home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



10

Только и коснулась голова князя Диодора подушки, а уже над ним стоял куртье Атеном со слегка надменным и обиженным лицом, видимо, требуя, чтобы он поднимался. Князь хотел спросить его, мол, что случилось? Но тут же догадался, понял, что ничего не случилось, просто наступило утро.

– Твои уже поднялись, – сказал Атеном со своим странным рукво-феризским выговором. – И даже князь посол поднялся. – Он помолчал, чтобы Диодор усвоил это событие. – Вызвал меня, отдал распоряжение касательно вас.

– И что? – все же Диодор был еще не вполне проснувшийся.

И лишь тогда понял, да, его-то ребята улеглись все, как прибыли, а он посла Притуна ждал… Нужно было, наверное, послушать этого шевалье Атенома, не торопиться, и князя Притуна не вызывать с ассамблеи. Можно же было, ох, можно было отдохнуть, к местной жизни привыкая. Но теперь ничего другого ему не оставалось, как подниматься. И приниматься за очередные дела, хотя, что это были за дела, пока оставалось непонятно.

Свой путь они проделали, они были в Парсе, и чем теперь заниматься, как браться за дело?.. Но все уже было решено за него, и к счастью, от князя Диодора не зависело.

Перекусить тоже не вышло, их дормез, такой уютный на зимних западных дорогах, тут, в городе, в какой-никакой, а все же столице казался неуклюжим и громоздким, зато был уже заложен. Даже кони, кажется, слегка отдохнули в местных конюшнях, и топали ногами, привычно требуя отправляться дальше. Поэтому князь Диодор, не чинясь, перехватил кусок какой-то лепешки с намазанным на ней толстым слоем местного масла, присыпанного сухой петрушкой и какими-то еще сухими травами, и стал жевать уже в дормезе, где сидели все, включая Атенома. Стырь, впрочем, сел на козлы, вторым возничим, потому что ему-то полагалось знать, куда они поедут, да и не любил он сидеть с барами в тесноте, и еще при чужих. А чужим был Атеном, который, как тут же выяснилось, даже велел вчера не разгружать их повозку, а оставить, как было.

Поехали, сначала какими-то площадями, залитыми зимним, неярким даже в Парсе солнцем, потом сделалось темновато, и очень близко за окнами проплывали дома и стены незнакомой постройки, смотреть стало нечего. Диодор дожевал свою лепешку, и Дерпен молча протянул ему горячую фляжку, стало понятно, что воин сумел убедить местных, что им поутру не вино нужно, а горячий взвар. И он оказался выше похвал, был густым и сварен на грушах. Диодор с удовольствием и благодарностью выпил чуть не половину, прежде чем вернул флягу.

Атеном сидел в их компании как чужой, и совсем по-иному, куда более живописно разодетый, и даже пахнувший какой-то местной душистой водой. К тому же, он был хмур, угрюм и даже более высок лицом, чем вчера показалось Диодору. Все помалкивали, или не знали, как себя вести, или тоже все же не выспались.

С какого-то момента дормез вдруг стал крутить, и показалось, что их чуть не специально везут по самым неудобным дорогам, а затем… Завернули в такие запущенные и малолюдные улочки, что даже деревья стали появляться. Значит, решил Диодор, возможно, что и из города выехали. Проехали еще немного, где-то зачем-то постояли, снова тронулись.

Брусчатка, которой были вымощены центральные улицы и площади, давно кончилась, откуда-то пахнуло холодком, который меньше ощущался в городе, значит, догадка князя подтвердилась. Он хотел было постучать и остановить экипаж, чтобы посмотреть, где же они оказались, и лишь потом сообразил, что делать этого не следует. Все же они не на большой дороге были, их вез кто-то из обслуги посольства, а там наверняка знали, куда и зачем следует ехать.

И все же путь их длился долго, батюшка Иона даже стал растерянно вертеть головой, неужто Парс настолько велик, что вот они едут и едут, а места, куда они должны прибыть, не видно? Но тут-то они и свернули с дороги, пошли по более мягкому проселку, постояли, сбоку прокричали что-то, спрашивая, зачем и куда они? Сверху отозвался сиплый, незнакомый голос, видимо, второго, помимо Стыря, возчика, заскрипели ворота, они прогрохотали под низкими воротами, в которые дормез едва протиснулся, и сделав полукруг, остановились.

