home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 17

– Как ты сюда попала? – спросил Кристофер.

Богиню трясло мелкой дрожью. Она оставила дома все свои украшения, из-за чего выглядела ужасно непривычно и обыденно.

– В-вспомнив твои с-слова, – ответила она, стуча зубами, – о том, что надо ос-ставить ж-жизнь позади. И, конечно, существует д-две меня, если считать з-золотую статую. Н-но это было непросто. Я ш-шесть раз в-входила в с-стену, завернув за угол м-моей к-комнаты, п-прежде чем п-поняла, как н-надо. Т-ты н-наверное очень х-храбрый, р-раз п-продолжаешь п-проходить через это ужасное М-место М-между. Это было к-кошмарно. Я д-дважды чуть н-не уронила П-праудфут.

– Праудфут? – переспросил Кристофер.

Богиня раскрыла ладонь, в которой держала белый мех. Белый мех протестующе запищал и тоже начал дрожать.

– Мой котенок, – объяснила Богиня.

Кристофер вспомнил, как жарко в Десятой серии. Некоторое время назад кто-то аккуратно положил в комод шарф, который для него связала старая миссис Посан. Он принялся его искать.

– Я н-не могла бросить ее, – умоляюще произнесла Богиня. – Я в-взяла с с-собой бутылочку, чтобы кормить ее. И я должна была с-сбежать, как только они ос-ставили меня одну п-после з-знамения. Они знают, что я знаю. Я слышала, как м-матушка П-праудфут говорила, что они немедленно должны н-начинать искать н-новую Живую Б-богиню.

И Богине нужна одежда, понял Кристофер, слушая, как стучат ее зубы. Он бросил ей шарф.

– Заверни в него котенка. Шарф связан ведьмой, так что, возможно, защитит его. Как, ради всего святого, ты нашла Замок?

– З-заглядывала в каждую л-лощину, к которой п-подходила, – ответила Богиня. – Н-не понимаю, п-почему ты с-сказал, будто не владеешь к-колдовским зрением. Я ч-чуть не п-пропустила щ-щель в ч-чарах. Она очень уз-зкая.

– Так это колдовское зрение? – рассеянно спросил Кристофер, свалив рядом с ней на кровать охапку самой теплой своей одежды. – Иди в ванную и переоденься, пока не замерзла.

Богиня бережно положила завернутого в шарф котенка. Он был таким маленьким, что напоминал белую крысу. Кристофер поразился, как он вообще выжил.

– М-мальчишеская одежда? – спросила Богиня.

– У меня другой нет, – ответил он. – И поторопись. Горничные постоянно сюда заходят. Габриэль де Витт велел мне не иметь никаких дел с Ашет. Не знаю, что он сделает, если обнаружит тебя здесь!

Богиня вскочила с кровати и схватила одежду. Она по-настоящему встревожилась. Хорошо. Кристофер бросился к двери.

– Я пойду подготовлю для тебя убежище, – сказал он. – Жди здесь.

Он бегом помчался в большую из двух башенных комнат – ту, которая когда-то была лабораторией волшебника. Сбежавшая Богиня стала последней каплей в его проблемах. Тем не менее ему повезло, что все были заняты с беднягой Такроем. Приложив немного смекалки, он сможет спрятать здесь Богиню, пока пишет доктору Посану и спрашивает его, что, ради всего святого, делать с ней дальше.

Он взлетел по винтовой лестнице и осмотрел пыльную комнату. Однако он не слишком продвинулся в обустройстве ее как кабинета… Она оставалась пустой, если не считать старого стула, источенных червями верстаков и ржавой железной жаровни. Совершенно не подходит для Богини! Кристофер отчаянно принялся наколдовывать вещи. Он призвал все подушки из Малого Зала. Но, подумав, понял, что кто-нибудь это заметит. Большинство из них он отправил назад и призвал подушки из Большой Гостиной, Большого Зала, Среднего Зала, Малой Гостиной и из всех мест, где, как ему казалось, их отсутствие никто не заметит. Затем уголь из сарая садовников, чтобы заполнить жаровню. Кристофер наколдовал для него огонь, причем так торопился, что почти не заметил, что в кои-то веки сделал всё правильно. Он вспомнил про кастрюлю и старый чайник возле конюшни и призвал их. От насоса возле кухонной двери он призвал ведро с водой. Что еще? Молоко для котенка. Оно появилось вместе с большим бидоном, и Кристоферу пришлось слить немного в кастрюлю, а потом отослать бидон обратно. Проблема состояла в том, что он понятия не имел, где в Замке хранятся вещи. Заварочный чайник, чай – он не представлял, откуда они появились и пьет ли Богиня чай? Ну, ей придется. Теперь что? О, чашка, блюдце, тарелки. Он достал их из большого шкафа в столовой. Они были красивыми. Ей понравится. Затем ложка, нож, вилка. Конечно же, серебряные приборы не отозвались на его призыв. Кристофер с грохотом перенес из кухни весь ящик со столовыми приборами, торопливо выбрал из него нужное и, как и бидон, отправил обратно. И ей понадобится еда. Что там было в кладовой?

