home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава пятая

Саду Митчела не раз удивляла неожиданная осведомленность Пирл и ее странные связи. Когда они покинули аэропорт Ниццы в «Пежо-404», взятом напрокат, Пирл указала ему дорогу; наконец они добрались до маленькой гостиницы, словно прилепившейся к горному склону. Их встретила пожилая вьетнамка в белом свитере и черных брюках.

Женщины поздоровались. Хозяйка отеля, Руби Куо, оказалась теткой Пирл. Когда Пирл и Куо наговорились, прибывшую троицу разместили в номерах. Потом все трое собрались в комнате Саду. Было решено, что Джоджо немедленно отправится на виллу Дори и разведает обстановку. Уловку с домом лорда Бивербрука придумала Пирл.

Через пару часов Джоджо вернулся. Саду и Пирл ждали его в садике, который разбила Руби.

– Там солдаты, – пожав плечами, сообщил Джоджо. – Попасть туда нет никаких шансов. – Он сел и принялся ковырять в носу. – Вы отвечаете за эту операцию… вот и ищите выход.

Пирл и Саду переглянулись. Затем Пирл сказала:

– Я поговорю с Руби.

Она отправилась в гостиницу.

Саду принялся расспрашивать Джоджо о расположении виллы.

– Она стоит у склона горы, – сказал Джоджо. – Территорию окружает высокая стена. Ворота охраняются солдатами и собакой. Со стороны ворот вилла не видна. Нам не добраться до шведки.

Саду встал и прошел в конец сада. Он вспомнил слова Етсена: «Еще одна ошибка, и вас придется наказать в назидание другим». А ведь поначалу знакомство с Етсеном не сулило опасности. Руки Саду увлажнились. Он пожалел о том, что связался с Етсеном, и мысленно обвинял во всем Пирл. Она постоянно давила на него.

Спустя двадцать минут Пирл вернулась. Мужчины вопросительно посмотрели на нее.

– Выход есть, – сказала она. – Моя тетя знает эту виллу. Она прожила здесь несколько лет. Практически никому не известная тропинка спускается от вершины Большой горной дороги к тыльной стороне виллы. По этой тропинке мы можем подобраться к дому. Сейчас по ней никто не ходит.

– А если они знают о ее существовании? – неуверенно пробормотал Саду. – Вдруг они поставили там человека с собакой?

Пирл равнодушно пожала плечами.

– Человек с собакой – разрешимая проблема, – сказала она. – У Джоджо есть револьвер с глушителем.

Саду посмотрел на ее цветущее бесстрастное лицо. Он вытер пот со лба. Целеустремленность Пирл не знает преград, подумал Саду, и в нем вспыхнула ненависть к девушке.

Джоджо встал.

– Идемте, – сказал он. – Время летит быстро.

– Я поведу машину, – заявила Пирл. – Ты пойдешь с Джоджо. Я расстанусь с вами у тропинки и отправлюсь в Ля-Тюрби. Обожду там полчаса и вернусь назад. За это время вы успеете осмотреть местность.

– Теперь, когда вы вдвоем все так отлично продумали, – сердито сказал Саду, – позвольте мне напомнить, что руковожу операцией я. Сейчас мы туда не поедем. В такое время на дороге полно машин. Мы обождем, пусть движение стихнет. – Он посмотрел на свои золотые часы «Омега»: стрелки показывали четверть третьего. – Мы выедем не ранее полуночи.

Пирл и Саду переглянулись. Джоджо пожал плечами.

– Нас здесь когда-нибудь накормят? – спросил он. – Я проголодался.


– Она проснулась, – сказала Джинни, выходя на террасу в половине десятого.

Гирланд лежал в шезлонге. Он превосходно пообедал и теперь следил за спутником, скользившим по усыпанному звездами небу.

Он поднял голову, потом свесил ноги с шезлонга:

– Так что ты от меня хочешь?

– Эрика спрашивает, где она. По-моему, вам следует…

Гирланд быстро надел рубашку и следом за Джинни зашел в дом. В спальне Эрики стояла лампа с абажуром, отбрасывавшим тень. Гирланд приблизился к кровати.

Эрика Ольсен посмотрела на Гирланда. Она казалась ему прекрасной, когда спала, но сейчас ее крупные фиолетовые глаза открылись, лицо ожило, и ее красота поразила Марка.

– Где я? – спросила Эрика, глядя на него. – Кто вы?

– Эрика, я твой муж Марк, – ласковым тоном произнес он. – Ты дома. Все в порядке. Беспокоиться не о чем.

– Дома?

Ее длинные холодные пальцы коснулись его руки.

– Я ничего не помню. Ты – мой муж?

– Да, дорогая. Неужели ты меня не помнишь?

Она сомкнула веки. Несколько мгновений Эрика оставалась неподвижной, затем она произнесла:

– Красивый и черный… похожий на виноградину.

Гирланд пристально посмотрел на женщину.

– О чем ты говоришь? – спросил он, почувствовав, что это может быть важно. – Что похоже на виноградину?

– Я это сказала? – Она открыла глаза. – Не знаю, почему я это сказала. Вы, кажется, сказали, кто вы?

– Твой муж… Марк.

– Вы не представляете, что значит потерять память. Разве я замужем? Я не помню вас.

– Не волнуйся. Доктор уверяет, что память к тебе вернется. Ни о чем не тревожься. Ты дома, я ухаживаю за тобой.

– Вы очень добры. – Вздохнув, она закрыла глаза. – У меня совсем нет сил. Мне казалось, что я в больнице.

– Да, ты была в больнице, но я привез тебя домой.

– Какая красивая комната. – Открыв глаза, Эрика пристально посмотрела на Гирланда. – Так тебя зовут Марк?

– Да. Постарайся уснуть. Завтра тебе станет лучше. Я буду рядом, Эрика. Ни о чем не беспокойся.

– Эрика? Меня так зовут?

– Ну конечно, дорогая.

Фиолетовые глаза снова уставились на Гирланда.

– Ты действительно мой муж?

– Да.

Она, похоже, успокоилась и снова сомкнула веки:

– Как приятно снова оказаться дома.

Убедившись в том, что Эрика заснула, он осторожно освободил свою руку и встал.

Гирланд и Джинни отошли от кровати.

– Что это еще за виноградина? – произнес Гирланд. – Что она имела в виду?

– Не знаю. Я останусь с ней. – Джинни снова превратилась в медсестру. – Она, вероятно, проспит всю ночь. – Девушка с горечью посмотрела на Гирланда. – Вы сыграли очень убедительно. Если бы я не знала правду, я бы поверила в то, что вы ее муж.

Гирланд раздраженно махнул рукой. Ему было немного стыдно.

– Не думаешь ли ты, что мне это нравится? Это моя работа. Мне за нее платят.

Он покинул комнату и спустился на террасу.


Ковский вошел в тесный кабинет, где за письменным столом, ковыряя блокнот ножом для разрезания бумаги, сидел Маликов.

Ковский возглавлял парижское отделение советских спецслужб. Он был толстым коротышкой с козлиной бородкой, огромным лысым черепом, маленькими глазами-буравчиками и толстым носом; ходил в потасканном пиджаке с засаленными лацканами. Ковский был одним из наиболее опасных и коварных сотрудников советской тайной полиции и начальником Маликова.

Маликов поднял голову и, посмотрев на шефа своими зелеными змеиными глазами, не потрудился встать. Маликов был весьма уверен в себе. Ковского могли в любой момент сместить с должности, а Маликов оставался неуязвимым до тех пор, пока не совершит ошибку. Но Маликов никогда еще не совершал ошибки.

– Что происходит? – спросил Ковский, остановившись перед столом.

– Я жду, – сказал Маликов, снова воткнув нож в блокнот.

– Мы больше не можем ждать, – выпалил Ковский, бросая на стол телеграмму.

Маликов прочитал ее, потом пренебрежительно отбросил листок в сторону. Он поднялся, возвышаясь над Ковским.

– Почему они до сих пор молчали?

– Информация о том, что Кунг изобрел новое оружие, поступила совсем недавно, – сказал Ковский. – Мы должны узнать детали. Возможно, шведке что-то известно. Нам срочно нужны дополнительные сведения. Где она?

