на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Глава 10. Почему армия генерала Юденича умерла в концлагерях.

Такова была судьба… национальных сил, против которых работали не только Февральская революция и большевики Ленина, но и все наши так называемые союзники по первой Великой мировой войне.

Полковник М.Н. Левитов, командир 2-го Корниловского полка

Как многое в жизни зависит от случая, Николай Николаевич Юденич убеждался не раз. О войне и говорить нечего, тут именно судьба решает, кому свалиться замертво, а кому получить орден или медаль. Но, и в обычной штатской жизни случай играет важную роль. Вот, например, он, командующий Отдельной Кавказской армией, только случайно не п ошел по миру с протянутой рукой. А ведь т олько на Кавказе, под его руководством, русские войска не потерпели в мировую войну ни одного поражения, били и били турок. И победа была уже близка, Турция трещала по всем швам. Не помогали ей ни германские командиры, ни германские солдаты, словно цемент скреплявшие рассыпающуюся османскую армию. Но случилась революция, император Николай II отрёкся. И тогда, он, генерал Юденич, принял присягу Временному правительству. Потом началось самое страшное — развал. Неизбежный и страшный, он настиг Кавказскую армию позднее, из-за её отдалённости. Ведь передовые части генерала Баратова стояли уже в Месопотамии, куда они пришли выручать попавших в окружение англичан. Не дождавшись своих спасителей, британцы сдались, а подошедшие русские части оказались в сложном положении. Тогда он попросил у англичан помощи фуражом, провиантом и боеприпасами. И получил отказ. Вежливый и холодный. Вот тогда вслед за малярией появились в пехотных батальонах куда более страшные бациллы — солдатские комитеты. Так и выходит, что большевизм появился в его армии после многократных английских отказов. Он ведь писал в Петроград, многократно писал, этим бесконечно меняющимся военным министрам Временного правительства, что дисциплину ещё можно спасти. Надо только отвести войска в районы с лучшими условиями размещения, завести медикаментов, продуктов. Дать армии отдохнуть, и она вновь станет былой. А вместо этого решения, что подсказывал простой здравый смысл, Юденичу слали приказы идти вперёд, насту пать. Ведь это нужно англичанам! Но он не соглашался, и написал пространную докладную записку, почему не наступает, и, что предлагает делать дальше.

Ответом была отставка, «как сопротивляющегося указани ям Временного правительства». Правда, до ареста дело не дошло, а когда он приехал в Петроград, тот самый случай ему и помог. В Государственном банке, куда он зашёл с женой, чиновники посоветовали немедленно снять ему все сбережения. А любезный управляющий настоятельно рекомендовал не ограничиться и этим.

— Поверьте, старому финансисту — сказал он, горько усмехнувшись — Добром это всё не кончится. Послушайте меня.

Юденич послушал и продал дом в Тифлисе, и земли в Кисловодске. И моментально поменял полученную сумму в валюту. Именно эти деньги помогли ему здесь, во Франции. Эти средства дали возможность купить ферму рядом с прекрасным городом Канн, и помогать, помогать, помогать…

Он не мог спасти всех, кто шёл в рядах Северо-западной армии на Петроград. Он не мог, помочь тем, кто погиб, кто умер от тифа. И потому, чувствовал себя бесконечно виноватым. Это страшное чувство бессилия не покидало его с тех пор никогда. Видеть, как подло убивают тво е детище и не иметь возможности сделать ничего! Эстонцы, спасённые его солдатами от большевиков, в ответ уморили их страшной смертью. Чтобы спасти хоть кого-то, он, словно проторговавшийся делец, объявил о ликвидации Северо-западной армии. Он надеялся, что может тогда эстонцы, так опасавшиеся русской Б елой и деи, будут снисходительны к каждому её солдату и офицеру в отдельности. И люди выживут. Поэтому он не промолвил и слова, когда эстонцы забрали себе паровозы и вагоны, набитые добром и амуницией погибающей армии.

Но нет! То, что произошло дальше, не поддаётся описанию! Сначала его арестовала эстонская полиция. Потом правительство этой страны потребовало у него передачи им всех средств армии, находящихся в Лондонском банке, переведённых туда адмиралом Колчаком.

— Милостивые государи — сказал он тогда, побагровев, и едва сдерживая гнев — Вам должно быть доподлинно известно, что все средства я сдал назначенной мной Ликвидационной комиссии. А именно: 227 тысяч фунтов, полмиллиона финских и около 115 миллионов эстонских марок. И не понимаю, о чём вы теперь ведёте речь!

Поняв, что этих денег им не получить, эстонцы поменяли тактику. Раз он не отдаёт им средства армии, надо забрать его личные сбережения.

— Господин Юденич, только тогда получит разрешение на выезд из страны — сказал их представитель — к огда даст обязательство, что все капиталы и имущество, где бы они не находились, находящиеся сейчас и в будущем (! ) в его распоряжении, он обязан сдать эстонскому правительству.

Рука Юденича скользнула к боку, кобуры с револьвером не было. И хорошо, что так, иначе лежать этому красавцу с простреленной головой. Это был уже откровенный грабёж.

Его жена, его верный адъютант. Это и есть тот самый счастливый случай — когда с тобой рядом преданные и любящие люди. Дальнейшее он помнил плохо. Специальный поезд английской миссии, везущий его в Ригу. Потом британский пароход. Копенгаген, Лондон, Париж и его последнее прибежище — солнечный Канн…

Рядом с колыбелью трёх революций, после Брестского мира остались стоять германские войска. Эта был рубеж между привычным старым миром и новой ленинской Совдепией. Граница проходила за Псковом. Именно здесь и начали своё формирование антибольшевистские силы. Но помогали им деньгами и оружием, не англичане и французы, а хозяева «большевистских шпионов» — немцы. Именно германское командование оберегало донских казаков, оно же кропотливо создавало под Псковом новую монархическую русскую армию, готовя могильщиков для своих кремлёвских друзей. Особый Псковский Добровольческий корпус, формировался с сентября 1918 года достаточно медленно. Его кадры пробирались с территории большевистской России, прибывали с оккупированной немцами Прибалтики, частично даже возвращались из германского плена. Дело пошло значительно быстрее, когда из Красной армии перешёл конный отряд ротмистра Булак-Балаховича и Чудская флотилия из 3 судов капитана 2-го ранга Нелидова. С их прибытием численность корпуса достигла 3,5 тыс. человек, а концу ноября корпус насчитывал около 4,5 тыс. человек. Германское командование выделило белым достаточно оружия, предоставила денежные средства. Однако Германская империя чрез два месяца внезапно рухнула под натиском внешних и внутренних врагов. Немецкие войска в России и Прибалтике стали разлагаться, а большевистское правительство, объявив о расторжении Брестского мира, отдало приказ Красной армии перейти в наступление. После занятия Пскова большевиками белогвардейский корпус с боями отошёл на территорию Эстонии, а его небольшая часть на территорию Латвии.

