторонился шумных игр своих сверстников, любил уединение и молчание. С тринадцати лет Симеон стал просить мать благословить его на уход в монастырь, но она отказывала ему, не желала расставаться с сыном.

В начале Великого поста 1920 года Симеон тайком ушел из дома и, пройдя около семидесяти верст, дошел до Александро-Невского монастыря, куда и был принят. В середине 1920-х монастырь был закрыт, а монахов изгнали из келий. Симеон вернулся в родную деревню. Теперь мать его была рада, что сын избрал монашеский путь, и благословила его. Сначала он посещал тайные моления группы истинно-православных христиан во главе с монахом Феодотом на хуторе Кибечи, не признававшей советской власти «как власти антихристовой». Через год участники группы были арестованы, но Симеона не тронули, так как он «в сборищах группы активного участия не проявлял». Позднее Симеон ушел в Макарьевскую пустынь под Свияжском, однако и она вскоре была закрыта властями. Тогда Симеон пошел дальше на восток, за Волгу, — в Раифскую пустынь.

В 1928 году стали закрываться последние еще действовавшие в стране монастыри. Летом была закрыта Раифская пустынь, монахов разогнали силой, а двоих из них, отказавшихся уходить, расстреляли. Узнав, что еще действуют монастыри в Башкирии, Симеон двинулся дальше на восток, в Беле-беевский уезд, где поступил в Одигитриевский монастырь. 11 октября он был пострижен в мантию с именем Гурий353, на следующий день рукополо-

жен во диакона, а 13 октября — во иерея. Затем направлен на служение к чувашам в Казанскую губернию. С весны 1929 года отец Гурий познакомился с мирянином Терентием Макаровым, крестьянином-середняком, сыном владельца мукомольной мельницы, лишенным в 1926 году избирательных прав. Терентий, возглавлявший общину истинно-православных христиан в деревне Хоруй Козловского района и связанный с другими такими же группами в Чувашии, постоянно вел переписку с уфимскими епископами. Он пригласил иеромонаха Гурия к ним в общину, и в этих условиях тот с самого начала был вынужден перейти к тайному служению. Позднее отец Гурий вспоминал о том, как отслужил там свою первую Пасху:

«У меня вся церковь была в котомке. Начинал служить на Пасху. Если есть дом “праздный ” (несемейный), там служили обедню. В деревне был пятистенный свободный дом. Хозяева умерли, и домом пользовались родственники. В этом доме готовились начать пасхальную службу. Вдруг пришел кто-то из знакомых и предупредил, что в деревню приехали милиционеры. И я говорю Терентию: “Собирай все вещи. Уходим”. Только мы вышли, как из-за сарая выходят милиционеры. Они нас не увидали, была ночь, темно. Мы вышли на огород, Терентий впереди, я сзади. А милиционеры в доме все обыскивали. А у меня там кадило было повешено на печке, но они кадила и не видели. Ушли. Что делать? Скоро двенадцать. Нужно начинать службу. На гумне был сруб какой-то, без окон, без дверей. Мы все закрыли снопами соломы и так служили» .

Отец Гурий часто бывал на тайных богослужениях в Казани у иерея Аркадия Волокитина и епископа Нектария (Трезвинского). Несколько раз он исповедовался у владыки, а однажды после исповеди епископ Нектарий неожиданно положил земной поклон Гурию. Тот удивленно возразил, что это ему надлежит сделать поклон епископу, но владыка ответил: «Так должно быть». С апреля 1930 года иеромонах Гурий стал служить в еще незакрытом храме Рождества Пресвятой Богородицы в селе Шутне-рово Урмарского района, поминая в конце службы ссыльного епископа Аввакума (Боровкова), принявшего отца Гурия и его приход под свое руководство. Как и иереи-«аввакумовцы», он воспитывал прихожан в истинно христианском духе, призывая их духовно противостоять безбожию, вести христианский образ жизни и не вступать в колхозы как организации безбожные.

В июне 1930 года на иеромонаха Гурия пришел донос о том, что он во время службы отказался «причащать детей колхозников, а также принимать покойников». По мнению доносчика, это «сильно повлияло на женскую массу колхозников, которая по убеждению еще близка к церкви и является главным тормозом коллективизации, поэтому необходимо священника изо-

Из записи воспоминаний в 1993 году.