– У нас есть ниточка, которая может вывести к ней. – Маликов сообщил Ковскому о Кермане. – Мы отрабатываем эту версию. Четверо наших людей отправились в Ниццу, но теперь придется подождать. Почему меня не предупредили, что это срочное дело?

Ковский едва не сдержался. Он знал, что Маликов всегда прав.

– Теперь вам это известно! Женщину нужно найти. В конце концов, потеряли ее именно вы.

Маликов посмотрел на шефа:

– Я ее не терял. Женщину упустила ваша любовница Мерна Доринская.

Ковский вздрогнул. Его лицо побагровело.

– Не называйте ее моей любовницей!

– Извините. Я хотел сказать – ваша шлюха, – произнес Маликов.

Мужчины уставились друг на друга. Первым отвел взгляд Ковский.

– Что будем делать? – спросил он менее агрессивным тоном.

Маликов вернулся к креслу и сел.

– У Дори есть секретарша. Ее зовут Марша Дэвис, – сказал он, взяв в руки нож. – Она должна знать, где находится женщина. Я занялся бы этой девушкой раньше, если бы знал, что все так срочно. Положитесь на меня.

– Как вы поступите? – спросил Ковский, растерянно глядя на Маликова.

– Предоставьте мне свободу действий, – сказал Маликов. – Я отвечаю за операцию. Чем меньше вы узнаете о ее деталях до момента получения информации, тем лучше будет для нас обоих.

Ковский заколебался:

– Как именно вы собираетесь обойтись с этой Маршей Дэвис?

– Хотите знать?

Блестящие зеленые глаза Маликова смутили Ковского.

– Надеюсь, вы отдаете себе отчет в ваших поступках, Маликов.

– Конечно, я знаю, что делаю. Мы тратим время. Либо вы даете мне полную свободу, либо я отказываюсь от руководства операцией.

Ковский переступил с ноги на ногу:

– Мы обязаны выиграть.

– Кто сомневается в успехе?

Ковский кивнул и вышел из кабинета.

Маликов протянул руку к телефону.

– Немедленно пришлите ко мне Смирнова, – приказал он секретарше.

Он опустил трубку, взял со стола нож для бумаги и снова начал медленно и сосредоточенно ковырять дырки в блокноте.


Задыхающийся, потный Саду наконец остановился.

– Подожди! – сухо сказал он Джоджо, который с револьвером в руке тоже двигался по крутой тропинке, всматриваясь в темноту.

Джоджо оглянулся.

– В чем дело? – прошептал он.

– Ты идешь слишком быстро, – тихо сказал Саду. – Это опасно. Может начаться оползень.

Тропинка, о которой Руби рассказала Пирл, действительно существовала, заросшая травой и мелким кустарником. Похоже, здесь уже давно никто не ходил. Они одолели половину пути, когда Саду увидел крышу виллы.

Мужчины стали спускаться еще более осторожно.

Саду предусмотрительно пропустил Джоджо вперед на приличное расстояние. У него не было желания нарваться на сторожевую собаку, и, в отличие от Джоджо, ему не платили за подобный риск.

Пройдя еще несколько метров, Джоджо остановился. Убедившись, что опасности нет, Саду присоединился к нему.

Метрах в тридцати под ними показалась терраса; в шезлонге лежал Гирланд – при свете фонаря его силуэт выделялся на фоне белого камня.

Джоджо оценил ситуацию взглядом профессионала.

– Если она выйдет на террасу, то окажется легкой мишенью, – сказал он. – Мне потребуется винтовка с оптическим прицелом и глушителем. Я убью ее одним выстрелом. Подойдет винтовка 22-го калибра. При наличии оптического прицела достаточно одного выстрела в голову.

Саду поморщился.

– Хорошо, – сказал он. – Здесь есть где спрятаться. Как только я достану оружие, ты придешь сюда и будешь ждать ее появления.

Джоджо коснулся ссадины, образовавшейся на тыльной стороне его кисти.

– Пусть только выйдет на террасу, – пробормотал он.


Марша Дэвис в сопровождении Харри Уайтлоу и хозяина ресторана Клода Терреля покинула элегантный зал, из окон которого открывался великолепный вид на собор Нотр-Дам.

Обед в «Серебряной башне» – всегда событие, подумала она. Кухня тут превосходная. Морской язык по-кардинальски и суфле «Вальтес» были приготовлены безукоризненно.

Внимание такого интересного собеседника, как Харри Уайтлоу из «Нью-Йорк пост», было лестным для Марши. Она знала Уайтлоу – высокого веселого человека без комплексов – уже несколько лет. Марша отдыхала в его обществе. Они понимали друг друга с полуслова. Он приезжал в Париж три раза в год и всегда приглашал ее в «Серебряную башню», которую считал лучшим рестораном в Париже.

Клод Террель, рослый человек с аристократической внешностью, пожал им руки около лифта, и Марша с Уайтлоу начали спускаться.

– Чудесный обед, – сказала Марша, забирая свое норковое манто у гардеробщицы. – Огромное спасибо. Когда ты снова будешь в Париже?

Уайтлоу сунул гардеробщице в руку три франка. Сколько бы раз он ни приезжал в Париж, он никогда не знал наверняка, каким должен быть размер чаевых.

– На Рождество.

Швейцар отправился ловить такси; Уайтлоу посмотрел на Маршу:

– Как Дори?

– У него все в порядке.

– Знаешь, мы вспоминали о нем. Нам казалось, его карьера закатилась.

Марша засмеялась:

– Все так считали. Никогда нельзя недооценивать Дори.

– Что-нибудь интересное произошло? – как можно более равнодушным тоном спросил Уайтлоу.

– О, Харри! – Марша обиженно уставилась на него. – Ну вот! А я-то думала, что это приглашение не связано с твоей работой.

Уайтлоу усмехнулся:

– Попытка не пытка. Ладно, забудь об этом. – Он отошел на шаг от Марши и восхищенно оглядел ее. – Знаешь, Марша, ты очень привлекательная женщина. Скажи мне, почему ты не замужем?

Марша погладила мех манто. В ее улыбке сквозила легкая грусть.

– Вот твое такси, Харри. Спасибо, я буду ждать твоего звонка… на Рождество.

– Я позвоню. Знаешь что? Я начинаю спрашивать себя, какого черта я не женат.

Когда он уехал, Марша прошла к мосту Турнель, где она оставила свой «мини-купер». Она отперла дверь машины и села за руль. Несколько мгновений она смотрела сквозь грязное лобовое стекло. «Хотел ли Харри что-то сказать последней фразой?» – подумала она. Ей уже стукнуло тридцать пять. Марше надоело быть рабой Дори. Хотя она любила Париж, но предпочла бы обзавестись домом в Нью-Йорке.

«Не торопись с выводами, девочка», – сказала она себе, пожав плечами. Потом Марша нажала кнопку стартера и поехала на улицу Де-ля-Тур, где находилась ее трехкомнатная квартира.

Напевая себе под нос, она припарковала свою малолитражку, пересекла темный дворик, повернула дверную ручку и вошла внутрь. Поднялась на лифте на третий этаж. Вынула из сумочки ключ и вставила его в скважину замка. Дверь открылась не сразу, и это удивило Маршу: обычно замок отпирался легко. Приложив усилие и потянув дверь на себя, она сумела наконец открыть ее.

«Завтра утром с этим надо разобраться», – подумала Марша. Но сейчас ей больше всего на свете хотелось лечь в постель. Она любила, вернувшись из ресторана домой, скинуть с себя одежду и забраться в постель с хорошей книгой. Она почитает минут двадцать и выключит свет.

Марша зажгла лампу и прошла в гостиную. И тут она оцепенела, вопль ужаса застыл в ее горле: она почувствовала у своей шеи холод стали.

– Один звук, сучка, и я перережу тебе глотку, – прорычал Смирнов.

В ее любимом кресле развалился Маликов. Русская сигарета тлела в его сильных пальцах; волосы Маликова отливали серебром на фоне темно-красной обивки кресла.

– Пожалуйста, без глупостей, – сказал он на ломаном французском. – Отпусти ее, Борис.