Когда мы говорим о событиях тех лет, очень важно помнить в какой обстановке происходило то или иное событие, не накладывая на них собственные стереотипы более поздних лет. Когда Красная армия наступает на Эстонию и Латвию в ноябре 1918 года, важно помнить, что независимых государств с такими названиями никогда в истории не существовало! Русская большевистская армия продвигается в русские провинции, всего шесть месяцев назад оккупированные Германией. Конечно, сразу после краха немцев, Латвия и Эстония заявляют о своём суверенитете. Но вот беда — защищать долгожданную независимость и остановить надвигающихся большевиков некому. Если в Эстонии ещё есть какое-то подобие вооружённой силы, то в Латвии совсем никого! Это у большевиков есть латышские стрелки, а у Латвии их нет. Но прибалтийские государства знают, что помощь им будет оказана. Это Деникина и Колчака «союзники» не признают, а эстонских и латвийских сепаратистов они признают сразу. И помогут, помогут по-настоящему. «Союзники» всегда и сразу признают независимость осколков русской империи. Повивальными бабками Эстонии и Латвии были англичане и французы. Как и положено «акушеркам», они чертовски рады каждому новому национальному образованию с муками появляющемуся из лона гибнущей России. Это будет общим, повторяющимся из раза в раз правилом.

Лукава новая эстонская историография. В учебнике «История Эстонии» для средней школы, в качестве защитников страны упоминается кто угодно, вплоть до дружинников из спортивного общества «Калев», но только не русские белогвардейцы. Затем в водах Прибалтики появляется и главный защитник эстонской независимости — английский флот. Год назад британцы не защищали русский пролив Моонзунд от немцев, не будут они прикрывать ужасные эвакуации деникинских войск. Зато эстонскую столицу от русских (пусть и красных) спасают с радостью. По просьбе эстонского правительства английские корабли обстреляли тылы большевистских войск и вынудили их отойти от Таллинна. Вскоре, в феврале 1918 года молодая эстонская армия совместно с белогвардейцами полностью вытеснила части Красной Армии за пределы Эстонии. Но отношение к тем, кто спас Эстонию от большевиков было со стороны эстонцев двояким. Помощь белых принимали, но заключили с ними договор, по которому численность корпуса не могла быть больше 3,5 тыс. человек.

На Балтийском флоте, спасённом Наморси Щастным, после активных попыток его уничтожить большевиками, наступила небольшая передышка. Финны вели себя тихо, немцы не наступали, поэтому никаких причин для подрыва своего собственного флота у Троцкого уже не оставалось. Так корабли благополучно дожили до падения Германии. Потом большевики начинают немедленное наступление в Прибалтике, которую сами же отдали германцам полгода назад. Раз уж корабли сохранились, то пусть послужат красному делу.

У англичан в Прибалтике своя задача: быстро построить из возникших государств санитарный кордон против России. Воевать с большевиками нежелательно, возможны лишь точечные акции, направленные на достижение другой постоянной цели англичан — уничтожения русских кораблей. Вот в такой обстановке и решает товарищ Троцкий направить балтийцев на Ревель (Таллинн). Кому Лев Давыдович Троцкий поручил выполнять своё задание? Руководителем назначается… Федор Раскольников. Выбор интересный, но оправданный: опыт у товарища большой — пять месяцев назад он прекрасно затопил Черноморский флот, справится и на этот раз. Странная эта была операция. Руководитель похода, если, что и умеет, то только корабли топить, да офицеров расстреливать, а это для флотоводца навык, прямо говоря, совсем не главный. Корабли неподготовлены: Раскольников поднимает свой вымпел на эсминце «Спартак», даже не удосужившись проверить, заправлены ли корабли его отряда топливом и в каком состоянии их машины. Комиссия Реввоенсовета позднее выяснит, что в этой странной экспедиции не были набраны даже штурманы, не говоря об опытных комендорах, умевших метко стрелять. Одним словом — большего бардака и идиотизма сложно себе представить!

План был таков: эсминцы плывут к Ревелю на разведку, а в случае опасности быстренько бегут назад под прикрытие орудий «Андрея Первозванного» и крейсера «Олег». То, что их орудия не смогут соревноваться со всей мощью британской эскадры, никого не волновало. Но если даже на бумаге вся операция выглядела абсурдом, то в жизни всё случилось ещё хуже. Из-за нехватки топлива, свою и так бесполезную позицию, покинул «Андрей Первозванный». Закончилось всё очень печально: севший на мель миноносец «Спартак» сдался в плен британцам. Команда Заместителя комиссара по морским делам (Замкомапоморде) Раскольникова смогла сделать лишь несколько безрезультатных выстрелов. В плен попал и сам губитель Черноморского флота. На следующий день британцы перехватили подошедший миноносец «Автроил». Корабль попытался уйти, но затем тоже сдался англичанам, правда,без единого выстрела! Фактически он перешёл на сторону противника, на сторону белых, ведь именно так воспринимали «союзников» напичканные красной пропагандой матросы.

Пришло время проявиться на свет и британским «странностям». Они были столь заметны, что бросились в глаза даже красным историкам. Вместо того, чтобы передать сдавшиеся миноносцы белым, трофейные корабли передаются британцами в… состав эстонского военно-морского флота. Но такой стране только месяц от роду! Ничего теперь у неё есть флот — эсминцы «Вамбола» («Спартак») и «Леннук» («Автроил»). Поиграв в «морской бой», через 15 лет эстонцы продадут эти корабли в Перу, где они и закончат свою службу. Это новый способ уничтожения флота — теперь нет русских эсминцев, а есть эстонские! Англичанами решены сразу четыре задачи: красные ослаблены, белые не усилены, у эстонцев свои корабли, русский флот лишился двух эсминцев…

Тем временем, ситуация поменялась. Эстония была освобождена от большевиков, а белогвардейцы теперь находились там на правах бедных родственников. Антанта, активно одевавшая и вооружавшая эстонцев, белым не давала ничего. Они с завистью смотрели на одетых с иголочки эстонских солдат. В конце концов, всех белых добровольцев собрала идея войны с большевизмом, а в Эстонии его уже не было. Для реальной борьбы за освобождение Родины, белым было необходимо вырваться на собственно русскую территорию. Надо выйти на простор, захватить боеприпасы и продовольствие, а также пополниться численно. Находясь в Эстонии, всего этого белые были лишены. Генерал-майор А.П. Родзянко (родной брат бывшего главы Государственной Думы), возглавивший Северный корпус, начинает планировать наступление. В это время и родится название, под которым белогвардейцы шагнули в историю — Северо-западная армия.

«Мы не получали ниоткуда помощи, не имели ни сапог, ни шинелей, а снаряды и патроны брали с боем у противника» — пишет в своих «Воспоминаниях о Северо-западной армии» её командир генерал Родзянко. В наступление его солдаты часто шли в атаку босиком, а офицеры — в гражданских пальто. Знакомая картина. Она везде одинаковая, раздетыми, невооружёнными идут белые в бой за Родину. Им некуда деваться, другого выхода кроме жертвенной борьбы их совесть им не оставляет. Нет у белых запасной Родины!