Это был дом, построенный по местной загородной моде, по сути – замок, с двором, с колодцем под низким навесом и стенами с трех сторон, обращенными к дороге. Сам дом, кажущийся забытым, замыкал двор с дальней от ворот стороны. Он сразу Диодору понравился, хотя и понятно было, что тут давно никто не жил, и за окнами угадывалась стылая по зимнему времени пустота.

При доме оказался какой-то привратник, тот самый, верно, что и спрашивал, кто они такие. Он стоял по старой солдатской привычке расправив плечи, выпятив грудь. Вот только стоять ему было трудно, потому что одна его нога, ниже колена, оканчивалась грязноватой и не очень аккуратно обструганной деревяшкой. Был он, как и все почти этим утром, хмурым, невыспавшимся, хотя по парским меркам время было уже не раннее, и оброс совсем по-руквацки окладистой бородой.

– Вот тут, князь, – сказал Атеном, – вам и предстоит жить. Дом, вернее отель этот принадлежит посольству, чтобы… – Он помялся. – В общем, для приема гостей. А так как вы тоже гости, князь Притун решил, что…

Он умолк. Диодор глянул на него, усмехнулся и кивну.

– Понятно.

Дом оказался почти готов для приема жильцов. И внутри выглядел куда лучше, чем показался снаружи. Стырь тут же принялся налаживать хозяйство, хотя, разумеется, сначала обиходил лошадок, этого у него было не отнять. Оно и правильно, подумал Диодор, люди-то могут о себе позаботиться, а кто о конях позаботится, если не Стырь?

Диодор, еще прежде чем разделся, стал ходить по комнатам. Дом был для них пятерых великоват, и слишком тут было много всего. Мебель стояла пыльная, но очень красивая, пожалуй, некоторые вещи даже князь Аверит не отказался бы заиметь. Много было, как и везде тут, мягких подушек на стульях, превращенных в креслица или диваны. Почти все столы закрывали полотняные чехлы. Шкафов тоже оказалось немало, были даже северные шкафы, в которых полагалось спать, хотя в Парсе, привыкшем к широкому и удобному жилью, спали все же на кроватях. Вот их тоже оказалось немало, верно, тут могло уместиться не очень стесненно до полусотни разных людей, Диодор заметил это, при том, что еще не ходил по хозяйствам. Но он не очень любил заходить в людские, не его это было дело.

Все же, для верности, он отправился на кухню, нашел там немалый, пахнувший гарью камин, которым тут пользовались вместо печи. В целом, пыли на кухне было меньше, и посуда была на месте, и посудные буфеты были аккуратно заперты и готовы к тому, чтобы кто-то принялся тут хозяйничать… Да, и этим, похоже, следовало теперь заниматься. Вот только не хотелось.

Чтобы отвлечься от мыслей об обязательном устройстве жилья, Диодор пошел искать остальных. Первым, по следам на снегу двора, он отыскал Дерпена, тот выбрал себе старую, покосившуюся и сыроватую, но вполне вместительную башенку с огромной кроватью под балдахином. Она стояла чуть сбоку от ворот, и выглядела еще менее жилой, чем остальной дом, но тут воин уже пробовал разместить свои немногие вещи. И они так странно смотрелись в этом пустом, холодном, чужом помещении, что Дерпен стоял, опустив руки, и заметно обрадовался, когда Диодор к нему заглянул.

– Князь, – проговорил он густым своим голосом, – а зачем нам это? Не на год же мы тут поселимся?

На этот вопрос князь ответа не знал, и Дерпен, сообразив, что неудачно высказался, пошел с ним, чтобы осмотреться пошире.

По голосам они нашли Густибуса с Ионой, которые опять заспорили, на этот раз о том, где кому обитать. Магу хотелось занять небольшую спаленку поблизости от большой комнаты, где стояли пустые книжные полки и имелся вполне уютный камин, перед которым стоял широкий и слегка продавленный диван, а в небольшом эркере находилось бюро, за которым можно было писать, не заботясь о свечках, потому что его с трех сторон освещали высокие и светлые, несмотря на затянувшую их паутину, окна.