Марша узнала Маликова. Она часто видела его фотографию в различных досье, с которыми имела дело. Ей было известно, что Маликов – опаснейший русский агент. Сердце Марши умчалось в пятки, когда Смирнов грубо подтолкнул ее к Маликову.

– Садитесь, мисс Дэвис, – вежливо произнес Маликов. – У нас мало времени. Я хочу знать, где сейчас Эрика Ольсен. Пожалуйста, скажите мне.

Надо отдать должное мужеству и самообладанию Марши: когда она сидела перед Маликовом, она уже оправилась от первого шока, вызванного появлением этих людей в ее квартире. Марша взяла себя в руки. Она должна перехитрить их. Ее мозг лихорадочно работал. Она скажет, что Эрика находится в американском посольстве. Эту версию трудно опровергнуть. Надо только предоставить им эту информацию крайне неохотно.

– Вы – Маликов, верно? – сказала она, глядя на гиганта со светлыми волосами.

– Не важно, кто я. Где Эрика Ольсен?

– Там, куда вам не добраться.

– Мисс Дэвис, я не люблю жестоко обращаться с женщинами, – сказал Маликов, стряхивая пепел на ковер. – Мой коллега не страдает подобными комплексами. Вы отнимаете у меня драгоценное время. Я спрашиваю вас еще раз. Если вы мне не ответите, дальше допрос поведет мой товарищ. Итак, где Эрика Ольсен?

Марша изобразила внутреннюю борьбу. Откинулась на спинку кресла, поднесла руки к горлу. Ее глаза округлились.

– Я же сказала… вам до нее не добраться. Она в посольстве.

– Я ждал подобного ответа, – сказал Маликов. – А по моим сведениям, она сейчас на Лазурном Берегу. Так где же на самом деле находится Эрика Ольсен?

Марша уставилась в холодные глаза Маликова. Она поняла, что партия проиграна.

– Валите к черту! – тихо сказала она, потом встала и схватила лежавшую на журнальном столике стеклянную пепельницу. Замахнулась ею, словно собираясь бросить в закрытое окно.

Резкая боль пронзила ее шею, и Марша почувствовала, что падает.

Смирнов, который ударил Маршу ребром ладони, подхватил женщину и бросил ее на кресло.

Маликов потушил сигарету и закурил новую.

– Действуй, – сказал он, обводя комнату взглядом.

«Как здесь комфортно, – подумал он. – Неплохо было бы самому обзавестись таким жилищем. Во всем чувствуется хороший вкус».

На стенах висели прекрасные гравюры. На одной из них, с картины Спрингера, были изображены летящие птицы.

«Эти американцы умеют жить», – подумал Маликов, вспомнив свою однокомнатную московскую квартиру и сморщив нос.

Смирнов вытащил из кармана шприц. Он всадил Марше большую дозу скополамина.

Через полчаса Марша сонно заговорила.

– У Дори есть вилла в Эзе, – сказала она Маликову. – Эрика Ольсен находится там вместе с Гирландом. Виллу охраняют шесть человек из команды О’Халлорена.

– Как называется вилла? – тихо спросил Маликов.

– «Гелиос».

Маликов отодвинулся от Марши и посмотрел на Смирнова:

– Все сходится.

Смирнов кивнул.

– Ну все. – Маликов взял из пепельницы пять своих окурков и сложил их в спичечный коробок. – Теперь она твоя. Какая жалость. Она красивая, правда?

Смирнов пожал плечами. Женщины не интересовали его.

– Ночью все кошки серы, – равнодушно произнес он.

– Не велика беда, коли одной бабой на свете станет меньше.

– Будь осторожен.

Маликов шагнул к двери:

– Дай мне пять минут.

Смирнов улыбнулся:

– Не учи меня. Я знаю свое дело.

Кивнув, Маликов покинул квартиру. Он спустился на лифте. Стрелки часов показывали без десяти минут полночь. Консьерж уже спал. Никто не видел вышедшего из подъезда Маликова. Он пересек улицу, сел в свою машину и уехал.

Оставшийся в квартире Смирнов помог Марше подняться на ноги.

– Вам нужен свежий воздух, – сказал он и вывел женщину на балкон.

Смирнов постоял возле Марши, глядя вниз на улицу. В этот час улица была пустынной.

Марша, накачанная скополамином, сонная, расслабленная, оперлась руками о влажное ограждение балкона и вдохнула душный ночной воздух.

Осмотрев улицу, Смирнов обвел пристальным взглядом освещенные окна соседнего дома. На его балконах не было людей. Сделав шаг, он оказался за спиной у Марши. Смирнов нагнулся, крепко обхватил лодыжки женщины и поднял ее.

Она летела вниз беззвучно; упав на крышу припаркованного «рено-дофина», Марша сломала позвоночник и правую руку.


Джинни вышла на террасу. Гирланд поднял голову и перевернул книгу, которую читал, обложкой вверх.

– Ну? Как она?

– С ней все в порядке, – сказала Джинни, садясь в кресло возле Гирланда. – Она спит. Я дала ей слабое снотворное. Завтра утром она встанет. – Джинни посмотрела на Гирланда. – И вы опять будете играть роль мужа.

Гирланд пожал плечами:

– Я тебе сказал… это работа. Мне за нее платят.

– Я не хочу здесь больше оставаться, – сказала Джинни, глядя на свои руки. – Я бы предпочла вернуться в больницу.

– Это твоя работа, Джинни, – напомнил девушке Гирланд. – Тебе тоже за нее платят.

– С завтрашнего дня ей не нужна медсестра.

– О’кей, тогда отложи свое бегство до завтра.

Джинни встала и подошла к балюстраде. Помолчала, глядя на далекие огоньки; наконец она повернулась и посмотрела на Гирланда, любовавшегося звездным небом.

– Я ложусь в постель. Она будет спать. Спокойной ночи.

Гирланд почувствовал, что девушка внутренне напряжена, но удержался от соблазна подойти к ней. «Слишком молода, – раздраженно подумал он. – Лишние сложности мне ни к чему».

– Хорошо, Джинни, – небрежно обронил он. – Спокойной ночи.

Она зашла в дом.

Гирланд закурил сигарету и взял книгу, но скоро понял, что не может читать. Он отбросил ее, встал и обвел взглядом округу. Откуда-то из сада доносились приглушенные голоса людей О’Халлорена.

– Вы ничего не хотите, сэр? – спросил Гирланда появившийся на террасе Диалло. – Выпьете что-нибудь?

– Нет… спасибо. Ложись спать. Я тоже скоро лягу, – сказал Гирланд.

– Спокойной ночи, сэр.

Когда сенегалец удалился, Гирланд бросил недокуренную сигарету во мрак, выключил свет на террасе и направился в дом. Он собрался подняться по лестнице наверх, но тут зазвонил телефон. Гирланд прошел в просторную гостиную и снял трубку.

Это был Дори.

– Полчаса назад погибла моя секретарша, – сдавленным голосом произнес американец. – Она упала с балкона своей квартиры. Делается срочное вскрытие. На ее руке обнаружен след от укола. Я думаю, ей ввели скополамин. Если я прав, значит она заговорила. Будь начеку, Гирланд. Я отправляю на виллу еще шесть человек. Ни в коем случае не выпускай ее из дома. Ты меня понял? Не разрешай ей выходить на террасу: женщину может застрелить снайпер. Она должна оставаться в доме. Ты обязан проследить за этим.

– Хорошо, – оказал Гирланд. – Я уже думал насчет террасы. Это Маликов?

– Очевидно, да, но у меня нет доказательств, – огорченно ответил Дори. – Дороги и аэропорт взяты под наблюдение. Если он отправится на юг, я тебе сообщу.

– Я немедленно поговорю с О’Лири. Попрошу его послать кого-нибудь на Большую горную дорогу.

– Сделай это.

– Да, еще. Я хочу ознакомиться с досье на Кунга. Можешь показать мне его?

– Зачем тебе?

– Я о нем ничего не знаю. Если она заговорит о Кунге, я не смогу отличить правду от вымысла.

– Она уже что-то сказала?

– Что-то о черной виноградине.

– Виноградине?

