home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


I

В первый раз я увидел постройки «У последней черты», когда грузовик объехал высокую гору и стал спускаться в долину – плоскую, как тарелка, со слепящим от солнца белым песком и черными точками ржавого металла.

– Приехали, – сказал Йенсен, указывая рукой. – Это и есть мои владения.

Там стоял небольшой дом, пара сараев, еще какая-то постройка, бензоколонка и по другую сторону шоссе – флигель. Все строения были выкрашены в небесно-голубой цвет и резко выделялись на фоне белого песка.

– Флигель по ту сторону – твой, – сказал Йенсен. – Я в нем родился. Мой отец построил его своими собственными руками. Дом я выстроил позже, когда он умер. Да, жить здесь сможет не каждый. Здесь трудно и мало веселья, но мне повезло, что я нашел женщину, которая делит со мной все тяготы, – без нее я бы пропал. Мы дежурим поочередно каждую божью ночь. Просто удивительно, как часто приходится работать среди ночи. Водители едут через горы ночью – так прохладнее, и они всегда останавливаются здесь, чтобы заправиться. Вот почему я думаю, ты мне здорово поможешь. Если дежурить троим поочередно, то ночная смена будет куда легче.

Мы спустились в долину. Жара обрушилась на нас, и я моментально покрылся липким потом.

– Чувствуешь? – В его голосе звучали нотки гордости. – Ночью полегче. Ночью бывает даже чересчур прохладно.

Он положил огромную руку на клаксон и дал два длинных оглушительных гудка.

– Это чтобы предупредить Лолу, что я вернулся. Она удивится, когда тебя увидит. Она всегда твердила мне, что помощников нам не нужно. По правде говоря, Джек, у нас их никогда и не было, потому что я слишком долго шел у нее на поводу. Ты же знаешь этих итальянок: прижимистые – дальше некуда. Так уж они устроены. Я и сам деньгами не разбрасываюсь, но моей жене – упаси господь! – я и в подметки не гожусь. «Зачем нам нужен лишний человек? – говорит она. – Если я не против ночных дежурств, то тебе-то тем более грех жаловаться». Вот такие разговоры. – Он покачал головой. – В моем возрасте нужна передышка. Я уж не могу припомнить, сколько лет тяну лямку по семнадцать часов в сутки. Верно – деньги у меня завелись, но я никогда не тратил их в свое удовольствие. Вот зачем тебе деньги, Джек? Скажи – зачем?

– Ну, во-первых, чтобы прокормиться, а если останется – хочу тратить в свое удовольствие, – сказал я, чтобы поддержать разговор.

– Точно! – Он хлопнул меня по колену. – Сначала прокормиться. Что ж, эту проблему я решил. А сейчас, когда мне пятьдесят пять, хочу пожить в свое удовольствие. Теперь мы с Лолой сможем время от времени ездить в Вентуорт, а ты присмотришь здесь. С тобой станет гораздо легче.

Однако в его голосе сквозило сомнение, и я с удивлением посмотрел на него. Он не был похож на человека, который верит во все, что говорит.

Наш грузовик уже мчался по ровной раскаленной дороге, и мы проехали мимо большого щита, на котором было написано:

У ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕРТЫ!

ВАС ПРЕДУПРЕЖДАЮТ!

СЛЕДУЮЩАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ЗАПРАВИТЬСЯ

ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ 165 МИЛЬ!

ЗАКУСКИ!

РЕМОНТ!

СМАЗКА!

СТАНЦИЯ ОБСЛУЖИВАНИЯ!

Я взглянул на бензоколонку и гараж, к которым мы подъезжали. Станция обслуживания выглядела яркой и веселой. К дому и флигелю через шоссе были проложены дорожки, обрамленные камнями, выкрашенными в белый цвет. Вокруг бензоколонки посажены цветы, оживлявшие пейзаж. Позади нее стояла длинная приземистая постройка, в которой находилась закусочная. А уже за этой постройкой был флигель с яркими голубыми занавесками и выкрашенной в кремовый цвет дверью.

– Красивое место, – сказал я.

