home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 2

Федор Галатинов проснулся, когда на него упали три тени. Он мор– гал, увидев лошадей и всадников, и, когда он сел, Елена тоже просну– лась. Лиза глядела вверх, протирая глаза.

– Добрый день, генерал Галатинов,– сказал главный из всадников, мужчина с длинным худым лицом и кустистыми бровями.– Не видел вас по– сле Ковеля.

– Ковель? Кто… кто вы?

– Я был лейтенантом, Щедрин Сергей. Гвардеец. Меня вы можете не вспомнить, но Ковель вы помните наверняка.

– Конечно, помню. Каждый день вспоминаю.– Галатинов с трудом поднялся на ноги, опираясь на трость. Лицо его стали покрывать крас– ные пятна гнева.– Что все это значит, лейтенант Щедрин?

– Ну, нет,– человек вытянул палец и покачал им из стороны в сто– рону.– Я теперь просто товарищ Щедрин. Мои друзья, Антон и Данилов, тоже были в Ковеле.

Взгляд Галатинова обежал лица этих двоих: у Антона оно было ши– рокое и с тяжелой челюстью, а у Данилова от левой брови к волосам шел штыковой шрам. Глаза его были холодны и лишь чуть любопытны, как буд– то рассматривали насекомое под увеличительным стеклом.

– А также с нами и вся остальная рота,– сказал Щедрин.

– Остальная рота?– Галатинов, не понимая, потряс головой.

– Послушайте,– Щедрин вытянул шею, в то время как по лесу пробе– жал ветер.– Вот они, шепчутся. Послушайте, о чем они говорят. «Спра– ведливости. Справедливости». Вы их слышите, генерал?

– У нас пикник,– жестко сказал Галатинов.– Я бы хотел, чтобы вы, господа, покинули нас.

– Да. Но, пожалуй, именно вы будете тем, кто покинет этот пик– ник. Что за прекрасная семья.

– Дмитрий! – крикнул генерал.– Дмитрий, сделай предупредительный выстрел над их…

Он повернулся в сторону Дмитрия, и от того, что он увидел, серд– це его схватило, как железными когтями.

Дмитрий стоял от них в пятнадцати метрах и даже не вскинул ружье. Он смотрел в землю, опустив плечи.

– Дмитрий! – опять крикнул Галатинов, но уже знал, что ему не ответят. В горле у него пересохло, и он стиснул похолодевшую руку Елены.

– Спасибо за то, что привез их сюда, товарищ Дмитрий,– сказал ему Щедрин.– Твоя услуга будет отмечена и вознаграждена.

Михаилу, пробиравшемуся через лес за змеем, показалось, что он услышал, как крикнул отец. Сердце у него забилось: наверно, отец про– снулся и позвал его. Ему наверняка попадет. Но змей уже падал, нитка зацепилась за сучковатую верхушку дуба. Потом ветер потянул ее, и змей опять взмыл. Михаил пробился сквозь густую поросль, по мягкой губчатой массе из опавших листьев и мха, и продолжал следить за зме– ем. Еще десять метров, и еще двадцать, тридцать. В волосы вцепились колючки, он вырвался, пригнул голову под колючие ветки и бросил еще камешек пометить дорогу назад.

Змей снизился, попал в ветви ели и, дразня, взлетел опять. Потом стал резко подниматься к голубому небу, и когда Михаил смотрел, как он улетает, на лице его были пятна света и тени.

Кто-то шевельнулся в поросли, ближе чем в десятке метров слева от него.

Он стоял очень спокойно, когда змей набирал скорость и поплыл прочь. Тот, кто пошевелился, сейчас замер. В ожидании.

Послышалось еще движение, справа от мальчика. Тихий хруст под тяжестью, придавившей сухую листву.

Михаил сглотнул слюну. Он хотел позвать мать, но она была слиш– ком далеко, чтобы услышать, а он не хотел шуметь.