Появились аккуратно завернутые в белую салфетку сандвичи с лососем. Кристофер подавился. Русалки. Но он разложил их на верстаке среди остальных вещей, прежде чем быстро оглядеться. Уголь в жаровне раскалился, пылая красным, но чего-то не хватало, чтобы выглядело по-домашнему. Ах да, ковер. Тот симпатичный круглый из библиотеки пойдет. Когда ковер появился, он оказался в два раза больше, чем Кристофер думал. Пришлось отодвинуть жаровню, чтобы освободить место. Вот. Идеально.

Он понесся обратно в свою комнату. И прибыл ровно в то мгновение, когда Флавиан открыл дверь и начал входить. Кристофер торопливо наложил самые сильные чары невидимости, какие мог. Флавиан открыл дверь в абсолютную пустоту. К облегчению Кристофера, он просто стоял и пялился на нее.

– Э… гм! – произнес Кристофер позади него.

Флавиан развернулся так, словно Кристофер ударил его в спину ножом.

– Просто тренировался в практической магии, Флавиан, – громко произнес Кристофер со всей доступной ему легкомысленностью.

Доносившиеся из пустоты спотыкающиеся звуки прекратились. Богиня поняла, что здесь Флавиан. Но надо еще убрать ее отсюда.

– О. Правда? Хорошо, – сказал Флавиан. – В таком случае, сожалею, что вынужден прервать, но Габриэль говорит, я должен позаниматься с тобой сейчас, поскольку завтра меня не будет. Он хочет, чтобы весь персонал Замка отправился за Тенью.

Пока Флавиан говорил, Кристофер пошарил в комнате внутри невидимости – используя магическое шестое чувство, о наличии которого у себя до сих пор не подозревал – и определил сначала местоположение Богини, стоявшей рядом с его кроватью, а затем – котенка, уютно устроенного на кровати в гнезде из шарфа, и яростно отправил обеих в башенную комнату. По крайней мере, он надеялся, что отправил. Он никогда прежде не перемещал живые существа и понятия не имел, действуют ли тут чары так же, как с неживыми предметами. Из невидимости донесся тяжелый свист от занявшего пустое место воздуха – тот же звук, что произвел бидон молока, и Кристофер понял, что Богиня куда-то переместилась. Похоже, комната была пуста.

– Я люблю практиковаться в одиночестве, – сказал он Флавиану.

Флавиан бросил на него быстрый взгляд:

– Пошли в классную комнату.

Только когда они уже шли по коридору, до Кристофера дошел смысл слов Флавиана.

– Вы все завтра отправляетесь за Тенью?

– Если сможем схватить его. После того, как ты ушел, Мордехай раскололся достаточно, чтобы дать нам несколько имен и адресов. Мы думаем, он говорил правду, – Флавиан вздохнул. – Я бы с нетерпением ждал того момента, когда мы изловим их, вот только никак не могу смириться с тем, что Мордехай оказался одним из них!

«А что насчет мамы?» – встревожился Кристофер. Хотел бы он придумать способ предупредить ее, но он не имел ни малейшего представления, где она жила в Кенсингтоне.

Они дошли до классной комнаты. В тот момент, когда они вошли, Кристофер понял, что снял невидимость только со своей комнаты, но не с Богини и котенка. Он мысленно поискал, пытаясь обнаружить ее в башенной комнате – или где-нибудь еще – и снова сделать видимой. Но куда бы он ее ни отправил, похоже, она находилась слишком далеко для него. В результате он не слышал ни одного слова Флавиана в течение по меньшей мере двадцати минут.

– Я говорил, – с нажимом произнес Флавиан – явно уже не в первый раз, – что ты кажешься немного рассеянным.

– Я думал, что теперь будет с Та… Мордехаем Робертсом, – поспешно сказал Кристофер.

