home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Приложение

О половой жизни саламандр

Одно из любимых занятий человеческого духа – представлять себе, как когда-нибудь в далеком будущем будет выглядеть наш мир и человечество, какие технические чудесом не забывает весьма живо интересоваться вопросом о том, как в этом самом лучшем, более прогрессивном или по крайней мере более совершенном с технической точки зрения мире будет обстоять дело с таким хоть и древним, но по-прежнему весьма популярным институтом, каким является половая жизнь, размножение, любовь, брак, семья, женский вопрос и т. п. За примерами далеко ходить не надо – см. сочинения Поля Адама, Г. Дж. Уэллса, Олдоса Хаксли и многих других.

Обращаясь к этим примерам, автор считает своим долгом, раз уж он решил заглянуть в будущее земного шара, поведать также о том, как в этом самом будущем мире саламандр будет организована сексуальность. Он делает это прямо сейчас для того, чтобы позднее уже не возвращаться к этому вопросу.

Впрочем, в своих основных чертах половая жизнь Андриаса Шейхцери вполне соответствует принципам размножения иных хвостатых земноводных: речь не идет о совокуплении в полном смысле этого слова. Самка откладывает яйца в несколько этапов, оплодотворенные яйца в воде развиваются, превращаясь в головастиков и так далее; об этом можно прочитать в любой книжке по зоологии. Следует, однако, упомянуть о некоторых особенностях, которые в данной области были обнаружены у Андриаса Шейхцери.

В начале апреля, повествует Х. Больте, самцы и самки разбиваются на пары; в каждом сексуальном периоде самец, как правило, придерживается одной и той же самки и ни на шаг не отпускает ее от себя на протяжении нескольких дней. В это время он не принимает никакую пищу, в то время как самка, напротив, проявляет прямо-таки зверский аппетит. Самец гоняется за ней в воде, стараясь при этом, чтобы его голова как можно более плотно прижималась к ее голове. Если ему это удается, он просовывает свою пасть прямо под ее нос – вероятно, чтобы помешать ей спастись бегством – и цепенеет в неподвижности. Вот так, касаясь друг друга только головами, в то время как туловища их образуют друг с другом угол примерно в тридцать градусов, оба животных плывут рядом почти без движения. Иногда самец начинает так сильно извиваться, что своими боками задевает бок самки, после чего он опять застывает – с широко расставленными задними лапами, лишь своей пастью касаясь головы своей избранницы, в то время как она равнодушно пожирает любую пищу, встречающуюся у нее на пути. Этот, если можно так выразиться, поцелуй длится несколько дней; иногда самке удается освободиться и устремиться за пищей, а самец – явно раздраженный и даже разъяренный – преследует ее. В конце концов самка отказывается от дальнейшего сопротивления, уже не убегает, и парочка снова начинает неподвижно парить в воде, напоминая черные, привязанные друг к другу полена. В этот момент по телу самца начинают пробегать судороги, и он выпускает в воду обильную, несколько липкую молоку. Сразу же после этого он отлепляется от самки и забирается поглубже в камни, обессиленный до крайней степени; в этот момент ему можно отрезать ногу или хвост – без какой-либо защитной реакции с его стороны.

Самка между тем какое-то время сохраняет свою застывшую, неподвижную позу; затем она прогибается всем телом, и из ее клоаки начинают выползать соединенные цепочкой яйца, окутанные солоноватой слизью; при этом она часто помогает себе задними лапами – подобно тому, как это делают жабы. Яиц всего сорок или пятьдесят, они повисают на самке большим комком. Самка плывет с ними в защищенное место и прикрепляет их к водорослям, а иногда и просто к камням.

Спустя десять дней она откладывает вторую серию яиц – от двадцати до тридцати штук, причем происходит это без какой-либо предшествующей встречи с самцом; надо полагать, что эти яйца были оплодотворены прямо в ее клоаке. Еще через семь-восемь дней самка откладывает яйца в третий и в четвертый раз – на этот раз по пятнадцать – двадцать яиц, большинство из которых оплодотворены. Из них спустя самое раннее неделю, самое позднее – три вылупляются маленькие живые головастики с ветвеобразными жабрами. Уже через год эти головастики вырастают во взрослых саламандр, которые сами могут размножаться дальше.

