home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



22 ГЛАВА. Джокер и Мира

«Я поверю любой твоей лжи,

Лишь притворись, что любишь меня

Заставь меня поверить,

Закрой глаза,

Для тебя я буду кем угодно»

© «Evanescence» - «Anything for you»


Говорят, что ночью темно…Нет, темно бывает в любое время суток. Особенно, когда понимаешь, что лучше бы не просыпаться, лучше бы всегда жить в той темноте, с завязанными глазами, где видела и чувствовала больше, чем в самый яркий день. И от понимания не кричишь, не плачешь, а молча выходишь на балкон, завернутая в простыню, и смотришь на город. В странном оцепенении.

Так странно – они все куда-то спешат, едут, идут. Живые. Настоящие. А я здесь. В каком-то отеле…тоже настоящая. Но только я. Все остальное просто онлайн-игра.

Мне не нужно ничего говорить… я все поняла, когда проснулась одна в постели и, зайдя в свой аккаунт, поняла, что ничего не было. Никогда. И его не было. Он стер нам воспоминания, как в фантастическом блокбастере, когда герой открывает глаза и понимает, что в его мозгах основательно покопались.

Джокер покопался в моей душе. Вывернул там все наизнанку, а потом на скорую руку вырезал из неё все, что было мне дорого. Ни слова не оставил. Пустая «личка». В сотовом стерты все смски.

Усмехнулась – какое жестокое дежавю. Он точно так же поступил и с Ниной. Какая же я идиотка. На что-то надеялась и во что-то верила. Как можно верить тому, кто даже ни разу не назвал своего настоящего имени. Кого я люблю? Уродливо усмехающуюся аватарку? Маску? Или пустоту под ней?

Кто он - человек без возраста, без имени, без личности?

{«- Джокер! Пожалуйста! Почему ты не выходишь? Не отвечаешь на сообщения? Ты наказываешь меня? Я сделаю все, что ты просил. Все. Ответь мне, пожалуйста. Я с ума уже схожу! Меня ломает без тебя! Пожалуйста. Я все сделала! Все! Почему ты на меня злишься?!

- Я не злюсь. Молодец, девочка. И да, я наказывал тебя. Ты ведь знаешь правила игры!

- Я думала, что мы уже не играем! Я думала, это нечто большее для тебя, чем игра!

- Ты напрасно так думала, Харли»}.


И я напрасно так думала. Я вдруг поняла, что это самое страшное, что может с тобой случиться – вдруг понять, что кто-то, безумно дорогой тебе, просто исчез. И никогда его не найти. Как бы ты ни хотела. Потому что его-то и не было с тобой. Был образ, в который он заставил тебя поверить, была гениальная психологическая игра. И я в ней проиграла. Потому что правил не знала…потому что впустила ЕГО в свою реальность. Позволила стать для меня настоящим.

Актер отыграл свою роль, спектакль окончен, сгорели декорации, и зритель вдруг понял, что его жестоко обманули. Я обернулась на разоренную постель, закрыла глаза, сжимая челюсти. Иначе и быть не могло. Он сделал мне подарок на прощание и бросил меня.

Сколько у него таких, как я? Десятки? Сотни?

Мне еще не было больно. Точнее я в болевом шоке даже не чувствовала, что во мне все ампутировано без наркоза. Я заходила и заходила на свой аккаунт, я вертела телефон в руках, я снова и снова смотрела в мессенджеры, словно ожидая чуда…но его не случится.

Не было вопроса «почему?». Он бесполезный, как и мои надежды на то, что утром он снимет с меня повязку, и я увижу того, кем безнадежно и хронически больна.

Да, он снял с меня повязку, и я с ужасом поняла, что хочу оставаться с ней до конца моих дней. Я хочу «видеть» его в нашей темноте. Хочу слышать смски его голосом в голове…хочу трогать его губы стихами, хочу кричать ему о том, как безумно люблю его многоточиями. Хочу отдаваться ему снова и снова длинными, красноречивыми паузами. И от отчаяния заходится сердце, дышу часто-часто, сжимая горло руками и глядя на постель, где он любил меня до утра. Терзал, мучил, ласкал и дразнил. Ни одного слова. Ни одного звука, кроме хриплого дыхания, стонов и моего шепота. Любить можно молча. Как и ненавидеть. Любить можно с закрытыми глазами и в полной тишине. Нашей тишине.

