home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ЖЕРТВЕННЫЙ

Они уходили все дальше, пока их не заслонили люди Лодвайна, вставшие темной стеной между светом и мной. Я оглядел своих врагов. В первый момент я не мог различить выражения их лиц в темноте, но вскоре мои глаза приспособились, и я принялся изучать каждого. В основном отряд Лодвайна состоял из молодых мужчин, но я насчитал и четырех девушек. Все не старше Лодвайна. Ни одного старейшины Древней Крови. У четверых мужчин я заметил одинаковые крупные зубы — братья или кузены. Некоторые смотрели на нас почти равнодушно, но я не нашел ни одного дружелюбного лица. Если кто-то и улыбался, то в глазах таилась злоба. Я вновь расстегнул куртку. Возможно, амулет Джинны и произвел на них впечатление, но я этого не заметил. Может быть, среди них были родственники человека, которого я убил на тропе. С ними были животные, хотя и не так много, как я предполагал. Два пса и кошка, да ещё на плече одного из мужчин сидел ворон.

Я молча ждал. Не зная, что произойдет дальше, кошка принца застыла на полу пещеры, рядом с нами. Несколько раз я видел, как она отводила глаза в сторону, но потом её взгляд вновь возвращался к Дьютифулу. В глазах кошки я читал вполне человеческое нетерпение. Лодвайн отошел к выходу из пещеры, чтобы демонстративно пожелать лорду Голдену доброго пути. Когда он вернулся, на его лице расцвела уверенная улыбка.

— Ну, теперь можешь убрать кинжал, — заметил Лодвайн. — Я выполнил свою часть сделки.

— Мне кажется, это будет не слишком разумно, — возразил я, после чего солгал: — Минуту назад мальчишка пытался вырваться. Мне удалось его удержать только благодаря кинжалу. Лучше его не убирать, пока она… — Я поискал нужные слова. — Не войдет полностью, — запинаясь, закончил я. Лица нескольких Полукровок передернулись от отвращения. Тогда я добавил: — Пока Пеладайн не завладеет его телом окончательно. — Одна из женщин сглотнула.

Казалось, Лодвайн не обращает внимания на сомнения своих соратников. Он продолжал говорить с прежней учтивостью.

— Не согласен. Мне больно смотреть, как ты угрожаешь горлу, которое вскоре будет принадлежать моей сестре. Твой кинжал, сэр. Ты среди своих, тебе нечего опасаться. — И он протянул руку.

Опыт подсказывал мне, что наибольшую опасность представляют люди, похожие на меня. Однако я улыбнулся и убрал кинжал от горла принца, но не отдал его Лодвайну, а спрятал в ножны. Одну руку я продолжал держать на плече принца. Здесь, в самой узкой части пещеры, я всегда успею оттолкнуть его за спину. Впрочем, едва ли это потребуется. Я собирался убить его сам.

Двадцать лет назад Чейд научил меня убивать людей голыми руками. Я овладел самыми разными способами — беззвучными, быстрыми и медленными. Оставалось надеяться, что быстрота и точность движений мне не изменят. Оптимальной тактикой будет дождаться, пока женщина полностью перейдет в тело мальчика, после чего убить Дьютифула, чтобы она не успела вернуться в тело своей кошки. Успею ли я покончить с собой до того, как они меня схватят? Сомнительно. Лучше не задерживаться на подобных мыслях.

Неожиданно принц заговорил:

— Я не буду сопротивляться. — Он сбросил с плеча мою руку и выпрямился. — Я вел себя как дурак. И возможно, заслужил такую участь. Но я думал… — Он оглядел лица окружавших нас людей. Казалось, его глаза знали, где следует задержаться, и я увидел, что на многих из них отразились сомнения. — Мне казалось, вы действительно приняли меня за своего. Ваше доброе отношение ко мне было таким искренним. И моя связь с кошкой — я никогда не испытывал ничего подобного. А после того, как в мой разум вошла женщина и сказала, что любит меня… — Он замолчал, но заставил себя продолжать. — Я думал, что нашел нечто настоящее, больше чем просто корона Видящих или долг по отношению к моему народу. Я был глупцом. Ладно. Кажется, её звали Пеладайн? Она никогда не называла мне своего имени, и, конечно, я не видел её лица. Хорошо. — Он сел прямо на землю и протянул руки к кошке. — Иди сюда, кошка. Ты любила именно меня. И я знаю, что тебе все это нравится не больше, чем мне. Давай покончим с нашими страданиями.

Он бросил на меня взгляд, полный скрытого значения. У меня похолодела кровь.

— И не презирай меня, как последнего глупца. Кошка любит меня, а я её. — Я знал, что как только животное войдет с ним в контакт, это усилит их связь. И женщина легко сумеет в него проникнуть. Дьютифул не спускал с меня своих темных глаз. И я вдруг увидел в его чертах Кетриккен и понял, что он готов принять свою участь. Его следующие слова были обращены ко мне. — Если, поступая так, я освобожу от неё кошку, я буду счастлив. В противном случае мы вместе разделим плен. Она будет связана с нами обоими, чтобы пользоваться нашими телами. А сердца ей никогда не требовались, разве что для того, чтобы использовать их против нас.

