home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

Рыжая волчица подошла обнюхать его, в то время как он лежал, свернувшись, в каменной нише. Он вылизывал свою раненую лапу. Череп его разламывался от ужасной боли, которая то прибывала, то убывала, и зрение его время от времени затуманивалось. Но он увидел ее, даже в голубоватом свете сумерек. Она стояла на камне в семидесяти футах над ним и смотрела, как он страдал. Через некоторое время к ней присоеди– нился темно-бурый волк, а затем седой, одноглазый. Эти другие два волка пришли и ушли, но рыжая самка оставалась наблюдать.

Спустя какое-то время, но сколько именно – он не знал, потому что время превратилось в сон, он почуял человеческую вонь. Их четве– ро, подумалось ему. Может быть, больше. Проходили мимо его укрытия. Через мгновение он услышал, как они шаркали сапогами по камням. Они ходили, выискивая…

Выискивая что? – спросил он себя. Пищу? Кров? Он не знал, но лю– ди, белотелые чудовища, испугали его, и он решил держаться от них по– дальше.

От лихорадочного сна его пробудил взрыв. Он с тоскою в глазах уставился на пламя, поднимавшееся в темноте. Лодка, подумал он. Они нашли ее внизу, в бухте. Но затем эта догадка, проскользнувшая в его сознании, озадачила его. Как он мог знать об этом? – недоумевал он. Как он мог знать, что там была лодка, и какой мог быть прок волку от той лодки?

Любопытство заставило его встать и медленно, пересиливая боль, спуститься по камням в бухту. Рыжая волчица последовала за ним сбоку, а с другой стороны был небольшой светло-бурый волк, который нервно тявкал всю дорогу вниз, к деревне. Волчий город, подумал он, когда посмотрел на дома. Хорошее название для места, потому что он чуял здесь что-то свое. За волнорезом трещал костер, сквозь дым прошли фи– гуры людей. Он встал возле угла каменного дома, следя за тем, как чу– довища бродили по земле. Один из них окликнул другого.

– Есть какие-нибудь его следы, Тиссен?

– Нет, сержант,– ответил ему другой.– Никаких следов! Зато мы нашли группу диверсантов и очень большую женщину. Вон там,– показал он.

– Ну, если он попытается спрятаться здесь, проклятые волки сами с ним разберутся! – Сержант с группой людей зашагал в одну сторону, Тиссен – в другую.

О ком они разговаривают? – подумал он, в то время как пламя по– рождало отблески в его зеленых глазах. И… почему он понимает их язык? Это была загадка, которую нужно разгадать, но потом, когда пре– кратится пульсирующая боль в голове. Сейчас ему нужна была вода и ме– сто для сна. Он полакал из лужицы натаявшей из снега воды, потом вы– брал наугад дом и вошел в него через открытую дверь. Он улегся в уг– лу, свернувшись, чтобы было теплее, положил морду на лапы и закрыл глаза.

Через некоторое время его разбудил скрип половицы. Он поглядел на мерцание фонаря и услышал, как голос сказал:

– Господи, ну и изодрали же его в драке!

Он встал, хвостом к стене, и оскалил клыки на пришельцев, сердце у него от страха бешено колотилось.

– Спокойно, спокойно,– прошептало ему чудовище.

– Пусти в него пулю, Лангер! – сказало второе.

– Нет, не стоит. Я не хочу, чтобы раненый волк вцепился мне в глотку.– Лангер попятился, и через несколько секунд то же сделал и человек с фонарем.– Его здесь нет! – крикнул Лангер кому-то еще сна– ружи.– И, по-моему, здесь вокруг слишком много волков. Я ухожу.

Черный волк с запекшейся на голове кровью снова свернулся в углу и заснул.

Он увидел странный сон. Тело у него изменялось, становилось бе– лым и чудовищным. Его лапы, клыки и шкура из гладкой черной шерсти исчезали. Голый, он уползал в мир ужасов. И был готов вот-вот встать на свои толстые белые ноги – бездумное действие. Этот кошмар потряс его чувства.