Северо-западная армия идёт в наступление. На красный Петроград движется «страшная сила»: 4700 штыков и 1100 сабель с одиннадцатью лёгкими орудиями! Историки упорно говорят нам о наступлении белых на Петроград. Нет, это была просто попытка спастись от медленного растворения на территории Эстонии, о походе на город никто и не мечтал! Давайте посмотрим правде в глаза — нельзя взять полуторамиллионный город с шестью тысячами солдат. В октябре семнадцатого было можно, а вот летом девятнадцатого этого не получится, если только сами горожане не захотят сдаваться.

Наступление началось в три часа утра 13-го мая 1919 года. Большевики бегут, почти не сражаясь, идёт массовая сдача в плен. Захватив город Ямбург (Кингиссепп), корпус берет станцию Волосово, и вплотную приближается к пригороду Петрограда — Гатчине. Такого быстрого краха Красной армии не ожидал никто и прежде всего сами белогвардейцы! Невероятный успех шеститысячного корпуса станет более понятен, если обратить внимание на следующие цифры. Сказать, что в Красной Армии процветает дезертирство — это значит не сказать ничего. Данные об этом приведены в книге «красного» историка Николая Корнатовского «Борьба за Красный Петроград». Вышла она в 1929-м году, цензуру прошла, никто с её данными не спорил. За один только 1919 год во всей Советской республике было 1 761 104 дезертира! И это — только задержанные и добровольно явившиеся назад! А ведь ещё многие, так и не вернулись, и перешли к белым, либо ушли в леса и стали «зелёными»…

Думаю, мы не ошибёмся, если скажем, что за один только 1919 год около двух миллионов человек дезертировали из Красной армии. Но Гражданская война была и в 1918-м, и в 1920-м, в 1921-м, в 1922-м. Сколько всего русских людей воевать за большевиков не хотело, наверное, точно не скажет никто. Но вывод напрашивается сам собой: в 1919-м году Красная армия, это не армия, а балаган! Это воинство и начало невероятно быстро откатываться под ударами крохотной белой армии. Красноармейцы не просто в массовом порядке сдаются в плен, а переходят на сторону противника! Формирование новых частей в Северо-западной армии, таким образом, и идёт. К белым ушли посланные против них вятичи — получился Вятский полк, гарнизон форта Красная горка образовал Красногорский полк. Вскоре на сторону русских патриотов переходит и гвардейский Семеновский полк. Как это ни странно, но часть, подавившая в 1905 году московское восстание, большевиками не была расформирована, а спокойно несла в Петрограде караульную службу. Её отправляют на фронт. Зайдя в тыл белых у города Выры, полк с музыкой(! ) переходит в Северо-Западную армию, убив своих комиссаров.

Такого развития событий не ожидали Троцкий и Ильич, не ожидали столь ошеломительного успеха кучки смельчаков и «союзники». Военная удача белых была настолько серьёзной, что пришлось срочно принимать меры. «Вскоре после начала наших удачных действий стали прибывать на фронт одна за другой различные иностранные комиссии» — указывает генерал-майор Александр Павлович Родзянко в своих «Воспоминаниях о Северо-западной армии».

Результатом приезда военных миссий «союзников» стал переход в наступление 2-ой эстонской дивизии. Но свои действия с белыми она координировать отказывается, а, воспользовавшись деморализацией красных, просто занимает Псков. Точно также не идёт на контакт и руководство британского флота. «С английским флотом у нас, к сожалению, были самые неопределённые отношения — пишет Родзянко — я неоднократно просил наладить связь…, но английский адмирал… почему-то этой связи не пожелал, а предпочитал ограничиться связью только с командующим эстонской флотилией…».

Причина такой «нелюдимости» командующего британской эскадрой станет нам понятна чуть ниже. А пока крошечная белая армия рвётся к колыбели революции. Шансы на успех малы, расчёт на напор, везение и молодецкую удаль. И кажется, что белым действительно везёт! Начинается мятеж в фортах «Красная горка» и «Серая лошадь». Гарнизоны этих двух крепостей арестовывают комиссаров и коммунистов. Возглавляет восстание поручик Неклюдов. Командующему английской эскадры адмиралу Коуэну он передаёт по радио: «Красная Горка в вашем распоряжении».

13 июня 1919 года восставшие форты предъявляют ультиматум Кронштадту с требованием присоединиться к ним. Ответ требуется дать в течение 15 минут! Проходит отведённое время и тяжёлые орудия «Красной горки» открывают огонь по базе флота. Пушки у мятежных фортов мощные, калибр, как на дредноутах: 305 мм, 280 мм, 254 мм! Ситуация для большевиков критическая: если английский флот поддержит восставшие форты, то сдача Кронштадта вопрос решённый. При падении главной базы флота не удержать и Петроград.

Выправлять ситуацию Ленин отправляет Сталина. Тот отдаёт приказ о выводе на внешний рейд Балтийского флота для обстрела фортов. Для захвата белыми Петрограда надо помочь восстанию, поддержать восставшие форты. Если атаковать корабли и загнать их обратно в Кронштадт, открывается возможность захвата Петрограда — колыбели революции. Это сильно деморализует всю Красную армию. Одним словом момент решающий. Большевистский Балтийский флот разложен и мало боеспособен. Месяцы пропаганды сделали своё дело, матросы отвыкли воевать, привыкнув к митингам и собраниям. Англичане это прекрасно знают, имели возможность убедиться, когда взяли в плен без боя два красных миноносца. Вот такой противник стоит на пути белых к победе в этом сражении, а может и во всей Гражданской войне. Риск для британцев невелик. Возможно, его даже нет совсем. Ведь силы англичан очень внушительны: 8 крейсеров, 8 эскадренных миноносцев, 5 подводных лодок, а также авиатранспорт «Виндиктив» с 12 гидросамолётами на борту и монитор «Эребус». Его вооружение — мощнейшие на Балтике 381-мм орудия.

Теперь дадим слово непосредственному очевидцу событий. Пусть товарищ Сталин расскажет нам, как всё было. Он это все весьма красочно описал Ленину по прямому проводу из Петрограда 18 июня 1919 года: «В районе Кронштадта открыт крупный заговор… Цель заговора взять в свои руки крепость, подчинить флот, открыть огонь в тыл нашим войскам и прочистить Родзянко путь в Питер. Теперь для меня ясно то нахальство, с которым шёл Родзянко на Питер сравнительно небольшими силами».

Но, самое интересное из сталинской телеграммы ещё впереди: «Понятно также то странное явление, что в момент измены Красной горки английские суда исчезли куда-то…». Вот так! В решительный момент, доблестные «союзники» странным образом отвели свои корабли и никакой поддержки белым не оказали! Снова начались странности и чудеса, опять повеяло сквозняком из-за кулис мировой политики. Поручик Неклюдов, руководитель мятежа в фортах, позднее напишет: «Я послал два радио, одно русскому флоту, другое английским судам, поздравляя с переворотом. В радио англичанам я добавил, кроме того, что прошу поддержки. Она не пришла никогда».

