на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

Loading...


Глава 6

Мероприятие «Сауна» было проведено в первой декаде мая 1977 года. С Огородником была заблаговременно назначена встреча. Однако к обусловленному месту он вовремя не явился, что озадачило меня и заставило изрядно понервничать: было обидно, что по пока неизвестной причине срывается важное и хорошо подготовленное оперативное мероприятие. Через полчаса я из ближайшего телефона-автомата доложил об этом Михаилу Ивановичу, который сообщил, что несколько минут назад ему позвонил Огородник и, извинившись, сказал, что неожиданно возникшие обстоятельства помешали ему вовремя прибыть на место встречи со мной. Сейчас он уже освободился и попросил в случае моего выхода на связь передать, что он будет ждать у магазина «Кулинария» на Зубовском бульваре ровно в 11.00. К указанному месту Огороднику прибыл на своей «Волге» несколько позже, и через три-четыре минуты мы были уже у бассейна «Чайка», припарковавшись там в небольшом тупике. Договорились с Огородником, что он будет ждать меня в машине, а я пойду к директору, где для нас уже приготовлены билеты в сауну. Сауна размещалась в одном из помещений с тыльной стороны комплекса.

Возвратившись через несколько минут, я обнаружил, что он вопреки нашей договоренности стоит на ступеньках лестницы у входа в вестибюль бассейна и внимательно наблюдает за проходящими мимо по Метростроевской улице автомашинами, людьми, подходящими к бассейну и сидящими на скамейках в небольшом скверике напротив входа. Там находилось несколько людей разного возраста и в их числе — молодая женщина с ребенком в коляске. Он не знал, конечно, что в коляске вместо ребенка находилась кукла.

Сделав вид, что не придаю значения тому, что он ждет меня не в машине, а у входа в вестибюль, я сказал, что билеты уже у меня и все идет по плану.

Помещение, где находилась сауна, было довольно просторным, и там без особого труда могло одновременно разместиться около двадцати человек. Оно состояло из небольшого тамбура, раздевалки, комнаты отдыха и массажной, общего зала с кухней, парной, душевой и туалета.

В сауне все шло по плану. Одна из групп уже парилась, а другая еще находилась в раздевалке. Мы с Огородником вышли оттуда последними, предварительно вместе проверив запор входной двери изнутри. Получилось так, что несколько позже в парной оказались сразу две группы. Температура была очень высокой.

Через несколько минут Огородник, ничего не сказав, неожиданно вышел из парной. По прошествии двух-трех минут вышел и я, предварительно сказав, что все должны оставаться в парильне еще некоторое время и затем выходить поодиночке. С учетом ситуации я принял решение не проходить дальше и сделать вид, что хочу принять освежающий душ. Вскоре появился Огородник, по всей видимости ходивший в раздевалку, чтобы проверить, не остался ли кто-либо там, а заодно убедиться, что дверь по-прежнему закрыта.

Не спрашивая его о причинах ухода, я сказал, что в сауне впервые, сердце у меня слабовато для таких мощных тепловых процедур. Правда, несколькими годами позже мне в силу сложившихся обстоятельств пришлось стать своеобразным профессионалом этого вида бани. В Хельсинки в одной из частных саун, выдержав все положенные испытания, я был удостоен почетного диплома «Кавалера финской бани» с соответствующими подписями и печатью.

Тут же я дал Огороднику описание «интересующего нас человека», в роли которого выступал сотрудник отдела.

После второго захода в парную обе группы расположились за столом отдельно друг от друга. Пили хорошее чешское пиво — каждая из групп имела свой сорт — и закусывали. Несмотря на то что мною была захвачена с собой изысканная для таких случаев закуска и чешский «Будвайзер», Огородник категорически отказался что-либо пить и есть, сославшись на то, что соблюдает строгую диету из-за избыточного веса.

