home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 3

Где-то и когда-то он слышал хоровой вой. Он звучал сквозь темно– ту над лесом и холмами, над озером и поляной, на которой среди оду– ванчиков лежали трупы. Волчье пение взмывало вверх, разбиваясь на не– стройные звуки, и опять возвращалось к гармонии. И Михаил слышал свой собственный стон среди грубого соревнования волчьих голосов, когда боль терзала его тело. Он чувствовал пот на своем лице, невыносимое жжение в ране. Он попытался открыть глаза, но веки слиплись от засох– ших слез. В ноздрях стояла вонь крови и мяса, и он ощутил на лице жаркое дыхание. Рядом что-то ворошилось.

И опять над ним сомкнулась милостивая тьма, и он ускользнул в ее бархатные объятия.

Высокое радостное пение птиц разбудило его. Он знал, что нахо– дится в сознании, но на мгновение удивился, не на небесах ли он. Но если бы это было так, Бог залечил бы его плечо, ангелы выцеловали бы горючие слезы с его глаз. Ему пришлось чуть ли не расцеплять веки.

Солнечный свет и мрак. Холодный камень и запах давно высохшей глины. Он уселся, плечо заныло.

Нет, это не рай. Это по-прежнему вчерашний ад. Или, подумал он, возможно, прошло более суток. Светило золотое утреннее солнце, ярко сверкавшее сквозь сплетение веток и стеблей, он видел его через боль– шое овальное окно без стекол. Ветвь дерева заглядывала в окно, вьюны облепляли стены, на которых очертания фигур, державших свечи, превра– тились в неразличимые тени.

Он посмотрел вверх, мышцы шеи были еще напряжены и болели. Над ним был высокий потолок с пересекавшимися деревянными балками. Он си– дел на каменном полу огромного помещения, сквозь окна струился сол– нечный свет, в некоторых из них еще сохранились осколки темно-красно– го стекла. Вьюны, опьяневшие от весеннего солнца, украшали стены и свисали с потолка. Через одно из окон просунулась дубовая ветвь, на стропилах ворковали голуби.

Ему стало казаться, что он просто забрался далеко от дома.

Мама, подумал он. Отец. Лиза. Сердце замерло, и новые слезы по– лились из глаз. Глаза жгло, как будто их опалило. Все мертвы. Все пропало. Он пытался успокоить себя, глядя в пустоту. Все мертвы. Все исчезло. Прощайте все.

Он потянул носом, и в носу защекотало. Тут он опять сел, его со– знание обожгло страхом.

Волки. Где волки?

Он может отсидеться тут, в этом месте, решил он. Сидеть тут до тех пор, пока кто-нибудь за ним не придет. Долго сидеть не придется. Кто-нибудь наверняка придет. Разве не так?

Он уловил металлический дух в воздухе и глянул направо. Рядом с ним на камне, покрытом мхом, лежал окровавленный кусок мяса, который мог быть печенью. Возле него лежало с десяток ягод голубики.

Михаил почувствовал, как перехватило дыхание. Крик ужаса застрял в горле. Он откатился от отвратительного дара, стеная, как зверь, на– шел угол и забился в него. Его трясло и стошнило остатками съеденного на пикнике.

Никого нет, чтобы прийти сюда, думал он. И никогда не будет. Он задрожал и застонал. Волки были здесь, и они очень скоро могут вер– нуться. Если он собирается выжить, ему нужно найти дорогу отсюда. Он сидел, съежившись и дрожа всем телом, пока не собрался с силами, что– бы встать. Ноги едва держали и вот-вот могли подвернуться. Но потом он все-таки распрямился и, держась рукой за ноющую рану на плече, не– верными шагами вышел в коридор, выложенный мозаикой, с покрытыми мхом статуями без голов и рук.

