home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



44

Итак, на дне сознания Лапина-младшего, которое оказалось довольно-таки зловонным, словно выгребная яма, и вызвано это было отнюдь не затемнением от болевого шока, а воспитанием, если это можно так назвать – я прочитал главное. Сапегов не просто сидел в Москве, а был принят как дорогой гость Джарвиновым, который для милого друга расстарался по первому разряду. А именно – он поселил харьковчанина в одном из наших служебных особняков на Истре.

Как бывший сотрудник спецотдела Охранки, я знал фасады и расположение почти всех наших особняков, а может быть, и вообще всех. Поэтому, прочитав характерный переплет окон и чуть выпуклые, играющие цветами под старинную слюду стекла, вспомнил его без труда. На самом деле это было очень красивое имение, конфискованное у одного вконец зарвавшегося уголовника, который сгорел, конечно, не на уголовных своих похождениях, а на политике. Но перед кончиной он успел создать маленький шедевр в области новейших укреплений.

Все особенности этого дома знали только те, кто его обслуживал, и это меня смущало. Должно быть, поэтому я и сделал ошибку – попросту говоря, переоценил себя, решил сначала проверить возможность внешнего наблюдения за этим домиком и возможность оценки его особенностей своими силами, а уже потом разузнавать подробности другими путями. Короче говоря, я плюхнулся на сиденье своего байкера, проверил наличие кое-каких причиндалов, которые были мне необходимы, и покатил на Истринское море.

Дорога была не самая короткая, поэтому я попытался натянуть на себя ментошлем, а для верности стал думать о разных разностях. Например, о том, что это Истринское море давно сделалось болотом, производящим тучи комаров, всяких новейших кровопийц, и что погружаться в него не желали даже водолазы. В общем, это в самом деле сделалось одним из самых неблагоприятных мест Московии, по странному стечению обстоятельств плотно застроенное весьма дорогими коттеджами и особняками. Как мне рассказывали, там были места, где запрещалось строить дома дешевле сорока миллионов общерусских, а это было гораздо больше, чем на Беверли-Хиллз в какой-нибудь Калифорнии.

Очень долго думать не о деле, несмотря на установку, я не сумел. И с полдороги меня стало все сильнее терзать соображение о том, что Лапин-младший только разозлился на меня, но от своих желаний не отказался. Я вычитал это в его сознании даже более явственно, чем увидел фасад нашей истринской халупы. Пораскинув мозгами, я засомневался, что этого завистливого, злобного сукиного сына можно исправить просьбами. Моя надежда, что его хотя бы притормозит из чистого неудовольствия наше начальство, тоже не выдерживала критики. Взвесив еще раз его ментальный портрет, я понял, что убийство стало вполне приемлемой идеей.

К имению я подкатил уже под вечер. И не только потому, что плохо знал дорогу и пару раз ненадолго заплутал, но и по той причине, что специально попытался зайти к нему самой путаной, неожиданной дорогой, а это оказалось нелегко. На всех больших трассах тут стояли отменного качества камеры постоянного слежения, замаскированные якобы под приборы местной частной охраны разных элитных деревенек, но к ним, без сомнения, имели доступ и мои бывшие коллеги. А мне не хотелось, чтобы они так запросто срисовали номер моего байкера, он мог мне еще не раз пригодиться. Поэтому я тащился проселками, дважды должен был заглубляться в лесок и только после этого попал в нужное мне место.

Взобравшись на первое же подходящее для моих целей дерево, я расположился там не без удобства, с удовольствием осознавая, что ночная тень, которая все уверенней наваливалась на эту землю, делала и меня все незаметней. В то же время я со своими приборами мог приступить к внешнему наблюдению почти без затруднений. Это была моя вторая ошибка, я как-то не сообразил, что противник мог наладить круговое наблюдение гораздо более совершенными методами, например компьютерным сканированием.

Вернее, конечно, я не ошибся по-настоящему, я просто недооценил противника, мне и в голову не пришло, какие ресурсы они на этот раз привлекли для охраны. Конечно, мне нужно было насторожиться, еще когда я увидел Лапина с новыми подчиненными, но вот – и на старуху бывает проруха.

Лишь теперь, рассматривая особняк, я понял, что людей тут на охрану не пожалели. Полная рота Очуркина была занята только тем, что охраняла Сапегова. Это значило, что внешний кордон составляли те самые хлопцы, с которыми я не один год тренировался в зале. Их возможности я знал лучше других оперативников и решил, что это серьезно. Видимо, приказ пришел от самого директора.

