на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Военная разведка и эпоха разрядки

После выступления У. Черчилля в Фултоне, положившего начало «холодной войне», симпатии к Советскому Союзу, если и уменьшились количественно, то окрепли качественно. Очень многие люди за рубежом искренне хотели помочь СССР уберечь свою безопасность. В результате почти полтора десятилетия Западу не удавалось добиться изоляции советских представительств и разведки за рубежом. Но с началом 60-х гг., особенно после Берлинского и Карибского кризисов, этот процесс постепенно набирал силу. Со временем вокруг посольств СССР стала складываться обстановка отчуждения, в каждом русском начали подозревать шпиона, в результате чего советская разведка стала терять вербовочную базу. В то же время фронт деятельности разведки неуклонно расширялся. Связано это было прежде всего с тем, что начали распадаться старые колониальные империи, а на их месте появились десятки новых независимых государств, получивших название «страны третьего мира».

Все это заставило руководство советской военной разведки провести огромную и чрезвычайно сложную работу по дальнейшему совершенствованию оргструктуры ГРУ. Работа эта заключалась прежде всего в создании новых видов военной разведки, оснащенных самыми современными видами специальной техники, расширении зарубежных резидентур и укреплении их опытными кадрами, организации подготовки высококвалифицированных сотрудников военной разведки.

Претворять в жизнь эти новые направления работы военной разведки поручили начальнику ГРУ П. И. Ивашутину, сменившему в январе 1963 г. И. Серова. Причиной снятия Серова послужило прежде всего разоблачение и арест в октябре 1962 г. полковника ГРУ О. Пеньковского, которому он покровительствовал и который практически в течение двух лет являлся агентом ЦРУ и СИС и передал своим операторам огромное количество совершенно секретных материалов, чем нанес неоценимый ущерб обороноспособности Советского Союза. В январе 1963 г. Серов был снят с должности начальника ГРУ. 7 марта Президиум ЦК КПСС принял постановление «О работе ГРУ», а 12 марта на основании Указа Президиума ВС СССР «за потерю политической бдительности и недостойные поступки» Серов был лишен звания Героя Советского Союза и ордена Ленина, после чего уволен в запас в звании генерал-майор.

П. И. Ивашутин возглавлял военную разведку дольше всех — практически четверть века. Человеком он был незаурядным, о чем свидетельствует его биография. Родился Петр Иванович Ивашутин 5 (18) июня 1909 г. в Бресте в семье железнодорожного машиниста. Его юные годы прошли в Иваново-Вознесенске, где он работал слесарем и бригадиром на ряде промышленных предприятий. В 1930 г. он вступил в ВКП(б), а в 1931 г. его призвали в армию и направили в Военную школу летчиков, которую он окончил в 1933 г. Следующие четыре года Ивашутин занимал ряд командных должностей в авиационных частях, а в 1937 г. его отправляют учиться на командный факультет Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского. Однако он успел закончить только два курса, так как в 1939 г. по решению ЦК ВКП(б) его послали на работу в органы государственной безопасности.

В 1939–1940 гг. сотрудник военной контрразведки Ивашутин участвовал в советско-финской войне, а во время Великой Отечественной войны, будучи руководящим работником Особого отдела (потом контрразведки «СМЕРШ»), воевал на Закавказском, Кавказском, Крымском, Северо-Кавказском, Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах. После войны Ивашутин служил в Южной группе войск, Группе советских войск в Германии и войсках Ленинградского ВО. В 1951 г. его перевели в центральном аппарат КГБ при Совмине СССР, где он занял должность первого заместитель председателя, члена коллегии КГБ. А в январе 1963 г., как уже говорилось, его назначили начальником ГРУ ГШ.

Яркий портрет Ивашутина нарисовал в своих воспоминаниях бывший начальник польской разведки генерал-полковник Чеслав Кищак:

«Генерал армии Петр Иванович Ивашутин человек интересный. Среднего роста, крепкого спортивного телосложения, выносливый. Он был значительно старше меня. Когда мы были с женами в Омулеве на Мазурских озерах в Польше, то моя жена, которая могла бы быть его внучкой, не могла с ним конкурировать во время езды на велосипедах.

Он начинал свою карьеру военным летчиком и дослужился до командира эскадрильи истребителей. Потом была авиационная академия в Москве. Это был период самых больших чисток в армии 1937–1938 гг. Большие чистки произошли также в контрразведке, а там, естественно, нуждались в командирских кадрах. Именно тогда его, настоящего летчика, перевели из академии на должность шефа контрразведки корпуса. С началом войны он возглавил контрразведку одной из армий. Потом стал руководить контрразведкой фронта. Деятельность его проходила на южных фронтах у генералов Малиновского и Ватутина. В заключительной фазе войны (Балканы, Австрия) он был у маршала Федора Толбухина. Я время от времени шутил: мол, это он меня освободил в Вене (во время войны Кищак находился на принудительных работах в Германии и в Австрии. — авт.).

После войны Ивашутина назначили заместителем шефа контрразведки Советской Армии. На этом посту и застала его смерть Сталина. Тогда Ивашутин вдруг обнаружил, что никто им не интересуется. Секретарша перестала приносить ему служебную почту (только газеты), никто ему не звонил, никто с ним никаких дел не решал. Приходил на работу ровно в восемь, выходил в три и… ждал ареста. Но однажды его вызвали в ЦК и предложили пост заместителя председателя КГБ. Повышение, и еще какое.

Ивашутин говорил мне, что до сих пор не знает, почему в течение нескольких недель был отстранен от работы, как не знает и того, почему его назначили на этот высокий пост.

Когда разразился скандал с Пеньковским, то выяснилось, что много высших офицеров Советской Армии, в том числе и маршалы, были коррумпированы или недостаточно бдительны. В этом, наверное, загадка отстранения Ивашутина.

Афера Пеньковского нанесла страшные потери Советскому Союзу, и чуть ли не закончилась третьей мировой войной. Глава военной разведки, одиозный генерал Серов, был разжалован с генерала армии до генерал-майора и направлен на второстепенную должность на Дальний Восток, а на его место назначили Ивашутина, который на этом посту побил все рекорды, пробыв на нем с 1962 по 1984 г.

Ивашутин был большим барином. По-разному о нем говорили. И как о сатрапе, и как о держиморде, и как о человеке беспомощном. Я этого о нем сказать не могу, потому что в отношении меня он был всегда корректен, тактичен и доброжелателен.

Голова у него работала отлично, как компьютер. Иногда удавалось перевести разговор на тему Афганистана, и он начинал оперировать фамилиями вождей племен, различиями между ними, кто на ком женат, чья дочь за какого вождя была выдана. И все сходилось. Я несколько раз это проверял.

Был случай, когда, спровоцированный Ярузельским, Ивашутин начал сыпать тактико-техническими данными крылатых ракет. Я записал, а потом проверил. Опять все полностью сошлось.

Он был сообразительным, способным, инициативным и очень уверенным в себе, хорошо знал себе цену. Когда ему сменили три звездочки генерал-полковника на одну большую, я поздравил его с этим повышением. Ивашутин же отреагировал своеобразно, сказав, что если бы он не перешел в контрразведку, то пошел бы гораздо дальше. Звание генерала армии было, по всей вероятности, для него недостаточным.

Особенно он начал импонировать мне после одного разговора. Это было в конце 70-х гг., во время ужина, устроенного им в мою честь.

Хочу заметить, что его бабка была полькой, он даже немного говорил по-польски. Особенно любил рассказывать, как после освобождения советскими частями Ченстоховы ксендз в проповеди (это Ивашутин повторял уже по-польски) говорил: „Матерь Божия Ченстоховская, помоги польскому солдату добить гитлеровскую бестию в Берлине, а русским — уж как захочешь“. При этом ксендз пренебрежительно махнул рукой. Ивашутину это страшно нравилось. Я говорю ему:

— Знаете, товарищ, поляки в своем подавляющем большинстве верующие люди. Даже коммунисты, которые, ложась спать, когда их никто не видит, тихо произносят молитву. И все поляки одну из молитв произносят за здоровье и благополучие вашей группы войск в ГДР…

Он сразу стал серьезным и говорит:

— Чеслав Янович, а ты уверен, что эти наши части в ГДР могут быть гарантом безопасности вашей границы?

На это я ответил, что вся наша политика на этом основана. Последовал ответ, что он не был бы столь уверен. Я спрашиваю: „Как это?“. „Представь себе, — продолжал Ивашутин, — такую ситуацию, что Польшу в результате какого-то военного катаклизма поделили пополам и граница проходит по Висле. Польша разделена на Восточную и Западную. Обе противостоят друг другу, но одновременно взаимно тянутся к объединению, так как разделение искусственное. То же самое ГДР и ФРГ. А теперь представь себе, что однажды, под влиянием какого-то заговора, а это уже было, на улицу выйдут бабы с детьми и начнут разбивать Берлинскую стену, ломать заграждения на Эльбе… Ты что думаешь, мы выведем танковые дивизии и будем в этих женщин стрелять? Не те времена! Во время войны мир восторгался, когда мы убивали немцев, и чем больше, тем громче кричали „браво“. Сейчас, если бы мы убили даже одного немца, весь мир выступил бы против нас. И так будет. Эта граница и стена будут уничтожены. Де-факто Германия объединится, и в определенное время сложится такая ситуация, при которой в Западной Германии будут американские, французские и английские дивизии, а в Восточной — советские.

А затем объединенная Германия захочет избавиться от чужих войск. А так как содержание этих войск стоит дорого, то немцы выставят и нас, и их. После этого вам придется рассчитывать только на себя“.

Эти оценки и выводы Ивашутина испортили мне настроение, хотя и отнесся я к ним лишь как к отвлеченным предположениям…

Вернувшись в Польшу, я проинформировал об этом разговоре генералов Ярузельского и Сивицкого, а также рассказал нескольким близким друзьям. После того как рухнула Берлинская стена, я рассказал об этой удивительной беседе нескольким высокопоставленным чиновникам боннского МИДа и Геншеру. Для них это было полной неожиданностью.