Но товарищ Сталин удивился бы ещё больше, если бы узнал, что английский флот не только «растаял» неожиданно, но и лишил мятежные форты всякой надежды на помощь русских белогвардейцев. Отправленные поручиком Неклюдовым связные благополучно вышли на белые позиции, попав в расположение части состоящей из этнических финнов. Командир подразделения капитан Тополайненен доложил о мятеже в фортах не руководству белых, а командующему английской эскадрой. Британский же адмирал о восстании вообще никому ничего не сообщил! Сам фортам не помог и не дал этого сделать белым. Будем справедливы: британский адмирал Коуэн, спасший красный Петроград, а возможно и всю советскую власть, без сомнения заслужил у большевиков памятник или, по крайней мере, памятную доску. По понятным причинам ставить её было как-то неудобно…

«Если бы английский флот своевременно оказал бы нам поддержку, то и Кронштадт перешёл бы на нашу сторону — пишет генерал Родзянко — После обстрела с Красной горки три форта Кронштадта выкинули белые флаги, с частью флота велись переговоры, и если бы английская эскадра показалась бы во время обстрела, участь Кронштадта и большевистского флота была бы, вероятно решена».

Красный Балтийский флот сыграл в обороне Петрограда летом 1919 —го года ключевую роль. На прямую наводку выходят дредноуты «Петропавловск», линкор «Андрей Первозванный» и крейсер «Олег». Они развивают просто невероятную интенсивность стрельбы, не жалея орудий и снарядов. Восставшие форты огрызаются, но постепенно превращаются в груду обломков. 16-го июня большевики берут последний оплот восставших. Около шести тысяч человек, взорвав свои орудия, уходят к белым.

Невозмутимость, спокойствие и терпение, известные свойства национального характера британцев. Сразу после падения фортов, на следующий день(! ) английский флот приступает к действиям по уничтожению русских кораблей. 17 июня 1919 года британский торпедный катер под командованием лейтенанта Эйгера потопил крейсер «Олег», до этого четыре дня спокойно обстреливавший восставшие форты! Ни раньше, ни позже. Если поспешит британская торпеда к цели — большевики могут не взять «Красную горку», подождёшь ещё — уплывёт красная эскадра обратно в Кронштадт. Стояли, ждали британцы и спокойно наблюдали, как подавляют мятеж, и только убедившись в этом, отправили на дно большевистский крейсер.

Адмирал Колчак пытается помочь наступающим единомышленникам, и 23 июня 1919 года пишет личное письмо маршалу Маннергейму. Он призывает его начать наступление на Петроград для «спасения неисчислимых человеческих жизней, томящихся под игом большевизма». Смысл послания прост: раз все так удачно складывается и красный фронт рушится, то финны должны ударить по большевикам со своей стороны. А все юридические вопросы взаимоотношений России и Финляндии можно будет решить после победы. В ответном письме Маннергейм не отвергает такую возможность, но указывает, что хотя «существующая… советская власть представляет для нас постоянную угрозу», но независимость финнов надо признать авансом. Колчак согласен, но пока Юденич вырабатывает проект соглашения между странами, в Финляндии проходят выборы. Победитель финской смуты, спаситель страны маршал Маннергейм на выборах… проигрывает! Он этнический швед и именно этим объясняют историки его поражение. В этой связи стоит заметить, что спасать от большевиков Финляндию ему его национальность вовсе не мешала. Зато бывший генерал русской армии Маннергейм — горячий сторонник военного вмешательства в русские дела и став президентом, с большой вероятностью поможет Юденичу. А это означает поражение большевиков и победу белых в Гражданской войне. А вот при его проигрыше на выборах, вопрос о финской помощи откладывается на неопределённое время: новое правительство страны люди «миролюбивые»…

Чтобы обеспечить нужный результат выборов, прямо накануне меняется финская конституция. В новой редакции основного закона, глава государства выбирался не прямым голосованием, а выборщиками (как это сейчас в США). Простые люди, несомненно, выберут Маннергейма, а вот выборщики все сделают как надо! Но даже в такой ситуации надежда на помощь финнов оставалась, если бы Англия и Франция хорошенько «попросили» Финляндию и надавили на её правительство. Они этого сделали.

Зато никакие катаклизмы не сбивали англичан с чётко взятого курса на уничтожение русского флота. Ещё до восстания фортов, британские корабли делали неоднократные попытки выманить русские корабли в Копорский залив и атаковать их подводными лодками. Первые попытки англичан потопить там «что-нибудь» заканчиваются для них печально. 17 июня 1919 года миноносцы «Азард» и «Гавриил» потопили британскую подводную лодку Л-55. Теперь уничтожением «Олега» британцы, как бы берут реванш. Но, на этом не успокаиваются. Как вы думаете, когда и кто совершил первый авианалет на Петербург-Петроград-Ленинград в его нынешних границах? Первыми на ум приходят немецкие самолёты, но пальму первенства у них украли именно британские лётчики. 18-го июня 1919 года, группа базирующихся на территории Финляндии английских самолётов сбросила бомбы на Кронштадт. Этот день и открыл печальную статистику питерских бомбёжек. С тех пор налёты стали регулярными: 29, 30 и 31 июля — бомбёжки; с 1-го по 13-е августа — почти ежедневные налёты английских самолётов. В результате 3-го августа Кронштадт подожжён с четырёх сторон. Британские лётчики не менее пунктуальны, чем немецкие. Все налёты, утром и вечером — по часам, в одно и тоже время. Эффективность их крайне низка, как впрочем, и потери самих самолётов. Зенитной артиллерии Кронштадта удалось впервые сбить вражеский аэроплан, только через три месяца после начала бомбардировок

18-го августа англичане решают атаковать Кронштадт по-другому. Авиаудары отвлекают внимание, а ночью восемь британских торпедных катеров под руководством коммандера (капитана второго ранга) Добсона, должны уничтожить основные корабли Балтийского флота прямо в гавани. Катера проходят через минное поле (британская разведка снова на высоте! ), там, где их не ждут. Результатом атаки стало серьёзное повреждение линкора «Андрея Первозванного» и потопление плавбазы «Память Азова». Основная цель британцев — дредноуты, остались целы. Ответным огнём уничтожено три английских катера. Потери большевиков — один комиссар и один матрос. Потери британцев — 15 убитых и 9 попавших в плен моряков.

Но вернёмся к крохотной белой Северо-западной армии. После упущенного благодаря англичанам шанса с восставшими фортами, начинает сказываться её неподготовленность к столь масштабному наступлению. Начинает ощущаться нехватка командного состава, так как много офицеров, причём лучших, убито и ранено. Новыми пополнениями некому командовать. В Финляндии находится множество офицеров, которые горят желанием отправиться к армии. Однако англичане не откликаются на просьбы переправить их в Северо-западную армию. Отдельные офицеры на свой страх и риск на рыбачьих лодках самостоятельно пересекают Финский залив. «Союзники» им не помогают, тысячи офицеров так и в Финляндии и остаются.

В то же самое время у белых заканчиваются боеприпасы. Помощь обещали, приезжавшие «союзные» миссии. Они же сообщили, что все поставки будут осуществляться через Юденича, который в июне 1919 года указом Верховного правителя России адмирала. Колчака был назначен главнокомандующим войсками. «На запрос мой, почему не приходят обещанные орудия, винтовки, обмундирование, автомобили и т.д., — пишет в мемуарах генерал Родзянко — английские представители давали категорические заявления, что пароходы уже погружены, вышли из Англии и вот-вот прибудут в Ревель».

