home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2.

Кабинет директора оказался запертым, но я решил не уходить и во что бы то ни стало дождаться его, дабы не возвращаться к вопросу о переезде вторично. От нечего делать я начал бродить по пустынному коридору второго этажа, пока мое внимание не привлек хриплый, натуженный голос Вилли Токарева из-за приоткрытой двери, на которой красовалась табличка с аккуратной надписью «Медпункт». Я вспомнил о своей головной боли и решительно толкнул дверь. В нос мне ударил запах спирта и табачного перегара. В кабинете царили беспорядок и хаос, за столом, заваленном всевозможным хламом, какими-то бумагами и пустыми коробками из-под лекарств, сидел молодой блондин в грязном, некогда белом халате и печальными глазами изучал меня.

— А, пациент, — сказал он, слегка приглушив магнитофон и выпуская к потолку сизую струю дыма. — Заходите, пациент. На что жалуетесь? На местную кухню, полагаю?

Я сказал, что нет, на кухню я давно уже не жалуюсь, бесполезно, а вот головная боль, действительно, с самого утра беспокоит; в заключение я попросил чего-нибудь от головы.

Пока я говорил, он печально кивал, уперев неподвижный взгляд в переполненную пепельницу. Среди вороха бумаг красовались совершенно неуместные на этом столе надкушенный соленый огурец, горбушка черного хлеба и наполовину опорожненный стакан с какой-то бесцветной жидкостью. «Спирт!» — мелькнуло у меня в голове, и тут только я заметил, что врач — а молодой человек, несомненно, был врачом — изрядно пьян. Он развел руками и с трудом сфокусировался на моей персоне.

— Увы! В эту дыру лекарства перестали поступать еще полгода назад. Вы небось анальгин желаете? — Я кивнул. — Во-во, анальгин нынче все хотят. Как-то сразу у всех головы, зубы и животы разболелись — у всей нашей страны необъятной, от края и до края, — а анальгина-то нетути, нема, амба, исчез с концами, и до конца века не ожидается. Впрочем, у спекулянтов за восемь рэ пачка вы его еще сможете достать, но торопитесь, скоро и у них не будет.

Я выразил слабую надежду, что у него, возможно, найдется какое-нибудь другое болеутоляющее средство, не столь дорогостоящее и менее дефицитное, но он решительно покачал головой и участливо заглянул мне в глаза.

— Сильно болит, да? Я вас понимаю, ох как понимаю! Может, давление? — Я пожал плечами. — Давайте померяем. — Давление оказалось в норме. — А знаете, я могу предложить вам одно великолепное средство, только вы никому, хорошо? — Я сказал, что готов хоть на трепанацию черепа, лишь бы унять эту проклятую боль. — Учтите, средство народное, и пользоваться им нужно осторожно. — Он. хихикнул, подмигнул и достал из-под стола четырехгранную зеленую бутыль, в которой плескалось еще изрядное количество жидкости.

— Цэ два аш пять о аш, — прочитал он надпись на этикетке, — это по научному. А по-нашему, по-простому, это звучит куда приятней: спирт этиловый медицинский. Обратите внимание, пациент, — как слеза. Средство верное, проверенное, панацея от всех зол, бед и болезней. Пить чистым, неразбавленным, в отношении закуски никаких противопоказаний нет. Больше ста грамм зараз пить не советую, ибо от большего вас развезет. Ну как, устроит вас подобное средство? Я вам рекомендую его как врач.

Я махнул рукой и согласился. А что мне еще оставалось делать, если с минуты на минуту голова моя готова была взорваться, словно паровой котел? Он, похоже, остался доволен. Умелой рукой плеснув в чистый стакан обещанное количество лекарства, он не забыл налить и себе.

— За ваше здоровье, — провозгласил он, и это пожелание прозвучало сейчас как нельзя более кстати, особенно в устах врача. Мы выпили одновременно, и одновременно же схватились за огурец, но он, как гостеприимный хозяин и человек тактичный, первый убрал руку, и я сунул в рот непочатый еще тупорылый конец огурца, пытаясь сдержать слезы и не задохнуться. Придя в себя, я заметил на себе его снисходительный взгляд.

— Удачно? — спросил он.

— Вполне, — прохрипел я и подумал, что, наверное, окончательно сошел с ума, если пью спирт с незнакомым мне человеком, да еще в его кабинете и при исполнении им своих служебных обязанностей. Внезапно на ум пришла интересная мысль. Я вынул из кармана найденную накануне ампулу и положил ее на стол.

