home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



4

Сиверс спокойно, сосредоточенно работал. Все было прекрасно в этом мире, все было на своих местах, и что существенно – он сам, профессор Шомского университета по кафедре географии, тоже был на своем месте. Он отлично выспался, только что сытно позавтракал и сейчас сидел в своем кабинете, куда едва доносился шум города. Наступал день, за который профессору предстояло многое сделать, и он был счастлив.

Перед ним лежала карта, которую он сделал собственноручно, над составлением которой прокорпел последние полгода. Исходя из очертаний нанесенных на нее земель и морей следовало, что северо-западный проход вокруг Дальнего континента возможен. А до сих пор он не находился только из-за слабой постройки кораблей, отправленных в эти походы, из-за трусости команд этих кораблей и, пожалуй, еще из-за неудачного выбора времени года, когда в эти походы корабли отправлялись.

Вот если бы эти поиски северо-западного прохода поручили ему, он бы, несмотря на требования команд, отправился не в летние месяцы, а сразу же после наступления весны, и тогда бы они попадали в дальние моря в очень маленький сезонный промежуток между тем, когда льды ломаются от южных течений и весеннего ветра, и моментом, когда моря снова начинают замерзать. Это время всего-то составляло, по его, профессора Сиверса, представлениям, месяца полтора, а возможно, и того меньше, но за это время вполне возможно было обогнуть северо-западный мыс и выйти на новые, еще не исследованные просторы.

Так, кажется, и поступали в старину отважные васуры, когда еще не забыли, судя по летописям, искусство мореплавания на большие расстояния, когда у них имелась какая-то цивилизация, по неизвестным причинам ныне заглохшая и почти забытая. Но ведь их старые лоции остались, и остались легенды, и даже карта, с которой Сиверс снял очертания мыса, нарисованная едкой краской на отлично выделанной шкуре северного оленя, которую он купил за бешеные деньги у незнакомого моряка, случайно забредшего к нему, чтобы продать этот раритет.

Сиверс еще разок осмотрел карту, она была не просто хороша, она была великолепна. Он перенес на нее приблизительный берег, сняв его с карты на шкуре, обозначил светло-голубым цветом возможное расположение прибрежных льдов и дальше, уже с той стороны мыса, нарисовал прекрасные равнины, на которых могли бы сохраниться остатки северной цивилизации, где она вполне могла бы существовать без атак и постоянного давления южных, более развитых народов родного континента Сиверса.

Он потянулся, все было правильно, все было прекрасно! Завтра, когда он будет читать свой доклад в главном зале университета, станет днем его триумфа, и даже если кто-либо из коллег, а особенно декан Гарв, не поверят ему сразу, он все же будет создателем новой, замечательно продуктивной гипотезы… Нет, он станет создателем теории северо-западных морей, в которой сам-то, разумеется, не сомневается.

Ох уж этот Гарв, старый дурак, бешеный защитник только проверенных и доказанных многими путешественниками сведений, ему бы рыбой торговать на рынке, а не развивать науку, исследуя легенды и древние первобытные карты, сделанные конечно же без соблюдений нынешних, самых новых и совершенных сведений в области сферической геометрии, зато все же обещающих дальнейшее развитие и успех в исследовательских походах… Успех, который, разумеется, сразу же выдвинет и Шомский университет, и его самого, заслуженного профессора географии, едва ли не в ряды первооткрывателей!

Конечно, после этого можно будет наладить отменную типографскую перепечатку этих карт, можно будет продавать их, и тогда его деятельность обернется еще и прибылью и для него лично, и для его родной кафедры географии. А деньги университету нужны, ох как нужны, недаром на завтрашний доклад ректор Субарец вызвал весь попечительский совет, то есть каждого из тех, от кого зависит финансирование: чтобы студенты могли учиться, а профессура, и он лично, Сиверс, получал как минимум четыре раза в год тяжелый кошель, наполненный искусно отчеканенными золотыми маркетами, лишь слегка разбавленными серебряными гривами.