Потом я стал высматривать наружные окна, пытаясь своим проникающим взглядом оценить особенности местной архитектуры. И тут меня ждало еще одно разочарование. Мой трюк не помогал, мозги каким-то образом не работали в нужном направлении. Нет, я, конечно, что-то видел, что-то стало ясно уже после того, как я рассмотрел эркеры, расположение окон и форму крыши… Но дальше внешних комнат ничего не наблюдалось.

Беда была еще в том, что я не знал, как работает эта моя особенность, и не мог ее подстегнуть, пришпорить или хотя бы на понятийном уровне разобраться с ней усилием воли. Промучившись почти полчаса, я отказался от своей идеи, лишь осознав, что под особняком находятся настоящие катакомбы, которые должны были спасти людей на случай внезапной массированной бомбардировки.

К этому времени стало совсем темно, и я натянул на себя усилитель зрения. Это существенно изменило возможности наблюдения. Так, например, я рассмотрел все посты, частично даже те, которые находились на крыше зданий, и многие, сооруженные во внутреннем дворике. Их занимали уже не люди Очуркина, а личные гвардейцы диктатора. Харьковчан тоже было немало, вернее, их было чуть ли не больше, чем очуркинцев. Я даже немного возгордился, что заставил этого негодяя так раскошелиться – привезти с собой в Московию чуть не полубатальон бугаев. От их золотых позументов по мундирам цвета старого кирпича рябило в глазах.

Усилитель зрения, конечно, позволял откорректировать цветовую гамму, но я не стал этого делать, должно быть, потому, что мне хотелось рассматривать этих остолопов в клоунском наряде, не как серьезных бойцов. И это, возможно, спровоцировало следующую мою неудачу. Хотя не только это.

Убедившись, что я не многое могу разобрать с помощью своего приборчика, я выволок из багажника байкера следующий козырь – прицел от импульсной пушки, но с ним получилась та же история, что и с проникающим зрением. Он довольно подробно обозначал внешние помещения, но не дальше. Невероятно, но я даже не пробился в подземелье имения, которое каким-то образом сумел засечь без приборов. Вероятно, в стены конструктивно был заложен какой-то экран, который делал способ слежки посредством прицела неэффективным.

С изрядной долей раздражения я спрятал свои технические игрушки и подумал было, что смогу что-то рассмотреть в этом особняке, если понаблюдаю за ним с другой точки. Но после недолгого раздумья решил этого не делать. Вероятнее всего, я бы и там ничего не добился – если уж строители закрыли особняк от наблюдения с этой стороны, они сделали это по всему периметру.

Оставалась последняя хитрость. Я попытался представить себе внутреннее устройство всех сооружений имения, пользуясь сознанием охраны, выбирая из толпы этих идиотов самых ментально слабых типов, которых можно было читать едва ли не как световую рекламу. И это оказалась моя последняя ошибка, совершенная в тот вечер.

Не успел я даже как следует пошарить по охранникам, выбирая тех, кто лучше других знал, где находится Сапегов, как понял, что меня засекли. Узкий, плотный, как свет, луч моего внимания послужил указателем моего нынешнего расположения не менее определенно, чем школьная указка. Нужно было сматываться, и весьма резво.

Я спустился с дерева, когда роту кирпично-золотых харьковчан вывели из казармы, в которой они находились, но еще не построили и даже не определили направление поисков. Уложиться и спрятать самые явные следы моего присутствия я сумел, когда через поле ко мне рванули ребята Очуркина, а кирпичные выкатили на таком количестве транспорта, что больше напоминали саранчу, чем нормальную погоню.

А вот с места я сорвался, когда уже очень сильно ощущал в сознании внимание не одного, а нескольких мощных телепатов, которые вовсе не хотели меня терять и следили за мной, даже каким-то образом обходя блокировку защитного шлема, который я первым делом, конечно, надвинул на голову.

Разумеется, я почти сразу поднял байкер в воздух, чтобы не тормозиться на мелких речушках, овражках или корнях деревьев. Это оставляло за мной легко читаемый в инфракрасных визорах след, но я не зря столько катался по окрестностям, я уже придумал, как погашу его, перескочив через изрядную цепочку прудиков на минимальной высоте. Над водой этот след затухал за считаные секунды, и в этом было мое спасение.

За четверть часа я одолел почти двадцать километров очень сложных для преследования препятствий, перестал наконец ощущать харьковских телепатов, и опустился на обычную бетонную дорожку, узенькую как тропа, сделанную для пеших прогулок. На ней след от моего бегства должен был читаться только феноменами класса Абдрашита Самойлова. Но его в имении не было, иначе он поймал бы меня раньше. И сделал это незаметно.

Я скинул шлем и очень осторожно, на самых обычных для нормального человека уровнях попытался понять, где находились мои преследователи. И лишь тогда понял, что ничего толком не добился.


предыдущая глава | Неуязвимых не существует | cледующая глава