home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 4

К концу зимы Петр был все еще жив. Он ел любую пищу, какую ему давала Олеся, и, хотя у него была привычка превращаться в волчонка без предупреждения и приводить остальную стаю своим постоянным тяв– каньем в неистовство, он большей частью оставался в человечьем виде. К лету у него прорезались все зубы, и Виктор держал свои пальцы по– дальше ото рта ребенка.

Иногда по ночам Михаил садился у края оврага и смотрел, как мимо проходил поезд. Он начинал считать секунды от того момента, как тот с грохотом выскакивал из западного туннеля, до того, как втягивался в восточный. В прошлом году он вполсилы бегал за ним вместе с Никитой. По правде говоря, для него не имело особого значения, как быстро он мог превратиться. Он знал, что действительно был в этом скор, но всегда отставал от Никиты. Теперь, однако, кости Никиты лежали в са– ду, а поезд, огромное существо, дышал черным дымом и сверкал в ночи своим блестящим глазом. Михаил часто думал, о чем же говорила брига– да, когда нашла на буфере кровь и куски черной шерсти. Мы сбили зве– ря, наверное говорили они, если вообще обсуждали это. Зверя. Что-то такое, чему нельзя было быть на нашем пути.

В середине лета Михаил уже и сам скакал рядом с поездом, когда тот выскакивал из туннеля. Он не гнался за ним, просто разминал ноги. Паровоз всегда оставлял его позади, обдав напоследок клубами черного дыма, а горячий пар жег ему шкуру. И в эти ночи, после того, как по– езд скрывался в туннеле, Михаил перебегал через пути туда, где умер Никита, и сидел в траве, и думал: я могу сделать это, если захочу. Я могу.

Может быть.

Ему нужно будет взять резкий старт. Самая каверзная задача – не сбиться с темпа, когда руки и ноги будут изменять форму. Именно из-за того, что изменение позвоночника изгибает тело, происходит нарушение равновесия. И нервы, а также суставы визжат при этом от боли, и если споткнуться о собственные лапы, можно налететь сбоку на поезд, и мо– гут случиться еще сотни других, столь же ужасных вещей. Нет, не стоит так рисковать.

Михаил говорил себе, что не станет пытаться победить поезд. Он часто говорил себе так, но знал, что это неправда. Сама идея соревно– вания в скорости, испытания самого себя против того зверя, который убил Никиту, увлекала его. Он стал бегать вдоль путей, однако не со– ревнуясь – пока еще. Его равновесие на бегу было недостаточно устой– чивым, он падал каждый раз, когда пытался на скорости превратиться из человека в волка. Однако это было вопросом времени, умения сохранять движение, пока передние лапы не опустятся, поддерживая скорость за– дних лап. Михаил продолжал пробовать и продолжал падать.

Однажды днем Рената вернулась с охоты с ошеломляющей новостью: на северо-западе менее чем в пяти верстах от белого дворца люди нача– ли валить лес. Они уже вырубили просеку и приступили к постройке хи– жин из бревен. Вдоль просеки корчуют пни для дороги. У людей много телег, пил и топоров. Рената сказала, что она подползла облике под– ползла посмотреть, что там творится, один из людей увидел ее, сказала она, и показал на нее другим, прежде чем она скрылась в лесу. Что все это может значить? – спросила она Виктора.

Скорее всего, временный поселок лесозаготовителей, подумал он. Ни при каких обстоятельствах, сказал он стае, никто из них не должен приближаться к этому месту ни в человечьем, ни в волчьем виде. Люди, скорее всего, проработают все лето и уйдут. Самое лучшее – оставить их в покое.

Но Михаил заметил, что с того времени Виктор стал молчалив и за– думчив. Он запретил кому бы то ни было охотиться; только ночью. Он нервничал и после того, как все ложились отдыхать, долго расхаживал взад и вперед по залу. В скором времени, когда ветер дул в их сторо– ну, Михаил и остальные могли, отдыхая на солнце возле белого дворца, слышать звуки работы топоров и пил, сводящих лес.

Но вот наступил день…

Франко и Рената ушли на охоту, когда в небе висел месяц и лес был полон стрекотания сверчков. Прошло чуть больше часа, когда вдруг звуки далеких ружейных выстрелов заглушили шум насекомых и отдались эхом в переходах белого дворца.