В дверь несильно постучали, это был слуга, старый карлик Дипр, служивший еще его отцу, тоже преподавателю университета, только с кафедры рудоведенья и прикладной химии. Отец Сиверса, ныне покойный профессор Страт, один из знатнейших людей в городе, тоже не боялся мечтать и строить гипотезы, а потому ему и удалось открыть богатое месторождение серебра в восточных горах, что и сделало жизнь его, Сиверса, вполне обеспеченной, безбедной. И даже прекрасной!

Сиверс поднял голову и мельком, пока Дипр входил, посмотрел на книги на полке. Это были старые атласы, карты земель, окружающие Шом, изданные для знающих людей лоции, справочники животных, обитающих едва не по всему их континенту, и прочее, что могло быть интересно географу. Такой отличной библиотеки не было даже в университете, только он сумел собрать их, пользуясь своим богатством и положением в обществе.

– Господин Сиверс, – прогудел Дипр, кланяясь, как профессор требовал от него, если карлик вынужден был к нему обратиться, – там пришел какой-то эльф. С ним странный слуга.

– Посетитель, Дипр, я просил тебя называть тех, кто приходит ко мне, посетителями. Как он выглядит, я его знаю?

– Не думаю, господин, по всему, он из далеких земель прибыл к нам.

Сиверс немного подумал, это было необычно. Это было даже ненормально, чтобы кто-либо из далеких земель прибывал к нему на дом, а не на кафедру в университете. Там принять его было бы пристойнее.

– И что ему нужно?

– Он пришел, чтобы предложить что-то… Вот только я не понял, что именно.

– Предложить? Мне? – Сиверс решился. – Мне ничего не нужно, у меня есть все, что необходимо.

– Слуга у него невиданный, господин Сиверс, темнокожий орк, таких нет, пожалуй, и в твоих книгах.

– Негр-орк? – Профессор задумался. – Как такое возможно?

– Не знаю, господин профессор.

Сиверс никогда прежде не слышал, чтобы в племени орков бывали темнокожие. Возможно, на эдакое диво стоило посмотреть, чтобы упомянуть в какой-нибудь статье. Конечно, походя, будто бы это всем известно, хотя это и было, без сомнения, редкостью… Но это будет очень выигрышно, создаст впечатление, что он, профессор Сиверс из Шомского универа, гораздо более информирован и сведущ в своей науке, чем находит нужным о том писать… Да, это было любопытно, а может, путешественник потому и прибыл к нему, чтобы показать эту диковинку или посоветоваться, что делать, как использовать, помимо того что можно показывать в зверинце либо в цирке.

– Ладно, впусти их, Дипр, но попроси кого-нибудь посторожить с той стороны дверей… Нет, позови всех, кто есть в доме, садовника, лакея и даже горничную – мало ли что?

– Горничная на что нам, сэр? – удивился карлик. – Если уж дойдет до скандала, чем она-то поможет?

– Мы пошлем ее за городской стражей, старый дуралей.

– Пока она добежит, пока стражники дотопают до нас, пройдет много времени, господин профессор, а по виду они – весьма решительные парни… Уж не вызвать ли нам стражников заранее?

Сиверс серьезно, не замечая, что старый Дипр над ним едва не посмеивается, взвесил эту возможность. Покачал головой.

– Они хоть интеллигентно выглядят, как тебе показалось?

– Мечей у них нет, но кинжалы висят на поясах, даже у этого вот орка.

– Так это не дикарь? – удивился Сиверс. – Странно получается… Ладно, впусти их.

– Так они уже сидят внизу, в прихожей, я просил их подождать. Они-то выглядят по-господски, не шушера уличная…

– Проведи их сюда, и… Нет, ничего. Но садовника и лакея все же попроси подождать за дверью.

Посетители, как их решил называть Сиверс, вошли уверенно, спокойно, вполне цивилизованно. Негр-орк, который, как оказалось, держался за своим господином, высоким и очень прямым эльфом-полукровкой, был никакой не дикарь, одежда его выглядела вычурно, но бус из черепов невиданных ящериц или проткнутого костью носа у него не наблюдалось. Он действительно был просто очень темным, но глаза его поблескивали умом.