Сегодня все это выглядит как само собой разумеющееся. Но тогда для нас было аксиомой, что любое нарушение равновесия, особенно на территории ГДР, грозит опасным взрывом в глобальном масштабе, с вполне предсказуемыми последствиями для Польши, ее западных границ, тем более что уже тогда их ставили под сомнение…».[28]

Как уже говорилось выше, после прихода П. И. Ивашутина в связи с расширением задач, стоящих перед военной разведкой, была проведена реорганизация центрального аппарата ГРУ. После ее окончания в составе ГРУ появился целый ряд подразделений, специализирующихся на решении разноплановых задач, — ведении стратегической, агентурной, электронной и космической разведки, подготовке нелегалов для их последующего внедрения за рубежом, перехвате и дешифровке информации с гражданских и военных линий связи многих стран мира, руководстве деятельностью военных атташатов при посольствах, анализе поступившей информации и т. д.

Особо надо отметить, что в отличие от бывшего КГБ СССР организационная структура ГРУ практически нигде и никогда не афишировалась и не публиковалась. И едва ли не единственным источником информации по этому вопросу служит книга бежавшего в 1978 г. в Англию бывшего капитана ГРУ В. Резуна (В. Суворова) «Советская военная разведка», вышедшая в Лондоне в 1984 г. Разумеется, этот источник далеко не безупречен в смысле точности. Однако за неимением лучшего структура ГРУ в 70-е гг. в основном приводится по этой книге.

Главный комплекс зданий штаб-квартиры ГРУ располагался (и находится там до сих пор) в Москве в районе метро «Полежаевская», на территории Центрального аэродрома (бывшее Ходынское поле). Основное здание — 9-этажное строение из стекла и бетона, предназначавшееся первоначально для военного госпиталя, — на местном жаргоне носило название «стекляшка», а после появление книг Суворова его стали называть (главным образом журналисты) «аквариумом». Кроме того, на территории Москвы и под ней расположены дешифровальная (крипто-аналитическая) служба, Центр космической разведки, приемный и передающий центры дальней связи, радиоцентры дальней разведки.

Начальник ГРУ, или 2-го Главного управления Генерального штаба, подчиненный непосредственно начальнику Генштаба, по своему статусу являлся его заместителем, а его должность соответствовала воинскому званию генерала армии. В середине 70-х гг. он имел одного первого заместителя и нескольких заместителей, каждый из них курировал одно или несколько управлений ГРУ. Если же говорить более конкретно, то на момент бегства В. Резуна у начальника ГРУ генерала армии П. И. Ивашутина был один первый и семь «простых» заместителей, а именно:

— первый заместитель начальника ГРУ генерал-полковник А. Г. Павлов, в подчинении которого находились все «добывающие» органы, занимающиеся сбором информации;

— начальник информационной службы генерал-полковник А. В. Зотов, отвечавший за все «обрабатывающие» органы ГРУ;

— начальник политотдела ГРУ генерал-лейтенант Г. И. Долин;

— начальник управления электронной разведки генерал-лейтенант А. Палий;

— начальник разведки флота адмирал Л. К. Бекренев;

— начальник Космического разведывательного управления генерал-лейтенант авиации В. А. Шаталов;

— начальник Военно-дипломатической академии генерал-полковник В. И. Мещеряков;

— начальник управления персонала генерал-полковник С. И. Изотов.

Кроме того, в непосредственном подчинении у начальника ГРУ находились командный пункт ГРУ и группа особо важных агентов и «нелегалов».

В 70-е гг. ГРУ насчитывало в своем составе 16 управлений. Из них большинство были «номерными» — от 1 до 12, однако некоторые, как, например, управление персонала, не имели номеров. Управления, непосредственно занимающиеся сбором и обработкой разведывательной информации, делились на направления, а вспомогательные управления — на отделы. Направления и отделы в свою очередь делились на секции. В ГРУ также существовали направления и отделы, не входящие в состав управлений.

Должность начальника управления соответствовала воинскому званию генерал-лейтенанта, должности заместителя начальника управления, начальника направления или отдела — званию генерал-майора. Должности заместителя начальника направления или отдела, начальника секции и его заместителя — званию полковника. Рядовые сотрудники секций занимали должности старших оперативных офицеров и оперативных офицеров. Воинское звание, соответствующее должности старшего оперативного офицера, — полковник, оперативного офицера — подполковник.

В зависимости от своей функции подразделения ГРУ делились на добывающие, обрабатывающие и вспомогательные. Добывающими назывались органы, занимающиеся непосредственно сбором разведывательной информации. Как уже было сказано, они подчинялись первому заместителю начальника ГРУ и включали в себя четыре управления:

1-е управление ГРУ осуществляло агентурную разведку на территории Западной Европы. В него входило пять направлений, каждое из которых занималось агентурной разведкой на территории нескольких стран;

2-е управление занималось агентурной разведкой в Северной и Южной Америке;

3-е управление вело агентурную разведку в странах Азии;

4-е управление — в Африке и на Ближнем Востоке.

Штат каждого из перечисленных управлений, по утверждению В. Резуна, насчитывал примерно 300 офицеров в Центре и столько же за границей.

Помимо этих четырех управлений существовали также четыре отдельные направления, не входившие в состав управлений и также подчиненные первому заместителю начальника ГРУ:

1-е направление ГРУ вело агентурную разведку в Москве. Офицеры, служившие в этом направлении, занимались вербовкой агентуры среди иностранных военных атташе, членов военных, научных и других делегаций, бизнесменов и иных посещавших Москву иностранцев. Другой важной задачей 1-го направления было внедрение офицеров ГРУ в советские официальные учреждения, такие как министерство иностранных дел, Академия наук, «Аэрофлот» и т. д. Должности в этих учреждениях в дальнейшем использовались как легальное прикрытие во время разведывательной работы за границей.

2-е направление ГРУ осуществляло агентурную разведку в Восточном и Западном Берлине.

3-е направление ГРУ вело агентурную разведку в национально-освободительных движениях и террористических организациях.

4-е направление ГРУ занималось агентурной разведкой с территории Кубы, в первую очередь против США, в этом случае оно взаимодействовало с кубинской разведкой. Во многих отношениях оно дублировало деятельность 2-го управления ГРУ.

5-е управление ГРУ, или Управление оперативно-тактической разведки, также являлось «добывающим» и подчинялось первому заместителю начальника ГРУ. Однако специфика его деятельности состояла в том, что оно не занималось самостоятельной агентурной разведкой, а руководило работой разведывательных управлений штабов военных округов и флотов. В непосредственном подчинении 5-го управления находились разведывательные управления военных округов и разведка флота. Последней, в свою очередь, были подчинены четыре разведывательных управления флотов.

Следует отметить, что если разведывательные управления штабов военных округов подчинялись непосредственно Управлению оперативно-тактической разведки, то разведывательные управления штабов флотов — Северного, Тихоокеанского, Черноморского и Балтийского — объединили в единую структуру, известную как разведка флота. Это было связано с тем, что если каждый военный округ имел строго определенную сферу ответственности, то корабли советских флотов действовали практически во всех точках мирового океана, и каждое судно должно было постоянно иметь полную информацию относительно вероятного противника. Поэтому начальник разведки флота являлся заместителем начальника ГРУ и руководил четырьмя разведывательными управлениями военно-морских штабов, а также флотскими космическим разведывательным управлением и информационной службой. Но в своей повседневной деятельности он подчинялся приказам 5-го управления ГРУ.

Кроме того, в составе ГРУ имелось еще два управления, занимавшиеся сбором информации, — 6-е управление и Космическое разведывательное управление. Однако, поскольку эти управления, хотя и добывали и частично обрабатывали информацию, но не вели агентурную разведку, они не подчинялись первому заместителю начальника ГРУ.

6-е управление ГРУ осуществляло электронную разведку. Офицеры данного управления входили в состав резидентур в столицах иностранных государств и занимались перехватом и расшифровкой передач по правительственным и военным информсетям. Кроме того, в подчинении у этого управления находились полки электронной разведки, дислоцированные на советской территории, а также службы электронной разведки военных округов и флотов.

В дополнение к 6-му управлению деятельность еще нескольких подразделений и служб ГРУ была связана с радиоразведкой. Так, командный пост ГРУ, осуществлявший круглосуточное наблюдение за появлением признаков готовящегося нападения на СССР, пользовался при этом и информацией, которая поступала в 6-е управление. Управления информационного обеспечения выполняли работу по оценке сводок разведданных, поступавшие из 6-го управления. Дешифровальная служба занималась криптоанализом перехваченных шифрованных сообщений. Она находилась в прямом подчинении начальника ГРУ и располагалась на Комсомольском проспекте в Москве. Главной задачей дешифровальной службы было чтение шифрсообщений из тактических военных сетей связи. Специальный вычислительный центр ГРУ обрабатывал поступавшую информацию, которая добывалась средствами радиоразведки с помощью вычислительной техники. Центральный научно-исследовательский институт в Москве разрабатывал специализированное оборудование для ведения радиоразведки, за его производство и техническое обслуживание отвечало оперативно-техническое управление ГРУ.

Что касается управления космической разведки ГРУ, то оно собирало разведывательные данные с помощью спутников.

Обрабатывающие органы ГРУ, которые иногда называли информационной службой, занимались обработкой и анализом поступавших материалов. Должность начальника информационной службы соответствовала званию генерал-полковника, а сам он являлся заместителем начальника ГРУ. В его подчинении находилось шесть информационных управлений, Институт информации, информационная служба флота и информационные службы разведывательных управлений штабов военных округов. Направления работы каждого из этих подразделений были следующими:

7-е управление состояло из шести отделов и изучало НАТО. Каждый отдел и каждая секция несли ответственность за исследование индивидуальных тенденций или аспектов НАТОвских действий.

8-е управление изучало отдельные страны во всем мире, независимо от того, относится ли эта страна к НАТО или нет. При этом особое внимание уделялось вопросам политической структуры, вооруженных сил и экономики.