лировать». Вскоре на Гурия пришел донос из другого села о том, что «священник из села Шутнерово отказался с иконами пойти в дома колхозников, не причащает колхозников и отказывается крестить, если кумом должен быть колхозник»16. В начале Петрова поста комсомольцы, учителя и милиция пришли в церковь, чтобы арестовать Гурия, но верующие не позволили его увести.

Власти не оставили его в покое, позднее он все-таки был арестован. На допросах иеромонаха Гурия жестоко избивали, по его словам, «били со всей силы наганом в грудь и отбили легкие», требуя назвать имена прихожан, которые написали прошение в его защиту. Но отец Гурий терпел, повторяя: «Не знаю, не знаю...» Он так и не назвал ни одного имени. В камере с ним сидели двое малолеток, ночью они перепилили решетку и сбежали. Гурий тоже ушел с ними, добравшись до Шутнерово, он в храме оставил записку, чтобы его не искали. С тех пор начались его скитания по деревням и селам — теперь вся церковь была у него в котомке: облачение, книги, святые сосуды. Тайные богослужения в частных домах, крестины, венчания и отпевания, исповеди и соборования...

А 1 февраля 1932 года он был арестован в деревне Олмалуй Козловского района, где неоднократно ранее проводил тайные богослужения. При обыске у него были обнаружены «вещественные доказательства» — письма епископов Аввакума (Боровкова), Вениамина (Троицкого) и архиепископа Андрея (Ухтомского). Он был отправлен в Чебоксарский исправдом и привлечен к следствию по групповому делу иереев-«аввакумовцев». Главным обвинением для него стало то, что он «на протяжении целого ряда лет путем бродяжничества и агитации по деревням Чувашской АССР организовывал сектантские ячейки, обрабатывая последних в антисоветском духе»17, что он категорически отрицал. В сентябре 1932 года ему, как и другим «аввакумов-ским» священникам и активным мирянам, было предъявлено обвинение «в антисоветской агитации и участии в контрреволюционной религиозной организации Союз Православной Церкви».

В результате их деятельности, по версии следствия, «в указанных районах в 1930 году происходили массовые волнения»18. Обвиняемые отрицали какой-либо политический характер своей деятельности и утверждали, что им безразлично, какая власть в стране, советская или монархическая19. Показателен ответ на допросе иерея Герасима Чернова: «“Аввакумовское” течение ставит своей целью сплотить верующих вокруг религии, развить религию и восстановить ее среди населения. Мы действительно призывали верующих к по-

16

17

18 19

ГИАЧР. Ф. 2669. Оп. 3. Д. 3098. Л. 113-114а. ГИАЧР. Ф. 2669. Оп. 3. Д. 3098. Л. 204. ГИАЧР. Ф. 2669. Оп. 3. Д. 3098. Л. 275. ГИАЧР. Ф. 2669. Оп. 3. Д. 3098. Л. 180.

каянию в грехах, к тому, чтобы поспешали до смерти, но против советской власти никогда не выступали»20.

28 октября 1932 года арестованные были приговорены: пять священников — Андрей Хрисанфов, Гурий (Павлов), Максим Архипов, Николай Краснов, Герасим Чернов — к 5 годам лагерей, иерей Игнатий Кононов21 — к 3 годам ссылки в Казахстан, семь верующих22 — к 3 годам ссылки в Сев-край. Дело инициатора создания «Союза Православной Церкви», иерея Александра Григорьева было выделено в особое производство, возможно, его объединили с групповым делом монаха Гермогена (Гайдукова)23, отбывавшего ссылку в Алатыре, как руководителя тайной общины истинноправославных христиан в селе Малая Петровка Ичалковского района 24, арестованных и отправленных в лагеря.

* * *

Вместе с осужденными священниками иеромонах Гурий был отправлен в Свирский лагерь. В мае 1933 года девять заключенных совершили побег из лагеря, в их числе были Гурий и иеромонах Агафобус (Етрухин)25, настоятель

20

21

22

23

24

Показателен ответ священника Игнатия Кононова на обвинение в агитации против колхозов: «Мое убеждение таково: в колхозы вступать я считаю непростительным грехом, потому что, вступая в колхоз, приходится принимать участие в делении чужого имущества, как это было во время раскулачивания кулаков; работая артелью, приходится соприкасаться с антирелигиозниками и входить во все грешные дела артели». ГИАЧР. Ф. 2669. Оп. 3. Д. 3098. Л. 195-196.