Дьютифул Видящий отвернулся от меня и закрыл глаза. Он склонил голову перед приближающимся зверем. Все в пещере затаили дыхание, молча смотрели и ждали. Некоторые побледнели от напряжения. Один молодой парень не выдержал и отвернулся, когда кошка приблизилась к принцу и прижалась к нему лбом, как часто делают эти звери. Потом она потерлась о его щеку и бросила на меня взгляд зеленых глаз.

Убей меня сейчас.

Я совершенно не ожидал услышать её мысли и не нашелся, что ответить.

Что говорил мне кот Джинны? Что кошки умеют говорить, но всегда сами выбирают, когда это сделать. Я не сомневался, что меня коснулся разум животного, а не женщины. Застыв на месте, я смотрел на маленькую охотничью кошку. Она беззвучно приоткрыла пасть, словно испытывала невыразимую боль, и тряхнула головой.

Глупый собачий брат! Ты теряешь наш единственный шанс. Убей меня сейчас!

Её слова обрушились на меня, как удар.

— Нет! — крикнул Дьютифул, и я с опозданием сообразил, что он слышал её первые слова.

Он попытался схватить кошку, но она прыгнула сначала на плечо Дьютифула, а оттуда на меня, сильно его оцарапав. Кошка летела на меня, выпустив когти и широко раскрыв пасть. Белые зубы на фоне красной пасти. Я попытался схватить кинжал, но она двигалась слишком быстро. Приземлившись мне на грудь, она вонзила в меня когти, задние лапы ударили в живот. Зубы хищницы оказались у моего лица, и я упал на спину, оказавшись запертым в углу пещеры.

— Пеладайн! — крикнул Лодвайн.

Я услышал отчаянный вопль принца:

— Нет! Нет! — Но мне было не до него.

Одной рукой я защищал глаза, а другой тянулся к кинжалу, но когти глубоко вошли в мою плоть. Мне никак не удавалось стряхнуть кошку. Я отвернул лицо в сторону, невольно обнажив горло для её клыков. Она тут же воспользовалась представившейся возможностью, и я почувствовал, как её зубы вонзились в кожу — их остановил лишь амулет Джинны. И тут наконец мне удалось вытащить кинжал.

Уж не знаю, кто атаковал меня, кошка или женщина, но кто-то из них пытался меня убить. Конечно, это имело значение, но не могло остановить занесенный клинок. Наносить удар было неудобно, поскольку она сидела у меня на груди, её спина и ребра дважды отразили лезвие кинжала. С третьей попытки клинок вошел в тело. Она разжала зубы, чтобы издать предсмертный крик, но не убрала когтей. Её задние лапы в клочья разорвали мою рубашку. Живот горел огнем. Разразившись проклятиями, я сумел оторвать её от себя, чтобы отбросить в сторону, но Дьютифул вырвал кошку из моих рук.

— Кошка, о, кошка! — воскликнул он, прижимая к груди безжизненное тело. — Ты её убил! — обвиняюще закричал он.

— Пеладайн? — взревел Лодвайн. — Пеладайн!

Возможно, если бы кошка не умерла, у Дьютифула хватило бы присутствия духа сделать вид, что женщина успела перебраться в его тело. Но он даже не попытался, и прежде чем я успел подняться на ноги, у меня перед глазами возникла нога Лодвайна, он метил мне в голову. Я стремительно откатился в сторону и вскочил на ноги с ловкостью, достойной юного Шута. Кинжал остался в теле кошки, но меч все ещё висел у меня на поясе. Я вытащил его и бросился на Лодвайна.

— Беги! — приказал я принцу. — Спасайся! Она купила твою свободу ценой собственной жизни. Пусть её жертва не будет напрасной!

Лодвайн был выше меня, и я понимал, что если он успеет обнажить клинок, то будет иметь передо мной заметное преимущество. Я перехватил меч двуручным хватом и отсек ему кисть прежде, чем он успел выхватить оружие из ножен. Он с криком упал навзничь, сжимая левой рукой обрубок, словно кубок с расплескавшимся вином. Несколько мгновений толпа приходила в себя от потрясения — и я успел сделать два шага вперед и оттолкнуть Дьютифула в угол пещеры себе за спину. Он так и не попытался бежать, а теперь было слишком поздно. Принц опустился на колени, сжимая в руках кошку. Я описал над головой сверкающую дугу, заставив толпу отступить.

— Вставай! — воскликнул я. — Возьми кинжал!

Боковым зрением я видел, как принц медленно поднимается на ноги у меня за спиной. «Не вонзит ли он кинжал мне в спину?» — мельком подумал я. В следующее мгновение толпа бросилась вперед, задние подталкивали передних. Двое схватили Лодвайна и оттащили его в сторону. Кому-то удалось проскочить мимо них и броситься на меня. Для нормального поединка места было слишком мало. Мой первый удар оставил рваную рану у первого врага и рассек лицо второго. Это слегка умерило их пыл, но потом Полукровки вновь устремились в атаку. Однако они мешали друг другу. Когда мне пришлось отступить, Дьютифул шагнул в сторону, и мы оба оказались прижатыми к стене пещеры. Принц метнулся вперед и ударил человека, сумевшего найти брешь в моей защите, а затем вновь занял защитную стойку. Дьютифул кричал, точно дикий кот, когда наносил удар, и в ответ раненый Полукровка завопил от боли.