Между тем мисс Бланш Кистемакер наблюдала содержавшихся в неволе двух самок и одного самца вида Андриас Шейхцери и пришла к следующим заключениям. В период спаривания самец выбрал себе лишь одну из самок, преследуя ее повсюду довольно брутальным образом: когда она пыталась сбежать от него, он обрушивал на нее сильные удары своего хвоста. Ему не нравилось, когда она принимала пищу, и он оттаскивал ее от еды; было очевидно, что он хочет, чтобы она принадлежала только ему, и в погоне за этой целью он ее просто-напросто терроризировал. Выпустив наконец молоку, он набросился на другую самку с явным желанием сожрать ее; пришлось выгнать его из этой емкости и поместить в другую. Однако же оплодотворенные яйца – всего их было шестьдесят три – снесла и другая самка. При этом мисс Кистемакер отметила, что у всех трех животных в этот период края клоаки значительно опухли. Поэтому представляется, писала мисс Кистемакер, что оплодотворение у Андриаса происходит не путем спаривания и даже не через излияние молок, но посредством особого феномена, который, пожалуй, можно назвать половой средой. Как можно заметить, для оплодотворения нет необходимости даже в кратковременном сближении между парой животных. Это наблюдение вело молодую исследовательницу к продолжению любопытных экспериментов. Она отделила саламандр обоих полов друг от друга; когда же наступило подходящее время, выдавила из самца молоки и бросила их самкам в воду. После этого самки начали откладывать оплодотворенные яйца. В ходе следующего опыта мисс Бланш Кистемакер профильтровала молоки, и этот фильтрат, из которого она удалила сперматозоиды (он представлял собой прозрачную жидкость слабой кислотности),ились нормальные головастики. Именно этот опыт привел мисс Кистемакер к тому, чтобы сформулировать свою гипотезу о половой среде, которая представляет собой отдельное звено между партеногенезом и половым размножением. Оплодотворение яиц в данном случае происходит, попросту говоря, вследствие изменения химического состава среды (определенного окисления, причем искусственным путем необходимую для этого кислоту получить до сих пор не удалось), изменения, которое каким-то особым образом связано с половой функцией самца. Но в самой этой функции, собственно говоря, никакой необходимости нет. То, что самец сближается с самкой, – очевидно, не более чем атавизм, оставшийся в наследство от более древнего этапа развития, когда оплодотворение у Андриаса происходило так же, как и у всех других саламандр. Само по себе это соединение, как верно подчеркивает мисс Кистемакер, лишь некая унаследованная иллюзия отцовства; в действительности же самец даже не является отцом головастикам, а лишь определенным, по сути – совершенно безличным, химическим фактором, способствующим созданию половой среды, и вот эта-то среда является единственной оплодотворяющей силой. Если бы в одной емкости у нас содержалось сто пар саламандр вида Андриас Шейхцери, мы могли бы полагать, что в этой емкости происходит сто индивидуальных актов оплодотворения; в действительности же речь идет об одном, едином акте, а именно о коллективной сексуализации данной среды, или, если говорить точнее, об определенном окислении воды, на которое зрелые яйца Андриаса автоматически реагируют тем, что начинают развиваться в головастиков. Если искусственным путем создать это неизвестное пока кислотное вещество, то самцы будут не нужны.

Таким образом, половая жизнь удивительного Андриаса кажется нам Большой Иллюзией; его эротическая страсть, его «супружество» и половая тирания, его временная верность, его тяжелое и медленное наслаждение – все это, на самом деле, действия лишние, устаревшие и почти символические, сопровождающие или, если можно так выразиться, украшающие акт оплодотворения, на самом деле – безличный и заключающийся в создании определенной оплодотворяющей сексуальной среды. Странное равнодушие самок, с которым они воспринимают бесцельное и лихорадочное «ухаживание» самцов, явно свидетельствует о том, что в этих ухаживаниях самки инстинктивно чувствуют всего-навсего формальность или прелюдию к собственно половому акту, в ходе которого они соединяются с оплодотворяющей средой; можно сказать, что самка Андриаса подобное положение дел понимает ясно и относится к нему довольно трезво, без эротических иллюзий.

Опыты мисс Кистемакер своими интересными экспериментами дополнил ученый аббат Бонтемпелли. Он высушил и размолол молоку Андриаса и насыпал ее в воду, где находились самки; самки и после этого принялись откладывать оплодотворенные яйца. Того же результата он добился, высушив и размолов половые органы Андриаса-самца, а также замочив их в спирте или когда вскипятил и вылил экстракт в емкость к самкам. С подобным же результатом он поставил опыт с экстрактом из гипофиза самца, а в конце концов – и с выделениями его подкожных желез, полученными в период спаривания. Во всех этих случаях самки сперва никак не реагировали на эти добавки; только спустя небольшое время они прекращали гоняться за пищей и застывали неподвижно – прямо-таки оцепенев – в воде, после чего через несколько часов начиналось извержение яиц, студенистых, величиной примерно с фасолину.

