home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 75

БЕСПЛОДНАЯ ЗЕМЛЯ

Роланд Кронингер поднес бинокль к глазам в очках. В морозном воздухе крутились снежинки, уже почти совсем засыпав трупы и разбитые машины. У въезда на площадку горели костры, он знал, что солдаты Верности тоже несут сторожевую службу.

Он услышал среди туч медленный раскат грома, и сквозь него пробилось острие голубой молнии. Он окинул взглядом площадку, и его бинокль обнаружил замерзшую руку, высунувшуюся из сугроба, груду тел, смерзшихся в ледяной смерти, серое лицо молодого юноши, всматривающегося в темноту.

Пустынная земля, подумал Роланд. Да. Пустынная земля.

Он опустил бинокль и прислонился к бронированной машине, которая прикрывала его от огня снайпера. Ветер до него донес звук работающих молотков. Пустынная земля. Вот о чем была последняя Божья молитва. Он старался припомнить, где он это раньше слышал, только тогда это была не молитва, и ее слышал не сэр Роланд. Это было воспоминание ребенка Роланда, но это была не молитва. Нет, не молитва. Это были стихи.

В то утро он проснулся на голом матрасе в своем черном трейлере и вспомнил о мисс Эдне Меррит. Она была учительницей английского, одной из тех старых дев, которые, казалось, выглядели на шестьдесят лет даже тогда, когда только родились. Там, во Флэгстаффе, она преподавала начальный курс английской литературы для продвинувшихся учащихся. Когда Роланд сел на своем матрасе, то увидел, что она стоит рядом и держит открытый экземпляр «Нового оксфордского сборника английской поэзии».

— Я собираюсь читать стихи, — объявила мисс Эдна Мерритт таким сухим голосом, что по сравнению с ним пыль казалась бы сырой. И скосив глаза сначала налево, а потом на направо, чтобы убедиться, что класс внимательно слушает, она начала читать:

Вот Беладонна, Владычица Скал, Владычица обстоятельств.

Вот человек с тремя опорами, вот Колесо, А вот одноглазый купец, эта карта — Пустая — то, что купец несет за спиной, От меня это скрыто. Но я не вижу Повешенного. Ваша смерть от воды.

И когда она кончила читать, то объявила, что весь класс будет писать рефераты по проблемам, затронутым в поэме Т. С. Элиота «Бесплодная Земля», из которой она сейчас прочитала отрывок.

Он получил «отлично» за эту работу, и мисс Эдна Мерритт написала на титульном листе красным «Отлично. Проявляет интерес и разумность». Он же думал, что это показывает, какой он замечательный подлец.

Косточки старой мисс Эдны наверное давно уже сгнили, размышлял Роланд, разглядывая парковочную площадку, и черви съели ее изнутри.

Его мысли занимали два обстоятельства. Во-первых, что брат Тимоти — это безумец, который ведет Американскую Верность в Западную Виржинию в поисках призрачной мечты; и во-вторых, что на горе Ворвик кто-то ЕСТЬ, кто называет себя Богом и декламирует стихи. Может у него там есть книги или еще что-нибудь. Но Роланд припомнил нечто, озадачивающее его. Брат Гэри еще там, в Саттоне сказал, что Бог показал ему черный ящик и серебряный ключ и сказал ему каким будет конец света.

Черный ящик и серебряный ключ, подумал Роланд, что это значит?

Он опустил бинокль, который повис на ремешке на шее и вслушался в перестук молотков. Затем он обернулся, чтобы взглянуть на лагерь, где при свете костров примерно в миле в стороне сооружалось творение Альвина Мангрима, вне поля зрения часовых Верности. Работа продолжалась три дня и три ночи, и полковник Маклин выделял все, что требовалось Мангриму. Из-за сильного снегопада Роланд не мог ничего увидеть, но он знал, что это. Это была чертовски простая штука, но он бы никогда такую не придумал, а если бы даже придумал, он бы не знал как ее сделать. Он не любил Альвина Мангрима и не доверял, но допускал, что тот сообразителен. Если такая штука годилась для средневековой армии, то она наверняка годилась и для Армии Совершенных Воинов.

Роланд знал, что Спаситель сейчас, должно быть, нервничает, задаваясь вопросом, когда будет следующая атака. Они, должно быть, сейчас там громко распевают свои псалмы.

Обжигающая боль пронзила лицо Роланда, и он прижал ладони к повязке. Изо рта вылетел дрожащий стон. Он подумал, что голова его сейчас взорвется. А потом он почувствовал под пальцами, что наросты, находящиеся под повязкой, шевелятся и набухают, как кипящая магма под коркой вулкана. От боли и ужаса Роланд зашатался, когда вся левая сторона его лица выпучилась, почти срывая повязку. Обезумев, он прижал руки к лицу, чтобы удержать ее. Он подумал о треснувших кусках на подушке Короля, и о том, что открылось под ними, и захныкал как ребенок.

