home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 6. Почему Ленин и Троцкий утопили русский флот.

У России только два союзника: её армия и флот.

Все остальные при первой возможности на нас ополчатся.

Император Александр III

Страшно смотреть на агонию корабля. Он словно раненый человек, изгибается в муках, бьётся в судорогах, переламывается и тонет, издавая при этом страшные утробные звуки. Тяжело вдвойне если гибнет своё, родное судно. И совсем невыносимо — если его топишь ты сам!

Эсминец «Фидониси» покачивался на волнах в лучах заходящего солнца. С расстояния четырёх кабельтовых промазать было невозможно. Торпеда скользнула в воду, секунды ожидания и миноносец, буквально разорвался пополам, словно распираемый неведомой страшной силой. Его корма и нос приподнялись отдельно друг от друга и, перевернувшись на правый борт, скрылись в морской воде.

Гибель «Фидониси» послужила сиг налом для уничтожения других кораблей. Т опили их на славу. Одним открытием кингстонов дело не ограничилось. Столь примитивно затопленный корабль можно легко поднять, откачать воду и снова ввести в строй. А пролежи он на дне небольшой срок, так и повреждения судна будут минимальными! Здесь всё было основательнее. Специальные команды закладывали подрывные патроны в машинные отделения, открывали кингстоны и клинкеты, и даже отдраивали иллюминаторы. Со слезами на глазах, с непроходящим комком в горле. Сделав своё дело, молча прыгали в шлюпку, отгребали подальше и смотрели, смотрели, смотрели…

Один за другим, уничтожаемые русскими моряками, шли на дно Цемесской бухты русские эсминцы-новики «Гаджибей», «Калиакрия», «Пронзительный», «Лейтенант Шестаков», «Капитан-лейтенант Баранов». Ушли под воду миноносцы «Сметливый» и «Стремительный». Всего двенадцать кораблей.

Теперь можно было сделать самое главное. Над водой ещё возвышалась колоссальная громада линкора « Свободная Россия». Эсминец «Керчь» подошёл к кораблю и дал залп из двух торпед. Его к омандир старший лейтенант Владимир Кукель молча смотрел, как торпеды поражают красу и гордость русского Черноморского флота. Первая взорвалась под кораблём, вторая прошла мимо. Для такого гиганта одно попадание было совсем не существенно. Корабль стоял над водой, как ни в чём, ни бывало. Лишь столб чёрного дыма поднялся над его боевой рубкой. Пришлось выпустить третью торпеду, но даже после этого, корабль не только остался на плаву, но даже не накренился. Потом взорвалась четвёртая торпеда, но линкор « Свободная Россия» была сделан так великолепно, что и после этого он по-прежнему держался на поверхности воды!

Кукель не верил своим глазам — судно явно не хотело тонуть и боролось за жизнь всеми возможными средствами. Следующая, пятая торпеда, выпущенная в середину его корпуса, внезапно повернула на обратный курс и понеслась к самому эсминцу! Но, увы, линкор был обрече н, и шестая торпеда завершила дело. Раздался страшный взрыв. Столб бело-чёрного дыма поднялся выше мачт и закрыл своим основанием почти весь корабль. Когда дым несколько рассеялся, глазам моряков представилась ужасная картина: броня с обоих бортов отвалилась, и в корабле появилась огромная просвечивающая насквозь брешь. Прошло ещё пару минут, и линкор стал медленно крениться на правый борт. Спустя ещё несколько минут корабль перевернулся вверх килем. И застонал, как тонущий человек. Срывающиеся со своих оснований, огромные трёх орудийные 12-ти дюймовые башни, скатывались по палубе «Свободной России» в воду, круша и сминая все на своём пути, поднимая огромные столбы воды и фонтаны брызг. Примерно через полчаса корпус линкора скрылся под водой.

Теперь настала очередь и самого эсминца «Керчь». Около 10 часов вечера 18-го июня 1918 года в эфир ушла последняя радиограмма: «Всем. Погиб, уничтожив часть судов Черноморского флота, которые предпочли гибель — позорной сдачи Германии».

Русский Черноморский флот перестал существовать. «Свободная Россия» пошла на дно. Вслед за ней туда отправится и сама Россия!

Две точки опоры существует у любого государства. Одной ногой — армией, оно опирается о сушу, другой — военным флотом, крепко стоит на морях и океанах. И две эти её опоры совсем неравнозначны. Сухопутная армия, даже в пух и прах разбитая восстанавливается быстро. Подрастает новое поколение пороху не нюхавшее, остаётся только их вооружить и в форму одеть. Дело это затратное, но всем странам на роль сверхдержав претендующим, всегда оказывалось по карману. А вот гонка морских вооружений, ни в какое сравнение с гонкой вооружений сухопутных не идёт. Стоимость строительства кораблей просто фантастическая! Взять и разом отстроить новый флот не под силу ни одной державе. Поэтому разгром сухопутной армии — это поражение, а уничтожение флота — КАТАСТРОФА!

Несколько столетий в Европе сильнейшим был флот Великобритании. Кто же, как не англичане прекрасно понимали, что только тогда можно на России поставить жирный крест, когда у неё не останется морской мощи. Не будет у России права голоса, потому как, не будет реальной безопасности. В любой момент враждебный флот перекроет морские пути, начнёт душить в железных тисках блокады. А то и просто заплывёт в русские территориальные воды и начнёт поливать свинцом русские города и села. Так уже было: в Крымскую войну английский флот разбойничал в наших территориальных водах, обстреливая Петропавловск-Камчатский, предместья Петербурга и Соловецкий монастырь.

После прерывания легитимности русской власти, уничтожения основных претендентов на трон, следующей задачей англичан становилось уничтожение нашего флота.Только после этого план Революция-Р азложение-Распад можно было считать успешно осуществлённым. И «союзники» всеми силами пытались свои планы воплотить в жизнь. Использовались все доступные средства: давление на большевистское руководство, прямое военное уничтожение, «сотрудничество» с белогвардейцами. Будем справедливы, свою цель «союзники» упорно преследовали в течение всей русской смуты. И — воплотили свои замыслы в жизнь! По сравнению с довоенным периодом, Россия оказалась практически без флота…

Потерпев поражение в русско-японской войне 1905-1906 годов, потеряв в неудачных морских сражениях весь цвет русского флота, правительство Николая II разработало большую судостроительную программу. Она, эта русская программа действий, пришлась на период общего рывка мировой «морской» гонки вооружений. Последним словом тогдашней военно-морской науки стали усовершенствованные линейные корабли (линкоры). Их стали называть дредноутами. Своё название, ставшее нарицательным они получили от «пилотного» английского корабля под названием «Дредноут» («Неустрашимый»), построенного в 1905-1906 годах. Созданные по последнему слову науки и техники, эти суда были более живучи и непотопляемы. Огромные, приземистые корабли с пушками очень большого калибра становились весомыми аргументами в будущей мировой схватке. Дредноуты стали строить опережающими темпами во флотах всех соперничающих держав. Стоимость таких кораблей, количество стали и брони, расходуемые на производство этих монстров, были просто умопомрачительны. Именно дредноуты стали олицетворением мощи государства и его веса на международной арене. Бронированные дорогостоящие гиганты, «пожиратели бюджетов», служили показателем его финансового благополучия, экономического расцвета, уровня развития науки, техники и промышленности. Но мало того, развитие самих бронированных монстров шло так быстро, что через пять лет вопрос стоял уже о выпуске «сверхдредноутов», вдвое превосходящих дредноуты….

Россия начала строительство дредноутов позднее других держав, поэтому на начало мировой войны в строю не было ещё ни одного корабля. Но на разных стадиях постройки их было двенадцать. В 1917-го году последние из русских дредноутов должны были встать в строй. Судьба распорядилась иначе. К концу Гражданской войны в России их осталось всего четыре, и из них лишь три в жалком, но боеспособном состоянии. Чудовищные потери! В истории жизни и смерти этих двенадцати русских кораблей заключена и вся трагедия нашего флота, которая началась сразу после Февраля и закончилась спустя много лет после окончания русской смуты. Снимем шапки, вспомним погибшие русские корабли и зададим один резонный вопрос, а с чего это вдруг напал на них такой мор? Разве проиграл русский флот генеральное морское сражение, такое как Цусима в русско-японской войне? Нет, не проиграл. Просто потому, что такого сражения для нашего флота в Первой мировой войне не было. Откуда же такие большие потери?

Н и один из русских кораблей — титанов не погиб в бою, как и подобает настоящему военному судну. Все они стали жертвами подлого предательства. Кого-то задушили в утробе судостроительной верфи, кого-то просто подло убили из-за угла. Русский флот был предан руководителями «новой России», которых на О лимп русской власти забросила английская разведка. Гибель русских кораблей началась после революции, являлась её следствием и была одной из целей её организаторов…

Сверхдредноуты «Измаил», «Кинбурн», «Бородино» и «Наварин» так и не «родились». А какими красавцами они должны были стать! На них предполагалось установить наиболее мощное по тем временам артиллерийское и зенитное вооружение! Летом 1916 года Морское министерство ещё надеялось на ввод «Измаила» в строй осенью следующего года. Но потом монархия пала и русским флотом стало заниматься некому. Временное правительство сразу перенесло срок готовности башен «Измаила» на конец 1919 года, а остальных кораблей—на 1920-й. Затем деньги от правительства Керенского перестали поступать совсем. Большевикам боевые корабли были нужны ещё меньше «временщиков». Постановлением от 19-го июля 1922 года недостроенных мастодонтов исключили из списков флота, а затем постановлением Госплана в мае следующего года разрешили их продажу за границу. Корабли приобрела «в целом виде» германская фирма «Альфред Кубац», чтобы уже в своих доках порезать на металл…

Остальные русские дредноуты разделили общую трагедию флота, страшно пострадавшего от охватившей страну смуты. Но всё по порядку. Основные силы наших кораблей перед Первой мировой войной были сосредоточены в Балтийском и Чёрном море. На первом этапе войны русский флот в Балтийском море получил чисто оборонительную задачу защиты Рижского и Ботнического заливов от вторжения противника. Немцы также держались пассивно, поэтому потери обеих сторон были минимальны. В 1915-м году с появлением в своих рядах дредноутов «Севастополь», «Полтава», «Петропавловск» и «Гангут» русский флот уже мог вести себя активнее, но он уже был прочно «закупорен» германцами в своих водах. Однако в связи с немецким наступлением, его действия становились более напряжёнными: корабли стали поддерживать сухопутные войска. В 1916-м году на коммуникациях противника появились семь наших новых подводных лодок типа «Барс», а также английские субмарины, присланных британскими «союзниками». Осенью немецкие корабли попытались прорваться в Финский залив, и потеряли на нашем минном заграждении 7(! ) новейших миноносцев. Наши потери составили 2 эскадренных миноносца и 1 подводную лодку. Как видим, до начала русской смуты никаких катастрофических поражений русский Балтийский флот не понёс. Свои задачи он выполнял, а потери немцев при этом даже превосходили наши.