Он расцвел от удовольствия:

– Я рад, что тебе здесь нравится. Труда я вложил сюда немало. А теперь, когда нас двое, мы можем горы свернуть. А до сих пор все приходилось делать одному.

Он открыл дверцу и спустился на белый раскаленный песок. Я вылез вслед за ним.

Если бы у меня было такое местечко, да еще жена в придачу, и, нажав на клаксон, как это только что сделал Йенсен, я бы ожидал, что она выйдет и встретит меня! Но ни из одной постройки никто не вышел, чтобы встретить вернувшегося домой Йенсена. Судя по оживлению, которое вызвал его приезд, данное место вполне можно было бы перепутать с моргом, и это бросилось мне в глаза, хотя сам Йенсен, похоже, не удивился. Он махнул рукой в сторону флигеля.

– Ступай прямо к себе, не смущайся. Тебе нужно умыться и побриться. – Он пихнул меня в бок, и от этого дружеского знака внимания я едва удержался на ногах.

– Есть хочешь? Я чего-нибудь раздобуду, а ты пока приведи себя в порядок.

– Когда я буду готов – куда мне идти?

Йенсен показал на закусочную:

– Прямо туда.

Я дошел до флигеля, толкнул дверь и вошел в гостиную. Она была уютно обставлена, а в одном из углов стоял телевизор. За гостиной находилась крошечная спальня. Раздевшись, я прошел в ванную, побрился, но отмыться мне удалось не сразу. К этому времени у меня уже отросли приличные усы, и я решил их оставить. Вернувшись в спальню, надел рубашку и брюки и взглянул на себя в зеркало, висевшее на стене. С усами я выглядел иначе, но ведь меня все еще ищут. Разглядывая себя в зеркало, я почувствовал облегчение. Если в газетах и были мои фотографии, то с усами узнать меня было почти невозможно.

Я открыл дверь флигеля и постоял некоторое время, разглядывая постройки напротив и уходящую в горы дорогу. По обе стороны от меня простиралась пустыня – горячая, белая и лишенная всего живого. Это меня успокоило. Полиция будет искать меня в Окленде или других больших городах. Уверен, что ей не придет в голову искать меня здесь.

Выйдя на солнце, я направился в закусочную. Там вдоль стойки стояло десять вращающихся стульев, а для желающих поесть поосновательней возле стены было пять столов. Стойку украшали краны для пива и содовой, а позади располагался стеклянный шкаф, на полках которого была разложена выпечка с табличками: вишня, яблоко, ананас, клюква. В отдельной секции находились бумажные салфетки, специи, соусы, стаканы, ножи и вилки. Все блестело безукоризненной чистотой. На стене висело меню, напечатанное крупными четкими буквами:

ПРЕДЛАГАЕМ СЕГОДНЯ:

ЖАРЕНЫЕ ЦЫПЛЯТА

ТЕЛЯЧЬИ ОТБИВНЫЕ

ПРЯНАЯ ГОВЯДИНА

ПИРОЖНЫЕ, ФРУКТЫ И НАПИТКИ

Через полуоткрытую дверь позади стойки просачивался запах жареного лука, от которого у меня потекли слюнки. Я уже собирался постучать по стойке и дать о себе знать, как услышал голос Йенсена:

– Послушай, Лола, не нужно так заводиться. Я знаю, что делаю. Этот парень присмотрит за станцией, а мы вдвоем сможем пару раз в неделю ездить в Вентуорт. Мне не нравится, что ты ездишь туда одна. Нехорошо, когда женщина одна ходит в кино в таком городе, как Вентуорт.

– А почему это нехорошо?

Она говорила с сильным итальянским акцентом и на повышенных тонах.

– Просто нехорошо. Ты – уважаемая замужняя женщина. А в Вентуорте такие парни…

– Ты хочешь сказать, что я езжу в Вентуорт развлекаться с мужчинами? Ты это хочешь сказать?

– Конечно нет. Я просто говорю, что это нехорошо. Поладив с Джеком, мы сможем ездить туда вместе. Ведь мы оба этого хотим, разве не так?

– Я знаю одно – посторонние мне здесь не нужны. Я говорила тебе тысячу раз!