В соседнем помещении одна из групп занялась массажем. Опытным массажистом оказался Володя Каспаров — один из сотрудников отдела, который делал это вполне профессионально. Я имитировал договоренность с ним, что он за некоторую мзду в виде пива сделает массаж и Огороднику, который с этим не без удовлетворения согласился.

Таким образом, удалось зафиксировать объект на несколько минут на одном месте, дав тем самым возможность опергруппе войти в раздевалку и заняться вещами Огородника. Во время массажа он отказался от предложенного ему небольшого бутерброда с семгой, который мне пришлось съесть самому у него на глазах.

После массажа Огородник в непринужденной обстановке познакомился с «объектом нашего интереса» и некоторое время беседовал с ним, но в дальнейшем, видимо уловив небольшой акцент в разговоре, обратил внимание на сотрудника отдела Стасиса, литовца по национальности. Интересовался у него, кто из родственников проживает в Литве и где именно. Зондировал почву для возможной поездки туда на отдых в летнее время. Попросил у него номер домашнего телефона и дал свой.

Обе компании, сделав вид, что прилично захмелели, предложили сдвинуть столы и объединиться. Появилась естественная в таких случаях (как в кинофильме «Ирония судьбы, или С легким паром») водка, и застолье приняло еще более непринужденный характер. Я тоже дал понять, что под воздействием алкоголя расслабился, но продолжал внимательно наблюдать за Огородником, причем сразу же обратил внимание, что тот, не притронувшись к бокалу налитого ему пива, незаметно, по его мнению, для окружающих допивал из чужих бокалов. В целом «вся компания» выглядела довольно естественно и даже живописно. А «массажист» с комплекцией тяжелоатлета никак не был похож на сотрудника с площади Дзержинского.

Постепенно стали расходиться. Покинули сауну и мы с Огородником.

В результате проведения мероприятия «Сауна» удалось выполнить задуманное. В частности, были обнаружены пачка денег в сумме 1000 рублей (для того времени это было довольно много) и большое количество сертификатов. При негласном досмотре автомашины были также получены заслуживающие внимания данные.

Докладывая руководству отдела о результатах проведения мероприятия, я подчеркнул, что считаю несколько странным появление у Огородника такой большой суммы денег и непонятным его поведение в сауне. Выходил в раздевалку, видимо, чтобы убедиться, что дверь закрыта изнутри, при всей его брезгливости незаметно допивал пиво из чужих бокалов, категорически отказывался от закуски. Проявил повышенный интерес к литовцу, а к «объекту нашего интереса» отнесся довольно пассивно. Поведение Огородника у входа в бассейн выдавало желание выявить возможное за ним наблюдение (что и соответствовало действительности).

Я отметил также, что действия всех участников мероприятия заслуживают самой высокой похвалы. Обстановка в сауне не могла вызвать у Огородника каких-либо подозрений.

На очередной встрече Огородник сообщил мне, что установленный им контакт, по всей видимости, развития не получит из-за отсутствия, по его мнению, интереса к нему со стороны объекта. Договорились об организации очередной «случайной» встречи, с чем тот согласился. О своем интересе к литовцу он мне ничего не сказал.


Вашингтон. Ресторан фешенебельного отеля «Статнер». За одним из столиков Нилс и Рональд. Их разговор несколько приглушает шум падающей в фонтане воды.

— Если говорить откровенно, то я не в восторге от того, что местные органы безопасности восстановили с ним работу. Это, как говорится, палочка о двух концах. Несмотря на его заверения, что он полностью контролирует ситуацию и его «новые» друзья большой опасности для него не представляют, необходимо продолжать тщательный инструктаж и постоянно напоминать о бдительности.

— Меня это, Нилс, тоже беспокоит, а с другой стороны, это может сулить получение сведений об интересующих противника лицах, которые уже находятся в сфере нашего внимания… или хотя бы взять того самого литовца…


В середине мая Огородник выехал со своей невестой Ольгой Фоминой на юг.