– Да. Не знаю, что она имела в виду… возможно, ничего. Но я должен подготовиться, чтобы не пропустить ничего важного, тут любая мелочь может иметь значение.

– Хорошо, я передам досье с людьми О’Халлорена. Что именно она сказала о виноградине?

Гирланд повторил произнесенные Эрикой слова.

– Хм. Не знаю, что и думать. Странно. Ладно, Гирланд, продолжай вести наблюдение и сообщай мне каждое ее слово.

Дори положил трубку.

Гирланд вышел из дома и поведал О’Лири о случившемся.

– Надо отправить человека с собакой на Большую горную дорогу. Оттуда снайпер может перебить нас, как кроликов.

– Нет, – твердо возразил О’Лири. – Вы ошибаетесь. Я обследовал горные склоны. Спуска к вилле там нет, а с дороги дом не просматривается. Если бы горы были источником опасности, я уже давно отправил бы туда охранника, но наш тыл надежен. Охрана виллы – моя задача, Гирланд. Делайте свое дело, а я займусь своим.

– Я хочу, чтобы туда отправился солдат с собакой, – негромко произнес Гирланд. – Это приказ, О’Лири.

Мужчины уставились друг на друга, затем О’Лири, рассерженно сверкнув глазами, сказал:

– Хорошо, я это сделаю. – Помолчав, он добавил: – Но здесь будет на одного солдата меньше.

– Завтра прибудут еще шестеро.

Гирланд вернулся в дом и медленно поднялся по лестнице; голова его напряженно работала. Он остановился у спальни Эрики Ольсен, тихо открыл дверь и заглянул в комнату. Эрика спала, светлые волосы шведки разметались по подушке, печать спокойствия и умиротворения лежала на ее прекрасном лице.

Гирланд закрыл дверь и прошел в ванную. Принял холодный душ, потом с одеждой в руках направился к себе, открыл дверь.

– Марк… пожалуйста… не зажигай свет, – прозвучал тихий голос.

Он остановился, прижав одежду к обнаженному телу:

– Джинни?

– Мне все равно! Я знаю, что завтра потеряю тебя. Когда эта женщина проснется, ты не захочешь смотреть на меня.

Лунный свет, проникавший в комнату сквозь щели деревянных ставен, позволил Гирланду увидеть сидящую на кровати Джинни, которая прикрывала свое тело простыней.

– Не надо меня презирать.

– Джинни, дорогая, мне не за что презирать тебя.

Гирланд сделал несколько шагов по комнате, бросил одежду и присел на кровать. Стянул простыню с Джинни.

– Но ты уверена, Джинни? – Он обнял хрупкое обнаженное тело.

– Я знаю, что потеряла стыд, – прошептала она, касаясь пальцами его спины, – но это потому, что я уверена.

Она была подарком судьбы, отвергнуть который невозможно; Гирланд принял его ласково и радостно.


Маликов и Смирнов перехитрили полицейских, которые искали их на дорогах, ведущих к югу. Русские примчались в аэропорт Ле-Туке и наняли воздушное такси до Экс-ан-Прованса. Там их ждал в автомобиле один из подручных Смирнова. Они проехали через Драгиньян, Грас, Турет и добрались до Кань-сюр-Мер. Здесь, в старом домике у моря, который принадлежал сотруднику советского посольства, они уселись за стол и начали расспрашивать Петровского: Смирнов привлек к операции этого человека, когда возникло предположение, что шведку, скорее всего, прячут где-то под Ниццей.

Петровский, худощавый молодой человек, стремящийся быть таким же, как Маликов, сходил к вилле Дори, пока руководители операции находились в пути. Он доложил кратко и по существу.

– Вилла надежно защищена, – сказал он. – Прорваться на ее территорию можно лишь фронтальной атакой. Виллу охраняют шесть хорошо вооруженных человек.

Он показал нарисованный от руки план виллы; Маликов уставился на схему, затем закурил и откинулся на спинку стула.

– Надо все обдумать. Атака исключается. – Он ткнул пальцем в план. – Вы уверены, что с верхней дороги нельзя спуститься по склону горы? Там нет тропинки?

– На местных картах тропинка отсутствует.

Маликов раздраженно махнул рукой:

– Это не значит, что ее нет. Немедленно отправьтесь туда и проверьте.

Петровский встал.

– Есть, – сказал он и покинул комнату.

Маликов посмотрел на Смирнова своими сверкающими зелеными глазами.

– Вот болван. Он должен был все проверить.

Смирнов пожал плечами.

– Покажите мне того, кто не был болваном в его возрасте, – сказал он. – Я вынужден работать с теми людьми, которых мне дают.


Несколько американских и французских туристов летели рейсом Париж – Ницца. Самолет отправился из Парижа в 7:30 и совершил посадку в Ницце в 8:55. Среди пассажиров была молоденькая китаянка с футляром для скрипки. На девушке было дешевое платье в цветочек и туфли на высоких шпильках. Пройдя через турникет вместе с другими туристами, девушка направилась в вестибюль.

Джоджо, обозленный тем, что пришлось рано встать, встретил ее. Парня не интересовали китаянки: ему не нравились их короткие толстые ноги и широкие бедра.

– Привезла? – с ходу спросил он девушку.

– Да.

– Тогда идем.

Он вышел из аэропорта и зашагал к припаркованному неподалеку «Пежо-404». Девушка проследовала за ним, неуклюже спотыкаясь, но гордясь своими шпильками. Они сели в машину, и Джоджо, управляя автомобилем с осторожностью, направился в Вильфранш.

Пока ехали в гостиницу Руби, никто из них не проронил ни слова. Пирл поздоровалась с девушкой. Укрывшись в спальне, Саду извлек из футляра для скрипки переломленную пополам винтовку 22-го калибра с оптическим прицелом и глушителем. Это было прекрасное оружие, изготовленное японскими мастерами. Саду протянул винтовку Джоджо:

– Вот. Я выполнил мою работу, теперь дело за тобой.

Джоджо с оружием в руках прошел к кровати и сел на нее. Он собрал винтовку, привинтил глушитель, установил оптический прицел. Подойдя к окну, прицелился в далекое дерево. Его движения были такими отточенными и профессиональными, что у Саду по коже пробежали мурашки озноба, хотя в комнате было душно.

Повернувшись, Джоджо улыбнулся. Он редко улыбался; когда он обнажил свои пожелтевшие зубы, его худое лицо стало еще более злым.

– То, что надо, – сказал он. – Считайте ее мертвой.


Джинни пошевелилась, и Гирланд тотчас проснулся.

– Все в порядке, – тихо сказала девушка. – Я пойду к себе.

– Который час?

– Начало седьмого.

Гирланд вздохнул, потянулся, лег на спину. Джинни, сидя на краю кровати с немного взъерошенными светлыми волосами, искала ногами тапочки.

Он обнял ее и прижал к груди:

– Привет, Джинни. Не уходи еще.

Его руки обхватили маленькие груди девушки; он поцеловал ее в ухо.

Она освободилась из объятий Гирланда и накинула халат:

– Нет, пожалуйста. Я не хотела будить тебя.

Гирланд положил руки за голову и посмотрел на Джинни:

– Еще рано. Иди сюда… не спеши так, словно боишься опоздать на поезд.

– Нет. Ночь была чудесной, но она кончилась. Больше это не повторится.

– Действительно, ночь была чудесной, – согласился Гирланд, любуясь красотой девушки. Затем он добавил с обворожительной улыбкой: – Джинни, дорогая, а я бы хотел, чтобы она повторилась.

– Нет. У тебя есть работа, и у меня тоже. Это было бы неправильно. Пожалуйста, не создавай мне лишние трудности. Сейчас я должна проведать мисс Ольсен.

Она шагнула к двери.

– Джинни…

Остановившись, девушка взглянула на него.

– Конечно, ты абсолютно права, но эта работа скоро кончится. Может, у нас есть будущее?

– Ты же сказал, что почти вдвое старше меня, что я слишком молода, – сказала Джинни, серьезно глядя на него.

– Я могу с этим смириться, если ты тоже сможешь, – улыбаясь, произнес Гирланд.

– Посмотрим.

Он поднял бровь:

– Пожалуйста, не создавай мне лишние трудности.