Серый рассвет и голод. Они соединились воедино. Он поднялся и двинулся на поиски пищи. Голова у него все еще болела, но теперь уже не так сильно. Мышцы его сильно ныли, шаги были неуверенные. Но он будет жить, если найдет мясо. Он ощутил запах смерти; поблизости были убитые, где-то прямо в волчьем городе.

Запах привел его в другой дом, и там он нашел их.

Трупы четырех человек. Один принадлежал очень крупной женщине с рыжими волосами. Остальные трое были мужчинами в черной одежде, лица залиты кровью. Он сел на задние лапы и стал рассматривать их. Женщи– на, тело которой было пробито не менее чем десятком пуль, руками сти– скивала горло одного из мужчин. Другой мужчина валялся в углу, как поломанная кукла, рот его был открыт в последнем вздохе. Третий лежал на спине около перевернутого ножками вверх стола, в его сердце был воткнут нож с ручкой из резной кости.

Черный волк уставился на этот нож. Он где-то видел его раньше. Где-то. Он видел, как в кино, человеческую руку на столе и лезвие этого ножа, воткнувшееся между ее пальцев. Это была тайна, слишком глубокая для него, и он решил ее не тревожить.

Он начал с мужчины, свернувшегося в углу. Лицевые мышцы были мягкими, язык тоже. Он пировал, когда учуял запах другого волка, а затем раздалось низкое предупреждающее рычание. Он развернулся, морда вся в крови, но темно-бурый волк был уже в воздухе, атакуя его с вы– пущенными когтями.

Черный волк крутнулся в сторону, но лапы были еще нетвердыми и он не устоял, перелетев через перевернутый стол. Бурый зверь, чуть не промахнувшись, вцепился своими мощными челюстями ему в переднюю лапу. Другой волк, янтарно-рыжего оттенка, запрыгнул в окно и вцепился ос– каленными клыками в спину черного волка.

Он знал, что смерть неизбежна. Раз они поймали его, они разорвут его в клочья. Они были для него чужаками, как и он для них, и он знал, что это – бой за территорию. Он щелкнул зубами на янтарного волка – молодую самку – с такой свирепостью, что она соскочила со спины. Но бурого рослого самца напугать было не так легко; мелькнули когти, и на боку черного волка показались красные полосы. Щелкали клыки, волки делали выпады вперед и уклонялись от врага, как на фех– товании. Оба волка сталкивались грудь к груди, неистово пытаясь одо– леть другого.

Он не упустил шанс и разодрал бурому волку левое ухо. Зверь взвыл и отскочил, уклоняясь, в сторону, а затем снова подскочил, разъяренный, с жаждой убийства в глазах. Их тела столкнулись снова с такой силой, что у обоих вышибло дух. Они свирепо дрались, каждый старался ухватить другого за глотку, пока они сцеплялись то тут, то там по всей комнате, вытанцовывая смертельные па когтей и клыков.

Покрытое бурой шерстью мускулистое плечо врезалось в его голову справа, ослепив его новой болью. Он взвыл, высоким дрожащим лаем, и свалился в углу на спину. В легких у него хрипело и он фыркал кровью. Бурый волк, оскалившийся от возбуждения боя, собрался прыгнуть к не– му, чтобы завершить дело.

Хриплый горловой лай остановил бурого волка в момент полной го– товности к атаке.

В дверях дома появилась рыжая самка. Сразу за ней вошел одногла– зый седой старый самец. Самка метнулась вперед, толкнула бурого в бок. Лизнула ему окровавленное ухо, потом плечом оттеснила его в сто– рону.

Черный волк ждал, мускулы его дрожали. Опять дико разболелась голова. Он хотел дать им понять, что не собирается без борьбы отдать свою жизнь; он прорычал – эквивалент человеческого «давай же!» – гор– ловым хрипом, от которого уши рыжей самки насторожились. Она села на задние лапы и рассматривала его, возможно с проблеском уважения в глазах после того, как черный волк заявил о своем намерении выжить.

