home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


в которой повествуется о том, как праведные монахи в княжестве Яшмовых цветов устроили ратное представление, а также о том, как Сунь Укун, Чжу Бацзе и Шасэн обрели учеников

Итак, паломники снова отправились в путь.

Время летело быстро, словно челнок в ткацком станке, и снова лето сменила осень.

Долго шли путники и вдруг увидели впереди неясные очертания городских стен. В это время из чащи деревьев вышел старик с бамбуковым посохом в руке, в легких одеждах, подвязанных тонким шнурком, и сандалиях, плетенных из пальмового лыка. Увидев его, Танский монах так перепугался, что чуть не свалился с коня, однако выступил вперед и произнес приветствие, положенное при встрече. Опершись на посох, старец ответил вежливым поклоном и спросил:

– Откуда ты, почтеннейший?

Танский монах сложил ладони и смиренно ответил:

– Я – бедный монах из восточных земель Танского государства, иду в храм Раскатов грома поклониться Будде и попросить у него священные книги. Ныне мы добрались до ваших благодатных мест и издали увидели очертания городских стен. Не скажешь ли нам, что это за город?

Старец выслушал Танского монаха и ответил:

– Досточтимый праведный наставник! Эта местность является одним из небольших владений, принадлежащих стране Небесного бамбука, и носит название «Яшмовые цветы». Правитель города приходится родней государю страны Небесного бамбука, и ему пожалован титул правителя Яшмовых цветов. Князь этот очень мудр, с особым почтением относится к монахам-праведникам и печется о простом народе. Если встретишься с ним, сам в этом убедишься.

Танский монах поблагодарил старца, а тот удалился в чащу леса и скрылся из виду. Тогда только наставник повернулся к своим ученикам и передал им все, что сказал старец. Те очень обрадовались и собрались было помочь наставнику влезть на коня, но он остановил их.

– Путь до города не очень далек, – сказал он, – я пойду пешком.

Все четверо отправились дальше, дошли до улицы на краю города и стали внимательно глядеть по сторонам. Почти все жители занимались торговлей; город был густо населен, и торговля шла бойко. Люди с любопытством глазели на пришельцев, то и дело слышались изумленные возгласы:

– Нам приходилось видеть добродетельных монахов, укротителей драконов и тигров, но монаха, который водил бы за собой ручную свинью и обезьяну, мы еще ни разу не встречали.

Чжу Бацзе не сдержался, обтер рыло и рявкнул:

– А приходилось вам когда-нибудь видеть монаха, укротившего царя всех свиней?

Своим видом он до того напугал зевак, что все они повалились на землю и стали расползаться в разные стороны.

– Чжу Бацзе! – смеясь, крикнул Сунь Укун. – Скорей прячь свое рыло, хватит дурачиться.

Чжу Бацзе тоже рассмеялся и спрятал рыло.

Путники прошли висячий мост и очутились на широкой улице с питейными и увеселительными заведениями, где было полным-полно народу.

Долго шли наши путники и наконец дошли до дворца, в котором жил сам правитель Яшмовых цветов. По обеим сторонам дворцовых ворот были расположены казенные здания: управление наместника, судебная палата, придворная кухня и постоялый двор.

– Братья, – промолвил Танский монах, – вот и управление. Я зайду предъявлю подорожную здешнему правителю, а вы пока идите на постоялый двор, узнайте, есть ли сено и фураж, купите немного да покормите коня.

Все служащие на постоялом дворе были настолько поражены безобразной наружностью приезжих, что даже не осмелились ни спросить их, кто они, ни прогнать вон, а позволили расположиться, как тем было удобно.

Когда Танский монах подошел ко дворцу, навстречу ему вышел сановник, распорядитель церемоний, и спросил:

– Откуда ты, почтеннейший?

– Я – монах из восточных земель Танского государства, иду в храм Раскатов грома поклониться Будде и попросить у него священные книги. Сюда же я пришел только затем, чтобы предъявить правителю подорожную и получить разрешение на дальнейший путь.

