home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 59

В дверях появился солдат:

— Виконт Тренкавель?

Тот обернулся:

— Что там?

— Поймали вора, мессире. Крал воду на площади.

Виконт знаком показал, что идет.

— Госпожа, я должен тебя покинуть.

Элэйс кивнула. У нее уже не осталось слез.

— Я позабочусь, чтобы его похоронили с почестями, подобающими его положению. Он был доблестным воином, мудрым советчиком и верным другом.

— Его вера не требует этого, мессире. Плоть — ничто. Дух его уже удалился. Он бы хотел, чтобы ты думал только о живых.

— Тогда считай, что я делаю это ради себя, желая оказать ему последние почести, достойные любви и уважения, которые я испытывал к твоему отцу. Я прикажу перенести тело в капеллу Святой Марии.

— Он счел бы честью для себя такое выражение твоей любви, мессире.

— Не прислать ли кого-нибудь посидеть с тобой? Без твоего супруга я обойтись не могу, но сестру? Или женщин, чтобы помочь обрядить покойного?

Элэйс вскинула голову, только сейчас вспомнив, что ни разу не подумала о сестре. Забыла даже известить ее о болезни отца…

— Я сама схожу за сестрой, мессире.

Она поклонилась, провожая его, и отошла от двери. Не было сил оставить отца. Она сама начала обряжать тело. Приказала перестелить постель, унести и сжечь зараженное белье. Потом, с помощью Риксенды, приготовила свивальники и погребальное миро. Сама обмыла тело и расчесала волосы, чтобы и в смерти он выглядел достойно, как при жизни.

Постояла еще немного, глядя в опустевшее лицо.

«Больше тянуть нельзя».

— Передай виконту, что тело готово и его можно перенести в капеллу, — попросила она Риксенду. — А я скажу сестре.

На полу перед дверью Орианы спала Жиранда.

Элэйс перешагнула ее и открыла дверь. Сегодня она была не заперта. Ориана одна спала на ложе за откинутым занавесом. Ее черные кудри рассыпались по подушке, а кожа в бледном рассветном полумраке казалась молочно-белой. Элэйс не понимала, как она может спать.

— Сестра!

Ориана мгновенно открыла зеленые кошачьи глаза. На ее лице тревога сменилась удивлением, а удивление — обычным пренебрежением.

— Я принесла дурную весть, — сказала Элэйс.

Голос был мертвым, холодным.

— Нельзя ли с ней подождать? Еще не звонили примы!

— Нельзя. Наш отец…

«Могут ли такие слова быть правдой?»

Элэйс глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Наш отец умер.

— Как? Как он умер?

— И тебе больше нечего сказать? — поразилась Элэйс.

Ориана вылетела из постели:

— Говори, от чего он умер?

— От болезни. Все случилось быстро.

— И ты была с ним до конца?

Элэйс кивнула.

— А меня позвать не догадалась? — злобно спросила Ориана.

— Прости, — прошептала Элэйс. — Все было так быстро. Я понимаю, что надо было…

— Кто еще был с ним?

— Тренкавель, наш господин, и…

Ориана не упустила ее заминки.

— Но отец покаялся в грехах и принял последнее причастие? — резко спросила она. — Церковь приняла его?

— Отец не остался без духовного утешения, — проговорила Элэйс, тщательно выбирая слова.

— Он примирился с Богом?

«Она догадывается».

— Разве в этом дело? — воскликнула она, почти испуганная деловитым безразличием сестры. — Наш отец мертв, Ориана. Неужто это ничего не значит для тебя?

— Ты не исполнила свой долг, сестрица. — Ориана ткнула ей в грудь пальцем. — И у меня, как старшей, было больше прав быть с ним. Я должна была там быть. И если, мало того, я узнаю, что ты позволила еретикам лапать умирающего, я позабочусь, чтобы ты о том пожалела!

— И тебе не горько, не жаль его?

Элэйс прочла ответ на лице сестры.

— Я жалею его не больше, чем уличного пса. Он не любил меня. Я уже много лет не позволяла себе чувствовать боль от его равнодушия. Так с чего бы мне горевать? — Она шагнула к сестре. — Это тебя он любил. В тебе он видел себя. — На ее лице возникла мерзкая улыбка. — Тебе он доверял. Делился с тобой самыми потаенными секретами.