Девятьсот семнадцатый год должен был стать годом нашего наступления. Но «союзный» план Революция-Р азложение-Распаднаправил события совсем в другое русло. Общее разложение вооружённых сил в большой степени коснулось и флотского организма. Дисциплина и боеспособность судов теперь оставляла желать много лучшего. За время правления Керенского и компании матросы превратились из боевой силы в толпу люмпенизированных элементов, ни за что не желающих рисковать своей шкурой в настоящем бою. Героической гибели они предпочитали расправы над собственными офицерами. Процесс разложения зашёл так далеко, что в октябре семнадцатого, в момент захвата немцами Моондзундских островов, экипажи просто боялись выходить в море! Так команда заградителя «Припять» отказалась заминировать пролив Соэлозунд. Судовой комитет не дал своего одобрения на эту операцию, так как мины пришлось бы ставить в пределах дальности действия корабельной артиллерии противника, а это «слишком опасно». Другие революционные суда просто позорно бежали от противника, либо отказывались покидать стоянку под забавным предлогом, что «там стреляют».

И всё же, русский флот огрызался: в результате захвата Моондзундских островов немцы потеряли эсминцы S-64, Т-54, Т-56 и Т-66, патрульные суда «Альтаир», «Дельфин», «Гутейль», «Глюкштадт» и тральщик М-31. Русский флот потерял броненосец «Слава» и эсминец «Гром». Снова мы видим интересную картину: даже в период бурного разложения дисциплины и резкого упадка боеспособности, русский флот наносил противнику ощутимые потери!

Затем эстафету разложения русского флота у Временного правительства подхватили большевики. 29 января 1918 года Совет Народных Комиссаров издал декрет о роспуске царского флота и организации флота социалистического. Строительство «нового» Ленин совершенно справедливо начинал с полного разрушения «старого». Но если в сухопутной армии это означало всеобщую демобилизацию, то на флоте основным следствием ленинского решения стало массовое увольнение с кораблей кадровых офицеров, как силы заведомо контрреволюционной. А на корабле роль офицера несравнимо важнее! Если сухопутная армия, доведённая большевистской пропагандой до ручки, подменялась новыми отрядами красной гвардии и худо бедно могла попытаться удержать фронт, то на море ситуация была на порядок хуже. Флот, лишённый офицеров, совершенно не мог воевать, а заменить его другим «красным» флотом было невозможно. Дело даже не в том, что орущей матроснёй более некому было командовать, просто для стрельбы из орудий сверхмощного дредноута требуется знание множества сложных дисциплин. На глазок на расстояние десятков километров не стреляют. Ушли специалисты — корабли превратились просто в плавучие казармы, и перестали быть боевыми единицами.

Офицеры увольнялись. Списав их на берег, большевики сразу вывели Балтийский флот из игры и приковали его к пирсам портов. И именно в этот момент начали происходить с Балтийским флотом «странные» вещи. Сильный флотский организм, не ослабленный чрезмерными потерями, был сначала ослаблен указанным выше распоряжением большевистского руководства, а затем Ленин и Троцкий вообще отдали приказ Балтийский флот уничтожить!

Произошло это следующим образом. Очередным этапом трагедии русского флота стало подписание Брестского мира. О флоте статья № 5 кабального договора гласила следующее: «Россия незамедлительно обязуется произвести полную демобилизацию своей армии, включая и войсковые части, вновь образованные её теперешним правительством. Кроме того, свои военные суда Россия либо переведёт в русские порты и оставит там до заключения всеобщего мира, либо немедленно разоружит. Военные суда государств, пребывающих и далее в состоянии войны с державами четверного союза, поскольку эти суда находятся в сфере власти России, приравниваются к русским военным судам…».

Вроде бы ничего страшного. Надо перевести флот в русские порты — переведём, отчего же нет! Но так кажется только на первый взгляд. Снова вступает в дело флотская специфика. Во-первых, корабли плавают по воде, во-вторых, пристать к берегу, они могут только в строго отведённых для этого местах. Количество таких мест невероятно мало и называется портами. Но и для стоянок целого флота включающего огромные суперсовременные дредноуты подходит и не каждый порт! В результате, подписав Брестский мир, никто не удосужился посмотреть, а куда, в какие русские порты корабли можно перебазировать.

Собственно говоря, и раньше количество стоянок русского флота на Балтике было минимально: Ревель (Таллинн), Гельсингфорс (Хельсинки) и Кронштадт. Все, больше нигде не было соответствующей инфраструктуры, должной глубины и других вещей, необходимых для размещения кораблей. Подписав Брестский мир, Россия признавала независимость Финляндии и отторжение Эстонии. Следовательно, для базирования Балтийского флота оставался только один русский порт — Кронштадт.

И начались скитания русских кораблей. Сначала немцы заняли Ревель. Часть флота, расположенная там, перебазировалась в Гельсингфорс, пройдя сквозь льды. Но нахождение в финской столице проблемы не решало, а лишь откладывала её решение на пару недель. Финляндия ведь тоже стала независимой! К тому же именно в этот момент немцы откликнулись на просьбу «белого» финского правительства и 5-го марта 1918 года высадили десант, начав продвижение вглубь северной страны. Теперь положение Балтийского флота стало совсем печальным. Белофинны и немцы, заканчивая уничтожение финской Красной гвардии, приближались к местам стоянки кораблей. И вот командующий германской эскадрой, предъявил ультимативное требование, чтобы весь русский флот, стоявший в Гельсингфорсе, был передан немцам до 31-го марта.

Удивляться наглости Берлина не стоит. После заключения Брестского мира Германия последовательно шантажирует большевиков, выставляя им новые и новые требования. Немцев можно понять — чувствуя военную беспомощность ленинского руководства, они торопятся получить от России, как можно больше. Сначала это территориальные уступки, теперь корабли, в конце лета будут потребованы денежные контрибуции. В погоне за ощутимой выгодой, германское руководство упускает из виду одну важную деталь. Кризисы в отношениях с Россией, спровоцированные ими же самими, не дают немцам возможности резко и быстро вывести войска с Восточного фронта на Западный. Это приводит к обесцениванию преимуществ, полученных Германией путём соглашения с большевиками. На это и рассчитывали «союзники», когда заключали с немцами «джентльменское» соглашение о заброске группы Ленина в Россию.

Следуя букве договора с Германией, флот следовало немедленно перевести в чисто русский порт, в Кронштадт. Однако сделать это было невозможно ввиду сложной ледовой обстановки. Именно так, «считали» в большевистской верхушке. Несколькими днями ранее, часть русских кораблей уже успешно прорвались через льды из Ревеля в Гельсингфорс, и тем самым показала, что такой переход возможен. Но большевистское руководство не приказывает флоту перебазироваться из Гельсингфорса в Кронштадт, через те же, уже ими преодолённые, льды и торосы. Почему?

Потому, что думают Ленин и Троцкий не о спасении кораблей. Германия требует оставить корабли в Гельсингфорсе, возможно намереваясь их захватить. В то же самое время представители Антанты требуют не допустить захвата кораблей немцами. Надо выполнить два взаимоисключающих «приказа» и от этого зависит судьба пролетарской революции. Вот Ленин с Троцким и ищут вариант, удовлетворяющий требования «союзной» Сциллы и германской Харибды, а не р ешение, которое позволит спасти флот для России. Потому, что такой вариант не устроит ни Берлин, ни Лондон, ни Париж.

Много туману напустили советские и зарубежные историки, прикрывая истинные причины большевистского рвения в попытках утопить свой собственный флот. В этой кромешной тьме фальсификаций и неправды, редко, но всё же пробивались робкие лучи страшной правды о судьбе русских кораблей. Такова книга Гаральда Карловича Графа «На „Новике“. Балтийский флот в войну и революцию», вышедшая в свет в 1922 году в Мюнхене. Когда несколько экземпляров попали в СССР, они сразу угодили в советские спецхранилища. И — недаром! Написанная автором «по горячим следам», сразу по окончании Гражданской войны, книга рассказывает много удивительных и малоизвестных фактов. Сам автор служил на Балтийском флоте в описываемое время, а после в эмиграции стал начальником канцелярии и личным секретарём великого князя Кирилла Владимировича, который потом стал основным претендентом на русский трон. Вращался бывший балтийский моряк в высших сферах политики и русской эмиграции, и никто никогда его в подтасовке фактов и лжи не упрекнул. Г. К. Граф прямо пишет о странной позиции большевистского руководства: «Инструкции Москвы были всё время двусмысленны и сбивчивы: то они говорили о переводе флота в Кронштадт, то об оставлении в Гельсингфорсе, а то — о подготовке к уничтожению. Это наводило на мысль, что на советское правительство кем-то оказывается давление».