Кононов Игнатий Кононович, родился в 1877. Крестьянин. В 1929 — раскулачен. В 1930 — рукоположен епископом Аввакумом во иерея. Служил в селе Новочелны-Сюрбеево Баты-ревского района.

И. Башкиров, Т. Макаров, М. Никитин, В. Павлов, В. Сафронов, И. Скобелев, А. Федорова. Гайдуков Гермоген Павлович, родился в 1877 в Брянске. В 1892 — окончил городское училище. В 1902 — поступил в Оптину пустынь в Калужской губ. Пострижен в мантию с именем Гермоген, поступил в Троице-Сергиеву лавру, посвящен во иеромонаха, с 1907 — служил в церкви в Москве, с 1920 — на станции Баковка Московской области, с 1929 — в деревне Костино Семеновско-Дмитровского района. 22 декабря 1931 — арестован. 2 января 1932 — приговорен к 3 годам ИТЛ и отправлен в Свирский лагерь, но вскоре лагерь был заменен ссылкой в Алатырь.

Среди них Е. Кудашкина, Г. Мамаева, братья Григорий, Иван и Максим Сандины, А. Сергеева и С. Павленкова, в ноябре 1932 отправленная в Свирский лагерь.

Иеромонах Агафобус, в миру Етрухин Афанасий Семенович, родился в 1908 в деревне Большое Яниково Урмарского уезда (Чувашия). Окончил сельскую школу. Пострижен в мантию в монастыре, посвящен в иеромонаха. В 1929, 1930, 1931 — арестовывался, позднее освобождался, а в 1931 — приговорен к 2 годам ссылки, откуда бежал. 19 марта

1932 — арестован в Чувашии как «участник церковно-монархической организации ИПЦ». 21 октября 1932 — приговорен к 5 годам ИТЛ и отправлен в Свирский лагерь. В мае

1933 — бежал из лагеря. 29 марта 1937 — арестован, 25 августа приговорен к ВМН и в тот же день расстрелян.

Буртасинской церкви. Заключенные бежали через густой лес, ориентиром для них был мох, растущий на стволах деревьев с северной стороны. Когда беглецы вышли из леса, то увидели железную дорогу и пошли вдоль нее лесом. Наконец они нашли овраг и спрятались в нем, выжидая время, когда лучше будет перейти дорогу. Когда они уже решились переходить, их заметили идущие по следу охранники лагеря и начали стрелять. Беглецы стали разбегаться в разные стороны. Иеромонах Гурий попал в болото и пролежал в нем весь день до ночи. Когда охранники пробегали мимо, он целиком погружался в воду, дыша через тростниковую трубочку. Охранники так и не заметили его и вскоре ушли, но он еще долго не двигался, ни на секунду не переставая молиться.

Когда стемнело, отец Гурий вылез из болота, наломал сучьев, постелил ветки и заночевал в лесу. Потом он переправился через реку, взял билет на пароход и доехал до ближайшего города. На вокзале он вызвал подозрение милиционера и был отведен в отделение. Там был обыскан, у него отобрали иконки, фотографии епископов и хотели снять нательный крест, но, несмотря на побои, крест он не отдал. Потом его отвели к начальнику, а тот неожиданно сказал ему: «Забирай все и уходи. А к билетной кассе больше не подходи, иди пешком». Около года Гурий странствовал по Ленинградской, Московской и Нижегородской областям, переходя из одной деревни в другую, останавливаясь у верующих и совершая тайные богослужения.

В 1935 году иеромонах Гурий пришел в свою родную деревню Средние Кибечи и там узнал, что его разыскивают. С тех пор он жил скрытно в конюшне, из сарайчика сделал тайную церковь и там служил. Когда вызывали на требы, он ходил обычно только ночью или в непогоду. Позднее он показал на следствии: «Я в разное время 1934—1951 годов бывал в городах: Казани, Чистополе, Елабуге и во многих районах Татарии, но длительное время, до трех недель, проживал только в Казани. В остальных деревнях и городах я никогда не задерживался, боялся ареста. В деревнях, в которых попадались хорошие верующие, я останавливался на 2—3 дня. Названия этих деревень не знаю. В большинстве же случаев я проходил деревнями и ночевал в тех деревнях, в которых меня настигала ночь».