Я знал, что у нас нет шансов, поэтому стрела, ударившая в стену рядом с моим ухом, меня не слишком встревожила. Какой-то глупец бессмысленно затрубил в горн. Я не обращал внимания, продолжая наносить удары врагу. Один уже умирал, и я прикончил второго обратным взмахом клинка. Ещё раз атаковал мечом и с удивлением обнаружил, что враг отступил. Я издал победный клич и шагнул вперед. Теперь мое тело защищало Дьютифула.

— Ну, кто ещё хочет умереть?! — оскалился я, маня Полукровок свободной рукой.

— Опустить клинки! — послышался чей-то крик.

Я ещё раз взмахнул мечом, но враг вновь отступил, побросав оружие на землю. Ко мне подошел лучник. За ним теснились другие, их стрелы были направлены прямо мне в грудь.

— Опусти меч! — вновь приказал первый лучник.

Я узнал паренька, который напал на нас, ранил Лорел и убежал вместе с ней. С трудом переводя дыхание, я раздумывал, не заставить ли их убить меня, когда раздался дрожащий голос Лорел:

— Опусти меч, Том Баджерлок. Ты среди друзей.

В сражении мир кажется крошечным, жизнь становится короче взмаха клинка. Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Они проявили благородство, предоставив мне это время. Я огляделся, пытаясь понять, что произошло. Лучники, направленные в мою грудь стрелы и Лорел. Я впервые видел людей, которые пришли с ней, все они были заметно старше соратников Лодвайна. Шестеро мужчин и две женщины. Большинство вооружены луками, но в руках у некоторых я увидел лишь тяжелые посохи. Часть лучников держали под прицелом людей Лодвайна, побросавших мечи. Сам Лодвайн сидел на земле, сжимая культю. Два шага — и я его прикончу. Я сделал вдох. Рука Дьютифула опустилась на мое плечо.

— Опусти оружие, Том, — тихо сказал принц, и мне вдруг показалось, что я слышу спокойный голос Верити.

Моя рука расслабилась, теперь острие клинка было направлено в землю. Каждый вдох вызывал боль в пересохшем горле.

— Брось оружие! — настаивал лучник.

Он сделал шаг вперед, и я услышал характерный звук натянутой тетивы. Мое сердце вновь забилось сильнее. Я прикинул расстояние, которое мне необходимо преодолеть.

— Подождите! — раздался голос лорда Голдена. — Дайте ему время прийти в себя. Он охвачен горячкой боя и не может мыслить ясно. — Он подошел ко мне, расталкивая сильных лучников, и встал между мной и воинами, не обращая внимания на направленные ему в спину стрелы. — Успокойся, Том. — Лорд Голден говорил со мной так, словно я вдруг превратился в норовистую лошадь. — Все позади.

Он сделал ещё один шаг и положил руку мне на плечо, я услышал изумленные голоса, словно лорд Голден совершил отчаянно смелый поступок. Меч выпал из моих ладоней. У меня за спиной рухнул на колени Дьютифул. Я посмотрел на него. На его руках и рубашке была кровь, но я сразу понял, что сам он не ранен. Он бросил мой кинжал и поднял кошку на руки. Прижав её к груди, словно ребенка, он начал раскачиваться, повторяя снова и снова:

— Кошка, друг мой…

На лице лорда Голдена появилась тревога.

— Мой принц, — начал он, наклоняясь, чтобы коснуться Дьютифула, но я остановил его.

— Оставьте его в покое, он должен оплакать друга.

Сквозь толпу ко мне пробился волк, который едва держался на ногах. Пришел мой черед опуститься на колени.

С этого момента на Тома Баджерлока и его волка никто не обращал внимания. Они оставили нас сидеть на полу пещеры и куда-то увели Лодвайна и его людей. Нас это вполне устраивало, мы получили возможность побыть вместе, а я смог спокойно понаблюдать за происходящим. Впрочем, в основном я смотрел на принца. Лучник, которого звали Диркин, привел с собой старую целительницу. Она отложила в сторону лук и подошла к принцу. Целительница не пыталась прикоснуться к нему, лишь присела рядом. Ночной Волк и я несли дозор с другой стороны. Она посмотрела на меня всего один раз. Наши взгляды встретились, и я увидел усталые глаза, полные печали. Боюсь, в моем взгляде она прочла то же самое.

Тела Полукровок, которых я убил, вынесли наружу и погрузили на их лошадей. Слишком поздно я услышал топот копыт. Полукровкам позволили бежать. Я стиснул зубы. Помешать им было не в моих силах. Последним скрылся Лодвайн, который раскачивался в седле своего покрытого пеной скакуна, и одному из Полукровок пришлось сесть сзади, чтобы он не упал. Бегство Лодвайна встревожило меня больше всего. Я не только отнял у него принца и убил кошку, в которой обитала его сестра, но и сделал калекой. Лишние враги мне были совершенно ни к чему, но тут уж я ничего не мог поделать. Лодвайн уехал, оставалось надеяться, что мне не придется об этом пожалеть.

