home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Москва, Кремль

В сей день с самого рассвета над Москвою качался из стороны в сторону переливчатый колокольный звон. Не тревожный мерный набат – а звон частый и веселый, постоянно меняющийся, перекликающийся от звонницы к звоннице разными тонами, словно бы собралась на крышах стая невероятно громких синиц и теперь орала во всё горло на многие голоса. Привлеченные звоном горожане собрались в Кремль, с любопытством смотря на выстеленное коврами крыльцо Большого дворца. И наверху, и на ступенях, и даже на снегу перед ними лежало несколько утоптанных ногайских ковров. Любовались и на заново выбеленный Архангельский белокаменный собор, стоящий с распахнутыми дверьми.

– Великий князь невесту встречает… – появился откуда-то шальной слух и тут же разбежался во все стороны. – Невеста, невеста ко князю Василию прибывает!

Наконец в открытые настежь ворота въехало три десятка нарядно одетых бояр – в собольих и горностаевых шапках, в подбитых рысью и белкой плащах, одетые в сверкающую броню, с новенькими расписными щитами. Вслед за ними четверка запряженных цугом лошадей закатила в крепость тяжелую, украшенную большими крестами карету – с огромными колесами, со множеством сундуков на раме и с монахами в пухлых суконных рясах на запятках. За каретой в Кремль влетело еще с полсотни всадников – тоже хорошо одетых, с пиками и щитами, но уже без тяжелой брони на телах. Именно они затрубили в рога и трубы, словно бы собрались на охоту и готовились загонять красного зверя под княжеские рогатины и стрелы.

В ответ на призывный звук распахнулись двери дворца и на выстеленные ступени вышел великий князь Василий Дмитриевич – девятнадцатилетний властитель могучей державы, одетый в парчовую, подбитую соболем шубу, с широким самоцветным оплечьем вокруг шеи, в овальной шапке, столь густо усыпанной самоцветами в золотой оправе, что она вполне могла заменить собою ратный шлем. Московский правитель спустился вниз, примеряясь к движению кареты, и оказался на нижней ступени как раз в тот миг, когда возничий натянул вожжи.

Дальше все пошло не по правилам, ибо молодой государь, не дожидаясь исполнения слугами их обязанностей, сам распахнул дверцу:

– Софья!

– Васька!!! – девушка буквально прыгнула любимому навстречу.

Великий князь поймал ее в объятия, крепко сжал и закружил, целуя в глаза, щеки, губы.

В толпе горожан послышались одобрительный свист, хохот и крики:

– Так ее, княже! Держи невесту крепче!

Женщины же оценили случившееся завистливым протяжным вздохом.

– Дети, дети мои! – прикрикнул выбравшийся следом митрополит Киприан, нарядившийся ради такого случая в новую фелонь, тщательно расчесавший бороду и выпустивший на живот большой сверкающий крест. – Как же… Прилюдно так миловаться-то! Остепенитесь! Чай, князья великие, а не пастушок с пастушкой. Не обниматься надобно, а молебен благодарственный Господу вознести!

– Так церковь открыта, святитель! – опустив драгоценную гостью на ковер, кивнул в сторону Архангельского собора Василий Дмитриевич, сам же пристально вглядывался в глаза своей любимой, гладил ее щеки, голову, касался шеи. – Можешь молиться…

– Мы все вместе должны вознести благодарственный молебен! – повысил голос митрополит. – Поклониться Господу нашему Иисусу Христу! Утвердиться в истинной вере!

– Да ладно, ладно, конечно. Нашему Господу. Идем, – смирился великий князь, все еще не отрывая взгляда от своей долгожданной красавицы.

– Пойдем, – взяла его за руку Софья. – Раз уж князьям положено.

Служба вышла не очень долгой. Митрополит Киприан, удерживая левой рукой связанные втрое свечи, а правой постоянно осеняя себя знамением, громко пропел молитву, затем повернулся к пастве, плотно набившейся в обширный храм вслед за княжеской четой, и торжественно провозгласил:

– И ныне я, волею Господа поставленный на русских землях окормитель, святитель греческий Киприан именем бога единственного истинного благословляю вас, дети мои, на мир и процветание!

– Мы так и не поздоровались, митрополит, – спохватился Василий.

– Господь никогда не покидает тебя, сын мой, – перекрестил и его святитель русский и литовский. – Посему и я, верный раб его, с тобой не расставался, завсегда оставаясь рядом в своих молитвах…

– Это хорошо… – только обрадовался таковому признанию великий князь. – Тогда… Ну, в общем… Ты митрополит. Принимай церковь!

Сам же, крепко удерживая суженую сплетенными пальцами, направился к распахнутым дверям, широко улыбаясь в ответ на оглушительные приветствия:

– Любо великому князю! Любо княгине! Василий! Софья! Долгие лета-а-а!!! И детей поболее!

