home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


5

К вечеру следующего дня дела стали совсем уж странными.

А как безобидно все начиналось. Мы с Шарлоттой шли по парку с тренировки по плаванью, торопясь вернуться в замок в свои комнаты, чтобы успеть до ужина высушить мокрые волосы феном. Ничего не предвещало того, что мое понимание мира скоро перевернется с ног на голову. Мы как раз проходили мимо самого большого фонтана в центре парка, как вдруг кто-то выскочил из подлеска и бросился нам навстречу.

– Бегите! – закричал Тоби. – Скорее!

Он в панике оглядывался по сторонам. Видно, он несся по лесу сломя голову: одежда порвана и в пятнах; лицо украшали пятна грязи, из царапины на левой щеке сочилась кровь; в волосах застряли листья и веточки; на одной ноге не было ботинка. Да и в целом выглядел парень измотанным до предела. «Словно спасался от смерти», – подумалось мне. Но, конечно, этого не…

– Или прячьтесь! – продолжал орать Тоби. – Быстро!

– Тоби! – воскликнула Шарлотта. – Что происходит?

Мы замерли на месте, и Тоби уже оказался рядом с нами. Вместо ответа он схватил меня и Шарлотту за плечи и рухнул за фонтан, утянув нас за собой. Я больно ударилась коленями о гравий и поцарапалась о бордюр.

– Ау! – вскрикнула я. – Ты спятил?

Шарлотта тоже подала голос.

– Мой локоть! – простонала она.

– Тс! – шикнул Тоби и прижал наши головы к земле.

Он что, псих?

Я дернулась, пытаясь освободиться от его руки на шее. Гравий затрещал под моими разбитыми коленками.

– Тише, – процедил Тоби, не разжимая губ, и только усилил захват.

Я начала задыхаться, Тоби же, высунувшись над кромкой фонтана, всматривался в сторону опушки леса, где (насколько я могла углядеть, уткнувшись носом в подмышку Тоби) не было ни движения.

Он точно псих. И если мы не хотим, чтобы он еще больше слетел с катушек, надо не впадать в панику.

– Извини, – вежливо пробурчала я в нос. – Но ты меня задушишь.

(Воздух, которым я дышала, не то чтобы был совсем свежим.)

– Тс! – повторил Тоби, но ослабил хватку, и мы с Шарлоттой смогли немного отодвинуться.

– Что случилось? – прошептала Шарлотта. – От кого мы тут прячемся?

– Мы думали, ты в Кельне, – добавила я.

Тоби приложил палец к губам, не спуская глаз с опушки леса. Через несколько минут там по-прежнему было тихо, и парень немножко расслабился.

– Есть телефон с собой? – спросил он еле слышно. – У моего зарядка села. А нужно срочно позвонить в полицию.

– Зачем? – спросила я.

– Вот, – сказала Шарлотта и протянула Тоби свой смартфон.

Через несколько секунд мы услышали, как Тоби объясняет диспетчеру службы спасения, что от деревни до замка его преследовал огромный лев. Лев!

Интересно, что диспетчер почти не удивилась. Я разобрала, что женщина на другом конце провода сказала что-то вроде «сохраняйте спокойствие» и «старый и беззубый, но все равно опасный зверь» и пообещала выслать специальный отряд.

– Спасибо, – прошептал Тоби и отключился.

Шарлотта уставилась на него.

– Лев? Правда? В нашем лесу?

Эта новость поразила и меня. Причем, возможно, сильнее, чем Шарлотту и Тоби, вместе взятых.

– Да, – ответил Тоби. – Как я понял, он сбежал из бродячего цирка, остановившегося в нескольких километрах отсюда. Я возвращался в замок, и на заправке у деревни зверь бросился на меня из ниоткуда. Лет ему, наверное, уже немало, он давно отвык выходить на тропу охоты. Наверное, потому у меня и получилось увернуться от него и сбежать. Но зверь не оставил мне ни шанса вернуться к машине, преследовал с подножия горы до этого места.