Такие обещания — это сигнал, что белое наступление слишком успешно, надо его немного притормозить. И англичане тормозят: поставок нет, переход флота на сторону белых сорван.

Да тут случайно, независимые гордые эстонские войска, которые от совместных действий отказались, вдруг неожиданно, без предупреждения, начали откатываться назад. «Этот отход является следствием не стратегических, а политических причин рассказывает нам советский сборник „Гражданская война 1918-1921“ — Эстонское правительство опасалось возрастания мощи Северо-Западной армии, служебным лозунгом которой являлась „единая и неделимая“.

Оказавшись с оголённым флангом, белые остановились, а потом тоже отошли назад. Тут то подоспели и английские пароходы — как только началось отступление! «В самый момент отхода… в Ревель прибыли пароходы с танками и снаряжением» — пишет Родзянко. Простое совпадение, скажут историки. «Союзная» политика уничтожения России, и её закономерное следствие, скажем мы! Разве не очевидно, что английская помощь приходит всегда не вовремя!

В результате своего отхода Северо-западная армия к концу августа сохранила за собой небольшой плацдарм (120 км в ширину и 20 км в глубину) вокруг города Гдова. Уставшая, но численно возросшая в несколько раз армия отдыхала и переформировывалась. Но у «союзников» на неё совсем другие виды. Вслед за Колчаком и Деникиным в гибельное наступление должна броситься и армия Юденича. Крошечная армия должна снова двинуться к колыбели революции — Петрограду. Это наступление вынужденное. Выдавленное и навязанное «союзниками». К сентябрю у Юденича всего 18 500 штыков и сабель, 57 орудий, 6 танков, 4 бронепоезда. У красных — 26 650 бойцов, 148 пушек и масса резервов, которые можно перебросить из Москвы. Наступать в такой ситуации на миллионный город для белых безумие и Юденич не хочет этого делать. Он уже знает цену «союзным» обещаниям и эстонской поддержке. Но англичане оказывают на него такое давление, что ничего другого генералу не остаётся. Ведь необходимо завершать войну и на этом фронте.

Ничем хорошим наступление Юденича закончиться не может. Это ясно и его противникам. В списке авторов книги «Гражданская война 1918-1921» Егоров, Тухачевский, Эйдеман, Вацетис. Цвет большевистских полководцев. Их практически всех ликвидируют во время сталинских репрессий. Но до этого они напишут и выпустят книгу об истории русской междоусобицы. В ней красные военные выразят своё мнение: «Наступление Северо-Западной армии, являясь жестом отчаяния со стороны противника, в дальнейшем в силу крайнего неравенства сил обеих борющихся сторон не могло развиться в сколько — нибудь крупную операцию».

Генерал Родзянко, командовавший армией в период отсутствия Юденича, к началу сентября 1919 года замечает странные вещи: «… Чуть не ежедневно в мой штаб приходили офицеры из Английской военной миссии и от имени генерала Марча требовали, чтобы мы немедленно перешли в наступление… Желая закончить переформирование армии, я всячески затягивал начало активных действий, но англичане становились все настойчивее и обещали оказать серьёзную поддержку своим флотом, заняв при нашем продвижении Красную горку и Кронштадт».

Настойчивость британцев можно понять. Всё уже давно решено: ликвидация Белого дела идёт полным ходом, Деникин и Колчак бросились в свою последнюю атаку, а Северо-Западная армия своим бездействием всю эту замечательную картину портит. Давление на Юденича усиливается: англичане фактически гарантируют, что и эстонцы и латыши тоже пойдут вперёд, а британский флот не останется простым наблюдателем. И самое главное: эстонское правительство отвечает согласием на предложение Ленина сесть за стол переговоров. Обеспеченного тыла у Юденича нет, все снабжение возможно только через территорию Эстонии. Если эстонцы заключат с Лениным мир, это поставит белых на край гибели. Англичане дают понять Юденичу, что единственный способ эти переговоры сорвать — это взять красный Петроград. Кроме кнута есть у «союзников» и их обычный «пряник» — поставки. Чтобы поднять дух приунывших белогвардейцев накануне наступления они получают новое обмундирование.

В ситуации такого шантажа у белых выбора не остаётся. 28-го сентября 1919 года Юденич идёт ва-банк! Фланги необеспеченны, войск и артиллерии у наступающих белых меньше, чем обороняющихся красных. Это даже не военная операция, а какой-то набег! Ставка только на неожиданность и скорость удара. Накануне приходит и английский транспорт с вооружением. Но с каким! ! !

Выдающийся русский писатель Александр Куприн тоже был в Северо-западной армии. В своей пронзительной повести «Купол святого Исакия Далматского» он даёт ужасающую картину британской «помощи»: «Англичане обещали оружие. Снаряды, обмундирование и продовольствие. Лучше бы они ничего не обещали! Ружья, присланные ими, выдерживали не более трёх выстрелов, после четвёртого патрон так крепко заклинивался в дуле, что вытащить его можно было только в мастерской».

Мило и приятно идти в бой целому полку, винтовки которого, как по команде стреляют не более трёх раз, а потом превращаются в дубины со штыком. Если бы партию такого оружия поставили в армию времён Сталина, расстреляли бы все руководство оружейного завода. Привезите такие автоматы в нынешнюю армию в Чечню — и это будет расценено, как диверсия. В 1919-м это всего лишь «союзная» ошибка…

Не лучше и присланные танки: белогвардейцы шутили, что это первые модели «времён Филиппа Македонского». Кроме того, английские экипажи сидящие в машинах, уверяли, что дело танков лишь издали производить потрясающее моральное впечатление, а не участвовать в бою! Куприн приводит в своей книге пример, когда генерал-майор Пермикин загонял эти танки в бой, угрожая немедленным расстрелом всего экипажа. Один из танков британцы, в отместку большевикам, назвали «Капитан Кроми». Это символично: лихой английский разведчик чуть не утопил наш Балтийский флот, теперь с того света он постарается «утопить» целую белую армию…

Остаётся только поражаться героизму, благородству и клиническому непониманию белых генералов! Идёт Ликвидация Белого движения, их всех вместе взятых и каждого в отдельности. Не могли им дать хороших танков ( винтовок, аэропланов, орудий) именно потому, что тогда они бы выиграли войну! А они все видели, все описали в мемуарах и ничего не поняли! Потому, что были воспитаны по другому и не могли осознать безграничной подлости и коварства, тех, кто назывался гордым словом «союзники». Но ведь все так очевидно!

Великий русский писатель Куприн горько констатирует: «Англичане присылали аэропланы, но к ним прикладывали неподходящие пропеллеры; пулемёты — и к ним несоответствующие ленты; орудия — и к ним не разрывающиеся шрапнели и гранаты». Снабжение армии — это половина победы. Армия Юденича шла в бой с не стреляющими винтовками, на шести допотопных танках, стреляла не разрывающимися снарядами. На аэродромах стояли самолёты, которые не могли взлететь. И со всем этим барахлом, белые шли в атаку на многократно превышающего их по силам противника. Боролись, жертвовали собой и гибли. Потому, что английские артиллерийские снаряды… не взрывались! Об этом тоже пишет Куприн. В разговоре с писателем капитан Г. рассказывает о бронепоезде «Ленин», основательно попортившим белым крови. Его никак не подбить, он неуязвим.

