home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


 БУКИНИСТ

Если пройти с Трафальгарской площади на Черинг-Кросс-роуд, то через несколько минут вы увидите по правой стороне магазин с вывеской «УИЛЬЯМ БАГГЕДЖ - РЕДКИЕ КНИГИ».

Если вы заглянете через витрину, то увидите стены, уставленные книгами от пола до потолка, а если толкнете дверь и войдете, то сразу же ощутите этот легкий запах картона и чайных листьев, который свойственен всем букинистическим лавкам Лондона. Почти неизбежно вы увидите двух-грех посетителей, молчаливые фигуры в пальто и мягких фетровых шляпах, роющиеся на полках Джейн Остин и Троллона, Диккенса и Джордж Элиот в надежде найти первое издание.

Никакой продавец не следит своим бдительным оком за покупателями, и, если кто-нибудь действительно хочет заплатить за книгу, а не попросту стащить ее и уйти, ему или ей придется толкнуться на задах магазина в дверь «КОНТОРА — ПЛАТИТЬ ЗДЕСЬ». Если вы войдете в контору, то увидите там мистера Уильма Баггеджа и его ассистентку, мисс Мьюриел Тоттл, сидящих за своими столами и очень занятых делами.

Мистер Баггедж сидит за очень дорогим, восемнадцатого века, столом из красного дерева, а в нескольких футах от него мисс Тоттл сидит за несколько меньшим, но не менее элегантным предметом мебели, письменным столом периода регентства, обтянутым выцветшей зеленой кожей. На столе мистера Баггеджа непременно лежат сегодняшняя «Лондон тайме», а также «Дейли телеграф», «Манчестер гардиан», «Уэстерн мейл» и «Глазго геральд». Здесь лежит также последнее издание «Кто есть кто» — толстый красный, изрядно потрепанный том. На столе у мисс Тоттл стоит электрическая пишущая машинка и простой, но очень милый открытый ящичек с писчей бумагой и конвертами, а также скрепками, степлерами и прочей секретарской параферналией.

Иногда, но не очень часто, какой-нибудь клиент входил из магазина в контору и подавал отобранную книгу мисс Тоттл, которая проверяла цену, написанную карандашом на форзаце, принимала деньги и давала при необходимости сдачу из ящичка, стоявшего на ее столе слева. Мистер Баггедж никогда не удостаивал клиентов вниманием, и, когда кто-нибудь из них задавал какой-нибудь вопрос, отвечала ему мисс Тоттл.

Ни мистера Баггеджа, ни мисс Тоттл вроде бы даже ничуть не беспокоило, что происходит в торговом помещении. Правду говоря, мистер Баггедж даже считал, что, если кто-нибудь хочет украсть книгу, всякой ему удачи. Он лучше кого бы то ни было знал, что на полках не было ни единого ценного первого издания. Ну, были там относительно редкие томики Голсуорси и раннего Ивлина Во, пришедшие с аукциона при оптовых покупках, ну и приличные собрания Босуэлла, Вальтера Скотта, Роберта Льюиса Стивенсона и всяких в этом роде, зачастую в изящной полукоже или даже в коже. Но это не такие штуки, которые незаметно сунешь в карман, и даже если какой-нибудь ворюга уйдет с полудюжиной книг, мистер Баггедж отнюдь не собирался терять из-за этого сон. Да и с чего бы, если он знал, что его магазин зарабатывает меньше за целый год, чем контора в заднем помещении за пару дней. Вот то, что творилось в этой конторе, действительно имело значение.

Однажды февральским утром, когда погода была гнуснейшая и падающий снег залеплял окна косыми мокрыми полосами, мистер Баггедж и мисс Тоттл сидели на своих обычных местах и были глубоко погружены в свою всегдашнюю работу — даже, можно сказать, увлечены ей. Мистер Баггедж с золотым паркером в руке читал «Таймс» и делал иногда пометки. Время от времени он справлялся по «Кто есть кто» и черкал в блокноте.

Мисс Тоттл, вскрывшая перед этим почту, теперь разглядывала чеки и подбивала суммы.

— Три за сегодня, — сказала она.

— Ну и сколько всего? — спросил мистер Баггедж, не отрываясь от чтения.

— Тысяча шестьсот, — сказала мисс Тоттл.

— Из этого епископского дома в Честере так еще ничего и не слыхать, верно? — спросил мистер Баггедж.

— Епископ, Билли, живет во дворце, а не в доме, — поправила мисс Тоттл.

— А мне лично плевать, где этот тип живет, -- сказал мистер Баггедж. — Просто мне всегда немного не по себе, когда от кого-нибудь в этом роде долго нет ответа.

— Вот сегодня ответ как раз и пришел.

— Раскошелились честь по чести?

— До последнего пенни.

— Приятно слышать, — сказал мистер Баггедж. — Я никогда еще раньше не связывался с епископами и не совсем уверен, что это было разумно.

— Счет пришел от юридической фирмы.

Мистер Баггедж вскинул голову.

— А письмо там было? — спросил он.

— Да

— Прочитай.

Мисс Тоттл нашла письмо и начала читать:

— «Уважаемый сэр, в связи с Вашим сообщением от четвертого текущего месяца мы прилагаем чек на пятьсот тридцать семь фунтов для полного расчета. Искренне Ваши Смитсон, Бриггс и Эллис». — Мисс Тоттл немного помолчала. — Вроде бы все в порядке?

— На этот раз в порядке, — подтвердил мистер Баггедж. — Но нам не нужно никаких юридических фирм, так что давай не будем больше связываться с никакими епископами.