Эти слова пробились сквозь горестное оцепенение, охватившее Элэйс, и краска бросилась ей в лицо.

— О чем ты говоришь? — пролепетала она, с ужасом предугадывая ответ.

— Ты превосходно знаешь, о чем я говорю, — прошипела ей в лицо сестра. — Или ты решила, что я не ведаю о ваших полуночных беседах? — Ориана шагнула еще ближе. — В твоей жизни кое-что изменится, сестрица, теперь, когда некому тебя защищать. Слишком долго все выходило по-твоему. — Пальцы Орианы жестко стиснули запястье сестры. — Говори. Где третья книга?

— Я не понимаю, о чем ты?

Ориана дала ей пощечину.

— Где? — шипела она. — Я знаю, она у тебя!

— Отпусти!

— Не шути со мной, сестра. Он должен был отдать ее тебе. Кому еще мог он довериться? Говори, где? Все равно я ее получу!

По спине Элэйс пробежали ледяные мурашки.

— Не смей. Кто-нибудь войдет.

— Кто же? — усмехнулась сестра. — Забыла, что отец тебя уже не защитит?

— Гильом.

Ориана расхохоталась:

— Ах да, я забыла, что ты помирилась с муженьком! А хочешь знать, что он на самом деле о тебе думает? — продолжала она. — Хочешь?

Дверь распахнулась, ударившись в стену.

— Хватит! — заорал Гильом.

Ориана мгновенно выпустила руку Элэйс. Гильом в три шага пересек комнату и прижал жену к груди.

— Mon cor, я пришел тотчас же, как узнал о его смерти. Мне так жаль.

— Как трогательно! — с издевкой оборвала его Ориана. — А спроси-ка его, чего ради он вернулся на супружеское ложе! — Она с презрением выплевывала слова, не сводя глаз с побледневшего лица Гильома. — Или боишься услышать ответ? Спроси его, Элэйс! Не любовь и не страсть. Он помирился с тобой из-за книги, только и всего.

— Предупреждаю, придержи язык!

— А почему? Ты боишься того, что я могла бы сказать?

«Нет. Только не это».

— Не ты ему нужна, Элэйс. Он ищет книгу. Вот что привело его в твою спальню. Или ты в самом деле ослепла?

Элэйс отступила от мужа.

— Она говорит правду?

Он развернулся к ней. В глазах его горело отчаяние.

— Она лжет, клянусь жизнью. Мне нет дела до книги! Я ей ничего не сказал. Разве я мог?

— Пока ты спала, он обыскивал твои вещи. Он не сможет этого отрицать.

— Нет! — выкрикнул Гильом.

Элэйс взглянула на него.

— Но ты знал, что есть такая книга?

Мелькнувшая у него в глазах тревога ответила за него. Этого ответа она боялась.

Он заговорил надтреснутым голосом:

— Она хотела заставить меня ей помогать, Элэйс, но я отказался. Отказался!

— Что же дало ей такую власть над тобой, чтобы требовать помощи? — тихо, почти шепотом спросила она.

Гильом потянулся к ней, но Элэйс отступила.

«Даже сейчас я бы хотела, чтобы он все отрицал».

Гильом уронил руки.

— Один раз, да, я… Прости меня.

Немного запоздалое раскаяние.

Элэйс будто не слышала Ориану.

— Ты ее любишь?

Гильом замотал головой.

— Ты понимаешь, что она делает? Старается обратить тебя против меня, Элэйс!

Элэйс молчала. Он еще может думать, что она снова поверит ему?!

Он с мольбой протянул к ней руки:

— Прошу тебя, Элэйс. Я люблю тебя.

— Ну, довольно, — заговорила Ориана, встав между ними. — Где книга?

— У меня ее нет.

— А у кого есть? — с угрозой настаивала Ориана.

Элэйс встретила ее взгляд.

— Зачем она тебе? Что в ней такого, чем она так важна для тебя?

— Лучше скажи, — процедила Ориана. — Тогда здесь все и кончится.

— А если не скажу?

— Недолго и заболеть, — протянула сестра. — Ты ведь ухаживала за отцом. Может, в тебе уже затаилась зараза. — Она обернулась к Гильому. — Ты меня понимаешь? Если ты пойдешь против меня…

— Я не дам тебе причинить ей вред!

Ориана смеялась.