9-е управление исследовало военные технологии и было непосредственно связано с советским ВПК.

10-е управление изучало военную экономику во всем мире, в том числе торговлю оружием, военное производство и технологические достижения разных стран, производство и запасы стратегических ресурсов.

11-е управление изучало стратегические концепции и стратегические ядерные силы всех тех стран, которые обладают таковыми или могут создать их в будущем. Это управление тщательно контролировало любые признаки повышенной активности в действиях стратегических ядерных сил в любом регионе земного шара.

О том, чем занималось 12-е управление, точные сведения отсутствуют.

Институт информации ГРУ функционировал независимо от управлений и подчинялся непосредственно начальнику службы информации. В отличие от перечисленных выше управлений, исследовавших секретные документы, полученные агентурным путем, радиоэлектронной или космической разведкой, институт изучал открытые источники информации: прессу, радио и телевидение.

Подразделения же ГРУ, которые непосредственно не занимались добыванием или обработкой разведывательных материалов, считались вспомогательными. К эти подразделениям относился политотдел, управление персонала, эксплуатационно-техническое управление, административное управление, управление коммуникаций, финансовый отдел, первый отдел, восьмой отдел, архивный отдел. Кроме того, в составе ГРУ имелось несколько НИИ и учебных заведений. Их функции были следующими:

Эксплуатационно-техническое управление занималось производством разведывательного оборудования — средств тайнописи, оборудования для микрофотографии, радиоприборов, подслушивающего оборудования, оружия, ядов и т. д. В его подчинении находилось несколько научно-исследовательских институтов и специализированные предприятия.

Административное управление отвечало за обеспечение действий ГРУ иностранной валютой.

Управление коммуникаций было занято организацией радио- и прочей связи ГРУ с заграничными резидентурами.

Финансовый отдел выполнял законные финансовые действия в Советском Союзе.

Первый спецотдел ГРУ занимался подделыванием паспортов, удостоверений личности, водительских прав, военных документов, полицейских документов и т. д.

Восьмой Отдел ГРУ являлся самым секретным из всех секретных подразделений ГРУ. Он занимался шифровкой и дешифровкой.

Архивный отдел, возможно наиболее интересный из всех отделов. В его подвалах хранились и хранятся до сих пор миллионы учетных карточек нелегалов, офицеров ГРУ, тайных резидентов, сведения об успешных и неудачных вербовках иностранцев, досье различных государственных и военных деятелей разных стран и т. д.

Однако фундамент ГРУ составляли разведотделы и разведуправления в армиях и военных округах, а также части и подразделения специального назначения, им подчиняющиеся.

Их структура в описываемый период была следующей:

В штабах военных округов и групп советских войск за границей разведкой занималось 2-е управление, состоящее из пяти отделов:

1-й отдел руководил работой разведотделов, подчиненных округу армий и других подразделений.

2-й отдел занимался агентурной разведкой в полосе ответственности округа.

3-й отдел руководил деятельностью разведывательно-диверсионных подразделений округа.

4-й отдел занимался обработкой разведывательной информации.

5-й отдел осуществлял радиоразведку.

Кроме того, в состав разведуправления штаба округа входили еще несколько вспомогательных подразделений.

Организация разведки в армейском звене была такой же, как и в округе. Только вместо разведывательного управления в штабе армии существовал 2-й (разведывательный) отдел, который в свою очередь состоял из пяти групп.

Как уже говорилось, расширение сферы деятельности военной разведки и увеличение поставленных перед ней задач потребовали более серьезной и профессиональной подготовки высококвалифицированных кадров. Поэтому учебным заведениям ГРУ в 60-70-х гг. уделялось огромное внимание.

Основной кузницей кадров советской военной разведки являлась Военно-дипломатическая академия (на жаргоне военных разведчиков «консерватория»), которая располагалась в Москве на улице Народного ополчения. Должность начальника академии соответствовала воинскому званию генерал-полковник, а по своему статусу он был заместителем начальника ГРУ.

Кандидаты на зачисление в академию отбирались в основном среди офицеров войскового звена, и перед тем как получить допуск к вступительным экзаменам, они на протяжении двух-трех лет проходили всестороннюю проверку на благонадежность и моральные качества.

Военно-дипломатическая академия имела в своем составе три номерных факультета:

1-й — Специальный разведывательный факультет — готовил разведчиков, которых предполагалось использовать в легальных резидентурах.

2-й — Военно-дипломатический факультет — обучал работников военных атташатов.

3-й факультет занимался подготовкой офицеров оперативно-тактической разведки, распределяемых в штабы военных округов.

Хотя официально считалось, что на 1-м факультете обучались слушатели, которым предстояло работать под гражданским прикрытием (сотрудники посольств, торгпредств, торгового флота, «Аэрофлота» и т. д.), а на 2-м факультете — те, кого намеревались использовать в качестве работников военного атташата, их программы была весьма похожи. Кроме того, очень часто выпускники 1-го факультета направлялись в военный атташат, и наоборот.

Но Военно-дипломатическая академия не являлась единственным учебным заведением, где готовили кадры для военной разведки. Помимо нее ГРУ имело еще целый ряд учебных заведений:

— седьмые Курсы усовершенствования офицерского состава (КУОС);

— Высшие разведывательно-командные курсы усовершенствования командного состава (ВРК УКС);

— факультеты в военных ВУЗах и кафедры разведывательных курсов и дисциплин в различных военно-учебных заведениях (кафедра разведки ВМФ в Военно-морской академии, разведывательный факультет в Академии Генерального штаба, разведывательный факультет в Военной академии им. М. В. Фрунзе, разведывательный факультет Военно-морской академии, специальный факультет Военной академии связи, Военный институт иностранных языков, Череповецкое высшее военное училище связи, специальный факультет Высшего военно-морского училища радиоэлектроники, факультет спецназа Рязанского высшего воздушно-десантного училища, разведывательный факультет Киевского Высшего военного командного училища, специальный факультет 2-го Харьковского Высшего военного авиационно-технического училища, факультет спецразведки (с 1994 года) и факультет войсковой разведки в Новосибирском Высшем военном командном училище).

Как уже говорилось, с середины 60-х гг. поле деятельности ГРУ неуклонно расширялось, охватывая все большее количество стран. Однако по-прежнему главным противником считались США и их союзники, в первую очередь страны-члены НАТО.

Так, в 1962 г. в США был завербован подполковник Уильям Генри Валлен (псевдоним «Дрон»), руководивший шифровальным отделом в Комитете начальников штабов министерства обороны США. В течение двух лет от него поступала важная информация о ядерном оружии, ракетах, детальные планы командования стратегической авиации США и планы по действиям американских войск в Европе. Однако в 1966 г. Валлена арестовали агенты ФБР. Причиной его провала послужило предательство Д. Полякова, рассказавшего о нем американцам. В том же году суд приговорил его к 15 годам тюремного заключения.

Другим агентом ГРУ в США был Герберт Бекенхаупт, сержант военно-воздушных сил США, приписанный к штаб-квартире командования ВВС в Пентагоне. В течение долгого времени он передавал в Москву секретные материалы, пока его не арестовали в 1967 г. О ценности передаваемой им информации говорит тот факт, что по сравнению с другими разоблаченными агентами он получил очень суровый приговор — 30 лет тюрьмы.

Вообще, 1967 г. стал крайне тяжелым для ГРУ. В то время произошел провал агентов военной разведки сразу в нескольких странах. Кроме уже упоминавшегося Г. Бекенхаупа в целом арестовали 29 агентов ГРУ. Все началось в январе 1967 г., когда в Бельгии был задержан и выслан из страны сотрудник ГРУ Владимир Черетун, работавший под «крышей» представительства «Аэрофлота» в Брюсселе.

Несколькими днями позже из Швейцарии выслали Ивана Яковлевича Петрова, руководителя советской делегации в Международном телекоммуникационном союзе в Женеве. Местные власти обвинили его в попытке завербовать одного из крупных швейцарских чиновников.

15 марта в Риме итальянская военная контрразведка (СИД) арестовала 39-летнего торговца антиквариатом и парашютиста-любителя Джорджо Ринальди. Ему было предъявлено обвинение в шпионаже против объектов НАТО в пользу СССР. По официальным заявлением, СИД вышла на Ринальди, обнаружив связь между передачами подмосковной радиостанции и поездками за город его шофера Армандо Жирардо. Оба задержанных — Ринальди и Жирардо — признались в шпионской деятельности в пользу СССР, причем Ринальди сообщил, что работал на ГРУ с 1956 г., а завербовал его некий Алексей Соловов, высланный из Италии в 1958 г. Кроме того, Ринальди указал местоположение тайника, где находился материал, предназначеный для его куратора. На следующий день во время выемки из тайника контейнера был сфотографирован и задержан сотрудник ГРУ Юрий Кузьмич Павленко.

24 марта на Кипре задержали и объявили персонами «нон грата» атташе по культуре советского посольства Бориса Петрина и управляющего представительством «Аэрофлота» Николая Ранова. Вместе с ними был арестован некий Викентиос Бутрос, работник телекоммуникационной службы, который передавал своим операторам из ГРУ копии записей телефонных разговоров иностранных представителей на Кипре с их правительствами.

Через три дня двух советских дипломатов — Игоря Очуркова и Альберта Захарова — выслали из Греции. А на следующий день произошло несколько арестов в Вене, после чего оперативному сотруднику ГРУ полковнику Михаилу Ильичу Бадину пришлось покинуть Австрию, не известив об этом местные власти. А во второй декаде апреля в Норвегии было арестовано три человека, которых обвинили в работе на советскую разведку.[29]

Возвращаясь к теме разведывательной работы военной разведки в США, необходимо рассказать и о деятельности сотрудников ГРУ, находившихся в Америке под легальным прикрытием. Существует мнение, что они практически не подвергали свою жизнь опасности, но на самом деле это не так.

