home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



130-Й ЛАТЫШСКИЙ СТРЕЛКОВЫЙ КОРПУС

Прибалтика против фашизма. Советские прибалтийские дивизии в Великой Отечественной войне

Третьего августа 1941 года было принято постановление Государственного Комитета Обороны СССР о формировании первого в Великую Отечественную войну национального воинского соединения Красной Армии – 201-й Латышской стрелковой дивизии.

В этом постановлении, в частности, говорилось: «...приступить к формированию Латвийской стрелковой дивизии из состава бойцов бывшей рабочей гвардии, милиции, партийно-советских работников и других граждан Латвийской ССР, эвакуированных на территорию РСФСР».[2]

В связи с неудачным началом войны мобилизацию военнообязанных в Латвийской ССР провести не удалось. В тыловые районы СССР удалось эвакуировать из Латвии в первые дни войны 53 тыс. человек. Из них многие изъявили желание пойти на фронт и принять участие в освобождении родины от врага. Выражая их волю, руководство республики обратилось в Государственный Комитет Обороны СССР с просьбой о разрешении сформировать в составе Советской Армии латышскую стрелковую дивизию. Руководство республики учитывало также то, что в старых республиках Советского Союза проживало примерно 150 тыс. латышей.

Прибалтика против фашизма. Советские прибалтийские дивизии в Великой Отечественной войне

Местом формирования дивизии были определены Гороховецкие лагеря под Горьким. Сюда из разных местностей РСФСР, в основном из Северного Поволжья, начали съезжаться латыши и граждане Латвийской ССР других национальностей. Многие из них уже получили боевой опыт в борьбе в врагом: бойцы батальонов рабочей гвардии и отрядов партийно-советского актива, городские и сельские партийные и советские работники, милиционеры, рабочие, служащие, крестьяне и другие граждане Латвийской ССР, эвакуировавшиеся на территорию РСФСР, бойцы и командиры бывшего 24-го территориального (латвийского) стрелкового корпуса, 1-го и 2-го латышских стрелковых полков, воевавших в июле-августе 1941 года в 8-й армии. Так, в августе 1941-го из частей 24-го корпуса прибыли Павел Бобров, Фрицис Домбровский, Алексей Дунт, Петр Зутис, Янис Кезберис, Элмар Бриедис, Янис Лепинис, Карлис Лиепиньш, Янис Пиесис, Алберт Приверт, Василий Фолкманис, Эдуард Судник и другие. Затем стали прибывать латыши, издавна жившие в Советском Союзе.

15 сентября 1941 года был сформирован штаб дивизии и штабы полков из прибывших в первой половине сентября кадровых командиров.

Значительную часть среднего командного состава дивизии составили 228 выпускников Рижского пехотного училища, которые начали воевать с 24 июня 1941 года. Училище было затем эвакуировано в Стерлитамак, где произвело выпуск курсантов из числа граждан Латвийской ССР.[3] Часть командных должностей в дивизии заняли кадровые офицеры и младшие командиры бывшей латвийской армии.

На командные должности в дивизии назначались также граждане Латвийской ССР, служившие в других частях и соединениях Красной Армии, участники Гражданской войны.

Представление о разнообразии личного состава дает донесение политотдела дивизии от 22 сентября 1941 года: «Из числа прибывших бойцов значительная часть не служила на военной службе и не знакома с военным делом. Комсостав и красноармейцы, ранее служившие в латвийской армии, не знакомы с современными средствами вооружения Красной Армии, вследствие чего требуется основательная подготовка личного состава».

Большинство политруков подразделений и комиссаров частей – а ими стали в основном партийные работники Латвии – не имело военной подготовки.[4]

Уже в сентябре 1941 года численность дивизии составляла 10 348 человек.[5] На 90 % это были латыши и граждане Латвийской ССР других национальностей.

Рабочие составляли 62 % личного состава, служащие – 29 %, крестьяне – 9 %. На 70 % это были добровольцы. Национальный состав дивизии был следующим: латыши – 51 %, русские – 26 %, евреи – 17 %, поляки – 3 %, представители других национальностей – 6 %.[6] Командиром дивизии был назначен полковник (впоследствии генерал-майор) Янис Вейкин. Так в сравнительно короткий срок части и подразделения Латышской дивизии были в основном сформированы.

12 сентября дивизии и ее полкам были вручены боевые знамена. Воины дивизии принесли присягу. Этот день затем отмечался как день рождения дивизии, получившей наименование 201-я Латышская стрелковая дивизия (1-го формирования).

Дивизия состояла из трех стрелковых полков (92-го, 122-го и 191-го), 220-го артиллерийского полка, 310-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, 170-го отдельного батальона связи и других специальных частей и подразделений, в том числе Латвийского запасного батальона.

В феврале 1942 года приказом командования Московского военного округа в Гороховецких лагерях был на базе Латвийского запасного батальона сформирован 1-й отдельный запасный Латвийский стрелковый полк.[7]

Согласно специальной директиве Управления мобилизации и укомплектования Красной Армии всем фронтам и армиям предлагалось направлять весь рядовой и младший начальствующий состав латышской национальности в этот полк.[8] В частности, в июне 1942 года в полк прибыли 170 латышей-фронтовиков, собранных из разных частей Ленинградского фронта. Эта директива дала возможность всем соединениям Прибалтийских республик в определенной степени сохранять свой национальный состав до конца войны.

