home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Интервью с Александром Бардом, философом и бизнесменом

http://www.e-xecutive.ru/publications/aspects/article_2510/

Александр Бард – бывший солист поп-группы “Army of Lovers”. В настоящее время – композитор и продюсер, один из владельцев компании Stockholm Records. В последние годы стал известен как автор книг по социальной теории и менеджменту (сам определяет жанр своих произведений как философию), а также как бизнес-тренер. На русском языке издана его книга «Нетократия».

E-xecutive: В своей книге «Нетократия» вы говорите о наступлении новой эпохи, которая придет на смену традиционному капитализму. Что такое нетократия и кто такие нетократы?

Александр Бард: Нетократы – это новый господствующий класс нашего времени. Старые классовые различия между буржуазией и промышленным пролетариатом, о которых Карл Маркс писал в середине XIX века, давно устарели. Чтобы понять сегодняшний мир, и в особенности те процессы, которые мы называем глобализацией, нам потребуются совершенно новые философские категории. Нетократия – это термин, который мы используем, чтобы объединить все характеристики нового господствующего класса. Нетократия – повсюду, она есть в Москве, в Нью-Йорке, в Токио.

Когда мы говорим о нетократах как о высшем классе, естественно, возникает вопрос и о низшем, угнетенном классе. О новом господствующем классе писало немало современных мыслителей, и некоторые даже использовали термин «нетократия». Однако никто до нас не говорил о новом низшем классе. По нашему мнению, в современном обществе низший класс – это вовсе не промышленные рабочие. Низший класс современного мира – это люди, которые способны только потреблять. Их единственная работа – участвовать в системе потребления, не производя никаких новых ценностей. По-английски таких людей называют «диванными картофелинами» (couch potatoes). Они похожи на растения, эти вечные телезрители и пассивные участники цепочек потребления. Обычно, когда философы ищут угнетенный класс современного мира, они смотрят на окраины городов, пытаясь отыскать его среди иностранных рабочих. В действительности эти люди довольно быстро вливаются в систему, и уже их дети получают хорошее образование и становятся вполне состоятельными членами общества.

Я думаю, скорее типичные представители низшего класса – это мужчины среднего возраста (30–35 лет), живущие, к примеру, в русской или шведской глубинке, обычно безработные, пьющие, недостаточно привлекательные для того, чтобы завести семью, и поэтому продолжающие жить с родителями. Они практически ничего не делают, кроме того, что потребляют алкоголь и продукцию средств массовой информации. Мы называем таких людей консумптариями (от англ. consumption – потребление, и по аналогии с «пролетарием». – Прим. ред.). Консумптариат – это как бы потребительский пролетариат.

Возвращаясь к вашему вопросу, нетократа легко описать как полную противоположность консумптария. Нетократы обычно живут в больших городах. Они сами создают свою социальную идентичность. Нетократы обычно работают в сфере, связанной с массмедиа. Они формируют своеобразные виртуальные племена, используя Интернет как средство общения и создания социальных связей. Они чувствуют, что их социальная идентичность находится в значительной степени под их контролем. Нетократы сейчас, разумеется, составляют меньшинство, потому что высший класс всегда в меньшинстве, и консумптарии преобладают. Однако число нетократов растет, особенно среди молодежи.

Кроме того, не надо забывать, что мы живем во время переходного периода. Поэтому старая классовая структура, состоящая из пролетариата и буржуазии, по-прежнему существует. В настоящее время есть множество разных классовых срезов: пролетариат и консумптариат, пролетариат и буржуазия, нетократия и буржуазия и т. д.

E-xecutive: В чем главное различие между нетократией и буржуазией?