В связи с этим необходимо также упомянуть о странном обряде, так называемом танце саламандр (речь здесь не идет о Salamander-Dance, который в эти годы вошел в моду в особенности в высшем обществе и был назван епископом Хирамом «самым прелюбодейным танцем, о котором мне когда-либо рассказывали»): вечерами в полнолуние (кроме периода спаривания) Андриасы – но исключительно самцы – выходят на берег, садятся в круг и начинают особым волнообразным движением вращать верхней половиной тела. Подобные движения характерны для данных больших саламандр и при других обстоятельствах; однако при упомянутых «танцах» они отдаются этим движениям дико, страстно и до полного исчерпания сил, подобно пляшущим дервишам. Некоторые специалисты считали это безумное кружение и топтание на месте проявлением некоего культа Луны, то есть религиозным обрядом; иные, напротив, видели в нем танец по сути эротический, объясняя его как раз той особой организацией сексуальности, о которой уже говорилось выше. Мы упомянули о том, что у Андриаса Шейхцери собственно оплодотворяющим началом является так называемая сексуальная среда – как коллективный и безличный посредник между отдельными особями, самками и самцами. Также мы упомянули о том, что самки относятся к этим безличным половым отношениям гораздо более реалистично и бесхитростно, чем самцы, которые – вероятно, вследствие инстинктивного упрямства и воинственности – хотят сохранить по крайней мере иллюзию полового триумфа, играя поэтому в «ухажеров», а затем в супругов-собственников. Это одна из крупнейших эротических иллюзий, с которой любопытным образом борются как раз упомянутые большие «мальчишники» в виде плясок под луной, которые по сути, как утверждается, не что иное, как стремление осознать себя Коллективами Самцов. Посредством этого коллективного танца, как утверждается, преодолевается атавистическая и бессмысленная иллюзия полового индивидуализма самцов: крутящаяся, опьяненная, френетическая стая – не что иное, как Коллективный Самец, Коллективный Жених и Великий Совокупитель, который танцует свой торжественный брачный танец, предаваясь великому свадебному обряду, из которого удивительным образом исключены самки, которые в это самое время равнодушно шевелят челюстями, поедая рыбешку или каракатицу.

Знаменитый Чарльз Дж. Пауэлл, назвавший торжества саламандр Танцем Мужского Принципа, далее пишет: «Разве не заключается в этих коллективных обрядах самцов сам источник и корень удивительного коллективизма саламандр? Необходимо осознать, что настоящее единство в мире животных мы можем найти только там, где жизнь и развитие вида строятся не на брачной паре: у пчел, муравьев и термитов. Общность пчел можно выразить словами: Я, Материнский улей. Общность саламандр выражается иными словами: Мы, Мужской Принцип. Только все самцы, взятые вместе, которые в данный момент практически всем телом извергают из себя оплодотворяющую сексуальную среду, являются тем самым Великим Самцом, который и проникает в лоно самок и щедро преумножает жизнь. Их отцовство – коллективное, поэтому все их естество коллективно и проявляется в общем делании, в то время как самки, взявшие на себя кладку яиц, до следующей весны ведут более-менее разъединенную, одинокую жизнь. Коллектив образуют только самцы. Только самцы вместе решают общие задачи. Ни у какого из видов животных самки не играют столь второстепенную роль, как у Андриаса; они исключены из коллективного действия, да и оно само в них не заинтересовано. Их звездный час настает, когда Мужской Принцип насытит их среду кислотой, принцип действия которой вряд ли постижим в рамках одной лишь химии, но с биологической точки зрения столь действенной, что она выполняет свою функцию, даже будучи очень сильно разреженной морскими приливами и отливами. Словно бы сам Океан становится самцом, оплодотворяющим на своих берегах миллионы зародышей».

«Несмотря на всю горделивость, подобную петушиной, – пишет далее Чарльз Дж. Пауэлл, – природа у большинства видов животных наделила большей жизненной силой именно самок. Самцы существуют для собственного удовольствия и для того, чтобы убивать врагов; они самодовольные и хвастливые особи, в то время как самки являются воплощением самого вида в его силе и со всеми свойственными ему добродетелями. У Андриаса же (а частично и у человека) соотношение существенно иное; самцы, создавая солидарную общность, приобретают очевидное биологическое превосходство и предопределяют развитие вида в далеко большей степени, чем самки. Вероятно, именно из-за этого очевидно „мужского“ направления развития у Андриаса столь сильно развиты технические – то есть типично мужские – способности. Андриас – прирожденный техник, склонный к коллективным действиям; эти вторичные мужские половые признаки, то есть технический талант и организаторские способности, развиваются в нем прямо на наших глазах столь быстро и успешно, что нам следовало бы говорить о чуде природы, если бы мы не знали, сколь могущественным жизненным фактором являются именно половые мотивации. Andrias Scheuchzeri есть animal faber[11], и, вероятно, уже в ближайшее время он с технической точки зрения превзойдет и самого человека, – исключительно в силу того природного факта, что ему удалось создать сообщество, состоящее из одних самцов».


Глава 12 Salamander-Syndicate | Война с саламандрами (сборник) | Глава 1 Пан Повондра читает газеты







Loading...