«Должен сказать, — рассказывает Куприну капитан Г. — что виною отчасти были наши снаряды. Большинство не разрывалось. Мы наскоро сделали. Подсчёт: из ста выстрелов получалось только 19 разрывов. Да это что ещё? Нам прислали хорошие орудия, но все без замков. „Где замки?“ Оказывается — „забыли“…

— Но кто же посылал орудия и снаряды? — спросил я. Г. помялся, прежде чем ответить.

— Не надо бы… Но скажу, по секрету… Англичане…»

Волосы дыбом встают от такого наглого откровенного и циничного предательства «союзников». А Куприн не унимается: «Однажды они прислали тридцать шесть пароходных мест. Оказалось — фехтовальные принадлежности: рапиры, нагрудники, маски, перчатки. Спрашиваемые англичане с бледными улыбками, говорили, что во всём виноваты рабочие-социалисты, которые-де не позволяли грузить материалы для борьбы, угрожающей братьям— большевикам».

Это не анекдот, а цитата из книги Куприна! Приходит пароход в разгар наступления: на нём патроны не того калибра, нестреляющие ружья, невзрывающиеся снаряды. И рапиры, нагрудники, маски, перчатки! «Союзники» даже улыбаются — всё будет нормально, все заменим, не переживайте. На следующем пароходе все приплывёт. Но эти пару недель походите-ка в атаку с рапирами! В нагрудниках и масках. Когда пароход, наконец, придёт армии Юденича уже не будет. Мир праху русских героев — вечный позор, тем, кто их предал!

Белым не хватило для успеха совсем чуть-чуть: последнего усилия, небольшой помощи, свежих резервов. Всего этого они по милости англичан не получили. Но большевистское руководство было в панике. 16 октября 1919 года глава Петросовета Зиновьев выпустил воззвание к «красноармейцам, командирам». Это не просто агитка, это вся правда Гражданской войны, сказанная в нескольких словах: «Опомнитесь! Перед кем вы отступаете? У белых банд никаких серьёзных сил нет. Число их в пятьдесят раз меньше, чем ваше число. У белых нет артиллерии. У белых нет тыла. У белых нет войска, у белых нет бронепоездов. Пресловутые танки белых существуют только в воображении дураков. Белые банды берут вас только на испуг…».

Добавить к этому нечего. На следующий день вслед за Зиновьевым к красноармейцам обращается Ленин: «Товарищи! Решается судьба Петрограда. Враг старается взять нас врасплох. У него слабые, даже ничтожные силы, он силён быстротою, наглостью офицеров…». Ленин знает, что англичане белым не помогут. Рассчитывать на англичан могли только сверх меры наивные и доверчивые белогвардейские генералы. Н. Корнатовский так прямо и пишет в «Борьбе за Красный Петроград»: «Надежда генерала Н.Н. Юденича на получение своевременной и серьёзной поддержки от английской эскадры с моря была только результатом наивной доверчивости»! «При втором наступлении нашем я также никак не мог добиться связи с английским флотом, несмотря на все старания… — вторит ему генерал Родзянко — Флот этот никаких серьёзных действий против Кронштадта не предпринимал, несмотря на определённые обещания». О том же пишет и «красная» «Гражданская война 1918-1921»: «Надежды противника на активное действие английского флота не оправдались.…Оставшиеся суда английского флота сделали слабую попытку бомбардировать Кронштадт».

Левый фланг армии Юденича, со стороны моря, должны были прикрывать эстонские войска и английский флот. Белые войска по требованию англичан отодвигаются подальше от бывших мятежных фортов. Это не случайно. По данным разведки в Красной горке настроение большевистских частей опять неустойчивое, вновь возможен переход на сторону белых. Как и во время первого наступления это будет означать фактический выигрыш сражения. Поэтому белых к фортам пускать нельзя. Эстонцы берут переговоры на себя. И, как вы догадываетесь, никаких переговоров они так и не начали! В результате чего большевики сохранили этот стратегический важный плацдарм на побережье Финского залива. Матросский десант, высаженный большевиками именно в этом месте, где эстонских войск почему-то не оказалось, и остановил наступление белых. Английского флота тоже в нужный момент почему-то в заливе не оказалось! Поэтому огромные пушки кораблей Балтийского флота смогли спокойно громить белую пехоту.

«Всё выглядело совсем радужно, и мы строили планы о том, что будет, когда мы освободим Петроград… — писал в своих мемуарах один из офицеров армии Юденича — Всё было готово для наступления на Петроград на рассвете 22 октября. В ночь с 21 на 22, из штаба было получено донесение о том, что левый фланг армии прорван, так как эстонские части обнажили его, и что высадившиеся матросы у Красной Горки ударили по флангу и ведут наступление. Никаких английских крейсеров, чтобы помочь нам с моря, вблизи не оказалось».

Английская эскадра в тот момент находилась под Ригой, где бомбардировала своим огнём… белогвардейскую русско-немецкую армию под командованием Бермонда. Это, отлично вооружённое и экипированное Германией подразделение, состояло из 10 тыс. русских и 40 тыс. немцев. Странный национальный состав армии объяснялся поражением обеих стран в мировой войне. После возникшего в Германии хаоса огромное количество немецких солдат вступило в неё добровольцами. Этнические немцы из охваченных ветром самоопределения Венгрии и Чехословакии, из отнятых Францией Эльзаса и Лотарингии, враз оказались лишёнными Родины. Найти новую они надеялись на территории России в боях с большевиками. По договорённости с Юденичем части армии Бермонда должны были вместе с Северо-западной армией наступать на Петроград.

Согласитесь, национальность избавителей от Красного гнёта не так уж важна. В Красной армии воюют те же немцы, латыши, эстонцы, китайцы, венгры. Сорок тысяч опытных германских солдат, которым нечего терять — это огромная сила в борьбе с недисциплинированной Красной армией. Именно поэтому Антанта требует удаления всех германцев из армии Бермонда, и только в таком виде соглашается пропустить его на антибольшевистский фронт. Полностью зависящий от британцев Юденич, тоже приказывает от Бермонду так поступить. Тот отказывается — ведь немцы это 80% его армии, и тогда латвийские власти, действующие по указке из Лондона, отказываются пропустить армию Бермонда под Петроград. Он пытается пробиться силой — начинается военное столкновение, в котором английский флот быстро и беспощадно громит белые войска обстрелом корабельных орудий! Стрельба настолько интенсивна, что, по словам очевидцев, местность буквально «кипит» от разрывов. Армия Бермонда разбита, её остатки эвакуируются в Германию. Пятьдесят тысяч закалённых солдат жаждущих громить большевиков, так и не смогут этого сделать. Вспомним, что Северо-западная армия, чуть Петроград не взявшая, составляет менее 20 тыс. солдат. И задумаемся, кому было выгодно, чтобы солдаты Бермонда были уничтожены британской корабельной артиллерией…

Для сравнения: во время наступления Юденича был только один эпизод стрельбы британцев по большевикам. Снова цитируем Куприна:

«Англичане, обещавшие подкрепить движение белых на Петербург своим военным флотом, безмолвствуют, и лишь под занавес, когда большевики, в безмерно превосходных силах, теснят, окружают белую армию, и она уже думает об отступлении, лишь тогда перед Красной Горкой появляется английский монитор и выпускает несколько снарядов с такой далёкой дистанции, что они никому и ничему вреда не приносят».