После увольнения с флота почти всех офицеров, Балтийский флот остался без командующего и кораблями руководит коллегиальный орган — Центробалт. Однако шумная матросская вольница для выполнения щекотливых поручений не подходит, нужен конкретный исполнитель, на которого в случае чего можно будет свалить всю вину. И такого находит сам Троцкий. Выполнять директиву Центра должен будет спешно назначенный Алексей Михайлович Щастный. Это морской офицер, командир корабля. Его новая должность адмиральская, но поскольку большевики отменили все воинские звания, он на момент своего назначения стал называться Наморси (Начальником морских сил) Балтийского моря. Можно смело утверждать, что именно он является спасителем Балтийского флота. Именно благодаря Щастному Россия сохранит свои корабли на Балтике, и мощные орудия русских линкоров встретят нацистов на подступах к Ленинграду через 23 года!

Приняв командование над кораблями, стоящими в Гельсингфорсе, новый командующий оказывается в сложнейшей ситуации. Расчёт Троцкого был на то, что, оказавшись в страшном цейтноте и под прессингом Москвы, он покорно выполнит любые указания большевистской верхушки, а не будет думать о спасении флота. Однако и британская разведка не собирается спокойно взирать на развитие событий. Чтобы склонить Щастного к взрыву судов, «союзная» агентура передаёт ему фотокопии нескольких телеграмм германского командования советскому правительству. Фальшивые они или нет, нам не известно, однако при их чтении у Наморси должно было сложиться впечатление, что Ленин и Троцкий выполняют немецкие директивы и являются предателями. Свой интерес — тотальное уничтожение русского флота — «союзники» маскируют под простую заботу о том, чтобы противник Антанты не получил усиления. «Морской агент кэптен Кроми несколько раз ездил в Гельсингфорс, чтобы добиться от капитана первого ранга А. М. Щастного потопления флота» — пишет Г.К.Граф.

Кроми — этот тот самый резидент британской разведки, что через полгода будет застрелен чекистами в английском консульстве Петрограда. Чтобы Щастный не терзался сомнениями в деле уничтожения Балтийского флота, англичане показывают ему пример «беззаветного служения Родине». На базе нашего флота в Ганге, в нескольких десятках километрах от Гельсинфорса, в то время находится стоянка английских подводных лодок, в 1916-м году присланных британцами на Балтику. Английские субмарины «Е-1», «Е-8», «Е-9», «С-19», «С-26», «С-27» и «С-35», их база «Амстердам», а также три парохода взрываются по приказу британского командования. В литературе, посвящённой этим событиям, вы найдёте упоминание о том, что английские подлодки, якобы были взорваны в связи с невозможностью их перевода в русский порт. Это полная чушь, развеять которую можно одним простым фактом: в сё русские подводные лодки, стоявшие в тех же льдах, были благополучно эвакуированы из Гельсингфорса в Кронштадт.

Хотели бы спасти англичане свои подлодки, они имели полную возможность это сделать. И совсем не потому отправились на дно английские субмарины, что русские моряки, занятые решением своих проблем, не хотели спасать «союзные» корабли. Все значительно хитрее. В шахматах для достижения крупных успехов принято жертвовать пешками. Так вот, затопление подлодок, это для британцев, конечно, удар по своим. Одновременно — это понятный и простой пример для русских моряков. Мы англичане взрываем семь наших подводных лодок. Ну, а вы, русские взорвите весь свой флот! Чтобы он не достался немцам. Руководил уничтожением британских субмарин, все тот же наш старый знакомый — капитан Фрэнсис Кроми! Кадровый английский разведчик взрывает подлодки и на этом основании многие исследователи того периода записывают его в подводники. Хотя служил бравый капитан совсем в другом «ведомстве». Потому, что одновременно, для подстраховки, Кроми вёл переговоры и с тайной организацией морских офицеров. Мысль, внушаемая британским разведчиком и Щастному, и офицерам очень проста: оставление испорченных кораблей в финской столице это явное выполнение Лениным и Троцким заказа своих германских хозяев. Что в этом случае должны сделать настоящие русские патриоты?

Обратите внимание, что вариант спасения эскадры путём её передислокации англичане не предлагают. Ничего лучше потопления кораблей они посоветовать не могут! Да это и понятно, ведь им нужно именно уничтожение флота!

Вот здесь мы немного прервёмся и подумаем. Германия знает, что больше всего на свете Ленин боится продолжения немецкого наступления. Оно будет означать крушение Советской власти, крушение всего. Когда представится второй случай провести эксперимент по построению социалистического общества, не знает никто. Скорей всего, что никогда. Поэтому Германии на Ленина можно давить и мирным договором его шантажировать. «…Кто против немедленного, хотя и архитяжкого мира, тот губит Советскую власть», — писал в эти дни Ильич. Мир Ленину нужен, как воздух. Как же его сохранить? Очень просто: соблюдать мирный Брестский договор и не давать немцам повода для его нарушения. Это и есть вернейший способ сохранить столь нужный Ильичу мир. Буква мирного договора гласит, что есть у большевиков для этого целых две возможности. Альтернатива у Ленина простая: хочешь сохранить мир, либо переведи корабли в Кронштадт, либо оставь разоружёнными у финнов, что на деле означает передачу Германии. Итак, варианта действий всего два. Трактовки дальнейшего поведения Ленина и Троцкого историки тоже дают две. Первая гласит, что были они немецкими шпионами и всячески отрабатывали предоставленные Германией деньги, совершая разные действия в её интересах. Вторая утверждает, что были большевики хоть и красными интернационалистами, но все—таки действовали всегда в интересах своего народа. Вот давайте и оценим дальнейшие действия Ильича, все вышесказанное в голове имея.

Что должен сделать немецкий шпион? Под разными предлогами заблокировать выход Балтийского флота из финской столицы и постараться целёхоньким передать его своим германским хозяевам. Что должен сделать патриот своей страны? Постараться сохранить флот и вывести его из возникшей западни в Кронштадт. Советское правительство не делает ни того, ни другого: оно даёт официальное распоряжение выполнить предъявленное немцами требование, но при этом корабли привести в негодное состояние. Большевистская верхушка выбирает третий вариант! В чьих же интересах привести в негодность русский флот? В немецких? Нет, для немцев флот уже не опасен, заключён мирный Брестский договор, и русские пушки больше в немцев не стреляют. Флот немцам нужен целёхоньким, с германскими экипажами на борту! Чтобы его можно было использовать в боевых действиях.Затопление или порча кораблей большевиками, с немецкой точки зрения, это и есть неповиновение. Это вовсе не помощь «немецких шпионов» своим хозяевам.

А ссориться с немцами Ленину нельзя. Потому, что они сами ещё толком не знают, что им с Россией делать. Фельдмаршал фон Людендорф в своих «Воспоминаниях о войне» пишет об уничтожении Советской власти, как о вполне возможном развитии событий: «Мы могли свергнуть советское правительство и способствовать утверждению в России другой власти. В общей картине ведения войны это представило бы существенный успех. С новым русским правительством можно было заключить относительно Брестского договора новые соглашения».

Если бы большевики действительно выполняли немецкую волю, то они постара лись бы передать флот Германии целым.

Часто можно встретить информацию, что, мол, флот надо было взорвать, чтобы он не достался немцам. Допустим, что это так, однако в таком случае совершенно непонятно, почему полстраны Германии отдать можно, а три сотни кораблей нет! Почему, для спасения революции можно пожертвовать Украиной, Литвой, Латвией, Польшей, Эстонией и Грузией, а флот немцам отдать нельзя. Раз товарищи большевики столь щепетильны в делах распродажи собственной Родины, то не надо было вообще мирный договор с кайзером заключать. Если уж сказали «А», то придётся и «Б» говорить. Нелогично получается — сначала всё, что германцы потребовали, сделать, а потом из-за какого-то флота с ними снова вступать в конфликт. Какие интересы трудового народа требуют корабли утопить и уничтожить? Помимо всего прочего, линкоры и дредноуты просто стоят уйму денег и если новой социалистической России флот по какой-то неведомой причине больше не нужен, то его же можно просто продать! Ведь будут же большевики позже продавать культурные ценности, отчего же заодно и корабли не толкануть. На вырученные деньги можно купить продовольствие и накормить голодных питерских рабочих, их женщин и детей.

В интересах мировой революции надо было бы единственный в мире Красный флот сохранить, а не уничтожать и не портить.

Вот и выходит, что ни интересы Германии, ни интересы России, ни интересы трудящихся всей планеты, ленинский приказ об уничтожении флота не преследовал. Тогда кто же водил рукой Ильича, когда он столь серьёзное распоряжение отдавал? Для кого сильный русский флот — это ночной кошмар? Для англичан. Истребление русского флота для них задача, как бы сказал Ильич, «архиважная». Даже беспокойством за усиление немецкого флота в случае захвата наших кораблей, не объяснить настойчивое стремление британцев их потопить. «В частности, если германский флот был меньше английского почти в три раза, то русский был слабее германского раз в пять — пишет в своей книге капитан 2-го ранга Г.К. Граф — Из активных сил нашего Балтийского флота имели значение только четыре современных линейных корабля, присоединение которых к германскому флоту не дало бы ему всё-таки возможности состязаться с англичанами. Очевидно, англичане боялись не этого, и у них были свои какие-то особые соображения…».

В Москве Брюс Локкарт, Жак Садуль ведут постоянные консультации с Лениным и Троцким. Ильич лавирует, английские и французские разведчики настаивают. Они делают такое предложение советской верхушке, от которой отказаться нельзя. А план «союзников» все тот же, как и в случае с Романовыми. Раз не захотели пришедшие к власти фанатики-большевики, сгинуть сразу после разгона «Учредилки» и нарушения легитимности русской власти, то должны выполнить всю грязную работу. Ленину и компании, предстоит быстренько, с марта по июль:

— развалить страну;

— уничтожить основных претендентов на трон;

— потопить флот;

—полностью дезорганизовать армию, государственное управление и промышленность.