Ту же комнату захотел и батюшка, но он в конце концов согласился на крохотную каморку, расположенную подальше, и имеющую отдельный выход наружу, на выложенную плитами площадочку, с которой неширокая лестница выводила во двор, и продолжалась отдельной дорожкой к молельне, пристроенной к главному дому. В самой молельне находился алтарь, небольшой иконостасик и иконы по стенам. Вот они были правильными, руквацкими, только мало их оказалось. В темноте молельни Диодор, который оказался там с Дерпеном и Ионой, узнал только Благочестивого Федра и Нила Устроителя. Они смотрели на пришлых мирквацев с досок как старые друзья, которые неожиданно заглянули к ним, и за которых теперь следовало отвечать перед Вседержителем.

В общем, к обеду все как-то устроилось, и даже появилась толстая, слегка неопрятная женщина, которую привел все тот же Атеном, и определил, как распорядительницу, которая согласилась кормить и ухаживать за всей компанией. Тетка эта не представилась, поглядывала на имперцев сурово, но сразу же выделила наметанным глазом Стыря, и запрягла его в дело. Вдвоем они отправились на ближний рынок и уже через часок, разгоряченные, притащили вполне достаточные на первый день припасы. О том, на каком языке они общались, князь Диодор не собирался даже гадать – тетка эта и не думала говорить на рукве, а уж Стырь в отместку, решил говорить на таком южном диалекте, что его и князь не всегда понимал.

А спустя еще час снова появился Атеном. На этот раз он был еще бледнее, зато за ним двигалась целая процессия. Она состояла из черырех женщин и двоих мужичков, которые очень торжественно и уважительно поздоровались с одноногим привратником. Оба мужичка на него чем-то неуловимо смахивали, вот только бород у них не было.

Одну из женщин, насколько понял князь, распорядительница тут же назначила кухаркой, двух – помоложе и постарше – горничными, они должны былм прибираться в покоях и одновременно прислуживать. Четвертую, самую неряшливую и пожилую, определили посудомойкой и прачкой, и насколько князь понял речь распорядительницы, она же должна была помогать остальным своим товаркам.

Плотного и лысого мужичка отправили на конюшню, хотя Стырь и расстроился, когда Диодор высказал, что ему теперь при конях дела будет не много. Другого, почти совсем мальчишку, по имени Креп, назначили в посыльные, и как ни странно, в переводчики. По-руквацки он говорил странно, в чем-то похоже, а в чем-то совсем иначе, чем говорил Атеном, но он все понимал, и опять же, по словам куртье, бывал услужлив. Такая рекомендация Диодора удивила, он даже переспросил:

– Вот этот?.. Услужлив? Да ты посмотри на его хитрую рожу, он же обыденный парский проныра, который за пару грошей и хозяев продаст, и чего доброго, столовое серебро украдет.

Атеному было не до споров, он хотел, кажется, только разобраться с устройством всей компании, по распоряжению князя Притуна, и побыстрее исчезнуть. Поэтому он отозвался не слишком вежливо:

– Он сын хорошего человека, и не станет воровать. А что касается хитрости, так это к лучшему, князь, без хитрости в нашем деле не обойтись.

Тогда-то князь Диодор и решился поговорить с Атеномом напрямую.

– Атеном, мы бы могли обойтись и меньшими… удобствами.

– Не знаю, на что ты, князь рассчитывал, но… Не нам о том думать, все уже решено. А дом… Оживить его нетрудно. – Он осмотрелся по сторонам вполне парского холла, в котором они стояли, и непонятно добавил: – То же могу сказать и о людях, которые теперь, князь, будут вам служить.

Так напрямую разговориться не удалось, поэтому князь только сокрушенно покачал головой, но вслух сказал:

– Тогда вынужден признать, что ты, Атеном, молодец.