– Тюрьма, полагаю, – грустно ответил Флавиан. – На многие годы.

– Но им ведь придется создать особую тюрьму для его духа, чтобы он не сбежал, так? – спросил Кристофер.

К его удивлению, Флавиан взорвался:

– Именно такого идиотского, легкомысленного и бесчувственного замечания и стоило от тебя ожидать! – закричал он. – Из всех бессердечных, самодовольных, высокомерных маленьких паршивцев, что я когда-либо встречал, ты худший! Иногда я думаю, у тебя вовсе нет души – только связка бесполезных жизней!

Кристофер уставился на обычно бледное лицо Флавиана, порозовевшее от гнева, и попытался возразить, что он не намеревался быть бесчувственным. Он лишь хотел сказать, что достаточно сложно удержать в тюрьме спирита. Но начав говорить, Флавиан уже не мог остановиться.

– Похоже, ты считаешь, – кричал он, – что эти девять жизней дают тебе право вести себя точно Венец Творения! Либо это, либо вокруг тебя каменная стена. Все изо всех сил старались быть дружелюбными, а в ответ получали только надменные взгляды, отсутствующий вид или откровенную грубость! Небу известно, как я пытался! Габриэль пытался. Розали пыталась. Как и все горничные. И они говорят, ты их даже не замечаешь! А теперь ты отпускаешь шуточки насчет бедного Мордехая! С меня довольно! Меня тошнит от тебя!

Кристофер и не подозревал, что окружающие видят его в таком свете. Он был поражен. «Что со мной случилось? – подумал он. – Я же хороший на самом деле!» Когда он малышом бродил по Везделкам, он всем нравился. Все улыбались ему. Абсолютно незнакомые люди дарили ему вещи. Кристофер понял, что продолжал думать, будто людям достаточно увидеть его, чтобы полюбить, а теперь стало совершенно ясно, что это не так. Он смотрел на тяжело дышавшего и пронзавшего его гневным взглядом Флавиана. Похоже, Кристофер сильно задел его чувства. А он и не знал, что у Флавиана есть чувства, которые можно задеть. И еще хуже становилось от того, что он не собирался шутить насчет Такроя – уж точно не после того, как Такрой целый день лгал в его интересах. Такрой нравился ему. Проблема состояла в том, что он не смел сказать об этом Флавиану. Как не смел сказать, что его мысли почти целиком сосредоточены на Богине. Так что же он мог сказать?

– Мне жаль. Правда жаль, – его голос дрожал от потрясения. – Я не хотел вас обидеть – во всяком случае, не в этот раз. Правда.

– Что ж! – произнес Флавиан. Румянец сошел с его лица. Он откинул стул на задние ножки, продолжая пристально смотреть. – Впервые за всё время я услышал, чтобы ты извинялся – то есть всерьез извинялся. Полагаю, можно считать это некоторым достижением, – он с хлопком вернул стул в обычное положение и встал. – Извини, что вспылил. Но не думаю, что сегодня смогу продолжать урок. Я слишком взволнован. Беги теперь – компенсируем послезавтра.

Кристофер внезапно оказался свободен – и со смешанными чувствами по этому поводу – пойти проверить Богиню. Он поспешил в башенную комнату.

К его громадному облегчению, она была там: окруженная сильным запахом убежавшего молока, она сидела на разноцветных шелковых подушках и кормила котенка из крошечной кукольной бутылочки. Воздух согрелся от разгоревшегося угля. Каменный пол покрывал ковер, на котором теперь со стороны жаровни появилось прожженное пятно. И комната вдруг показалась удивительно домашней.

Богиня встретила его самым неподобающим Богине хихиканьем.

– Ты забыл снова сделать меня видимой! Я никогда не занималась невидимостью, и у меня ушла целая вечность, чтобы снять ее, и всё это время мне пришлось стоять неподвижно, чтобы не наступить на Праудфут. Спасибо за комнату. Чашки очень красивые.

Кристофер тоже хихикнул при виде Богини в его норфолкской куртке и бриджах. Если смотреть только на одежду, можно было принять ее за пухлого мальчика – вроде Онейра, – но если посмотреть на ее грязные босые ступни и длинные волосы, становилось непонятно, кто это вообще.

– Ты не слишком похожа на Живую Ашет… – начал он.