После чего волны «народного» возмущения, щедро оплаченные теми же англичанами и французами, сметут ненавистных большевиков. Спросить будет не с кого…

Ведя переговоры с немцами и «союзниками», Ленин имеет совершенно спокойную совесть. Не надо забывать, что мыслит он категориями мировыми: всеобщей революцией и царством рабочего класса на всей земле. Тогда, какая разница есть у вас флот или его нет! Будет мировая революция — все флоты будут вашими, не будет её и не устоит Советская Россия, имей она хоть самый мощный флот в мире! Не спасут её шесть «красных пролетарских» дредноутов, против десятков английских и французских. Спасение большевиков от интервентов не в корабельных стволах, а в закулисных переговорах! Понимая это, Ленин и идёт навстречу всем пожеланиям англичан и французов, также как отдал все желаемое немцам и австрийцам. Наложите даты всех описанных нами событий, и вы увидите, что они совпадают. Начало марта — Брестский мир, потом консультации о том, как себя вести в новых условиях. Все это звенья одного процесса, свидетельства закулисных договорённостей и ожесточённого торга между Лениным и «союзниками».

Красиво всё было задумано английской разведкой, и лежать бы Балтийскому флоту на дне, если бы не Алексей Михайлович Щастный. Он нарушил блестящую комбинацию и за это заплатил своей жизнью. Наморси принимает единственно полезное для интересов России решение, он принимает вариант, который ему никто не предлагал: ни Троцкий, ни британские агенты. Русский патриот, морской офицер, решает спасти флот! «Все старания Кроми ни к чему не привели. А. М. Щастный определённо заявил, что он, во что бы то ни стало, переведёт флот в Кронштадт» — указывает Г.К. Граф в своей книге, написанной всего через три(! ) года после описываемых событий.

Это был беспримерный акт мужества. 12-го марта 1918 года из Гельсингфорса в сопровождении ледоколов выходит первый отряд кораблей. Рейд, получивший название «Ледового перехода», проходил в крайне тяжёлых условиях, и не только из-за мощности льда и торосов. Спасению флота мешала неукомплектованность кораблей офицерами, и даже матросами! Большевистская политика привела к увольнению первых и активному дезертирству вторых. Сложилась ситуация, когда судами было просто некому управлять. Проблему частично удалось решить, разместив на борту солдат Свеаборгского гарнизона. Движению наших кораблей также тщетно пыталась помешать своим огнём финская батарея на острове Лавенсаари. Но, под угрозой огромных орудий дредноутов она быстро замолчала. Через 5 дней, 17-го марта 1918 года русские корабли благополучно прибыли в Кронштадт. Вслед за ними отправилась вторая группа судов, а последние корабли Балтийского флота ушли из Гельсингфорса в 9 часов утра 12-го апреля, за три часа до прихода туда немецкой эскадры. Ледовый переход, считавшийся невозможным, был осуществлён. Всего из 350 боевых судов Балтийского флота было спасено 236 кораблей, в том числе — все четыре дредноута.

Однако радоваться и отдыхать было рано. Английскую разведку спасение Балтийского флота совсем не устраивало. Пришлось ещё серьёзнее надавить на Ильича. О консультациях и переговорах между большевиками и британцами в своей книге «Мировой кризис» совершенно откровенно рассказывает Уинстон Черчилль. И даже называет даты, что для нас особенно важно!

«26 марта Троцкий сообщил Локкарту, нашему представителю в Москве, что он не возражает против вступления в Россию японских сил для противодействия германскому натиску, если только в этом выступлении будут участвовать другие союзники и дадут со своей стороны некоторые гарантии. Он просил, чтобы Великобритания назначила британскую морскую комиссию для реорганизации русского черноморского флота и выделила британского офицера для контроля над русскими железными дорогами. Как говорили, даже Ленин не возражал против иностранного вмешательства, имеющего целью борьбу с немцами, если союзники дадут гарантии, что они не будут вмешиваться во внутренние дела России. Англичане приложили все усилия, чтобы получить формальное приглашение от большевистских вождей».

Как был «реорганизован» англичанами Черноморский флот мы ещё с Вами увидим. Именно потому, что Британия поучаствовала в этом процессе, почти вся наша черноморская эскадра отправилась на дно! Балтийский флот «союзной» помощи в полном объёме избежал, поэтому остался цел. Тогда британская разведка, твёрдо ведущая свою линию на уничтожение русских кораблей, выйдет на переговоры с Лениным с новыми требованиями. Раз флот не затопили, большевикам придётся уступить в другом важном вопросе. Эти уступки приводят во второй половине марта к аресту Михаила Романова и других членов Династии. Жизнь Романовых обменивается на сохранение большевистской власти. 26-го марта Троцкий общается с представителем британского правительства Брюсом Локкартом, а уже 30-го марта семье Николая Романова объявляется о введении тюремного режима. В эти же дни успокоенный Владимир Ильич пишет свою программную работу «Очередные задачи Советской власти», где Гражданская война описывается, как уже выигранная и завершённая. Ленин так спокоен за своё будущее потому, что снова смог договориться с «союзниками». Приходится ему и Троцкому взять на себя не только кровь детей Николая II, но и гибель русского флота…

Заглянув за кулисы мировой политики, снова вернёмся на капитанский мостик балтийского линкора. Наморси Щастный и рядовые моряки считали свою задачу выполненной, а корабли спасёнными. В этот момент, из Москвы пришла новая неожиданная директива. Всего через 12 дней после Ледового перехода, н аркомвоенмор Троцкий прислал в Кронштадт секретный приказ — подготовить флот к взрыву! Удивлению и возмущению Щастного, получившего такую депешу 3-го мая не было границ. Спасённый с таким трудом Балтийский флот предполагалось затопить в устье Невы, дабы избежать их захвата немцами, наступление которых на город, большевистское руководство считало возможным. Прекрасно понимая, что вся эта круговерть шита белыми нитками и не надеясь особо на сознательность матросов, в той же директиве Троцкий приказал создать особые денежные счета в банке для исполнителей будущего взрыва!

Патриот Щастный сделал эти секретные приказы достоянием «морской общественности», что немедленно взбудоражило флот. Даже революционные братишки-матросики, ознакомившись со столь интересными приказами товарища Троцкого, почуяли неладное. Особенное возмущение экипажей вызвал тот факт, что за взрыв собственных кораблей предполагалось заплатить деньги. Это настолько попахивало банальным подкупом, что экипажи потребовали объяснений. «А в то же время в самом флоте упорно распространяются слухи о том, будто Советская власть обязалась перед немцами особым тайным пунктом договора уничтожить наш военный флот» — говорит об этом сам виновник возникновения чудовищных слухов Лев Давыдович Троцкий. Удивление сквозит в словах великого борца за свободу. Согласитесь — никакой почвы для таких мыслей у моряков быть не может. Нет никаких оснований заподозрить большевистскую верхушку в, прямо таки, маниакальном стремления стремлении затопить собственные боевые корабли. Беспокоиться флотской общественности не о чём! Большевики — они просто большие оригиналы, они все делают по-новому. Все правительства свои суда строят, а эти свои топят!

11-го мая 1918 года экипажи минной дивизии, стоявшей на Неве в центре города, постановили: «Петроградскую коммуну ввиду её полной неспособности и несостоятельности предпринять что-либо для спасения родины и Петрограда распустить». Всю власть, для спасения флота моряки потребовали передать морской диктатуре Балтийского флота. А уже 22-го мая на третьем Съезде делегатов Балтийского флота матросы заявили, что флот будет взорван только после боя. Таким образом, озвучив тайный приказ об уничтожении флота, и тот факт, что за это предполагалось платить деньги, Щастный сумел второй раз сорвать замыслы британской разведки. Оценить его действия просто: герой! Но, это современный взгляд. Троцкий даёт действиям Наморси другую оценку:

«Его задача была явно другая: пропустить сведения о денежных вкладах во флот в широкие массы его, вызвать подозрения, что кто-то кого-то хочет подкупить за спиной матросских масс для каких-то действий, о которых гласно и открыто говорить не хотят. Совершенно ясно, что таким путём Щастный делал совершенно невозможным подрыв флота в нужную минуту, ибо сам же искусственно вызывал у команд такое представление, будто бы этот подрыв делается не в интересах спасения революции и страны, а в каких-то посторонних интересах, под влиянием каких-то враждебных революции и народу требований и покушений».

Нас же во всей этой истории интересует только два вопроса:

— Отчего Ленин с Троцким с таким маниакальным упорством пытаются спасённые корабли затопить?

— Откуда у рабоче-крестьянской власти появилась столь странная идея, как выплата морякам денег за уничтожение своих собственных судов?

И до, и после этих событий воевали большевики всегда за идею, за светлое будущее, за мировую революцию. Никогда не слышал я, чтобы красные цепи поднимались в атаку за деньги или повышенные банковские проценты. Никто не рассказывал нам о коннице Будённого идущей в атаку за контрольный пакет акций или увеличение заработной платы.

Пройдёт двадцать с небольшим лет и немецкие войска будут снова у стен Петрограда-Ленинграда, но никому и в голову не придёт предлагать записываться питерским рабочим в ополчение за деньги! Ленинградцы будут умирать с голоду, но сдаваться врагу не будут, и никаких премий и поощрений им за это будет не нужно! Потому, что сражались они за Родину и за идею, а все эти деньги и счета, все это понятия — из другого, буржуазного мира. А тут на тебе — революция, 1918 год, красные матросы и… банковские вклады! Что-то концы с концами не сходятся. Кто же придумал выплачивать деньги революционным матросам?