Диодор и сам не мог бы объяснить, почему решил похвалить куртье. Тем более, что тот в его похвалах не нуждался. Что сразу же и выявилось, когда Атеном резковато отозвался:

– Меня князь посол к тебе в помощь определил, и придется мне некоторое время, по крайней мере, тоже тут послужить. А ты, как я заметил, привык, чтобы все получалось быстро.

Диодор усмехнулся. Не вполне четкое понимание Атеномом руквы рождало какое-то странное, непривычное отношение, которое он-то попытался наладить, да вот, по-видимому, не слишком удачно.

– Это – есть, ничего не возражу.

Атеном вдруг очень внимательно, почти враждебно посмотрел на князя Диодора, вздохнул, отвел глаза, и тогда лишь отозвался негромко:

– К тому же, хочу, чтобы все было ясно с самого начала. Меня эта служба, это задание не устраивает. Я бы хотел, чтобы все оставалось, как было, и жить хочу при моем настоящем господине. Вот только… без меня тебе не обойтись.

Диодор удивился, такая откровенность от этого длиннолицего была и впрямь удивительна. Видимо, князево желание поговорить без околичностей куртье было замечено, хотя он и понял это по-своему, да так, что теперь и князь решил, что выяснять отношения преждевременно. Поэтому он, нахмурившись, отозвался:

– Это мы еще посмотрим.

И вдруг Атеном размяк лицом, в его глазах даже появилась та самая западная хитрость, к которой Диодор еще не привык, но с которой все же следовало считаться, коль уж они тут оказались.

– Ты все же, князь, думай о том, как дело свое сделать, тогда… И я свою награду получу, можешь не сомневаться. – Атеном еще разок оглянулся, ничего, разумеется, нового не увидел, повернулся к выходу и через плечо бросил: – На сегодня, князь, все, теперь вам устраиваться следует, а я в посольство вернусь. Если будет что-то нужно, ты знаешь, где меня найти.

И вышел, причем даже дверь их нынешнего дома заскрипела по-особенному, словно соглашаясь с Атеномом, что к этим имперцам относиться нужно именно так, как он себя повел. И никак иначе. Все же гордые они тут, на западе, подумал князь, или это у них практичность такая?

Слуги тоже как-то расположились, и уже к вечеру, еще до ужина, действительно, все как по мановению волшебной палочки устроилось удобно и привольно. Князь походил по дому, чтобы знать, что где находится, но плохо почему-то запоминал. Дом был все же незнакомой, чужой постройки. Наконец, Диодор решил, что дом запомнится сам, когда захочет того.

А для успокоения отправился на конюшню коней морковкой угостить. На него сдуру принялся ворчать конюх, которого им привел Атеном. Смысл его негромкой, но явно неблагоприятной для князя речи, можно было понять так, что нечего, мол, коней баловать, они и без того езженные, а лишняя ласка их только испортит. Князь попробовал было поговорить с ним, но не удалось, у нового конюха было действительно немало работы и к разговорам он был не склонен.

Ужин прошел в большом зале, новая горничная, под присмотром домоправительницы, или как еще ее можно было величать – мейстерины, подала какую-то фасоль под сладким перцем и странного вида жаркое, которое все же по солдатской привычке не слишком привередничать все умяли так, что и соуса не осталось. Вот только хлеб никому не понравился, даже маг разразился тирадой, что мирквацкий хлебушек вкуснее будет.

Общего разговора не получалось, все слишком вымотались в дороге, и еще устали от обилия впечатлений. Поэтому спать легли рано, как здешние говорили – не зажигая свечей, то есть, когда едва-едва стемнело. Тем более, что их горничная, с помощью мейстерины, так постелила, что любо-дорого было в кровати укладываться.

Князь все же немного посидел перед тлеющим камином, выслушал версию батюшки, что дрова и тут плохие, один хворост, никаких полешков не сыскалось в дровяном сарайчике, и понял, что тоже устал. Вот ведь, думалось ему, когда он слипающимися глазами смотрел на язычки куцего пламени, и как вялый дым уходит в дымоход, в армии куда больше успевал исполнять, а поди ж ты, вымотался как новобранец. Да он и был, к сожалению, новобранцев в этом деле, в этом городе. Эта мысль князя доконала, и он тоже отправился к себе.