– Молчи! – Богиня резко поднялась на колени, осторожно подняв с собой бутылочку и котенка. – Не произноси это имя! Даже мысленно! Ты знаешь, она – это я, а я – она, и если кто-нибудь напомнит ей, она узнает, где я, и пошлет Руку Ашет!

Кристофер понял, что это должно быть правдой, иначе Богиня не добралась бы сюда живой.

– В таком случае как мне называть тебя?

– Милли, – твердо ответила Богиня, – как девочку в школьных рассказах.

Кристофер знал, что скоро она опять заговорит о школе. И попытался отвлечь ее от этой темы, спросив:

– Зачем ты назвала котенка Праудфут? Разве это не опасно тоже?

– Немного, – согласилась Богиня. – Но мне надо было сбить матушку Праудфут со следа. Она была так польщена – я чувствовала себя мерзавкой, обманывая ее. К счастью, есть и другая, гораздо лучшая причина, назвать ее так. Смотри.

Она положила кукольную бутылочку и осторожно вытянула на кончике своего пальца одну из передних лапок котенка. Его когти были розовыми. Лапка напоминала очень маленькую маргаритку, подумал Кристофер, опускаясь на колени, чтобы посмотреть. И тут он понял, что розовых когтей слишком много – по меньшей мере семь.

– У нее священная лапа[12], – торжественно объявила Богиня. – Это значит, что в ней заключена удача известного золотого божества. Увидев ее, я поняла: это означает, я должна добраться сюда и пойти в школу.

И опять они вернулись к любимой теме Богини. К счастью, в этот момент за дверью прозвучало мощное контральто:

– Уон.

– Трогмортен! – с громадным облегчением воскликнул Кристофер и, вскочив, пошел открывать дверь. – Он же не обидит котенка, правда?

– Пусть только попробует! – ответила Богиня.

Но Трогмортен был исключительно рад видеть их всех. Задрав хвост, он подбежал к Богине, и хотя она приветствовала его не слишком лестным:

– Привет тебе, гадкий кот!

Она почесала его за ушами и явно была счастлива видеть его. Трогмортен по-хозяйски понюхал котенка и устроился между Кристофером и огнем, мурлыча, точно ржавые часы.

Несмотря на эту помеху, возвращение Богини к теме школы было лишь вопросом времени.

– У тебя тогда были неприятности, да? – когда я удерживала тебя в стене, – спросила она, задумчиво жуя сандвич с лососем – Кристоферу пришлось отвести взгляд. – Я знаю, что были, иначе ты рассказал бы. Что это за забавные рыбные штуки?

– Сандвичи с лососем, – ответил Кристофер, передернувшись, и, чтобы отвлечься от мыслей о русалках, рассказал ей, как Габриэль де Витт поместил его девятую жизнь в золотое кольцо.

– Даже не спросив тебя? – возмущенно произнесла Богиня. – Теперь из нас двоих хуже тебе. Вот устроюсь в школе и тогда подумаю, как можно вернуть твою жизнь.

Кристофер понял, что настало время объяснить Богине жизненные реалии Двенадцатой серии.

– Слушай, – произнес так мягко, как мог. – Не думаю, что ты можешь отправиться в школу – во всяком случае, не в пансион, как в твоих книгах. Они стоят громадных денег. Одни только униформы уже дорогие. А ты не взяла даже свои украшения, которые можно было бы продать.

К его удивлению, Богиня ни капли не встревожилась.

– Мои украшения почти все были серебряными. Я не могла взять их, не навредив тебе, – заметила она. – Я готова заработать деньги.

«Каким образом? – заинтересовался Кристофер. – Демонстрируя свои четыре руки в театре уродов?»

– Я знаю, что смогу, – уверенно произнесла Богиня, – у меня есть предзнаменование – священная лапа Праудфут.

Похоже, она серьезно в это верила.

– Моя идея состояла в том, чтобы написать доктору Посану, – сказал Кристофер.

– Это может помочь, – согласилась Богиня. – Когда отец подруги Милли Коры Хоуп-Форбс сломал шею на охоте, ей пришлось занять денег, чтобы заплатить за школу. Видишь, я знаю об этом всё.

Кристофер вздохнул и призвал из классной комнаты бумагу и ручку, чтобы написать доктору Посану. Это чрезвычайно заинтересовало Богиню.

– Как ты это сделал? Могу я тоже так научиться? – пожелала она узнать.

– Почему бы нет? – ответил Кристофер. – Габриэль сказал, ты наверняка кудесница. Главное правило: четко представить себе вещь, которую хочешь перенести, и только ее. Когда Флавиан начал со мной призывание, я постоянно переносил вместе с вещами кусочки стен и столов.