Михаил насчитал четыре выстрела, пока стоял рядом с Олесей. Петр играл на полу заячьей косточкой. Виктор выронил книгу на латыни, ко– торую читал Михаилу, и поднялся на ноги. Раздались еще два выстрела, и Михаил от этих звуков вздрогнул; они ясно напомнили ему те самые выстрелы и что тогда сделали пули.

Когда затих звук последнего выстрела, послышался вой: хриплый голос Франко, напуганный и звавший на помощь.

– Оставайся с Петром,– сказал Виктор Олесе и, идя к лестнице, начал уже изменять облик. Михаил последовал за ним, и два волка поки– нули белый дворец, мелькая в темноте, и понеслись в сторону, где выл Франко. Они не пробежали и версты, когда почуяли запах пороха и чело– веческий дух: горький запах пота и страха. В лесу светили фонари и люди окликали друг друга. Франко стал бешено тявкать, давая звуковой сигнал, который привел Виктора и Михаила к нему. Они нашли его, при– гнувшегося, стоя у края обрыва, посреди густого подлеска, а перед ним вокруг костра были натянуты в круг палатки. Виктор толкнул Франко плечом под ребра, чтобы тот замолчал, и Франко покорно лег на брюхо, в глазах его светился страх – не перед Виктором, а от того, что про– исходило на освещенном костром пространстве.

Два человека с ружьями через плечо что-то волокли из леса на свет. Там было еще шесть человек, все вооруженные пистолетами или ружьями и с фонарями в руках. Все они собрались вокруг предмета, рас– простертого в пыли, и светили над ним фонарями.

Михаил почувствовал, что Виктор вздрогнул. У него у самого лег– кие будто бы наполнились ледяными иголками. На земле лежало тело вол– ка с русой шерстью, пробитое тремя пулевыми отверстиями. В свете фо– нарей кровь Ренаты выглядела черной. И, всем на обозрение, у мертвого волка была одна человеческая рука и человеческая нога.

Боже мой, подумал Михаил. Теперь они знают.

Один из лесорубов стал читать молитву – хриплым, высокопарным голосом – и, когда закончил чтение, приставил дуло ружья к голове Ре– наты и выстрелом разнес ее в клочья.

– Мы услышали людей,– рассказал Франко, когда они вернулись до– мой. Он дрожал, на лице его сверкал пот.– Они смеялись и разговарива– ли у костра, производя столько шума, что нужно было бы быть глухим, чтобы их не услышать.

– Глупо было подходить к ним! – рассвирепел Виктор, брызжа слю– ной.– Черт побери, они убили Ренату!

– Ей хотелось подобраться поближе,– ошеломленно продолжал Фран– ко.– Я пытался удержать ее, но… она хотела посмотреть на них. Хоте– ла подползти достаточно близко, чтобы расслышать, о чем они говори– ли.– Он затряс головой, борясь с оцепенением.– Мы стояли на краю про– секи… так близко, что можно было слышать стуки их сердец. И мне ка– жется, что… что в них, с такой близи, было нечто такое, что загип– нотизировало ее. Словно бы встреча с существами из иного мира. Даже когда один из людей поднял взгляд и увидел ее, она все еще не могла шевельнуться. Я думаю…– Он медленно сощурился, его мышление было вялым.– Я думаю… что всего лишь на мгновение… она позабыла, что она волк.

– Они теперь уйдут, правда? – с надеждой спросила Олеся, держа извивающегося ребенка.– Они уйдут прочь, назад, туда, откуда пришли.– Никто ей не ответил.– Разве нет?

– Тьфу,– сплюнул Виктор в костер.– Кто знает, что они будут де– лать? Они же безумные! – Он утер рот тыльной стороной ладони.– Может, они уйдут. Может от вида Ренаты они наложили в штаны и уже собирают вещички. Черт побери, они теперь знают о нас! Нет ничего страшнее, чем испуганный человек с пистолетом! – Он быстро глянул на Михаила и на Олесю с ребенком на руках.– Может, они уйдут,– сказал Виктор.– Но я бы на это не полагался. С этого дня мы будем постоянно следить с башни. Я буду первым. Михаил, ты пойдешь во вторую смену?

Михаил кивнул.

– Нам нужно поделиться на шестичасовые смены,– продолжал Виктор.

Он оглядел Олесю, Петра, Франко и Михаила: выживших членов стаи. Ему не нужно было говорить это вслух; выражение его лица говорило за него, и Михаил смог это прочесть. Стая вымирает. Взгляд Виктора обо– шел зал, словно бы в поисках потерянных.