У меня по спине побежали мурашки. О происшествиях вроде этого думаешь – такого со мной не случится, слишком невероятно. Ситуация сюрреалистичней некуда, но вдруг раз – и она случается. Причем точь-в-точь так, как я…

– Ты уверен, что это был настоящий лев? – спросила Шарлотта.

Я же нисколечко не сомневалась, что настоящий. И даже не вскрикнула, когда здоровенная хищная кошка вскоре показалась на опушке леса и принялась прогуливаться между стволами деревьев.

Потому что я начала понимать.

Мы пригнулись еще ниже за бордюр фонтана и стали ждать оперативной группы полицейских или пожарных, кого бы ни послала диспетчер. Лев сперва скрылся в тени деревьев, затем, не производя ни звука, прошествовал по великолепно подстриженной лужайке и наконец опустился под одним из рододендронов, где, кажется, и задремал. Свалявшуюся шерсть зверя покрывала пыль, кожа складками свисала с худого тела. Да, особо воинственным лев не выглядел. Но убить человека сил ему, наверное, хватало. Зверь лежал так близко, что мы почти не дышали. Шарлотта прижалась поближе к Тоби, а у меня началась паника. Не от страха, что меня сожрут, а потому, что я все поняла.

Самым странным во всей этой истории было то, что я предвидела это невероятное происшествие, более того, я его написала. Вчера вечером я сделала новую запись в книгу – хронику Штольценбурга. В порыве шалости. Или помрачения рассудка. Или сразу и того и другого. Уже не помню.

Сперва я просто описала случившееся в кафетерии, не называя никаких имен. В моей версии у госпожи Беркенбек и доктора Майера произошел действительно романтический поцелуй. Причем в скрытом от чужих глаз уголке за автоматом с напитками. Ну а потом я вспомнила, что Шарлотта все еще ждет сообщения от Тоби, и уже в полусне и одурев от сладкого, ведь позавчерашний вечер фильмов и сладостей продолжился вчера в нашей с Ханной комнате, написала о возвращении Тоби в Штольценбург. Всего-навсего два предложения. Мол, пора ему уже вернуться или хотя бы извиниться перед Шарлоттой, а иначе я скормлю его льву. Просто так, не думая, взяла и сказала… э-э… взяла и написала.

И вот, пока мы с Шарлоттой и Тоби прятались за фонтаном, вслушиваясь в тихий храп существующего в реальности огромного зверя, голову мне пронзила невероятная мысль. Она захватила меня целиком, пронеслась по каждой извилине мозга и обернулась сотней вопросов, одним ответом и, разумеется, справедливым сомнением в собственном рассудке.

Все равно. Пускай это безумие, но я должна посмотреть правде в глаза.

Я сочинила произошедшее.

Что написала, то и случилось. Так же с поцелуем доктора Майера и госпожи Беркенбек: едва я сделала запись в хронику, они поцеловались. И тот и другой случаи слишком нелепы, чтобы все оказалось просто совпадением. Но ведь у меня никогда не ладилось с выдумками, особенно с такими странными. Поэтому остается только одно объяснение. Даже если оно кажется невероятным, нереальным. Только одно.

Эта книга больше, чем просто хроника.

Она вообще существует по другим законам, совсем не таким, как мне всегда казалось: ты не описываешь то, что уже произошло, а делаешь запись – и затем все происходит на самом деле! Все, что я вписала в книгу, волшебным образом стало явью! И именно потому, что я это написала.

О боже! Да я рехнулась! Подумать такое всерьез! Я задрожала всем телом, не в силах отделаться от пришедшей мысли. Да, я сейчас не только подумала, я даже во все это поверила. Мне стало нехорошо.

– Эмма, тс! – зашептала Шарлотта. – Он спит.

Подруга стала гладить меня по спине, а я вцепилась в нее ледяными пальцами. Книга в моей комнате… нет, хватит. Это невозможно. И точка. Но лев… и Тоби… не может быть, чтобы… Я остановилась взглядом на каком-то кусте, глядя куда-то поверх уха Шарлотты. Сердце бешено колотилось в груди. На лбу выступил холодный пот.