Следующий час или около того они провели, призывая нужные Богине вещи: еще угля, лоток для котенка, носки для Богини, одеяло и несколько ароматизаторов, чтобы нейтрализовать запах Трогмортена. В промежутках они размышляли, что написать доктору Посану, и Богиня делала заметки наклонным, чужеродным почерком. Они не слишком продвинулись с письмом, когда вдалеке прозвучал гонг на ужин. Тогда Кристоферу пришлось согласиться, что Богиня сможет призвать в башню его поднос с ужином.

– Но сначала мне надо пойти в классную комнату, – предупредил он ее, – иначе горничная, которая приносит ужин, догадается. Дай мне пять минут.

Он добрался до классной комнаты одновременно с горничной. Помня о вспышке Флавиана, Кристофер внимательно посмотрел на нее и улыбнулся. Отчасти он сделал это, чтобы она не заподозрила про Богиню, но всё равно – он улыбнулся.

Горничная явно была счастлива, что ее заметили. Она оперлась о стол рядом с подносом и принялась болтать.

– Полиция увела ту старую женщину, – сказала она, – около часа назад. Она пиналась и кричала. Мы с Салли пробрались в вестибюль посмотреть. Вот был спектакль!

– Что насчет Та… Мордехая Робертса? – спросил Кристофер.

– Задержан для дальнейшего допроса, – ответила горничная, – весь обмотанный чарами. Бедный мистер Робертс… Салли говорит, он выглядел смертельно уставшим, когда она принесла ему ужин. Он в той маленькой комнате рядом с библиотекой. Знаю, он плохо поступал, но я всё время пытаюсь придумать предлог, чтобы войти и поболтать с ним… немного подбодрить его. Берта была там. Ее послали приготовить постель – счастливица!

Вопреки желанию, чтобы горничная поскорей ушла, Кристофер заинтересовался.

– Значит, вы знаете Мордехая Робертса?

– Знаю ли я его! – воскликнула горничная. – Когда он работал в Замке, думаю, мы все были немного влюблены в него.

Тут Кристофер заметил, что поднос с ужином начал подрагивать. Он прихлопнул его ладонью.

– Вы должны признать, – сказала горничная, к счастью, не глядя на поднос, – что мистер Робертс очень хорош собой – и при этом такой милый. Не хочу называть имен, но было здесь несколько девушек, которые из кожи вон лезли, чтобы столкнуться с мистером Робертсом в коридорах. Глупышки! Все знали, что он не видит никого, кроме мисс Розали.

– Мисс Розали! – воскликнул Кристофер, заинтересовавшись больше, чем когда-либо, и изо всех сил прижал поднос к столу.

Богиня явно решила, что делает что-то не так, и старалась изо всех сил.

– О, да. Это мистер Робертс научил мисс Розали играть в крикет. Но они почему-то никак не могут прийти к взаимопониманию. Говорили, что из-за нее мистер Робертс согласился на ту работу в Лондоне. Вот уж удружила ему мисс Розали, – после чего она, к облегчению Кристофера, добавила: – Но мне пора идти и позволить вам съесть ужин, пока он не остыл.

– Да, – благодарно произнес Кристофер, изо всех сил навалившись на поднос и одновременно отчаянно пытаясь не быть грубым. – Э… если вам удастся увидеть Так… мистера Робертса, передавайте ему привет. Я однажды встречал его в Лондоне.

– Обязательно, – весело ответила горничная и, наконец, ушла.

К этому времени у Кристофера уже ослабели руки. Поднос вырвался из-под его ладоней и исчез. Немалая часть стола исчезла вместе с ним. Кристофер помчался обратно в башню.

– Ты идиотка! – начал он, открывая дверь.

Богиня просто указала на две трети стола, взгромоздившиеся на верстаке. И они оба расхохотались.

«Это так чудесно и весело!»  – подумал Кристофер, когда пришел в себя достаточно, чтобы разделить ужин с Богиней и Трогмортеном. Общение с человеком, обладающим тем же типом магии, порождало восхитительное чувство товарищества. Он начал понимать, что на самом деле именно поэтому продолжал посещать Храм Ашет. Тем не менее, теперь, когда горничная вернула его мысли к Такрою, Кристофер не мог выбросить их из головы. Болтая и смеясь с Богиней, он реально чувствовал Такроя – где-то внизу, на другом конце Замка – и удерживающие его чары, которые явно причиняли неудобство. Он чувствовал, что у Такроя совсем не осталось надежды.