Ей не удалось подавить смешок.

– Что ж, ты знаешь адрес больницы, где я работаю, – сказала она и ушла.

Гирланд взял сигарету, закурил, опустил голову на подушку и расслабился. Умиротворенно вздохнул. Это задание, подумал он, лучшее из всех, какие ему пришлось выполнять для ЦРУ. Даже удивительно, насколько оно приятное. Он выдохнул струю дыма к потолку. Интересно, когда память Эрики полностью восстановится? Даст ли женщина информацию, которая нужна Дори? Гирланд нахмурился, вспомнив произнесенные Эрикой слова: «Красивый и черный… похожий на виноградину». Что это значит? Может, новое оружие Кунга? Он покачал головой. Вряд ли. Оружие не бывает красивым. Он раздраженно потушил сигарету. Посмотрел на будильник. Стрелки показывали только четверть седьмого. Вставать еще было рано. Он закрыл глаза и мысленно вернулся к наиболее волнующим моментам истекшей ночи. «С женщинами никогда заранее не угадаешь, – подумал он. – Кто мог представить, что в этом незрелом маленьком теле таится столько страсти?»

Через час дремавший Гирланд услышал, как в дверь постучали.

– Войдите, – сказал он.

Диалло внес в спальню кофе и апельсиновый сок.

– Когда будете завтракать, сэр? – спросил он, ставя поднос на кровать.

Гирланд виновато оглядел комнату, желая убедиться, что Джинни не оставила следов своего присутствия.

– Пожалуй, через час, – сказал он, потянувшись. – Что на завтрак?

– Яйца, если не возражаете, сэр. Неплохая ветчина. Я бы рекомендовал вам также голубую форель.

Гирланд испустил вздох восторга:

– Я буду есть форель. Мистер Дори всегда живет в таком стиле?

– В каком, сэр? – В голосе Диалло прозвучало искреннее непонимание.

– Значит, всегда, – сказал Гирланд, изумленно покачав головой. – Хорошо, Диалло. Я спущусь вниз через час.

Спустя полтора часа, разделавшись с завтраком, Гирланд собрался устроиться на террасе с «Нью-Йорк геральд трибьюн», но тут на ступеньках появился сержант О’Лири. Под мышкой он держал большой, опечатанный сургучом пакет.

– Это для вас, – сказал он, положив пакет на стол. – Распишитесь в получении. – Когда Гирланд расписался, О’Лири продолжил: – Прибыли шесть человек. На Большую горную дорогу отправлен охранник с собакой.

– Прекрасно, – сказал Гирланд. – Хочешь кофе?

– Я на службе, – сухо обронил О’Лири и покинул террасу.

Гирланд поморщился. Он понял, что обидел О’Лири, настояв на своем. Жаль, но рисковать нельзя. Гирланд пожал плечами. К тому же это был приказ Дори.

Гирланд вскрыл пакет, в котором находилось довольно пухлое досье Фенг Хо Кунга. Он отнес папку в гостиную и запер ее в ящик большого стола, стоящего в нише. Затем поднялся на второй этаж и постучался к Эрике.

Джинни открыла дверь, впуская его. На ней был белый халат. Она отчужденно посмотрела на Гирланда и не ответила на его приветливую улыбку.

– Как наша пациентка? – спросил он, увидев, что Джинни напустила на себя строгий вид.

– Она встала и чувствует себя хорошо, – ответила Джинни. – Хочет выйти на террасу. Пожалуйста, заходи.

Гирланд прошел мимо Джинни в красивую просторную комнату. Эрика сидела в кресле у раскрытого окна с видом на море. На шведке был голубой халат, – как догадался Гирланд, купленный Джинни. Когда Марк приблизился к Эрике, женщина повернула голову и посмотрела на него. Улыбнувшись, протянула ему руку.

– Здравствуй, Марк, – сказала она.

Он поцеловал ее пальцы, заметив, что Джинни выпорхнула из комнаты. Потом сел в кресло возле Эрики.

– Как ты себя сегодня чувствуешь, Эрика?

– Прекрасно. Хочу искупаться. Ты проводишь меня к морю?

– О! – с наигранным испугом произнес он. – Еще рано! Я с нетерпением жду того момента, когда ты вернешься к полноценной жизни, но торопить события не стоит. Тебе нельзя находиться на солнце.

Она взглянула на Гирланда, и он снова восхитился ее красотой.

– Но я обожаю солнце. Мне полезно загорать.

– Ты хочешь, чтобы к тебе вернулась память? Доктор категорически запретил тебе находиться на солнце. Несколько дней ты даже не должна покидать помещение, хоть это, я знаю, очень скучно, нужно выполнять предписания доктора.

«Интересно, поверит ли она в эту ложь?» – подумал Гирланд.

– Понятно. – Она нахмурилась. – Ну что ж… – Эрика снова посмотрела на Гирланда. – Странно. Я не могу поверить в то, что ты – мой муж. Ты правда мой муж?

– Я могу показать тебе свидетельство о браке, чтобы развеять все сомнения, – шутливым тоном сказал Гирланд и рассмеялся. – Да, дорогая, я действительно твой муж.

– Однако я ничего о тебе не помню. – Она коснулась пальцами его руки. – Ты очень симпатичный… я выбрала бы себе именно такого мужа. Давно мы поженились?

– Три года тому назад, – не раздумывая, ответил Гирланд.

– У нас есть дети?

– Нет.

– Почему, Марк?

Он растерянно почесал шею:

– Мы много ездили… времени на детей у нас не было.

– Чем ты занимаешься?

– Я работаю в компании «IBM»… компьютеры. Сейчас заключаю договор во Франции и временно снял эту виллу.

– Где мы?

Она, казалось, слушала невнимательно, но Гирланд улавливал ее растущее внутреннее напряжение.

– В Эзе… это под Ниццей, – сообщил он ей.

– Ты очень важная персона, Марк?

– Я бы так не сказал. Я просто преуспевающий бизнесмен. Не более того.

– Тогда почему виллу охраняют вооруженные солдаты?

Гирланд быстро нашелся.

– Я веду переговоры с французским правительством, – без запинки произнес он. – Через день-другой сюда прибудет министр финансов. Месяц тому назад кто-то бросил в него бомбу. Он очень напуган. Присутствие военных его успокаивает. Это, конечно, глупость, но сделка весьма важная. Не обращай на них внимания.

Гирланд пристально посмотрел на Эрику. Она, похоже, немного расслабилась.

– Понимаю.

Повернувшись, она взглянула на него. Темные фиолетово-синие глаза изучали Гирланда.

– Я рада, что ты – мой муж, Марк. Ты не представляешь, что это такое – потерять прошлое и вдруг оказаться в прелестной комнате с таким человеком, как ты.

Гирланд передвинулся в кресле:

– Я понимаю. Скоро к тебе вернется память. Знаешь…

– Мы когда-нибудь ссорились?

– Нет, что ты. Из-за чего нам ссориться?

– Но ведь супруги иногда ссорятся, правда?

Он решил сменить тему беседы, которая смущала его.

– Неужели ты ничего не помнишь из своего прошлого, Эрика? – спросил он. – Даже поездку в Пекин, которую мы совершили пару месяцев назад?

Она замерла, сжала кулаки:

– В Пекин?

– Да.

Она надолго замолчала, уставившись в окно.

– Мне не понравился Пекин, – наконец выговорила Эрика сухим тоном.

– Почему ты так говоришь?

Она сделала жест, который должен был означать отвращение:

– Не знаю. Так мне кажется. Что случилось со мной в Пекине?

– Ничего. Я ездил туда по делам, – солгал Гирланд. – Ты осматривала достопримечательности, когда я был занят. Не помнишь?

– Я не хочу говорить об этом. Мне это неприятно.

– Но мне казалось, тебе там нравилось. Ты помнишь те виноградины? – Гирланд подался вперед. – Ну, черные…

Она быстро повернулась, ее глаза оживленно заблестели.

– Там была одна… Чудесная вещь. Золотой дракон… – Затем глаза Эрики потухли и, обхватив руками голову, она воскликнула: – Не могу вспомнить! Виноградина – это так важно!

– Почему важно?