Тихо. Только ветер шумит среди деревьев.

Михаил уловил запах животного: резкий звериный запах, вонь суще– ства, дышавшего гнилым мясом. Он чувствовал кого-то – кого-то двоих,– следивших за ним с разных сторон, и подумал, что если он побежит, то они прыгнут на него сзади. Ему сильно хотелось повернуться и с криком бежать сломя голову через лес, но он подавил это желание; далеко ему не убежать. Нет, нет. Галатиновы никогда не убегают, сказал ему од– нажды отец. Михаил почувствовал, как капелька пота стекает по его спине. Звери ожидали, что он предпримет, и они были очень близко.

Он повернулся, на дрожащих ногах, и стал медленно уходить назад, отыскивая дорогу по брошенным им камешкам.


Галатиновы никогда не убегают, подумал Федор. Взглядом он окинул поляну. Михаил. Где Михаил?

– Наша рота была перебита под Ковелем.– Щедрин наклонился впе– ред, руками сжимая луку седла.– Перебита,– повторил он.– Нам приказа– ли бежать через болото на укрепление из колючей проволоки и пулеме– тов. Вы, конечно, помните это?

– Я помню войну,– ответил Галатинов.– Я помню трагедии, шедшие по пятам друг за другом.

– Для вас – трагедия. Для нас – бойня. Конечно, мы подчинялись приказам. Мы верой и правдой служили царю. Как мы могли не подчинить– ся?

– В то время мы все подчинялись одним и тем же приказам.

– Да, подчинялись,– согласился Щедрин.– Но некоторые подчинялись им за счет крови невинных людей. Ваши руки все еще в крови, генерал. Я вижу, как с них капает кровь.

– Посмотрите получше.– Галатинов вызывающе двинулся к человеку, хотя Елена пыталась его удержать.– Моя кровь там есть тоже.

– А-а,– кивнул Щедрин.– Так точно. Но, думаю, ее недостаточно.

Елена открыла рот. Антон вынул из кобуры наган и взвел курок.

– Пусть они убираются! – со слезами на глазах крикнула Лиза.– Пожалуйста, пусть они уберутся отсюда!

Данилов вынул наган и снял предохранитель.

Галатинов встал впереди жены и дочери, глаза его потемнели от гнева.

– Как вы смете поднимать оружие на меня и мою семью? – он поднял трость.– Дьявол вас побери! Уберите наганы!

– У нас есть прокламация для прочтения,– сказал, не смутившись, Щедрин.

Из седельной сумки он вынул свернутый лист бумаги и развернул его.

– Генералу Галатинову, состоявшему на службе у царя Николая Вто– рого, герою,– он чуть улыбнулся,– Ковеля и командующему гвардейской армией. От оставшихся в живых гвардейцев, от пострадавших и перестре– лянных из-за глупости царя Николая и его придворных. Царя у нас тут нет, но у нас есть вы. И, таким образом, дело будет закрыто, к нашему удовлетворению.

Карательный отряд, понял Галатинов. Одному Богу известно, сколь– ко времени они выслеживали его. Он быстро огляделся: выхода не было. Михаил. Где мальчик? Сердце его тяжело колотилось, ладони вспотели. Лиза начала плакать, но Елена молчала. Галатинов посмотрел на револь– веры и в глаза людей, целившихся в них. Выхода не было.

– Позвольте моей семье уйти,– потребовал он.

– Ни один из Галатиновых не покинет этого места живым,– ответил Щедрин.– Мы понимаем важность хорошо выполненной задачи, товарищ. Примите это… как ваш личный Ковель.

Он снял с плеча ружье и клацнул затвором, загоняя патрон в мага– зин.

– Вы, гнусные собаки! – выкрикнул генерал Галатинов и шагнул вперед с намерением ударить человека по лицу тростью.