А.Б.: Основное различие – жизненные ценности этих двух групп. Буржуа стремится прежде всего заработать как можно больше денег или добиться максимальной социальной значимости (например, стать удачливым бизнесменом или политиком). В этом его жизненная цель. В идеале – это стремление стать самым богатым человеком на Земле. Для нетократа главная цель в жизни – достижение доминирующей позиции в социальных связях. Нетократ – в гораздо меньшей степени индивидуалист, чем буржуа. Для нетократа больше подошло бы название «дивидуалист». Он скорее хочет быть частью успешной группы людей (и поэтому стремится к успеху для своего «виртуального племени», своей network), чем добиваться успеха в одиночку.

E-xecutive: Как вы видите социальную структуру эпохи нетократии?

А.Б.: Я думаю, что все изменения в истории происходят в связи с изменениями в технологии. Генетически мы все еще стадные животные, приспособленные к жизни в саванне. При этом очень важные изменения в нашей жизни происходят под влиянием технологии. Новые интерактивные технологии (компьютеры, сотовые телефоны) принципиально меняют характер общения между людьми. Даже в традиционных средствах массовой информации, таких, как радио или телевидение, аудитория все больше привыкает активно участвовать в процессе создания медиа-продукта. Например, в современном телешоу мы уже не просто пассивные зрители. Даже будучи зрителями, мы становимся его участниками.

Меняется и способ, которым в современной коммуникации можно добиться успеха. Сегодня вам недостаточно просто говорить, не позволяя никому прерывать себя. Прошло время монологической коммуникации. Сейчас, чтобы добиться успеха, необходимо уметь вступать в диалог, активно создавая вокруг себя социальные связи.

E-xecutive: Что будут представлять собой бизнес-организации будущего?

А.Б.: Это будут гораздо более свободные объединения людей, чем традиционные бизнес-организации. В них большую роль будет играть аутсорсинг. Это будут скорее проекты, а не компании. Люди будут объединяться в них на время. Стремление создать компанию, которая будет существовать сто лет и которую вы сможете передать своим детям, – это в наше время устаревший подход. Даже дети Билла Гейтса не унаследуют Microsoft (согласно завещанию Гейтса, его детям достанется всего примерно по $10 млн. – Прим. ред.).

Я считаю, что период жизни современных компаний-проектов будет составлять в среднем три года. По-моему, этот срок – три года – связан с определенным скрытым биологическим механизмом. Люди не должны собираться вместе больше чем на три года. Потому что в конце концов люди устают от какой-то однотипной совместной работы, и у них появляется желание двигаться дальше. Вообще, мобильность – одна из главных характеристик нетократа. Сегодня он живет в Москве, завтра – где-нибудь в Штатах или в Европе. После этого он может вернуться в Москву и принести с собой всю ту сеть (network) отношений, которую выстроил в другой стране. И именно благодаря этой сети отношений он может добиться успеха в Москве. Точно так же поступают люди из других стран, поскольку сейчас нет единого центра. Возможно, например, что житель Европы захочет поселиться в Москве или в Азии.

Нетократ постоянно находится в движении. Даже оставаясь в пределах своего города, он перемещается. Он часто переезжает, меняет работу каждые два или три года. Быть в движении – это уже не негативная, а позитивная характеристика человека. Современному человеку надо перемещаться, увеличивать свою сеть социальных связей, становясь, можно сказать, более широкой личностью.

Время требует совершенно новой бизнес-организации, в которой человек очень быстро мог бы показать себя. В нынешней экономике никто не согласен ждать, в системе как бы исчезло терпение. Если вам не удалось показать себя в своем бизнесе на протяжении шести месяцев, вам придется уйти из этого бизнеса. Инвесторы больше не согласны ждать годами, пока предприятие добьется успеха. Они рассчитывают на быстрый успех.

Кроме того, вам может казаться, что вы создали прекрасную организацию, но в один прекрасный день ваш сотрудник заявляет вам: я ухожу. Поэтому сейчас нельзя создавать организации, которые слишком сильно зависят от одного или двух человек: в этом случае они становятся слишком хрупкими. Необходимо создать организацию, в которой любой участник может уйти и тем не менее это не станет гибельным для предприятия.