Предполагаемый маршрут поездки он сообщил Щукину, Поздееву и мне, однако дал самые противоречивые сведения. Города в основном совпадали, но последовательность их посещения и время пребывания были различными. От моего предложения оказать содействие в случае возникновения затруднений в размещении в гостиницах, как и в прошлый раз, уклонился. Все это не могло не вызвать определенных размышлений.

С учетом необходимости продолжения активного изучения Огородника было принято решение информировать Председателя КГБ Грузинской ССР и начальника УКГБ Краснодарского края о нашем интересе к нему и направить туда для координации наших действий капитана В.И. Гречаева, проведя соответствующий инструктаж.

В связи с тем, что Гречаев из-за светлого цвета волос и бровей имел несколько броскую внешность, а предстояло следовать по маршруту поездки объекта и его невесты, ему было предложено в интересах дела перекрасить их в неприметный цвет. На другой день он явился в отдел совсем в новом виде.

Подшучивавшим над ним сотрудникам он рассказал, что накануне вечером зашел в парикмахерскую на Арбате и был приглашен в кресло пожилой женщиной-парикмахером. Услышав о том, что он хочет перекрасить волосы и брови, мастер стала активно отговаривать его от этой затеи, заявив, что он просто испортит свою внешность. Пришлось пойти на крайность: предъявить удостоверение Московского уголовного розыска и заявить, что это нужно по делам службы. Только тогда мастер согласилась. Она заверила его, что все будет исполнено в лучшем виде и смыть краску через несколько дней можно будет без особого труда.

Но самое смешное было после его возвращения из командировки. С волосами-то он справился. А вот брови еще оставались долгое время темными, несмотря на то что он усиленно пытался несколько раз в день отмыть их разными моющими средствами. Отдельские шутники, конечно, не унимались. Но Володя сам любил пошутить и особенно не расстраивался.

Получилось так, что городской отдел КГБ Краснодарского управления в Сочи, утомленный бесчисленными просьбами о наблюдении за объектами интереса территориальных органов, да и Центра тоже, и имея к тому же ограниченные возможности в этом направлении, на наш запрос практически не реагировал.

Неизмеримо более серьезно отнеслись к просьбе главка в Грузии. Гречаева принял сам Председатель КГБ генерал-полковник А.Н. Инаури — тот самый Инаури, войска которого в годы Великой Отечественной войны с боями прошли через Польшу и победоносно закончили ее в Германии, штурмом овладев городом Шверин. Генерал заверил, что никаких проблем не будет: они сделают все необходимое.

Он сразу же пригласил к себе руководителей подразделений, привлеченных к активному участию в работе по Огороднику, представил им В.И. Гречаева, с которым, как он подчеркнул, им следует заранее согласовывать все детали проводимых мероприятий. Сразу же был разработан и утвержден соответствующий план действий. Как потом рассказал В.И. Гречаев, при следовании Огородника в поезде из Тбилиси в Батуми в ночное время вдоль государственной границы — учитывалось даже это — были приняты все меры на тот случай, если он, заподозрив неладное, попытается незаметно выйти из поезда с целью последующего пересечения границы. Между прочим, как выяснилось уже после смерти Огородника, американцы снабдили объект подробной инструкцией о действиях, которые тому необходимо будет предпринять 6 случае угрозы его провала как агента. Согласно ей, он должен был немедленно выехать на поезде в Ленинград и уже оттуда на электричке в Сестрорецк (расписание поездов и электричек прилагалось). Там, у бензоколонки, в непосредственной близости от платформы электропоездов, его поджидали бы американские разведчики, которые, снабдив нашего «подопечного» паспортом американского гражданина, вывезли бы его затем через КПП Выборг на территорию Финляндии, как это было сделано позже английскими спецслужбами с предателем О. Гордиевским. По окончании всех наших мероприятий по Огороднику я выезжал в Сестрорецк и еще раз убедился в том, насколько тщательно американцы отрабатывали схемы действий своей агентуры на местности. Заблаговременно туда можно было практически и не ездить: все было предельно ясно и так.