— Я согласна насчет епископов, — кивнула мисс Тоттл. — Но надеюсь, ты там не решил отсечь графов, лордов и всякую такую публику?

— Лорды — нормально, — сказал мистер Баггедж. — Ни с лордами, ни с графами проблем у нас никогда не было. А ведь раз мы вообще и герцога оприходовали?

— Герцог Дорсетский, — подтвердила мисс Тоттл. — Сделали его в прошлом году. Больше тысячи фунтов.

— Очень было мило, — сказал мистер Баггедж. — Помню, сам же и отобрал его прямо с первой страницы. — Он замолчал и стал выковыривать ногтем мизинца кусочек пищи, застрявший между передними зубами. — Что я хочу сказать, так это, чем важнее титул, тем больше олух. Да и вообще, любой, за чьим именем стоит титул, почти наверняка олух.

— Вот тут ты, Билли, не совсем прав, — заметила мисс Тоттл. — Некоторым людям дают титул, потому что они делают абсолютно потрясающие вещи, вроде как придумывают пенициллин или забраться на Эверест.

— Я говорю о наследственных титулах, — поправился мистер Баггедж. — Если кто так прямо и родился с титулом, можно смело спорить, что он олух.

— Вот тут ты полностью прав, — сказала мисс Тоттл. — У нас ни разу не было никаких проблем с аристократией.

Мистер Баггедж откинулся на спинку кресла и весьма серьезно взглянул на мисс Тоттл.

— А ты знаешь что? — спросил он. — Однажды мы можем расколоть даже члена правящего дома.

— Вот уж было бы здорово, — восхитилась мисс Тоттл. — Раскрутить их на целое состояние.

Мистер Баггедж продолжал таращиться на профиль мисс Тоттл, и в его глазах появился слегка похотливый блеск. Нужно признать, что внешность мисс Тоттл, если судить по высоким меркам, была весьма разочаровывающей. Если уж говорить полную правду, она разочаровывала по любым меркам. Лицо у нее было длинное, как у лошади, зубы также довольно длинные и имели грязно-желтый оттенок. То же касается и ее кожи. Лучшее, что можно сказать про мисс Тоттл, — это что она имела внушительную грудь, но даже та была с заметными недостатками. Это был такой длинный, туго затянутый выступ, тянувшийся с одного края грудной клетки до другого; с первого взгляда казалось, что у нее не две отдельных груди, а просто зачем-то подложен один длинный пухлый батон.

С другой стороны, и сам мистер Баггедж не имел оснований быть особенно переборчивым. Когда кто-нибудь видел его впервые, в голове сразу же появлялось слово «неопрятный». Он был приземистый, с заметным брюшком, лысый и дряблый. А что касается его лица, можно было лишь предполагать, как оно выглядит, потому что взгляду открывалось совсем немного. По моде, весьма, к сожалению, обычной в эти дни, большая часть его была покрыта обильной порослью черных, лохматых, немного вьющихся волос, что и глупо, и, к слову, весьма неопрятно. Почему столь многие особи мужеского пола желают скрыть черты своего лица, это выше нашего, обычных смертных, понимания. Можно лишь предположить, что, представься им возможность растить волосы на носу, щеках и глазах, они бы так и сделали, в результате чего не осталось бы никакого лица, а только малопристойный волосяной шар. Единственное, что можно предположить, глядя на этих бородачей, — это что их волосяная растительность является чем-то вроде дымовой завесы и выращивается, дабы скрыть нечто весьма неблаговидное — в каком угодно смысле слова.

Это было почти наверняка верно в случае мистера Баггеджа, так что всем его окружающим, а особенно мисс Тоттл, следовало бы эту растительность благодарить. Мистер Баггедж продолжал мечтательно пялиться на свою помощницу. В конце кондов он сказал:

— Почему бы тебе, милочка, не подсуетиться и не снести чеки на почту; когда с этим будет покончено, я сделаю тебе маленькое предложеньице.

Мисс Тоттл оглянулась через плечо на мистера Баггеджа и одарила его очаровательной, во все тридцать два серно-желтых зуба, ухмылкой. Когда он называл ее милочкой, это было вернейшим знаком, что в его груди, а также в иных частях тела начинают шевелиться плотские чувства.

— Ты бы сказал мне сейчас, — сказала она.

— Снерва разберись с чеками, — сказал мистер Баггедж; временами он мог быть весьма повелительным, и мисс Тоттл была от этого в восторге.

Теперь мисс Тоттл начала то, что она называла своим ежедневным аудитом. Нужно было проверить все банковские счета мистера Баггеджа и ее собственные, а затем решить, на какие из них лучше внести поступившие чеки. Дело в том, что к этому моменту у мистера Баггеджа было шестьдесят шесть различных счетов на его имя, а у мисс Тоттл — двадцать два. Все они были рассеяны по различным отделениям трех крупных банков — Барклайс, Ллойда и Национального Вестминстерского; большая часть этих отделений располагалась в Лондоне, а кое-какие — в пригороде. В этом не было ровно ничего незаконного, а по мере того, как их бизнес становился все более успешным, было совсем нетрудно кому-либо из них сходить в какое-нибудь отделение одного из этих банков и открыть текущий счет с первоначальным депозитом в несколько сотен фунтов. Затем он или она получит чековую книжку, приходную книжку и обещание присылать ежемесячный отчет.