Так, в 1974 г. в Нью-Йорк был направлен сотрудник ГРУ полковник Владимир Николаевич Чернышев, до этого прекрасно зарекомендовавший себя в Вене. Официально он занимал должность заместителя представителя Вооруженных Сил СССР в военно-штабном комитете Совета Безопасности ООН. Разумеется, эта должность являлась лишь прикрытием, причем очень удобным, поскольку данная ооновская структура фактически не действовала. Чернышев работал в США очень продуктивно. За короткое время он сумел получить информацию о том, что президент Египта А. Садат собирается с визитом в Израиль, что при тогдашней конфронтации арабов с Тель-Авивом считалось абсолютно невозможным. Кроме того, Чернышев добыл сведения о намерении президента США Дж. Картера отказаться от серийного производства 100 стратегических бомбардировщиков В-1, что, естественно, не могло не сказаться на планах советского военного строительства.

Однако такая активность Чернышева очень раздражала ФБР. И однажды руководство американской контрразведки приняло решение убрать Чернышева из страны. Выбрав момент, агенты ФБР напали на советского разведчика и нанесли ему тяжелые телесные повреждения, после которых его в срочном порядке отправили в Москву и поместили в военный госпиталь им. Бурденко.[30]

Эффективно велась разведывательная работа по США и с территории пограничных с ними государств, особенно Мексики. Жизнь в Мексике обходится значительно дешевле, чем в США, и поэтому многие офицеры американской армии и сотрудники ЦРУ и ФБР, выйдя в отставку, селятся в стране ацтеков. В связи с этим обстоятельством ГРУ активно внедряло в Мексику нелегалов, одним из них был подполковник Олег Васильевич Скорый (псевдоним «Санчес»).

Олег Скорый родился 1 октября 1930 г. под Одессой. После Великой Отечественной войны он поступил в Киевский университет на романо-германское отделение филологического факультета, где на него обратили внимание сотрудники ГРУ и предложили работать в военной разведке. После окончания разведшколы Скорый в декабре 1958 г. был через Германию направлен нелегалом в Мексику. Там он легализовался как уроженец Швейцарии Морис Бронилье, чья мать, Грасиэта Миранда Акоста, родилась в Мексике.

1961 г. он с согласия Москвы женился на Анхелике Торраго, дочери начальника отдела виз и регистрации МВД Мексики Эрнесто Торраго, который сам являлся ценным агентом ГРУ. При помощи Центра он открыл собственное дело и приступил к разведывательной работе. В 1964 г. Скорый по указанию Центра раскрылся перед женой, и она согласилась ему помогать. Работая корреспондентом в газете «Овасьонес», Анхелика часто общалась со многими политическими и государственными деятелями Мексики, что давало возможность получать важную информацию. Об успехах Скорого в Мексике говорит тот факт, что он был награжден орденом.

Но в 1978 г. у Скорого по ряду обстоятельств произошел нервный срыв, и он принял решение отойти от разведывательной работы и навсегда остаться в Мексике, о чем в письме известил Центр. Получив его, в ГРУ решили провести операцию по эвакуации Скорого из Мексики и назначили ему встречу в декабре 1978 г. в столице Перу Лиме. Прибывший туда генерал-лейтенант ГРУ Л. А. Гульев вывез Скорого на Кубу, а оттуда в Москву, где его поместили на освидетельствование в психиатрическое отделение госпиталя им. Бурденко. До 1992 г. его жена и три дочери не знали, что с ним случилось.

Оказывается, Скорого через три месяца выписали из госпиталя, выплатили положенные деньги, выделили квартиру в Киеве и уволили в запас. На гражданке он долгое время работал переводчиком, а потом вышел на пенсию. И только в 1992 г. он смог встретиться с женой и дочерьми.[31]

Как бы там ни было, но военная разведка в поединке с США сумела добиться значительных успехов. И одной из самых успешных операций следует считать получение материалов о том, что результаты проведенных американцами 10 июня 1984 г. в Тихом океане испытаний ракеты-перехватчика, созданной в рамках программы СОИ, являются фальсификацией. Тогда в рамках глобальной программы дезинформации, проводимой Пентагоном и направленной на то, чтобы Советский Союз потратил несколько миллиардов рублей на создание несуществующей в США системы противоракетной обороны, американцы установили на ракету-мишень радиомаяк, который и позволил ракете-перехватчику успешно поразить цель.

Однако ГРУ раскрыло обман. По словам бывшего заместителя начальника ГРУ генерала Георгия Михайлова, в день запуска ракеты-перехватчика в акватории Тихого океана находилось несколько советских судов, отслеживавших информацию об этих испытаниях. По возвращении кораблей во Владивосток и обработки полученных сведений в техническом управлении ГРУ, военной разведке стало ясно, что испытания ракеты были специально подстроены.[32]

Как и прежде, одним из главных объектов внимания ГРУ оставалась Англия и ее бывшие доминионы.

Так, в начале 1970 г. сотрудник лондонской резидентуры ГРУ Л. Т. Кузьмин завербовал младшего лейтенанта английских ВМС Дэвида Бингема, служившего на военно-морской базе в Портсмуте. Причиной, толкнувшей Бингема на сотрудничество с советской разведкой, было хроническое безденежье. Из-за этого его жена в 1969 г. даже ушла на какое-то время из дому, поместив детей в приют, а в 1970 г. она пришла в советское посольство. После этого Бингема навестил Кузьмин, который вручил ему 600 фунтов, сказав, что часть этих денег предназначается его жене. Спустя какое-то время Бингем купил, как ему было приказано, фотоаппарат и фотоэкспонометр, встретился с Кузьминым у Гилдфордского собора и получил необходимые инструкции. В течение двух лет он через тайники передавал переснятые на базе секретные документы, но, измучившись от постоянного нервного напряжения, в 1972 г. он признался во всем своему командиру. Однако суд не учел добровольного признания Бингема и приговорил его к 21 году тюремного заключения.[33]

В английских доминионах наиболее ценным агентом ГРУ был коммадор (капитан 1-го ранга) ВМФ ЮАР Дитер Герхард. Он родился в 1936 г. в семье небогатого немецкого архитектора, эмигрировавшего из Германии в ЮАР в годы великой депрессии. Но, несмотря на эмиграцию, отец не скрывал своих профашистских симпатий, и поэтому в начале второй мировой войны его интернировали (ЮАР в войне выступала на стороне антигитлеровской коалиции). Его сын Дитер, самолюбивый и тщеславный юноша, которому было трудно в новом для него обществе, выразил свой протест в довольно своеобразной форме — украл чужой автомобиль. На него было заведено уголовное дело, но отец, используя свои связи, сумел добиться того, чтобы вместо суда его взяли на военную службу.

Способный молодой человек быстро продвигался по служебной лестнице военно-морского флота ЮАР. Да и в плане личной жизни у него все складывалось вполне удачно: он женился на англичанке Джанет Коггин и получил в качестве свадебного подарка 5 тысяч фунтов и три «ролсс-ройса» в полное распоряжение. Но внутренне он не мог забыть унижений молодости, когда его как сына эмигранта не приняли в сословное общество Южной Африки с его расовыми предрассудками. Просто безбедное существование не удовлетворяло его тщеславия, а желание «показать этим бурам, на что он способен» и ненависть к системе апартеида подтолкнули Герхарда к сотрудничеству с советской разведкой.

Первый шаг был сделан в 1962 г., когда Герхард, находясь в командировке в Лондоне, пришел в советское посольство и потребовал встречи с военным атташе. Именно с этого времени он стал числиться в списках ГРУ как агент Феликс. Вербовка Герхарда явилась большой удачей для ГРУ — ведь он был не только молодым перспективным офицером ВМФ, но и входил в самые высокие военные и правительственные круги ЮАР. Так, среди его друзей числились будущий премьер-министр Питер Бота и командующий ВМФ Бирманн. Поэтому не стоит удивляться, что профессиональной подготовке Герхарда в ГРУ уделялось самое серьезное внимание. За все свое время работы на советскую разведку он пять раз приезжал в Москву, где проходил курсы переподготовки, а связь с ним поддерживалась только путем непосредственных контактов в нейтральных странах. Информация, которую Герхард передавал в Москву, касалась НАТО, британских морских вооружений, включая ракетные, французской ракетной системы «Экзосет» и многого другого.

Во время рождественских каникул 1968 г. Герхард познакомился в Швейцарии с 27-летней Рут Йор, работавшей секретарем у известного швейцарского адвоката. Через год она стала его второй женой, а еще через год Герхард признался ей, что работает на советскую разведку. Подчинившая все свое существование карьере мужа Рут восприняла его признание совершенно спокойно и не стала задаваться вопросами о правильности его выбора. Более того, она начала регулярно выполнять роль связника, передавая собранные мужем материалы его оператору в Швейцарии, куда часто ездила навещать свою мать. Как и Герхард, она дважды бывала в Москве, где ее обучали необходимым навыкам для приема и дешифровки сообщений из Центра. В ГРУ она проходила под псевдонимом Лина.

Ценность Герхарда для ГРУ чрезвычайно возросла после того, как он получил звание коммодора и был назначен заместителем начальника военно-морской базы Саймонстаун по материально-техническому обеспечению. У него в подчинении находилось более 2700 человек, и он отвечал за строительство и боеспособность всего военно-морского флота ЮАР. Благодаря новой должности Герхард получил неограниченный доступ ко всем секретам этой самой большой базы электронного слежения в Южном полушарии. Расположенная на стыке пригородов Кейптауна, Констанция и Муизенберга, она была оснащена самым современным западным оборудованием, позволяющим следить за кораблями и самолетами во всей Южной Атлантике и улавливать и расшифровывать сигналы с советских кораблей, находящихся в районе Владивостока.

Однако в январе 1983 г. Герхарда и его жену Рут арестовали по обвинению в шпионаже в пользу СССР. Причиной их провала стало предательство высокопоставленного сотрудника управления научно-технической разведки ПГУ КГБ В. Ветрова, который по своему служебному положению имел доступ к информации, получаемой от агента ГРУ Феликса. Суд над Герхардом и его женой состоялся в августе 1983 г. и продолжался четыре с половиной месяца. 31 декаюря 1983 г. был вынесен приговор — Дитера Герхарда приговорили к пожизненному тюремному заключению, а Рут Герхард — к 10 годам.