Всплывшие странные факты, требовали объяснения, и Троцкому пришлось оправдываться! Был Лев Давыдович блестящим оратором и не менее талантливым публицистом, одним из лучших для своего времени. Но даже у него мы находим объяснение своему собственному приказу об уничтожении флота не очень убедительное, но зато очень интересное. Процитируем выступление, речь Троцкого на будущем процессе Наморси Щастного, где Лев Давыдович был свидетелем обвинения:

«Он (Щастный — Н.С.) прямо говорит, что Советская власть хочет „подкупить“ моряков для уничтожения родного флота. После этого по всему Балтийскому флоту пошли слухи о предложении Советской власти расплатиться немецким золотом за уничтожение русских кораблей, хотя, в действительности, дело обстояло наоборот, т.-е. золото предлагали англичане, ибо дело шло о том, чтобы не сдавать флота немцам».

Вот все и начинает проясняться, благодаря маа-аленькой оговорочке Льва Давыдовича! Золото предлагали англичане! Вот кому так свойственна вера во всемогущество золотого тельца, вот кто подкинул Троцкому идею подкупить моряков путём открытия им банковских счётов. Теперь всё сходится: «союзникам» для полного осуществления своего плана Революция-Р азложение-Распаднеобходимо потопление кораблей. Они давят на Ленина и Троцкого и обещают, как говорит Черчилль, «что они не будут вмешиваться во внутренние дела России», т.е. позволят Советской власти устоять. Цена этому нейтралитету — головы Романовых и затопление большевиками русского флота. Но Троцкий не был бы Троцким, если бы не попытался и в этой неприглядной истории выставить себя в благородном свете. Не напишешь же, о том, что прологом гибели русских кораблей, стал датский пароходик, на котором господин Бронштейн, с «союзными» деньгами в кармане плыл делать русскую революцию. Между прочим, всего лишь год назад! Теперь вот пора денежки отрабатывать. Поэтому революционному трибуналу, судившему Щастного, Лев Давыдович подробно объяснил (простите за длинную цитату):

«… при обсуждении вопроса о подготовительных мерах на случай необходимости уничтожения флота было обращено внимание на то, что, в случае внезапного нападения немецких судов, при содействии контрреволюционного комсостава на нашем собственном флоте, на кораблях у нас может создаться такое положение дезорганизации и хаоса, которое сделает совершенно невозможным действительный подрыв судов; чтобы обезопасить себя от такого положения, мы решили создать на каждом корабле, безусловно, надёжную и преданную революции группу моряков-ударников, которые, при всякой обстановке, будут готовы и способны уничтожить корабль, хотя бы пожертвовав своею собственной жизнью… Когда организация этих ударных групп находилась ещё в подготовительной стадии, к одному из членов морской коллегии явился видный английский морской офицер и заявил, что Англия настолько заинтересована в том, чтобы суда не попались в руки немцев, что готова щедро заплатить тем морякам, которые возьмут на себя обязательство в роковую минуту взорвать суда. Я немедленно распорядился прекратить всякие переговоры с этим господином. Но должен признать, что предложение это заставило нас подумать о вопросе, о котором мы, в суматохе и в сутолоке событий, не подумали до тех пор: именно, об обеспечении семейств тех моряков, которые подвергнут себя грозной опасности. Я поручил сообщить Щастному по прямому проводу, что на имя моряков-ударников правительство вносит определённую сумму».

Сдаётся мне, что подло и низко предлагать деньги морякам за взрыв собственного флота! Ведь не обещали же ни экипажу крейсера «Варяг», ни эсминца «Стерегущий», ни другим героям русско-японской войны, ни денег, ни бонусов, ни премий! Они корабли топили сами, их заставлять не надо было! Почему? Послушайте песни о тех событиях: «Гибель Варяга» и «Гибель Стерегущего». За что умирают русские моряки? ЗА ВЕРУ, ЦАРЯ и ОТЕЧЕСТВО! За что сражались советские солдаты и моряки на полях Великой Отечественной войны? ЗА РОДИНУ, ЗА СТАЛИНА!

Никто не ходил в атаку за Керенского, никто не желал умирать с именем Временного правительства на устах. За Троцкого, за Реввоенсовет погибать тоже охотников было мало. И до, и после Льва Давыдовича русские солдаты и моряки отдавали свои жизни, сражались, и уничтожали себя и корабли только тогда, когда надежды на победу уже не было. Те же «Варяг» и «Кореец»: сначала попытка прорваться из Чемульпо, бой и уж только от безысходности затопление! А просто так, без борьбы, стоя в порту взорвать флот, такого позора русские моряки не знали никогда. Потому, что им было ясно, за что они сражаются. Для того и понадобилось сначала уничтожить ВЕРУ, ЦАРЯ и ОТЕЧЕСТВО, чтобы надломился внутренний стержень русского воина, и страна в одночасье стала слабой и бессильной. И для этого уже позже вновь понадобилось большевикам воспитать новые поколения кричавшие «ЗА РОДИНУ, ЗА СТАЛИНА! », чтобы русский солдат смог сломать хребет гитлеровскому вермахту. Ведь когда вы умираете, защищая свою жену и детей, свою Родину и свой отчий дом, деньги Вам предлагать не надо. Вам ясно и понятно, почему и зачем Вы сидите в окопе или стоите у корабельного орудия. Деньги нужны, для того чтобы заглушить угрызения совести. Когда вы сидите не в том окопе, не с той стороны баррикад…

«Это постановление, с моей точки зрения, нисколько не противоречило ни специально „морской“, ни общечеловеческой морали» — пишет товарищ Бронштейн — Троцкий. Не будем спорить с отцом основателем Красной армии, просто посмотрим, чтоза «видный английский морской офицер» пришёл предлагать деньги за подрыв нашего флота. К счастью была в примечаниях к речи Льва Давыдовича сносочка. Там фамилия сего добра молодца указана. И с этим новым знанием, вся картина для нас с Вами заиграет совсем новыми красками!

Вы уже догадались, как звался «видный английский морской офицер»? Конечно — капитан Кроми! Вот это уже действительно интересно. Не случайно этот британец уже многократно появляется в нашем повествовании, и всегда при весьма «мутных» обстоятельствах. Те, кто пытаются убедить нас в том, что он простой и честный английский подводник, должны сначала Троцкого почитать, да задаться вопросом: с чего это он вдруг начинает предлагать русским морякам деньги за взрыв их кораблей! ? Неужели, британские моряки с взорванных семи лодок, пустили шапку по кругу? Уж так беспокоит их «чтобы суда не попались в руки немцев», что готовы они отдать последние трудовые фунты, заработанные непосильным подводным трудом! ?

Конечно, нет! Везде и всегда такие функции выполняют люди совсем из других ведомств, а для прикрытия они могут использовать абсолютно любую должность и форму. Были же убийцы Распутина «британскими инженерами»! Теперь инженерам в России делать нечего, зато подводники могут находиться рядом с английскими субмаринами. Не надо быть наивным и смотреть на погоны и китель: останься в городе русско-британский госпиталь, быть резиденту английскому доктором, находись рядом с Петроградом британский танковый полк, капитан Фрэнсис Кроми был бы танкистом!

Заодно и более понятной становятся причины его «героической» гибели в посольстве, от рук тех, с кем собственно британский резидент и вёл закулисные переговоры. Снова чудесное совпадение — единственным погибшим иностранцем в результате ликвидации «Заговора послов», стал не просто британский резидент, а человек, участвовавший в самых пикантных переговорах! Знавший всю подноготную правду о связях британских спецслужб и революционной верхушки, и потому бывший нежелательным свидетелем, как для большевиков, так и для самих англичан. Может, и не было вообще никакого сопротивления в помине, а чекисты просто использовали ситуацию для ликвидации капитана Кроми.

Однако, речь у нас идёт не о полной приключений и опасностей жизни британских спецагентов, а о том, как «союзники» подготавливали и осуществляли уничтожение России. С помощью Ленина и Троцкого. Позднее, по истечении времени в своей работе «Советская республика и капиталистический мир» Лев Давыдович уже излагает все события совсем по — другому. Троцкий вообще страдал манией величия, поэтому выпячивал свою значимость, где только можно:

«Я предложил… отобрать на каждом корабле при посредстве главного комиссара известное количество, безусловно, преданных революции надёжных, пристойных людей, поговорить с ними раз и другой и третий об огромном значении для страны своевременного уничтожения кораблей…»

«Моя мысль о необходимости отобрать, разумеется, негласно, чтобы это не дошло до сведения контрреволюционных элементов во флоте и наших неприятелей, отобрать ударные группы из надёжных людей…».

Я предложил, я считал. Так историю и фальсифицируют, а точнее чуть ретушируют. Ведь неудобно же году этак, в 1925-м, или 1930-м громогласно заявить, что английские офицеры предлагали, а ты согласился взять, деньги на подрыв собственного флота! Забывчивость здесь, как никогда, кстати.

Но вернёмся в душные матросские кубрики. Возмущение команд Балтийского флота уже не позволяло действительно подкупить кого-либо для подрыва кораблей. Суда остались целыми и потом очень даже пригодились Ленину и Троцкому для обороны Петрограда от белогвардейцев. И награда благодарного Советского Правительства герою Щастному не заставила себя ждать! Через три дня после категорического заявления моряков о том, что свой флот они взорвут только после боя, 25 —го мая 1918 года, он был вызван в Москву. Предлог пустяковый: Щастный якобы не уволил немедленно с флота двоих моряков, заподозренных в «контрреволюционной деятельности». Сразу по прибытии, после непродолжительной беседы со своим непосредственным начальником Троцким, Наморси был арестован прямо в его кабинете. А дальше начались уж совсем странные вещи. Следствие было подобно молнии, за 10(! ) дней набрав материал по делу и передав его в специально(! ) созданный для этого Ревтрибунал. Крыленко назначался гособвинителем, Кингисепп председателем суда. Единственный свидетель обвинения и вообще единственный свидетель… сам Троцкий!