В процессе осуществления оперативно-технических мероприятий и наружного наблюдения в Грузии было установлено, что Огородник конспиративно делал какие-то записи и тут же уничтожал черновики, проявлял явное недоверие к Ольге, тайно читал ее письма, предназначенные для отправки, — и это в то время, как на 5 августа уже была назначена регистрация их брака в Москве.

В Грузии у него оказалось довольно много знакомых еще по совместной работе по линии Комитета молодежных организаций, которые уже занимали довольно высокое положение в ЦК Коммунистической партии этой республики. Они ездили с ним на правительственных автомашинах со спецсигналами, посещали дорогие рестораны и другие злачные места, а Огородник выдавал им себя за советского разведчика, работающего за границей. Кстати сказать, его любимым героем был Штирлиц из «Семнадцати мгновений весны» Юлиана Семенова. Украшала компанию его молодая спутница и невеста Ольга, или, как он ее называл, Олюня.

На юге были впервые сфотографированы его записная книжка, дневниковые записи и другие материалы, имевшие большое значение в последующем объяснении многих деталей его поведения. Но об этом позже.


В Батуми произошел любопытный эпизод: Находившийся там Гречаев периодически по телефону с переговорного пункта звонил в Москву, чтобы доложить, что все обстоит благополучно и идет по плану. Однажды, выходя из почтового отделения, он неожиданно лицом к лицу в дверях столкнулся с Ольгой Фоминой, которую он хорошо знал по фотографии. Эта встреча продолжалась какие-то секунды. Гречаева она, естественно, не знала, тем более перекрашенного. Однако по прошествии нескольких месяцев, когда мы вместе с Володей уже после реализации дела выясняли в беседе с ней какие-то детали поведения Огородника, она уверенно сказала, что где-то видела его, хотя и не помнит, где конкретно. Вот это зрительная память!

Во время поездки по Грузии Ольга несколько раз в компании молодых людей давала повод для ревности со стороны Огородника, и однажды он, чтобы продемонстрировать ей свою волю и терпение, прожег горящей сигаретой небольшой участок кожи между большим и указательным пальцами левой руки. Короста не этом месте так и сохранилась до конца его жизни.

7 июня 1977 года во время экскурсии по Новому Афону была сделана их последняя фотография. На ней они изображены на фоне древнего монастыря, прикрытого мощными кипарисами и субтропическими пальмами, загорелые и веселые, в случайной компании отдыхавших там соотечественников.

Справедливости ради надо отдать должное нашим грузинским коллегам. Все запланированные мероприятия были проведены на высоком техническом и профессиональном уровне и позволили нам получить интересные сведения, которые заслужили положительную оценку руководства Второго главного управления, и мы были благодарны им за это.

А вот что рассказал по этому поводу теперь уже полковник ФСБ В.И. Гречаев, выезжавший по делу Огородника в Грузию:

«Получив необходимый инструктаж и рекомендации для местных органов госбезопасности по специфике организации работы в отношении А. Огородника, я вылетел самолетом в Тбилиси.

Туда же на имя Председателя КГБ Грузии генерал-полковника А.И. Инаури за подписью руководства главка, была направлена шифротелеграмма с просьбой об организации необходимых мероприятий по прибывающему туда объекту нашего оперативного интереса А. Огороднику и с уведомлением о моем направлении в республику для координации наших действий. Как и полагается в таких случаях, в аэропорту меня встретили наши грузинские коллеги и сразу же доставили в здание КГБ Грузии. Буквально через несколько минут меня принял А.И. Инаури. После моего сообщения по поводу наших конкретных интересов в отношении А. Огородника он сразу же вызвал к себе руководителей подразделений, которые должны были участвовать в предстоящей работе. Каждый из них был предупрежден о высокой степени секретности проводимых мероприятий…