Антон выстрелил ему в грудь раньше, чем трость поднялась. От треска выстрела нагана Елена и дочь чуть не подскочили, и звук эхом прокатился по поляне, словно гром. Стая воронов взлетела с вершины дерева и захлопала крыльями, улетая в безопасное место.

Силой выстрела Галатинова отбросило назад, он упал коленями в траву. На его груди расплывалось красное пятно. Он задыхался, не на– ходя силы встать на ноги. Елена вскрикнула и упала рядом с мужем, об– хватив его руками, как будто могла защитить от следующей пули. Лиза повернулась и побежала к озеру, и Данилов дважды выстрелил ей в спи– ну, прежде чем она пробежала десяток метров. Она свалилась мешком ок– ровавленной плоти и ломаных костей.

– Нет! – крикнул Галатинов, и здоровая его нога подломилась.

Кровь пошла у него изо рта, в глазах сверкнул ужас. Он стал под– ниматься, Елена не отпускала его.

Щедрин спустил курок ружья, и пуля ударила Галатина в лицо. Ос– колки кости и брызги мозгов осыпали платье Елены. Содрогающееся тело стало падать навзничь, увлекая за собой Елену, и они упали на корзин– ки, бутылки с вином и тарелки с остатками пищи. Данилов выстрелил Га– латинову в живот, а Антон послал еще две пули ему в голову, в то вре– мя как Елена продолжала рыдать.

– О, Господи Боже! – прошептал Дмитрий, закашлявшись, и побежал к озеру, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Михаил услышал ряд последовательных резких трескучих звуков, за которыми последовали вскрики. Он остановился, и звери, кравшиеся по его следам, тоже замерли. Он понял, что это голос его матери. Лицо его от страха сжалось, и он побежал через лес, забыв про опасность за своей спиной.

Кусты цеплялись за его рубашку, пытаясь задержать его. Он вы– искивал камешки в траве, ботинки его скользили по покрытым мхом кам– ням и тонули по щиколотку в опавших листьях. И тут он вырвался из ле– са на поляну и увидел трех человек на лошадях и распростертые тела. В зеленой траве отблескивало красным. У него схватило живото, и он уви– дел, как один из них отвел затвор ружья и прицелился в него…

– Мама! – закричал он, голос его страшно отозвался по поляне.

Антон и Данилов обернулись к мальчику. Елена Галатинова стояла на коленях, с ее белого платья капала кровь, увидев его там, она вскрикнула:

– Беги, Михаил! Бе…

Пуля из ружья ударила ее ниже волос. Михаил увидел, как голова у матери разлетелась.

– Не упустите мальчишку! – приказал Щедрин, и Антон поднял ды– мившийся наган.

Он уставился, замерев, в черный глаз ствола нагана. Галатиновы никогда не убегают, подумал он. Он видел, как палец человека дернул курок. Сноп огня прыгнул из черноглазого ствола, и он услышал осиное жужжание и почувствовал горячее на левой щеке. За плечом упала сре– занная ветка.

– Убейте его, черт возьми! – завопил Щедрин, загоняя другую пулю в патронник ружья, и повернул лошадь.

Данилов целился в Михаила, а Антон вот-вот нажмет на курок вто– рой раз.

Галатинов побежал.

Он развернулся – в ушах звенел крик матери – и рванулся в лес, а пуля ударила в дерево справа и окатила его волосы щепками. Он спотк– нулся о вьющийся стебель какого-то растения, закачался и чуть не упал. Раздался еще один хлопок, и пуля прошла над головой Михаила, пока он старался удержаться на ногах.

Потом он рванулся быстрее, разрывая подошвами траву и поросль, поскальзываясь на палой листве и продираясь сквозь сплетение колючек. Он свалился в рытвину, вскочил и выкарабкался из нее, углубляясь все дальше в чащобу.

– Езжайте за ним! – крикнул Щедрин остальным.– Мы не можем по– зволить маленькому поганцу скрыться!

Он вдавил пятки в бока лошади и въехал в лес, Антон и Данилов ехали за ним следом.