Она умеет дрожать. Оглушительно...беззвучно…кричать. Прислушайся, Джокер - громче не бывает. Она воет и плачет, она стонет и рыдает, смеется и больно жалит, ранит хлестко, вспарывая невидимые рубцы с неровными краями, чтобы пройтись по ним нежным безмолвием, слизывая бордовые капли. Такой чистый звук, настоящий, без грамма фальши. Только Тишина может быть настолько искренней. В расстоянии мигающих, бегущих точек на белом фоне и косых штрихов на оконных стеклах, зигзагов на черном небе и ароматом утренней росы, когда твоя тишина окрасилась в цвет рассвета, а моя всё еще черная, как сонная бездна. Тишина орет, срывая гортань до хрипоты и только мы оба её слышим. Она такая разная. Протяни руку, потрогай...она живая, мягкая и твердая, голодная и дикая, несчастная и до безумия счастливая, жестокая и кровожадная сука. Чувствуешь, как она обжигает пальцы и на них остаются невидимые ожоги? Под ногти, под кожу. Серной кислотой туда, где разрывает грудную клетку...молча, но больно. Ломает, скручивает, пульсирует...оно слышит Тишину...Мою...уже раскрашенную золотистыми красками и зноем. Она летит к тебе...чтобы встретиться, врезаться и взорваться триумфальным криком, разбить хрустальное расстояние мегабайтов, слиться, впитаться, стать единым целым...эхом... черным по белому...осколками стекла. Истосковалась, нежится. Ласковая, как первые лучи солнца...Лепестками роз, ароматом глянцевого кофе, беззвучными поцелуями… прозрачными...реально-нереальными. Для меня всегда настоящими.

Только он отказался от нашей тишины. Он разорвал её в клочья. Вырезал тупыми ножницами терабайты моей тишины из собственной жизни.

Я запомнила каждую черточку на его теле. Шрамы на боку, родинку на затылке, густые брови вразлет, ровный нос и сочные губы. Скулы и твердый подбородок. Его густые волосы под пальцами и гладкую сильную спину, которую полосовала ногтями. Мне не нужно было его видеть на самом деле. Мне было достаточно его чувствовать. Говорят, красота в глазах смотрящего… но это неправда. Красота в сердце. Она начинается именно там с наших собственных эмоций по отношению к человеку. Я не испытывала даже разочарования. Всего этого можно было ожидать. Но я, конечно, не ожидала. Мы всегда говорим себе «со мной этого не произойдет»… и я говорила. Сотни, тысячи раз, когда получала от него очередное послание после часов ожидания. Когда улыбалась картинке с чашкой кофе или забавным смайлам. В каждой строчке океан эмоций, Вселенная. Только сейчас, обводя глазами свой сотовый телефон, я вдруг поняла, что моя Вселенная заключалась лишь в белом полотне личного чата социальной сети и не простиралась дальше, чем интернет - отношения, где каждый может быть кем угодно и уйти, когда угодно…Уйти из моей жизни. Вот так просто. Всего лишь стерев все свои сообщения и добавив меня в черный список пользователей. Никто и никому ничего не должен. А как же я? Как же моя жизнь? Мои чувства? Это его не волнует и не волновало изначально. Глупо злиться на того, кто ничего тебе не обещал…даже больше - на того, кто изначально тебе не доверял.

Я даже представить не могу сколько нас таких в этом его списке…Игра. Все было долбаной, проклятой игрой и, как только вышло за рамки виртуальности, Джокер попросту испарился.


Не помню, как тогда вернулась домой. Заказала такси, вышла на улицу из гостиницы. Пока ехала по дождливым улицам, смотрела на людей и думала о том, что любой из них может оказаться им…Каждый прохожий, таксист, официант в кафе…даже мой сотрудник на работе. И я никогда об этом не узнаю. Потому что я, дура, влюбилась в Джокера, у которого нет лица.