– Рената мертва,– прошептал он, и Михаил увидел, как у него на глазах появились слезы.– Я любил ее,– сказал Виктор, ни к кому конк– ретно не обращаясь. А затем подобрал полы своей одежды из оленьей шкуры, резко отвернулся и пошел к лестнице.

Прошло три дня. Звуки работавших пил и топоров прекратились. На четвертую ночь после смерти Ренаты Виктор и Михаил прокрались к краю обрыва, стоявшего над кругом палаток. Палатки исчезли, костер остыл. Человечья вонь тоже пропала. Виктор с Михаилом пошли к западу, следуя по просеке из пней, чтобы найти основную стоянку лесорубов. Она тоже опустела. Хижины были пусты, телеги уехали. Но дорога, которую они прорубили в лесу, осталась, точно шрам. Следов трупа Ренаты не было; они забрали его с собой; что же случится, когда внешний мир увидит тело волка с человечьей рукой и ногой? Дорога эта была нацелена прямо на белый дворец. Из горла Виктора вышел низкий стон, и Михаил понял, что он означал: Боже, помоги нам.

Лето проходило вереницей знойных дней. Лесорубы не возвращались, на лесной дороге другие телеги не прокладывали колею. Михаил стал опять приходить ночью на край оврага и смотреть, как мимо грохочет поезд. Машинист, казалось, теперь вел состав даже быстрее, чем рань– ше. Он думал, слышал ли машинист о Ренате и те рассказы, которые на– верняка должны были за этим последовать: в здешних лесах обитают чу– довища.

Он несколько раз затевал гонку с поездом, каждый раз сбиваясь в тот момент, когда тело начинало превращаться из человеческого в вол– чье и равновесие у него нарушалось. Стальные колеса шипели на него и оставляли его позади.

Лето заканчивалось, лес одевался в пурпур и золото, лучи солнца косо скользили по земле, а утренний туман становился густым и холод– ным, когда появились солдаты.

Они пришли вместе с первыми заморозками. Из было двадцать два человека на телегах, запряженных лошадьми, и Виктор с Михаилом, при– гнувшись в кустах, наблюдали, как они устраивались в бревенчатых хи– жинах, оставшихся после лесорубов. У всех солдат были ружья, а у не– которых еще и пистолеты. Одна телега была доверху нагружена прови– зией, а на другой среди ящиков с надписями «Опасно! Динамит!» был со– лидно выглядевший пулемет на колесах. Человек – должно быть, стар– ший – сразу же расставил вокруг лагеря охрану, и солдаты начали ко– пать траншеи и на дне их ставить заостренные деревянные колья. Они раскатали сети и развесили их среди деревьев, соединив расходящимися во все стороны натянутыми струнами.

Конечно, на всех ловушках остался их запах, поэтому обходить се– ти и струны было легко,– но затем половина солдат с двумя телегами направились по дороге лесорубов к месту, где когда-то стояли палатки, и там поставили свои палатки, выкопали еще траншеи и растянули еще сети со струнами. Они сняли ящики со взрывчаткой и спустили с телеги пулемет, и когда для пробы постреляли из пулемета, звучало это умо– помрачительно, тонкие ветки падали, срезанные, будто бы работала дю– жина топоров.

– Пулемет,– сказал Виктор, когда они возвратились назад в белый дворец.– Они привезли пулемет! Убивать нас! – Он неверяще покачал го– ловой, в бороде его было полно седины.– Боже мой, они, должно быть, думают, что здесь нас сотни!

– Говорю же, нужно убираться отсюда, пока можно,– настаивал Франко.– Прямо сейчас, пока эти сволочи не отправились охотиться за нами.

– Куда идти, когда наступает зима? Может, выкопать норы и жить в них? Нам не выжить без крова.

– Нам не выжить тут. Они собираются прочесывать лес, и рано или поздно они нас найдут!

– Ну, и что же нам делать? – спросил спокойно Виктор, свет от костра окрашивал его лицо в красное.– Пойти к солдатам и сказать им, что нас не испугать? Что мы такие же люди, как и они? – Он горько улыбнулся.– Ты, Франко, пойдешь первым, а мы посмотрим, как они тебя примут.