– Кажется, у нее шок, – произнес Тоби.

Шарлотта обняла меня крепче:

– Эмма, не бойся. Лев спит. Помощь близко.

И правда, через несколько минут во двор замка въехал полицейский грузовик, и уже скоро ветеринар, использовав трубку и дротик с транквилизатором, подарил льву под рододендроном еще более глубокие сны. Спящий лев казался чуть ли не милым, пока его грузили в ящик для перевозки.

Отец был вне себя. Опасный хищник подобрался к школьным строениям и подверг опасности его собственную дочь! Папа так разволновался, что у него случился приступ астмы, и в восемь часов ему пришлось отправиться в постель. А нас с Шарлоттой продолжало трясти даже после двух часов выслушивания всяческих извинений от директора цирка. Мы пропустили ужин и полчаса простояли под горячим душем, чтобы хоть немного успокоиться. Сейчас, направляясь к мисс Витфилд на занятие в кружке «Высшее общество», проходившее вечером в ее домике на опушке леса, мы – из соображений безопасности – пробежали некоторую часть пути, чтобы не проводить на природе больше времени, чем надо. Кто знает, какие звери объявятся здесь в следующий раз? А ведь…

– Думаешь, я его чем-то разозлила? – спросила Шарлотта, когда мы миновали фонтан.

– Нет, – решительно ответила я.

Сразу после спасения Тоби бросил нас посреди толпы любопытных учеников и растворился в западном флигеле. А ведь это был идеальный момент, чтобы заключить Шарлотту в объятия и извиниться за загадочный отъезд и молчание. Но Тоби не сделал ни того ни другого, он просто удрал. Снова. Что не так с этим парнем?

Ясно, что причина, по которой Тоби вдруг изменил свое доброе отношение, не имеет отношения к Шарлотте.

– Ты была сама доброжелательность, – добавила я через какое-то время.

– Я правда думала, что нравлюсь ему, – вздохнула подружка.

– Я тоже, – сказала я и мимоходом погладила по спинке Фрейлейн Бархатный Носик. – Ты действительно ему нравишься. Все разъяснится, вот увидишь. Я тебе помогу.

У меня даже появилась идея, как это сделать.

Небольшая гостиная мисс Витфилд выглядела чрезвычайно по-британски. Занавески сочетались по цвету с розами на окне и вязаными чехлами на диванных подушках (все бледно-розовые). На каминной доске выстроились в ряд семейные фотографии, на полках – книги в красивых обложках. В углу стоял изящный секретер, а рядом на длинноногом табурете покоился старый граммофон. Чтобы всем пятнадцати ученикам, посещавшим курс, нашлось место, где сидеть, по всей комнате стояли разные кресла, стульчики и столики, казалось, она вот-вот лопнет по швам.

Кружок «Высшее общество» – один из штольценбургских кружков без обязательного посещения – готовил нас вращаться в светских кругах. Здесь мы учились, как вести себя за праздничным обедом, что делать во время официального приема и какие манеры требуются на балу. Другими словами, мне тут было не место.

Семья Шарлотты настояла на том, чтобы она регулярно ходила на эти занятия, и потому я, недолго думая, тоже записалась в кружок. Кроме того, мне просто нравилась мисс Витфилд. Да и знать, как проводится чайная церемония, не помешает, верно?

– И отводите мизинец немного в сторону, – как раз объясняла правила поведения мисс Витфилд.

Шарлотта безукоризненно пригубила свой «Эрл Грей» (что бы ни писали в британской желтой прессе, манеры у моей подруги были действительно превосходны. Конечно, когда ее не тошнило).

– А так правильно? – спросила Ханна, сидевшая с нами за крошечным столиком.

Мне с Шарлоттой неожиданно удалось уговорить ее пойти с нами.

Ханна просунула большой палец в ручку чашки и, судя по всему, не могла освободиться.