Слева Михаил увидел выход и вышел через портал. Он оказался в месте, которое могло много лет – десятилетий – назад быть садом. Он зарос и был занесен опавшей листвой и гниющими стеблями цветов, но там и сям какой-нибудь сильный цветок пробивался из почвы. Вокруг еще сохранились статуи, запечатленные в движении, похожие на молчаливых часовых. У развилки тропинок был фонтан из белого камня с чашей, за– полненной талой водой. Михаил остановился, опустил в него сложенные пригоршней ладони и напился. Потом плеснул водой на лицо и рану, рва– ную мякоть зажгло, и от этого по щекам потекли слезы. Но он закусил губу и крепился, потом стал оглядываться кругом, чтобы понять, где же он находится.

Солнце освещало и наводило тени по стенам и башенкам дворца из белого камня. Камни его уже приобрели оттенок обветренной кости, а крыши его минаретов и куполов луковкой были светло-зеленого цвета старинной бронзы. Башенки дворца доходили до верхушек деревьев. Ка– менные лесенки винтом поднимались к смотровым площадкам. Большая часть окон была разбита, разломана проросшими через них ветвями ду– бов, но некоторые сохранились; они были застеклены разноцветными стеклышками, образовывавшими что-то вроде мозаики, темно-красные, го– лубые, изумрудного цвета, фиолетового и желтого. Дворец, опустевшее царство, огородился стенами из белого камня, но не выстоял против ле– са. Через проходящие в геометрическом порядке дорожки проросли дубы, разрушившие человеческую гармонию вторжением дикой природы. Сквозь трещины в стенах пролезли змеями вьющиеся растения, раздвинув много– пудовые камни. Заросли терновника выросли под ногами статуи, сбросили ее, сломав ей шею, и обвили свою жертву. Михаил прошел по зеленому запустенью и увидел впереди погнутые бронзовые ворота. Он пробрался к ним и изо всех сил стал тянуть тяжелую, вычурную металлическую створ– ку. Петли заскрипели. И перед ним предстала другая стена, образован– ная густым лесом. В той стене ворот не было. И никаких следов, веду– щих домой. Ничего, кроме леса, там не было, и Михаил сразу понял, что лес этот мог тянуться на многие версты, и на каждой из них ему могла повстречаться смерть.

Пели птицы, счастливые до глупости. Михаил услышал и другой звук: трепещущий шум, странно знакомый. Он посмотрел на крышу дворца, подняв глаза к верхушкам деревьев. И тут он увидел его.

Нить его змея обмоталась вокруг острого шпиля на вершине купола луковкой. Змей трепетал на ветру, как белый флаг.

Что-то на земле справа от него шевельнулось.

Михаил раскрыл рот, отступил на шаг назад и наткнулся на стену.

За фонтаном, метрах в тридцати, стояла девочка в рыже-бурой одежде.

Она была старше, чем Лиза, вероятно, лет пятнадцати-шестнадцати. Ее длинные белокурые волосы свисали на плечи, она несколько секунд рассматривала Михаила голубыми ледяными глазами, потом молча скольз– нула к краю фонтана, нагнулась и прильнула губами к воде. Михаил уви– дел, что она лакала воду языком. Она снова пристально посмотрела на него, потом продолжила пить. Затем вытерла рот рукой, смахнула с лица золотые пряди волос и, выпрямившись, отошла от фонтана. Она поверну– лась и пошла назад к порталу, откуда вышел ранее и Михаил.

– Подожди! – позвал он.

Она не остановилась и молча скрылась в белом дворце.

Михаил опять был один. Я, должно быть, все еще во сне, подумал он. Сон просто перешел в явь, и все вернулось в дремоту. Но ноющая боль в плече была достаточно реальной, и такой же была острая боль в других ранах. Его воспоминания – они тоже были страшно реальными. И такой же, решил он, должна быть и девочка.

Он крадучись пересек заросший сад и вернулся к дворцу.

Девочки нигде не было видно.

– Эй! – позвал он, стоя в длинном коридоре.– Ты где?

Ответа не было. Он прошел мимо помещения, в котором проснулся. Нашел другие комнаты, кельи с высокими потолками, в большинстве своем без мебели, в других были грубо сколоченные из дерева столы и лавки. Одно помещение оказалось огромной столовой, в ней по давно не трону– тым оловянным тарелкам и стаканам шныряли ящерицы.