Случилось это 27 октября, когда части Красной армии, стали сильно теснить белых на восточном побережье Копорского залива. Этот единственный случай английские и советские историки потом будут с гордостью демонстрировать, как доказательство британской помощи Юденичу. На самом деле эпизод оказался комическим. Неожиданный обстрел огромными снарядами действительно привёл непривыкших красноармейцев в расстройство. Они стали в панике бежать. «Но как только было выяснено, что это стреляет английский монитор из 15-дюймовых орудий, паника прекратилась…» — пишет «Борьба за Красный Петроград». Знают красные солдаты, что англичане против них не воюют. Если палит британский корабль, то опасаться нечего! Другое дело, если огромные снаряды швыряют беляки: тогда полундра и спасайся, кто может!

А паника эта, была бы очень уместна. Ведь уже 21 октября белые были остановлены у Пулковских высот. Снова, как и в первом походе на Петроград закончились снаряды, нет резервов. И предательство, предательство, предательство! Те шесть английских танков, что двигались вместе с белыми на город, почему-то в решающий момент в бой не пошли. Об этом редко упоминаемом эпизоде похода, также рассказывает генерал Родзянко: «Отказ полковника Карсона пустить на Пулковские высоты танки, находившиеся всего в пяти верстах от этих позиций, лишил нас возможности занять их».

Положение критическое. Только теперь у белых. Большевики, отбив Деникина, перебрасывают массу войск с московского направления. Напрягая все силы, крохотная белая армия пытается удержаться в предместьях Петрограда. Красные давят, а у белых кончаются патроны и снаряды. Так происходит в каждый решающий момент Гражданской войны! У белых заканчиваются боеприпасы на пороге Москвы и в 12 км от Петрограда. Потому, что поставки патронов и снарядов осуществляют «союзники». Приходится белогвардейцам отбивать атаки красных курсантов и матросов, будучи вооружёнными лишь лживыми обещаниями…

25-го октября 1919 года французы сообщают, что накануне из их порта Брест вышел пароход для Юденича. На нём 58 пушек, 1000 пулемётов, 10 танков и многое другое. На следующий день, 26 октября французы вновь говорят об этом пароходе. Правда, он ещё не вышел из порта, но непременно поплывёт завтра. Этот пароход так и не приплывёт на Балтику никогда. Как и французские боевые корабли, которые обещают в Париже Борису Савинкову французские «сторонники интервенции». «Французский империализм не оказал реальной поддержки Северо-западной армии в тот момент, когда от продолжения таковой отказался английский»— подводит итог «Борьба за Красный Петроград».

В те же дни разворачивается очередная страница трагедии Балтийского флота. 21 октября четыре эскадренных миноносца «Гавриил», «Свобода», «Константин» и «Азард» выходят в море с целью постановки минного заграждения в Копорском заливе. Это, так сказать, официальное задание красного командования. Истинная цель моряков совсем другая. В середине октября группа флотских офицеров вступила в контакт с русским разведывательным пунктом в Выборге и сообщила о желании сдать белым четыре миноносца. Британским морякам просили передать точное время выхода кораблей в море, их точный маршрут и предлагалось не чинить никаких препятствий для выхода миноносцев, зато на обратном пути, выставить в имеющемся узком минном проходе английский монитор с мощной артиллерией. Тогда миноносцам деваться будет некуда, и возглавлявшие их офицеры смогут легко убедить матросов сдаться.

Так и решили поступить, естественно, заручившись одобрением англичан. Ночью миноносцы отправились в плавание. Знаком, что всё происходит по плану, для офицеров-заговорщиков было свечение прожектором с английского судна в направлении движения кораблей. Увидев условный сигнал, миноносцы поплыли намеченным курсом. Они смело двигаются вперёд. У моряков есть карты минных полей, они знают этот единственный проход. А дальше… Дальше на свободном от мин участке минного поля, все миноносцы, кроме «Азарда», взорвались! Хотя и получили условленный сигнал англичан, что всё идёт по плану. На обратном пути экипаж уцелевшего миноносца видел «огневой факел из дымовой трубы неизвестного судна». Англичане были рядом…

Беспечности команд миноносцев, спокойно поплывших на мины, имея полные карты минных полей, поражалась и большевистская комиссия, созданная для расследования причин гибели кораблей. Однако говорить правду было не в интересах Троцкого и Ленина, поэтому, сделав вывод, что гибель миноносцев «представляла собой неизбежное следствие войны», большевики поспешили похоронить погибших в большой братской могиле.

Информация о заговоре флотских офицеров до поры скрывалась, но к 1929 году уже вполне открыто печаталась в советской литературе. Поведение англичан красные историки, конечно, объясняли случайностью. «Только случайная, непредусмотренная, очевидно и самими англичанами катастрофа трёх миноносцев не дала возможность им осуществить план их пленения» — пишет «Борьба за Красный Петроград». Но это была не случайность: британцы, зная точный маршрут миноносцев, намеренно его заминировали. Потом подсветили прожектором, после чего спокойно смотрели за гибелью русских судов.

Обратим внимание на даты: 21 октября. В этот день:

— белые остановлены на Пулковских высотах из-за отказа английских танков идти в атаку;

— три миноносца идя сдаваться, погибли на английских минах;

— ночью прорван левый фланг белой армии и высажен десант матросов, так как эстонские части почему-то отошли назад.

Все это, конечно совершенно случайные совпадения. Но в итоге получилось все, как и задумывали «союзники». Белые начали отступать, а вскоре их откат превратился в бегство. Его причина проста: катастрофу, вызванную уходом эстонских частей с фронта, ещё можно было остановить и отбить фланговый удар красных. Для этого нужны боеприпасы, много боеприпасов. Но именно в этот момент Эстония неожиданно закрывает свою границу для снабжения и пополнения армии! Пограничный шлагбаум опустился.

К 14-го ноября 1919 года Юденич был окончательно разбит, а его армия подошла к эстонской границе и была интернирована. Так пишут в учебниках истории. За красивым иностранным словом «интернирование» скрывается страшная правда. Правительство Эстонии практически уморило воинов Северо-западной армии и множество гражданских беженцев страшной смертью. Как и в случае с румынами, все действия эстонцев не могут быть самостоятельными. За губителями русских белогвардейцев из Таллинна стояли организаторы русской катастрофы из британских и французских спецслужб! Оценивая «странные» поступки эстонцев надо правильно оценивать, кто же вкладывал в головы их «независимого» правительства ужасные для русских решения. «Отношение же к нам представителей Англии при подходе армии к пределам Эстонии имело для неё пагубные последствия: энергичное их требование, обращённое к эстонцам, дало бы армии возможность выйти из создавшегося положения для продолжения борьбы или же для спокойного разоружения» — горько сетует в мемуарах генерал Родзянко.