Деятельность 1-го отдельного Латышского стрелкового запасного полка сыграла большую роль в сохранении 43-й гвардейской дивизии в качестве латышского национального соединения по составу ее воинов. Из этого полка, по подсчетам В.И. Савченко, отбыло на фронт около 33 тысяч воинов, в том числе: в 1942 году – 16 471 человек, в 1943 году – 11 143 человека, а до июня 1944 года – 5 300 человек.[9]

Со второго полугодия 1942 года в полк стали поступать призывники 1924 года рождения – среди них были и латыши, и жители Поволжья, полк стал молодежным и многонациональным. С марта 1942-го в полку организованы курсы младших лейтенантов. Часть младших командиров направлялась из полка в Подольское военное училище (где имелась отдельная латышская рота), в артиллерийские и военно-инженерные училища, после окончания которых они возвращались в запасный полк. Из полка их направляли в латышские части. Часть командиров, подготовленных в полку, была заброшена в тыл врага для ведения разведки, руководства партизанскими отрядами и антифашистскими подпольными организациями.

Всего в запасном полку было подготовлено и отправлено на фронты в качестве пополнения для 43-й гвардейской дивизии около 33 тысяч человек, в том числе 1098 офицеров и 3581 сержант.[10]  

Дивизионная газета, основанная приказом Главного политического управления Красной Армии в сентябре 1941 года под названием «Латвияс стрелниекс» («Латвийский стрелок»), с августа 1943-го называлась «Латвиешу стрелниекс» («Латышский стрелок»), издавалась три раза в неделю на латышском и русском языках.[11]

Руководство республики приняло 30 октября 1941 года специальное постановление, в котором среди прочих мероприятий, призванных содействовать повышению боеспособности дивизии, уполномоченным ЦК КП(б) Латвии и Совнаркома Латвийской ССР в областях и краях СССР было вменено в обязанность организовать помощь семьям фронтовиков.[12]

Боевая деятельность, учеба, внутренний распорядок в дивизии строились на основе наставлений, уставов и директив, принятых во всей Красной Армии. Однако разговорным языком наряду с русским был латышский. На нем велись обучение военному делу, политическая работа и так далее.

3 декабря 1941 года личному составу дивизии был зачитан приказ о том, что обучение закончено и дивизия отправляется на фронт для защиты столицы Родины – Москвы.[13]

На вооружении бойцов дивизии имелось 6284 винтовки и карабина; 2256 самозарядных винтовок; 162 автомата; пулеметы: 5 крупнокалиберных, 102 станковых, 162 ручных; 54 орудия; 141 миномет разного калибра.[14] Хотя в целом моральный уровень личного состава, его боевой дух был очень высоким, тем не менее подавляющее большинство бойцов и командиров дивизии не имели опыта участия в боях.

Считанные часы оставались до начала контрнаступления советских войск под Москвой, когда Латышская дивизия получила приказ о выступлении на фронт.

3 декабря 1941 года части дивизии стали грузиться в железнодорожные эшелоны, которые по мере готовности уходили к линии фронта совсем недалеко от Москвы. С 3 по 6 декабря дивизия сосредоточилась в Мытищах, на расстоянии около 23 километров от Москвы, и была включена в состав 1-й ударной армии (командующий – генерал-лейтенант В.И. Кузнецов). Дивизия выступила на фронт, пройдя в суровые морозы маршем 180 километров за семь суток.[15]

Наступление 1-й ударной армии на Клинском направлении развивалось успешно, и командованием было принято решение об использовании не введенных в бой частей и соединений на других участках фронта. 13 декабря дивизия была выведена из состава 1-й ударной армии и включена в 33-ю армию (командующий – генерал-лейтенант М.Г. Ефремов) Западного фронта, готовившуюся к наступлению на реке Нара у Наро-Фоминска. Со станции Химки дивизия была перевезена по железной дороге. Бойцы выгрузились 18–19 декабря севернее Наро-Фоминска на станциях Апрелевка, Селятино, Рассудово. Районом сосредоточения дивизии стали деревни в шести километрах восточнее Наро-Фоминска: Ивановка, Афанасовка, Горчухино, Семеновка.[16] Штаб находился в Ивановке.

33-я армия имела задачу наступать на Верею и выйти в тыл можайской группировки противника, на которую наступала 5-я армия. 18 декабря – первый день наступления 33-й армии. Поздно вечером 19 декабря 1941 года Латышская дивизия заняла исходные позиции для наступления на центральном участке в зоне боев 33-й армии. В ее задачу входило, взаимодействуя с 1-й гвардейской Московской мотострелковой и 110-й стрелковой дивизиями, овладеть деревнями Елагино, где находился важный оборонительный узел противника, Атепцево и Татарка. Высоты с деревнями Елагино и Котово были одним из основных узлов сопротивления на этом участке фронта и господствовали над окружающей местностью.

Утром 20 декабря 92-й и 191-й стрелковые полки Латышской дивизии поднялись в атаку. Они преодолели реку Нару и вплотную подошли к Елагину.