Боль убывала. Движение под повязкой прекратилось. Потом все закончилось, и Роланд почувствовал себя нормально. Лицо его не треснуло, с ним все было в порядке. И на этот раз боль длилась не так долго, как обычно. То, что случилось с полковником Маклином, это необычно, сказал себе Роланд. Он был согласен носить эти повязки всю оставшуюся жизнь.

Он подождал, пока пройдет дрожь. Не нужно, чтобы кто-нибудь видел его таким. Он же офицер. Потом он решительно пошел по лагерю по направлению к трейлеру полковника Маклина.

Маклин сидел за рабочим столом, работая над рапортами капитана Сэттерли о том, сколько осталось топлива и боезапасов. Запасы быстро сокращались. — Войдите, — сказал он, когда Роланд постучал в дверь. Роланд вошел, и полковник сказал: — Закройте дверь.

Роланд стоял перед столом, ожидая, когда тот на него посмотрит, и одновременно боялся этого. Лицо как у скелета, выступающие скулы, надувшиеся вены и выступающие мышцы делали Маклина похожим на смерть.

— Что вы хотите? — спросил Маклин, занятый безжалостными цифрами.

— Все почти готово, — сказал Роланд.

— Эта машина? Да? И что же?

— Мы будем атаковать, когда она будет готова, не так ли?

Полковник отложил карандаш. — Обязательно. Если, конечно же, у меня будет ваше разрешение атаковать, капитан.

Роланд знал, что Маклина еще уязвляло их несогласие. Сейчас наступило время заделать трещину, возникшую в их отношениях, потому что Роланд любил Короля — и еще потому, что он не хотел, чтобы Альвин Мангрим стал любимцем Короля, а его самого выставили. — Я…

Хочу извиниться, — сказал Роланд. — Я нарушил субординацию.

— Мы могли бы сломить их! — мстительно огрызнулся Маклин. — Все, что нам было нужно, — это еще одна атака! Мы могли бы сломить их прямо там и тогда!

Роланд опустил глаза в знак смирения, но он чертовски хорошо знал, что еще одна фронтовая атака только привела бы к гибели солдат. — Да, сэр.

— Если бы кто-нибудь другой говорил со мной таким образом, я бы застрелил его на месте! Вы были неправы, капитан! Посмотрите на эти чертовы цифры! — Он пихнул бумаги Роланду, и они слетели со стола. — Посмотрите, сколько у нас осталось бензина! Посмотрите на опись боезапасов! Хотите посмотреть, сколько у нас еды? Мы здесь сидим и голодаем, а могли бы три дня назад получить провиант Верности! Если бы мы тогда атаковали! — Он стукнул по столу своей рукой в черной перчатке, и масляный фонарь подпрыгнул. — Это ваша вина, капитан! Не моя! Я хотел атаковать! Я верил в свою Армию Совершенных воинов! Идите! Убирайтесь!

Роланд не двинулся.

— Я вам приказываю, капитан!

— У меня есть просьба, — тихо сказал Роланд.

— Вы не в том положении, чтобы иметь просьбы!

— Я бы хотел попросить, — упрямо продолжал Роланд, — чтобы я вел первую волну в атаку, когда мы начнем прорыв.

— Ее поведет капитан Карр.

— Я знаю, что вы ему дали разрешение. Но я бы хотел попросить вас изменить решение. Я хочу вести первую волну.

— Это большая честь — вести первую атакующую цепь. Я думаю, что вы недостойны такой чести, не так ли?

Он сделал паузу и снова откинулся в кресле.

— Вы никогда раньше не просились вести атакующую цепь. Почему же хотите сейчас?

— Потому что я хочу кого-то найти и взять его живым в плен.

— И кто это мог бы быть?

— Человек, который называет себя братом Тимоти, — ответил Роланд. — Мне он нужен живым.

— Мы не берем в плен. Они все должны умереть. До одного.

— Черный ящик и серебряный ключ, — сказал Роланд.

— Что?

— Бог показал брату Тимоти черный ящик и серебряный ключ и сказал ему, каким будет конец света. Я бы хотел побольше узнать о том, что говорит брат Тимоти о том, что он видел на вершине горы.

— Вы с ума сошли? Или они там промыли вам мозги, когда вы были у них?

— Я согласен, что брат Тимоти, возможно, ненормален, — сказал Роланд, сохраняя самообладание. — Ну а если нет — кто тогда называет себя Богом? И какой черный ящик и серебряный ключ?

— Их не существует.

— Возможно. Может, даже нет горы Ворвик. Ну, а что если есть?.. Брат Тимоти, может, единственный, кто знает, как их найти. Я думаю, что взять его в плен живым, возможно, стоит наших усилий.