Она долго смотрела на него. Старик, седой, и бурый самец лизали ей шерсть. Небольшой светло-бурый самец вошел и нервно стал тявкать возле нее, пока она не усмирила его ударом лапы по морде. Потом по– вернулась, королевским движением, и, легко щелкнув хвостом, подошла к проткнутому ножом трупу и стала разрывать его.

Пять волков, подумал он. Это число оказалось для него тревожным. Оно было черным числом, и от него пахло пожаром. Пять. Внутренним взором он видел побережье и солдат, пытающихся высадиться на берег. Над ними маячила неясная тень огромного ворона, неотвратимо летевшего на запад. У ворона были стеклянные глаза, а на клюве его были фальши– вые царапины. Нет, нет, дошло до него. Буквы. И какой-то рисунок. Стальной…

Его отвлек сильный запах крови и свежего мяса. Другие наедались. Рыжая самка подняла голову и заворчала на него. Это означало: здесь хватит на всех.

Он ел, и тайны уплыли прочь. Но когда бурый самец и янтарная самка стали раздирать огромный рыжеволосый труп на полу, его передер– нуло и он вышел наружу, где его безжалостно вывернуло наизнанку.

Этой ночью появились звезды. Остальные волки запели, животы у них были раздуты. Он присоединился к ним – вначале только пробуя го– лос, потому что не знал их мелодий, потом в полную силу, когда они приняли его пение и включили его в свои голоса. Теперь он был одним из них, хотя бурый волк все еще рычал и презрительно фыркал на него.

Наступил рассвет другого дня, прошел еще день. Время было всего лишь фикцией, выдумкой. Оно не имело смысла здесь, во чреве волчьего города. Он придумал другим волкам имена: Золотистая, рыжая самка – вожак, которая была старше, чем казалась; Крысолов, темно-бурый са– мец, чье главное удовольствие заключалось в охоте на грызунов по до– мам; Одноглазый, великолепный певец; Шавка, помесь волка с дворняжкой и не совсем в своем уме; и Янтарная, мечтательница, часами сидевшая, созерцая, на задних лапах. И как он скоро узнал, четыре волчонка Ян– тарной от Крысолова.

Однажды ночью случился короткий снегопад. Среди снежинок танце– вала Янтарная, она щелкала по ним зубами, а Крысолов и Шавка кругами носились вокруг нее. Снежинки таяли сразу же, как только касались теплой земли. Это был знак того, что лето уже подступает.

На следующее утро он сидел на камнях, в то время как Золотистая оказала ему честь, слизывая запекшуюся кровь с его раны на голове. Это был разговор языком, и он означал, что он может залезть на нее. Желание уже бродило в нем: у нее был такой красивый хвост. И, когда он поднялся, чтобы доставить ей радость, то услышал гудение моторов.

Он поднял глаза. В воздух поднимался огромный ворон. Нет, не во– рон, понял он. У воронов не бывает моторов. Самолет, с огромным раз– махом крыльев. От поднимавшегося в утреннем серебристом воздухе само– лета его плоть напряглась. Это была страшная вещь, и когда она повер– нула к югу, он издал тихий, стонущий звук, шедший из глубины глотки. Его надо остановить! В его брюхе смертельный груз! Его надо остано– вить! Он посмотрел на Золотистую и увидел, что она не понимает. Поче– му она не понимает? Почему только он понимает? Он вывертом поднялся с камней и помчался вниз к бухте, в то время как транспортный самолет стал удаляться. Он вскарабкался на волнолом, и стоял там, стеная, по– ка самолет не исчез из вида.

Я подвел, думал он. Но подвел именно потому, что допустил, чтобы у него болела голова, из-за чего он был вынужден позволить событиям идти так, как они шли.