— Ты не в том положении, чтобы мне угрожать. У меня довольно доказательств твоей измены, чтобы тебя повесили.

— Доказательства, изготовленные тобой же! — выкрикнул он. — Виконт не поверит тебе.

— Ты меня недооцениваешь, Гильом, если надеешься, что я оставила место сомнениям. — Она снова повернулась к Элэйс. — Говори, где спрятана книга, или я иду к виконту.

Элэйс с трудом сглотнула. Что же натворил Гильом? Она не знала, что и думать. И как ни сердилась на мужа, не могла заставить себя отречься от него.

— У Франсуа, — сказала она. — Отец отдал книгу Франсуа.

По лицу Орианы пробежало смятение — и мгновенно исчезло.

— Прекрасно. Но предупреждаю тебя, сестрица: ты пожалеешь, если солгала мне.

Она развернулась и направилась к двери.

— Куда ты?

— Отдать последний долг отцу, куда же еще? Однако прежде хочу убедиться, что ты надежно заперта в своей спальне.

Элэйс подняла голову и твердо встретила взгляд сестры.

— В этом нет необходимости.

— О, есть! Если Франсуа не сможет мне помочь, мне захочется еще раз переговорить с тобой.

Гильом пытался перехватить ее:

— Она лжет. Я не сделал ничего дурного.

— Меня больше не касается, что ты делал и чего не делал, — отозвалась Элэйс. — Ты понимал, что делаешь, когда ложился с ней. А теперь оставь меня в покое.

Высоко подняв голову, Элэйс вышла за дверь. За ней последовали Ориана с Жирандой.

— Я скоро вернусь. Только побеседую с Франсуа.

Дверь спальни захлопнулась за ней. Мгновением позже Элэйс услышала, как в замке повернулся ключ. Что-то гневно выкрикнул Гильом.

Она заткнула уши, чтобы не слышать их голосов. Она старалась отогнать отравленные видения, вызванные в мозгу ревностью. Невозможно было представить Гильома в объятиях Орианы, непереносима мысль, что он нашептывал ей те нежные слова, которые она хранила в сердце, как драгоценные жемчужины.

Элэйс прижала к груди дрожащую ладонь. Сердце, обманутое и обиженное, колотилось о ребра. Она перевела дыхание.

«Не думай о себе».

Она открыла глаза, уронила руки, беспомощно стиснутые в кулачки. Не может она позволить себе быть слабой. Иначе Ориана отберет у нее все, чем она дорожила. Еще будет время сожалеть и упрекать. Но сейчас важнее разбитого сердца данное отцу обещание: сберечь книгу. Гильома, как бы это ни было трудно, надо выбросить из головы. Стоило Ориане приказать, и она позволила запереть себя в комнате! Третья книга… Ориана спрашивала, где спрятана третья книга.

Элэйс бросилась к креслу, на спинке которого так и висел плащ, схватила его и похлопала рукой по кайме, где была зашита книга.

Книги там не было.

Элэйс в отчаянии опустилась в кресло. Скоро она узнает, что про Франсуа Элэйс ей солгала, и вернется.

«А что с Эсклармондой?»

За дверью больше не слышалось криков Гильома.

«Ушел с ней?»

Она не знала, что думать. И не хотела знать. Предал раз — предаст снова. Придется запереть свои раненые чувства в кровоточащем сердце.

Элэйс вспорола лавандовую подушечку, выдернула пергамент с копией страницы из «Книги Чисел», окинула напоследок взглядом комнату, которую прежде считала своим домом.

Она понимала, что больше не вернется сюда.

Потом она подбежала к окну, выходившему на карниз крыши. Сердце едва не выскакивало из груди. Надо было бежать, пока не вернулась Ориана.


Ориана ничего не чувствовала. Она стояла в ногах погребальных носилок, глядя в лицо отца, освещенное колеблющимся светом свечей.

Отослав служителей, Ориана наклонилась, словно хотела поцеловать отца в лоб. Накрыв его руку своей, стянула с большого пальца кольцо, почти не веря, что сестра оказалась так глупа, чтобы оставить его на руке мертвого.

Выпрямляясь, Ориана опустила кольцо в карман. Затем поправила на покойном покрывало, преклонила колена перед алтарем, перекрестилась и вышла, чтобы найти Франсуа.


ГЛАВА 58 | Лабиринт | ГЛАВА 60