– Не знаю, но чувствую, что важно. Она была у меня… я… – Расстроенная, она смолкла.

– Не волнуйся, – ласковым тоном произнес Гирланд. – Подожди некоторое время. – Он встал. – Я скоро вернусь. Сейчас мне надо поработать. Расслабься, ни о чем не беспокойся. Хочешь что-нибудь почитать?

– Нет. Я хочу подумать. Я чувствую, что чем больше буду думать о прошлом, тем скорее вспомню его.

– Хорошо, но не переутомляйся. Я приглашу к тебе медсестру Рош. Она составит тебе компанию.

– Не сейчас… возможно, позже.

Она улыбнулась и подала ему руку. Он поцеловал ее; Эрика притянула Марка к себе и подставила ему губы. Они поцеловались, и Эрика откинулась на спинку кресла.

– Хорошо, Марк, иди работать. И поскорее возвращайся.

Взволнованный Гирланд покинул комнату и спустился по лестнице в гостиную. Джинни просматривала газеты. Она вопросительно взглянула на Гирланда.

– Джинни, дорогая, нам надо решить одну проблему, – сказал он. – Эрике нужна какая-то одежда. Ты не съездишь сейчас в Ниццу и не купишь все необходимое? Возьми с собой Диалло. У него есть деньги. Сделаешь это?

– Конечно, – отозвалась Джинни.

Когда она ушла, чтобы переодеться, Гирланд шагнул к столу, извлек из ящика досье Кунга, отнес папку на террасу и принялся изучать ее содержимое.


К полудню поток машин на Большой горной дороге стал более плотным. Длинные автобусы, набитые туристами, взбирались по крутому серпантину, то и дело останавливаясь, чтобы дать возможность фотолюбителям поснимать виды из открытых окон.

Рядовой первого класса Дейв Ферфакс припарковал джип на полосе, отведенной для стоянки автомобилей; он не спускал глаз с проходящего мимо транспорта, слушая при этом негромкую джазовую музыку. На заднем сиденье джипа спала овчарка.

Ферфакс не просто скучал, он испытывал раздражение, впустую убивая время на этой проклятой дороге. Насколько приятнее нести службу в саду на вилле вместе с остальными парнями. «Они сейчас играют в карты на деньги», – подумал Ферфакс, считающий себя выдающимся картежником. Не попади он на эту дорогу, под палящий зной, Ферфакс смог бы немного разбогатеть, а ему как раз нужны были деньги. Прошлым вечером на набережной в Вильфранше он познакомился с одной цыпочкой. Похоже, ей самой было невтерпеж, но опыт подсказывал Дейву, что свидание с ней обойдется недешево. У него имелись конкуренты – моряки. У этих парней карманы уж точно не были пустыми. Как только какой-нибудь корабль бросал якорь в гавани, местные цыпочки набрасывались на моряков.

Автобусы медленно ползли мимо Дейва. Человек с круглыми очками на совином лице высунулся из окна и сфотографировал джип. Ферфакс скорчил ему гримасу и показал средний палец. Человек с фотоаппаратом усмехнулся.

Ферфакс поерзал на сиденье. Было жарко. Он с тоской вспомнил тенистый сад, глядя на вереницу автомобилей, которые тянулись за автобусами. Лица водителей, обозленных тем, что обогнать автобусы невозможно, забавляли Ферфакса. Он, во всяком случае, страдал не один.

Убежденный в том, что понапрасну теряет время, поскольку, как сказал О’Лири, к вилле не подобраться со стороны гор, Ферфакс потерял бдительность. Время от времени он погружался в дрему. Если спит собака, то почему бы не поспать и мне, решил солдат.

«Пежо-404», ползущий среди других машин, ничем не привлек его внимания. Будь Дейв более бдителен, он проявил бы любопытство, заметив сидящую за рулем автомобиля хорошенькую вьетнамку. Рядом с ней находился худощавый мужчина, в чьих венах явно текла китайская кровь. На заднем сиденье машины развалился битник с маленькими, беспокойными, блестящими глазками.

– Слева, – тихо сказала Пирл.

Саду увидел джип и прикрыл лицо рукой. Джоджо тоже посмотрел на джип. Он увидел американского солдата, положившего ногу на переднюю панель; челюсть янки, жевавшего резинку, ритмично двигалась, глаза были прикрыты.

– Думаешь, они обнаружили тропинку? – спросил Саду, когда Пирл пришлось затормозить, – на дороге возникла пробка.

– Возможно. Тебе придется пойти с ним, Саду, – произнесла Пирл.

Саду нахмурился.

– Возьми мою пушку, – сказал Джоджо. – Я понесу винтовку.

Подавшись вперед, он бросил револьвер 38-го калибра с глушителем на колени Саду. Тот торопливо засунул оружие за пояс брюк. Ему все это не нравилось, но он не посмел отказаться.

– Я остановлюсь у следующего поворота, – сказала Пирл. – Вам придется вернуться немного назад. Не забудьте камеру.

Колонна тронулась. Возле поворота, скрытого от глаз солдата, Пирл притормозила.

– Поторопитесь, – сказала Пирл. – Я вернусь через полчаса.

Обливаясь потом, Саду схватил 16-миллиметровую кинокамеру, которую они взяли с собой, и открыл дверцу машины. Автомобиль на несколько мгновений замер. Длинная колонна ехавших за «пежо» машин также остановилась.

Саду и Джоджо выскочили из машины на узкую обочину. Водитель, следовавший за «пежо», посигналил. Пирл резко тронулась.

Револьвер больно давил на живот Саду. Джоджо нес футляр для скрипки и рюкзак с едой и вином.

Саду и Джоджо медленно шагали рядом к горной тропинке. Оба казались себе мухами, ползущими по стене. Саду и Джоджо понимали, что водители и пассажиры машин и автобусов видят их. Саду был уверен, что футляр для скрипки привлекает внимание.

Джоджо произнес вполголоса:

– Он нас засек. Давай что-нибудь поснимаем.

Ферфакс прилепил жвачку к приборному щитку джипа. Он заметил двоих мужчин и насторожился; когда один из них поднял кинокамеру и начал снимать раскинувшуюся внизу деревню, Дейв усмехнулся и стал разворачивать обертку новой резинки.

«Туристы! – подумал он. – Наверняка и пользоваться-то толком своей дорогущей аппаратурой не умеют!»

К джипу приближался очередной автобус.

– Мы спустимся на тропинку, когда автобус прикроет нас, – сказал Саду.

Они стали ждать. Саду делал вид, будто снимает красивый вид.

– Сейчас… – сказал Джоджо.

На глазах у тридцати пассажиров автобуса, но незаметно для солдата, они заскользили вниз по крутому склону, сквозь молодую поросль, двигаясь с опасной быстротой; наконец они достигли тропинки.

Саду вытащил револьвер из-за пояса и зашагал вперед. Выждав несколько секунд, Джоджо последовал за ним. Увидев крышу виллы и убедившись, что поблизости нет охранников, Саду остановился.

– Порядок, – сказал он. – Они не обнаружили эту тропинку. Я возвращаюсь назад. Ты вернешься в гостиницу самостоятельно. Не уходи отсюда, пока не выполнишь задание.

Джоджо, что-то пробурчав, прошел мимо Саду, который начал карабкаться наверх. Саду повезло: очередная колонна автобусов спрятала его от глаз Ферфакса. Солдат настраивал приемник на новую волну и совсем забыл о двоих мужчинах с камерой.

Джоджо достиг точки, откуда просматривалась терраса, на которой сейчас никого не было. Он бросил рюкзак на землю и присел на корточки, прижавшись спиной к дереву. Он чувствовал себя в безопасности. Джоджо собрал винтовку, навел оружие. Оптический прицел был столь мощным, что Джоджо мог разглядеть даже трещины на каменном полу. Удовлетворенный, он зарядил винтовку, пристроил ее на коленях и стал ждать.


Тем временем Генри Дюмейн, живущий в Эзе хозяин процветающего агентства по страхованию и торговле недвижимостью, без интереса разглядывал Петровского. Вряд ли у этого молодого, бедно одетого человека есть деньги на приобретение земли, подумал Дюмейн. Однако вполне возможно, сказал он себе, что это агент какого-нибудь богача. Поэтому Дюмейн решил не отказывать Петровскому в помощи.