E-xecutive: Какие изменения произойдут в политической и правовой организации общества? Мой вопрос касается и внутренней жизни отдельных стран, и международных отношений.

А.Б.: Некоторые признаки грядущих изменений видны уже сейчас. Многие из традиционных политических или коммерческих организаций просто не могут оперировать в мире глобальной конкуренции. Сейчас совершенно невозможно, например, чтобы государственное учреждение или политически избранный бюрократ управляли успешным коммерческим предприятием. Традиционные политические структуры для этого слишком медлительны, да и люди добиваются успеха в этих организациях в силу не социальных, а политических навыков – благодаря своей способности маневрировать. Поэтому в наше время любая страна, где государство управляет большим количеством коммерческих или финансовых институтов, оказывается в проигрыше. Но это не касается России. Там коммунистическая система была разрушена в очень короткие сроки. Страна, которая испытывает наибольшие проблемы от неэффективной государственной собственности, – это Франция. У Франции самые низкие темпы экономического роста в Европе, и именно в этой стране больше всего государственных коммерческих монополий, которые висят тяжелым бременем на всей экономике. Это совершенно устаревшая модель в наше время.

Государственные организации в будущем больше сосредоточатся на тех сферах, где политическая власть наиболее эффективна. Это в первую очередь создание инфраструктуры. Прежде всего сюда относятся минимальные гарантированные общественные фонды. Собственно, они должны сводиться к таким вещам, как бесплатная медицинская помощь для беднейших слоев населения. Люди готовы платить налоги за это, потому что никто не желает, чтобы в их стране беднейшие слои не имели другого выхода, кроме уличной преступности. Это, кстати, экономическая проблема Бразилии. Бразилия не может привлечь иностранные инвестиции, поскольку иностранцы боятся приезжать туда из-за разгула преступности на улицах. И здесь Маркс был прав: чтобы избавиться от преступности, необходимо создать систему минимальных социальных гарантий, которая защитит беднейшие слои населения.

Кроме того, поддерживаемая государством инфраструктура должна включать базовое образование для всех. Это слишком долговременная инвестиция, чтобы какая-либо коммерческая организация могла взяться за решение данной задачи. Затем – дороги, транспортные магистрали и, что особенно важно, электронная инфраструктура. Я уверен, что страны, которые сейчас предпринимают усилия, чтобы предоставить широкополосный доступ в Интернет 80–90 % населения, станут самыми богатыми через 15 лет. Сейчас это Корея, Израиль, скандинавские страны.

Есть и еще один элемент. Я говорю о знании английского языка. Последний раз в мире существовала глобальная политическая структура в эпоху Римской империи. Тогда огромным преимуществом было знание латыни. И сейчас для успеха в глобальном мире требуется знание английского. Человек не может быть нетократом, не говоря свободно по-английски. Мы называем этот новый международный язык «сетевая латынь». Отсюда преимущество для англосаксонских стран (Англии, США, Канады, Австралии) и для стран Скандинавии, в которых английский стал вторым официальным языком.

E-xecutive: Вы упомянули Римскую империю. Считаете ли вы, что в современном мире тоже формируется некое глобальное политическое единство?

А.Б.: Это сюжет нашей второй книги – «Новая глобальная империя». Она уже стала бестселлером в Скандинавии, а сейчас готовится английское издание. Если в «Нетократии» мы говорили о социальной и экономической структуре общества, то в новой книге речь идет о политической и правовой системе. Я считаю, что мир движется к какой-то форме мирового правительства. Это не будет американское правительство, но это не будет и аналог современных Объединенных Наций. ООН слишком слаба и не обладает демократическим мандатом еще и потому, что в ней представлены многие недемократические, диктаторские режимы. Поэтому ООН не может эффективно решать глобальные проблемы.