Мистер Баггедж довольно быстро обнаружил, что, если у человека есть счета в одном или даже во многих отделениях банка, тамошний персонал и ухом не ведет. Каждое отделение занимается сугубо своими клиентами, и даже в эти компьютерные времена их имена не сообщаются ни другим отделениям, ни центральному офису. С другой стороны, закон требует от банка сообщать Главному финансовому управлению имена всех клиентов, имеющих на депозитных счетах тысячу фунтов и более. Точно так же банки должны сообщать о доходах по этим счетам. Однако этот закон не относится к текущим счетам, потому что по ним клиенты не получают никаких доходов. Никто не обращает внимания на чьи-либо текущие счета, пока не происходит перерасхода или, что случается крайне редко, сумма на них не возрастает до смехотворно больших величин. Текущий счет, на котором лежит, ну, скажем, сто тысяч фунтов, может вызвать легкое недоумение у персонала, и клиент почти наверняка получит от управляющего письмо, предлагающее положить часть суммы на депозит, чтобы текли проценты. Но мистеру Баггеджу на проценты было наплевать, и в то же время он не хотел вызывать никакого недоумения. Именно поэтому они с мисс Тоттл имели на пару восемьдесят восемь различных банковских счетов. В обязанности мисс Тоттл входило следить за тем, чтобы сумма на любом из этих счетов никогда не превосходила двадцати тысяч фунтов. Все, что больше, могло, по мнению мистера Баггеджа, вызвать недоумение, особенно если деньги лежали на текущем счете нетронутыми несколько месяцев или лет. По соглашению между партнерами семьдесят пять процентов дохода от бизнеса шло мистеру Баггеджу, а двадцать пять — мисс Тоттл.

В порядке своего ежедневного аудита мисс Тоттл должна была просматривать список балансов по всем восьмидесяти восьми банковским счетам, который она же и вела, а затем решать, куда удобнее перевести ежедневно поступавшие чеки. У нее имелись ящик с восьмидесятью восьмью папками, по одной на каждый банковский счет, а также восемьдесят восемь различных чековых книжек и восемьдесят восемь платежных КБшжек. Работа мисс Тоттл не отличалась особой сложностью, но ей было нужно всегда пребывать в здравом уме и ничего не путать. Всего лишь неделю назад им пришлось открыть четыре новых банковских счета, три для мистера Баггеджа и один для мисс Тоттл.

— Скоро у нас будет сотня счетов на наши имена, — сказал тогда мистер Баггедж.

— А почему бы и не две? — отозвалась мисс Тоттл.

— Наступит день, — сказал мистер Баггедж, — когда мы используем все банки в этой части страны и, чтобы открыть новые, нам придется ездить аж в Сандерленд или Ньюкасл.

Но в данный момент мисс Тоттл была углублена в свой ежедневный аудит.

— Готово, — сказала она, засунув в конверт последний чек и последнюю платежную квитанцию.

— А сколько у нас на счетах всего, на нынешний момент? — спросил мистер Баггедж.

Мисс Тоттл открыла средний ящик своего письменного стола и достала оттуда самую обычную школьную тетрадку. На обложке тетрадки было ею написано «Мои старые школьные упражнения». Эта, как она считала, весьма остроумная уловка должна была сбить со следа нехорошего человека, в чьи руки попала бы тетрадка.

— Дай-ка я добавлю и сегодняшние депозиты, — сказала она, отыскав нужную страницу и начиная писать цифры. — Ну вот. Считая сегодняшнее, у тебя набирается во всех шестидесяти шести банковских отделениях один миллион триста двадцать тысяч шестьсот сорок пять фунтов — если только ты не выписывал в последние дни какие-нибудь чеки.

— Я не выписывал, — сказал мистер Баггедж. — А что там у тебя?

— У меня... четыреста тридцать тысяч семьсот двадцать пять фунтов.

— Весьма прилично, — заметил мистер Баггедж. — А сколько времени нам потребовалось, чтобы скопить эти милые суммы?

— Всего лишь одиннадцать лет, — сказала мисс Тоттл. — А что там за предложеньице ты хотел мне сделать?

— А, — сказал мистер Баггедж, затем отложил свой золотой карандаш, прислонился спиной к спинке стула и снова уставился на мисс Тоттл бледными развратными глазами. — Я вот тут как раз думал... и вот что я, значит, думал... на черта, спрашивается, такой миллионер, как я, торчит здесь в эту мерзопакостную погоду вместо того, чтобы роскошно раскинуться где-нибудь рядом с плавательным бассейном в компании прелестной девочки, вроде тебя, и чтобы холуи поминутно подносили фужеры с холодным шампанским?

— А и действительно, на черта? — воскликнула мисс Тоттл и широко ухмыльнулась.

— Тогда вытаскивай книжку и посмотрим, где мы еще не были.

Мисс Тоттл подошла к стеллажу на противоположной стене и достала с полки пухлую книгу в бумажном переплете с названием на обложке «300 лучших отелей мира, отобранные Рене Леклером». Вернувшись с книгой на свое место, она спросила:

— Куда теперь, дорогой?

— Куда-нибудь в Северную Африку, — сказал мистер Баггедж. — Сейчас февраль, и, чтобы было по-настоящему тепло, нужно ехать, по крайней мере, в Северную Африку. Италия не годится, так же как Испания. Вест-Индию я и даром не хочу. Хватит, навидался. А где мы еще не были в Северной Африке?

Мисс Тоттл задумчиво листала книгу.

— Это не так-то просто, — сказала она. — Мы были в Фесе, в «Пале-Жамэ»... в Тарудане, в «Газель д’Ор» мы тоже были... и в Тунисе, в тунисском «Хилтоне» мы тоже были. Там, я помню, нам не понравилось...