Очень скоро стало известно, что из приемной секретаря ЦК КПСС К.В. Русакова в ЦК КП Грузии поступил телефонный звонок, в котором от его имени предписывалось организовать встречу Огородника в Тбилиси и создать необходимые условия для его отдыха в Грузии, включая и обеспечение безопасности. Реакция последовала незамедлительно. В его распоряжение еще до прибытия была выделена служебная спецмашина с мигалками и забронирован номер люкс в самой престижной в то время интуристовской гостинице «Иверия». Кое-кто решил тогда, что Огородник — находящийся в отпуске сотрудник нашей внешней разведки.

Обо всем этом тотчас же стало известно в республиканском КГБ. Естественно, это создавало определенные проблемы и для самого Председателя КГБ Грузии. С одной стороны, КГБ СССР, а с другой — ЦК КПСС в лице одного из его секретарей! Но А.И. Инаури хорошо знал свое дело. Он быстро рассмотрел и утвердил планы проведения оперативных и оперативно-технических мероприятий по делу, к исполнению которых уже были готовы все выделенные на выполнение этой задачи подразделения.

Меня тоже разместили в «Иверии», но, конечно, в значительно более скромном номере, за что я был не в претензии. Я уже вполне смирился со своей новой внешностью и приготовился изображать из себя обычного отдыхающего.

Обстановка складывалась не совсем благоприятно. Нашим коллегам предстояло, с одной стороны, обеспечить выполнение намеченных мероприятий по Огороднику, а с другой — ни в коем случае не попасть в поле зрения тех, кто обеспечивал программу пребывания Огородника в Грузии и его безопасность. К слову сказать, и ко мне был приставлен вооруженный оперативный работник.

Большое внимание А.И. Инаури уделял работе наружного наблюдения, сотрудникам которого категорически запрещалось какое-либо общение с окружением Огородника.

Надо отдать должное дальновидности В.К. Боярова, который предложил изменить, насколько это возможно, мою внешность. Жили мы с Огородником и Ольгой в одной гостинице, так что наши случайные встречи были неизбежны. Раза четыре судьба нас сводила в гостинице и на городском рынке. Однажды в вестибюле «Иверии» мы столкнулись буквально нос к носу. Ольга внимательно посмотрела на меня. Я быстро шарахнулся в находившийся рядом бар и громко сказал: «Быстро бутылку водки и бутерброды!» Заказ был выполнен, и только после этого, не притронувшись к бутылке, я почувствовал облегчение!

При отъезде Огородника и Ольги из Тбилиси в Батуми сопровождающие их сотрудники ЦК КП Г проинструктировали начальника поезда и проводников вагона по вопросам безопасности «важной» персоны, которая вместе со спутницей передается на их попечение.

В связи с тем, что поезд в темное время суток проходил в непосредственной близости от турецкой границы, с нашей стороны также были приняты необходимые меры. В частности, Огородник находился практически под постоянным надзором сотрудников наружного наблюдения. Однако наши грузинские коллеги, действуя самым конспиративным образом, допустили-таки промашку. На одной из остановок в позднее вечернее время сотрудник НН на какое-то время потерял Огородника из виду и, не зная об инструктаже, обратился по этому поводу к проводнице вагона. Вид у сотрудника, как требовала того обстановка, был, скажем прямо, не очень респектабельный и из-за одежды, и из-за лица, которое украшал значительный по размерам шрам. Заподозрив неладное, проводница поспешила сообщить Огороднику о проявлении к нему интереса со стороны подозрительного незнакомца. Ее поступок, вполне естественный при любых обстоятельствах, объяснялся еще и тем, что буквально двумя днями раньше именно в этом поезде было совершено два дерзких ограбления. Позже нам пришлось взять под защиту этого сотрудника и спасти его от неминуемого наказания за подобную оплошность.