На самом деле его паства была немалой! В некоторых деревнях он служил постоянно. Верующие тайно собирались в каком-то доме или сарае, где был приготовлен стол и все необходимое, и отец Гурий совершал Божественную литургию. Иногда ему удавалось устраивать тайные церкви под землей. Первая такая церковь была на пять-десять человек, а последняя — уже на пятьдесят-шестьдесят. Она была выкопана под домом одного из верующих в селе Хурамал (или Картлуево). Церковь была глубиной 30—35 ступеней вниз; у нее были настоящие своды354, в церкви был устроен алтарь.

Иеромонах Гурий несколько лет прослужил в этой церкви, но потом пришлось уйти, так как сын хозяев женился. Опять начались его скитания. Особенно трудное время настало во время войны. Дважды он чудом избежал ареста. В 1941 году Гурий скрывался в доме знакомого верующего Афанасия. В какой-то момент он вдруг решил уйти и, несмотря на уговоры хозяев, все же уехал в Казань. Вернувшись на другой день на пароходе, на пристани встретил сына Афанасия, который рассказал, что после ухода отца Гурия в дом пришли милиционеры, провели обыск, истыкали в сарае солому штыками, повторяя, что здесь «должен быть поп». Хозяина Афанасия арестовали, присудив ему шесть лет лагерей.

После войны иеромонах Гурий попытался достать хоть какой-то документ, и за определенную плату ему удалось сделать в Казани подложную справку о том, что он пробыл в Севжелдорлаге с 1941 по 1945 год. С этой справкой летом 1946 года он приехал в свою родную деревню и прожил там около трех месяцев. Председатель сельсовета на основании справки выписал бумагу на получение паспорта, с ней отец Гурий обратился в Шихазанское отделение милиции. Здесь он, однако, был арестован и в ноябре 1946 года приговорен за побег к 3 годам лагерей, но по амнистии 1945 года освобожден из-под стражи в зале суда. Прокурор опротестовал приговор, но Гурий, не ожидая для себя ничего хорошего при выяснении подложности справки, сразу же скрылся.

* * *

В марте-апреле 1947 года в Чебоксарах было арестовано 8 верующих355 как «активные участники антисоветской церковно-монархической организации, именуемой “истинно-православные христиане единой святой соборной апостольской церкви”», среди них иерей Алексий Корнилов356 и монахиня Анна Прокопьева. С 1941 года отец Алексий, проживавший после освобождения в деревне Сотниково, совершал в своем доме тайные богослужения, в которых принимали участие верующие из Чебоксар и Каза-ни357. В доме Порфирия Иванова в Чебоксарах была организована тайная церковь; с 1944 года службы стали проводиться и в доме Агапии Кузьми-

27

28

ной358 359 с участием иерея Лукиана Васенева, приверженца епископа Нектария (Трезвинского), и его помощника Афанасия Касьянова, приезжавших из Казани. Один из арестованных, Авраам Марков, с 1931 года был связан с епископом Нектарием (Трезвинским), после осуждения архиерея переписывался с ним, распространяя письма владыки среди единоверцев. В 1940-х годах он же занимался распространением «Святого письма», призывавшего на борьбу с советской властью и к непризнанию Поместного собора Русской Православной Церкви.

Обвинение арестованным было предъявлено стандартное — «активная идеологическая борьба против политики советской власти среди верующих». Она выражалась, по версии следствия, в непризнании советской власти и ее законов: отказе вступать в колхозы и клевете на колхозный строй и условия жизни колхозников, проведении нелегальных сборищ, антисоветской агитации с призывами к неучастию в выборах и подписках на заем, непризнании легально существующей церкви. С 28 по 30 августа 1947 года прошли судебные заседания, арестованные были приговорены к различным срокам

31

заключения .

* * *

Иеромонах Гурий по-прежнему продолжал странствовать под видом плотника или нищего, в зависимости от обстоятельств, и, чтобы менее походить на священника, ездил на велосипеде и носил трубку для курения. Однако органы госбезопасности в то время уже серьезно занимались его розыском. 30 сентября 1947 года в Канаше была арестована монахиня Евфросиния (Ба-теева)360 из паствы Гурия, работавшая в то время просвирней в Канашской церкви. На следствии она подтвердила, что после закрытия монастырей осталась верна «тихоновской» ориентации и никогда не скрывала своего враждебного отношения к советской власти, которую не признает как власть антихриста, и к «сергианской» Церкви, которую также не признает, а ее духовенство презирает, как ставшее на услужение антихристовой власти.