– Да, конечно, я знаю виллу месье Дори, – сказал Дюмейн. – Здесь нет такой виллы, которую я не знал бы. Вы намерены приобрести землю выше имения Дори?

– Да, – ответил Петровский.

Он уже побывал на Большой горной дороге и видел американского солдата в джипе. Петровский решил, что искать тропинку на виду у солдата опасно и в отчаянии отправился к торговцу недвижимостью.

– Что ж, это возможно. Там есть участок на продажу, но, должен предупредить вас, без воды.

– Это не страшно, – сказал Петровский, тщательно подбирая французские слова. – Я хотел бы на него взглянуть. Там есть тропинка, ведущая к вилле?

– Да, есть, – ответил Дюмейн. – По-моему, есть. – Он встал из-за стола и подошел к резному бюро. Вытащил оттуда несколько карт. – Да, действительно есть, но я не советую вам пользоваться ею. Это опасно. Сейчас там никто не ходит из-за вероятности оползней.

– Вы позволите взглянуть на карту? – спросил Петровский; его подмышки вспотели.

«Значит, я ошибся! – подумал он. – Тропинка существует, а я сказал Маликову, что ее нет».

Пожав плечами, Дюмейн положил карту на стол.

Петровский уставился на нее. Он сразу понял, что проскочил тропинку, которая начиналась неподалеку от припаркованного джипа. Теперь он запомнил это место и вернул карту Дюмейну.

– Это может оказаться интересным, – сказал он, вставая. – Я свяжусь с вами.

Дюмейн с трудом скрывал свое презрение.

– Как вам будет угодно, месье, – сказал он, кивнул, пожал руку Петровского и проводил посетителя взглядом.

Несчастный, растерянный Петровский поехал обратно на Большую горную дорогу. Он знал, что потерял драгоценное время. Взглянув на часы, он увидел, что стрелки показывали десять минут второго. Маликов с нетерпением ждал его доклада. Но поскольку тропинка все же существовала, требовалось уточнить детали.

Поток машин поредел. Петровский проехал мимо джипа и остановился в нескольких десятках метров перед ним. Он заглушил мотор.

Теперь нужно было незаметно для солдата выбраться на тропинку. Дождавшись временного затишья на шоссе, Петровский вылез из машины, быстро прошел по узкому тротуару к изгибу дороги, пересек проезжую часть и начал спускаться по склону горы. Он продвигался с трудом. Иногда оступался, и ему казалось, что он вот-вот сорвется вниз; тогда Петровский цеплялся за кусты и траву. Все же в конце концов он достиг начала тропинки.

Петровский осторожно зашагал вниз, к вилле.

Джоджо услышал шорох. Вот мимо пролетел камень. Джоджо бесшумно поднялся, схватил свой рюкзак и спрятался в густой молодой поросли. Пригнувшись и обнажив в ухмылке потемневшие зубы, стал ждать; его указательный палец лежал на спусковом крючке.

И тут он увидел Петровского, который крался по тропинке, в руках у него был маузер калибра 7,63 миллиметра. Джоджо вскинул винтовку. Условия для стрельбы были прекрасные. Пуля 22-го калибра угодила русскому прямо в лоб, он умер, не издав и звука.

Джоджо вытер пот со лба, перезарядил оружие, подошел к телу Петровского и оттащил его в кусты.

Тем временем Маликов ждал Петровского, расхаживая туда-сюда по грязному маленькому домику, а Смирнов, сидя у открытого окна, разглядывал загоравших на пляже девушек в купальных костюмах.


Лишь изучив досье Фенг Хо Кунга почти до конца, Гирланд вдруг насторожился: его заинтересовала заметка из журнала «Коллекционер» за 1937 год, подшитая в досье.

Гирланд уже просмотрел множество скучных донесений разных агентов, характеристику Кунга, сведения о его происхождении, научной карьере и новейших разработках. Внимание Марка привлекла заметка из старого журнала, где говорилось, что на протяжении нескольких веков предки Кунга коллекционировали антиквариат, драгоценные камни, украшения из нефрита и Фенг Хо Кунг унаследовал все эти сокровища.

«Украшением этой уникальной коллекции, – прочитал Гирланд, – является знаменитая „Черная Виноградина“, единственная в мире черная жемчужина. Сначала она принадлежала императору Цинь Шихуанди, который в III веке до нашей эры построил Великую китайскую стену. В 1753 году жемчужину приобрела семья Кунга. В собственности этой семьи жемчужина находится и поныне».

Гирланд отложил досье в сторону, взял сигарету и уставился на залитую солнечным светом террасу.

«Так вот о чем, – подумал он, – говорила Эрика. Красивый и черный… похожий на виноградину. Эрика, вероятно, видела жемчужину и была под впечатлением».

Пожав плечами, Гирланд снова взялся за досье. Вдруг его осенило. Он вспомнил внезапное волнение Эрики и ее слова: «Она была у меня».

Неужели жемчужина действительно находилась у нее? Не в этом ли была причина ее бегства от Кунга? Он перечитал заметку, откинулся на спинку кресла, в задумчивости потер челюсть.

У Гирланда были широкие связи. Он спросил себя, кто мог бы поподробнее рассказать ему о «Черной Виноградине»? Мысленно перебирая имена знакомых, он наконец щелкнул пальцами. Гирланд вспомнил Жака Ю, владельца магазина восточных украшений на бульваре Мельниц в Монте-Карло. Несколько лет назад Жаку досаждал обнаглевший молодой рэкетир. Гирланд случайно познакомился с Жаком в одном из парижских подвальчиков. Устав ждать не пришедшую на свидание девушку, Гирланд с любопытством слушал жалобы Жака. Гирланд ненавидел вымогателей. Избив угрожавшего Жаку парня, он превратил его в запуганного тихоню. Жак сказал, что считает себя должником Гирланда.

В этом был весь Гирланд: он оказывал услугу и не стеснялся брать за нее плату. «Сейчас, – подумал он, – Жак может мне очень пригодиться».

Он убрал досье. Часы показывали половину первого. Он встретится с Жаком сегодня же. Джинни скоро вернется. Эрика была одна уже более двух часов. Гирланд неохотно поднялся наверх, постучался и вошел в комнату.

Эрика, по-прежнему сидевшая у окна, улыбнулась ему.

– Ты кончил работать, Марк? – спросила она, протягивая ему руку.

– Пока да.

Он подошел к Эрике и поцеловал ее пальцы.

– Но позже мне придется уехать. Ты не скучала?

– Нет, я думала.

Помолчав, она спросила:

– Марк… мы были недавно в Париже?

– Да. Мы только что вернулись оттуда. Почему ты спрашиваешь?

– У меня в голове туман. Иногда он рассеивается, и я что-то вижу. Ты меня понимаешь?

– Конечно. Ты помнишь Париж?

– Я жила в отеле. Тебя со мной не было.

– Как назывался этот отель?

Она ответила не задумываясь:

– «Асторг».

– Твоя одежда пропала. Она могла остаться в гостинице. Я позвоню туда.

Она нахмурилась:

– Что случилось в Париже?

– Не знаю. Мы остановились в «Георге Пятом». Я ушел по делам, а когда вернулся, уже не застал тебя. Ты покинула номер, взяв свои вещи.

– Ты полагаешь, я решила уйти от тебя?

Гирланд улыбнулся:

– Не думаю. Наверно, ты проснулась после моего ухода, уже ничего не помня, испугалась и выскочила на улицу.

Она в недоумении покачала головой:

– Похоже, ты прав. Позвонишь в отель? Я бы хотела получить мои вещи.

– Я сделаю это немедленно. Медсестра Рош отправилась в Ниццу купить тебе одежду. Я сейчас вернусь.

Спустившись вниз, Гирланд позвонил Дори:

– Она останавливалась в отеле «Асторг». Возможно, ее багаж находится там.

– Значит, она заговорила?

– Похоже, да.

– Она сообщила что-нибудь еще?

Гирланд подумал о «Черной Виноградине». Поколебавшись, сказал:

– Пока нет.

– Я пошлю О’Халлорена в отель. Проблемы есть?