Целительница позволила принцу обнимать кошку до захода солнца. Потом она посмотрела на меня.

— Забери у него тело кошки, — попросила она.

Не самое приятное поручение, но я молча повиновался.

Принц далеко не сразу согласился отдать холодеющий труп. Я очень осторожно подбирал слова, понимая, что сейчас не время применять Скилл, Дьютифул должен сам принять решение. Когда он наконец согласился отдать кошку, она оказалась удивительно легкой. Обычно мертвое животное кажется тяжелым, но теперь, когда жизнь покинула худенькое тельце, стало ясно, в каком жалком состоянии находилась маленькая кошка.

«Кажется, все её тело изъедено червями», — сказал Ночной Волк и был не далек от истины.

Теперь от неё остались лишь полинявший мех да кости. Когда целительница взяла тельце кошки из моих рук, в её глазах промелькнул гнев. Она негромко проговорила:

— Она даже не позволяла ей следить за собой, как положено кошке. Пеладайн пыталась быть женщиной в обличье зверя.

Женщина навязала кошке человеческий образ жизни. Она не давала ей подолгу спать, лишала возможности ухаживать за собой, играть и охотиться. Полукровки использовали Уит только в своих целях. Я чувствовал отвращение к ним.

Целительница унесла кошку из пещеры, принц, я и Ночной Волк последовали за ней. Для маленького тела уже приготовили небольшой курган. Все люди Диркина собрались, чтобы проводить отважного зверя. В их глазах печаль мешалась с уважением.

Дьютифул не мог говорить, и короткую речь произнесла целительница.

— Дальше она проследует без тебя. Она умерла за тебя, чтобы освободить вас обоих. Сохрани в своей душе кошачьи следы. И пусть навсегда уйдет человеческая часть, которую тебе пришлось делить с ней. Вы расстаетесь.

Принц пошатнулся, когда предсмертный оскал кошки скрылся под последними камнями кургана. Я положил руку ему на плечо, но он стряхнул её, словно мое прикосновение было ему неприятно. Я не мог его винить. Да, кошка попросила её убить, а потом сделала все, чтобы заставить меня довести дело до конца, однако я не рассчитывал, что Дьютифул простит меня. Как только обряд погребения закончился, целительница протянула принцу чашку с какой-то жидкостью.

— Твоя доля её смерти, — сказала она, и Дьютифул залпом выпил содержимое чашки, прежде чем мы с лордом Голденом успели вмешаться.

Целительница жестом показала мне, что я должен отвести принца в пещеру. Он опустился на то место, где умерла кошка, и не сумел сдержать слез.

Я не знаю, что она дала ему выпить, но вскоре рыдания мальчика стихли, и он погрузился в тяжелый сон.

— Маленькая смерть, — сообщила целительница, чем изрядно напугала меня. — Я дала ему собственную маленькую смерть, время опустошения. Ты же знаешь — он умер, когда сердце кошки перестало биться. И ему необходимо немного побыть мертвым. Не пытайся лишить мальчика его последнего права.

И в самом деле сон Дьютифула очень походил на смерть. Целительница уложила его на подстилку из соломы, придав телу положение трупа. Укладывая мальчика, она бормотала себе под нос:

— Какие у него синяки на шее и спине. Зачем его били, ведь он ещё совсем ребенок!

Я не смог заставить себя признаться, что это дело моих рук. Я помалкивал, а она тщательно укрыла принца одеялом и покачала головой. Потом деловито подозвала меня.

— И пусть подойдет волк. Теперь, когда я позаботилась о мальчике, пришла ваша очередь. Его горе требовало исцеления более неотложно, чем увечья телесные.

Теплой водой она промыла наши раны и намазала их какой-то жирной мазью. Ночной Волк равнодушно отнесся к её прикосновениям. Однако он закрылся, чтобы я не чувствовал его боли, и мне вдруг показалось, будто он исчез. Целительница обрабатывала царапины у меня на груди и животе и что-то сурово бормотала. Наверное, она разговаривала с таким отступником, как я, только из-за амулета Джинны. Она заметила, что мое ожерелье спасло мне жизнь.

— Кошка хотела тебя убить, тут не может быть никаких сомнений, — заметила она. — Но я уверена, что не по своей воле. Да и мальчик не виноват. Посмотри на него. По нашим понятиям он ещё ребенок, слишком юный, чтобы связывать свою жизнь с животным, — сурово продолжала она, словно винила в случившемся меня. — Он ничего не знает о наших обычаях — посмотри, как мальчик пострадал. Я не стану тебе лгать. Возможно, он этого не переживет или сойдет с ума от горя. — Она закрепила повязку у меня на животе. — Кто-то должен научить его обычаям Древней Крови, чтобы он умел обращаться с магией. — Она посмотрела на меня, но я ничего не ответил.

Она презрительно фыркнула и отвернулась.

Ночной Волк устало поднял голову, но тут же опустил её на мое колено и посмотрел на спящего мальчика.

Ты будешь его учить?

Сомневаюсь, что он захочет. Я убил его кошку.

Кто же станет его учить?