Монахиня Евфросиния знала многих истинно православных. В начале 1930-х годов она ездила в Казань к епископу Нектарию (Трезвинскому) и

30

31

поддерживала связь с его последователями. С иеромонахом Гурием она познакомилась через монахиню Нонну, которая приезжала в ее родную деревню, а та знала отца Гурия еще по Уфимской епархии. В 1940 году Нонна познакомила с отцом Гурием монахиню Евфросинию и ее подругу Анну Смолову, и они стали у него исповедоваться и причащаться. В последний раз за неделю до ареста монахини иеромонах Гурий заходил к ней в церковную сторожку. Но куда он ушел и где находится, что интересовало следствие, она не могла сказать361. 23 декабря 1947 года Евфросиния (Батеева) была приговорена как «участница нелегальной контрреволюционно-монархической организации ИПЦ» к 7 годам ИТЛ и отправлена в лагерь. Позднее к следствию по этому же делу были привлечены и другие верующие из паствы иеромонаха, все они вскоре были осуждены и отправлены в лагерь.

* * *

В 1949 году иеромонах Гурий пришел в родное село и остановился в доме знакомых. Но хозяин дома сразу же пошел в сельсовет и донес на гостя. Дочь его успела предупредить батюшку, и тот сразу же ушел, но на выходе из села его перехватил сельсоветчик с ружьем и арестовал. Гурия посадили в телегу и отвезли в район. Там в милиции его так сильно избили, что он почти не мог дышать. Потом пришел начальник милиции, увидел Гурия и спросил: «Что с ним?» Тот, еле дыша, ответил: «Вот твои работники мне немного дали...» Начальник закричал, что арестованный умирает, и сразу же вызвал врача. Гурия тут же отправили в больницу, и в ту же ночь с помощью своей сестры он бежал. В Цивильске у него были верные прихожане, у них он и скрывался какое-то время, а затем опять пошел по деревням и селам.

Однако охота за иеромонахом Гурием продолжалась. Летом 1950 года был арестован иеромонах Митрофан (Васильев)362, его духовный отец. В сентябре он был допрошен в Чебоксарах и прямо заявил, что не признает патриарха Алексия и его сторонников, «поскольку они изменили заветам патриарха Тихона», после выхода Декларации митрополита Сергия стал последователем Истинно-Православной Церкви, сохранившей верность патриарху Тихону, и в этом его укрепили архиепископ Андрей (Ухтомский), который его рукополагал во иеромонаха, и епископ Аввакум (Боровков). О своем отношении к советской власти иеромонах Митрофан также говорил откровенно: «Я по убеждению монархист, признаю законной только власть царя как помазанника Божия, советскую власть я считаю незаконной, не признаю ее как безбожную власть»35.

На вопрос о своих единомышленниках иеромонах Митрофан ответил так: «Своих единомышленников я вам не назову и их предавать антихристовой власти не буду»36. Хотя иеромонаха Гурия он назвал, возможно, это имя прозвучало от самого следователя, и Митрофан лишь подтвердил свое знакомство с ним. Ведь точного местонахождения отца Гурия он не знал и полагал, что не повредит ему этими показаниями. Позднее, несмотря на откровенные антисоветские заявления, иеромонах Митрофан был отпущен, очевидно, следя за ним, чекисты рассчитывали, что он выведет их на отца Гурия. Последнего тем не менее не могли поймать еще более года.

26 марта 1951 года в поселке Звенигово Марийской АССР иеромонах Митрофан выступил перед народом на центральной площади с речью против безбожной власти. Он был пламенным проповедником, так что его речь произвела огромное впечатление. При этом он сорвал советский лозунг с именем Сталина со стены магазина и переломил его пополам. После задержания он и в районном отделении МГБ попытался сбросить со стен портреты руководителей страны, продолжая проповедовать. 25 апреля 1951 года, после завершения следствия, отец Митрофан был приговорен к 10 годам лагерей.