При появлении гостей Сиверс не поднялся из кресла, счел излишним. Указал на кресло, которое стояло чуть сбоку от его стола:

– Прошу садиться, господин…

– Меня зовут Оле-Лех, – сказал эльф, усаживаясь. – Я рыцарь малоизвестного тут, у вас в Шоме, Ордена, по сути, солдат и… – он чуть заметно усмехнулся, – путешественник.

Он внимательно посмотрел на профессора, у Сиверса сложилось странное впечатление, что этот вот вояка, без сомнения солдафон и, возможно, грубиян, знает о нем, именно о нем, профессоре университета, что-то такое, о чем даже он сам не имеет ни малейшего представления. Это было неприятно, а рыцарь продолжил:

– Я слышал о тебе, Сиверс, и знаю кое-что… Например, что ты богат по местным меркам, что у тебя завтра состоится какой-то важный доклад в университете и что ты, хоть и написал немало статей о морских путешествиях, никогда не покидал Шом. А ведь отсюда до побережья всего-то полсотни миль…

– Господин рыцарь Оле-Лех, если я правильно произношу это странное имя, ты наводил обо мне справки?

– Точно так, – признался орденец, – порасспросил тех, кто тебя знает.

– Зачем?

И вот тут затаенный смех ушел из глаз рыцаря, он стал серьезен, едва ли не трагичен, как будто то, о чем он знал, не доставляло ему никакой радости.

– Меня привело в Шом одно задание, дело, которое должно быть выполнено. – Только сейчас Сиверс заметил, что рыцарь говорил с чуть заметным акцентом, который проявлялся не в произношении слов, а лишь в интонациях, излишне певучих и беглых. – Сначала мы сделаем вот что, – отозвался рыцарь неожиданно и достал из внутреннего кармана камзола какой-то мешочек, смахивающий на кошель.

– О нет, – высказался Сиверс, – деньги меня мало интересуют, сэр рыцарь.

Посетитель озадаченно взглянул на него, еще большее удивление промелькнуло на лице темнокожего орка, который стоял, как изваяние, за спиной своего господина. А ведь мы с ними не справимся, подумал профессор, смешно думать, что их сумеют выставить из дома садовник и лакей, если они начнут на чем-либо настаивать.

– Это не деньги, профессор, это то, что должно подтвердить, что ты – тот, кто нам, собственно, нужен.

И он достал из большого мешочка еще три других, поменьше. Потеребил их, словно это было самое большое богатство на свете, и вытащил… Да, это был медальон, старый, местами даже какой-то обгрызенный, вероятно, там, где его изготавливали, не имели понятия о современных достижениях в ремесле чеканки по серебру.

– Что подтвердить?.. – удивился Сиверс. – Нет, амулеты разных там первобытных племен меня тоже не интересуют, рыцарь…

И внезапно замер, потому что… гм… посетитель спокойно, будто разговаривал не с ним, известным географом, а с каким-нибудь уличным попрошайкой, выставил вперед этот самый амулет и стал смотреть на вставленный в него камень. И что удивительно, камень этот, вопреки всем известным законам оптики, вдруг вспыхнул голубым бликом гораздо ярче, чем должен был, даже ярче алмазов или топазов, будто бы в нем находился источник света, чего быть, конечно, не могло в принципе. От этого блеска даже свет утра, льющий из окна, сделался ненужным, неинтересным и малозаметным. Теперь, Сиверс это чувствовал, хотелось смотреть только на этот вот медальончик, на эту, по сути, грошовую поделку… Или все же не грошовую?

– Это что такое? – спросил профессор внезапно осипшим голосом.

– А на что это похоже? – спросил посетитель, чуть усмехнувшись.

– Я читал в старых рукописях, что когда-то люди верили в магию и магические артефакты…

– Так и есть, профессор, – согласился Оле-Лех. – В этом медальоне больше магии, чем во всем вашем королевстве.