Но случилось иначе. Стырь немного повредничал днем и все же добился своего, почти без смущения решил спать в крохотном, всего-то на одну кровать будуарчике, примыкающем к комнате, которую выбрал себе спальней Диодор. И когда он услышал, что князь укладывается, неожиданно пришел, сел в одной нательной рубахе на высокий стульчик, уставился в окно, из которого открывался вид на весь двор, и подпер щеку кулаком.

– Ты чего? – спросил князь.

– Ага, князюшка мой, наверное, не ожидал, что я так близехонько к тебе окажусь? – Стырь говорил нескладно, видно было, что тоже умаялся. – А если тебе кликнуть кого захочется ночью? И мне бегать через весь двор – не привык я… А так все будет, как в армии заведено.

Князь зарылся в большие, пышные, но и тугие, не руквацкие подушки:

– Ты что же, решил по-армейски постоем тут расположиться?

– Лучше же будет, – отозвался Стырь. Но думал он о другом. – Князь, ты как думаешь, нужно караулом двор обходить?

– Зачем? В городе живем, людей вокруг много.

– Все же, ворота я проверю ночью, – решил Стырь. – Мало ли что? Здешние люди для меня – потемки, я в них ничего не разбираю. Вон, я просил два факела у воротницкой запалить, а они токмо один оставили.

– Они еще один у входа в дом воткнули, – сонно отозвался князь. – Всего два и получилось.

– Нет, что ни говори, князь, а слишком бережливые они. – Опять Стырь помолчал, дрогнул плечами, холодно ему сделалось. – И в спальнях не топят, говорил мне Густибус, что у них так заведено, чтобы под одеялом греться. А мы-то привыкли на печке…

– Ты бы не дрожал тут и не рассуждал, а спать шел.

– Идти-то, пойду, куда ж денусь… Да вот о Шамидоре думаю.

– О ком?

– Да о конюхе новом. Он, конечно, за лошадьми ходить умеет, слов нет, но без души как-то.

Князь сонно подумал, вот ведь как, Стырь, простецкий человек, а вдруг – философствовать начал. Но к этому князь привык, многие соображения Стыря бывали острее и точнее, чем иной раз у самого князя получалось. Диодору мешали происхождение, образование и привычка к дворянскому обращению, а Стырь все понимал иначе и проще, зато правдиво. Видно, такой вот день настал для князя, когда ему люди все, что думали, говорили, не смущаясь. Поэтому он, на всякий случай, спросил:

– Еще чего?

Вопрос этот Стырь знал, так Диодор спрашивал, когда хотел знать мысли человека.

– Город – чужой, и люди чужие, – проговорил Стырь.

– Говорят, на чужбине особая тоска наваливается, – отозвался князь, решив немного Стырю помочь. – Ностальжи называется по-здешнему, совсем другая штука, чем меланколи, например. Вот уж не думал, что ты к этому способным окажешься.

– Э-э, князюшка, я на родине, почитай, и не жил, как из мальцов поднялся, сразу в службу пошел, так что… мне все – дом родной, лишь бы свои вокруг были… И кони, конечно, как же без них?.. А тут иначе, боюсь, без души и люди-то живут.

– Спать иди, – уже строго приказал князь.

Стырь по-прежнему не послушался.

– Оно, конечно, Империя, у нас всего много, и везде бывать приходится… Я вот думаю, князь мой, ты бы сказал домоправше нашей меня местному говору учить, а то что же я за денщик твой, если по-чужому говорить не могу?

– Да иди ты спать, ирод окаянный! Завтра же опять подниматься придется ни свет, ни заря!

– Иду, князь, иду. Но прикажи все ж.

После рассусоливаний, которые так неожиданно из Стыря вылились, и самому князю вдруг уснуть стало сложно. Он послушал, как в недалекой своей каморке Стырь укладывается на скрипучую кровать и что-то шепчет, то ли молится, то ли ругается на холод. Хотя, вряд ли молится, наверное, все же, жалеет, что печей в спальнях феризы не ставят. И подумал, может, ему жаровню какую-нибудь отыскать, чтобы он угли из камина к себе в комнатуху затаскивал? Мейстерине это, конечно, не понравится, но ничего, обвыкнет.