Мировое правительство в отличие от ООН будет по-настоящему формироваться на основе представителей разных стран. Я считаю, что в дополнение к Европейскому союзу возникнут другие региональные блоки, одним из которых может стать более тесное сотрудничество между Россией и другими странами Восточной Европы. Эти блоки будут постепенно гармонизировать свое законодательство и инфра структуру, чтобы успешнее конкурировать и в то же время сотрудничать друг с другом. Этот процесс может занять 10 или 100 лет, но мы движемся в этом направлении.

E-xecutive: Какова будет роль религии в нетократическом обществе? Насколько мне известно, вы зороастриец. Почему вы избрали именно эту религию?

А.Б.: Прежде всего, я не считаю, что зороастризм – это религия. Иудеи и христиане привыкли считать все религиями, особенно те духовные традиции, которые древнее, чем их собственная. И буддизм, например, – это тоже не религия. Это скорее философия. Как и зороастризм. Я считаю Заратустру одним из первых философов, причем гораздо более проницательным, чем Платон. Именно поэтому я стал зороастрийцем, присоединившись к этой «нерелигиозной религии». Если вы атеист и хотите тем не менее найти себе религию, вам нужно выбрать зороастризм.

Что же касается вопроса о роли религии, я считаю, что в эпоху нетократии религия станет одним из способов конструирования социальной идентичности. Сегодня вы можете быть зороастрийцем, завтра – евреем-каббалистом, послезавтра – христианином или присоединитесь к какому-то новому, только что изобретенному течению. Религия больше не будет определять идентичность человека в контексте национального государства (как католицизм в сегодняшней Польше, где к нему принадлежат 90 % населения). При этом религия станет одной из свободно выбранных характеристик идентичности человека. Выбор религии будет напоминать выбор одежды, люди не будут относиться к ней серьезно, она будет всего лишь фасадом.

Наряду с этим останутся небольшие группы, которые сохранят другое отношение к религии. В связи с этим, кстати, интересно проанализировать конфликт между американцами и мусульманами-фундаменталистами в Ираке. Здесь столкнулись христиане-фундаменталисты из США и мусульмане-фундаменталисты из Ирака. При этом забавная деталь ситуации – обе религии появились совсем недавно. Обе группы считают, что их религиям тысячи лет, но это не так. Исламский фундаментализм появился в 1970-е годы. И американское фундаменталистское христианство (new born Christianity) появилось тоже в XX веке. Ни Магомет, ни Христос не были фундаменталистами. Религиозный фундаментализм – полностью продукт Нового времени. Оба движения – типично консумптарианские, абсолютно противоположные нетократии. Даже если представитель одного из этих движений в данный момент занимает Белый дом, у них все равно нет той власти, которую дает принадлежность к нетократии.

E-xecutive: Почему вы называете человека будущего шизоидом?

А.Б.: Для нас это просто удачная формула. Когда в XVII веке Декарт провозгласил свой знаменитый принцип cogito ergo sum («я мыслю, следовательно, существую»), он одновременно дал старт Новому времени и изобрел индивида, как мы его понимаем сейчас. Начиная с Декарта сформировался как бы новый (для того времени) тип человека. Этот новый человек (картезианский субъект) имеет несколько важных характеристик, главная из которых – он всегда остается одним и тем же, неизменным индивидом в любой жизненной ситуации. Так вот, данная идея Декарта и возникший из нее тип человека в наше время совершенно устарели. Сам принцип картезианского субъекта был полностью опровергнут многими философами XX века, а затем из философских факультетов новое отношение к человеческой индивидуальности распространилось среди более широких групп населения.