– У нас – торговая республика, рыцарь, – нахмурился в деланом гневе Сиверс. – Наше государство – это демократия честных и порядочных граждан, которые…

– Для тебя, профессор, это уже не имеет значения. – Рыцарь подумал и положил дурацкий амулет, который своими странными свойствами едва ли не испугал Сиверса, на стол. – По той причине, что я… – внезапно рыцарь опять стал очень серьезеным, – имею честь предложить тебе совершить путешествие. – Он даже откинулся на спинку креслица, в котором сидел. – Разумеется, все расходы я беру на себя. А также, – он снова чуть усмехнулся, – предоставляю средство передвижения для этого путешествия.

– Путешествие? – Глаза профессора округлились. – Зачем мне это?

– Чтобы отыскать… Нет, будет лучше, если ты узнаешь о цели и значении нашей экспедиции только тогда, когда мы пустимся в путь.

Тогда Сиверс поднялся во весь свой немаленький рост.

– И не подумаю, рыцарь! – заявил он, как ему показалось, громоподобным голосом. – И никакие тут расходы, как ты изволил выразиться, не имеют значения.

– Равно как я собираюсь предложить тебе весьма значительную сумму в качестве гонорара, – спокойно продолжил Оле-Лех, не спуская с Сиверса взгляда. – Полагаю, сумму можно будет обсудить прямо сейчас. Назови любую цифру, какую ты способен вообразить, и мы ее рассмотрим.

– Ты осмеливаешься предлагать мне деньги?

– Конечно. Тем более что деньги будут такие, что весь остаток жизни ты сможешь жить, как принц, и ни о чем больше не заботиться.

Сиверс возвел глаза к потолку, потом еще раз, для верности, осмотрел свой кабинет, карту на столе перед собой, книги и атласы на полке и даже шандалы со свечами, которые сейчас, понятно, не были зажжены.

– Прошу тебя заметить, что я служу в университете не для того, чтобы кормиться, я служу идее, собираю знания о мире, которые необходимы людям и останутся после меня.

– Не вылезая из кабинета, профессор? – В тоне посетителя прозвучало ехидство.

– Пусть так. В географии возможны гипотезы и теории, которые…

– Теории географии – это ерунда, Сиверс, – сказал Оле-Лех. – Для того чтобы что-то узнать о землях, которые ты наносишь на свои карты, нужно попросту поехать и посмотреть, как в действительности обстоят дела, вот и все. – Он чуть помолчал. – И я предлагаю тебе заняться этим. – Он улыбнулся. – Согласись, что твои доклады будут убедительнее, если о тебе пойдет слава отважного путешественника.

– Вот именно, рыцарь, доклад! – воскликнул географ. – Я должен завтра прочитать доклад, и это не подлежит никаким обсуждениям.

– Отправиться можно и после доклада… – как-то очень уж небрежно отозвался рыцарь, потом вдруг поднялся и посмотрел на карту, над которой Сиверс так долго работал. – Та-ак, поглядим… Нет, вот тут, если это северо-западные земли, неверно, мыс выдается куда западнее, а еще западнее проходит череда островов… Здесь земли протянулись сплошной линией, и этот залив, через который тянется эта вот голубая линия, на самом деле всего лишь озеро, пресноводное, кажется, потому-то оно и замерзает чуть раньше, чем вот эти воды… – Он снова уселся на свое креслице. – Видишь ли, профессор, мне тоже преподавали географию, только, судя по всему, точнее и достовернее.

– Достоверностью в твоих высказываниях, рыцарь, и не пахнет! В этих водах еще никто не бывал.

– Бывали, – по-прежнему рассеянно сказал Оле-Лех, – только не все сведения, как видно, дошли до вас… просвещенной профессуры Шомского университета. – Внезапно он оживился. – Кстати, мы, судя по всему, не покинем нашего континента, и путешествие, может быть, продлится недолго, всего-то пару-тройку месяцев, зато мы объедем, пожалуй, такие земли, о которых ты не имеешь ни малейшего представления.