– Кажется, я застряла.

Мисс Витфилд улыбнулась:

– Если такое произойдет с тобой за чаем с каким-нибудь лордом, можешь разбить чашку о его голову с криком: «Долой аристократию!»

По лицу мисс Витфилд нельзя было определить ее возраст. Высокого роста, с серебряными ниточками в волосах, она никогда не одевалась во что-нибудь, кроме длинного платья или юбки. Учительница со вздохом оглядела застрявший палец Ханны:

– Даже сейчас, стоит тебе отвести мизинец в сторону, рука будет смотреться элегантнее. Пойдем-ка лучше на кухню. Будем разливать чай и посмотрим, получится ли, если взять немножко мыла, освободить палец, не разбив мою любимую чашку, прежде чем ты ошпаришься?

Ханна ушла с мисс Витфилд. Я украдкой огляделась вокруг, но ребята были заняты своими чашками и разговорами о лордах и львах. Джонатан и Том углубились в сражение сложенными из салфеток ласточками.

Я достала книгу из сумки и протянула Шарлотте под столом:

– Знаешь что? Я нашла ее недавно в библиотеке.

Шарлотта кивнула:

– Ага, и?

Она проглядела первые страницы.

– Старый дневник?

– Похоже на то.

Закусив губу, я открыла хронику на самом последнем тексте. Ее я сделала сорок пять минут назад, чтобы проверить, правильно ли понимаю положение вещей.

– Смотри, что я недавно написала.

Шарлотта пробежала глазами по странице. Запись была короткой. Перевела на меня непонимающий взгляд.

– Э-э… – протянула она. – Ты знала, что у нас по программе сегодня классическое чаепитие?

Я помотала головой:

– Нет, я это придумала.

Шарлотта наморщила лоб:

– А что насчет моего кекса?

– Тоже взяла с потолка. Но все равно считаю, стоит тебе…

Я указала на стоящую посередине стола этажерку для десертов с четырьмя британскими кексами-сконами и корзиночкой со сливочным кремом на верхнем ярусе.

– Ты серьезно? – Шарлотта перевела взгляд с меня на кексы и обратно. – Что…

– Поверь мне. У меня есть теория об… да, об этой книге. Итак, какой кекс хочешь?

– Тоби ведь говорил, что у тебя, может быть, шок, – пробормотала Шарлотта. – Как ты себя чувствуешь? Лев совсем выбил из колеи, да?

– Да, – кивнула я. – Но дело по большей части в этой книге. Слушай, сделай милость, съешь кекс, а?

Я снова закусила губу, а Шарлотта протянула руку и заскользила вдоль ярусов этажерки. Ненадолго задержала руку на первом, затем взяла скон с верхнего. Нерешительно откусила кусочек, прожевала и… уставилась на меня.

– Поферить фе мофу, – выдала она с набитым ртом. – Эфо не…

Я кивнула.

– На чаепитии с лордом сначала прожуй, потом говори, – усмехнулась я, и Шарлотта последовала моему совету.

Только сперва выплюнула черную пуговичку, попавшуюся ей в кексе, как я и написала. И сейчас та темнела на скатерти между нами.

– Эмма, – сказала Шарлотта, – Ты что, хочешь сказать, что это?..

Она замолчала, наверное, потому, что мысль, пришедшая ей в голову, казалась слишком смехотворной, чтобы сказать ее вслух.

– Именно, – отрезала я и погладила обложку книги, лежащей у меня на коленях. – Не знаю, каким образом и почему. Это противоречит здравому смыслу. Но это так: все, что пишешь в эту книгу, становится правдой.

– Бред, – возразила Шарлотта. Она схватила остальные кексы и разломила их один за другим. – Наверное, внутри каждого какая-нибудь мелочовка, чтобы посмотреть, как мы отреагируем. Потеряем ли самообладание, понимаешь?

Но больше нигде пуговиц не было. Разумеется.

