home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



8

Первым в путь отправился Сухром. Откуда-то сверху, из той самой серой хмари, которая заменяла в Верхнем мире небо и которой так много внимания уделяла Джарсин Наблюдательница, спустился летучий корабль. Он был красив, хотя изящный и небольшой его корпус висел под странного вида раздутым баллоном. Местные обыватели и раньше видели этот корабль, но нечасто, а потому выбежали на улицы и площади, чтобы получше рассмотреть эдакое диво. Но по мере того как вся эта странно невесомая машина, от которой к тому же веяло несомненной магией, снижалась и замедляла ход, все начинали неуверенно переглядываться, и скоро на улицах не осталось любопытных. Вероятно, они все же следили за тем, что происходит, но осторожно, незаметно, исподволь – интерес к делам Госпожи был слишком рискованным делом, чтобы об этом забыть из-за пустого любопытства.

Корабль завис над главной площадью Слободы, перед собором Джарсин Бело-Черной, и с него кто-то выкинул веревочную лестницу. Она была так длинна, что корабль оставался футах в ста выше шпиля собора. При этом причудливые крылья его взмахивали, удерживая судно на одном месте. Все же вверху гулял ветер, и вот чтобы этот ветер перебарывать, кто-то и отрабатывал корабельными крыльями. И все равно лестница, сброшенная сверху, моталась чуть не по всей площади, пока не зацепилась за непонятную фигуру, украшающую фонтан.

Трое рыцарей со своими оруженосцами во время этих маневров летающего корабля стояли у ворот гостиницы и, задрав головы, как и зеваки незадолго до этого, смотрели вверх. Сухром сказал:

– Наверное, это за мной… Я так думаю. Все же мне дальше всех путешествовать.

– Может, и за мной, – отозвался Оле-Лех. Ему корабль отчетливо понравился, он был не против подняться на борт удивтельного сооружения и отправиться на север, согласно приказу.

По лесенке сноровисто стал спускаться некто в овчинной короткой куртке, когда он прополз половину лестницы, Фран ахнул:

– Тарх, настоящий тарх, разрази меня гром!

– Я не очень-то их жалую, – отозвался внезапно Оле-Лех. – Они со мной почему-то все время ссорятся, приходится пускать в ход кулаки, а у них кости хрупкие, одному я не то что челюсть повредил, но и что-то в шее сдвинул, он потом со мной больше и не разговаривал вовсе.

– Ты же сам из их породы, – покосился на северянина Сухром.

– В том-то и дело, что у меня отдаленное с ними родство, а они презирают тех, кто как бы из их племени, но у кого нет крыльев. – Он помолчал, наблюдая за тархом с корабля. – Вы замечали, что сложнее всего приходится с теми, к кому мы отчетливо принадлежим по роду, но кем не являемся?

– Да, – согласился Сухром, – мне с гоблинами и орками тоже не всегда договориться удавалось. К тому же орки сильнее меня и знаешь как дерутся? Пока меч не вытащишь, ни за что не уступят.

– Даже поговорка есть, – поддакнул им Фран, – упрямый как орк.

– Настоящие упрямцы как раз огры, но орки от них как-то происходят, вот и остались у них такие вот… характерные особенности, – вздохнул Сухром. Он вообще после возвращения из замка Госпожи часто выздыхал.

Тарх спустился, с опаской, застыв лицом и одеревенев телом, ступил в воду фонтана, добрался до края, легко спрыгнул. Оглянулся, дошел до стоящих в дверях гостиницы рыцарей, вытянулся, как хорошо школенный солдат.

– Позволено ли мне будет представиться?.. Виль, капитан этого корабля, именуемого «Раскат», имею честь пригласить рыцаря Сухрома Переима для путешествия, в которое он должен отправиться.

– Наверное, заучил речь, – шепнул Франу на ухо Оле-Лех.

Слова капитана «Раската» и впрямь звучали старательно, возможно, северянин был прав.

– Это я, – прогудел Сухром.

– Твои пожитки следует привязать к веревке, мы их поднимем. Но на корабль тебе придется взойти самому, по лестнице. – Капитан Виль оглянулся. – Мне приказано забрать еще и слугу благородного рыцаря.

Он все же умел говорить, вот только странновато и совсем не так, как привыкли рыцари. По его произношению и даже в конструкции фраз что-то свидетельствовало, что говорит иностранец, у которого иной родной язык.

– Датыр, – протяжно позвал Сухром, обернувшись. – Похоже, мы отбываем.

Пока Сухром, а за ним и оруженосец Датыр неуклюже поднимались по веревочной лестнице, по которой до этого легко, без малейшей задержки взлетел капитан Виль, Оле-Лех покатывался со смеху. Его развеселило и то, как Сухром ругался, промочив ноги в фонтане, и то, как он чуть не свалился пару раз с неровно бьющейся лесенки. И несмотря на высоту, которая, как почему-то казалось, должна была отдалять все звуки, ругань Сухрома разносилась по всей площади.