122-й полк, переданный в оперативное подчинение командованию 1-й гвардейской Московской мотострелковой дивизии, в тот же день перерезал железную дорогу Москва – Брянск и подошел к разъезду 75-й километр (ныне станция Латышская).[17] Полки шесть дней вели непрерывные бои, продолжая наступательные действия под сильнейшим артиллерийским и минометным огнем.

22 декабря 92-й полк наступал на Елагино с фронта, в то время как 191-й полк двумя батальонами зашел справа. Бросок – и бойцы вплотную приблизились к селу. Но полки натолкнулись на ожесточенное сопротивление противника и под его массированным артиллерийским огнем были вынуждены отойти. Одновременно с этим 122-й полк отбивал яростные контратаки у разъезда 75-й километр, которые противник вел с трех сторон: от Наро-Фоминска, из совхоза и со стороны леса.

Елагино было полуокружено, на разъезд велись непрерывные контратаки противника, которые воины дивизии отбивали, проявляя высочайшую стойкость.

Сказывался недостаточный боевой опыт, зачастую предпринимались лобовые атаки. Дивизия понесла большие потери. В эти дни вышли из строя многие командиры.

22 декабря осколком мины был убит комиссар дивизии Эдгар Бирзитис, погиб командир 122-го полка П. Соколов. За день до этого был ранен командир дивизии Янис Вейкин. Временным исполняющим обязанности комдива стал полковник Генрих Паэгле.

Дивизия понесла такие потери в личном составе, что в 92-м полку два батальона (второй и третий) свели в один, а в 122-м и 191-м полках осталось по одному батальону.[18]

Шестидневные бои дивизии за важный узел сопротивления противника – село Елагино – способствовали взятию Наро-Фоминска. В память об этих днях платформа 75-й километр Киевской железной дороги носит наименование Латышской. На месте боев стоит памятник воинам 201-й дивизии.

Активными действиями в центре полосы наступления 33-й армии 201-я дивизия отвлекла на себя значительные силы противника, и это позволило правофланговым дивизиям армии прорвать оборону противника и повести наступление на Боровск. В связи с этим Латышская дивизия была передислоцирована на левый фланг армии с задачей развития достигнутого успеха.

С 28 декабря 201-я дивизия действовала на боровском направлении для развития наметившегося здесь успеха. Дивизии была поставлена задача: взаимодействуя с 338-й и 113-й стрелковыми дивизиями, наступать в направлении Климкино, Боровск, уничтожить боровскую группировку противника и овладеть Боровском.[19] Дивизия совершала марш 26 и 27 декабря и 28 декабря перешла в наступление.

31 декабря 1941 года дивизия силами трех полков подошла к прикрывавшим подходы к Боровску селам Инютино и Ермолино, расположенным на возвышенности. Овладеть с ходу этими селами, где находились сильно укрепленные позиции противника, не удалось. После этого 122-й полк продолжил наступление на Инютино, а 92-й и 191-й полки получили приказ выдвинуться в тыл противника и выйти прямо к Боровску.

Эти рейды предстояло совершить в условиях лесистой, сильно пересеченной местности, в жестокую стужу, преодолевая глубокие снега. Полки вышли в тыл врага: 92-й полк – в ночь на 1 января 1942 года, а 191-й полк – на следующую ночь. Когда утром 2 января силы двух полков сосредоточились у села Редькино, были получены донесения разведчиков о том, что в Боровске находится значительный гарнизон гитлеровцев.

Предстояло перерезать шоссе, соединяющее Боровск с Наро-Фоминском, и захватить Редькино, чтобы обеспечить себе тыл. Редькино на следующий день, 3 января, было взято 92-м полком, и он повел наступление на Боровск. В Редькино были оставлены раненые и тыловые подразделения. Воспользовавшись этим, гитлеровцы при поддержке танков 5 января внезапно ворвались в Редькино и после издевательств расстреляли находившихся здесь 30 раненых бойцов Латышской дивизии.[20] После нескольких дней боев 122-й полк 10 января окончательно очистил Редькино от гитлеровцев.

Сражаясь в течение месяца, с 20 декабря 1941 года по 20 января 1942 года, дивизия вывела из строя свыше 7 тыс. солдат и офицеров противника, освободила села Инютино, Ермолино, Редькино, а всего 23 населенных пункта, захватила большие трофеи, в том числе 5 танков, 38 орудий разного калибра, 97 минометов, 113 пулеметов, 1 самолет.[21]

«Бойцы, командиры и политработники, – отмечал политотдел соединения, – дрались смело и решительно, отличались большим упорством и, несмотря ни на какие трудности, добивались выполнения боевых приказов».[22]

В другом документе политотдела сообщалось: «Характерны многочисленные просьбы раненых бойцов о том, чтобы их не отправляли в госпиталь, а разрешили вернуться в строй, чтобы все силы отдать на борьбу против немецких оккупантов».[23]

За мужество и героизм, проявленные в боях под Москвой, орденами и медалями был награжден 201 воин дивизии. Орденом Ленина были награждены командир пулеметного отделения И. Урбан и командир разведывательного взвода Я. Кезберис. Орденом Красного Знамени – 54 воина, орденом Красной Звезды – 82, медалью «За отвагу» – 43 воина, 20 человек получили медаль «За боевые заслуги». Позже все участники этих боев были награждены медалью «За оборону Москвы».