— А сколько мы объехали из этой книжки? — спросил мистер Баггедж.

— Последний раз, как я считала, было вроде бы сорок восемь.

— И я твердо намерен объехать все три сотни, — сказал мистер Баггедж. — Это моя главная мечта, и зуб даю, что такого никто еще не делал.

— А я вот думаю, мистер Рене Леклер это сделал.

— Это еще кто?

— Человек, написавший эту книжку.

— Он не считается, — отмахнулся мистер Баггедж. Перекосившись в кресле направо, он принялся задумчиво почесывать левую ягодицу. — И можно поспорить, он их тоже не объехал. Эти туристические справочники собирают сведения у всякого встречного-поперечного.

— Вот!— воскликнула мисс Тоттл. — Отель «Ла Мамуния» в Марракеше.

— А где это?

— В Марокко. Сразу за правым верхним углом Африки.

— Ну, давай. Что там о нем сказано?

— Тут сказано... — Мисс Тоттл начала читать: — «Это было любимое пристанище Уинстона Черчилля; со своего балкона он раз за разом писал закат над Атласом».

— Я не рисую, — сказал мистер Баггедж. — А что там еще?

Мисс Тоттл стала читать дальше:

— «С того момента, как одетые в ливреи мавританские слуги проводят вас в устланный метлахской плиткой, огороженный колоннадой и решетками двор, вы буквально вступаете в картину из „Тысячи и одной ночи“...»

— Это уже больше по делу, — пробурчал мистер Баггедж. — Читай дальше.

— «Ваш следующий контакт с действительностью наступит, когда при отъезде вам подадут счет».

— Это не важно для нас, миллионеров, — сказал мистер Баггедж. — Поехали, и прямо завтра. Сейчас же звони в туристическое агентство. Первым классом. Мы закроем магазин на десять дней.

— Ты разве не поработаешь по сегодняшним письмам?

— В гробу я видал сегодняшние письма, — сказал мистер Баггедж. — С этого момента мы в отпуске. И не мешкай с этим агентством.

Он перегнулся в другую сторону и начал правой рукой скрести правую ягодицу. Мисс Тоттл на него смотрела, и Баггедж видел, что она на него смотрит, но это его ничуть не волновало.

— Так звони же в агентство, — сказал он.

— И нужно бы взять сколько-нибудь дорожных чеков, — сказала мисс Тоттл.

— Бери на пять тысяч фунтов, я выпишу чек. Это будет на мне. Достань-ка мне чековую книжку на ближайший банк. И позвони в этот отель, где уж там он находится, и закажи самый большой номер, какой у них есть. Когда заказываешь самый большой номер, тебе никогда не ответят, что мест нет.

Через сутки мистер Баггедж и мисс Тоттл уже загорали рядом с плавательным бассейном марракешского отеля «Ла Мамуния» и пили холодное шампанское.

— Вот это действительно жизнь, — сказала мисс Тоттл. — Почему бы нам не уйти от дел и не купить роскошный дом в климате вроде этого?

— С какой это стати нам уходить от дел? У нас лучший бизнес во всем Лондоне, и лично мне он доставляет удовольствие.

На другой стороне бассейна дюжина марокканских слуг накрывала для гостей роскошный ланч. Тут были гигантские холодные омары и большие розовые окорока, крошечные жареные цыплята, несколько разновидностей риса и не меньше десятка различных салатов. Шеф-повар лично жарил на углях бифштексы. Гости начинали вставать с шезлонгов и матрасов и топтались с тарелками в руках вокруг буфета. Кто-то из них был в купальнике, кто-то в легком летнем костюме, и почти на всех головах были соломенные шляпы. Мистер Баггедж наблюдал за ними, почти все они были англичанами. И это были очень богатые англичане: холеные, с хорошими манерами, излишне толстые, зычноголосые и бесконечно скучные. Он встречал таких на Ямайке и Барбадосе и в прочих подобных местах. Было ясно, что многие из них знакомы друг с другом: дома, конечно же, они вращались в одном кругу. И уж знали они друг друга или нет, они, конечно, принимали друг друга, потому что все принадлежали к одному и тому же безымянному клубу избранных. Любой член этого клуба мог без труда, в силу некой тонкой социальной алхимии, распознать другого члена с первого же взгляда. Да, говорили они себе, он один из наших. Она одна из наших. А вот мистер Баггедж не был одним из них и никогда не будет. Он был nouveau[120] и это, сколько бы миллионов он ни скопил, было совершенно неприемлемо. Кроме того, он был совершенно вульгарен, и это тоже было неприемлемо. Очень богатые могли быть столь же вульгарными, как мистер Баггедж, а то и еще вульгарней, но у них это было как-то иначе.

— Вот они, голубчики, — сказал мистер Баггедж, глядя через бассейн. — Они наш хлеб и наше масло; каждый из них имеет шансы стать нашим клиентом.

— Как же ты прав, — согласилась мисс Тоттл.

Мистер Баггедж, лежавший на сине-красно-зеленом полосатом матрасе, приподнялся на локте и смотрел па гостей. Его живот выпячивался из складок купальных трусов, с сто жирного тела катились капельки пота. Затем он перевел взгляд на мисс Тоттл, лежавшую навзничь на соседнем матрасе. Хлебобулочная грудь мисс Тоттл была затянута полоской алого бикини. Нижняя часть бикини была рискованно краткой и, пожалуй, чуточку тесновата, так что мистер Баггедж видел в промежности кончики черных волос.

— Вот сейчас поедим, милая, пойдем в нашу комнату и немного отдохнем.