– Эй! – продолжал звать Михаил.– Я не обижу тебя! – обещал он.

Он свернул в другой коридор, темный и узкий, ведущий вглубь дворца. С серых камней капала вода, стены, пол и потолок покрылись мхом.

– Эй! – крикнул Михаил, голос у него охрип.– Где ты?

– Здесь, рядом,– пришел ответ из-за спины.

Он обернулся, сердце у него замерло, и он вжался в стену.

Говоривший был стройным мужчиной с русыми, подернутыми сединой волосами и запущенной бородой. На нем была такая же рыжевато-бурая одежда, что и на девочке, шкура животного, с которой отскоблили шерсть.

– Из-за чего такой шум? – спросил он с некоторым раздражением в голосе.

– Я… я не знаю… где я?

– Ты здесь,– ответил он, будто бы объяснив этим все.

Кто-то подошел и тронул его за плечо.

– Это новый ребенок, Франко,– сказала женщина.

– Это был твой выбор. Ты и будь помягче. Как можно спать при та– ком гаме? – Франко рыгнул, резко повернулся и ушел, оставив Михаила лицом к лицу с невысокой полноватой женщиной с длинными рыжевато-каш– тановыми волосами. Она была старше, чем его мать, решил Михаил. Ее лицо избороздила сеть глубоких морщин. Крепкое крестьянское тело с тяжелыми руками и ногами совершенно отличалось от хрупкой фигуры его матери. Эта женщина напоминала поле с черноземом, таким же, как у нее под ногтями. На ней тоже была одежда из шкуры животного.

– Меня зовут Рената,– сказала женщина.– А тебя?

Михаил не мог говорить. Он прижался к стене, поросшей мхом, бо– ясь шевельнуться.

– Я тебя не укушу,– сказала Рената. Взгляд ее томных темно-карих глаз задержался на раненом плече мальчика, потом вернулся к его ли– цу.– Сколько тебе лет?

– Се… Нет, не так. Восемь,– вспомнил он.

– Восемь,– повторила она.– А какое имя следует называть, если петь в честь дня твоего рождения?

– Михаил,– сказал он. И слегка вздернул подбородок.– Михаил Га– латинов.

– О, а ты – гордый маленький паршивец, правда?

Она улыбнулась, показав неровные, но очень белые зубы; улыбка у нее была сдержанная, хотя и не враждебная.

– Ну, Михаил, кое-кому хочется тебя повидать.

– Кому?

– Кое-кому, кто ответит на твои вопросы. Ты ведь очень хотел знать, куда ты попал, так ведь?

– Я разве… не на небесах? – удалось спросить ему.

– Боюсь, что нет.– Она протянула ему руку.– Пошли, детка. Давай пойдем вместе.

Михаил заколебался. Ее рука ждала его. Волки! – подумал он. Где волки? А затем он подал свою руку, и жесткая рука сжала ее. Она пове– ла его вглубь дворца.

Они подошли к спускавшимся вниз каменным ступенькам, освещенным лучами света, пробивавшимися через окна без стекол.

– Ступай осторожно,– сказала она, и они стали спускаться. Ниже стоял дымный мрак, запустенье коридоров и помещений, пахнувших моги– лой. Тут и там лежали кучки тлевших сосновых шишек, отмечавших дорогу по катакомбам. По обеим сторонам были кельи, таблички на дверях по– тускнели от времени. Затем мальчик и женщина вышли из катакомб в большой зал, где на решетке горел костер из сосновых поленьев и едкий дым поднимался в воздух в поисках выхода.

– Вот он, Виктор,– объявила Рената.

На полу, вокруг костра, съежившись, сидели фигуры, на всех было то, что казалось похожим на одежду из оленьих шкур. Они задвигались, поглядели в сторону арочного входа, и Михаил увидел, как у них забле– стели глаза.

– Подведи его поближе,– сказал человек в кресле, сидя на границе света от костра и тьмы.

Рената ощутила, как дрожит ребенок.

– Смелее,– шепнула она и подтолкнула его вперед.


Глава 2 | Час волка | Глава 4