Так в ходе первых победных боев советских войск под Москвой состоялось боевое крещение Латышской дивизии.

15-16 января 1942 года части Латышской дивизии, пройдя Наро-Фоминск, вышли к станции Апрелевка для получения пополнения и проведения боевой подготовки. Дивизия перешла в резерв Ставки Верховного Главнокомандования.[24] На ее пополнение прибыли 4538 воинов. Из них 744 были эвакуированными гражданами Латвийской ССР, а остальные до войны проживали в центральных областях СССР. К началу боев личный состав дивизии состоял из граждан Латвийской ССР на 90 %, а теперь – на 60 %.[25]

После получения пополнения и краткой передышки для дивизии начинался период боев на Северо-Западном фронте. Здесь, в Ильменских болотах под Старой Руссой, воины дивизии будут сражаться более полутора лет.

Во второй половине января 1942 года Латышская дивизия была включена в состав 1-й ударной армии Северо-Западного фронта (командующий – генерал-лейтенант В.И. Кузнецов).

Начиная с 13 февраля части дивизии принимали участие в боях по окружению демянской группировки противника. В задачу дивизии входило отбросить противника от реки Полисть в районе деревень Бородино, Бракловицы, Чухново, Вошково.

Тем самым Латышская дивизия выполняла задачу расширить коридор шириной всего в 20 километров, отделявший окруженные немецкие части от войск, находившихся по внешнюю сторону «котла», и вытеснить противника из сел, расположенных на берегах впадающей в озеро Ильмень реки Полисть.

13 февраля перешли в наступление 92-й и 122-й полки, заняв села Выставка, Бородино, Бракловицы, несмотря на отчаянное сопротивление противника. 191-й полк вел особенно кровопролитные бои за деревню Утошкино. 18 февраля он смог пробиться к ее окраине, несмотря на массированные налеты немецкой авиации, и все же полк был вынужден отойти после танкового удара во фланг.

Бои эти носили исключительно упорный характер, так как немецкие войска здесь получили прямой приказ Адольфа Гитлера: не отступать.[26]

После неоднократных атак 122-м полком был взят опорный пункт – село Бородино и деревня Вошково, 92-м полком – деревни Выставка и Чухново. Неоднократные атаки 191-го полка с целью овладеть деревней Утошкино были отбиты отчаянно оборонявшимся противником. Несмотря на всю стойкость своих бойцов, дивизия не смогла сломить сопротивление противника и овладеть деревнями Подсосонье, Большое и Малое Толочно, Сыроежино. В ходе этих атак дивизия понесла большие потери – в стрелковых батальонах оставалось не более чем по сто человек, за время боев из девяти комиссаров батальонов семь были убиты или ранены.[27]

6 марта 1942 года командующий армией приказал командиру Латышской дивизии перейти к обороне на рубеже Выставка – Бородино – Бракловицы, укрепив линию обороны дзотами и другими оборонительными сооружениями.

За три дня до этого в специальном приказе по армии от 3 марта 1942 года была дана оценка деятельности командования Латышской дивизии в ходе наступления на Большое и Малое Толочно и Подсосонье. В приказе указывалось на недостатки в работе штаба дивизии по руководству войсками: плохое взаимодействие между артиллерией и стрелковыми подразделениями, оторванность командного пункта от войск и т. д. Были назначены новый командир (полковник А.С. Фролов) и комиссар дивизии (полковой комиссар И.А. Андреев).[28]

Бои, которые вела Латышская дивизия начиная с 13 февраля 1942 года, содействовали окружению 20 февраля в районе Демянска войсками 1-й ударной, 34-й (командующий генерал-майор Н.Э. Берзарин) и 11-й армий (командующий генерал-майор В.И. Морозов) семи дивизий 2-го и 10-го армейских корпусов (около 100 тыс. человек) 16-й немецкой армии[29] – группировки, еще в сентябре 1941 года прорвавшейся у Старой Руссы в глубь обороны Северо-Западного фронта. Демянский котел стал одним из первых окружений столь крупных сил противника в ходе войны, бои носили затяжной и упорный характер.

В феврале – марте 1942 года в расположение Латышской дивизии прибыла группа в 200 человек – бывших бойцов и командиров 1-го и 2-го латышских рабочих полков, отступивших с боями из Латвии и Эстонии в Ленинград, которые только с открытием Дороги жизни через Ладогу смогли выбраться из города, находившегося в блокаде.

В жестоких боях дивизия была истощена. Память об этих кровопролитных сражениях хранят сооруженные у многих деревень памятники воинам Латышской дивизии на братских воинских кладбищах.