– Я имею представление обо всех землях, какие известны человечеству, – холодно отозвался Сиверс. Он принял решение.

– Вот то-то и оно, что – человечеству, – непонятно, но от этого не менее обидно хмыкнул рыцарь. – А я предлагаю тебе узнать много другого нового и неожиданного для тебя.

– Прошу тебя, рыцарь, уйти и не мешать мне более, – сказал профессор Сиверс.

– А если так – ты сможешь назвать своим именем какой-нибудь пик среди гор, через которые мы будем переезжать? Или даже горную гряду назовешь именем Шомского университета, или залив какой-либо обозначишь на карте, как… Допустим, как залив имени вашего главного учредителя либо самого ректора Субареца?.. Такое предложение тебя может заинтересовать? Представь, как это будет смотреться, залив Субарец, открытый и описанный…

– Я уже высказал тебе, рыцарь, свое мнение, прошу уйти и не докучать мне.

– Господин, – подал вдруг голос темнокожий орк, – а чего мы с ним разговариваем? Дадим по башке, он и пикнуть не успеет, а потом завернем… хоть в этот вот гобелен, и удерем, нас и догонять никто не станет.

Профессор побелел, даже как-то сжался в своем кресле за столом, а рыцарь посмотрел на своего, судя по всему, слугу и твердо отозвался:

– Тальда, у тебя слишком… бандитские замашки. Не вмешивайся в то, чего не понимаешь.

– Как скажешь, сахиб, – отозвался орк и стал еще прямее, кажется собираясь еще что-то добавить.

– Все! – как ему показалось, заорал Сиверс, но на самом деле он кричал… шепотом, хотя как такое оказалось возможным, оставалось загадкой для всех присутствующих, и в первую очередь для самого профессора. – Уходите, иначе я зову слуг.

– Это тех-то мозгляков, что за дверью топчутся? – спросил темнокожий слуга без малейшего интереса. – Да я один…

– Тальда! – прикрикнул рыцарь.

– Слушаю, сахиб, просто жаль тратить слова на уговоры этого вот…

– Ты мне все портишь.

– Молчу, – вздохнул темнокожий… разбойник, лишь прикинувшийся порядочным слугой.

– Уходите, – снова прошептал профессор, – моя горничная уже наверняка пошла за городскими стражниками, и скоро они будут здесь. Они уже идут сюда, в этом можете быть уверены… А еще, пожалуй, я предлагаю вам обоим покинуть Шом, потому что все, что здесь произошло, будет изложено и стражникам, и моему руководству в университете. Тогда вас, вероятно, отловят и заставят…

– Пошли, Тальда, – со вздохом, пряча медальон в мешочек из замши, сказал рыцарь. – Как ни странно, географ, который должен путешествовать, чтобы хоть что-то понимать в своей науке, не собирается путешествовать. – Оле-Лех поднялся и пошел к двери из кабинета, не попрощавшись с Сиверсом, даже не глядя в его сторону. – Понимаешь, я-то полагал, что стоит ему только предложить…

Они вышли, слуги профессора за дверями, вооруженные кто чем, отшатнулись. Ни рыцарь Оле-Лех, ни Тальда не обратили на них ни малейшего внимания, стали спускаться по лестнице в прихожую. А господин профессор Сиверс прокричал им вслед с облегчением в голосе:

– Вот именно, рыцарь, я не из тех, кто… – Он даже попытался сделать неприличный жест, каким торговки на рынке, как он слышал, отсылают ненавистного покупателя, который пытался надуть их фальшивой монетой. – Пришел с дешевым амулетиком, и давай пускайся с ним в путь, даже не зная куда и зачем?.. Не на того напал, рыцарь! – Он еще раз посмотрел на карту перед собой. И заметил, что руки у него дрожат. – К тому же, зачем? – прошептал он, уже для себя, а не для этих разбойников. – Ты не можешь быть прав, рыцарь, не можешь.


предыдущая глава | Магия Неведомого | cледующая глава