— Скажите, доктор, вот такое лекарство случайно не от головной боли?

Он бросил быстрый взгляд на ампулу и на какое-то короткое мгновение изменился в лице.

— Откуда она у вас? — спросил он безразличным тоном, исподлобья наблюдая за мной.

Я готов был побиться об заклад, что моя находка произвела на него сильное впечатление.

— Скажем, я ее нашел, — ответил я, давая ему понять, что не намерен открывать перед ним все свои карты. — Итак?

Он пожал плечами.

— Если хотите, можете считать это средством от головной боли. Но вам бы я его не порекомендовал: слишком уж много у него побочных эффектов… Да выбросьте вы ее, что вы на нее уставились! — Он вдруг схватил ампулу и запустил ее в дальний угол кабинета, метко попав в стоявшую там урну.

От его участия не осталось и следа, теперь он смотрел на меня подозрительно и настороженно. Мое присутствие явно тяготило его, я же не торопился уходить, так как надеялся что-нибудь у него выпытать.

Дверь резко распахнулась, и в кабинет, не замечая меня, влетел взмыленный директор.

— Все, свалили ищейки, — он презрительно скривил губы, — так и не донюхались. Я еле сдержался, чтобы не сказать им… Плесни-ка мне спиртяшки грамм этак сто пятьдесят. Фу, устал как собака…

Тут он заметил меня и сильно побледнел, челюсть его отвисла.

— А вам что здесь нужно? — грубо спросил он.

Я не успел ответить, меня опередил доктор.

— Милостивый государь, — с достоинством произнес он, вставая и в упор глядя на директора, — этот гражданин пришел ко мне по делу, которое вас как человека, ничего общего с медициной не имеющего, совершенно не касается. Вы забываете, что помимо ваших… — он запнулся, — ваших делишек у меня есть еще свои прямые обязанности — обязанности врача. Будьте так добры, покиньте кабинет.

Директор весь как-то осунулся, словно его отходили плеткой, затравленно и зло посмотрел на доктора, плюнул на пол и со словами «Болван!» выскочил за дверь.

Мне показались странными их взаимоотношения, впрочем, мне казалось странным все, увиденное и услышанное в этом кабинете.

— Свинья, — произнес с огорчением, но без злости доктор и закурил новую сигарету. От табачного дыма — а он, если не ошибаюсь, курил кубинские, хотя я, как человек некурящий, вполне мог ошибиться — голова у меня разболелась еще больше.

— Зря вы с ним связались, — сказал он, печально качая головой и стряхивая пепел прямо в груду бумаг на столе.

— С кем? — полюбопытствовал я, весь обратившись во внимание.

Он бросил на меня быстрый, совершенно трезвый взгляд и тут же опустил глаза.

— Сами знаете — с кем… А если нет, то тем лучше для вас, — добавил он. — Эх, пропала моя головушка, пропала! А, теперь уж все равно…

Он налил себе еще добрых полстакана спирта, залпом выпил, крякнул, впился зубами в огурец и на какое-то мгновение застыл в этой позе. Потом мутными глазами уставился на меня и, похоже, очень удивился.

— А, пациент… вы еще здесь? Как голова? Не прошла? Плюньте вы на нее — пройдет.

Он уронил голову на стол и выключился. Я осторожно вышел из кабинета и прикрыл дверь. Несмотря на все мое отвращение к нему, мне было искренне жаль этого молодого спившегося врача. Чем-то он был мне симпатичен — может быть, своей безысходной печалью?

Я заметил, что дверь в кабинет директора приоткрыта, и решил войти. Выпитый спирт уже начал оказывать свое действие. Директор мрачным взглядом прошелся по мне и холодно спросил:

— Вы ко мне?

— К вам, — ответил я и в двух словах объяснил ему суть своего дела.

Он молча выслушал меня, с минуту размышлял, потом выдвинул ящик стола, вынул оттуда ключ и протянул его мне.

— Берите и спите спокойно. — Он вдруг ухмыльнулся и ехидненько так спросил: — Значит, храпит ваш сосед? Интересное дельце… Не знал. Это для меня, прямо скажу, новость.

Почему, недоумевал я, идя по коридору, его удивил тот факт, что Мячиков храпит?



предыдущая глава | Оборотень | cледующая глава