Сановник тотчас же отправился доложить о Танском монахе.

Правитель в самом деле оказался весьма просвещенным и гостеприимным. Он повелел немедленно провести Танского монаха в приемную залу и усадил его рядом с собой на почетное место, после чего Танский монах предъявил свою подорожную. Тот просмотрел ее, увидел множество печатей и подписей правителей разных стран и, достав свою драгоценную печать, тоже приложил ее к бумаге и расписался, затем аккуратно сложил бумагу и спросил:

– Почтенный наставник, не скажешь ли, как далек путь через разные страны от твоего великого Танского государства до этих мест?

– Я, бедный монах, не подсчитывал пройденного расстояния, – смущенно отвечал Сюаньцзан, – но, помнится, в прошлые годы, когда перед моим правителем явилась в подлинном образе богиня Гуаньинь, она оставила на память о себе хвалебный стих, в котором было сказано, что путь на Запад составляет сто восемь тысяч ли. За все время, пока я путешествую, вот уже четырнадцать раз сменялись летний зной и зимние стужи.

– Четырнадцать раз сменялись летний зной и зимние стужи, – произнес правитель, – значит прошло четырнадцать лет. Полагаю, в пути было много всяких препятствий.

– Всего и не расскажешь, – отвечал Танский монах. – Прежде чем достичь твоей благодатной земли, не знаю, право, сколько пришлось пережить мучений и страданий от разных зверей и дьяволов!

Правитель сразу же велел придворному сановнику, ведавшему кухней, заказать постную трапезу, чтобы накормить гостя.

– Со мной здесь еще трое моих учеников, – робко произнес Танский монах, – они ждут у входа. За угощение благодарю, но принять его не смею. Не могу задерживаться в пути.

Но правитель не стал слушать его и приказал придворным:

– Ступайте живей и пригласите троих уважаемых последователей достопочтенного наставника пожаловать сюда, чтобы разделить с ним трапезу!

Дворцовые служащие бросились выполнять приказание, выбежали из ворот, но на все их расспросы слуги отвечали только: «Нет, не видели никого!» Вдруг кто-то спохватился:

– На постоялом дворе сидят трое монахов, безобразнейших с виду, должно быть, это они и есть?

Дворцовые служащие пошли на постоялый двор и стали спрашивать:

– Кто из приезжих высокочтимые ученики преподобного монаха великого Танского государства, который следует за священными книгами? Наш властитель повелел пригласить их на трапезу.

Чжу Бацзе, который задремал было, при слове «трапеза» встрепенулся, вскочил на ноги и закричал:

– Это мы!

– О Небо! – глянув на него, забормотали служащие. – Это самое настоящее чудище. Да и те двое не лучше.

Но делать нечего. Пришлось вести всех троих ко двору.

Правитель тоже испугался, когда увидел учеников Танского монаха. Но Сюаньцзан поспешил его успокоить и сказал:

– Мои ученики хоть и безобразны на вид, зато сердца у них добрые.

Тогда правитель, превозмогая страх, велел сановнику, ведавшему кухней, отвести монахов в беседку Белого шелка и накормить. Танский монах поблагодарил за милость и, простившись с правителем, отправился вместе с учениками в беседку.

Вскоре туда явился сановник, ведавший кухней, со слугами: они накрыли стол, расставили стулья и подали еду.

В это время из приемной залы вышел правитель и направился во внутренние покои дворца, где находились трое его сыновей. Взглянув на отца, они поняли, что он чем-то испуган, и стали его расспрашивать:

– Отец наш! Почему у тебя такой встревоженный вид?

– Только что к нам пожаловал монах из восточных земель великого Танского государства, который идет поклониться Будде и попросить у него священные книги, – отвечал правитель. – Он предъявил мне свою подорожную, и, прочитав ее, я понял, что он не простого происхождения. Я предложил ему остаться на трапезу, но он отказался, сославшись на то, что у входа во дворец его ждут ученики. Я тотчас же велел их пригласить. Но должен вам сказать, что с виду это сущие дьяволы, к тому же вели они себя весьма неучтиво, даже не совершили полагающихся поклонов.