– Можешь помочь мне кое-в-чем? – спросил он Богиню. – Знаю, я не помог тебе…

– Но ты помог! – ответила Богиня. – И помогаешь мне сейчас, и даже не жалуешься на неудобства.

– Один мой друг арестован и заперт внизу, – сказал Кристофер. – Думаю, чтобы разбить чары и безопасно вывести его, нам придется действовать вдвоем.

– Конечно, – произнесла Богиня с такой готовностью, что Кристофер понял: ему придется рассказать ей, почему Такрой оказался там.

Если он позволит ей помогать, не объяснив, во что она ввязывается, он будет не лучше дяди Тенни.

– Постой, – сказал он. – Я виноват не меньше него.

И он рассказал ей о Тени и экспериментах дяди Тенни, и даже о русалках – не утаив ничего.

– Ничёси! – воскликнула Богиня – она явно подцепила это словечко в книгах про Милли. – Да ты действительно в беде! Трогмортен правда поцарапал твоего дядю? Хороший кот!

Она была обеими руками за то, чтобы пойти освободить Такроя немедленно. Кристоферу пришлось вцепиться сзади в норфолскую куртку, чтобы остановить ее.

– Нет, послушай! – сказал он. – Завтра они все отправляются охотиться на банду Тени. Мы можем освободить Такроя, пока их не будет. И если они схватят моего дядю, возможно, Габриэль будет так доволен, что не станет возражать против исчезновения Такроя.

Богиня согласилась подождать до завтра. Кристофер призвал для нее свою пижаму и оставил доедать сандвичи с лососем в качестве перекуса перед сном. Но, вспомнив ее вероломство со знамением, он позаботился запечатать за собой дверь сильнейшими известными ему чарами.

На следующее утро он проснулся от того, что рядом с его кроватью приземлился бидон молока. В сопровождении остатков стола из классной комнаты. Кристофер отправил то и другое по своим местам и, одеваясь на ходу, помчался в башню. Похоже, Богиня начинала терять терпение.

Он обнаружил ее беспомощно стоящей над корзиной с хлебом и громадным окороком.

– Я забыла, как правильно отправить их обратно, – призналась она. – И я вскипятила тот пакетик чая в чайнике, но он какой-то нехороший на вкус. Что я сделала не так?

Кристофер, как мог, разобрался с ее проблемами и помчался в классную комнату, чтобы позавтракать самому. Горничная уже была там, держа поднос в руках и выглядя озадаченной. Кристофер нервно улыбнулся ей. Она ухмыльнулась и кивнула на стол. Все четыре ножки располагались у него на одном конце, причем две из них торчали в воздухе.

– О, – произнес он. – Я… э…

– Признавайтесь. Это вы в ответе за исчезновение антикварных чашек из столовой, да? Я сказала дворецкому, наверняка это вы.

– Ну, да, – ответил Кристофер, зная, что в этот момент Богиня пьет свежезаваренный чай из одной из них. – Я верну их. Они не разбиты.

– Для вас же лучше, чтобы так оно и было, – сказала горничная. – Эти чашки стоят целое состояние. А теперь не будете ли вы так любезны привести в порядок стол, чтобы я могла поставить поднос, пока я его не уронила?

Пока Кристофер возвращал стол в нормальный вид, она заметила:

– Внезапно почувствовали свой дар, да? Сегодня утром вещи постоянно возникают и пропадают по всему Замку. Послушайте моего совета: верните всё на место до десяти. После того, как монсиньор де Витт и остальные отправятся ловить тех воров, дворецкий собирается обшарить весь замок.

Она осталась и съела немного тостов с мармеладом. Как она заметила, завтрак у нее был два часа назад. Выяснилось, что ее зовут Эрика, и она оказалась ценным источником информации, помимо того, что милой девушкой. Но Кристофер понял, что ему не стоило учить Богиню призывать вещи. Он так ни за что не сможет сохранить ее в тайне. Когда Эрика ушла, и он смог спокойно обдумать свои проблемы, его озарило, что две из них можно решить одним махом. Всё, что ему нужно – попросить Такроя взять с собой Богиню, когда он сбежит. А значит, освобождение Такроя являлось задачей первоочередной важности – больше, чем когда-либо.


Глава 16 | Жизни Кристофера Чанта | Глава 18







Loading...