Для деблокирования окруженной группировки немецкое командование, подтянув силы, в том числе из Франции, создало в районе южнее Старой Руссы корпусную группу «Зейдлиц». Сосредоточив пять своих дивизий, с утра 21 марта 1942 года немцы нанесли удар изнутри и извне котла в стыке 1-й ударной и 11-й армий на узком четырехкилометровом участке. Латышская дивизия, занимавшая вместе со 2-й гвардейской стрелковой бригадой оборону на направлении главного удара, проявила исключительную стойкость в обороне. На стыке 1-й ударной и 11-й армий противник прорывался к населенному пункту Рамушево на реке Ловать. Наступавшие на позиции 92-го полка дивизии у деревни Выставка, где находился командир дивизии А.С. Фролов, предприняли четыре атаки, которые были отбиты. Немцы смогли продвинуться вперед на этом участке только после того, как все оборонявшиеся погибли – но никто из солдат и командиров не покинул своего места в боевом строю. Командир 92-го полка майор А. Кириллов в этот день был смертельно ранен.

Бывший начальник штаба дивизии О. Кинцис писал по поводу этого боя: «По сути дела, нельзя сказать, что подразделения 92-го стрелкового полка отошли под исключительно сильным давлением значительно превосходящих сил противника. Это было бы исторической неправдой, так как с переднего края отошло всего лишь несколько минометчиков, которые остались без мин. пехотинцы не отходили, они оставались на своих позициях и погибли смертью героев».[30]

Прорыв немецких войск к деревням Ожедово, Кудрово, населенным пунктам Рамушево и Черенчицы у реки Ловать создал угрозу окружения не сдававшей своих позиций Латышской дивизии, правый фланг которой оказался оголенным. С 30 марта дивизия попала в полуокружение.

Подтянутые командованием армии подкрепления заняли оборону в районе деревень Соколово, Ратча, Лосытино, Чернышево и прикрыли правый фланг дивизии. Затем в целях сокращения фронта обороны командование 1-й ударной армии отдало приказ на отход дивизии на линию Леушино – Взгляды на реке Полисть, где она и заняла оборону.[31] С 1 апреля вплоть до июня 1942 года дивизия держала оборону здесь, на южной стороне рамушевского коридора.

Эти позиции располагались в болотной местности, где не было ни дорог, ни жилья. Началась весенняя распутица и бездорожье, подвоз боеприпасов, продовольствия и фуража стал исключительно трудным. Глубокие снега, затруднявшие наступление, обратились в разлившуюся повсеместно воду – укрыться стало негде, приходилось специально оборудовать насыпные позиции.

Это был самый тяжелый период в боевой жизни дивизии. Снаряжение и продукты доставлялись только самолетами. Среди болот, превратившихся весной 1942 года в озера, без достаточного снаряжения и продуктов дивизия продолжала вести упорные бои с противником. Нередко бойцам приходилось искать боеприпасы, совершая для этого вылазки на нейтральную полосу.

Ценой больших потерь противнику 20 апреля удалось прорвать кольцо на внешнем фронте окружения. В демянский мешок был пробит узкий, шириной около 12 километров, проход, получивший по деревне Рамушево название рамушевский коридор. В связи с этим изменением обстановки отпала оперативная необходимость удержания силами 1-й ударной армии, среди которых была и Латышская дивизия, плацдарма западнее реки Ловать, особенно на сильно заболоченной местности у рек Холынья и Полисть.

Дивизия получила приказ на переход за реку Ловать, на позиции примерно в 45 километрах юго-восточнее. Отход совершался со значительными сложностями, вызванными тем, что от недоедания люди ослабли.[32] Противник предпринял активные действия, стремясь воспользоваться отходом наших частей для удара во фланг советским войскам. Латышская дивизия, прикрывавшая весь левый фланг 1-й ударной армии, проведя упорные бои 11 и 12 июня 1942 года, изобиловавшие примерами массового героизма,[33] отразила атаки танков и пехоты противника. К концу дня 11 июня все части дивизии заняли оборонительный рубеж на реках Порусья и Лютая, а в ночь с 13 на 14 июня дивизия начала переходить на восточный берег реки Ловать. Оборону там она заняла в районе населенных пунктов Большие и Малые Язвищи и Воротавино.

В боях под Старой Руссой в феврале – июне 1942 года бойцы и командиры дивизии в упорных боях не раз показывали неимоверную выдержку, мужество и упорство.[34]

В мае и июне 1942 года из Латышского запасного стрелкового полка и частично из запасных курсантских полков дивизия получила значительное пополнение – 6298 бойцов, командиров и политработников. В основном это были жители Латвийской ССР, эвакуировавшиеся в начале войны в глубь страны. Были также фронтовики, возвращавшиеся на фронт после излечения в госпиталях. В результате поступления столь многочисленного пополнения снова изменился состав соединения. Теперь в дивизии граждан Латвийской ССР стало около 80 %. Из них латыши составляли 53 %, русские – 35 %, евреи – жители Латвии – 15 %, воины других национальностей – 6 %.[35]

5 мая 1942 года к исполнению своих обязанностей приступил вернувшийся из госпиталя генерал-майор Я.Я. Вейкин. 17 июня 1942 года Латвийская дивизия вышла из состава 1-й ударной армии и была переведена в резерв Северо-Западного фронта. Бойцы строили оборонительные рубежи, занимались боевой подготовкой.