Франко нахмурился и поковылял прочь на костыле, гораздо более проворный на трех лапах, чем на одной ноге. Виктор сел на корточки и задумался. Михаил мог сказать, что происходит в мозгу этого человека: с солдатами в лесу и их ловушками охотиться будет значительно труд– нее; Франко был прав, рано или поздно солдаты их обнаружат, а о том, что солдаты могут сделать с ними, когда поймают, нельзя было и поду– мать. Михаил глянул на Олесю, прижавшую к себе ребенка. Солдаты либо убьют нас, либо посадят в клетку, подумал Михаил. Но лучше смерть, чем стальная решетка.

– Сволочи выгнали меня из одного дома,– сказал Виктор.– Из вто– рого они меня не выгонят. Я останусь здесь, что бы ни происходило.– Он встал, решение им было принято.– Все вы можете сами поискать что– нибудь другое, если хотите. Можете воспользоваться одной из тех пе– щер, где мы охотились на берсеркера, но будь я проклят, если буду корчиться и дрожать в пещере, как зверь. Нет. Мой дом здесь.

Наступила долгая тишина. Ее нарушила Олеся, голос ее был слаб и высказывал жалкую надежду:

– Может, они устанут искать нас и уйдут? Они долго здесь не про– держатся, зима-то почти наступила. С первым снегом они уйдут.

– Да! – согласился Франко.– Они не останутся, когда погода ста– нет холодной, это уж точно!

Впервые стае захотелось, чтобы скорее пришло ледяное дыхание зи– мы. Один хороший снегопад очистит лес от солдат. Но хотя воздух ста– новился холодным, небо по-прежнему было ясным. С деревьев падали лис– тья, и Виктор с Михаилом следили из кустов за солдатами, ходившими по лесу тесной группой с винтовками, нацеленными во все стороны. Одна группа прошла в сотне саженей от белого дворца. Они копали еще тран– шеи, вбивали в их дно заостренные кверху колья и закрывали все это сверху землей и листьями. Волчьи ямы, сказал Виктор Михаилу. Ловушки успеха не имели, но в один ужасный день Виктор и Михаил в страшной тишине наблюдали, как люди наткнулись на сад. В ход пошли руки и шты– ки, солдаты раскапывали могилы, приведенные в порядок после смерти берсеркера. И когда руки вытащили из земли волчьи и человеческие кос– ти, Михаил опустил голову и пошел прочь, не в силах вынести подобное зрелище.

Снег припорошил лес. Северный ветер обещал зверские холода, но солдаты не уходили.

Заканчивался октябрь. Небеса потемнели, затянутые облаками. Од– нажды утром Михаил, возвращаясь с охоты с только что убитым зайцем в зубах, обнаружил врагов менее чем в пятидесяти саженях от белого дворца.

Их было двое, оба с ружьями. Михаил скрылся в кустах и затаился, глядя на приближавшихся солдат. Они разговаривали друг с другом, что– то про Москву; голоса у них были неспокойные, пальцы не отпускали курки. Михаил выпустил из пасти зайца. Пожалуйста, остановитесь, го– ворил он про себя солдатам. Пожалуйста, поверните назад. Пожалуй– ста…

Они не поворачивали. Их сапоги топтали листву, и каждый шаг под– водил их все ближе к Виктору, Франко, Олесе и ребенку. Мышцы Михаила напряглись, сердце колотилось. Пожалуйста, уходите.

Солдаты остановились. Один из них раскурил папиросу, прикрывая спичку от ветра ладонями.

– Мы зашли слишком далеко,– сказал он другому.– Лучше вернуться, а не то Новиков спустит с нас шкуру.

– Да этот гад просто псих,– заключил второй, опираясь на винтов– ку.– Говорю, нам бы просто поджечь эти проклятые леса и покончить с этим. За каким чертом он хочет разбивать еще один лагерь в этой глу– хомани?

Он огляделся в лесу с благоговением и страхом, которые сказали Михаилу, что человек этот был горожанином.

– Сжечь все к черту и ехать спокойно домой, вот что я говорю.

Первый солдат пустил из ноздрей струю дыма.

– Вот поэтому мы с тобой и не офицеры, Степан. Мы слишком разум– ные, чтобы носить звездочки на плечах. Я тебе говорю, что если мне придется рыть еще одну проклятую траншею, я покажу Новикову, где он может воткнуть свой…– Он замолчал и уставился сквозь деревья. Над его головой вился дымок.– Что это? – спросил он осипшим голосом.

– Что такое? – Степан огляделся.

– Там.– Первый солдат сделал два шага вперед и показал.– Прямо впереди. Видишь?