Вскоре Ханна и мисс Витфилд вернулись в гостиную. Последняя при виде разломанных сконов грустно покачала головой:

– Совсем не по этикету, Шарлотта. А ведь ты так красиво пила чай.

– Сделай так, чтобы на завтрак дали шоколадный торт, – попросила Ханна. – И закончи все войны.

Было едва за полночь. Мы втроем сидели на моей кровати и листали книгу. Отношение Шарлотты ко всему происходящему оставалось скептическим, а Ханна, наоборот, вся загорелась идеей. Стоило нам посвятить ее в мое невероятное открытие, как она начала предлагать то одно применение для книги, то другое. Но я не торопилась вносить новые записи. Теперь моя теория наконец подтвердилась с помощью маленькой невзрачной пуговки, и я исполнилась почтения к старой книге с истрепавшейся обложкой. Мне снова казалось, что я держу в руках нечто живое, нечто большее, чем бумага, чернила и немного клея. Нечто волшебное. Хотя я все еще стыдилась произносить это слово даже про себя.

Кроме того, неоправданными вдруг накрывшие меня сомнения вовсе не были. Одно дело – предполагать, что у книги есть некая сила, даже суметь доказать ее, а другое – принимать эту силу как что-то само собой разумеющееся и использовать ее. Не имей хроника силы, все было бы в порядке.

Происшествия двух последних дней дали мне ясно понять, что нужно хорошо понимать, что пишешь в книгу, потому что предугадать последствия не всегда возможно. Во всяком случае, лучше не сочинять ничего особенно необычного, поэтому просьбу Ханны о единороге мы отвергли сразу.

– Надо узнать, откуда эта книга, – предложила Шарлотта. – Где, говоришь, ты ее нашла? В том комоде в западной библиотеке?

Я кивнула:

– В тайнике нижнего ящика.

– Стой, перелистни-ка назад, – воскликнула Ханна.

За последние несколько часов мы прочитали по диагонали сотни записей в хронике и все равно осилили не больше четверти текстов. Многие из заметок были просто микроскопического размера, их едва удавалось разобрать, а некоторые написаны таким старомодным почерком, что никто из нас ничего не мог прочитать. Хронисты то и дело пускались описывать скучнейшие подробности каких-нибудь событий или, например, разражались напыщенными стихами о лице. Все это время мы искали сведения о самой книге. Каждый ли автор записи понимал, как она работает? Скрывались ли в текстах намеки? И почему меня не отпускало ощущение, что чем дольше мы листаем книгу, тем больше в ней становится страниц?

– Стоп! – Ханна показала на изображение загадочного существа-фавна, которое я нашла на днях. – Это не единорог. Или все-таки он?

– Нет, – одновременно воскликнули мы с Шарлоттой.

– Почему нет?

Мы нагнулись над страницами. Рисунок тушью, как и запись под ним, был датирован тысяча семьсот пятьдесят восьмым годом и, видимо, сделан рукой некоего предка де Винтеров, потому что автор называл себя граф фон Штольценбург. По первым записям, тянущимся с начала тысяча семьсот пятьдесят восьмого года, было видно, что человек он одинокий. Граф снова и снова клял свою отшельническую жизнь и расстраивался из-за того, что у него нет ни жены, ни детей.

Со временем его тексты менялись все больше и больше, становились все мрачнее, тоскливее и… безумнее. Видимо, граф фон Штольценбург был не только одиночкой, но еще и параноиком. Он создал в замке бесчисленные тайные ходы и комнаты, которые называл лабораториями, где часто пропадал в начале лета тысяча семьсот пятьдесят восьмого года. В последних записях он заговорил о каком-то сыне, а если точнее, существе, которое переживет его и пронесет его слова сквозь года. О ком-то, кто одолеет границы времени и бренность бытия.

У меня росло подозрение, что граф фон Штольценбург понемногу терял рассудок. С октября пятьдесят восьмого года его записи превратились в полную бессмыслицу, он постоянно вырисовывал тушью один и тот же рисунок. Мы бросили чтение. Оно ничего не давало.