Михаил услышал стук копыт. Он взобрался на каменистый холмик и наполовину бегом, наполовину соскальзывая, спустился по крутой его стороне.

– Вон там! – услышал он, как кричал один из них.– Я видел его! Сюда!

Колючки хлестали Михаила по лицу и рвали рубашку. Он смигивал слезы, ноги ныли от усталости. Раздался выстрел и попал в дерево в пяти метрах в сторону.

– Береги патроны, идиот! – скомандовал Щедрин, успев заметить, как мелькнула спина мальчика, прежде чем ветки скрыли его бег.

Михаил бежал, сгорбив плечи, надеясь, что это поможет избежать ожидаемого удара свинцовой пули. В груди жгло, сердце колотилось как молоток по ребрам. Он решился оглянуться. Трое на лошадях гнались за ним, палые листья взметались по их следу. Он опять метнул взгляд впе– ред, затем влево, и вбежал в густой подлесок, перевитый ползучими ветками.

Лошадь под Антоном попала ногой в кротовую нору. Животное засто– нало и свалилось, и правое колено Антона тут же раздробилось, разле– телось как перезревший плод, когда он ударился об острый камень. Он завопил от боли, а лошадь дергалась, пытаясь подняться, но Щедрин и Данилов продолжали преследование.

Михаил продирался сквозь заросли, спеша по направлению к оврагу, поросшему кустами. Он ясно сознавал, что его ожидает, если убийцы его поймают, и страх придал ему силы. Ноги скользнули по толстому слою сосновых иголок, и он упал под густые ветви елки, там росло несколько подосиновиков, но тут же вскочил и побежал дальше, а позади услышал ржание лошади и крик:

– Он тут! Спускается по горке!

Впереди был густой лес: тесно растущие ели, густые заросли колю– чих кустов и поросли кустов с красными ягодами. Он направлялся к кус– тарнику, надеясь скрыться в нем и пробраться к нижней части оврага, куда всадники не поедут. Он полез в кусты, разводя яркую зелень обод– ранными руками – и столкнулся лицом с мордой зверя.

Это был волк с темно-карими глазами и гладкой бурой шерстью. Ми– хаил попятился назад, рот его открылся, но крик застыл в горле.

Волк прыгнул.

Пасть разинулась, клыки оскалились у левого плеча Михаила, кото– рый свалился на землю. Дыхание Михаила сбилось, как и все остальные ощущения. Клыки волка сомкнулись на плече, готовые разодрать тело и раздробить кости,– как вдруг сзади подскочила продравшаяся сквозь ку– сты лошадь, несшая Сергея Щедрина, и глаза ее выкатились от страха. Щедрин выпустил из рук ружье и заорал, припав к шее лошади, когда увидел у себя под ногами волка.

Животное отпустило плечо Михаила, плавным изящным движением сде– лало поворот и вцепилось в брюхо лошади. Лошадь издала придушенный стон и упала на бок, придавив ногу Щедрина.

– Святой Боже! – завопил Данилов, въехавший на лошади на вершину холма.

Спустя пару секунд большой серый волк, бежавший по его следу, прыгнул сбоку на лошадь и, зацепившись за седло, рванул клыками шею Данилова. Он тряс Данилова как тряпичную куклу, грызя его спину и та– ща из седла наземь. Лошадь оступилась и упала, скатываясь по склону в потоке палых листьев и сосновых игл.

Третий волк, светлый, с голубыми льдинками глаз, подскочил и вцепился в размахивавшую правую руку Данилова. Яростным рывком он сломал ее в локте, и расщепленная кость насквозь прорвала мякоть. Те– ло Данилова дернулось и скрючилось от боли. Серый волк, вырвавший его из седла, сомкнул челюсти на его глотке и легким нажимом порвал гор– тань.