После этого мысли князя перекинулись на всю их компанию. Несмотря на проведенные в дороге недели, он почему-то не мог представить себе, каковы будут в деле и Дерпен, и Густибус, и батюшка… Впрочем, нет, думать нужно наоборот – батюшка, Дерпен, и лишь в последнюю очередь Федр Густибус. Хотя, если вспомнить, как Дерпен дрался в Кебере, наверное, он хорош. И с батюшкой им свезло, его добродушие, неизменно хорошее настроение – это не последнее, что может пригодиться в деле. Только бы знать, что это за дело такое?..

Где-то в отдалении заскрипели рассохшиеся полы. Видно, кто-то ходил по дому, что-нибудь проверял, не мог успокоиться. А ведь и слуги нас опасаются, продолжил размышления князь. Даже мейстерина эта, и та не представилась, не очень-то склонна, видимо, на короткое знакомство идти. Лишь приседает по-местному, да слуг гоняет, чтобы они тоже приседали, когда имперцев видят.

В Рукве слуг тоже школили, иногда требовали, чтобы они кланялись, когда господа проходят мимо. Но в обычные дни не очень-то это и соблюдалось, не то, что годами, поколениями жили вместе, и едали, бывало, за одним столом, и в церквях стояли рядом, и работать вместе случалось, если барина к тому тянет… В Рукве все было знакомо, мило и привычно. Там любой человек был отчего-то заранее знаком и понятен, а тут… И что же это я, почти разозлился Диодор, от Стыря что ли заразился тоскою?

Дом продолжал поскрипывать, отогреваясь каминами и кухонной печью… Впрочем, нет, решил князь, печь внизу на ночь пригасили, бережливые они, как заметил все тот же Стырь. Диодор устроился поудобнее, собираясь все же спать. Но тут же подумал, что постель пахнет совсем уж незнакомым запахом, не неприятным, скорее, даже успокаивающим, но все же каким-то странным. И ведь ясно же, что это какая-то местная трава, а может, и не совсем местная, феризы – они могли ради ароматов из таких краев травы привезти, что только удивляться останется. Очень они любят удобства разные, хотя, если по-честному, наши тоже любят. Только не случилось князю с ними познакомиться, на войне разное бывает, не бывает только чрезмерного удобства.

Хорошо хоть, в баню сходить удосужились, это в самом деле здорово. Банька, конечно, оказалась, тоже не чета руквацким, слишком просторной, и камня в ней было многовато, такую баньку по-настоящему и не прогреешь, тем более местным сушняком, а не нормальными дровами. Да и вода отдавала запахом то ли болота, то ли непомерно длинного водопровода. Даже в степях уж на что вода нехороша бывала, а так-то не пахла. Но как бы там ни было, а все же это была баня. Даром что ли дом этот имперское посольство прикупило?

И чего они так летели сюда, продолжал думать князь Диодор, вот даже князь Притун говорит, что не было особого спеха… Его мысли от этой немудрящей идеи вдруг свернули на то, что ему и остальным теперь предстояло.

Да, теперь-то дело требовало другого, не гоньбы, какая только у ямщиков бывает, а очень точного исполнения задания, данного Тайным Приказом далекой отсюда Мирквы. Придется думать, ходить к разным людям, разговаривать с ними, приглядываться к тому, как тут что устроено, и так же думать придется Дерпену, Густибусу и батюшке Ионе… Тем более старательно, что им такой вот дом выделили, который, как в старых сказках, спал-спал, а потом они приехали и разбудили его…

И сколько же они тут проживут? Может случиться, что год, а может, и неделями все обойдется. Лучше бы, конечно, побыстрее обернуться, и для службы хорошо, и для Выготы с начальством, и для дела… И князь, не заметил, как все же уснул, даже не услышал, как верный Стырь тишком прошел через его комнату, чтобы обойти двор и проверить еще разок двери с окнами. Около князя Стырь постоял, пробуя разглядеть Диодора в кровати, кивнул и пошел дальше, в им сами же придуманный обход нового жилья.


предыдущая глава | Князь Диодор | cледующая глава