В ванной долго рассматривала свое отражение, проводя пальцами по следам от поцелуев, укусов, засосов на шее и на груди. А ведь через пару дней от них ничего не останется. Они сотрутся, как и наша любовь в переписке. Любовь? Нет. Любовью вот это безумие назвать невозможно. Что угодно, только не любовь. Одержимость, скорее. Я была им реально одержима. Никогда в своей жизни и никого я не любила так, как этого безликого, безымянного любовника, который ворвался в мою жизнь, как торнадо, и вытеснил все представления об отношениях.

Джокер решил, что это просто – удалить все сообщения и притвориться, что ничего не было. Наверняка, уже использованная практика с такими идиотками, как Нина и как я. Но стереть можно что угодно, кроме памяти и отметин внутри.

Не пошла на работу…просидела весь день дома, не отвечая на звонки и мейлы. Ждала. Отчаянно и без всяких на то причин. Вздрагивала от вибрации телефона и разочарованно стонала, когда видела чужие уведомления, когда кто-то звонил, когда пиликало оповещение с мейла. Никогда не думала, что зависимость может быть настолько бешеной. Может быть, он наказал меня? Может быть, я нарушила какие-то проклятые правила? Обманула его?

И у кого об этом спросить? Кричать в пустоту, в мегабайты и гигабайты интернет-пространства? Смешно…до истерики. И я хохотала. Как больная, сумасшедшая психопатка. Я хохотала и металась по комнате. Меня ломало без него. По нарастающей…минута за минутой, час за часом меня скручивало в жуткой зависимости. Я вцепилась в этот телефон и рыдала над ним. Взяла больничный и не вылезала из своей квартиры.

Я продолжала ему писать. Как будто он и не исчезал. Как будто может все это прочесть…Только отправить не могла – меня заблокировали. И я писала сама себе. Не знаю, во что я превратилась за эти дни. Когда мать приехала ко мне, она поверила, что я и на самом деле больна. Даже испугалась и хотела позвать нашего семейного врача. Но я ее отговорила…Мне нужен другой врач – психиатр, например. Хотя и он мне не поможет. Мне нужен мой Джокер. Мне нужны его сообщения, мне нужно его присутствие в моей жизни.

И снова пишу…снова ему. В черновиках мейла… в заметках смартфона.

{«Ты чувствуешь, Джокер? Каждый слог и каждую букву, пробел и точку, скобки, знаки. У всего есть подтекст. Даже в паузах своя истерика и безумие. Читал меня тональностью импульсов, звуками пауз, воплями бесконечных пробелов и многоточий, слезами молчания и в немых яростных диалогах с монотонными нотами стука сердца по воздуху. Caps Lock, Caps Lock , Caps Lock... и Enter. Caps Lock, Caps Lock, Caps Lock...Пауза. Отсчет нирваны секундо-минутами до понимания триумфа. Знаешь все мои backspace...backspace...backspace. Знаешь их лучше, чем я сама. Стреляешь в упор точным попаданием в вену ржавой иголкой ярости, вбивая в мой космос гвозди своей нетерпимости, пощечинами по нервам и нежно режешь меня нашими словами. Только словами...много противоречивых и ядовито-пошлых прекрасных слов. И нескончаемым «МОЯ». Я тебя так дико Caps Lock...что мои пальцы не всегда играют ту мелодию, которую шепчет сердце...пальцы фальшивят, любимый, а оно - никогда. Ты единственный, кто мог его услышать. Я тебя многоточием. Одержимо, грязно, невыносимо, бесконечно…многоточием. Так сильно и громко, что дышать больно»}.

А потом часами думать, что бы он мне ответил…И ненавидеть себя за то, что пишу ему. Не гордая, не сильная. Я даже музыку не могла слушать, потому что все напоминало о нем. Ненавижу его! Почему он со мной так? Почему ни одного слова? Это же страшно - не знать: за что. Это дико и невыносимо - сходить с ума от воображаемых причин и мотивов. Перебирать каждое свое слово, каждую фразу и искать. Искать, почему ушел. Что со мной было не так?

Спустя неделю вдруг заметила, что он светится онлайн в одном из мессенджеров…Внутри все воспламенилось, сердце забилось в горле, и пальцы сжали телефон так, что стало больно. От болезненной ломки скрутило все тело.

Дышать больно от понимания, что он здесь…И в то же время уже чужой. Захлопнувший дверь у меня перед носом. Я больше не имею права написать ему ни слова. Он не хочет.