А надо вам сказать, что сыновья правителя отличались смелостью и воинственным нравом. Выслушав отца, они стали засучивать рукава и сжимать кулаки.

– Не иначе как злые оборотни в человеческом обличье явились сюда с далеких гор, – сказал один из сыновей. – Сейчас мы сходим за оружием и пойдем поглядим на них.

Старший взял огромную палицу, средний – вилы с девятью зубьями, а младший – черную дубину, покрытую лаком. Они храбро вышли из дворца и стали кричать:

– Что за монахи, паломники за священными книгами, объявились здесь? Где они?

В это время поблизости оказались сановник и слуги из кухни, которые, завидев юношей, повалились им в ноги.

– Повелители наши! – сказал сановник. – Они сейчас в беседке Белого шелка вкушают трапезу.

Тут юноши ринулись в беседку и заорали:

– Вы кто, люди или оборотни? Отвечайте, тогда мы пощадим вас!

Танский монах от страха побледнел, выронил плошку с едой и, низко кланяясь, произнес:

– Я – бедный монах из Танского государства, иду за священными книгами. Я человек, а не оборотень.

– Да, ты, пожалуй, еще сойдешь за человека, – сказал один из юношей, – а те трое наверняка оборотни!

Чжу Бацзе продолжал как ни в чем не бывало есть, а Сунь Укун и Шасэн приподнялись со своих мест и сказали:

– Все мы люди. И хотя некрасивы лицом и уродливы телом, зато сердце у нас честное и доброе. Откуда вы появились и как смеете кричать и буянить?

– Да ведь это же сыновья нашего правителя, – сказал один из слуг.

– А почему они с оружием? – спросил Чжу Бацзе, отшвырнув в сторону плошку с едой. – Уж не собираются ли они сразиться с нами?

Тут средний сын шагнул к Чжу Бацзе и, размахивая вилами, приготовился нанести ему удар. Чжу Бацзе расхохотался, вытащил из-за пояса свои вилы, взмахнул ими, и в воздух взметнулись десятки тысяч золотистых лучей. Юноша до того перепугался, что у него обмякли руки и ноги, и он больше не посмел потрясать своим оружием.

Сунь Укун, заметив у старшего юноши палицу в человеческий рост, вытащил из-за уха свой посох с золотыми обручами, помахал им в воздухе, и посох сразу же стал толщиной с плошку, а длиной, пожалуй, два-три чжана. Тогда Великий Мудрец всадил его в землю на глубину примерно три чи и сказал:

– Дарю тебе этот посох!

Тот обрадовался, отбросил в сторону свою палицу и хотел взять посох с золотыми обручами, да не тут-то было. Посох словно врос в землю, и юноша не мог его вытащить, как ни старался.

Между тем младший сын собрался было пустить в ход свою дубину, но Шасэн одним взмахом руки расколол ее, достал свой волшебный посох, покоряющий оборотней, повертел его в воздухе, и посох вдруг засверкал, излучая радужное сияние. Все, кто здесь был, онемели от страха.

Тогда трое сыновей правителя разом совершили низкий поклон и сказали:

– О святые наставники! Мы, неразумные миряне, молим вас явить милость и показать нам свое искусство, а за это мы будем вечно поклоняться вам!

Сунь Укун легко вытащил из земли свой посох и ответил:

– Здесь чересчур тесно, негде развернуться. Вот я сейчас взлечу на воздух и покажу вам один прием, а вы поглядите!

Сунь Укун со свистом перекувырнулся в воздухе, стал обеими ногами на неожиданно появившееся облако, сияющее всеми цветами радуги, и начал проделывать разные штуки со своим посохом; то размахивал им над головой, то вращал вокруг тела, то подбрасывал вверх, то опускал вниз, а потом вдруг куда-то исчез.