В конце июня 1942 года дивизия была перевезена по железной дороге на станцию Крестцы, чтобы наступать на коридор не с юга, как до этого, а с севера. Здесь она вошла в состав 11-й армии (командир – генерал-лейтенант В.И. Морозов).

С 20 июля 1942 года дивизия участвовала в наступательных боях 11-й армии, начавшихся 17 июля и ставивших задачу снова замкнуть кольцо окружения демянской группировки немецких войск. До конца июля Латышская дивизия трижды участвовала в наступательных операциях, проводившихся 11-й армией, ведя бои за деревни Голубово и Туганово северо-западнее Демянска. Село Туганово было расположено на высоте, с которой немцы могли обстреливать наши позиции и ближние тылы. В боевом приказе была поставлена задача: перерезать десятикилометровый коридор, соединявший окруженную группировку противника с его основными силами в районе Старой Руссы. Бои по прорыву упорно удерживавшейся обороны были очень тяжелыми, позиции неоднократно переходили из рук в руки, обе стороны несли большие потери. Дивизия 20 июля безуспешно атаковала укрепленный пункт противника в деревне Туганово, 23–27 июля проводила перегруппировку, 27 июля вновь наступала на Туганово. В этот день захвачен важный огневой рубеж – высота «Огурец». Бои приняли затяжной характер.[36] Они изобиловали примерами героизма бойцов и командиров. Находчивость и мужество проявили, среди многих других, сержант 92-го полка А. Грунде, лейтенант этого же полка В. Даудиш[37] и другие.

В этот период в Латышской дивизии активизировались снайперы. Среди них особенно отличился младший лейтенант Я.И. Вилхелмс. При формировании 201-й дивизии он стал одним из первых добровольцев, вступивших в нее. В ходе боев под Москвой, будучи трижды ранен, остался в строю. В непрерывных схватках с врагом он проявлял исключительное мужество и отвагу, находчивость и воинское мастерство. Командование присвоило ему звание младшего лейтенанта, он стал командиром взвода, а затем командиром роты. Когда дивизия перешла к обороне на СевероЗападном фронте, Вилхелмс стал снайпером. Менее чем за два месяца его снайперской охоты было уничтожено 116 фашистов. За этот подвиг Я.И. Вилхелмс был удостоен звания Героя Советского Союза.[38]

В этих боях значительно выросло мастерство бойцов и командиров. Они научились вести ближний бой в траншеях, применяли действия специально подготовленных штурмовых групп, нанося серьезный урон немецким войскам.

Если раньше гитлеровцы считали демянский плацдарм «пистолетом, приставленным к сердцу России», то в последующем они стали называть его «маленьким Верденом». Рамушевский коридор они называли коридором смерти.[39]

10 сентября 1942 года дивизия была выведена из боя и сконцентрирована у станции Крестцы, откуда она была переброшена в Вышний Волочек, в резерв Ставки Верховного Главнокомандования. В составе 3-й резервной армии (с 19 сентября) она занималась получением вооружения и готовилась к выполнению новых боевых задач.[40]

5 октября 1942 года за проявленные в боях под Москвой и у Старой Руссы мужество и стойкость, за героизм личного состава приказом народного комиссара обороны дивизии было присвоено гвардейское звание.

Отныне она именовалась 43-я гвардейская Латышская стрелковая дивизия. Полки дивизии: 92-й, 122-й и 191-й стрелковые были переименованы соответственно в 121-й, 123-й и 125-й гвардейские стрелковые полки, 220-й артиллерийский полк – в 94-й гвардейский артиллерийский полк и т. д.[41]

19 октября 1942 года Председатель Президиума Верховного Совета Латвийской ССР Август Кирхенштейн вручил дивизии гвардейское знамя. Латвийских воинов поздравили представители эстонского и литовского народов.[42] К осени 1942 года в значительной степени оказались исчерпанными призывные контингенты для пополнения 201-й латышской стрелковой дивизии гражданами Латвийской ССР и латышами, проживавшими в других союзных республиках. Комплектование резервов для дивизии стало проводиться из советских граждан различных национальностей. В декабре 1942 года в 1-й запасный полк прибыли призывники 1924 года рождения – русские, татары, чуваши и т. д. Удельный вес воинов латышской национальности в запасном полку уменьшился с 46,1 % в июле 1942 года до 32,4 % в июле 1943-го. Тем не менее в полку в 1943 году латыши и граждане Латвийской ССР составляли до 60 % всех воинов.[43]

Дивизия возродилась как полнокровное соединение, в ее рядах насчитывалось 10 752 человека.[44] В конце октября части дивизии были вновь направлены в район действия 11-й армии (командующий с ноября 1942 года – генерал-лейтенант П.А. Курочкин). До конца ноября дивизия находилась в резерве армии и, располагаясь в деревнях Барышево и Ладышкино, проводила боевую учебу.

После этого латышское соединение участвовало в ноябрьско-декабрьской операции Северо-Западного фронта 1942 года, замысел которой состоял в том, чтобы перерезать рамушевский коридор. Эти длительные и ожесточенные бои, проводившиеся фронтом в ходе трех операций с ноября 1942 года до середины февраля 1943-го в виде ударов с севера и юга, сковывали войска противника и лишали его возможности перебрасывать подкрепления с этого участка фронта под Сталинград.