– Отродье Нижнего мира, презренные собаки, вы можете держать эту штуку потверже?! – орал он. – Если даже я, рыцарь Ордена Бело-Черной, не умею забраться к вам, то как же приходится остальным?! Вы что же, не могли поднять меня, как и мои доспехи?

Тюки рыцаря, как и его доспехи, собранные и уложенные в компактную связку, действительно были легко вздернуты вверх, и хотя раскачивались еще сильнее лестницы, но достигли корабля благополучно.

А потом все как-то быстро кончилось. Калмет с Тальдой отцепили по распоряжению капитана Виля лестницу от статуи над фонтаном, ее быстренько смотали, и под утихающую ругань Сухрома корабль «Раскат» стал уходить широким полукругом куда-то в сторону северных гор, набирая высоту.

– Жаль, не я на нем улетел, – высказался Оле-Лех. – Мне бы понравилось.

– А ты все равно готовься, – ответил ему Фран. – Долго скучать тут Госпожа нас не заставит.

– Верно, – кивнул северянин.

Они вернулись в гостиницу и пошли в комнату, где обедали перед приходом летучего корабля. Оле-Лех тем временем продолжал размышлять вслух:

– Меня что удивляет – корабль этот принадлежит самой Госпоже… А это значит, что дело, по которому мы посланы, достаточно важное, если она свое самое совершенное средство для путешествий Сухрому выделила.

– А я еще заметил, – отозвался Фран, – что на нем нет вензелей Госпожи, которыми он обычно изукрашен. Ну и вымпелов разных… Ты на это обратил внимание?

– Нет, – признался Оле-Лех, усевшись за стол, с которого еще не все блюда были убраны, плеснув себе немного бренди. – Но это тоже интересное замечание. И оно означает, что…

Продолжить разговор и заодно выпить они не успели. Снаружи гостиницы зазвучал рог, да так, что вино из кубков чуть не выплеснулось, он ревел едва ли не сильнее грома с небес. Оба рыцаря, а за ними и их оруженосцы вылетели наружу. По ходу, пробегая большим залом, Фран мельком увидел, что хозяйка гостиницы съежилась у дальних столов, кажется, она была уже не рада, что у нее оказались сегодня такие гости.

А перед гостиницей стояла роскошная черная карета, огромная, как дом на колесах. И в нее были запряжены знаменитые черные кони Джарсин. Про них говорили, что они могут пробегать в сутки до двухсот миль, были бы дороги хорошими. На козлах кареты сидело странное существо, задрапированное в тяжелый, пыльный плащ. На голове его была треугольная шляпа, а руки у него, удерживающие вожжи, были такие, что он мог бы, кажется, взять булыжник и скромно попросить угадать, что же у него в кулаке. А лицо его до потери всех признаков симметрии перекраивали настолько безобразные шрамы, что смотреть на него приходилось, нащупав рукоять меча у пояса или хотя бы сжав в кулаке кинжал.

После недолгого размышления Фран решил, что это франкенштейн. Он был уже не вполне живым, а специально оживленным созданием, скроенным из разных других сущностей, воссоединенных могучей магией Госпожи. Вероятно, только он умел справиться с черными конями, которые так били копытами в гранитную брусчатку, что, если бы карета, запряженная этими зверями, простояла тут подольше, булыжники, без сомнения, обратились в пыль.

Франкенштейн ничего не сказал, лишь указал пальцем с кривым когтем вместо ногтя на Оле-Леха. Северянин усмехнулся:

– А я-то думал, что поеду на чем-нибудь экзотическом.

– Ничего более экзотического для передвижения по миру, чем карета Госпожи, попросту не существует, – отозвался Фран. – И прошу заметить, опять же, что ее гербы сбиты с дверок, и даже возницу запихнули в дорожный плащ. Обычно-то он правит в ливрее с ее цветами и эмблемами.

– Зачем ему плащ, он, наверное, ни дождя, ни ветра не чувствует, – задумчиво ответил Оле-Лех и тут же стал прощаться. Это было разумно, если Госпожа прислала свою карету, пусть и без гербов, значит, следовало поторапливаться.

Расплатившись за свою часть обеда и загрузив свои вещи, доспехи, меч и несколько бочоночков бренди, Оле-Лех с Тальдой забрались в карету, и кони унеслись с громовым топотом прочь. Из-под их копыт даже при свете, который заменял в Верхнем мире день, как показалось Франу, полыхнули искры, выбитые подковами.