Сразу же по прибытии в Батуми Огородник с возмущением сообщил об этом инциденте встречавшим его представителям местного партийного руководства, а затем по телефону из своего люкса· в гостинице несколько раз звонил в Тбилиси и выражал недовольство случившимся. И только получив подтверждение относительно недавних ограблений в этом поезде, он несколько успокоился.

Во время пребывания Огородника в Батуми хоть и с большим трудом, но все же удалось ознакомиться с его записной книжкой, дневником и другими документами, а также сфотографировать их. В наши руки попали уже систематизированные им записи его бесед с руководителями КП Грузии, представлявшие собой типичную политическую информацию разведывательного характера. В результате наблюдения было замечено, что он тщательно уничтожал черновики своих записей, а записную книжку всегда держал при себе.

Свой отдых он продолжил в Пицунде. Вместе с Ольгой они посетили исторические достопримечательности города, побывали в Новом Афоне…

К своему прискорбию я стал замечать, что от купания в морской воде у меня заметно начал меняться цвет волос. Пришлось применять все старания, чтобы не попадаться на глаза Александру и Ольге. Однако при посещении почты, куда я заходил для получения денежного почтового перевода из Москвы, мне все же не удалось увернуться от встречи с Ольгой при выходе на улицу, хотя она и продолжалась какие-то одну-две секунды!


По завершении всего комплекса запланированных оперативных мероприятий по Огороднику и выполнив свою задачу, я сразу же возвратился в Москву, где доложил о проделанной работе. Отдельские шутники еще долго посмеивались над цветом моих волос и бровей, намекая мне на известного киноартиста, игравшего в фильме «Двенадцать стульев» Кису Воробьянинова, помывшего голову с использованием произведенной в Одессе «импортной» краски для волос.

Командировка еще раз показала, что в нашей работе никаких мелочей не бывает. Любая, даже самая мелкая оплошность может свести на нет все огромные затраты сил, времени и средств и погубить всю разработку в целом…»

К сказанному выше добавлю с чувством глубокой скорби, что несколько лет тому назад участник Великой Отечественной войны, бывший Председатель КГБ Грузии генерал-полковник А.И. Инаури был убит террористами в городе Батуми. О причинах его гибели официально ничего не сообщалось. К сожалению, аналогичная судьба постигла и бывшего Председателя КГБ Армении Мариуса Арамовича Юзбашьяна, которого я хорошо знал по совместной работе за границей. Его убийцы так и не были найдены.

Вернемся, однако, в Москву, к нашей внутриотдельской жизни.

Как-то во время беседы я сказал Курышеву, что начальник отдела ознакомил меня с моей аттестацией и что мне хорошо известно, что писал ее лично Курышев. Я поблагодарил его за высокую оценку моей скромной работы и заверил, что все пожелания по ее совершенствованию будут учтены. Я сказал ему также, что мне больше всего понравилось выражение «характер твердый». Это совсем как у Юлиана Семенова в «Семнадцати мгновениях весны»: «характер твердый, нордический».

В связи с этим рассказал ему, что во время пребывания в длительной загранкомандировке в ГДР я несколько лет проработал в городе Ростоке, где однажды случайно познакомился с одним интересным немцем. В годы Второй мировой войны он служил на одном из флагманов германского флота линкоре «Бисмарк» лекарским помощником. Корабль потопили англичане недалеко от французского порта Брест. Немец попал в плен. А после войны вернулся в родной Росток. Окончил медицинский факультет Ростокского университета и в конце концов стал профессором и доктором медицинских наук. Работал он в правительственной клинике и проживал со мной по соседству. Мне было известно также, что он был на хорошем счету у наших немецких коллег по работе и пользовался у них доверием. Как-то раз, сидя в военторговском ресторанчике, он спросил меня: «Игорь, скажи откровенно, ты по национальности немец?»