Латышская дивизия, входившая в состав северной ударной группировки, действовала на участке Симаново – Вязовка восточнее реки Пола.

В задачу дивизии, наступавшей с 28 ноября, входило перерезать дорогу Туганово – Симаново, овладеть деревней Симаново и выйти к правому берегу реки Пола.

Дивизия получила мощную огневую поддержку приданных ей артиллерийских частей. Наступая при 25-градусном морозе и непрерывном снегопаде, воины дивизии прорывали создававшуюся в течение месяца оборону противника, насыщенную укреплениями, блиндажами, дзотами, проволочными заграждениями, лесными завалами, укрепленными валами и минными полями. Бои носили затяжной и изнурительный характер. И снова уровень потерь был очень высоким.

Окружавшие позиции дивизии болота к моменту начала наступления еще не успели замерзнуть, и покрывавший их лед ломался под тяжестью легких орудий.

Передний край обороны дивизия прорвала на глубину 1,5 километра довольно легко. Но затем завязались затяжные многодневные бои. На действиях дивизии весьма отрицательно сказалось лишение ее на второй день наступления артиллерии усиления. После этого у нее осталась только своя штатная артиллерия, которой было недостаточно для борьбы с сильно укрепленными в инженерном отношении позициями врага.

К середине декабря прорыв был расширен до 6 километров в глубину и 4 километров по фронту. Это был наиболее значительный успех во всей полосе наступления 11-й армии. Только ценой огромных потерь противнику удалось остановить дальнейшее продвижение соединений 11-й армии в полосе прорыва рамушевского коридора.

14 декабря 1942 года в разгар ожесточенных боев части дивизии были на короткое время выведены в резерв, где они приводили себя в порядок, пополнялись личным составом, боевой техникой, вооружением и боеприпасами. В ночь на 28 декабря дивизия заняла другой боевой участок и перешла в наступление с задачей овладеть Сорокино – Радово и выйти в районе Колома к реке Пола. До конца декабря дивизия вела ожесточенные и упорные наступательные бои, но ввиду малочисленности личного состава была вынуждена перейти к обороне.

Гвардейские полки овладели сильно укрепленным районом с несколькими десятками дзотов на подступах к деревне Сорокино.

К вечеру 30 декабря 1942 года подразделения дивизии овладели в ходе ожесточенного боя участком местности с отметкой 66.3. За ночь командование дивизии собрало здесь все основные силы, подтянуло артиллерию и танки и с утра 1 января 1943 года возобновило наступление. К вечеру один батальон 125-го полка под командованием гвардии капитана П. Вазовича овладел укрепленным пунктом противника – деревней Радово; был также занят участок с отметкой 62.9. П. Вазовичу было досрочно присвоено звание майора, и он был награжден орденом Красного Знамени.

Но вследствие больших потерь подразделения 43-й гвардейской дивизии были столь малочисленными, что развить успех, связанный с овладением деревней Радово, они не смогли и перешли к активной обороне.

В ночь на 11 января 1943 года 43-ю дивизию сменила 26-я стрелковая дивизия, а латышское соединение было выведено во второй эшелон 11-й армии для доукомплектования за счет прибывшего пополнения и тыловых подразделений.

Однако главная задача – прорыв коридора – оставалась невыполненной.

Со 2 января 1943 года командиром дивизии стал генерал-майор Д.К. Бранткалн.

Но уже 16 января дивизия снова в бою, до 24 января непрерывно атакуя позиции противника.

Наступательные бои 16–24 января 1943 года с целью овладения населенным пунктом Федорово велись в условиях лесистой местности, затруднявшей действия артиллерии и танков, и были очень тяжелыми.

Шло медленное прогрызание обороны с небольшим продвижением вперед. Измотанные в предшествовавших боях части несли значительные потери. К 25 января 1943 года фронт был. вынужден прекратить наступление. В Ставке перешли к поискам другого решения.

В боях под Туганово и окрестными селами пали смертью храбрых многие воины и политработники дивизии, среди них видные деятели Латвийской ССР, народные комиссары ЛССР А. Кажемак и А. Нуржа, участники гражданской войны в Испании Я. Цинис и Я. Беникас, революционеры-подпольщики А. Анкуп и Я. Паневич, комсомольский работник Б. Бабрис и многие другие.[45] Был тяжело ранен командир 125-го гвардейского стрелкового полка гвардии подполковник Аугуст Юревиц.

25 января 1943 года командование 11-й армии вывело дивизию из боя, предоставив ей 20-дневный отдых. Передав 24 января 1943 года свой боевой участок другим частям, Латышская дивизия сосредоточилась в районе Лялина. Здесь она доукомплектовывала свой боевой состав за счет прибывшего пополнения.

Таким образом, дивизия находилась в боях весь декабрь 1942-го и январь 1943 года. Напряженные наступательные бои в ноябре – декабре 1942-го и в январе 1943 года показали, что командиры дивизии вполне подготовлены для решения сложных задач организации и проведения наступления в лесисто-болотистой местности на направлении главного удара. Дивизия в целом в этих боях отличалась высоким упорством в выполнении приказов командования.