Пока Щедрин бился в попытке высвободить ногу, бурый волк принял– ся рвать лошадиное брюхо. Из распоротой шкуры вывалились петли дымя– щихся кишок, и лошадь в агонии заржала. Еще один зверь, со светло-бу– рой, слегка седоватой шерстью, выскочил из кустов и прыгнул к горлу лошади, клыками и когтями распарывая его. Щедрин визжал высоко и пронзительно и, царапая пальцами землю, все еще пытался высвободить– ся. Всего в нескольких метрах от него сидел Михаил, оглушенный, в по– лубессознательном состоянии, от раны на его плече тянулись следы кро– ви и волчьей слюны.

Антон с верхушки холма слышал шум схватки и сжимал руками раз– дробленное колено. Он пытался проползти сквозь чащу, лошадь его би– лась, не в силах встать со сломанной ногой. Он прополз меньше десятка метров – достаточно, чтобы боль охватила все его тело,– когда два волка поменьше, один темно-бурый, а другой рыжевато-серый, выскочили из леса и вцепились ему в запястья, перекусив кости резкими рывками головы. Антон заорал, призывая на помощь Бога, но в этой дикой мест– ности Бог был на стороне клыков.

Оба волка, действуя слаженно, перегрызли ключицы и лопатки Анто– на и его ребра. Потом рыжевато-серый вцепился в горло, а темно-бурый зверь зажал в челюстях его голову. Когда Антон стал биться и стонать, превращенный в беззащитную массу плоти, звери порвали ему глотку и раздавили голову, как глиняный горшок.

Щедрин, упираясь руками в землю, немного высвободился из-под су– дорожно дергавшейся над ним лошади. Из его глаз от ужаса катились слезы, и он, уцепившись за маленькое деревцо, силился окончательно выбраться. Деревцо хрустнуло. Он почувствовал на своем лице медный запах крови, тошнотворное дыхание, и глянул прямо в глотку светло-бу– рого зверя.

Кровь капала с его клыков. Волк около трех страшных секунд смот– рел в глаза человека, и Щедрин всхлипнул:

– Пожалуйста…

Волк подался вперед, стиснул клыками лицо и сорвал с него кожу, будто бы снял маску. Под ней дергались мокрые красные сухожилия и двигались оскалившиеся зубы. Волк вцепился лапами в плечи Щедрина и с радостной дрожью стал заглатывать разодранное в клочья лицо человека. Лишенные век глаза Щедрина торчали из кровавого черепа. Матерый серый волк, поигрывавший мощными мышцами, присоединился к бурому, и горло Щедрина хрустнуло. Серый волк вырвал его нижнюю челюсть и оторвал вы– павший язык. Затем светло-бурый зверь завладел головой мертвого, раз– грыз ее и стал пировать.

Михаил тихо застонал, борясь с обмороком, его чувства обостри– лись.

Бурый волк, располосовавший ему плечо, повернулся и стал прибли– жаться.

Метрах в трех он остановился, нюхая воздух, пытаясь ощутить за– пах Михаила. Его темные глаза уставились в лицо мальчика и, казалось, пронзали его насквозь. Шли секунды. Михаил в полубеспамятстве выдер– жал взгляд, и сквозь кошмар потрясения ему показалось, что зверь этим взглядом спрашивает его, и вопрос этот таков: «Ты хочешь смерти?»

Михаил, продолжая выдерживать проницательный пронзающий взгляд зверя, потянулся вбок и взял в руки обломок ветки. Он поднял его дро– жащей рукой, намереваясь ударить волка по голове, если он сунется.

Волк выжидал, недвижно. Глаза его были как бездонные темные во– довороты.

И тут неожиданно серый волк жестко цапнул бурого за бок, и смер– тельный гипноз распался. Бурый волк моргнул, издал фырчащее «у-ф-ф», словно бы признавая свою неправоту, и повернулся продолжить пиршество на останках Сергея Щедрина. Серый разодрал грудину Щедрина, а затем сожрал его сердце.