В 1990 г. Рут Герхард досрочно освободили, и она поселилась у матери в Швейцарии. Герхарду тоже повезло благодаря заступничеству Б. Ельцина. После публикации в январе 1992 г. в газете «Известия» статьи журналиста Б. Пиляцкина о нем президент России обратился к де Клерку с просьбой об его досрочном освобождении.[34] Обращение возымело действие, и 27 августа 1992 г. Дитер Герхард вышел на свободу.

Советская военная разведка по-прежнему обращала очень серьезное внимание на Скандинавию. Основным направлением деятельности резидентур ГРУ в скандинавских странах являлась работа по «главному противнику» — США. Но добывали они и «внутреннюю» информацию, касающуюся, например, вопроса об объявлении Балтики зоной, свободной от ядерного оружия, последних достижений в научно-технической области и т. д.

Наиболее известным агентом ГРУ в Скандинавии в это время был швед С. Берглинг, которому мировая пресса посвятила огромное количество публикаций.

Стиг Берглинг родился 1 марта 1937 г. По своему характеру он авантюрист и искатель приключений. Его служебная карьера была замысловатой. Сначала он служил инспектором стокгольмской криминальной полиции, потом с 1968 по 1979 г. офицером ООН на ближнем Востоке, а затем, несмотря на возражения со стороны коллег, его приняли на службу в шведскую полицию безопасности (СЕПО), где он выполнял обязанности офицера связи со штабом обороны.

В 1976 г., когда Берглинг еще находился на Ближнем Востоке, его завербовали сотрудники ГРУ. Они сыграли на его тщеславии, жажде приключений и любви к шикарной жизни. С тех пор он начал делиться с ними секретной информацией. А рассказать ему было что, поскольку и в СЕПО, и в штабе обороны Берглинг имел доступ к документам высшей степени секретности. Например, в 1977 г. он сообщил, что советский военный атташе в Швеции Г. Федосов собирается попросить на Западе политического убежища. В результате Федосова отозвали в Москву, но наказания, как ни странно, он не понес. Вероятно, руководство ГРУ посчитало, что Берглинг несколько преувеличивает, желая обезопасить себя лично от возможности провала.

С Берглингом судьба обошлась так же, как он поступил с Федосовым. Его выдал сотрудник ПГУ КГБ Гордиевский, ставший предателем. В 1977 г. Гордиевскому стало известно, что ГРУ удалось завербовать агента в СЕПО, о чем он незамедлительно поставил в известность своих хозяев из СИС. Англичане немедленно передали эту информацию Государственному управлению полиции Швеции, и его начальник К. Перссон сразу же вылетел в Лондон, чтобы лично допросить Гордиевского. В результате шведская контрразведка вышла на Берглинга, и в марте 1979 г. его арестовали. На допросах он признался, что работал на советскую разведку и в декабре 1979 г. за шпионаж в пользу СССР был приговорен к пожизненному заключению.

Первоначально Берглинг находился в строгой изоляции от других заключенных, но со временем его режим ослабили. Ему даже разрешили заключить брак со шведской гражданкой Элизабет Сандберг и взять ее фамилию и новое имя — Эжен. Дважды — в 1985 и 1987 гг. — Берглинг подавал прошения о помиловании, но всякий раз они отклонялись под давлением СЕПО. Вероятно, именно тогда у него и созрел план побега.

В ночь на 6 октября 1987 г. во время встречи с Элизабет в ее загородном доме в местечке Ринкебю под Стокгольмом, Берглинг обманул охрану и вместе с женой бежал. На двух автомобилях они прибыли в порт Грисслеханн, а оттуда на пароме отправились в Финляндию, в Турку, где вступили в контакт с сотрудниками ГРУ, работавшими под «крышей» советского генерального консульства. Беглецов немедленно переправили в посольство СССР в Хельсинки, где они находились до 10 октября, пока шла подготовка к их нелегальной переброске в Москву. Через советско-финскую границу их перевезли в районе Выборга, причем сам Берглинг ехал в багажнике автомобиля. В Швеции поиски беглецов не увенчались успехом, хотя арендованный Элизабет автомобиль и был обнаружен в окрестностях Хельсинки.

В Москве Берглинг прошел подготовку для выполнения будущих заданий. В качестве тренировки он совершил поездку в Будапешт, откуда вернулся в 1989 г. А в 1990 г. он и его жена с паспортами на имя английских подданных Рональда Чарльза Абая и Сильвии Тин Абай были переброшены в Ливан, где выполняли задания ГРУ.

Однако неожиданно для всех в августе 1994 г. Берглинг добровольно вернулся в Швецию и был вновь помещен в камеру тюрьмы «Халл» для отбытия пожизненного заключения. Причины, толкнувшие его на этот шаг, не известны до сих пор. Его жена Элизабет также вернулась вместе с ним. В отношении нее сразу после побега начали предварительное следствие за содействие побегу. За этой ей грозило наказание в виде двух лет лишения свободы. Но срок давности такого рода преступлений в Швеции 5 лет, и поэтому дело против Э. Сандберг прекратили 1 октября 1992 г. Впрочем, в это время она уже была тяжело больна и в 1994 г. умерла от рака.

Оказавшись в тюрьме, Берглинг вновь начал подавать прошения о помиловании, мотивируя их, в частности, тем, что государства, в пользу которого он шпионил, уже нет на картах мира. Кроме того, у него начала развиваться болезнь Паркинсона. А летом 1996 г. его сосед по госпитальной камере, молодой 22-летний заключенный, нанес ему два удара в голову острым концом вилки. В связи с этим в июле 1996 г. правительство Швеции решило заменить Берглингу пожизненное заключение 23 годами тюрьмы. В декабре 1996 г. Совет по освобождению уголовных заключенных принял решение о досрочном освобождении Берглинга, которое состоялось 17 июля 1997 г.

Другим искателем приключений и авантюристом, предложившим свои услуги ГРУ, был предприниматель из ФРГ Манфред Раммингер.

Раммингер родился в 1930 г. в аристократической семье. Будучи по образованию архитектором, он работал на ответственных должностях в крупных строительных компаниях, а в 1960 г., используя обширные связи в деловых кругах Западной Европы, основал собственную инженерно-строительную фирму «Манфред Раммингер и K°». Но в середине 60-х гг. у его фирмы резко сократилось число заказов, и Раммингер, отпрыск древнего аристократического рода, привыкший жить на широкую ногу, решил поправить свои дела, предложив неофициальные услуги советским внешнеторговым организациям.

С этой целью доверенное лицо Раммингера Йозеф Линовски 26 августа 1966 г. посетил советское посольство в Риме. Он поведал принявшему его сотруднику ГРУ, работавшему под дипломатической «крышей», что фирма Раммингера, обладая обширными и прочными связями в деловых кругах западных стран, может гарантировать поставку в СССР образцов любых промышленных изделий и новейших технологий, включая и те, что подпадают под запрет КОКОМ. На это Линовски получил ответ, что посольство такими делами не занимается, но его предложения будут направлены в Москву.

В Центре, получив из Рима сообщение о Раммингере, немедленно начали проверочные мероприятия. В результате было решено установить с Раммингером личный контакт, пригласив его для этой цели в Москву. В римскую резидентуру ГРУ отправили телеграмму, где, в частности, говорилось:

«Ряд внешнеторговых объединений МВТ… хотели бы в спокойной обстановке обсудить с владельцем фирмы все детали по практической реализации предложений… Исходя из этого, руководство МВТ приглашает Манфреда Раммингера в Москву на деловые переговоры. В качестве легального предлога… может быть использован Международный аукцион породистых верховых лошадей, проведение которого запланировано на 1–3 апреля с.г. Помните, что… Линовски не должен получить ни малейшего намека на то, что он имеет дело с представителем советской разведки».[35]

Раммингер в конце марта прилетел в Москву, где с ним встретились сотрудники ГРУ. А после того, как он предложил доставить в Москву американскую ракету, стоявшую на вооружении в бундесвере, было решено проверить его в деле. Раммингер вернулся в ФРГ, а через некоторое время от него пришло сообщение, что он собирается приобрести новейшую сверхсекретную американскую ракету «Сайдуиндер». На требование приехать в Москву для «консультации со специалистами» он не ответил, а 11 ноября прилетел в Москву, имея в багаже два ящика (где находилась разобранная ракета), которые ему удалось без таможенного досмотра погрузить на самолет.

Как оказалось, ракету он и Линовски при помощи летчика ВВС ФРГ Вольфа-Дитриха Кноппе просто украли со склада военно-воздушной базы в Нейбурге. Для того чтобы иметь представление о том, как произошла эта кража, есть смысл прочитать отчет Раммингера, отрывок из которого приводится ниже:

«Поздно вечером 23-го октября в густом тумане подкатили гидравлический подъемник почти вплотную к забору аэродрома. С его помощью я перенес на территорию аэродрома Линовски и Кноппе, потом переправил тележку на резиновом ходу. Ну а там Линовски пустил в ход свои инструменты. Проделав дыру в заборе, они проникли в запретную зону. Кноппе сумел отключить систему сигнализации, Линовски открыл двери склада. Вынесли ракету на руках за пределы зоны и вернулись, чтобы закрыть на замок двери склада и включить сигнализацию. Потом, погрузив ракету на тележку, подкатили ее к забору, за которым я дожидался их. В два приема — сначала тележка с ракетой, за ней Кноппе с Линовски — все было сделано. Кноппе и Линовски отогнали подъемник с тележкой на пустующую строительную площадку примерно в километре от аэродрома. Там погрузили ракету в заранее арендованный грузовик. Кноппе отправился в свое офицерское общежитие. Линовски на грузовике, я на своей машине взяли курс на Крефельд».[36]

В Москве Раммингера похвалили и в то же время попытались убедить в необходимости отказаться от подобной самодеятельности, граничащей с авантюризмом. С критикой он согласился, получил вознаграждение — 92 тысячи марок и 8500 долларов — и вернулся в ФРГ. Но следовать советам кураторов из ГРУ он явно не собирался.