Михаил закрыл глаза.

– Там какие-то здания,– сказал первый солдат.– Видишь? Вон баш– ня.

– Боже мой, ты прав! – согласился Степан. Он тут же схватил ружье и выставил его перед собой.

Следующие слова заставили Михаила снова открыть глаза. Оба сол– дата стояли в пятнадцати саженях от него.

– Лучше сказать об этом Новикову,– сказал Степан.– Будь я про– клят, если подойду ближе.

Он повернул прочь, и торопливо пошел по лесу. Первый солдат бро– сил окурок в сторону и поспешил за напарником.

Михаил поднялся. Он не мог позволить им вернуться в лагерь. Не мог, не должен был. Он подумал о костях, разбросанных по саду, словно выкопанные корешки, о голове Ренаты, разнесенной на части, о том, что эти люди сделают с Олесей и Петром, когда вернутся сюда с винтовками и взрывчаткой.

В нем билась ярость, и в глотке у него поднялось низкое рычание. Солдаты ломились через лес, чуть не бегом. Во рту Михаила еще была заячья кровь, но тело его летело за солдатами, черная полоса по серо– му лесу. Он бежал неслышно, с изящной четкостью убийцы. И даже сосре– доточившись на двух солдатах и выбирая место, откуда совершать пры– жок, сознавал простой факт: волчьи слезы не отличаются от человече– ских.

Он стрелой взлетел вверх и вперед, задние лапы были словно пру– жины, и приземлился на спину любителя курить папиросы прежде, чем этот человек успел что-либо понять.

Михаил сбил его на землю, в палую листву, и сцепил челюсти на его шее. Он яростно мотнул головой вправо и влево, услышал звуки дро– бившихся костей. Человек забился, но это были предсмертные судороги. Михаил перестал рвать его шею, и тот без крика умер.

Послышался сжимающий сердце звук стесненного дыхания. Михаил поднял взгляд, зеленые глаза его блеснули.

Степан обернулся и поднимал ружье.

Михаил увидел, как палец солдата давит на курок. За миг до того, как пуля покинула ствол, Михаил отскочил в сторону, нырнув в кусты, и русский свинец выбил пятно в русской пыли. Прогремел второй выстрел, пуля прошла над плечом Михаила и выбила щепки из дуба. Михаил метнул– ся вправо, влево, ускользнул, сразу же остановился в палой листве и услышал, как солдат бежит. Этот человек звал на помощь, и Михаил дви– нулся за ним, как молчаливое возмездие.

Солдат запнулся о собственный сапог, удержался и побежал дальше.

– Помогите! Помогите! – кричал он и, повернувшись, сделал вы– стрел в то, что, как он думал, двигалось позади него.

Однако Михаил гнал его так, чтобы отрезать от лагеря. Солдат продолжал бежать и кричать, в волосах его запутались листья, и Михаил выскочил из кустов и хотел было уже прыгнуть, но в следующую секунду тратить усилия оказалось ни к чему.

Земля под ногой солдата провалилась, он свалился на землю и лис– тья. Его крик оборвался на приглушенной ноте. Михаил осторожно встал на краю ямы и посмотрел вниз. Тело солдата дергалось, пробитое семью или восьмью заостренными кольями. Запах крови был очень силен, и от всего этого Михаил яростно закружился, пытаясь поймать собственный хвост.

В следующий момент он услыхал крики: быстро приближались другие солдаты. Михаил повернулся и быстро побежал к тому месту, где лежал мертвым первый. Он ухватил челюстями труп за шею и с трудом потащил в кусты. Тело было тяжелым, ткани его рвались; это была грязная работа. Уголком глаза он увидел мелькнувшее белое; Виктор подскочил рядом и помог ему утащить труп в тень под густыми соснами. Потом Виктор щелк– нул клыками перед мордой Михаила – сигнал убегать. Михаил замялся, но Виктор жестко толкнул его плечом, и он подчинился. Виктор пригнулся к земле, прислушиваясь к шуму, производимому солдатами. Их было восемь человек, и пока четверо снимали мертвого с кольев, остальные четверо стали красться по лесу, держа ружья наготове.

Звери пришли. Виктор всегда знал, что они когда-нибудь придут. Звери пришли, и они не откажутся от их кровавой плоти.

Виктор встал, призрак среди деревьев, и побежал назад к белому дворцу, в его ноздрях оставался гнилостный запах этих зверей.


Глава 3 | Час волка | Глава 5