Для нетократов типичен принципиально другой подход к индивиду, чем тот, который был сформулирован Декартом. В отличие от картезианского (декартовского) субъекта нетократ постоянно стремится быть разным. Он становится другим в каждый момент жизни, и в этом его преимущество. Он является одной личностью на работе, другой – дома, третьей – в любовных отношениях. Способность иметь одновременно множество личностей сближает нетократа с шизоидом. В своей третьей книге, над которой сейчас идет работа, мы используем понятие шизоанализ, который гораздо больше подходит для понимания психики современного человека, чем традиционный психоанализ. Само понятие шизоанализ (как и понятие дивид вместо индивид) принадлежит Жилю Делезу, и он один из трех самых близких моему мировосприятию философов наряду со Спинозой и Ницше.

E-xecutive: Можете ли вы назвать себя философом в традиционном смысле?

А.Б.: Мне не очень интересно называть себя философом в традиционном смысле. Я бы предпочел назвать себя философом в современном смысле. Я считаю, что принадлежу к новому поколению философов. Таких, например, как Славой Жижек, мой друг. Философы моего типа работают вне академических институтов. Если вы работаете внутри академии, ваша философия становится совершенно «кастрированной». Я не умнее других философов, но мое преимущество – в моей независимости. Я работаю в окружении людей, и моя другая работа – продюсера и бизнесмена – абсолютно эмоциональна, ее нельзя назвать интеллектуальной работой. Но она дает мне ощущение свободы, в том числе и финансовой, и я использую эту свободу для написания книг.

E-xecutive: Как будет происходить переход к господству нетократии? Будет ли он плавным или революционным?

А.Б.: Здесь можно подметить некоторые очень интересные тенденции, особенно если смотреть на вещи с точки зрения социальной антропологии. Приведу такой пример. Отправляясь в другой город, я всегда сам выбираю себе отель. И когда я смотрю в Интернете сайты разных отелей, я вижу, что они четко разделяются на две группы (особенно отели высшей ценовой категории): отели для нетократии и отели для буржуазии. Если отель пытается обслуживать обе категории людей, он всегда терпит неудачу. Поэтому если вы открываете новый отель, например в Москве, вы должны твердо решить, будет ли это буржуазный отель или отель для нетократии. От этого будет зависеть его концепция: персонал, который вы нанимаете, одежда, декорации – одним словом, все. Все должно быть рассчитано либо на буржуазный, либо на нетократический вкус.

Это – типичный пример того, как буржуазия и нетократия сторонятся друг друга, и это очень напоминает отношения буржуазии и аристократии в XVII–XVIII веках, когда буржуазия только выходила на историческую арену. Аристократы считали буржуа вульгарными, помпезными (см., например, Мольер, «Мещанин во дворянстве». – Прим. ред.), но в то же время боялись их, ведь буржуа богатели, жили в городах, женились на девушках из аристократических семей. Тот же комплекс эмоций существует в нынешнем отношении буржуазии к нетократии.

Переход от господства буржуазии к господству нетократии будет постепенным и произойдет с разной скоростью в разных странах. Я думаю, этот переход будет очень быстрым в тех странах, где буржуазия слаба: в России или, как ни странно, в Скандинавии. А в таких странах, как Франция или Германия, переход к нетократии будет гораздо более медленным. Там буржуазия очень сильна и будет долго удерживать центральные позиции в обществе, отстаивая свои ценности. Я часто говорю своим друзьям в Америке или Западной Европе: «Россия более современна, чем вы, потому что она развивается быстрее». Когда в обществе происходит смена парадигм, именно те становятся высшим классом, кто раньше был внизу социальной иерархии или принадлежал к менее развитым странам. Если вам 15 лет, вы живете в Москве и свободно говорите по-английски, у вас больше шансов к 30 годам войти в мировую элиту, чем у вашего сверстника из Франции или Германии. Вам не надо будет проходить по всем ступеням буржуазной карьерной лестницы, прежде чем вы добьетесь успеха.

Беседовал Алексей Гостев,E-xecutive.


Смотрите также другие статьи в рубрике «Знания» на E-xecutive | E-xecutive. Путь менеджера от новичка до гуру | Смотрите также другие статьи в рубрике «Публикации» на E-xecutive