Мисс Тоттл продемонстрировала свои грязно-желтые зубы и согласно кивнула.

— А потом напишем несколько писем.

— Писем? — возмутилась мисс Тоттл. — Я не хочу писать никаких писем! Я считала, что еду в отпуск!

— Это и есть, милая, отпуск, но не хочется выпускать дело из рук. Отель одолжит тебе пишущую машинку, это я уже узнал. И отель одолжит мне «Кто есть кто». В каждом приличном отеле мира есть английский «Кто есть кто». Управляющему хочется знать, кто тут настолько важная шишка, что нужно целовать ему задницу.

— Тебя-то там не найдешь, — заметила мисс Тоттл немного обиженным тоном.

— Нет, — подтвердил мистер Баггедж, — это уж я тебе ручаюсь. Но там немного таких, у кого больше денег, чем у меня. В этом мире, девуля, не так уж важно, кто ты такой. Не важно даже, с кем ты знаком. Главное — сколько у тебя есть.

— Мы никогда еще прежде не писали писем во время отпуска, — сказала мисс Тоттл.

— Все бывает когда-нибудь в первый раз.

— Как мы можем писать письма без газет?

— Я прекрасно знаю, что в места вроде этого всегда приходят авиапочтой английские газеты. Сразу же по приезде я купил в вестибюле «Таймс». В общем-то, это та же самая газета, которую я изучал вчера в конторе, так что большая часть работы уже выполнена. Что-то мне захотелось кусочка этого здешнего омара. Ты видала когда-нибудь таких больших омаров?

— Ну ты же, конечно, не собираешься посылать письма отсюда? — встревожилась мисс Тоттл.

— Конечно нет. Мы оставим их пока без даты и отошлем по возвращении. Таким образом, у нас будет очень приличная заготовка.

Мисс Тоттл посмотрела на омаров, отделенных от нее плавательным бассейном, на людей, толкущихся около них, а затем положила ладонь на бедро мистера Баггеджа так, что пальцы залезли под купальные трусы. И стала поглаживать его бедро.

— Да брось ты, Билли, — сказала она, — почему бы нам не отдохнуть немного от писем, как мы делаем это всегда во время отпуска?

— Но ты же не хочешь просто так выбрасывать по тысяче фунтов в день? — спросил мистер Баггедж. — Не забывай, что четверть из них твоя.

— Господи, но у нас же нет фирменной бумаги, и мы не можем использовать гостиничную.

— А я вот привез бумагу нашей фирмы, — торжествующе сказал мистер Баггедж. — У меня ее целая пачка. И конверты тоже привез.

— Ну ладно, — сдалась мисс Тоттл. — Так ты принесешь мне кусочек этого омара?

— Мы пойдем вместе, — решил мистер Баггедж.

Он встал и пошел вокруг бассейна, красуясь длинными купальными трусами, купленными пару лет назад в Гонолулу. Трусы были усеяны веселенькими зелеными, желтыми и белыми цветочками. Мисс Тоттл встала, потянулась и последовала за ним.

Мистер Баггедж сосредоточенно накладывал себе порцию, когда сзади какой-то мужчина сказал:

— Фиона, ты, кажется, еще незнакома с миссис Смит-Суизин... а это леди Хеджкок.

— Как поживаете... Как поживаете, — сказали два женских голоса.

Мистер Баггедж украдкой взглянул на говоривших. Там были мужчина и женщипа в купальниках и две пожилые леди в платьях из какой-то хлопчатобумажной ткани. Эти фамилии, подумал он. Я уже слышал эти фамилии, точно слышал... Смит-Суизин... Леди Хеджкок... Он пожал плечами и продолжил наполнять свою тарелку.

Пару минут позднее они с мисс Тоттл сидели за маленьким столиком под тентом, и каждый из них уминал гигантскую половину омара.

— А скажи, тебе ничего не говорит такое имя — леди Хеджкок? — пробубнил с полным ртом мистер Баггедж.

— Леди Хеджкок? Да это же одна из наших клиенток. Точнее говоря, была. Я никогда не забываю таких фамилий. А что?

— А как насчет миссис Смит-Суизин? Это тоже что-нибудь напоминает?

— Напоминает, — кивнула мисс Тоттл, — и по той же причине. А чего это ты вдруг спросил?

— Потому что обе они здесь.

— Господи помилуй! Откуда ты знаешь?

— Больше того, девуля, они здесь вместе. Они подружки.

— Не может быть!

— Еще как может!

И мистер Баггедж рассказал ей все, что видел и слышал.

— Вон они, — указал он вилкой, желтой от майонеза. — Вон те две толстые старые шлюхи, говорящие с высоким мужиком и его бабой.

Мисс Тоттл с интересом уставилась на женщин.

— Ты знаешь, — сказала она, — я никогда еще не видела наших клиентов, за все эти годы.

— И я тоже, — поддержал ее мистер Баггедж. — В одном я совершенно уверен, я выбрал их правильно, верно? Они прямо идут на крючок, это очевидно. И все они идиоты, это еще очевиднее.

— А тебе не кажется, Билли, что это опасно, когда две из них знакомы друг с другом?

— Это дикое и неприятное совпадение, но мне оно не кажется опасным. Ни одна из них не скажет другой ни слова, в том-то вся и прелесть.

— Думаю, ты прав.

— Опасность возникнет только в том случае, — продолжил мистер Баггедж, — если они увидят мою фамилию в списке постояльцев. У меня необычная фамилия, в точности как у них, и это сразу наведет на воспоминание.