Но его по-прежнему неотступно преследовали ночные кошмары, и от них невозможно было избавиться. В этих кошмарах он был человеком. Подростком, не ведающим правды жизни. Он бежал по полю, усеянному желтыми цветками, и в руке у него была зажата леска. На конце той ле– ски, плывя по небу, белый змей танцевал и крутился в восходящих пото– ках воздуха. Самка человека окликала его по имени, которое он не мог точно разобрать. И в тот момент, когда он следил за змеем, взлетающим все выше и выше, на него упала тень ворона со стеклянными глазами, и один из его крутящихся пропеллеров размолотил змея на тысячи кусоч– ков, которые унесло прочь, как пыль. Самолет был оливкового цвета и испещрен пулевыми отверстиями. Когда оборванная леска упала на землю, с ней упал и туман. Он обволок его, и ему пришлось вдохнуть этот ту– ман. Плоть его начала таять, отваливаться кровавыми ошметками, он по– валился на колени, в то время как на его руках и ладонях появлялись дыры. Женщина, когда-то красивая, шла, спотыкаясь, по полю в его сто– рону, и, когда она добралась до него и раскинула руки, он увидел кро– воточащую пустоту там, где было ее лицо…

В ослепительном дневном свете реальности он сидел на причале и разглядывал обгоревший корпус лодки. Пять, подумал он. Что было свя– зано с этим числом? Что так пугало его?

Проходили дни, в которых были ритуалы питания, сна и согревания на теплевшем солнце. Трупы, костлявые, обглоданные, отдали последние куски пищи. Он лежал на животе и разглядывал нож, торчащий из клетки костей. У него было кривое лезвие. Он видел этот нож где-то в другом месте. Воткнувшийся между двумя человеческими пальцами. Игра Китти,– подумал он. Да, но кто такая Китти?

Самолет, зеленый металл которого весь в оспинах нарисованных от– верстий. Лицо человека с серебряными зубами: лицо Дьявола. Город с большими часами на башне и широкой рекой, извилисто текущей в море. Красивая женщина с белыми волосами и золотисто-карими глазами. Пять дробь шесть. Пять дробь шесть. И все это – призраки. Голова болела. Он – волк; что он об этом знает и что значат для него такие вещи?

Нож манил его. Он потянулся к нему, в то время как Золотистая с ленивым интересом следила за ним. Его лапа коснулась ручки. Конечно, он не мог вытащить нож. Что заставило его поверить, что он может сде– лать это?

Он почему-то стал обращать внимание на восходы и закаты солнца и течение дней. Он заметил, что дни удлинялись. Пять шестых. Чем бы это ни было, оно быстро приближалось, и мысль эта заставляла его вздраги– вать и стонать. Он перестал петь с другими, потому что в душе его не было песни. Пять шесть овладели его умом и не давали ему покоя. С за– павшими глазами он встретил новый рассвет и пошел рассматривать нож в обглоданном скелете, как будто тот был остатком утерянного мира.

Пять шестых стали почти живыми. Он даже мог ощущать их, прибли– жающихся, становящихся все ближе. И не было способа замедлить их при– ближение, и осознание этого терзало его душу. Но почему же это не волновало больше никого? Почему он был единственным, кто страдал от этого?

Потому что он был другой, дошло до него. Откуда он пришел? Чьи соски он сосал? Как он попал сюда, в волчий город, если пять шестых приближались с каждом вдохом, который он делал?

Он был с Золотистой, гревшейся под теплым ветерком около волно– лома, в небесах сверкали звезды, и тут они услышали, как наверху, среди камней, Шавка протяжно заливисто залаял. Никому из них этот звук не понравился: в нем была тревога. Потом Шавка быстро тявкнул несколько раз, передавая предупреждение волчьему городу. А затем Зо– лотистая и черный волк тревожно перевернулись на бок, услышав шум, который заставил Шавку завизжать от боли. Звуки стрельбы. Золотистая знала только, что это означает смерть. Черный волк знал, что это были звуки стрельбы из автомата «Шмайсер».