Михаил побелевшими в суставах пальцами держал обломок ветки. С вершины холма один из зверей, пировавших на трупе Антона, издал низ– кий вой, быстро нараставший по громкости, разносясь эхом по лесу и сгоняя с деревьев птиц. Светлый голубоглазый волк бросил обгладывать растерзанный торс Данилова и поднял голову по ветру, отвечая таким воем, от которого по спине Михаила пробежала дрожь, и одурманивающий туман мигом выветрился из его головы. Начал завывать светло-бурый зверь, потом бурый волк стал подпевать чарующей гармонии звуков, из– даваемых измазанными в крови мордами. Наконец поднял голову серый волк и провыл диссонансно, что заставило других замолчать. Волчье пе– ние изменялось по высоте и громкости, меняло тональность, и уносилось вверх. Потом серый волк резко оборвал свою песнь, и все волки снова занялись конским мясом и человеческой плотью.

Издалека донесся вой, который длился, может быть, секунд пятнад– цать, потом стал затихать и смолк.

В глазах Михаила рябило. Он прижал руку к плечу. В разрезе раны мышечная ткань была ярко-розового цвета. Он чуть было не позвал отца и мать, но в памяти снова возникла картина трупов и убийства, и он опять лишился четкости мышления.

Но не настолько, однако, чтобы не сознавать, что раньше или по– зже стая волков займется им и разорвет его на клочки.

Это была не игра. Это была не сказка, рассказываемая матерью при золотом свете лампы. Это не были сказки Ганса Христиана Андерсена или Эзопа; но была жизнь и была смерть.

Он потряс головой, пытаясь развеять помрачение. Бежать, подумал он. Но Галатиновы никогда не убегают. Нужно бежать… нужно…

Светло-бурый с сединой волк и светлый сцепились друг с другом из-за красного куска печени Данилова. Затем светлый отступил, позво– ляя заглотить кусок более сильному зверю. Матерый серый волк отдирал куски от лошадиного крупа.

Михаил стал отползать, лежа на спине, отталкиваясь пятками от земли. Он неотрывно следил за волками, ожидая нападения; светлый волк на секунду поглядел на него, голубые глаза засветились, потом снова принялся пожирать конские внутренности. Михаил добрался до чащи, ды– хание с хрипом вырвалось из легких, и там, среди кустов боярышника и мелкой поросли, потерял сознание, и глубокий мрак окутал его.

День был на исходе. Солнце садилось. Лес наполнился голубыми те– нями, стало холодать. Трупы сжимались, становились исчезающе малыми. Ломались кости, стреляли призраки с наганами, кровавый кошмар возни– кал вновь как наяву.

Волки наелись до отвала, но все еще продолжали заглатывать куски мяса в свои утробы, чтобы потом их отрыгнуть. Животы у них раздулись, и они стали по одному исчезать в сгущающемся сумраке.

Кроме одного. Большой серый волк нюхал воздух, стоя над телом мальчика. Он тщательно обнюхал кровоточащую рану на плече Михаила и задержался на запекшейся крови и волчьей слюне. Зверь стоял, всматри– ваясь в лицо Михаила долго и неподвижно, как будто пребывая в глубо– ком раздумье.

Затем вздохнул.

Солнце почти зашло. Над лесом в темнеющем восточном небе появи– лись слабые пятна звезд. Над Россией повис лунный серп.

Волк наклонился и мордой в запекшейся крови перевернул мальчика на живот. Михаил тихо застонал, потревоженный, потом опять впал в беспамятство. Волк сдавил челюсти, сильно, но мягко, на шее мальчика, поднял без видимого усилия его тело. Зверь пошел по лесу, горевшие янтарем глаза рыскали то вправо, то влево, звериный инстинкт был на– стороже. За ним волоком тащились ботинки мальчишки, пропахивая в лис– тве две борозды.


Глава 1 | Час волка | Глава 3