Суд начался 20-го июня и был закрытым. В приговоре Ревтрибунала по делу Щастного было сказано: «Вёл контрреволюционную агитацию… предъявлением провокационных документов, явно подложенных, о якобы имеющемся у Советской власти секретном соглашении с немецким командованием об уничтожении флота или о сдаче его немцам…». Щастного признали виновным «в подготовке контрреволюционного переворота, в государственной измене» и приговорили к расстрелу и на следующий день расстреляли, несмотря на официально отменённую советским правительством смертную казнь!

Кому же так была нужна голова Щастного? Ведь в действительности он ни в каком заговоре не участвовал, наоборот — он дважды спас флот, и ему при жизни можно было ставить памятник. А его расстреливают! Ответ простой: Ленину и Троцкому надо своим партнёрам по тайным договорённостям, что-то предъявить, найти крайнего, виновного. Щастный, находившийся всего лишь месяц в должности командующего Балтфлотом, спас его от уничтожения, чем полностью сорвал закулисные договорённости и вот за это должен был ответить головой. Дело было настолько тёмным и загадочным, что когда после перестройки историки занялись этим вопросом, то выяснилось, что материалы трибунала даже не значится в советских архивах. Главный информационный центр МВД СССР сведениями о них тоже не располагал…

Настойчивость «союзников» в выполнении своих планов нам известна. После безуспешных попыток взорвать флот «на высшем уровне», британцы вновь решают действовать рангом пониже. После провала капитана Кроми, к делу подключается ещё один знакомый нам персонаж. Его коллега. Генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, командовавший обороной Петрограда в описываемый нами период, называет его в своих воспоминаниях так: «… разоблачённый впоследствии профессиональный английский шпион Сидней Рейли, неоднократно являвшийся ко мне под видом поручика королевского сапёрного батальона, прикомандированного к английскому посольству». Судьба русского флота не может оставить англичан равнодушными, поэтому Сидней Рейли просто пришёл помочь генералу Бонч-Бруевичу добрым советом. Спасённые Наморси Щастным корабли разместили в устье Невы. Это очень опасно. По мнению Рейли (и британской разведки) их надо правильно расставить!

«Вручив мне старательно сделанную схему с обозначением стоянки каждого броненосца и с указанием расположения других кораблей, — пишет в своих мемуарах Бонч-Бруевич — он начал убеждать меня, что такая передислокация большей части нашей эскадры обеспечит наилучшее положение флота, если немцы, действительно, предпримут наступательные операции со стороны Финского залива». Генерал Бонч-Бруевич человек опытный, такая трогательная забота «поручика королевского сапёрного батальона, прикомандированного к английскому посольству» кажется ему очень подозрительной. Проанализировав схему, видит он и цель прихода Сиднея Рейли: «подставить стоившие многих миллионов рублей линкоры и крейсера под удар германских подводных лодок»!

Предлагая спасти корабли от атаки, он их как раз под неё и подставляет! Послушай генерал английского шпиона и дальнейшее развитие событий легко можно предсказать. Тёмной ночью неизвестная (разумеется «немецкая») субмарина атаковала бы русские линкоры и отправила их на дно. Поняв игру британской разведки, Бонч-Бруевич делает свои выводы: «Доложив обо всём этом Высшему Военному Совету, я отдал распоряжение часть судов, входивших в состав Балтийского флота, ввести в Неву и, поставив в порту и в устье реки ниже Николаевского моста, то есть совсем не так, как это предлагал Рейли, сделать их недостижимыми для подводных лодок, неспособных пользоваться Морским каналом». Так провалилась последняя попытка английской разведки погубить русский Балтийский флот целиком, но по частям они будут делать это ещё неоднократно.

Теперь перенесёмся их хмурого Питера в солнечный Севастополь. В октябре 1914 года боевые действия на Чёрном море были открыты злополучным немецко-турецким крейсером «Явуз Султан Селим» («Гебен») и его «партнёром» «Мидилли» («Бреслау»). Их германские матросы, переодетые в турецкие фески, обстреляли Одессу и другие наши портовые города. Поначалу у России на Чёрном море находились лишь устаревшие линейные корабли, но после ввода в строй русских дредноутов «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая» соотношение сил на Чёрном море резко изменилось в нашу пользу. К тому же в конце июня 1916 года командование флотом принял адмирал Колчак. Именно с его появлением превосходство русских моряков и кораблей становится колоссальным. Назначенный с целью подготовки десантной операции для захвата заветных Дарданелл, Колчак развернул активные действия по минированию вражеской акватории, и сумел фактически зажать турецкий флот в его собственных портах. Не меняет ситуации и трагическая гибель в результате диверсии дредноута «Императрица Мария» 7(20) октября 1916 года. Теперь, после обеспечения полного господства на море можно было проводить и десантную операцию по захвату Дарданелл. Она планируется практически одновременно с мощным сухопутным наступлением. Срок — начало весны 1917-го. После двух мощных ударов планировалось выбить Турцию, затем рушилась Австро-Венгрия и Болгария, что приводило к неизбежному и быстрому поражению Германии.

Для десанта всё готово: впервые в мире создана транспортная флотилия, соединение из специально оборудованных транспортов, приспособленных для приёма войск и техники. Это средства для высадки людей, боты, самоходные баржи, способные производить высадку десанта даже на необорудованное побережье. Отработано взаимодействие с сухопутными войсками. Англичанам медлить больше нельзя. Если протянуть пару месяцев русская императорская армия и флот нанесут противнику мощнейший удар и захватят стратегические проливы. После этого Россию будет уже не сокрушить.

В дипломатических переговорах «союзники» фактически соглашаются на занятие русскими Босфора и Дарданелл. А их агентура в Петербурге немедленно приступает к решительным действиям. В столице империи начинаются беспорядки: наступает Февраль. Строительство кораблей резко снижает свои темпы. В результате, дредноут «Император Александр III» был всё-таки сдан в октябре 1917 года уже с новым наименованием, полученным от Временного правительства: «Воля». Его собрата линкора «Император Николай I» не помогло новое звучное наименование — «Демократия»! В строй он не войдёт никогда, и в 1927-м году был продан на слом.

Впрочем, новые власти, а за ними и большевики переименовали все суда, так или иначе связанные с «проклятым царизмом». И эти новые имена счастья кораблям не принесли. Не нашлось на Чёрном море героя, равного Наморси Щастного, поэтому Черноморский флот пострадал от действий «союзников» значительно больше. Чтобы уничтожить красавцы черноморские линкоры и другие корабли действующего флота, британской разведке пришлось приложить немало усилий. Прологом трагедии и здесь послужил Брестский мирный договор. Статья 6 его гласила: «Россия обязывается немедленно заключить мир с Украинской народной республикой… Территория Украины незамедлительно очищается от русских войск и русской Красной Гвардии».

Германия создала Украину в качестве собственной кормушки для гарантированного получения оттуда «сало, млеко, яйки». Скрипя зубами, признали независимость Украинской рады и большевики. По договору надо территорию украинскую от русских войск очистить, флот увести в русские порты. Все просто и понятно, только на первый взгляд. В Балтийском море не было сомнений, какой порт является русским — это Кронштадт. На Чёрном море ясности такой нет, ведь никто о разъединении двух братских народов не мог помыслить и в страшном сне. Поэтому границы между двумя странами просто нет! Точнее где-то она есть, а где-то её нет. И каждый может трактовать её по — своему. В том числе и немцы, чьи остроконечные каски торчат из-за спины правительства независимой Украины. По мнению германцев и украинцев, Севастополь уже не русский порт, а, следовательно, именно в нём согласно статье 5 Брестского договора корабли должны быть разоружены. Потому, что и Новороссийск, куда можно флот перебазировать тоже порт украинский!

Нет на Чёрном море Кронштадта, некуда деваться русскому флоту. Ох, следовало лучше думать, подписывая тот договор, скажут историки: маленькое исправление и всё могло бы быть по-другому. Но мы знаем, как и почему согласился Ленин на тот договор. Знают это и немцы. Знают и «союзники». И по-другому быть не могло.

Германское руководство, как мы уже не раз видели, не очень то надеется на лояльность своих успешных «шпионов» во главе с Лениным. Только, что в марте Ильич с компанией увели из под носа кайзера Балтийский флот из Гельсингфорса. О том, что всё это сделал по своей инициативе, вопреки приказу, один смелый патриот Щастный, немцы не знают, да и не поверят. Видя, что «германские шпионы» в своих действиях более ориентируются на «союзников» по Антанте, а не на берлинских «хозяев», немецкое руководство предпринимает отчаянную попытку захватить для себя хотя бы корабли Черноморского флота. Благо юридические предпосылки для этого большевистские дипломаты им создали, бездумно подписав именно такую редакцию Брестского договора. В Берлине понимают, что Ленин под давлением своих «союзных» кураторов будет вынужден флот затопить, хотя для России смысла в этом действии никакого нет. 22-го апреля немецкие войска захватывают Симферополь и Евпаторию. Оккупация Севастополя становится неизбежной перспективой ближайших дней, а 25-го апреля 1918 года германское командование предъявляет ленинцам ультиматум о сдаче Черноморского флота. Но кто же лучше кайзеровских дипломатов, представляет себе, насколько несвободны в своих действиях большевики! Поэтому, кроме официального послания Ленину и Троцкому, немцы обращаются ещё и напрямую к руководству флота — Центробалту. Германское командование предлагает поднять на кораблях жёлто-синие самостийные флаги. За это обещает, что оно не тронет корабли, которые присягнут на верность Украине, и признает их флотом союзного государства. Перед моряками встаёт сложная дилемма. Изменить присяге России, стать «украинцами» и сохранить корабли, или сохранив верность «красной» Родине, увести корабли с ясной перспективой их потерять.