— Гости не заглядывают в список постояльцев, — сказала мисс Тоттл.

— Нет, не заглядывают, — согласился мистер Баггедж. — Никому это и в голову не придет. Они не заглядывают и никогда не заглянут.

— Потрясающий омар, — сказала мисс Тоттл.

— Омар — сексуальная пища, — объявил мистер Баггедж и съел еще кусок.

— Ты путаешь с устрицами, милый.

— Я совсем не путаю с устрицами. Устрицы тоже сексуальная пища, но омары куда сильнее. Обед из омаров может буквально свести мужчину с ума.

— Например, тебя? — спросила мисс Тоттл, ерзая задом по стулу.

— Возможно, — сказал мистер Баггедж. — Нам нужно только немного подождать и посмотреть, что из этого получится.

— Да, — согласилась мисс Тоттл.

— Хорошо, что они такие дорогие, — заметил мистер Баггедж. — Если бы их мог купить всякий встречный-поперечный, мир был бы полон сексуальных маньяков.

— Да ты ешь, — напомнила мисс Тоттл.

После ланча они поднялись в свой номер и там недолгое время неуклюже кувыркались на необъятных размеров кровати. Потом они уснули.

Теперь они находились в своей гостиной, накинув на голое тело одни лишь халаты: мистер Баггедж — шелковый, цвета зрелой сливы, мисс Тоттл — тоже шелковый, но пастельно-розовый, со светло-зеленым орнаментом. Мистер Баггедж развалился на софе со вчерашним номером «Таймс» на коленях, справочник «Кто есть кто» лежал рядом с ним на кофейном столике. Мисс Тоттл сидела за письменным столом с пишущей машинкой перед ней и с блокнотом в руке. Оба они пили шампанское.

— Высший класс, — сказал мистер Баггедж. — Сэр Эдуард Лей-шман, некролог на первой полосе. Глава компании «Аэродайне-микс энд инджиниринг». «Один из наших крупнейших промышленников», так здесь сказано.

— Прелесть, — сказала мисс Тоттл. — Проверь, жива ли его жена.

— «Оставил вдову и троих детей», — прочитал мистер Баггедж. — И... подожди-ка секунду... в «Кто есть кто» еще сказано: «Отдых: прогулки и рыбная ловля. Клубы: „Уайтс“ и „Реформ“».

— Адрес? — спросила мисс Тоттл.

— Ред-Хаус, Эндовер, Уилтс.

— Как пишется Лейшман? — спросила мисс Тоттл; мистер Баггедж прочитал по буквам. — Сколько мы зарядим?

— Побольше, — сказал мистер Баггедж, — у этого парня денег куры не клевали. Попробуй сотен девять.

— Вставим «Опытного рыболова»? Тут сказано, что он рыбачил.

— Да, первое издание. Четыреста двадцать фунтов. Остальное ты знаешь наизусть. Отшлепай поскорее, тут у меня еще один отличный номер.

Мисс Тоттл вставила в машинку лист бумаги и быстро забарабанила по клавишам. За долгие годы она составила так много подобных писем, что печатала, считай, на автопилоте. Она даже знала, как составить список книг, которые стоят около девятисот фунтов, или около трехсот пятидесяти, или около пятисот двадцати, или около скольки уж там. Она могла подогнать список под любую сумму, подходящую, по мнению мистера Баггеджа, для данного клиента. Мистер Баггедж прекрасно понимал главный секрет этой торговли: никогда чересчур не жадничать. Никогда не заходить за тысячу фунтов, ни для кого, будь он самым знаменитым миллионером.

Письмо, которое печатала мисс Тоттл, звучало следующим образом:


«„УИЛЬЯМ БАГГЕДЖ - РЕДКИЕ КНИГИ“

Черинг-Кросс-роуд, 27а

Лондон

Уважаемая леди Лейшман.

Я очень сожалею, что приходится тревожить Вас в это печальное время тяжелой утраты, но, к сожалению, при сложившихся обстоятельствах я не имею другого выбора.

Я имел удовольствие многие годы обслуживать Вашего мужа, и мои счета всегда посылались к нему на адрес клуба „Уайтс“, так же как и многие пачки книг, которые он собирал с таким энтузиазмом.

Он всегда незамедлительно рассчитывался, и иметь с таким джентльменом дело было очень приятно. Ниже я перечисляю его самые последние покупки, которые он заказывал в последнее время, перед тем как отойти в мир иной, и которые были ему доставлены обычным образом.

Может быть, мне следует Вам объяснить, что публикации подобного рода зачастую являются довольно редкими и потому стоят довольно дорого. Некоторые печатались частным образом, некоторые находятся в нашей стране под запретом, что еще больше повышает их цену.

Будьте уверены, уважаемая мадам, что я всегда веду свои дела на условиях строгой конфиденциальности. Моя собственная репутация и профессиональный стаж являются лучшей гарантией моего благоразумия. После того как счет будет оплачен, Вы никогда уже не услышите об этой истории, разве что, конечно, в Ваши руки случайно попадет собрание эротики, принадлежавшее Вашему покойному мужу в каковом случае я буду рад сделать Вам за нее выгодное предложение.

Возвращаясь к книгам:


ОПЫТНЫЙ РЫБОЛОВ, Айзек Уолтон, первое издание.

Хороший чистый экземпляр. Немного потерт по краям. Редкая, (ф.) 420

ВЕНЕРА В МЕХАХ, Леопольд фон Захер-Мазох, издание 1920.