Я ничего не ответил и растянулся на полу рядом с волком. Так мы и лежали — между наследником Видящих и внешним миром.

Неподалеку от нас, в центральной части пещеры, Диркин держал совет с лордом Голденом. Лорел сидела между ними. Целительница присоединилась к ним. В совете участвовали ещё двое старейшин. Я наблюдал за ними сквозь полуприкрытые веки. Остальные люди Древней Крови занимались обычной вечерней работой. Несколько человек улеглись отдохнуть рядом с Диркином. Казалось, их вполне устраивало, что он ведет переговоры, но у меня сложилось впечатление, что именно они обладают истинной властью. Один из старейшин курил длинную трубку. Его бородатый товарищ точил нож. Скрежет металла по камню создавал непривычный фон разговору. Несмотря на их небрежные позы, я не сомневался, что все слушают очень внимательно. Диркин мог говорить от их имени, но я чувствовал, что они будут молчать до тех пор, пока он не совершит ошибку.

Не пристало Тому Баджерлоку и людям Древней Крови вести переговоры — куда лучше с этой задачей справится лорд Голден. Том Баджерлок лишь отступник и лакей короны. Он много хуже Лорел, хотя она, рожденная в семье Древней Крови, не получила по наследству Уита. Что с неё взять, ведь она живет, не ощущая всей полноты окружающего мира. Ей нет нужды стыдиться своей должности главной охотницы королевы. Я даже видел, что они ею гордятся — ещё бы, неполноценной женщине удалось получить столь высокий пост. А я выбрал отступничество, и люди Уита не должны иметь со мной ничего общего.

Кто-то принес нанизанное на вертел мясо и пристроил его над огнем.

Поешь? — спросил я у Ночного Волка.

Я слишком устал, — отказался он, и я с ним согласился.

К тому же мне совсем не хотелось просить еду у тех, кто нас презирал. Поэтому мы остались сидеть отдельно, отдыхая в темноте. Я не обиделся на Шута, который не обращал на меня внимания. Лорда Голдена не интересовали раны слуги. Каждый из нас должен играть свою роль. Поэтому я сделал вид, что сплю, но продолжал наблюдать за ними и вслушиваться в разговор.

Сначала они беседовали на общие темы, и я по кусочкам составил общую картину. Диркин рассказал Лорел последние новости об их дяде. Его сыновья выросли и женились. Понятно. Дальние родственники, которые не виделись много лет. Постепенно я начал понимать, что происходит. Лорел говорила, что её семья живет в этих краях, и практически призналась, что они обладают Уитом. Остальное прояснилось из слов, предназначенных для лорда Голдена.

Диркин и Арно вступили в отряд Лодвайна только летом. Их обоих возмущало отношение всего остального мира к людям Древней Крови. Когда сестра Лодвайна умерла, он посвятил свою жизнь борьбе за права обладателей Уита и стал их вождем. Ему было нечего терять, а перемены, сказал он, требуют жертв. Тем, в чьих жилах течет Древняя Кровь, пришла пора занять достойное место в мире. Благодаря Лодвайну дети Древней Крови стали чувствовать себя сильными и отважными, они были готовы взять то, на что не осмеливались их родители. Они изменят мир. Пора жить всем вместе в поселениях людей Уита и открыто пользоваться своей магией. Наступило время перемен.

В его устах это звучало логично и благородно. «Да, нам придется идти на жесткие меры, но в результате мы получим то, что по праву нам принадлежит. Мир и возможность жить открыто. Ничего больше. Разве я прошу слишком много?»

— Достойная цель, — отозвался внимательно слушавший лорд Голден. — Вот только средства… — Он не закончил фразы.

Отвратительные. Жестокие. Лишенные морали. Каждый мог сам подобрать соответствующие определения.

— Я не знал, что Пеладайн переселилась в кошку, — попытался оправдаться Диркин. Наступило скептическое молчание. Юноша сердито посмотрел на старейшин. — Конечно, вы скажете, что я должен был почувствовать её присутствие, но… Возможно, я плохо учился. Или она умела виртуозно скрываться. Но клянусь вам, я ничего не ведал. Мы с Арно отвели кошку Брезингам. Им сказали, что это дар Древней Крови, предназначенный для принца Дьютифула, чтобы склонить его на нашу сторону. Но, клянусь Древней Кровью, больше им ничего не было известно. Как и мне. В противном случае я бы не стал в этом участвовать.

Старая целительница покачала головой.

— Многие крепки задним умом, — укоризненно сказала она. — Меня удивляет одно. Ты знал, что охотничью кошку нужно брать в ранней юности — и что они охотятся только для тех, кто их взял. Почему у тебя не возникло вопросов?

Диркин покраснел.

— Я не догадывался, что Пеладайн переселилась в кошку, — повторил он. — Да, я знал, что они с кошкой были связаны. Но Пеладайн умерла. Я подумал, что кошка осталась одна, а странности её поведения объяснил горем. А что ещё можно было сделать с кошкой? Она уже не могла вернуться в горы, она бы погибла на воле. И я отвел её к Брезингам в качестве подарка для принца. Я думал, это возможно, — тут его голос предательски дрогнул, — и она сумеет снова связать свою судьбу с человеком. У неё ведь есть такое право. А когда принц присоединился к нам, я поверил Лодвайну. Он сказал, что Дьютифул хочет узнать, как мы живем. Неужели вы думаете, что я бы стал помогать Лодвайну, а Арно — жертвовать жизнью, если бы мы думали иначе?