Не дай бог никому такого выбора. Сложно осудить и ту и другую сторону. Часть русских моряков решили в Новороссийск не идти, остаться и поднять украинские флаги. Другая часть кораблей, настроенных про-большевистски, снимается с якоря и покидает Севастополь. Среди них эсминец «Керчь», гордо поднявший на своей мачте красный флаг. Следующей ночью следом за ними выходят в море оба мощнейших дредноута — «Свободная Россия»(«Императрица Екатерина Великая») и «Воля»(«Император Александр III»), вспомогательный крейсер, пять эсминцев, подлодки, сторожевые катера и торговые суда. Как только корабли подходят к проходу в боновых заграждениях, бухта освещается ракетами. Немцы успевают установить рядом с бухтой артиллерийскую батарею, которая открывает предупредительный огонь.

Это смешно, это — самоубийство. Одного залпа русских дредноутов хватит, чтобы перемешать немецких артиллеристов с красной крымской землёй. С учётом разболтанности команд и отсутствия офицеров — трёх, пяти. Но полномочный представитель Советской республики в Берлине товарищ Иоффе шлёт в Совнарком предупредительные телеграммы: «Всякое оплошное, даже и мелкое провоцирование с нашей стороны будет немедленно использовано с военной точки зрения; необходимо ни в коем случае не допускать этого».

Один выстрел из 305 — мм орудий дредноута это даже не «мелкое провоцирование», а огромная многометровая воронка, полная ошмётков немецких артиллеристов и оплавленных остовов их орудий. Поэтому стрелять нельзя, поэтому немцы не боятся открыть огонь на поражение. Эсминец «Гневный» получает пробоину и выбрасывается на берег в Ушаковской балке. Экипаж покидает его, взорвав машины. Мелкие суда, подводные лодки, катера, опасаясь обстрела, возвращаются к причалам. Дредноуты спокойно выходят в море — по ним германские артиллеристы всё же стрелять не решаются. Таким образом, в Новороссийск уходят 2 линкора, 10 эскадренных миноносцев типа «Новик», 6 угольных миноносцев и 10 сторожевых кораблей.

Сразу по прибытии, революционно настроенная часть флота, ушедшая в Новороссийск получает бодрую, почти поздравительную телеграмму из Москвы: «Выражаем всему личному составу флота, пришедшего в Новороссийск, братское приветствие от имени Морского комиссариата и Совнаркома. Революция оценит героические усилия, направленные в этих трудных условиях на спасение флота, страны и революции».

Но всё это было только началом трагедии, а не её концом. На самом деле повода для радости не было никакого. В начале мая, командующий немецкими войсками фельдмаршал Эйхгорн, тот самый, которого менее чем через два месяца убьют левые эсеры, направляет в Москву ультиматум с требованием «о переходе флота из Новороссийска в Севастополь к 19 июня» для интернирования до окончания войны. Большевики отвечают согласием. Деваться им просто некуда. Воевать нельзя — это спровоцирует немцев на окончательный разрыв с Лениным, да и сил для этого нет. Даже просто обороняться в Новороссийске невозможно: нет укреплений, а войска разболтаны и деморализованы. Выполнить ультиматум, отдать флот Германии тоже нельзя — тогда западные разведки не смогут утопить русские корабли. А сделать это, английским и французским эмиссарам надо обязательно. Прокол с Балтийским флотом повториться не должен! Официальное прикрытие для беспокойства англичан, как и на Балтике — забота, чтобы русский флот не попал в немецкие руки. На самом деле это туман, словесная шелуха, которой прикрывается ненасытное желание уничтожить весь русский флот и поставить жирную точку в истории России, как морской державы. «Союзники» прекрасно понимают, что опасности участия русских дредноутов в войне не существует — у Германии просто нет на это времени. Пока немцы разберутся с новыми судами, пока привезут свои экипажи, пока те освоятся с новой боевой техникой уже и война закончится. Ведь самой кайзеровской Германии осталось жить менее пяти месяцев! А кто, как не «союзники», написавшие и воплощающие сценарий крушения ведущих монархий путём мировой войны, знают, когда и что произойдёт. Вспомните, как гладко, словно в театре, происходили все трагические события русских революций. Все герои появлялись на сцене ровно в означенный час, не раньше и не позже. Также картинно падёт в прах и германский рейх.

Но вернёмся в душный май 1918-го, в кремлёвский кабинет Ленина. 1-го мая немцы входят в Севастополь, 3-го мая Троцкий присылает на Балтийское море свои замечательные приказы о взрыве флота и о денежных счетах матросам. Итак, противиться немцам нельзя, противиться «союзникам» тоже. Что же делать? Фантастическая гибкость Ленина помогает найти выход из сложившейся тупиковой ситуации. Немцы требуют заключить мирный договор с Украиной и передать ей корабли — хорошо начинаем переговорный процесс. Мы, большевики, хотим строить с Киевом добрососедские отношения, просто вопросов к обсуждению много: границы, визы, раздел царских долгов. «Союзники» требуют флот затопить — отправляем в Новороссийск своего человека, чтобы контролировать ситуацию и организовать уничтожение кораблей…

Происходящие далее события, покрыты мраком неизвестности. Советские историки рисуют ситуацию полной безнадёжности сопротивлению немцам, в которой Ильич и принял решение потопить флот. Однако если хорошенько поискать, то можно найти и совершенно другие факты, говорящие о том, что моряки готовили Новороссийск к обороне, а затем дипломатическая ситуация в отношениях с Германией вообще в корне изменилась. Германия согласилась признать права России на Черноморский флот и взяла на себя обязательство вернуть суда по окончании мировой войны! Такой вариант развития событий мог не устраивать только британскую разведку. Действия Ленина просто невозможно логично объяснить, если не учитывать её мощное давление на главу советского государства. Корабли лежащие на дне моря, для революции и России потеряны навсегда. А это значительно хуже пусть и туманной, но всё же возможности, что немцы отдадут их России назад после мировой войны! Не о стране думал Ленин, принимая своё решение, а вновь и вновь о выживании своего детища — кровавой большевистской революции. Такую мысль высказал ещё в 1924 году и Г. К. Граф в своей книге «На „Новике“. Балтийский флот в войну и революцию». Поэтому её и направили в спецхраны: «Ясно, что уничтожение Черноморского флота… было важно не большевикам: всё равно, если бы флот и подлежал выдаче, им было бы очень рискованно нарушить условия мира; если же он оставался в их руках, то топить его не было никакого смысла, потому что он находился в их полной зависимости. И если они его потопили, то только в силу требования союзников, предъявленного в тяжёлый момент».

6 июня (24.05) 1918 года на Чёрное море прибывает ленинский посланец. Это член Морской коллегии матрос Вахрамеев. С собой у него доклад начальника Морского генерального штаба с лаконичной резолюцией Владимира Ильича: «Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно». Задача специального эмиссара Вахрамеева — сделать это. Чтобы с выполнением задания проблем не возникло, строптивый командующий флотом Михаил Петрович Саблин заранее вызывается в Москву. Удивительное совпадение: приглашение от Троцкого приходит практически в те же сроки, что и вызов в столицу Наморси Щастного! Можно не сомневаться, что Саблин там разделил бы его судьбу. Да он и сам догадывается о причинах вызова, а потому по дороге бежит и вскоре переходит к белым. Вызывают же его в Москву для того, чтобы очистить «поле». Саблин упрям, а в операции по будущему уничтожению флота нужны покорные исполнители.

Новый командующий флотом, капитан 1-го ранга, командир дредноута «Воля» Тихменев, действует в точности, как его коллега Наморси Щастный. Он пытается спасти корабли. Он телеграфирует в Москву: «Совет флагманов, собравшись 7-го июня с. г. на линейном корабле „Воля“ и ознакомившись с секретным докладом Морского генерального штаба за №… и предписанием за №…. постановил: ввиду того, что никакая реальная опасность от наступления германских войск, как со стороны Ростова, так и Керченского пролива Новороссийску не угрожает, то корабли уничтожать преждевременно. Попытка отдачи подобного приказания будет принята за явное предательство».

Смущён и сам ленинский посланец Вахрамеев. Теперь когда он видит реальную обстановку ему тоже не совсем понятно, почему так срочно надо топить корабли. Сказать, что ситуация сложилась запутанная — это не сказать ничего. И как всегда, в кризисный момент Владимир Ильич проявляет нечеловеческую гибкость. В Киеве большевистская делегация продолжает вести с немцами обсуждение сдачи кораблей. Одновременно в Севастополь оправляются приказы к их уничтожению. Тексты ленинских телеграмм по памяти приводит в своих воспоминаниях командир эсминца «Керчь» ярый большевик лейтенант Кукель:

«13 или 14 июня (не помню) была получена открытая радиограмма от центрального правительства приблизительно следующего содержания: „Германия предъявила ультиматум флоту прибыть в Севастополь не позже 19 июня, причём даёт гарантию, что по окончании войны флот будет возвращён России, в случае неисполнения Германия угрожает начать наступление на всех фронтах. Не желая подвергать страну новым неисчислимым бедствиям, предписывает флоту идти в Севастополь с расчётом прибыть туда не позже 19 июня. Все безумцы, противящиеся власти, избранной многомиллионным трудовым народом, будут считаться вне закона. № 141“. Одновременно получена была шифрованная радиограмма (приблизительно) нижеследующего содержания: „Опыт показал, что все бумажные гарантии Германии не имеют цены и доверия, а посему флот возвращён России не будет. Приказываю флот потопить до срока ультиматума. Радио № 141 не числить. № 142“.

Макиавелли перевернулся в гробу! Два приказа прямо противоположного содержания имеют входящие номера №141 и №142. Прямо один за другим. Одновременно руководство флота получает и ещё одну, тоже шифрованную телеграмму:«Вам будет послана открытая телеграмма — во исполнение ультиматума идти в Севастополь, но Вы обязаны этой телеграммы не исполнять, а, наоборот, уничтожить флот, поступая согласно привезённого И. И. Вахрамеевым предписания».