* * *

В Цивильске у иеромонаха Гурия было немало последователей, которые поддерживали связь друг с другом через монахиню Анастасию Федотову, глубокую старицу363, бывшую насельницу Тихвинского женского монастыря. После закрытия монастыря в основных зданиях был устроен детский дом, лишь в маленьком домике-келье монахине удалось остаться. В начале 1930-х годов монахиня Анастасия, вероятно, была осуждена «за антисоветскую деятельность» и после выхода на свободу вернулась в Цивильск. Так и проживала она тихонько на территории детдома, а в ее домике тайно собирались истинно-православные христиане. Духовником монахини был отец Алексей Корнилов, находившийся в то время в лагере, иеромонаха Гурия она принимала у себя, и в ее доме он встречался со своими прихожанами, работавшими в детдоме.

В 1947 году к ним присоединилась Матрена Рыбкина364, фельдшер детдома, занимавшая отдельную комнату на втором этаже в бывшем игуменском корпусе. Именно здесь отец Гурий стал проводить богослужения по большим праздникам. Позднее сотрудники детдома обратили внимание на изменение поведения Матрены. Обыкновенная советская девушка вдруг перестала ходить на танцы, в клуб и кино, пестрым нарядам стала предпочитать темные, не голосовала на выборах. Матрена не скрывала, что стала верующей, и беседовала о Боге с воспитанниками детдома. Обеспокоенное руководство пригрозило увольнением с работы, однако Матрена осталась непреклонной, заявив: «Верю и буду веровать!» Ее уволили.

В 1949 году в Цивильске поселились сестры Игнатьевы, Мария365 и Татьяна366, и их мать Анна Михайловна, духовные чада Гурия. Отец Гурий часто останавливался у них, совершая тайные богослужения. Вечером 22 декабря 1951 года он также пришел сюда, отслужил всенощную, исповедал и причастил верующих. Как выяснилось, один из собравшихся оказался предателем.

Утром в дом ворвались милиционеры, начался обыск, и под кроватью обнаружили Гурия. Он был арестован и отправлен в Чебоксарскую тюрьму. На следствии отец Гурий заявил: «Я не признаю Советской власти и всех ее безбожных организаций, в том числе и колхозов, где заставляют крестьян работать в религиозные праздники и тем самым заставляют отказываться от Бога. Я не признаю легально действующие церкви, где славят безбожную власть. Но я не распространял этих своих убеждений среди других»41. Следователи добивались от отца Гурия назвать имена всех последователей, но он никого не назвал, кроме уже известных следствию или умерших. За отказ подписать предъявленные обвинения отец Гурий был переведен в подвальную камеру и просидел там вместе с приговоренными к смерти полгода. О непризнании советской власти говорили и арестованные вслед за ним сестры Игнатьевы и Матрена Рыбкина. Они подтвердили свои враждебные настроения в отношении советской власти и слова иеромонаха Гурия, что «в ныне действующие церкви нельзя ходить, ибо они служат

~ 42

советской власти» .

27 марта 1952 года было утверждено «Обвинительное заключение», в котором отец Гурий как руководитель, а Татьяна и Мария Игнатьевы и Матрена Рыбкина как «участники церковно-монархического подполья» обвинялись в ведении антисоветской деятельности «под прикрытием непризнания легально действующей церкви». В Чебоксарах также были арестованы верующие из паствы Гурия — В. Г. Гурьев, М. Г. Гурьев, М. М. Маркова, М. А. Сапожников, А. Ф. Таймукова и еще около десяти человек. Но их дело было выделено в отдельное производство.

10—11 апреля 1952 года на закрытых судебных заседаниях в Чебоксарах иеромонах Гурий (Павлов) был приговорен к 25 годам лагерей, а М. И. Игнатьева, Т. И. Игнатьева и М. Ф. Рыбкина — к 10 годам лагерей. Через два месяца осужденные были отправлены в особые лагеря почти с курортными названиями — Озерный (иеромонах Гурий), Минеральный (Татьяна Игнатьева), Горный (Мария Игнатьева), Степной (Матрена Рыбкина).