Фран проводил Оле-Леха глазами, а потом с интересом стал думать, каким же образом предстояло путешествовать ему? Уже стало очевидно, что Госпожа не поскупилась для своих рыцарей, отдала им собственные, самые совершенные в мире экипажи, обладающие немыслимыми возможностями.

Ждать ему пришлось до вечера, который оказался неожиданно тихим и спокойным. Тишину нарушал лишь шум, доносившийся из «Двух рыцарей». Не составляло труда догадаться, что воины решили расслабиться как следует, если уж Госпожа не выбрала их для своего задания. А может, просто новый гроссмейстер Ордена устроил подчиненным праздник по поводу своего назначения, прежде чем они разъедутся по гарнизонам.

В комнате, где оставались только Фран Соль с Калметом, имелось окошко, рыцарь поднял его и высунулся, прислушиваясь к нестройным песням сослуживцев, а заодно и проветриваясь. Все же вином он нагрузился изрядно… И неожиданно заметил, что проходящие мимо гостиницы обыватели вдруг стали на что-то оглядываться, потом понял, что смотрят они на замок Госпожи, а может, и на мост, который ведет к нему.

И вдруг все побежали, да так быстро, что и спросить было не у кого, что же случилось? Он высунулся еще сильнее, повертел головой, нет, ничего не понял. Замок из этого окна виднелся плохо, его закрывали другие дома, только верхушки далеких башен и торчали над крышами Слободы. А потом стало так тихо, что… Калмет, кажется, стал трезвее, поднялся со стула, добрел до Франа и спросил, чуть слышно икая:

– Г-господин мой, случилось т-там что-то?

– Готовься, – приказал ему Фран. – Что-то приближается, что-то сейчас будет.

И тогда разом смолкли песни и выкрики остальных рыцарей, гулявших в таверне у моста. А потом стало слышно… Это не было громом, какой издавали во время скачки черные кони Госпожи, не было и той смутной тени, которую отбрасывал на землю летучий корабль. Это было… похоже на шипение кипящей воды в чайнике, к которому прибавлялся механический, повторяющийся стук. И еще в этом звуке слышалась некая неотвратимая, превосходящее всякое человеческое разумение сила и упорство.

А потом на улице появился довольно странный… экипаж. Вернее, конечно, это был паланкин, с кожаными занавесками на коробке изрядных размеров, которая висела в сложных перекладинах, которые по четырем углам несли… несли четыре голема.

Они были высотой почти в полтора человеческих роста, у них были все признаки человека – ноги, руки, которыми они придерживали конструкцию из перекладин на уровне пояса, и даже головы с некоторым подобием лиц. Вот только глаза у них горели яростным, красным светом, который странным образом бросал узкие лучи на дорогу, уже слегка потемневшую в сумерках, и на стены домов, и на окна, вспыхивающие отраженными бликами. Всего големов было пять, четверо несли паланкин, а пятый, сделанный из более светлой глины, шел перед самим паланкином в середине и волок что-то вроде треугольника, которым и разворачивал двух передних носильщиков, чтобы вписаться в поворот на улицу, ведущую к гостинице, из окна которой выглядывал Фран.

– Вот что по нашу душу прислали, – выдохнул Калмет.

– Собирайся, – приказал Фран, – это действительно по нашу душу.

Големы бегали быстро и оказались перед гостиницей куда раньше, чем Фран сумел выйти на порог. Владелица гостиницы в этот раз вообще исчезла, так что Калмету пришлось положить деньги на прилавок перед дверью на кухню. Как он считал и сколько монет выложил, Фран не уследил, не до того ему было.

Големы с носилками стояли перед входом на удивление тихо, даже свет, который отбрасывали их глаза, сделался менее ярким. От них отчетливо пахло серой, огнем и каменной пылью. В паланкине что-то завозилось, задвигалось, и из-за тяжелой, плотной занавески вылез Кнет Кокон, шут Госпожи. Он осторожно спустился на землю и обернулся.

– Здорово, рыцарь Фран, – сказал он немного другим голосом, чем разговаривал в замке. Теперь в нем звучали нотки превосходства, если не покровительства. – Отличная штука, ты не находишь?

Он осмотрел еще раз всех пятерых големов, которые неподвижно застыли, будто никогда и не были способны сдвинуться с места.

– Люблю я паланкин этот. – Кнет похлопал по длинной продольной жерди толщиной с хорошее бревно, которая протянулась от переднего правого голема к заднему. – Это я уговорил Госпожу ссудить его тебе. Ты должен быть доволен. Он не знает препятствий, лишь только когда големы утонут совсем, может остановиться. Но и тогда что им сделается?.. Вытащи их, подкорми, прикажи, чтобы ожили, и они опять смогут бежать.

– Приветствую тебя, верный служитель Госпожи, – ответил Фран. Он не знал, как следует обращаться к шуту из замка, никогда с ним раньше не разговаривал. – Ты сказал, что их следует подкармливать?