«Я нема по отношению к тебе — нема, глуха и слепа,

Ты даешь мне все, кроме объяснений.

Я протягиваю руку, но чувствую только ночной воздух.

Не чувствую ни тебя, ни любви, просто ничего».

© «Evanescence» - «Father away»


Открыла личку мессенджера снова и замерла …Что я ему скажу? Все и так понятно. Ничего не написала. Закрыла диалог и обхватила голову руками, глядя на точку его присутствия. Пусть так…пусть просто где-то там будет. Где-то по другою сторону пропасти из матриц и кодов, но будет.

«Напиши мне…напиши, пожалуйста, хотя бы два слова – Привет, Харли». Я положила сотовый на подушку, продолжая смотреть на зеленый кружочек, чувствуя, как по щекам текут слезы. Неужели он не понимает, что сделал со мной? Не понимает, как мне плохо без него? Или это пытка? Издевательство.





«Пытаюсь забыть тебя,

Но без тебя чувствую пустоту.

Не бросай меня здесь совсем одну.

Мне трудно дышать.


Я бегу к тебе,

Кричу твоё имя,

Я вижу ты там, очень далеко».

© «Evanescence» - «Father away» 


Может быть, он испугался…Смешно звучит по отношению к такому, как Джокер…но все же. С его недостатком он мог решить что угодно. Решить, что я передумаю, узреть в моем поведении какой-то только ему известный подтекст. Не знаю - придумать нам проблему из своей немоты.

Я должна найти его. Не может быть, чтоб человека не было на самом деле.

Все и всегда оставляют следы. Даже незначительные, легкие, незаметные, но оставляют.

Утром меня позвали в районное отделение полиции. Выдернули из постели, зареванную, телефонным звонком. Мужской голос вежливо поинтересовался не разбудил ли меня, а потом представился, как Кирилл Алексеевич Трефилов – следователь областной прокуратуры, и попросил приехать на беседу по поводу новых фактов по убийству Нины.

Когда зашла в кабинет то в глаза сразу бросилась его чашка с броской надписью и легким дымком сверху, окурки в толстой, стеклянной пепельнице. Он вежливо поздоровался, я так же вежливо ответила. Уверена, что он такой весь учтивый, потому что знает, чья я дочь и сестра, иначе они обычно разговаривают совсем в другой форме.

Как же надоело это откровенное подхалимство, заискивание.

- Мирослава Лазаревна, возможно, я задам вам те же вопросы, которые задавал мой коллега, но мне нужно уточнить некоторые детали, и для полной картины нужна информация от вас.

Я не смотрела на него. Знала, что мои красные глаза с синяками и бледное, опухшее лицо и так вызывают нездоровое любопытство. Будь я обычной свидетельницей, никого бы это не волновало, но я дочь Лазаря Белозерова, а, значит, меня будут рассматривать, как под микроскопом.

- Задавайте любые вопросы.

- Мы недавно попросили родителей Нины предоставить нам ее ноутбук снова. Тщательно изучив его, мы пришли к выводу, что многие файлы в нем стерты. Вам может быть известно, что именно могло послужить причиной удаления целых папок с фотографиями, архивов переписок с мессенджеров?

- Нет. В последнее время Нина отдалилась от меня.

- Почему? Вы поссорились?

- Нет, мы никогда не ссорились…просто она отдалилась. Так бывает.

- Бывает. Не спорю. И все же, может быть, вам известно, что Нина проводила очень много времени в интернете? Мы зафиксировали её следы на тематических сайтах БДСМ, на сайтах виртуального секса онлайн и тому подобных ресурсов. Вам что-то об этом известно?

- Нет…мы не обсуждали её сексуальную жизнь настолько подробно.

- Да, ладно…Зачем вы мне лжете, Мирослава…разве девушки не обсуждают своих парней? У кого длиннее, у кого короче…

Я вскинула голову. Неожиданно. Какая наглая фамильярность. Что он себе позволяет?

- Даже если и обсуждают, вас это не касается. Никого не касается. Зачем вы меня позвали? Какие факты вам стали известны?

- Значит-таки, да, обсуждали. – он проигнорировал мой последний вопрос, - А она не рассказывала вам, что незадолго до своей смерти с кем-то познакомилась? Или встречается?