В марте 1968 г. Раммингер прислал в Москву подробное техническое описание новейшей модели аэронавигационной платформы, разработанной западногерманской фирмой «Флюггерстверк» и американской «Телдикс». А 8 мая в газете «Дер Тагесшпигель» появилась сенсационная статья под заголовком «Украдены приборы», где говорилось:

«Спустя несколько часов после официального окончания Седьмой немецкой аэронавигационной выставки в Ганновере-Лангенхагене неизвестные воры похитили из выставочного зала два навигационных прибора новейшей конструкции стоимостью более 60 тысяч марок… инерционную платформу „ТНП-601“ размером с пишущую машинку и приводной индикатор с комплектующими деталями».[37]

В Москву Раммингер прилетел 13 июля, привезя в личном багаже похищенную платформу. Ему вновь порекомендовали не пускаться в авантюры, выплатили вознаграждение и договорились о встрече в сентябре 1968 г. Однако встреча не состоялась, так как Раммингера, Линовски и Кноппе арестовали по подозрению в краже ракеты «Сайдуиндер». Суд, состоявшийся в сентябре 1970 г., признал подозреваемых виновными в государственной измене, шпионаже и краже и приговорил Раммингера и Линовски к четырем годам, а Кноппе — к трем годам и трем месяцам тюремного заключения.

Выйдя на свободу, Раммингер в августе 1976 г. вновь попытался установить контакты с ГРУ, предложив достать 10 блоков памяти бортового компьютера истребителя «МРСА», но ему сказали, что СССР может иметь с ним лишь официальные отношения. Он вынужден был согласиться и высказал пожелание продолжить официальное коммерческое сотрудничество. Однако в июне 1977 г. его убили неизвестные в Антверпене. Следствие пришло к выводу, что он приобщился к наркобизнесу и пал жертвой наркомафии.

Франция, хотя и вышла в марте 1966 г. из военных структур НАТО, также продолжала представлять огромный интерес для советской военной разведки, поскольку по-прежнему имела самые многочисленные в Европе вооруженные силы и тому же располагала ядерным оружием. Об активности ГРУ на территории Франции можно судить по работе агентурной сети, которую возглавлял С. Фабиев.

Сергей Фабиев, сын русского эмигранта, родился в Югославии, а затем вместе с родителями перебрался во Францию. В связи с тем, что с 1940 до 1943 г. он вместе с отцом был рабочим-добровольцем в Германии, французские власти долго отказывали ему в гражданстве. Он получил его лишь в 1967 г.

Это обстоятельство и использовал сотрудник ГРУ И. Кудрявцев, работавший под «крышей» советника советского посольства в Париже. Сыграв на чувстве обиды и русских корнях, он сумел в 1963 г. завербовать Фабиева. Сам Фабиев позднее говорил об этом так:

«Меня завербовали, когда я был апатридом, дали русское гражданство и поручили выполнение разведзадания. Я согласился, и в течение многих лет у меня не возникало чувства, что я предаю Францию, поскольку гражданином ее я стал только в 1967 г.».[38]

Несколько раз Фабиев нелегально выезжал в Москву, где проходил специальную подготовку. Но поскольку он не имел доступа к секретной информации, его использовали сначала как установщика на интересующих ГРУ предприятиях: «Матра», «Дассо», «Норд-Авиасьон», Научно-исследовательское общество по баллистическим ракетам (НИОБР). А в 1965 г. ему поручили руководить группой агентов, завербованных в разное время, куда входили:

Марк Лефевр, инженер-электронщик фирмы «Матра», а затем «Ханивелл-Булл», симпатизирующий ФКП. Был завербован в сентябре 1962 г. помощником военно-морского атташе во Франции В. Григорьевым.

Джованни Ферреро, редактор в компании «Фиат-Франс», завербованный на материальной основе в 1961 г. военно-воздушным атташе во Франции полковником А. Лебедевым.

Роже Лаваль, авиадиспетчер генерального секретариата гражданской авиации (ГСГА) в отставке, завербованный в 1966 г. на материальной основе В. Сафроновым, работавшим под «крышей» советского торгпредства в Париже.

Информация, поступавшая в Москву от группы Фабиева, имела исключительно важный характер. Так, с помощью Лефевра ГРУ удалось получить отчеты НИОКР, планы компьютеров для пусковых установок и компьютеров, контролировавших запуск ракет «земля-земля» (баллистическо-стратегических), патент на электронное отключение посадочных полос.

От Ферреро, работавшего до поглощения управления вооружений и авиации фирмы «Фиат» госкомпанией «Аэра Италиа» секретарем руководителя этого управления, были получены совершенно секретные документы, касающиеся: автоматической системы НАТО для наземного управления системами ПВО; консультативной промышленной группы НАТО (организации, занимающейся стандартизацией промышленного оборудования для армий стран НАТО); программы совместных исследований в области вооружений, организации снабжения вооруженных сил НАТО; европейской научно-исследовательской организации по ракетам; сведения об американском самолете «F-104», в числе которых отчет о летных испытаниях, сопоставительный доклад ВВС США о летных испытаниях американского истребителя Т-33 и итальянского истребителя «G-91 Fiat»; отчетов о различных совещаниях и исследованиях ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития) и т. д.

Что касается Роже Лаваля, то он, как бывший служащий гражданской авиации, сохранил знакомства в этой сфере и по заданию ГРУ побывал на многих авиабазах Франции, где проводил фотосъемку интересующих военную разведку объектов. Кроме того, он передал ГРУ подробные планы около ста гражданских и военных французских аэродромов, документы о радарах из управления авиабазами ГСГА, документы управления аэронавигации, технической службы гражданской авиации, досье архивно-библиотечной службы ГСГА, планы центра телекоммуникаций национального флота в Росне и многое другое.[39]

Кроме Лефевра, Ферреро и Лаваля в группу Фабиева входил еще и некий Раймонд Х., завербованный в 1967 г. «втемную» сотрудником парижской резидентуры ГРУ И. Мосенковым, работавшим под «крышей» торгпредства. В группе Фабиева он выполнял роль «живого почтового ящика», получая на свой адрес письма и передавая их Мосенкову. Впрочем, связь с Фабиевым поддерживалась и с помощью тайников, и с помощью радиопередатчика для посылки сообщений в Москву, и с помощью передатчика, замаскированного в автомобильном приемнике, для связи с советским посольством в Париже.

Провал группы Фабиева произошел в марте 1977 г. в результате предательства.[40] Французской контрразведкой (DST) арестовала Фабиева, Ферреро, Лаваля и Раймонда Х. Все они, кроме Лаваля, который сошел с ума и был помещен в психиатрическую лечебницу с диагнозом «слабоумие», в январе 1978 г. предстали перед Судом государственной безопасности. Их приговорили к исключительно строгому наказанию. Фабиева осудили на 20 лет тюрьмы, Лефевра — на 15 лет, Ферреро — на 8 лет тюремного заключения. Что касается Раймонда Х., то суд, учитывая смягчающие вину обстоятельства, приговорил его к двум годам тюрьмы с полуторагодовой отсрочкой.

Другим важным агентом ГРУ во Франции был Жорж Бофис. Он родился в 1913 г. В 30-х гг. вступил в компартию Франции и до начала второй мировой войны работал в отделе кадров ФКП, занимаясь, в частности, отправкой добровольцев в Испанию. После оккупации Франции немецко-фашистскими войсками Бофис вступил в движение Сопротивления и занимался изготовлением взрывчатки и созданием радиосети для связи движения Сопротивления с СССР.

После освобождения Франции он в звании майора продолжил службу в армии — сначала в Тунисе, а затем в Версале, а в 1963 г. был уволен в запас. Именно тогда Бофиса и завербовал сотрудник ГРУ Н. Ленский, работавший в Париже под прикрытием корреспондента ТАСС. Пользуясь своими связями в вооруженных силах, Бофис сообщал сначала Ленскому, а потом В. Сафонову сведения об офицерах французской армии, а также секретные документы министерства обороны. Так, он передал план обороны Западного округа, где располагались арсеналы Бреста и Шербура, порты Нанта и Сен-Назера, а также база атомных подводных лодок на острове Лонг.[41]

Однако в ноябре 1973 г. Бофис попал под подозрение. Но прежде чем его арестовали — в октябре 1977 г. — DST еще в течение четырех лет собирало доказательства его шпионской деятельности. Суд, состоявшийся в июле 1978 г., учитывая его прошлые заслуги перед Францией, приговорил Бофиса к 8 годам тюремного заключения.

Занималось ГРУ разведкой и на территории нейтральный стран. Так, в 1962 г. военный атташе в Швейцарии полковник В. К. Денисенко завербовал командующиего войсками ПВО бригадного генерала швейцарской армии Жана-Луи Жанмэра. Долгое время Мур (псевдоним Жанмэра в ГРУ) передавал своим операторам важные материалы, относящиеся к оборонной политике Швейцарии, планам проведения мобилизации, а самое главное, им была раскрыта система раннего оповещения ПВО «Флорида». Именно передача секретных материалов по ПВО и привела Жанмэра к провалу.

Дело в том, что к середине 70-х гг. американцы узнали о существовании советского агента, передающего Москве данные о «Флориде». Разразился громкий скандал — на одном из заседаний комитета по международной торговле и коммерции США предложили квалифицировать Швейцарию как страну восточного блока и не передавать ей больше новейших технологий. Швейцарская контрразведка тут же начала активный поиск советского источника, и в 1975 г. Жанмэр был арестован. При аресте в сейфе Жанмэра нашли дорогие подарки от его оператора — золотой браслет для жены Мари-Луиз, золотые запонки, булавку для галстука, а также другие доказательства его работы на советскую разведку. Расследование по этому делу длилось почти два года, и в 1977 г. военный трибунал в Лозанне приговорил Жанмэра к 18 годам тюремного заключения.