Суперобложка. 75

СЕКСУАЛЬНЫЕ ТАЙНЫ, перевод с датского. 40

КАК ДОСТАВИТЬ УДОВОЛЬСТВИЕ ЮНЫМ ДЕВУШКАМ, КОГДА ВАМ ЗА ШЕСТЬДЕСЯТ, иллюстрации. Частное парижское издание. 95

ИСКУССТВО НАКАЗАНИЯ - ТРОСТЬ, КНУТ И ХЛЫСТ, перевод с немецкого

Запрещена в Британии. 115

ТРИ БЕСПУТНЫЕ МОНАХИНИ, хороший чистый экземпляр. 60

ОКОВЫ И ШЕЛКОВЫЕ ВЕРЕВКИ

Иллюстрации. 80

ПОЧЕМУ ЮНЫЕ ДЕВУШКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ СТАРИКОВ, иллюстрации.

Американская. 90

ЛОНДОНСКИЙ СПРАВОЧНИК ПО ЭСКОРТ-УСЛУГАМ И ДОМИНАТОРШАМ, последнее издание. 20

Итого: (ф.) 995

Искрение Ваш,

Уильям Баггедж»


— Все, готово, — сказала мисс Тоттл, выкручивая письмо из машинки. — С этим покончено. Но ты же понимаешь, что у меня нет с собой моей «библии», так что проверять фамилии придется дома перед тем, как послать.

— Ну, так и сделай, — сказал мистер Баггедж.

«Библией» мисс Тоттл была объемистая картотека, куда она записывала фамилии и адреса всех клиентов, которым посылала письма, от самого начала бизнеса. Целью этой, вроде бы излишней, работы было максимально гарантировать, что никакие два члена одной семьи не получат письмо от Баггеджа. Случись такое, возникла бы опасность, что они расскажут друг другу. Вдобавок — страховка от того, что жене, получившей счет после смерти первого мужа, будет послан новый счет после смерти второго; это неизбежно привело бы к краху. Полной гарантии, что такая опасная ошибка не будет сделана, конечно же, пе было, поскольку жена при повторном браке меняла фамилию, но мисс Тоттл научилась буквально вынюхивать такие ловушки, и «библия» ей в этом помогала.

— Что там дальше? — спросила мисс Тоттл.

— Следующий у нас генерал-майор Анстрадер. Вот он тут. Добрых дюймов шесть в «Кто есть кто». «Клубы: Армейский и Военно-морской. Отдых: охота с борзыми».

— Упал, наверное, с лошади и сломал свою долбаную шею, — предположила мисс Тоттл. — Я начну с «Записок охотника на лисиц», первое издание, верно?

— Верно. Двести двадцать фунтов, — сказал мистер Баггедж. — И сделай, чтобы всего что-нибудь между пятью и шестью сотнями.

— О’кей.

— И вставь гуда «Удар хлыстом». Для этих охотников на лисиц хлыст самое подходящее дело.

Так оно и шло.

Марракешский отпуск продолжался самым приятным образом, а через девять дней мистер Баггедж и мисс Тоттл снова были в своем магазине, докрасна загорелые, как вареные омары, которыми все это время питались. Они быстро вошли в нормальную, деловую колею. День за днем отправлялись письма, день за днем приходили чеки. Можно было только удивляться, как гладко идет их бизнес. Его психологическая подоплека была, конечно, весьма разумна. Ударь вдову в момент наибольшего горя, ударь ее чем-то невыносимо отвратительным, чем-то таким, что ей захочется тут же забыть, оставить в прошлом, чем-то, что нельзя никому рассказать. И ведь тут со дня на день похороны, так что она торопится расплатиться и убрать из головы это мелкое гнусненькое дело.

Мистер Баггедж знал свою клиентуру; за все эти годы он ни разу не нарвался на отказ — только чеки в конвертах. Время от времени, но не очень часто, ответа не было вовсе; недоверчивая вдова имела достаточно смелости, чтобы выкинуть письмо в мусорную корзину, но тем все и кончалось. Ни одна из них не решалась оспорить предъявленный счет, ведь они не были на все сто процентов уверены, что их покойные мужья были настолько честны и непорочны, как им хотелось надеяться. Мужчины, они все с червоточинкой, и очень даже нередко вдова прекрасно знала цену своему покойному муженьку, так что счет от мистера Баггеджа не был особенным сюрпризом. Такие платили еще быстрее.

Через месяц после возвращения из Марракеша в дождливый и промозглый мартовский день мистер Баггедж удобно расположился в своем кресле, положив ноги на антикварный письменный стол, и штудировал подробности биографии недавно скончавшегося знаменитого адмирала.

— «Отдых, — зачитывал он мисс Тоттл по „Кто есть кто“, — сад, парусный спорт собирание марок...»

В этот момент дверь из главного магазина открылась и вошел молодой человек с книгой в руке.

— Мистер Баггедж? — спросил он.

Мистер Баггедж поднял глаза.

— Туда, — махнул он рукой в сторону мисс Тоттл, — она вас обслужит.

Молодой человек не шевельнулся; его темно-синее пальто промокло от дождя, с волос стекала вода. Он даже не взглянул на мисс Тоттл, его глаза были прикованы к мистеру Баггеджу.

— Вы разве не хотите получить деньги? — спросил он довольно приятным тоном.

— Заплатите ей.

— А почему вы сами не хотите получить?

— Потому что она заведует кассой, — объяснил мистер Баг-гедж. — Хотите купить книгу, так давайте. Она с вами разберется.

— Я бы предпочел разобраться с вами, — сказал молодой человек.

Мистер Баггедж взглянул на него в упор.