Тут Чжу Бацзе не выдержал, на порыве ветра тоже поднялся в воздух и стал проделывать разные трюки со своими волшебными вилами. За ним последовал и Шасэн со своим волшебным посохом, разящим оборотней.

Он то стремительно бросался вперед, то медленно отводил воображаемый удар, то молниеносно поворачивался кругом и поспешно приседал, словно укрываясь от противника.

Все три брата в монашестве, обладающие огромной волшебной силой, являли в небе свое могущество и фехтовальное искусство.

Юноши до того перепугались, что опустились на колени прямо в пыль и грязь. Все старшие и младшие должностные чины, находившиеся в беседке Белого шелка, сам правитель во дворце, военные и штатские сановники, мужчины и женщины, монахи и миряне – словом, все жители города в каждом доме и на каждом дворе держали в руках благовонные свечи, отбивали земные поклоны, молились Будде и совершали жертвенные обряды. Вот как об этом говорится в стихах:

Люди узрели подлинный облик

трех пришельцев-монахов

И возмечтали по их примеру

сердцем достичь просветленья.

Помыслы к Истине обратили,

открылся им Путь спасенья:

Нужно праведно Будде служить,

отринув сомненья и скверну.

Тем временем ученики Танского монаха спустились на землю, спрятали оружие и предстали перед своим наставником.

А сыновья правителя вернулись во дворец и стали умолять отца, чтобы разрешил им поступить в ученье к трем безобразным монахам.

Правитель сразу согласился и вместе с сыновьями отправился в беседку Белого шелка. В это время наши путники уже собрали свою поклажу и хотели идти во дворец, чтобы поблагодарить за трапезу и двинуться в путь, но вдруг увидели самого правителя и трех его сыновей, которые опустились на колени и стали отбивать земные поклоны. Танский монах растерялся и тоже стал отбивать поклоны. А Сунь Укун, Чжу Бацзе и Шасэн стояли в стороне и смотрели на них. Когда церемония взаимных поклонов была окончена, правитель пригласил Танского монаха и его учеников в приемную залу и там обратился к Танскому монаху с такими словами:

– Почтенный наставник! Мои сыновья всю жизнь увлекаются фехтованием и сейчас, увидев, каким волшебным искусством владеют твои ученики, захотели поступить к ним в обучение. Открой же свое сердце, великое, как Небо и Земля, и снаряди в путь свой челн милосердия, на котором могли бы плыть в волнах Истины мои презренные сыновья! Свято обещаю отблагодарить тебя дарами, которыми можно будет запрудить целый город.

Тут Сунь Укун не выдержал, расхохотался, а потом сказал:

– Эх ты, а еще правитель! Ничего ты не смыслишь! Ведь мы, отрешившиеся от житейских сует, должны иметь учеников-последователей, которым могли бы передать наши знания. Если у твоих сыновей на самом деле есть желание творить добрые дела, то мы готовы научить их, пусть только относятся к нам с добрым чувством! А твое богатство нам не нужно!

Услышав это, правитель возликовал и сразу же приказал устроить пир в парадной зале дворца.

На пир позвали шутов. Они пели, плясали, играли на дудках, даже разыграли целое представление. После пира правитель предложил Танскому монаху и его спутникам расположиться на ночлег, а на следующий день с самого утра возжечь благовония, помолиться и начать обучение его сыновей боевому искусству.

С самого утра правитель со своими сыновьями явился к монахам. Юноши опустились на колени перед Сунь Укуном, Чжу Бацзе и Шасэном и земно им поклонились.

– Каким оружием вы хотели бы владеть? – спросил Сунь Укун.

– У кого палица, пусть выучится владеть палицей, у кого вилы, пусть выучится действовать вилами, а у кого дубина, пусть выучится владеть дубиной, – ответили юноши.