Получив отрицательный ответ, он стал интересоваться моей родословной. Я сказал ему, что по отцовской линии мои предки были чистокровными русскими и жили в Саратовской губернии и мне они известны, в том числе и по фотографиям, до прапрадеда включительно. По материнской же линии я не исключаю, что была какая-то примесь польской крови, так как, по рассказам матери, родившейся в Витебской губернии, мой прапрадед в 1883–1884 годах за участие в польском восстании был осужден и лишен «всех прав и состояния», находился под надзором полиции, правда, недолго: вскоре после вынесения ему приговора он умер. Но ведь это тоже славянская кровь. Тогда немец, извинившись, попросил разрешения осмотреть мою голову. Я не стал возражать, поскольку мы сидели с ним в отдельном помещении. Ощупав ее, он заявил, что череп у меня нордический, как у представителя высшей расы. Засмеявшись, я ответил: «А ведь доктор Геббельс и Розенберг говорили, что мы низшая раса и подлежим на этом основании уничтожению. Ведь я же славянин по всем параметрам!» В конце концов, еще раз осмотрев мою голову, он признал несостоятельность фашистской расовой теории, хотя, я полагаю, у него и раньше должны были бы быть сомнения на сей счет. Так что, видимо, правильно формулировано Юлианом Семеновым «характер твердый, нордический», что может, однако, не хуже звучать и просто как «северный, славянский»!

Выслушав меня, Михаил Иванович заметил, что хорошую характеристику я заслужил своим трудом, а он всего-навсего объективно изложил ее на бумаге.

— В целом-то у тебя, — сказал он, — в личном деле почти все характеристики положительные, если не считать отдельных оценок, носящих сугубо субъективный характер. Вероятно, кому-то ты не очень нравился. Но не огорчайся: правда и объективность непременно восторжествуют раньше или позже. Ведь в жизни так не бывает, что сегодня человек по всем статьям хороший, а завтра — наоборот, потом снова хороший, хотя при этом ничего не изменилось! Присущие человеку качества все-таки сохраняются!

После отъезда Огородника на юг через руководство профкома завода «Серп и молот», не без участия В.И. Гречаева, без особых проблем был решен вопрос с его соседкой и сыном, благо она была ударником производства, а сын отличником. В школе им была выделена бесплатная профсоюзная путевка в детский санаторий на крымское побережье. Путевка, как и полагается в таких случаях, была «горящей», и они срочно выехали на юг. Радости мамы и сына не было предела! Довольны были и мы.

За время отсутствия Огородника в квартире с санкции прокурора был произведен обыск с участием бригады оперативно-технического отдела. Осмотру подверглись и его комната, и места общего пользования. В принципе ничего особо интересного мы там не обнаружили, однако обратили внимание на то, что Огородник, как правило, носки и рубашки не стирал, выбрасывая грязную одежду в находившийся в квартире мусоропровод. Конечно, это дело каждого, стирать или выбрасывать. Но при его довольно скромном денежном содержании подобная вещь выглядела несколько необычно. Бросились в глаза и пустые, но тщательно вымытые банки из-под башкирского меда. Это показалось нам довольно странным при его-то барском отношении ко всему остальному. И только несколько позже мы узнали, для чего они предназначались.

Большую работу в эти дни провели сотрудники службы безопасности и оперативного отдела майор В. Удалов, капитаны В. Молодцов и Ю. Шитиков, внесшие существенный вклад в дело разоблачения Огородника как агента американской разведки. В этой связи необходимо назвать и фамилию старшего лейтенанта Николая Лейтана, благодаря бдительности которого в конечном итоге был обнаружен тайник с самыми важными вещественными доказательствами того, что Огородник является агентом ЦРУ США. В знак признания проявленной им в тот день смекалки его вполне заслуженно наградили шутливым прозвищем Коля — Соколиный Глаз, тем более что и жил он на одной из улиц Соколиной Горы.


Глава 5 | Агентурная кличка - Трианон. Воспоминания контрразведчика | Глава 7







Loading...