home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


43

Падение длилось три секунды, если не меньше.

Тело ощущало расстояние, кожа обдиралась о шершавый металл, а потом удар чуть не расколол мне кости.

Я стукнулся подошвами – ноги в полете выпрямились, – а потом в плечах полыхнула боль, и о железо ударилась моя голова. И стало тихо.

В ловушке, в полной темноте нет четкой грани между сознанием и обмороком.

Не знаю, надолго ли я отключился. Может быть, на несколько секунд. Или минут. Первое, что я услышал, очнувшись, – скребущий звук над собой. Я шевельнулся, и в плече скрежетнули кости – сустав встал на место. От моего стона скребущий звук оборвался.

Я услышал его дыхание. Снова заскребло…

Я вслушивался, не желая верить. Этого быть не могло.

Он спускался.

Нет!

Даже в полубеспамятстве я понимал, какое это безумие. Он никак не мог развернуться – значит, полз головой вниз. На такой риск никто бы не пошел. Даже если он меня убьет, назад ему не выкарабкаться – задом наперед это невозможно. А мое тело заткнет трубу, так что и пути вперед не будет. Боаз окажется в ловушке. Как я сейчас.

Скребущий звук стал громче.

Надо было спешить. Я пополз на брюхе, срывая кожу. Я задумался, много ли ее останется после этого наждака. Я вкладывал все силы в плечи, отталкивался локтями, протискиваясь в трубу и скользя коленями по стали. Время растянулось, мгновения длились веками.

Целую вечность спустя я задержался. Сперва засомневался, но сосредоточился и через две секунды убедился, что не ошибаюсь. Отблеск. Едва заметное свечение. И даже воздух переменился, стал не таким застойным. Я не знал, далеко ли, но где-то за моими подошвами труба заканчивалась.

– Пожалуйста, – взмолился я, – только бы не решетка!

Я ее представлял. Стальная сетка, в которую первыми упрутся подошвы. Ни выхода, ни возвращения. То, что называлось Боазом, все ползло за мной головой вниз, со стальным острием в руке. Я отогнал эту мысль. Что толку думать.

Труба загремела – Боаз приближался.

Еще дюжина футов покрытой налетом стали под животом, а дальше свет, просачивающийся из-за плеча, стал ярче, я уже различал свои пальцы в пятнах грязи и крови. Я видел глубокие раны на предплечьях, но предпочел не всматриваться. Что толку?

В трубе стало светло, моя правая нога не нашла опоры. Стали не было и под правым коленом, а потом ее не оказалось и под левым, и я выскользнул, цепляясь за стенки трубы, и даже не подумал, высоко ли будет падать, как уже падал. Ударившись о землю, я взглянул вверх. Пять футов.

Я втягивал в себя воздух, не веря свободе. Когда встал, труба оказалась вровень с лицом – двухфутовое отверстие в темноту. Ноги у меня подогнулись, я осел наземь, запнувшись за короткий обрезок металла. Огляделся: я находился в полуразобранном строении – кажется, снос забросили на полпути. На полу грудой валялись стальные трубки разной длины и диаметра вперемешку с кусками бетона. Высокую крышу частично сняли, оставив каркас и открытое небо. Я где-то читал про корпорации, которые обдирают крыши со старых зданий, чтобы уклониться от налогов. Может быть, и здесь такое начинали, а потом стало уже не до налогов.

Наверху зашумело, все сооружение надо мной содрогнулось. Когда звук стал громче, ноги у меня опять подогнулись. Боаз был рядом. Бежать я не мог, и спрятаться, казалось, негде.

Рука сжалась на первом, что подвернулось, – трехфутовом обрезке трубы. Когда-то он торчал из стены, а теперь тяжело лег в ладонь.

Я сумел встать.

Первой высунулась рука – длинная и красная, мокрая от крови – и схватилась за край проема. За ней вторая рука, зажавшая окровавленный клин. Следом показалась макушка продолговатого черепа, как будто Боаз рождался на волю из темного ада.

Лицо, когда оно обратилось ко мне, было сведено судорогой ярости и покрыто грязью. Глаза нашли мои.

Я стоял, занеся трубу, в позе палача. Я не дал ему времени опомниться. Все, что во мне осталось, я вложил в удар по его черепу.

Под трубой страшно хрустнула кость. Я ударил снова, и он дернулся – судорогой тела. Из раны хлынула кровь. Я бил снова, и снова, и снова.

Я бил, пока сталь в моей руке не стала мокрой от крови.

Я бил, пока его раздробленное тело не обмякло, вывалившись из трубы бескостной массой. И еще бил, пока мог поднять руку и мир не поплыл перед глазами.

Я посмотрел на него сверху. Раздроблен череп. Сломана шея. Ни следа от того, чем он был. Ни осиных крылышек, ни мерцающей ауры.

В глазах у меня прояснилось.

Я не убивал живого с тех пор, как рыбачил с отцом. Я ждал реакции. Ждал потрясения от убийства. Ничего. Я выронил обрезок трубы. До меня дошло: я не считал то, что убил, человеком. Это было что-то другое.


предыдущая глава | Мерцающие | cледующая глава







Loading...