– В том и дело, что тебе следует объяснить, как с ними обращаться, потому я и вызвался пригнать… паланкин сюда. – Он все же не мог удержаться и принял насмешливо-шутовскую позу лектора, объясняющего что-либо студентам с университетской кафедры. – Запоминай, рыцарь. Големы могут бежать день и ночь, они видят в темноте, сами умеют выбирать дорогу, но… раз в неделю примерно, да ты и сам почувствуешь это, они начинают бежать медленнее, когда голодны… Значит, ты должен накормить их смесью серы, древесного угля и селитры. Смесь эта взрывается, но в принципе достать ее можно где угодно, если поспрашивать аптекарей и углежогов. А на первое время я положил тебе пяток бочоночков с уже приготовленной смесью вот сюда. – Кнет наклонился, отдернул какую-то заслонку из тонких досок под всем устройством, и там оказалось нечто вроде сундучка. – Сюда же ты можешь положить и свои пожитки. Хотя кормежка големов – довольно грязная штука, но, пока бочонки закрыты плотно, вещи не испачкаются.

Рыцарь с интересом посмотрел в углубление, которое показал ему Кнет, и действительно увидел небольшие и плотно сработанные бочонки из темного дуба, которые рядком лежали, пристегнутые кожаными ремнями, чтобы не болтаться во время бега големов.

– А сколько… этого вещества давать? Я имею в виду, сколько им нужно, чтобы они?..

– Полбочонка обычно хватает на всех пятерых в неделю, как было сказано. Реже не стоит, а чаще – не рекомендую. Если их перекормишь, они взрываются. Понимаешь, делать их совсем безопасными почему-то не умеют. Итого, если посчитать, тебе должно хватить этого запаса недель на десять. А за это время они пробегут… Если прикинуть, что за сутки они могут отмахать лиг семьдесят… Это значит, что за неделю ты способен проделать путь без малого в полтысячи лиг, поболе двух тысяч верст. – Шут взглянул на рыцаря с торжеством и необъяснимой радостью. – Здорово, правда?

– Здорово, – уныло сказал Фран. – Вот только… От коня мне придется отказаться, он столько не выдержит даже в поводу.

– Конь тут не главное, друг, – веско проговорил шут. – Теперь – как ими управлять. Ты должен говорить все, что хочешь, только одному из них, вот этому, в центре, мы в замке кличем его Белым. Другие тебя слушать не станут. Зато этот их главный, Белый, умеет даже драться, если ты ему прикажешь кого-нибудь прихлопнуть. Тоже не лишняя способность в дальнем-то путешествии, верно? – Теперь Фран стоял совершенно уже обалдевший и не отвечал, даже не смотрел на шута. Тогда Кнет закончил свое объяснение: – А нести они могут все, что угодно, ограничений по грузоподъемности у них нет. Прикажешь слона нести, они и слона понесут. Вот только… – Он на миг задумался. – В самом паланкине у тебя места хватит лишь на шестерых таких, как ты, но Госпожа считает, что этого довольно. Все, рыцарь, желаю удачи.

– Вот это да-а-а… – выдохнул сзади Калмет, который тоже слушал эту лекцию, оставаясь, по обычаю слуг, незаметным.

– Ох, чуть не забыл, – снова встрепенулся Кнет, – если с одним из них что-либо случится, ты можешь его заменить на Белого, он послушает, хотя и ненадолго. Если его слишком эксплуатировать носильщиком, он начнет тебя хуже понимать, а то и вовсе откажется подчиняться. Может завезти туда, куда тебе и не нужно. Такая уж у него особенность.

Фран стоял, опустив голову. Он-то рассчитывал на что-нибудь знакомое, с чем умел обращаться, а такое средство передвижения ему даже в страшном сне не могло присниться. Он заметно растерялся или даже приуныл. И тогда еще не вполне трезвый Калемиатвель своим звонким голосом полуэльфа спросил:

– Господин, а мне ты разрешишь ими управлять? Или хотя бы кормить их позволишь? – Он обернулся к Кнету, который с улыбкой осматривал весь этот странный и страшноватый своей необычностью экипаж. – Господин Кнет, а сейчас они кормленые?

– Они полны сил и энергии, – отозвался замковый шут. Посмотрел на рыцаря и на его оруженосца. – Эх, не тому я объяснял, оказывается. – Он все же перестал улыбаться, вчитался в сознание Франа, потом еще раз, уже строже посмотрел и на полуэльфа. Кивнул, отвечая собственным мыслям или вопросам, которые у него возникли. – Ничего, ребята, научитесь, это не так сложно, как кажется на первый взгляд.


предыдущая глава | Магия Неведомого | cледующая глава