— Будьте любезны, — сказал он, — делайте, как вам сказано.

— Но ведь вы же владелец этого заведения? — спросил молодой человек. — Вы — мистер Уильям Баггедж?

— Ну и что, если вдруг я? — спросил мистер Баггедж, не снимая ног со стола.

— Так вы или не вы?

— Ну и что с того, что я? — спросил мистер Баггедж.

— Что ж, с этим разобрались, — сказал молодой человек. — Как поживаете, мистер Баггедж.

В его голосе ощущалась смесь презрения и насмешки.

Мистер Баггедж спустил ноги со стола и сел немного ровнее.

— А вам не кажется, что вы нахальный сосунок? — спросил он вызывающе. — Если вам нужна эта книга, платите ей деньги и забирайте. Вам все понятно?

Молодой человек повернулся к так и не закрытой двери в переднюю часть магазина; сразу за дверью пара обычных клиентов, мужчины в дождевиках, брали со стеллажей книгу за книгой и внимательно их рассматривали.

— Мама, — негромко позвал молодой человек. — Заходите, мама. Мистер Баггедж здесь.

В магазин вошла и встала рядом с юношей женщина лет шестидесяти. У нее была прекрасная с учетом возраста фигура, лицо, когда-то очень красивое, но теперь со следами изнеможения, и светло-голубые глаза, затуманенные горем. На ней было простое черное пальто и простая черная шляпа. Она тоже оставила дверь неприкрытой.

— Мистер Баггедж, — сказал молодой человек, — это моя мать миссис Норткот.

Мисс Тоттл, с ее памятью на фамилии, быстро оглянулась ша мистера Баггеджа и беззвучно что-то прошептала. Мистер Баггедж мгновенно оценил ситуацию и спросил со всей возможной вежливостью:

— Чем могу помочь вам, мадам?

Женщина открыла свою черную сумочку, достала письмо, аккуратно его развернула и протянула мистеру Баггеджу:

— Так, значит, это вы мне его послали?

Мистер Баггедж взял письмо в руки и какое-то время его рассматривал. Мисс Тоттл развернулась на вращающемся кресле и смотрела на мистера Баггеджа.

— Да, — подтвердил наконец мистер Баггедж. — Это мое письмо и мой счет. Все правильно, и все в порядке. Так в чем проблема, мадам?

— Мне хотелось бы спросить вас, — сказала женщина, — вы совершенно уверены, что все это правильно?

— Боюсь, что да, мадам.

— Но это просто невероятно... Мне невозможно поверить, что мой муж покупал все эти книги.

— Понимаете ли, ваш покойный муж мистер... мистер...

— Норткот, — подсказала мисс Тоттл.

— Да, мистер Норткот, да, конечно же мистер Норткот. Он заходил сюда не очень часто, раз или два в год, но он был прекрасным клиентом и очень достойным джентльменом. Позвольте, мадам, выразить вам глубочайшее сочувствие ввиду столь печальной утраты.

— Благодарю вас, мистер Баггедж. Но вы окончательно уверены, что не путаете его с кем-то другим?

— Ни малейших шансов, мадам, ни самых малейших шансов. Это может подтвердить и моя секретарша.

— А можно я взгляну? — спросила мисс Тоттл; она встала и взяла у мистера Баггеджа письмо. — Да, — подтвердила она, бегло просмотрев письмо. — Это я его печатала, так что ошибки нет никакой.

— Мисс Тоттл работает у меня уже длительное время, — вновь заговорил мистер Баггедж. — Она знает этот бизнес насквозь. Я не припомню ни разу, чтобы она сделала ошибку.

— И надеюсь, не сделаю, — гордо добавила мисс Тоттл.

— Так что вы видите, мадам, — развел руками мистер Баггедж.

— Это попросту невозможно, — стояла на своем женщина.

— Увы, мужчины — это мужчины, — сказал мистер Баггедж. — Им время от времени хочется поразвлечься, и в этом нет ничего такого уж страшного. Вы согласны, мадам?

Он сидел в своем кресле и ждал, когда же вся эта тягомотина кончится. Он чувствовал себя хозяином положения.

Но женщина даже не шелохнулась.

— Эти забавные книги из вашего списка, — спросила она, глядя мистеру Баггеджу прямо в глаза, — они напечатаны Брайлем?

— Кем?

— Брайлем, азбукой Брайля.

— Я не знаю, о чем это вы, мадам.

— Я так и думала, что не знаете, — сказала женщина. — Но иначе мой муж не смог бы их прочитать. Он потерял зрение на войне, в битве под Аламейном, больше сорока лет назад. И с той поры ровно ничего не видел.

В комнате воцарилась полная тишина. Мать и сын стояли и смотрели на мистера Баггеджа. Мисс Тоттл отвернулась и смотрела в окно. Мистер Баггедж откашлялся, словно собираясь что-то сказать, однако передумал. Двое мужчин в дождевиках, стоявшие достаточно близко, чтобы слышать через открытую дверь каждое слово, сказанное в конторе, тихо переступили порог. Один из них показал мистеру Баггеджу пластиковую карточку и представился:

— Инспектор Ричардс, отдел тяжких преступлений, Скотленд-Ярд. — И добавил мисс Тоттл, уже направившейся к своему столу: — Пожалуйста, мисс, ничего там не трогайте, пусть все останется на месте. Вы оба поедете с нами.

Сын ласково взял мать под руку и вывел ее через магазин под дождь.


 ТАЙНА МИРОЗДАНИЯ | Дорога в рай: сборник рассказов |  ПОПУТЧИК







Loading...