Подошедшие к границе воинские части белогвардейцев и гражданских беженцев на территорию Эстонии не пускают. «Разгромленные, полностью деморализованные белые были отброшены к эстонской границе — пишет Лев Давыдович Троцкий в своей книге „Моя жизнь“ — Как только они её пересекли, правительство Эстонии их разоружило. В Лондоне и Париже никто о них и не вспомнил. То, что ещё вчера было Северо-западной армией Антанты, теперь погибало от холода и голода».

Несколько суток люди в лютый мороз ночевали прямо на земле. «…Русские полки не пропускаются за проволочное ограждение эстонцами. Люди кучами замерзают в эту ночь» — пишет Куприн. Солдаты, взрослые мужчины могут выжить, большинство замёрзших — это женщины и дети.

Наконец, начинается пропуск на территорию Эстонии. Небольшими партиями, сквозь колючую проволоку. Все оружие сдаётся, и это только начало. Эстонские солдаты прямо на морозе раздевают солдат, снимая новые английские шинели, отнимая ценные вещи и золотые кресты и кольца. После чего людей размещают на станции Нарва-2, в помещениях двух пустующих фабрик. Вокруг них — колючая проволока. Так и должно быть, ведь эти фабрики, по сути — концентрационный лагерь! Условия в эстонском лагере хуже, чем в нацистском: нет кроватей, одеял, тёплой одежды. Нет медикаментов, нет вообще ничего! Рядом на путях стоят тысячи вагонов с имуществом гибнущей русской армии. Там все это есть, но командующий эстонкой армией генерал Лайдонер приказал реквизировать составы со всем их содержимым в пользу Эстонии. «С беженцами из Петроградской губернии, число коих было более 10 тысяч, обращались хуже, чем со скотом. Их заставляли сутками лежать при трескучем морозе на шпалах железной дороги» — писал очевидец о кошмаре, творившемся в Эстонии.

Напрасны протесты Юденича: его армия «союзниками» приговорена. Талабский полк белых, ведя бои с наседающими красными, вышел к эстонской границе последним. Солдаты и офицеры перешли по льду на эстонскую сторону и, как было оговорено, сдали оружие. Но в Эстонию их не пустили, а, направив пулемёты, погнали назад! На другом берегу уже были большевики. Под огнём погиб почти весь полк…

У остальных «счастливцев» очутившихся в Эстонии, участь была ненамного лучше. В условиях эстонских концлагерей вспыхнула эпидемия тифа. От него умерли тысячи людей. В полках насчитывалось по 700 — 900 больных при 100 — 150 здоровых; число больных, не помещённых в госпитали, достигало 10 тыс., общее число заболевших составляло 14 тыс. Помощи от эстонцев не было никакой. Белья нет, медикаментов нет. Даже в бани русских пускать было запрещено! Только когда тиф вышел за пределы белогвардейских бараков, власти стали предпринимать меры. Появились элементарные средства гигиены и… братские могилы. «Когда был отдан приказ почистить бараки и госпитали от трупов, то их наваливали на повозки в несколько ярусов, сверху покрывали сеном, вывозили за город и сбрасывали на так называемое „трупное поле“ — повествует „Борьба за Красный Петроград“.

Картина, как в Освенциме и Дахау! Таков фундамент эстонской независимости! Но молчат правозащитники того времени, не слышно гневных голосов борцов за права человека. Кому есть дело до русских, когда идёт бурное строительство национальных государств? Случись такие зверства по отношению к полякам или к самим эстонцам — был бы повод повозмущаться. Геноцид русских, тем более желавших спасти свою страну, внимания и беспокойства не достоин. Ту же картину, те же двойные стандарты, мы наблюдаем и в современной западной политике.

Так Эстония встретила тех, кто помог освободить её от большевиков. Последнюю попытку спасти людей в январе 1920 года сделал Юденич. Он обратился к «союзникам» с просьбой перебросить свою армию на Южный фронт, к Деникину. Нужным количеством кораблей обладают только британцы. Они согласны помочь. За деньги — и назначают цену: 800 тыс. фунтов стерлингов! Этой баснословной суммы, у генерала Юденича, конечно, нет, а за бесплатно «союзники» ничего делать не будут. Они специально назначают непомерную цену, чтобы армия Юденича не дай бог, не усилила армию Деникина и Врангеля. Пусть лучше белогвардейцы отправляются в братские могилы…

К концу февраля 1920 года состоялось полное расформирование армии. Общая численность выживших после тифа русских равнялось 15 тыс. человек. Они оборваны, обессилены и не имеют никакой работы. Однако издевательства и истребление оставшихся в живых борцов за Россию на этом не закончилось. 2-го марта 1920 года эстонское Учредительное собрание приняло закон о 2-х месячных обязательных лесных работах для всех мужчин от 18 до 50 лет, не занимающихся никаким постоянным трудом. Общее число мобилизуемых «по случайному совпадению» определялась как раз в 15 тыс. человек! То есть, новый закон касался только русских белогвардейцев. Эстонское правительство фактически отправило их на каторгу!

Когда говорят, что лесоповал изобрели сталинские начальники ГУЛАГа, давайте вспомним, куда эстонцы направляют русских солдат и офицеров задолго до репрессий культа личности! Произвол полный: законов определяющих зарплату и норму выработки нет, а военные валить деревья не умеют. В день они зарабатывают по 10 эстонских марок, а питание одного человека стоит 50. «Мобилизованные жили впроголодь, одежда их быстро изнашивалась — пишет „Борьба за Красный Петроград“ — Размещение рабочих и санитарные условия были отвратительными. В браках была ужасная грязь, масса насекомых-паразитов, холод, сырость. Баня была редкостью, стирка белья и мыло — мечтою».

Сама же Эстония готовится стричь купоны. За своё содействие в предательстве русских патриотов, она получит солидный куш. Англия и Франция надавят на своих «друзей» большевиков, и 2-го февраля 1920 года в Тарту они с готовностью подпишут мирный договор между Советской Россией и Эстонией. Предательство вознаграждается весьма щедро: к Эстонии отошли Западная Ингерманландия с Ивангородом и район Петсаари (Печоры). Это около 1000 кв. км русской территории! Отдав землю, большевики ещё и выплачивают «отступные» — целых 15 млн. рублей золотом! Путет на чито строи-ить несависимую Э-эстонью!

Задушенная на Северо-западе России, борьба с большевиками продолжалась на Юге. Последним мощным оплотом Белого движения становился полуостров Крым. Именно здесь барон Врангель смог полностью проявить все свои таланты. Его армия не погибла такой страшной смертью, как солдаты Юденича, но и победить она не смогла…


Глава 9. Почему солдаты Колчак а прошли всю Сибирь от Омска до Читы пешком. | Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне. | Глава 12. Почему солдаты Врангеля рвали колючую проволоку руками.