Счастливые, смеющиеся, осыпаемые зерном – кто-то из москвичей успел откуда-то принести пару кулей, – молодые люди добежали до крыльца, поднялись на первый пролет. Там княжеская чета развернулась и вскинула сомкнутые руки.

– Благодарствую тебе, люд московский! – крикнул Василий Дмитриевич.

– Благодарствую! – срывающимся голосом подхватила Софья.

– Любо! Любо! – отозвалась толпа на площади, а колокольный звон вроде как стал еще звонче и веселее.

Князь с княгиней скрылись в доме, прошли коридорами на женскую половину и постучались в покои Евдокии Дмитриевны.

Створку отворили девки. Хозяйка же встретила молодых людей в центре горницы, стоя между окон – так, чтобы свет падал на гостей, оставляя ее в тени. На княгине-матери было тяжелое темное парчовое платье, голову и плечи укрывал темный же пуховый платок, настолько большой, что его углы доставали спереди до пояса.

– Здравствуй, матушка… – опустилась на колени Софья. – Прими в семью свою преданную и исправную дочь новую. Обещаю быть при тебе послушной и любящей и почитать во первую голову после любимого моего супруга!

– Ишь ты, какая благовоспитанная дева, – голос женщины дрогнул. – Прямо не ожидала такового! Либо ты зело умна, либо и вправду влюблена всем сердцем и искренность сию на всех источаешь.

– А разве одно другому мешает, матушка? – подняла глаза на княгиню-мать девушка.

– Ты еще и собою хороша, – оценила Евдокия Дмитриевна.

– Все в руках божьих, матушка, – сказал великий князь. – Через многие испытания он привел меня к самой лучшей из лучших дев нашего мира!

– Я молила воды, небеса и ветер искать во всех концах света лучшего витязя среди смертных и привести его ко мне, – проговорила Софья. – Они привели ко мне твоего сына, матушка.

– Спелись, голубчики, – оценила их единодушие Евдокия Дмитриевна. – Что же, для мужа с женою сие токмо в радость. Ладно, вставай, умная, воспитанная, красивая, к чему тебе мозоли на коленях? Дай я тебя лучше обниму.

Она приняла в объятия невестку, затем так же обняла и сына, отступила:

– Совет вам да любовь! – Но внезапно нахмурилась и вскинула палец: – Тайное венчание, оно, может статься, и таинство. Однако же свадьбу все едино надобно учинить! Какие же вы супруги без свадьбы-то?

– Учиним, матушка, – тут же согласился великий князь. – Конечно же, учиним!

После беседы с матушкой Софья познакомилась с назначенной ей, согласно званию, свитой: кравчей, постельничей, ключницей и прочими боярынями, после чего, как положено с дороги,отправилась в баню, уже в окружении женщин и девок. После бани случился затяжной пир, и только поздно вечером влюбленные остались наедине.

– Я мечтал об этом три года… – поцеловал по очереди глаза суженой великий князь. – Как же я по тебе соскучился!

– А я мечтала об этом с самого своего рождения! – шепотом ответила девушка. – Мечтала оказаться в объятиях сказочного принца, каковой полюбит меня, а я полюблю его. И вот ты мой… – она поцеловала его в губы. – А я твоя… И нам никто, никто не в силах помешать!

– Никто… – согласился Василий, целуя ее подбородок, щеки, шею.

– Даже отец смирился с нашей любовью, – зажмурилась Софья, отдаваясь его ласкам. – Он даже пожертвовал собой ради нас! Оставил замок и сбежал в земли Тевтонского ордена, скрываясь от королевской кары, дабы я смогла приехать сюда, к тебе. Ты ведь его спасешь, Василий? Ты не дашь ему погибнуть?

– Конечно, любимая моя! – целовал уже плечи суженой великий князь. – Пусть приезжает. Здесь его никакие короли не достанут.

– Но тогда он потеряет свой удел!

– Я дам ему другой!

– Ему не нужно другого! – Софья взяла лицо любимого в ладони, посмотрела в глаза. – Мы должны вернуть наш замок, наше озеро! То самое, на котором мы встретили друг друга, на котором полюбили! Ты понимаешь? Наш замок! Ты же великий князь! Дай отцу дружину, помоги изгнать поганых ляхов и их мерзких папистов!

– Ты хочешь, чтобы я сделал это прямо сейчас?! – развел руками Василий. – Любимая, да ночь же на дворе! Да и дружина не за один день собирается. Не беспокойся, выручим мы твоего отца! Клянусь, все будет хорошо. Я обещаю тебе, моя желанная, ненаглядная, неповторимая, я его поддержу.

Он снова начал целовать девушку – в губы, носик, глаза. И Софья отпустила тревоги, полностью погрузившись в теплое желанное наслаждение…


Литовское княжество, озеро Гальве | Любовь литовской княжны | Москва, Кремль







Loading...