Активно работала советская военная разведка и на другом конце земного шара, например, в Японии, где в конце 70-х гг. у ГРУ был очень ценный агент — Киити Миенага.

Генерал-майор Киити Миенага являлся одним из руководителей японской военной разведки и специализировался на работе по Китаю, который в то время считался наряду с СССР одним из главных противников. В тот же период Миенага был подпольным членом компартии Японии, причем входил в фракцию «Сига». Она в противовес другой группе — «Миямото», поддерживаемой СССР, — считалась предателем интересов рабочего класса. Однако все это не помешало Миенаге работать на советскую разведку.

Первоначально вербовку генерала осуществил сотрудник линии «Х» (научно-техническая разведка) токийской резидентуры ПГУ КГБ в 1975 г. Но по указанию ЦК КПСС через некоторое время Миенагу передали на связь японской резидентуре ГРУ, и его оператором стал полковник Ю. Н. Козлов, официально числившийся сотрудником военного атташата. За время своей работы на ГРУ Миенага передал в Москву большое количество секретных материалов как по самой Японии, так и по Китаю. Более того, он, будучи своего рода «сэмпаем» (учителем), привлек к сбору интересующей ГРУ информации своих учеников («кохай»).[42]

Однако в 1979 г. Миенага арестовали сотрудники японской контрразведки, а полковника Козлова объявили персоной «нон грата». Причиной провала, скорее всего, стало предательство работника токийской резидентуры КГБ майора С. Левченко, в октябре 1979 г. бежавшего в США. Миенагу отдали под суд. Но так как в Японии не существует закона о шпионаже, его судили за служебные нарушения и приговорили к одному году тюрьмы.

Надо отметить, что с территории Японии очень активно велась работа по вооруженным силам США, благо в Стране восходящего солнца находилось большое количество американских военных баз. Правда, и здесь не обходилось без провалов. Так, летом 1976 г. в момент получения секретных материалов от мичмана ВМФ США японская контрразведка арестовала сотрудник ГРУ майора А. Мачехина, работавшего под «крышей» корреспондента АП «Новости» и не имевшего дипломатического прикрытия. Во время задержания он успел избавиться от переданной ему микропленки, но был вынужден вступить в драку с полицией, в результате чего ему грозило тюремное заключение. Однако благодаря дипломатическому нажиму СССР и организованной ПГУ КГБ шумной пропагандистской компании в японской прессе Мачехина освободили, и он без лишнего шума покинул Японию.[43]

Вообще в период 1970-х-1980-х гг. сотрудники ГРУ (так же как и внешней разведки КГБ) неоднократно высылались из различных стран. Приведем некоторые примеры. В октябре 1979 г. был арестован во время встречи с «источником» и затем выслан из Парижа сотрудник военного атташата В. Кулик, в июне 1980 г. из Канады были высланы полковник Е. Т. Алексанян, капитан И. А. Бардеев и водитель посольства Соколов. В декабре 1982 г. из Лондона был выслан военно-морской атташе А. П. Зотов, в июне 1983 г. из Осло был выслан военный атташе в Норвегии подполковник Загребнев.

Как видно из приведенных примеров оперативной агентурной работы ГРУ за рубежом, основной упор в 60-70-х гг. военная разведка делала на научно-технический шпионаж. И это неудивительно, так как в это время отставание СССР в области новейших технологий стало проявляться все более отчетливо. Поэтому к началу 80-х гг. сбор научно-технической информации являлся одним из приоритетных направлений деятельности советской разведки.

Координировала работу в этой области военно-промышленная комиссия (ВПК), которой с 1963 г. руководил зампред Совмина СССР Л. В. Смирнов. После прихода к власти М. Горбачева ВПК получила статус Главной комиссии военно-промышленного комплекса, а во главе ее был поставлен Ю. Маслюков. Именно на него возложили задачу по руководству сбором научно-технической информации, которым, кроме ГРУ, занимались управление «Т» (научно-технической разведки) ПГУ КГБ, Государственный комитет по науке и технике (ГКНТ), Государственный комитет по внешнеэкономическим связям, спецотдел Академии наук СССР и два отдела министерства внешней торговли — отдел экономических отношений с западными странами и отдел импорта оборудования из капиталистических стран.

Перед ВПК стояли следующие задачи:

— сбор заявок различных министерств, связанных с военной промышленностью;

— разработка на основе этих заявок разведывательного плана на год;

— передача этого плана ГРУ и ПГУ КГБ;

— сбор данных, полученных разведслужбами за год;

— подсчет сэкономленных средств в промышленности и научно-исследовательской деятельности.

Работу по сбору научно-технической информации можно проследить по 1980 г. В этом году ВПК дала указание собрать конкретные научно-технические данные 3617 раз. К концу года 1085 указаний было выполнено, и эти данные использовались в 3396 советских научных проектах и опытных конструкторских разработках. Из годового отчета за 1980 г., подготовленного ВПК для Политбюро и ЦК КПСС, следует, что КГБ удовлетворил 42 % заявок, ГРУ — 30 % (из них 45 % приходится на чисто военную документацию и оборудование), министерство внешней торговли — 5 %, ГКНТ, ГКЭС и Академия наук — 3 %. При этом 61,5 % информации поступало из американских источников (не обязательно из США), 10,5 % — из Западной Германии, 8 % — из Франции, 7,5 % — из Великобритании, 3 % — из Японии.[44]

Если же говорить о конкретных примерах использования добытых на Западе научно-технических материалов, то они применялись в таких проектах, как создание электронно-выислительных машин серий ЕС и СМ, ракеты СС-20 и т. д.

Еще одним новым и важным направлением работы ГРУ с 60-х гг. стала тотальная радио- и космическая разведка. Что касается радиоразведки, то она, разумеется, велась и раньше. Еще 13 ноября 1918 г. в составе Регистрационного управления было создано первое подразделение радиоразведки — приемно-контрольная станция в Серпухове, его начальником являлся Х. Иванов. А в 30-е гг. радиоразведка обрела самостоятельность — ее подразделения вывели из частей связи и передали в Разведупр Штаба РККА, где организовали отдел радиоразведки. Он руководил отдельными дивизионами особого назначения (ОРД ОСНАЗ), которые в годы Великой Отечественной войны стали основной организационной единицей радиоразведки. После окончания войны сфера деятельности радиоразведки значительно увеличилась — ее начали вести не только с суши, но также с моря и воздуха. В бытность начальником ГРУ М. Захарова радиодивизионы ОСНАЗ объединили в более крупные структуры. А при С. Штеменко в ГРУ стали проводить активные научно-исследовательские работы по поиску путей доступа к источникам, пользующимся УКВ и СВЧ диапазонами. Кроме того, при нем в ГРУ появилась служба разведки ядерных взрывов, ее возглавил А. Устименко.[45]

Однако наиболее полно радиоразведка стала использоваться с начала 60-х гг., когда начальником ГРУ назначили П. Ивашутина. Он уделял развитию радиоразведки огромное внимание. При его непосредственном участии были реализованы крупные комплексные программы развития перспективных направлений радиоразведки — наземной, морской, воздушной и космической. Среди тех, кто руководил этими работами, можно назвать П. Костина, В. Кострюкова, Е. Колокова, П. Шмырева и других.

Как уже говорилось, в 70-е гг. радио- и электронной разведкой в ГРУ занималось 6-е управление. Оно включало в себя четыре отдела:

1-й — отдел радиоразведки — занимался перехватом и дешифрованием сообщений из каналов связи иностранных государств. Он руководил так называемыми подразделениями особого назначения (сокращенно — ОСНАЗом), входившими в военные округа и группы советских войск в Венгрии, ГДР, Польше и Чехословакии. Под руководством отдела радиоразведки ОСНАЗ выполнял функции перехвата сообщений из коммуникационных сетей зарубежных стран — объектов радиоразведывательного наблюдения со стороны ГРУ. Для этих целей в распоряжении 1-го отдела 6-го управления находилось 300 человек плюс 1,5 тысячи других военных и гражданских служащих.

2-й — отдел радиотехнической разведки 6-го управления ГРУ — пользовался услугами тех же станций перехвата и осуществлял наблюдение электронными средствами за теми же странами, что и 1-й. Однако предметом интереса 2-го отдела являлись радио, телеметрические и другие электронные сигналы, излучаемые аппаратурой управления, обнаружения и слежения военного назначения. Для перехвата этих сигналов он задействовал ОСНАЗ в военных округах и группах войск Министерства обороны СССР.

3-й — отдел технического обеспечения — занимался обслуживанием станций перехвата, оборудование которых размещалось в зданиях советских посольств, консульств и торговых миссий по всему миру, а также отдельно расположенных станций перехвата на Кубе, во Вьетнаме, Бирме и Монголии.

4-й — отдел слежения 6-го управления ГРУ — круглосуточно отслеживал всю информацию, которую оно добывало средствами радиоразведки. Основная задача отдела состояла в слежении за военной ситуацией в мире и особенно за существенными изменениями в вооруженных силах США. Каждый офицер отдела отвечал за свой объект наблюдения, среди них были американское командование стратегической авиацией, командование тактической авиацией США и другие. На основе данных, полученных из отдела слежения, оперативный дежурный по 6-му управлению ежедневно составлял информационную сводку, которая, в свою очередь, входила в итоговую информационную сводку всего ГРУ.

Кроме того, ведением радиоразведки занимались еще несколько подразвелений ГРУ:

— служба дешифровки, находящаяся в Москве на Комсомольском проспекте и занимавшаяся преимущественно шифрами тактических военных коммуникаций;

— компьютерный центр, расположенный в пос. Соколовский в 40 км. под Москвой, который обрабатывал поступавшую от радиоразведки информацию;

— лаборатория технических проблем радиоразведки, располагавшаяся в Кунцево;

— Центральный научно-исследовательский институт в Москве, одной из задачей которого являлась разработка нового оборудования для радиоразведки;

— учебная лаборатория, размещавшаяся в штаб-квартире ГРУ, где готовили кадры для радиоразведки.