Мне показалось, что ему поверили не все. Да и я сомневался в искренности Диркина. Но сейчас не время для обвинений. Никто не стал возражать, и он продолжал:

— Мы с Арно отправились вместе с Лодвайном и Полукровками в качестве эскорта. Мы собирались добраться до Сефферсвуда, где принц мог поселиться среди Полукровок и изучать наши обычаи. Так нам говорил Лодвайн. Когда в Хеллерби, возле «Принца Полукровки», Арно схватили, мы знали, что должны бежать. Я ужасно не хотел оставлять его, но мы принесли клятву: если потребуется, каждый из нас готов принести свою жизнь в жертву. Мое сердце переполняла ненависть, когда мы устроили первую засаду нашим преследователям. И я не жалею о погибших людях — они заслужили такого конца. Арно был моим братом! Мы поехали дальше, а потом Лодвайн нашел отличное место для новой засады и оставил меня охранять тропу. «Останови их, — сказал он. — Если потребуется пожертвовать жизнью, что ж, так тому и быть». И я согласился с ним.

Он замолчал, а его взгляд обратился к Лорел.

— Клянусь, я не узнал тебя, кузина. Даже после того, как моя стрела вошла в твое тело. Мною владело одно желание: убить тех, кто повинен в смерти Арно. И только после того, как Баджерлок стащил меня с дерева, я посмотрел на тебя и понял, что наделал. Пролил кровь своей семьи. — Он опустил голову и замолчал.

— Я тебя прощаю. — Голос Лорел был мягким, но звучным. Она оглядела старейшин. — Пусть все будут тому свидетелями. Диркин ранил меня случайно, и я прощаю его. Между нами нет долга крови, и мне не нужно платы. Раньше я ничего не знала. Мне казалось, что из-за моей ущербности ты считал меня достойной смерти. — Она рассмеялась. — Лишь когда Баджерлок ударил тебя, я поняла, что… это не имеет значения. — Лорел повернулась и посмотрела на него. Покрасневший Диркин с трудом выдержал её взгляд.

— Ты мой кузен, у нас общая кровь, — заявила она. — И это перевешивает все наши различия. Я боялась, что он тебя убьет, пытаясь заставить говорить. И поняла, что не могу этого допустить, хотя и присягнула на верность королеве. Ночью, когда лорд Голден и его человек спали, я помогла моему кузену бежать. — Она перевела взгляд на посланца королевы. — Ранее вы просили меня верить вам, когда скрыли от меня ваши отношения с Баджерлоком. Я решила, что имею право потребовать того же от вас. Вот почему я ушла и сделала все, что в моих силах, чтобы спасти моего принца.

Лорд Голден молча поклонился ей.

Диркин провел рукой по глазам и заговорил так, словно не слышал слов Лорел, обращенных к аристократу.

— Ты ошибаешься, Лорел. Я никогда не забуду, что я твой должник. В детстве, когда ты приезжала навестить родню своей матери, мы всегда обращались с тобой жестоко, всячески стараясь обидеть. Даже твой брат дразнил тебя, называя слепым кротом, который роет туннели там, где мы можем передвигаться совершенно свободно. И я стрелял в тебя. У меня не было никаких оснований рассчитывать на твою помощь. Однако ты спасла мне жизнь.

— Арно, — глухо ответила Лорел. — Я сделала это ради Арно. Он, как и я, не обладал семейной магией и всегда был единственным товарищем моих игр. Но он так любил тебя, что пожертвовал своей жизнью. — Она покачала головой. — Я не могла допустить, чтобы его жертва оказалась напрасной.

Той ночью они вместе покинули пещеру. Лорел сумела убедить своего кузена, что удерживать принца Дьютифула нельзя, это приведет к жестоким преследованиям людей Древней Крови. Она потребовала, чтобы Диркин нашел старейшин, которые могли бы заставить Лодвайна выдать принца. Она напомнила ему, что королева Кетриккен выступает против тех, кто казнит обладателей Уита без суда и следствия. Неужели Диркин пойдет против королевы, впервые повернувшейся лицом к людям Древней Крови? Лорел сумела убедить его в необходимости вернуть принца в Баккип.

Она повернулась к лорду Голдену.

— Мы постарались как можно скорее прийти к вам на помощь, — умоляюще заговорила Лорел. — Люди Древней Крови не виноваты, что живут далеко друг от друга. Им пришлось колесить по всей округе, собирая влиятельных людей, которые могли бы убедить Лодвайна. Задача получилась трудной, поскольку представители Древней Крови обычно так не поступают. Каждый человек должен отвечать за себя, каждая семья живет по собственным законам. Лишь немногие захотели пойти против Лодвайна и призвать его к ответу. — Она оглядела собравшихся. — И я очень благодарна тем, кто согласился нам помочь. Если вы позволите, я назову ваши имена королеве, чтобы она знала, кому обязана жизнью сына.