Визг Шавки прервался сразу же, как только прогремела еще одна очередь. Крысолов подхватил тревогу, а Янтарная передала ее дальше. Черный волк и Золотистая пробежали в глубину волчьего города – и ско– ро уловили ненавистный запах людей. Их было четверо, спускавшихся со скал в деревню и светивших перед собой фонарями. Они стреляли по все– му, что двигалось или казалось им двигающимся. Черный волк уловил еще один запах и узнал его: шнапс. По крайней мере один из них, а вероят– но и все остальные, были пьяны.

Еще через мгновение он услышал их заплетающиеся голоса:

– Я сделаю для тебя, Ганс, волчью шубу! Да, сделаю! Я сделаю те– бе самую чертовски красивую шубу, какую ты когда-нибудь видел!

– Нет, не сделаешь! Ты будешь делать ее только для себя, сукин сын!

Послышался грубый хохот. В стену дома ударила очередь.

– Давайте-ка, выходите, вы, мохнатое говно! Давайте-ка поиграем!

– Я хочу большого! Тот, на камнях, маленький, из него не выйдет даже порядочная шапка!

Они убили Шавку. Пьяные немцы с автоматами, охотившиеся на вол– ков просто от скуки. Черный волк понимал это, сам того не осознавая. Четверо солдат из гарнизона, которые охраняли химическую фабрику. Призраки зашевелились в его сознании; они двигались, и спящие воспо– минания начинали пробуждаться. Голову ломило – но не от боли, а от яркости воспоминаний. Стальной Кулак. Летающая крепость. Пять дробь шесть.

Пятое число шестого месяца, дошло до него. Пятое июня. День Икс.

Он – волк. Разве не так? Конечно! У него черная шерсть, и клыки, и когти. Он – волк, а охотники почти рядом с ним и Золотистой.

Луч полоснул позади них, потом вернулся. Они попались в его ко– нус.

– Погляди-ка на тех двоих! Черт, какие шубы! Черная и рыжая!

Застучал автомат, пули прочертили по земле линию рядом с Золоти– стой. Она испугалась, повернулась и помчалась прочь. Черный волк ле– тел за ней. Она вбежала в дом, где лежали скелеты.

– Не упусти их, Ганс! Из них получатся хорошие шубы!

Солдаты тоже бежали быстро, насколько позволяли их нетвердые от выпитого алкоголя ноги.

– Они там, внутри! В этом доме!

Золотистая вжалась спиной в стену, в глазах ее стоял ужас. Чер– ный волк чувствовал снаружи запах солдат.

– Обходи с тыла! – закричал один из них.– Мы их запрем между на– ми!

Золотистая прыгнула на окно, но в это мгновение пули врезались в раму, полетели щепки. Она отскочила обратно на пол, крутясь безумным рыжим вихрем. Черный волк метнулся было через дверь наружу, но его ослепил луч фонаря, и он попятился, а пули пробили дыры в стене над его головой.

– Теперь мы их поймали! – прохрипел голос.– Макс, зайди туда и выбей их оттуда!

– Ну, нет, я туда не полезу! Иди сам!

– Ах, ты, трусливый говнюк! Хорошо, я пойду туда! Эрвин, ты и Иоган – следите за окнами.

Раздался щелчок. Черный волк знал, что это в автомат вставлен новый магазин.

– Я иду!

Золотистая опять попыталась выбраться через окно. Щепки укололи ее, когда раздался еще один выстрел, и она спрыгнула назад с кровью на морде.

– Да прекратите стрелять! – приказал хрипящий голос.– Я сам возьму их обоих! – Солдат зашагал к дому, светя фонарем, в его крови горело навеянное шнапсом мужество.

Черный волк знал, что он и Золотистая обречены. Пути для бегства не было. Через мгновение солдат будет в дверях, и его фонарь выдаст их. Пути убежать не было, а что могут сделать клыки и когти против четырех человек с автоматами?

Он посмотрел на нож.

Лапой коснулся ручки.

~Не подведи меня,~ подумал он. Это сказал когда-то Виктор, очень давно.

Когти его попытались сомкнуться на ручке. Свет от фонаря солдата был уже почти в комнате.