* * *

11 августа 1958 года в деревне Кошмаш-Тойси был арестован монах Варсонофий (Яковлев)367. В 1950-х годах он построил в своем доме келью специально для тайных молений и вместе с иконами повесил там портрет царя Николая II и членов царской семьи. С 1956 года стал активно налаживать связи с единомышленниками, проживавшими в разных областях и республиках, распространять переписанную им рукопись «Дивное видение Иоанна Кронштадтского» на чувашском языке, «Грозные слова Иоанна Кронштадтского», сборники стихов, письма и другую религиозную литературу, изъятые при обысках. С 1957 года стал выезжать и в Караганду, где встречался в доме Василия Муслова с верующими, не принимавшими официальную Церковь. В своих проповедях Варсонофий призывал их к отказу от работы в советских учреждениях, от призыва в армию, от участия в любых мероприятиях, проводимых властями. В результате некоторые из его прихожан уволились с работы, «уничтожили советские документы путем сожжения» и перед монахом Варсонофием принесли «покаяние» за свою прошлую работу на богоборческую власть как «покаяние за содеянные ранее грехи».

В сентябре-ноябре 1958 года в Караганде был арестован Василий Му-слов, в доме которого проходили тайные встречи монаха Варсонофия с верующими, а в ноябре — его жена Василиса Вицукаева. Вместе с монахом Варсонофием они были привлечены к следствию по групповому делу как «активные участники антисоветской церковно-монархической группы, так называемые “истинно-православные христиане”». Согласно материалам «Обвинительного заключения» от 2 декабря 1958 года, они, «руководствуясь принципом религия без действий мертва», ставили своей главной целью «ведение борьбы с советской властью “до победного конца”». По окончании следствия обвиняемые официально отказались от советского гражданства. 22 января 1959 года арестованные были приговорены: к 10 годам лагерей — монах Варсонофий (Яковлев)44, к 5 годам лагерей — супруги В. Т. Вицукаева и В. Я. Муслов.

* * *

Иеромонах Гурий был отправлен в Озерлаг, работал на лесоповале, но в церковные праздники и воскресные дни отказывался выходить на работу, за что не раз сидел в карцере. 9 сентября 1954 года приговор был снижен до 10 лет, 18 июня 1956 года отец Гурий был освобожден и вернулся в Чувашию. В 1960-е годы приобрел дом на станции Тюрлема, отремонтировал его и устроил в нем церковь — были сделаны алтарь, алтарная преграда, престол, жертвенник, аналои. Верующие из ближних деревень посещали тайные ночные богослужения, соблюдая все меры предосторожности. Продолжал отец Гурий посещать свою паству и в дальних деревнях, особенно — старых и немощных духовных детей. С 1980-х годов он уже не раз тяжело болел, но не прекращал своего служения. Служил в домовой церкви в Тюрлеме и в церковке45, оборудованой своими руками в сарайчике у инокини Филонилы, у которой жил в последние годы. При этом отец Гурий не прекращал поиски истинно-православных архиереев. С какого-то времени он стал возносить на богослужениях имя первоиерарха Русской Православной Церкви за рубежом (РПЦЗ) митрополита Филарета (Вознесенского). С 1988 года, узнав о его смерти, стал поминать нового первоиерарха РПЦЗ — митрополита Виталия (Устинова). 15/28 июля 1991 года, на праздник св. Владимира, в русском Свято-Воскресенском храме города Вустера отец Гурий был рукоположен в сан епископа. Хиротонию совер- 368 шили три архиерея РПЦЗ: Максим Кефалонийский, Ефрем Бостонский и Макарий Торонтский. Вернувшись в Чувашию, владыка Гурий продолжил свое тайное служение. В 1995 году в облачении и с панагией ездил в паломничество в Троице-Сергиеву лавру и в Оптину пустынь. 7 января 1997 года в 10 часов 15 минут вечера он скончался.

Матрена Рыбкина отбыла свой срок в Степлаге, в 1955 году была освобождена и сначала жила на Кавказе, а затем в Батайске. В 1962 году как тунеядка была отправлена в ссылку в поселок Ярцево Красноярского края. За отказ от работы в колхозе ее отправили на четыре месяца в Мариинский лагерь, затем — в Енисейский район. За отказы от работы еще дважды судили и отправляли в лагерь. В 1970 году Матрена Рыбкина была освобождена и поселилась в Тишанке (Воронежская обл., Таловский район), где была хорошо встречена «федоровцами». Воспоминания ее записаны и представлены в книге.

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45


ГЛАВА IV | О, Премилосердый... Буди с нами неотступно...» Воспоминания верующих | Из воспоминаний Матрены Рыбкиной