— Чтобы ей было легче найти к нам дорогу с мечом и веревкой? — невесело спросила целительница. — Сейчас не лучшее время, чтобы называть имена, Лорел. Мы знаем тебя. Если нам потребуется обратиться к королеве, мы сделаем это через тебя.

К нам на выручку пришли люди Древней Крови, но они не называли себя Полукровками и не разделяли их взглядов. Они хранят верность древним учениям, сказал Диркин лорду Голдену. Теперь ему стыдно, что он пошел за Лодвайном. Гнев затмил его разум, но он не хотел использовать животных в своих целях, как Полукровки. Слишком многих его друзей повесили и четвертовали за последние два года. Вполне достаточно, чтобы потерять разум, но теперь Диркин осознал свои ошибки, благодарение Эде. И Лорел. Он надеется, что она простит ему жестокость детских лет.

Разговор омывал мой слух, как ритмичный рокот волн. Я старался не спать, но на нас с волком обрушилась страшная усталость. Мы лежали бок о бок, и я не мог понять, где кончается его боль и начинается моя. Мне было все равно. Если теперь мы можем делить лишь боль, я с радостью готов её принять. Мы сохранили друг друга.

Принцу повезло меньше. Я повернул голову, чтобы взглянуть на него — он по-прежнему спал, его грудь мерно вздымалась, но я видел, что горе не покинуло его и во сне.

Я балансировал на грани между дремой и явью. Тяжелое забытье волка манило меня к себе. Баррич часто говорил, что сон — великий целитель Я молился, чтобы он оказался прав. Как далекие звуки музыки, я уловил сны Ночного Волка об охоте, но не мог позволить себе разделить их с ним. Шут мог доверять Лорел, Диркину и остальным, но я — нет. Буду стоять на страже, обещал я себе. Не стану спать.

И я наблюдал за ними, притворяясь спящим. Лениво отметил, что Лорел сидит между лордом Голденом и Диркином, её плечо почти касается плеча аристократа. Теперь они перешли к переговорам. Я внимательно вслушивался во взвешенные слова лорда Голдена.

— Боюсь, я не до конца понимаю точку зрения королевы Кетриккен. Естественно, я не могу говорить от её имени. Я лишь гость при дворе Видящих, человек новый и к тому же чужестранец. Тем не менее именно мое положение позволяет мне многое видеть яснее. Корона и титул Видящего не защитят принца Дьютифула от преследования, как только люди узнают, что он наделен Уитом. Скорее, сыграют роль масла, пролитого в огонь; принца убьют. Вы признаете, что королева Кетриккен сделала для людей Уита больше, чем все её предшественники. Но если откроется, что её сын обладает Уитом, они не только потеряют право на корону, но и все её попытки вас защитить будут выглядеть как желание обезопасить собственного сына.

— Да, королева Кетриккен запретила предавать людей смерти только за то, что они обладают Уитом, — ответил Диркин. — Но мы продолжаем умирать. Мы находимся в ужасном положении. Всякий, кто захочет покончить с одним из нас, без особого труда предоставит фальшивые улики. Один человек солжет, другой поклянется, и человек Древней Крови будет повешен, четвертован и сожжен. Возможно, если королева Кетриккен увидит, что её сыну грозит такая же участь, она постарается защитить нас более надежным способом.

Старейшины кивнули. Лорд Голден изящно развел руками.

— Я сделаю все, что в моих силах, уверяю вас. Королева услышит подробный рассказ о том, как вы спасли её сына. Да и Лорел не просто главная охотница королевы. Она её подруга и наперсница. Она подтвердит мой рассказ. Большего я не могу вам обещать. Решение должна принимать королева Кетриккен.

Старейшина, сидевший за спиной Диркина, наклонился вперед и слегка коснулся плеча юноши. Потом спокойно отодвинулся и стал ждать. Диркин слегка смутился. Откашлявшись, он заговорил:

— Мы будем наблюдать за королевой Кетриккен и слушать, что она скажет своим придворным. Мы лучше всех понимаем, что грозит принцу Дьютифулу, если станет известно, что в его жилах течет Древняя Кровь. Наши сестры и братья каждый день смотрят в лицо опасности. Мы не хотим, чтобы наша кровь проливалась. Если королева пожелает протянуть руку и защитить нас от преследования, Древняя Кровь сохранит тайну её сына. Но если королева не станет ничего предпринимать, если она не помешает дальнейшему кровопролитию… ну….

— Я вас понял, — быстро ответил лорд Голден. Его голос был спокойным, но жестким. — При данных обстоятельствах на большее мы не можем рассчитывать. Вы вернули наследника трона Видящих. Бесспорно, королева этого не забудет.

— Мы очень рассчитываем на её благодарность, — с нажимом произнес Диркин, и остальные одобрительно закивали.

Сон манил меня. Ночной Волк уже давно впал в забытье. Его шкура была липкой от мази, моя грудь и живот тоже. Мне казалось, что у нас болит все, но я прижался лбом к его затылку и осторожно обнял. Его мех приклеился к моей ладони. Переговоры отодвинулись куда-то далеко и потеряли всякое значение, когда я открыл свой разум волку. Преодолев красное облако боли, я вновь нашел тепло и юмор его души.