Но Ханна снова торжествующе указала на набросок:

– Смотрите, он создал единорога.

Шарлотта фыркнула:

– Ладно, на сегодня хватит. Боюсь, уровень бреда все растет. Пуговица и лев – это еще куда ни шло, но всему есть предел. Сейчас пора заканчивать. – Она взяла книгу у меня из рук, захлопнула и запихнула мне под подушку. – Пойдем спать, а завтра подумаем дальше, хорошо? Магии не существует.

Правда?

– Спокойной ночи, – сказала я.

Шарлотта уже стояла у двери. На ходу она в миллионный раз за день взглянула на экран телефона. Видимо, новых сообщений так и не было, потому что она сразу сунула его обратно в чехол. Ханна ушла в ванную чистить зубы, а я осталась одна. Подушка немного дыбилась из-за лежащей под ней книги.

Я прикрыла глаза и оперлась головой о стену позади. Как это вообще возможно? Мне шестнадцать, я твердо настроена повзрослеть. Следующей весной я приму участие в выборах на место старосты школы, а после окончания школы собираюсь три года путешествовать по миру. Поступлю в университет и сделаю карьеру. Может, стану адвокатом или журналисткой. Боже мой, я же разумный человек, я правда на полном серьезе сижу тут со старой книженцией и гадаю, существует ли магия?

Но на странице книги остались мои записи о пуговице, льве и помутнении рассудка доктора Майера в кафетерии. И у меня, черт возьми, получилось натравить на Тоби Белла настоящего льва! При мысли об этом я покрылась гусиной кожей. Та запись вышла действительно безрассудной. Кажется, последствия своих слов вообще невозможно предугадать. Хотя насчет чаепития и пуговки в кексе все прошло без зазубринки… может, потому, что инструкции я написала очень точно?

Я прислушалась к шуму льющейся воды и звуку электрической зубной щетки Ханны. Рука словно сама собой скользнула по простыне и вытащила хронику на свет.

«Наука не в том, чтобы строить о чем-то догадки, а в том, чтобы создавать гипотезы и доказывать их». За последние недели я примерно сорок два раза слышала эти слова от Джона. Сегодня я или сошла с ума, или сделала революционное открытие. В обоих случаях безопаснее, логичнее и научнее не сидеть на месте, не так ли? Проверять гипотезы. Итак, если я хочу что-либо доказать, следует выяснить, существует ли возможность сделать это иначе, нежели провести небольшой эксперимент.

Я присмотрелась к тисненому силуэту на обложке существу, придуманному сумасшедшим, существу, в которое, как в сказочный персонаж, я еще сегодня утром не верила. Надо понять, как оно связано с записями и самой книгой. Я должна узнать больше. Прямо сейчас.

Конечно, я буду ужасно осторожна и начну со всяких мелочей типа пуговиц. Но я возьмусь за это сегодня же ночью. Эмма Магдалена Моргенрот не из тех, кто бездействует.

Я схватила карандаш и через минуту стала выводить тонкие линии на новой странице. Вернувшись из ванной, Ханна увидела, что я делаю, и ухмыльнулась:

– Так у меня будет единорог?

– Нет, – ответила я и продолжила писать, надеясь, что не иду прямой дорожкой в сумасшедший дом. – А как тебе понравится работать над проектом по биологии в группе с Синаном?

Ханна покачала головой, а затем кивнула:

– Забудь уже об этом придурке.

Декабрь 1758 года

Здоровье покинуло меня. Неделями я прикован к постели и чувствую, что смерть близка. Я рад нашей встрече, мое время среди живых подходит к концу. Уже скоро я уйду. Но какая-то часть меня продолжит существование, даже когда я давно стану пылью и прахом. В этом я наконец-то не сомневаюсь.


Так и мои слова в этой книге.

Они сохранятся навеки, я знаю это,

ведь не раз пытался забрать

их назад или изменить.

Но всякий раз тщетно.


предыдущая глава | Эмма, фавн и потерянная книга | cледующая глава







Loading...