– Знаю, что ты мне говорила, но ты не права. Помощь нам нужна. Сколько раз ты вставала прошлой ночью? Шесть, а может, и семь. Сон тебе нужен. С помощью этого парня мы сможем и отоспаться, и развяжем себе немного руки. Когда будет его очередь дежурить, мы сможем ездить в кино. Разве ты этого не хочешь?

– Сколько раз можно говорить одно и то же! – Ее голос был злым и визгливым. – Мне не нужны посторонние. Кроме того, работать ведь он будет не бесплатно? С каких это пор ты стал швыряться деньгами?

Истеричные нотки в голосе женщины встревожили меня. В ее словах звучала неприкрытая злость.

– Перестань на меня кричать! Пусть парень попробует. Если он тебе не понравится, что ж, мы от него избавимся. Но ты сама будешь рада, если мы его возьмем. Давай закончим на этом. Как насчет чего-нибудь поесть?

– Откуда ты знаешь, что ему можно доверять? Ты что, собираешься дать ему возможность обчистить нас и сбежать, пока мы будем смотреть кино в Вентуорте? Ты сошел с ума!

Я решил, что пора дать знать о своем присутствии. На цыпочках я вернулся к двери, открыл ее и с силой захлопнул. Затем, тяжело ступая, подошел к стойке.

– Есть здесь кто-нибудь? – спросил я.

Возбужденные голоса сразу стихли. Наступила тишина, а потом из кухни вышел Йенсен. Его полное добродушное лицо было красным, глаза выдавали смущение.

– А-а, пришел, – сказал он, окинув меня взглядом. Выражение его лица слегка изменилось. Было видно, что он остался доволен моим внешним видом и испытал облегчение.

– Ну как тебе флигель? Нашел там все, что нужно?

– Мне понравилось, – сказал я. Запах жареного лука сводил меня с ума. – Здесь тоже хорошо. Вам можно только позавидовать, мистер Йенсен.

Он кивнул, но уже без былого энтузиазма, явно расстроенный недавним скандалом с женой.

– Да, здесь неплохо.

Он потер подбородок, пряча от меня глаза.

– Ты, наверное, голоден. Сейчас соображу что-нибудь поесть.

– Не надо беспокоиться, мистер Йенсен. Вы только скажите, что приготовить, – я все сделаю сам.

– Побудь здесь, я поговорю с женой.

Ему было так неловко, что мне стало его жаль. Он пошел было на кухню, но в это время к бензоколонке подъехал запыленный «паккард», и водитель нажал на клаксон.

– Я займусь им? – спросил я.

– Не надо, я сам. Ты поешь, а уж потом приступишь к работе.

Он вышел, и я видел сквозь открытое окно, как он занялся «клиентом».

Услышав за спиной шорох, я обернулся. В дверях стояла женщина и с любопытством разглядывала меня. Ее густые каштановые волосы были собраны в пучок и довольно небрежно заколоты. Это была настоящая красавица, хотя рот у нее великоват, а губы – слишком полные. В ней была чувственность, которая привлекает любого мужчину, – и я не стал исключением.

Женщина – лет тридцати, с зелеными глазами и кожей цвета слоновой кости – была одета в хрустящий белый халат, плотно облегавший фигуру, и, глядя на нее, стоявшую в дверном проеме, я понял, что под халатом у нее больше ничего нет. Она не произнесла ни слова. Мы так и стояли, рассматривая друг друга, пока не вошел Йенсен и, смущенно улыбаясь, не представил меня.

– Мне кажется, он не против перекусить. Во всяком случае, я – точно, – сказал он. – Как насчет поесть, Лола?

С непроницаемым лицом она сказала:

– Сейчас что-нибудь принесу.

Я видел ее тяжелые бедра, обтянутые халатом. При каждом шаге они оживали, еще больше подчеркивая чувственность. Я взял бумажную салфетку и вытер лицо. Пот с меня катился градом.

– Жарковато, а? – спросил Йенсен, расплываясь в улыбке.

– Печет как в аду, – ответил я.

Я постарался улыбнуться в ответ, но губы не хотели слушаться.


предыдущая глава | Уходя, не оглядывайся | cледующая глава







Loading...