Вспомнив уровень обслуживания, Гирланд сказал:

– Я ни на что не жалуюсь.

– Я не хочу, чтобы из-за твоих отношений с этой женщиной или медсестрой возникли осложнения. Я ясно выражаюсь?

– Намек понят, – усмехнувшись, ответил Гирланд. – Есть новости насчет Маликова?

– Нет, но на юг он не выезжал.

– Тогда где же он?

– Не знаю. Мы потеряли его след, но я убежден, что на юге Маликова нет.

– Убежден, – насмешливо произнес Гирланд. – Если ты потерял его след, значит, ручаюсь головой, он уже здесь.

Гирланд положил трубку.

Он вышел на террасу, оказавшись в поле зрения Джоджо, который прятался на склоне горы; затем Гирланд спустился по ступенькам и поговорил с О’Лири. Он предупредил сержанта о том, что Маликов, возможно, готовится к нападению.

– Мои люди начеку, – сказал О’Лири, – вам не о чем волноваться.

Гирланд задумчиво посмотрел на него, удержался от саркастической реплики и зашагал к дому. В воротах усадьбы появилась машина с Диалло и Джинни.

Лицо Джинни и ее волосы скрывала широкополая шляпа. Джоджо, увидев ее через оптический прицел, не мог понять, кто это – Эрика Ольсен или какая-то гостья. «Ошибиться нельзя», – сказал он себе.

Он знал, что Эрика – высокая блондинка. У него еще есть время в запасе. Он сможет выстрелить только один раз.

Диалло занялся приготовлением легкого ланча, а Гирланд и Джинни поднялись к Эрике.

– Медсестра Рош, – сказал Гирланд, – привезла тебе кое-что из одежды. Я связался с отелем. Они скоро перезвонят сюда.

– Спасибо, Марк.

Эрика встала. Восхищение, с которым Гирланд смотрел на нее, не осталось не замеченным Джинни; медсестра принялась вынимать вещи из чемодана.

Через час Гирланд уже мчался в Монте-Карло. С трудом найдя свободное место для парковки, он быстро зашагал по бульвару Мельниц и вошел в магазин Жака Ю.

Жак сидел за изящным столиком, изучая нефрит, который собирался продать богатому американскому туристу, остановившемуся в «Отель де Пари». Жак был маленьким, худеньким человеком, с волосами песочного цвета и тонкими чертами лица, – во всем его облике было что-то женственное. Он посмотрел на застывшего перед ним Гирланда, узнал его и тут же вскочил; лицо торговца озарилось искренней, радостной улыбкой.

– Мой дорогой! Рад тебя видеть! – Он протянул Гирланду свою маленькую вялую кисть. – Садись. Какими судьбами?

– У меня отпуск. Как дела, Жак?

Жак скорчил гримасу, потом пожал плечами:

– Так себе. Сейчас в бизнесе спад, и это меня удручает. Настоящих денег не заработать. А как ты?

– У меня все в порядке. – Гирланд закурил сигарету и продолжил: – Могу я задать тебе вопрос и попросить тебя ни о чем меня не спрашивать?

Жак удивился:

– Странная просьба. Какой именно?

– Ты слышал когда-нибудь о жемчужине «Черная Виноградина»?

Маленькие глаза Жака округлились.

– Да, конечно. Она принадлежит семье Кунг и в настоящее время находится в Пекине. А что?..

– Помнишь? Никаких вопросов, Жак. Расскажи мне о ней.

– Жемчужина, конечно, абсолютно уникальна. Ее владельцем был китайский император Цинь Шихуанди. Считается, что какой-то рыбак нашел ее на устричной отмели Персидского залива. Это случилось примерно в третьем веке до нашей эры. Неизвестно, каким путем жемчужина попала к семье Кунг. Около 1887 года отец нынешнего Кунга составил иллюстрированный каталог своих сокровищ. Тогда-то торговцы и коллекционеры впервые узнали, что «Черная Виноградина» находится у него. – Жак подошел к стеллажу, забитому книгами по искусству. – У меня есть репринт этого каталога.

Он порылся в книгах, затем снял с полки увесистый том, обернутый в белый пергамент, и положил его на стол. Полистав страницы, повернул книгу к Гирланду:

– Вот фотография этого жемчуга. Второго такого нет на земле.

Гирланд рассмотрел фотографию. На ней было изображение черной жемчужины размером с крупную виноградину, покоящейся на спине золотого китайского дракона.

– Я понятия не имел о существовании черного жемчуга, – сказал Гирланд, изучая снимок.

– Встречается так называемый черный жемчуг, но на самом деле он серый. Есть лишь одна истинно черная жемчужина. Согласно одной версии, внутрь устрицы попали чернила осьминога. Это всего лишь гипотеза, но весьма интересная. Дракон тоже великолепен. – Жак убрал книгу и посмотрел на Гирланда. – Должен признаться, мой дорогой, твой интерес к этой жемчужине разжег мое любопытство.

– Сколько она может стоить? – спросил Гирланд, стряхивая пепел в серебряную пепельницу, стоящую на столе.

– Сколько стоит? – Жак грустно улыбнулся. – Она бесценна. Если бы «Черная Виноградина» попала на аукцион, коллекционеры передрались бы из-за нее. Но даже все деньги мира – ничто по сравнению с ней.

– Но если бы Кунг пожелал ее продать? – спросил Гирланд. – Например, если бы ему понадобились свободные средства? Сколько ты смог бы выручить за нее?

Жак покачал головой:

– Я не стал бы и пытаться продать ее. Это слишком большая ценность. Ее следовало бы продавать на аукционе.

– А если сделка должна была бы остаться тайной? Допустим, Кунг захотел бы скрыть ее от властей. Ты знаешь коллекционера, который купил бы эту жемчужину?

Жак задумчиво посмотрел на Гирланда, прищурив глаза:

– Да, я знаю трех-четырех коллекционеров, которые охотно приобрели бы ее.

– За какую цену?

Жак пожал плечами:

– Сложный вопрос. Я попытался продать бы ее за три миллиона долларов.

Гирланд с шумом втянул в себя воздух:

– Думаешь, тебе удалось бы получить эту сумму?

– Вероятно, да.

– И можно было бы избежать огласки?

– Думаю, да.

– Это необходимое условие.

Жак снова посмотрел на Гирланда.

– Мой друг, – сказал он, – я уверен, что ты не стал бы тратить время на подобный разговор без всякой цели. Почему бы не раскрыть карты? Можешь мне доверять. Я – твой друг. Ты выполняешь поручение Кунга? Он действительно хочет продать жемчуг?

Гирланд встал.

– Не будем спешить, Жак, – сказал он. – Спасибо за информацию. Значит, ты смог бы продать жемчуг за три миллиона, попади он в твои руки?

Жак коснулся виска шелковым носовым платком:

– Да.

– Прекрасно… я еще приду к тебе.

Гирланд пожал руку Жака и вышел из магазина.

Всю дорогу до Эза он пребывал в глубокой задумчивости.


Маликов расхаживал по ветхому домику, расположенному в Кань-сюр-Мер.

– Куда запропастился этот идиот? – произнес он в ярости. – Он отсутствует уже три часа! Где он?

Смирнов вздохнул и оторвал взгляд от загорелой девушки в белом бикини, которая бежала к морю.

– Дорога забита машинами, – отозвался он. – Час туда, час обратно. Не нервничай. – Он указал пальцем на девушку. – Лучше посмотри, какие длинные у нее ноги. Просто чудо. Я бы не отказался…

– Заткнись! – рявкнул Маликов. – Надо искать Петровского, Борис. Поднимись на Большую горную дорогу и выясни, что он там делает!

Смирнов узнал опасные ноты в голосе Маликова. Он встал и направился к двери.

– На это уйдет время, но я подчиняюсь, – сказал он.

Маликов раздраженно махнул рукой. Когда Смирнов ушел, он сел в кресло Бориса. Посмотрел на побережье. Девушка в белом бикини безмятежно шла вдоль пляжа, в руке у нее была шапочка для купания.

Маликов не отрываясь смотрел на незнакомку.


Глава четвертая | Выгодная сделка | Глава шестая







Loading...