— Почему? Вы хотите, чтобы Армия Совершенных Воинов тоже шла искать Бога?

— Нет, но я хочу вести первую атакующую колонну и я хочу, чтобы брата Тимоти взяли живым. — Роланд знал, что это звучит как приказ, но ему было все равно. Он пристально смотрел на Короля.

Наступила тишина. Левая рука Маклина сжималась в кулак, а потом медленно разжалась. — Я об этом подумаю.

— Я хотел бы знать прямо сейчас.

Маклин наклонился вперед, рот его скривился в тонкой и ужасной улыбке.

— Не подталкивай меня, Роланд. Я не выношу, когда меня подталкивают. Даже ты.

— Брат Тимоти, — сказал Роланд, — должен быть взят живым. Мы можем убить любого другого. Но не его. Я хочу, чтобы он смог ответить на вопросы, и я хочу узнать о черном ящике и серебряном ключе.

Маклин поднялся, как черный циклон, медленно выпрямляясь. Но прежде чем он смог ответить, в дверь трейлера еще постучали. — Ну, что еще? — закричал Маклин.

Дверь открылась и вошел сержант Беннинг. Он медленно почувствовал напряжение. — Ух… Я принес сообщение от капрала Мангрима, сэр.

— Я слушаю.

— Он говорит, что готово. Он хочет, чтобы вы пришли посмотреть.

— Скажите ему, что я буду там через пять минут.

— Да, сэр. — Беннинг стал поворачиваться.

— Сержант, — сказал Роланд. — Скажите ему, что мы там будем через пять минут.

— Ух…

Да, сэр. — Беннинг быстро взглянул на полковника и вышел как можно быстрее.

Маклин был полон холодного гнева. — Вы ходите по краю, Роланд. Слишком близко.

— Да. Но вы ничего не сделаете. Не можете. Я помог вам построить все это. Я помог вам собрать все это. Если бы я не ампутировал вам руку в Земляном Доме, вы бы сейчас уже истлели. Если бы я не сказал вам использовать для торговли наркотики, вы бы все еще были нулем. Если бы я не казнил для вас Фредди Кемпку, не было бы Армии Совершенных Воинов. Вы спрашивали моего совета и делали, что я говорил. Так было всегда. Солдаты подчиняются вам, но вы подчиняетесь мне. — Повязки натянулись, когда он улыбнулся. Он увидел вспышку неуверенности — нет, слабости — в глазах Короля. И он понял правду. — Я всегда добывал оперативную информацию и находил для нас поселения, на которые следовало нападать. Вы даже не можете распределить запасы так, чтобы не пропасть.

— Вы…

Маленькая сволочь, — удалось сказать Маклину. — Я…

Вас…

Расстреляю.

— Не расстреляете. Вы обычно говорили, что я ваша правая рука. И я этому верил. Но это никогда не было правдой, не так ли? Вы — моя правая рука. Это я настоящий Король, а вам просто даю поносить корону.

— Убирайтесь…

Убирайтесь…

Убирайтесь… — Маклину стало плохо, и он схватился за край стола, чтобы не упасть. — Вы мне не нужны! И никогда не были нужны.

— Всегда был нужен. И нужен сейчас.

— Нет…

Нет…

Не нужен. — Он затряс головой и отвернулся от Роланда, но все еще чувствовал на себе взгляд Роланда, проникающий ему в душу с хирургической точностью. Он вспомнил глаза тощего ребенка, который сидел в Зале собраний Земляного Дома на приеме в честь новоприбывших, и вспомнил, что увидел в них что-то свое — решительность, волю и, наконец, хитрость.

— Я по-прежнему останусь Рыцарем Короля, — сказал Роланд. — Мне нравится эта игра. Но отныне мы не будем притворяться, кто определяет правила.

Маклин вдруг поднял свою правую руку, чтобы ударить Роланда по лицу ладонью с гвоздями. Но Роланд не сдвинулся, не дрогнул. Скелетообразное лицо Маклина передернуло от гнева, он задрожал, но не нанес удара. Он издал звук, как будто задыхался, как проткнутый шарик, и комната, казалось, закрутилась бешено вокруг него. В мозгу раздался глухой, хитрый смех Солдата-Тени.

Смех звучал долго. А когда закончился, рука Маклина упала вдоль тела.

Он стоял, уставившись в пол, с мыслями о грязной яме, где выживали только

сильные.

— Мы должны пойти посмотреть машину Мангрима, — предложил Роланд, и на этот раз его голос звучал мягко, почти тихо. Снова голос мальчика. — Я довезу вас в своем «Джипе». Хорошо?

Маклин не ответил. Но когда Роланд повернулся и пошел к двери, Маклин последовал за ним как собачка, покорная новому хозяину.


ГЛАВА 74 БЕРЛОГА | Песня Свон | ГЛАВА 76 ПРИЗ РОЛАНДА