– Научить не трудно, – со смехом сказал Сунь Укун, – только силенок у вас маловато, вы не сможете действовать нашим оружием, и получится, как у того художника, который рисовал тигра, а вышла собака. Раз вы искренне хотите учиться, то прежде всего принесите сюда благовония и поклонитесь Небу и Земле. Сначала я придам вам духовные силы, а уж потом вы сможете учиться фехтовальному искусству.

Юноши тотчас же притащили жертвенник, вымыли руки, зажгли ароматные свечи и, обратив лицо к Небу, начали отбивать поклоны. После этого они попросили наставников приступить к обучению.

Тут Сунь Укун, Чжу Бацзе и Шасэн обратились к наставнику с такими словами:

– Учитель наш! Мы глупы и невежественны, даже складно говорить не умеем, но дозволь и нам взять себе по ученику и позабавиться. Пусть останется хоть одно хорошее воспоминание о нашем пути на Запад!

Танский монах с радостью согласился.

Тогда Сунь Укун велел юношам зайти за беседку Белого шелка. Там они нашли укромное место, Сунь Укун нарисовал на земле созвездие Ковша и велел новоявленным ученикам уместиться в рисунке Ковша, закрыть глаза и ни о чем не думать. Сам он тем временем прочел про себя заклинание и молитву, а затем вдунул в нутро каждого из юношей божественный дух, после чего души покинули их. Затем Сунь Укун вселил в юношей телесную силу, в десятки тысяч раз большую, чем та, которой они обладали прежде. После этого юноши уснули. А в полдень очнулись и разом вскочили на ноги. Потерев лицо руками, они встряхнулись всем телом и почувствовали в себе огромную силу. Старший сразу же взялся за посох с золотыми обручами, средний стал вертеть колесом вилы с девятью зубьями, а младший поднял волшебный посох, покоряющий дьяволов и оборотней.

– Мы очень признательны вам за то, что вы наделили нас силой и научили владеть вашим волшебным оружием, – промолвили юноши, – а теперь мы хотим заказать оружейникам точь-в-точь такое, только легче по весу. Не знаем только, позволите ли вы, наши наставники, поступить так?

– Вот и отлично! – обрадованно вскричал Чжу Бацзе. – Не можем же мы оставить свое оружие вам. Оно нам необходимо в пути, чтобы сражаться с оборотнями и дьяволами.

Тотчас же был отдан приказ позвать кузнецов, закупить десять тысяч цзиней стали и устроить на переднем дворе литейную мастерскую с плавильной печью. В первый день здесь плавили сталь, а на другой день с позволения Сунь Укуна юноши притащили в мастерскую посох с золотыми обручами, вилы с девятью зубьями и волшебный посох, покоряющий дьяволов и оборотней, чтобы изготовить оружие такого же образца.

Увы! Это оружие было также и талисманом, с которым носители его ни на миг не должны были расставаться. А теперь оружие уже несколько дней находилось в мастерской, и дивное сияние, исходившее от него десятками тысяч лучей, возносилось высоко в небо. И вот в одну из этих ночей объявился оборотень. Недалеко от города, на расстоянии всего лишь семидесяти ли, была гора под названием Барсова Голова, а в горе той была пещера Пасть Тигра. Обитатель этой пещеры, оборотень, ночью заметил дивное сияние и тотчас же направился посмотреть на чудо. Он спустился на облаке вниз, приблизился к тому месту, откуда исходило сияние, и увидел посох с золотыми обручами, вилы с девятью зубьями и еще один посох, разящий нечистую силу. Обрадованный такой находкой, оборотень схватил все три сокровища и умчался с ними к себе в пещеру.

Если вам интересно узнать, как удалось найти похищенное оружие, прочтите следующую главу.


в которой говорится о том, как округ Бессмертного феникса постигла засуха и как Великий Мудрец, склонив жителей округа к добру, вызвал обильный дождь | Сунь Укун — царь обезьян | из которой вы узнаете о том, как Желтый лев-оборотень напрасно готовился к пиру в честь волшебных вил и как ученики Танского наставника учинили буйство на горе Барс







Loading...