Делая вид, что он согласен выполнить немецкий ультиматум, Ленин открытым текстом по радио даёт указание кораблям следовать в Севастополь для передачи немцам и украинцам. И тут же — шифрованная телеграмма флот потопить. А чтобы никто не сомневался, какой приказ правильный — ещё одна шифровка, и дополнительно товарищ Вахрамеев с секретной директивой «уничтожить все корабли и коммерческие пароходы, находящиеся в Новороссийске»! Одновременная отправка двух взаимоисключающих приказов даёт Ленину алиби и перед «союзниками», и перед немцами. Но совершенно очевидно, что глава большевиков сильнее опасается вовсе не немцев, в чьи шпионы его так активно записывают современные историки. Именно уничтожение кораблей по приказу англичан и французов, а не их отдача Германии является генеральной линией Ленина в этот момент.

С «союзниками» Ильич всегда умел договариваться. Проблемы начинаются со своими собственными революционными матросами и офицерами. Капитан Тихменев решает предать гласности все тайные приказы Ленина. Для этого он созывает общее собрание командиров, председателей судовых комитетов и представителей команд. На этом же совещании присутствует ленинский эмиссар Вахрамеев и комиссар флота Глебов-Авилов. К слову сказать, комиссар у Черноморского флота тоже весьма любопытный. Это отнюдь не рядовой товарищ! Николай Павлович Авилов (партийная кличка Глеб, Глебов), старый большевик и один из руководителей ленинской партии. Он даже входил в первый состав(! ) Совета Народных Комиссаров и был, соответственно, наркомом почт и телеграфов. Всего в первом составе 14 (! ) человек. И вот один из этих апостолов революции послан именно сюда, на Черноморский флот и именно в мае, когда потопление кораблей начинает готовиться организационно. Это явно неспроста.

Но вернёмся на палубу линкора «Воля», на матросское собрание. Командующий флотом Тихменев объявляет, что им получены чрезвычайной важности документы из Москвы, которые он просит выслушать самым серьёзным и внимательным образом. И просит обоих комиссаров зачитать телеграммы в порядке их получения. Они попытались отказаться, однако Тихменев настоял и в результате телеграммы стал зачитывать Глебов-Авилов.

Прочитайте телеграмму № 141, а сразу за ней №142. Впечатляет. Произвели они впечатление и на черноморских матросов, поэтому их чтение сопровождалось громкими возгласами негодования. Однако, для чтения текста третьей, секретной телеграммы, духа у ленинского эмиссара не хватило. Тогда командующий флотом Тихменев заявил собравшимся матросам, что комиссар не прочитал ещё одной телеграммы, по его мнению — самой важной. Сильно растерявшись, Глебов-Авилов попытался, что-то пролепетать о секретности и несвоевременности такого объявления. В ответ на это, Тихменев взял третью ленинскую телеграмму и прочитал её собранию.

Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Простым красным матросам, было не понять столь высокой политики, для них дело попахивало откровенным предательством. Было очевидно, что, пытаясь утопить флот, Ленин снимает с себя всякую ответственность и при желании даже может объявить моряков «вне закона». Вахрамееву не удаётся погасить возмущение. Теперь заставить моряков потопить свои корабли практически невозможно. Напротив, значительная часть экипажей, как и балтийцы, выразила решимость дать бой и только после этого уничтожить корабли, как и подобает русским морякам, как это сделали герои Цусимы и «Варяга»!

Для Ленина это равносильно смерти. На следующий день проходит новое собрание. На этот раз помимо моряков на нём присутствует председатель Кубано-Черноморской республики Рубин и представители от фронтовых частей. И происходит невероятное! Глава местной Советской власти и солдатские депутаты не только не поддерживают линию большевистского центра, но, наоборот, даже угрожают черноморцам в случае затопления ими кораблей! Старший лейтенант Кукель описывает это так:

«Председатель в пространной и весьма талантливой речи убеждает никаких мероприятий с флотом не предпринимать, так как военное положение края блестяще… Представитель от фронтовых частей в самых оптимистических красках обрисовал состояние боевых частей и стратегическую обстановку, в конце речи горячо и твёрдо заявил, что предупреждает моряков, что в случае потопления судов, весь фронт в количестве 47 000 человек повернёт свои штыки на Новороссийск и подымет на них моряков, так как фронт спокоен, пока флот может защищать, хотя бы морально их тыл, но как только флота не будет фронт придёт в отчаяние».

Вот это и есть разница между руководителем председателя Кубано-Черноморской республики, который не знает о бо всех обязательствах своих московских руководителей, и Лениным-Троцким находящихся в постоянном контакте с Садулем, Рейли и Локкартом. Не понять простому большевику всего расклада закулисных тайн, поэтому он может позволить себе рубить правду матку и поступать По-совести. Ленин же обязан соблюдать договорённости с «союзниками», поэтому, и вертится, как уж на сковородке.

Телеграф принимает гневные ленинские телеграммы: «Приказы, посланные флоту в Новороссийск, должны быть, безусловно, выполнены. Надо объявить, что за неисполнение их моряки будут объявлены вне закона. Надо во что бы то ни стало помешать безумной авантюре…». Раз Вахрамеев не справляется, то в ход идёт «тяжёлая артиллерия». По личному распоряжению Ленина в Новороссийск отправляется Федор Раскольников, получивший особые полномочия и единственный приказ — во что бы то ни стало потопить флот!

Но пока он прибывает на место, проходит время. Не теряют времени зря, и те, кто хочет спасти русские корабли, и те, кто страстно желает их гибели. В Севастополе находятся французская и английская военные миссии. Как и на Балтийском море, использующие эту «крышу» «союзные» разведчики отчаянно пытаются выполнить задание своего руководства. «Среди матросов Минной бригады сновали какие-то подозрительные личности, что-то предлагая, что-то обещая и о чём-то уговариваясь. В некоторых из них нетрудно было даже угадать национальность» — пишет капитан 1-го ранга Г. К. Граф.

Это — французы. Поскольку все вопросы «революционной демократией» решаются на митингах, то, повлияв на мнение самых активных моряков, можно получить общий нужный результат. Методы влияния стары, как мир — подкуп и взятка. Французские агенты раздают деньги морякам, не забывая и о посланцах Ленина: «Между прочим, Глебова-Авилова и Вахрамеева видели вместе с двумя неизвестными лицами, — продолжает Г.К. Граф — тоже, по-видимому, иностранцами, причём слышали, как один из комиссаров что-то многозначительно им обещал: „Не извольте беспокоиться — все, всё будет исполнено, хотя бы относительно части“.

Патриоты тоже не теряют времени даром и пытаются спасти корабли. Методы убеждения «союзных» разведок, русским офицерам недоступны, подкупить они никого не могут. Дисциплины на флоте тоже более нет, приказать командующий Тихменев не может, он может лишь убедить. Взывать к совести и разуму. Среди моряков, окончательно запутавшихся в хитрых переплетениях политических нитей, снова происходит раскол: 17-го июня, Тихменев, фактически уговаривает уйти в Севастополь дредноут «Воля», вспомогательный крейсер «Троян» и 7 миноносцев. Вслед уходящим кораблям на самом «большевистском» эсминце «Керчь» поднимается сигнал: «Судам, идущим в Севастополь: позор изменникам России».

Звучит красиво, но только командира этого эсминца лейтенанта Кукеля, часто видят в компании офицеров из французской миссии, а 13-го января 1918 года (всего пять месяцев назад! ) именно под его командованием живых офицеров топили в море с грузом на ногах. Поэтому, говоря о затоплении большевиками Черноморского флота надо помнить о человеческом облике не только тех, кто отдавал этот приказ, но и тех, кто его выполнял…

Можно обманывать некоторых и иногда, но никому не удавалось обманывать всех и всегда. Правда находит себе дорогу. Даже из пыльных спецхранов Советского союза. И снова слово Г.К. Графу. Он лично беседовал с участниками тех событий: «Во французской миссии в Екатеринодаре сами же члены её проболтались о похождениях некоего лейтенанта Беньо и капрала Гильома, агентов французской контрразведки, которым было поручено высшим командованием уничтожить Черноморский флот, не стесняясь ни способами, ни средствами. Лейтенант Беньо нисколько не отказывался тогда от своего участия в этом деле, но, наоборот, весьма любезно сообщил некоторые подробности…».

Вот так французская разведка «готовила» приезд нового ленинского эмиссара. Немецкий ультиматум истекает 19-го июня. Остаются считанные часы: 18-го в пять утра в Новороссийск прибывает товарищ Раскольников. Те, кто хотел спасти корабли, уже уплыли в Новороссийск. Команды оставшихся судов хорошо обработаны. Раскольников быстро и решительно организует затопление оставшейся части флота. Один за другим, уходят на дно 14 боевых кораблей, среди них дредноут «Свободная Россия». Позднее отправляются на дно ещё и 25 коммерческих пароходов. А в Москве получают лаконичный отчёт-телеграмму Раскольникова о проделанной работе: «Приехав в Новороссийск… взорвал на внешнем рейде все находившиеся… к моему приезду суда».

Теперь карьера Раскольникова пойдёт в гору. Почти одновременно Ревтрибунал при ВЦИК вынес смертный приговор А. М. Щастному. Эта и есть справедливость с поправкой на «закулисье» мировой политики: спасителю русских кораблей — пуля, его губителю будущие почётные должности и карьера…

Французским и английским разведчикам тоже есть, что предъявить своему руководству — значительная часть флота Российской империи уничтожена. Но «союзникам» этого мало, необходимо потопить весь русский флот и вырвать с корнем саму возможность его будущего возрождения. Поэтому, трагедия русского флота на этом не закончилась. Наоборот — она ещё только начиналась. Русский флот надо было добить, во что бы то ни стало. Как и Российскую империю, как и Белое движение. Эту нелёгкую миссию «союзники» взяли на себя…


А.В. Луначарский — А.А. Луначарской , 28 октября 1917 года. | Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне. | Глава 7. Как «союзники» белым помогали.