Кошки хуже дикобразов.

Намного.

Но мальчик любил кошку.

И кошка любила мальчика. Бедный мальчик.

Бедная кошка. Женщина была себялюбивой.

И больше того. Злой. Ей было мало собственной жизни.

То была храбрая маленькая кошка. Она стояла до конца и забрала женщину с собой.

Храбрая кошка. — Молчание. — Как ты думаешь, настанут ли времена, когда люди Уита смогут свободно говорить о своей магии?

Не знаю. Наверное, это было бы здорово. Посмотри, что страх перед обладателями Уита и бесконечные тайны сделали с нашими жизнями. Но… но нам было хорошо. Наши жизни. Твоя и моя.

Да. А теперь отдыхай.

Отдыхай.

Я не мог разобрать, какая мысль принадлежала мне, какая — волку. Да в этом и не было необходимости. Мы погрузились в общий сон. Быть может, именно потеря Дьютифула сблизила нас ещё сильнее. Нам снился волчонок, который охотится на мышей в подвале, и мужчина с волком, завалившие кабана. Нам снилось, как мы с громким визгом и криками возимся в снегу. Вкус горячей крови оленя и свежей печени. Наконец мы пронеслись мимо древних воспоминаний туда, где нас ждал настоящий отдых. Во время глубокого сна часто начинается выздоровление.

Он пошевелился первым. Я почти проснулся, когда он поднялся на ноги, осторожно встряхнулся, а потом двинулся вперед уже увереннее. Его тонкое чутье уловило, что близится рассвет. Слабое солнце едва касалось влажной травы, пробуждая ароматы земли. Просыпалась дичь. Будет хорошая охота.

Я так устал, — пожаловался я. — Не могу поверить, что ты сумел подняться на ноги. Отдохни ещё немного. Мы поохотимся позднее.

Ты устал? Я сам так устал, что отдых не приносит утешения. Только охота. — Я почувствовал, как его влажный нос ткнулся в мою щеку. — Так ты идешь? Я думал, ты захочешь составить мне компанию.

Да, иду. Иду. Но чуть позднее. Дай мне ещё немного времени.

Ладно, маленький брат. Подожди ещё немного. И следуй за мной, когда сможешь.

Но мой разум последовал за ним, как много раз случалось раньше. Мы покинули пещеру, наполненную запахами людей, и прошли мимо кургана, где была похоронена кошка. Мы ощутили запах её смерти, а потом и мускусный дух лисицы, испугавшейся дыма и людей. Мы быстро оставили лагерь у себя за спиной. Ночной Волк выбрал открытые склоны холмов и не стал углубляться в лес. Небо над нами было темно-синим, последняя звезда померкла. Ночь выдалась холодной. Трава покрылась легкой изморозью, но когда лучи восходящего солнца её коснулись, слабый ледок мгновенно исчез. Однако воздух оставался морозным и свежим, каждый аромат — острым и чистым, как лезвие кинжала. Нос волка помогал мне различать самые разные запахи. Весь мир принадлежал нам.

Время изменений, — сказал я волку.

Верно. Время меняться, Изменяющий.

Толстые мыши торопливо подбирали зернышки в высокой траве, но мы не стали их трогать. На вершине холма мы остановились. Немного прошлись по склону, вдыхая ароматы утра, пробуя наступающий день на вкус. На берегу лесного ручья мы обязательно найдем оленей. Они будут здоровыми, сильными и жирными — настоящий вызов для любой стаи, не говоря уже об одиноком волке. Чтобы охотиться на них, ему потребуется моя помощь. Тем не менее он продолжал стоять на вершине. Утренний ветер шевелил мех, Ночной Волк насторожил уши, поглядывая в сторону ручья.

Хорошая охота. Я иду, маленький брат. — Его голос был полон решимости.

Один? Ты не сможешь притащить оленя! — Я устало вздохнул. — Подожди, сейчас я приду.

Ждать тебя? Вот уж нет! Я всегда бежал впереди, показывая тебе путь.

И стремительно, подобно мысли, он ускользнул от меня, помчавшись вниз по склону, словно тень облака, гонимого ветром. Моя связь с ним слабела, иссякала, разлеталась, словно пух одуванчика. А потом наша общность из маленькой и тайной стала открытой и свободной, как будто он пригласил на праздник всех, кто обладал Уитом. Разнообразие жизни на склоне холма расцвело в моем сердце, сливаясь, соединяясь и переплетаясь друг с другом. Меня охватил такой восторг, что я не мог удержать волка. Я должен был пойти вместе с ним, понимая, что нельзя терять такое чудесное утро.

— Подожди! — крикнул я и проснулся от звука собственного голоса.

Лежавший рядом Шут тут же сел. Спутанные волосы упали ему на лоб. Я заморгал. Мой рот был полон мази и волчьей шерсти, пальцы крепко вцепились в шкуру. Я прижал его к себе, и последний воздух покинул его легкие. Ночной Волк ушел. А я услышал, как за стенами пещеры шумит дождь.


Глава 26 | Мир Элдерлингов. I том | Глава 27







Loading...