- Она часто с кем-то знакомилась, но вряд ли встречалась.

- С таких вот…эммм…интернет - ресурсов? – легкое осуждение в голосе. Даже презрение. Вот как относятся к идиоткам, вроде меня и Нины. Я и сама раньше так же относилась. Посмотрела Трефилову в глаза и отчеканила:

- Да.

- А она рассказывала вам о них? Меня интересуют ее последние знакомства.

- Почему вы спрашиваете об этом? Я не хочу обсуждать личную жизнь Нины даже с вами. Вы все равно не нашли психопата, который это сделал. Притом ваши люди сказали мне, что это был незнакомый ей человек, промышляющий кражами гаджетов и личных драгоценностей. Скорее всего, наркоман. И Нину он убил лишь потому, что она подняла шум или сопротивлялась.

- Мы нашли её смартфон и драгоценности.

- Неужели нашли? – я удивленно приподняла брови с таким же презрением, с каким он задал свой вопрос минуту назад.

- Да. Их принесла одна бомжиха-алкоголичка в пункт приема золота и продала за копейки. Как вы понимаете, на убийцу она мало похожа, да, и вряд ли занимается скупкой краденого. Она утверждает, что нашла все это добро возле мусорки в нескольких кварталах от места преступления, и, вы знаете, – я склонен ей верить.

Я смотрела на следователя и чувствовала, как начинает пульсировать в висках.

-  И что это значит? – хотя я уже и сама догадывалась.

- А это значит, что кража была постановкой. Богатову убили. Намеренно. Обдуманно и хладнокровно. Убил тот, кого она хорошо знала и села в машину. Он ждал её возле клуба. Возможно, они даже условились о встрече заранее. Теперь понимаете, почему я хочу знать, с кем она переписывалась в последнее время?

{«- Я покажу тебе. Он написал мне на сотовый.

- Ты дала ему свой сотовый?

- Правила игры!

- Ну, да. Как я забыла правила игры?!

- Он такое мне пишет… Слав. Я… я, кажется, влюбилась.

- Ну да. В виртуального Джокера, который обещал исполнить твои желания.

- Он их исполняет.

- Я в этом даже не сомневаюсь»}.


- Я вас понимаю. Я постараюсь вспомнить. Она называла мне много имен.  Просто сейчас я плохо соображаю. Простудилась или вирус подхватила.

- При вирусе разве не течет из носа? Или у вас глазная инфекция?

- Что вы имеете ввиду?

-Только то, что вы слишком много плачете, Мирослава Лазаревна.

- Это не имеет никакого отношения к делу.

- Скорее всего, не имеет. Вы все же постарайтесь вспомнить. Это очень важно. Возьмите мою визитку и позвоните, как только придет в голову хоть какая-то информация.

- Непременно.

Я встала из-за стола и пошла к двери.

- Возможно, у этого парня кличка Джокер или Джек Пот…что-то в этом роде.


Я вздрогнула, но также спокойно открыла дверь кабинета и вышла наружу.


{«- Да мне все равно, как он выглядит, Слав. Все равно, понимаешь?

- Не понимаю, но если тебе хорошо…

- Мне хорошо. Иногда тааак больно, но хорошо»}.


Несколько секунд, чтобы отдышаться у стены. Привести свои мысли в порядок. Перестать дрожать, как в лихорадке.

Я долго смотрела на свой сотовый потом набрала номер Адама. Мне ответили не сразу…а когда ответили, я сама не поняла, как сказала:

- Давай встретимся, Адам. Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь.

В трубке послышался смешок.

- А не зачастила ли ты с просьбами о помощи, Белозерова? Или перепутала мой номер с номером МЧС?

- Мне плохо…, - сорвалась я и всхлипнула.

- Я вообще-то на работе. Хорошо. Давай через час в «Овер тайм».

Я кивнула…даже не понимая, что он меня не видит. Выключила смартфон и закрыла глаза, в голове все кружилось, как на карусели. Это не мог быть МОЙ Джокер…Не мог. Я должна найти его и поговорить. Я обязана его найти. Адам мне может помочь в этом.




21 ГЛАВА. Мира | Джокер | ЭПИЛОГ