Виктор. Мышонок. Чесна. Лазарев. Блок. Имена и лица кружились в мозгу черного волка, как искры, летящие от костра.

Майкл Галатин.

Я – не волк, подумал он, когда вспышка воспоминаний появилась в его мозгу. Я…

Его лапа вдруг изменилась. Появились полоски белой кожи. Черная шерсть уползала, а кости и сухожилия перестраивались с влажным щекот– ливым похрустыванием.

Пальцы его сомкнулись на ручке ножа и выдернули его из скелета. Золотистая изумленно заворчала, будто у нее вдруг сперло дыхание.

Солдат ступил на порог.

– Теперь я покажу тебе, кто твой хозяин! – сказал он и оглянулся на Макса.– Видишь? Нужно быть смелым человеком, чтобы войти в волчье логово!

– Ну, сделай еще пару шагов, трус! – съязвил Макс.

Солдат ткнул луч света в комнату. Он увидел скелеты и рыжего волка. Ха! Зверь дрожал. А где черный подонок? Он сделал еще два ша– га, автомат был готов вышибить волку мозги.

Когда солдат вошел внутрь, Майкл выскользнул из своего укрытия рядом с дверью и вонзил изогнутый нож Китти в горло человека изо всех сил, какие только у него оставались.

Немец, захлебнувшись кровью, выпустил «Шмайсер» и фонарь, чтобы схватиться за пробитое горло. Майкл подхватил автомат, уперся ногой в живот человека и вытолкнул его спиной наружу через дверь. Потом вы– стрелил по фонарю другого человека, раздался вскрик – пули пробили плоть.

– Что это было? Кто кричал? – встрепенулся один из людей на от– далении.– Макс? Ганс?

Майкл вышел из дверей, коленные суставы у него болели, а позво– ночник тянуло, встал возле угла дома и прицелился чуть выше двух фо– нариков. Один из них помигал ему. Он выпустил по немцам очередь. Оба фонарика лопнули, а тела скрючились.

Наконец наступила тишина.

Позади себя Майкл услышал какой-то шорох. Он обернулся. Изо всех его пор выступил липкий пот.

Там стояла Золотистая, всего в нескольких футах. Она уставилась на него, тело ее замерло. Затем она оскалила клыки, зарычала и убежа– ла во тьму.

Майкл понял. Он не принадлежал к ее миру.

Теперь он знал, кто он и что должен делать. Транспортный само– лет, как было видно, уже увез бомбы с карнагеном, но на поле стояли другие – ночные истребители. Каждый из мог летать на тысячу миль. Ес– ли они смогут точно определить, где же спрятан в ангаре Стальной Ку– лак и…

И если еще не слишком поздно. Какое же сегодня число? Он не знал, как это можно определить. Он поспешно стал подбирать одежду, которая бы ему подходила, из той, что была на этих четверых мертве– цах. Ему пришлось надеть рубашку и куртку с одного солдата, брюки с другого, а сапоги с третьего. Вся одежда была влажной от крови, и с этим поделать ничего было нельзя. Он набил карманы магазинами с пат– ронами. На земле лежала шерстяная фуражка, незапятнанная кровью. Он надел ее, и пальцы наткнулись на шрам и засохший струп на правой сто– роне головы. На миллиметр глубже – и пуля разнесла бы ему череп.

Майкл повесил автомат на плечо и двинулся по дороге к каменисто– му склону. Пятое июня, подумал он. Прошло ли оно уже? Сколько дней и ночей пробыл он здесь, веря в то, что он – волк? Для него пока еще все по-прежнему было как во сне. Он ускорил шаг. Первым делом нужно было попасть на фабрику, вторым – в тюрьму, освободить Чесну и Лаза– рева. Тогда он узнает, подвел он или нет, и лежат ли из-за этого ис– калеченные тела на улицах Лондона.

Позади он услышал вой, изменяющееся в тоне завывание. Голос Зо– лотистой. Он не оглянулся.

На двух ногах он брел навстречу судьбе.


Глава 7 | Час волка | Глава 9