Главными объектами, которыми располагала служба радиоразведки, были:

Центр радио- и спутниковой связи, расположенный в пос. Ватутинки под Москвой. В нем принимали, в том числе и по спутниковым каналам связи, информацию от 11 комплексов стратегической электронной разведки, находящихся в СССР, и от 4 зарубежных.

Центральная станция радиоразведки в городе Климовск под Москвой, где круглосуточно работала служба отслеживания и первичной обработки данных радиоразведки.

Центры радиоперехвата и электронной разведки в Лурдесе (Куба), бухте Камрань (Вьетнам), Рангуне (Бирма) и в Монголии. Информация с этих и расположенных на территории СССР центров стекалась в центральную станцию радиоразведки в городе Климовске.

Информационные потоки с центральной станции радиоразведки, с объектов тактической разведки в военных округах, группах войск и на флотах направлялись в аппарат 6-го управления, где на их основании готовили ежедневные сводки, поступавшие на командный пост ГРУ, созданный в 1962 г. во время Кубинского кризиса, а также включавшиеся в ежедневную разведсводку ГРУ. Кроме того, сводки 6-го управления направлялись в службу информации ГРУ, где они накапливались и анализировались.

О важности радиоразведки говорит тот факт, что с центра радиоперехвата ГРУ в Лурдесе, который обслуживали 2100 специалистов, поступало около 70 процентов всей разведывательной информации по США. Недаром в совместном докладе Госдепартамента и Министерства обороны США, подготовленном в 1985 г., говорилось:

«С этого ключевого поста прослушивания Советы следят за коммерческими американскими спутниками, связью военных и торговых судов, а также космическими программами НАСА на мысе Канаверел. С Лурдеса Советы могут прослушивать и телефонные разговоры в Соединенных Штатах».[46]

Особо следует сказать о радиоразведывательном флоте СССР, который насчитывал 62 корабля. Вот только один эпизод его деятельности. В районе Восточного Средиземноморья в 70-е гг. вне пределов видимости с берегов Израиля постоянно курсировали с виду ничем не примечательные три советских корабля — «Кавказ», «Крым» и «Юрий Гагарин». Днем и ночью они патрулировали побережье Израиля. Не имея на своем борту никакого вооружения, корабли были буквально нашпигованы электронным оборудованием, а в состав экипажей входили специалисты-электронщики и эксперты по внешней политике Израиля. Единственной их целью являлось ведение радиоразведки против этой страны. Радиоразведывательные корабли СССР фиксировали радиопереговоры и телефонные разговоры на всей территории Израиля. Несмотря на то, что советские эксперты, находившиеся на кораблях-разведчиках, могли самостоятельно анализировать перехватываемую информацию, большая ее часть отправлялась в Москву. Контакт с ней поддерживался круглосуточно, в том числе и с помощью спутниковой связи. По мнению израильских экспертов, радиоразведывательные корабли СССР были оснащены специальным оборудованием, которое могло вывести из строя всю систему связи Израиля.[47]

Если говорить о космической разведке, то ее история началась в конце 50-х гг., когда перед ОКБ-1 академика С. П. Королева поставили задачу создать спутник-разведчик и пилотируемый орбитальный корабль. Эта задача была решена после создания спутника «Зенит», который легко переоборудовался в корабль «Восток». Первый разведывательный спутник «Зенит» вывели на орбиту 26 апреля 1962 г. Официально он назывался «Космос-4» и пробыл на орбите трое суток.

Спутники «Зенит» на долгое время стали основой систем космической фоторазведки. Разумеется, они неоднократно модернизировались и приспособлялись к конкретным задачам: обзорной съемке больших площадей, детальному фотографированию районов особого интереса, стереоскопической съемкой, однако базовая конструкция сохранялась на протяжении 30 лет.

Начиная с «Космоса-12», запущенного в декабре 1962 г., продолжительность полета спутника-разведчика была определена в 8 суток, а частота запуска с 1964 г. достигла 9 спутников в год. С 1966 г. для запуска фоторазведывательных спутников стали использовать стартовые комплексы космодрома Плесецк с ракетами 8А92. В результате количество запусков увеличилось до 20 и более в год, а их вывод на новые орбиты позволил им обозревать все населенные районы земного шара. К середине 70-х гг. осуществлялось уже по 30–35 запусков ежегодно, однако даже при такой интенсивности суммарное время полетов разведывательных спутников едва достигало 400 суток в год. Впрочем, это ни сколько не умаляет достижений космической разведки. Так, именно ее данные позволили точно установить, что Китай работает над созданием собственного спутника, запуск которого был успешно осуществлен в 1970 г.

Здесь надо отметить, что при возникновении международных кризисов и конфликтов количество запусков разведывательных спутников резко возрастало. Так, во время советско-китайского конфликта на острове Даманском с 25 февраля по 25 апреля вывели 10 фоторазведчиков, а летом 1969 г. во время конфликта у озера Жаланашколь меньше чем за три месяца была запущено 15 спутников.

В 1975 г. в распоряжении ГРУ появились спутники так называемого четвертого поколения, которые находились на орбите около 30 суток. А в начале 80-х гг. продолжительность их полета увеличилась с 45 до 55–59 суток. Отснятая с этих спутников пленка возвращалась на Землю в специальных капсулах.

Была предпринята попытка вести космическую разведку и с орбитальных станций. Созданием таких разведывательных орбитальных пилотируемых станций (ОПС), получивших название «Алмаз», занималось КБ академика В. Н. Челомея, а их испытания проходили с 1972 по 1977 г. Правда, в сообщениях ТАСС «Алмазы» назывались «Салютами» и камуфлировались под гражданские орбитальные станции, разработанные в королёвском КБ. Всего на орбиту вывели три «Алмаза». Станция «Алмаз-1» была запущена 3 апреля 1973 г. и находилась на орбите 26 дней, после чего из-за разгерметизации корпуса 29 апреля вошла в плотные слои атмосферы и сгорела. Станция «Алмаз-2» (официальное название «Салют-3») была запущена 25 июня 1974 г. и пролетала 213 дней (до 25 января 1975 г.). На станции 14 дней работал военный экипаж в составе П. Поповича и Ю. Артюхина, а на борту установили уникальный комплекс оптических средств разведки разработки Красногорского оптикомеханического завожа. Отснятая информация доставлялась на Землю в специальной капсуле, отстреливаемой со станции во время ее пролета над территорией СССР. Испытания станции «Алмаз-2» признали успешными. Станция «Алмаз-3» («Салют-5») была запущена 22 июня 1976 г. и пролетала 441 день — до 8 августа 1977 г., когда по команде с Земли ее затопили. На станции работали два военных экипажа. Первый в составе Б. Волынова и В. Жолобова пробыл на станции 48 дней, а второй экипаж в составе В. Горбатко и Ю. Глазкова — 17 дней. Третий экипаж, прибывший к станции 14 октября 1976 г. на корабле «Союз-23», состыковаться с ней не смог. Однако в 1978 г. работы по пилотируемым «Алмазам» были прекращены, так как в ГРУ пришли к выводу, что автоматические разведывательные системы предпочтительнее пилотируемых.

В настоящее время система наблюдения со спутников строится следующим образом. По заданиям Центра космической разведки ГРУ Ракетные войска стратегического назначения осуществляют запуск спутников-ретрансляторов «Гейзер», которые с геостационарной орбиты передают разведывательную информацию, которая, в свою очередь, анализируется и обрабатывается системой «Дозор» в штаб-квартире ГРУ (за шифровку данных со спутников отвечает ФАПСИ). Известны такие спутники оптико-электронной разведки, как «Кобальт» (произведен в Санкт-Петербурге в КБ «Арсенал», способен фиксировать на фотопленке детали поверхности Земли размером до 40 см), «Неман» (Самарское ЦСКБ), «Енисей» (Самарское ЦСКБ — «Прогресс», пятое поколение цифровой фоторазведки, масса около 12 тонн, способен находиться на орбите в течение года), «Орлец» (Ижевский радиозавод). Также с 1978 г. действует Система морской космической радиоразведки и целеуказания (МКРЦ «Легенда»), с помощью которой ведется радиолокационная и радиотехническая разведка.[48]

В 1985 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС стал М. Горбачев, а в 1987 г. начальник ГРУ генерал армии П. И. Ивашутин, за два года до этого получивший звание Героя Советского Союза, ушел в отставку. Новым начальником ГРУ на втором году перестройки в июле 1987 г. был назначен генерал-полковник В. М. Михайлов, никакого отношения к разведке до этого не имевший. Неудивительно, что при таком начальнике в ГРУ пышным цветом расцвела показуха. В результате, по отчетам добывающих управлений, количество агентуры резко возросло. И в то же время в 1990 г. первый заместитель начальника ГРУ вице-адмирал И. А. Бардеев с сожалением констатировал, что из 100 % добываемых документов 97 % составляют открытые источники: книги, брошюры, газеты, журналы и т. д., 2,7 % — документы с грифом «для служебного пользования» и только 0,3 % приходится на документы с грифом «секретно».

Ввиду полной некомпетентности нового начальника ГРУ, практическое управление аппаратом военной разведки взял в свои руки так называемый триумвират в составе первого заместителя начальника ГРУ вице-адмирала И. А. Бардеева, начальника политического отдела генерал-лейтенанта В. И. Прохорова, до этого работавшего в ЦК КПСС, и начальника управления кадров генерал-майора В. А. Иванова.[49] Разумеется, это обстоятельство не способствовало нормальной работе военной разведки. Однако это не помешало Михайлову в 1989 г. стать народным депутатом СССР, а в 1990 г. получить звание генерала армии.

Именно при таких грустных обстоятельствах и закончился советский период российской военной разведки. После августа 1991 г. Советский Союз распался, и для военных разведчиков начались новые времена.


Во времена «холодной войны» | Империя ГРУ. Книга 2 | ГРУ: день сегодняшний