В эти месяцы среди работавших на заводах, в колхозах и совхозах в различных районах страны эвакуированных латышей развернулся сбор средств на приобретение боевой техники. На собранные латышскими трудящимися и воинами Латышской дивизии средства были построены танковая колонна и эскадрилья самолетов «Латышский стрелок». Она была 13 февраля 1943 года передана 18-му гвардейскому истребительному авиационному полку. Гвардейцы-летчики за полгода боевых действий сбили на этих истребителях 25 самолетов противника.[46]

В начале 1943 года в тылу была сформирована Латышская авиационная эскадрилья, на основе которой позже был создан 1-й Латышский авиационный полк.

В марте 1943 года 44-я отдельная гвардейская зенитно-артиллерийская батарея (до присвоения гвардейского звания она именовалась 100-й отдельной зенитно-артиллерийской батареей) была выведена из состава 43-й гвардейской дивизии и включена в 1591-й зенитный артиллерийский полк, созданный в связи с проведенной в это время перестройкой зенитной артиллерии.

Батарея имела на вооружении четыре 34-миллиметровые и четыре 25-миллиметровые автоматические зенитные пушки. За полтора года своего пребывания в составе Латышской дивизии батарея сбила 26 самолетов противника.[47]

Латышскими зенитчиками были укомплектованы две из четырех огневых батарей полка (по шесть пушек каждая). Командиром 1591-го полка был назначен командир 44-й батареи гвардии капитан Карл Лиепинь – бывший офицер латвийской армии, мастер зенитного огня, опытный командир. После успешного командования полком до конца войны он в 1947 году вышел в отставку в звании полковника и до конца жизни (умер в 1960 году) работал директором Фундаментальной библиотеки Академии наук Латвийской ССР. Полк прошел с боями Белоруссию и Польшу и закончил свой боевой путь в Германии в составе 47-й зенитной артиллерийской дивизии.[48]

В феврале 1943 года войска Северо-Западного фронта приступили к подготовке крупной наступательной операции, чтобы в кратчайший срок покончить с демянской группировкой. Обнаружив перегруппировку советских войск и подход крупных резервов, немецкое командование решило не ждать ее начала и перспективы повторного окружения. 17 февраля 1943 года начался поспешный вывод немецких войск с демянского плацдарма, под прикрытием сильных арьергардов. Латышская дивизия, переброшенная в феврале 1943 года в район Старой Руссы, в составе 27-й армии (командующий – генерал-лейтенант С.Г. Трофименко) приняла участие в нанесении ударов по отходящим войскам противника в феврале – апреле 1943 года. Ей было приказано нанести удар в направлении Нагаткино – Утошкино, взломать оборону противника у колхоза Пенна, продвинуться к реке Порусье и далее к реке Полисти юго-восточнее Старой Руссы.

Дивизия в этот период была значительно ослаблена. В предыдущих ожесточенных боях она понесла такие потери, что в ее полках оставалось лишь по два недоукомплектованных батальона.

Это были последние боевые действия латышских воинов в районе Старой Руссы.

Дивизии была поставлена задача: наступать в направлении Нагаткино, Утошкино с ближайшей задачей прорвать оборону противника на участке (исключительно) колхоз Пенна, болото с отметкой 30,7, овладеть западным берегом реки Порусье, в последующем выйти на реку Полисть в готовности наступать в направлении Старица.[49]

Наступление началось 23 февраля 1943 года. Однако развивалось оно медленно из-за большой плотности обороняющихся войск противника и насыщенности местности инженерными сооружениями. Части дивизии вгрызались в оборону врага, отвоевывая одну позицию за другой. В поддержку дивизии непрерывно действовала авиация – штурмовики и истребители, пехоту сопровождали танки, сильной была артиллерийская поддержка. 25 февраля был захвачен военный городок в одном километре восточнее Пенны, 27 февраля полки дивизии вышли на опушку леса у Нагаткина. До 10 марта велись бои на второй линии обороны южнее Пенны.

18 марта дивизия снята с участка фронта под Пенной. Ее отдых в районе фанерного завода № 2 – у станции Парфино, за Ловатью, оказался непродолжительным, так как гитлеровское командование предприняло наступление, пытаясь вернуть позиции, потерянные в феврале и марте, и, в предвидении распутицы, в первую очередь отбить обратно шоссе Старая Русса – Холм. 29 марта немецкие войска потеснили наши части и вышли на дорогу Пенна – Сычево.

Латышская дивизия выполнила полученный приказ: 4 и 5 апреля 1943 года она нанесла наступавшему противнику удар такой силы, что он был. сначала остановлен, а потом отброшен на исходные рубежи.[50]

Подводя общие итоги боевых действий Латышской дивизии за период ее действий на Демянском участке фронта с февраля 1942-го по март 1943 года, следует выделить ее несомненное упорство как в обороне, так и в наступлении. Бойцы и командиры частей и подразделений дивизии, ведя боевые действия с пехотой и танками противника под непрерывным воздействием его артиллерии и авиации, проявляли стойкость, выдержку, мужество и крепнущее воинское мастерство. Хотя в ряде случаев дивизия не могла выполнить поставленную ей боевую задачу, она проявляла неизменное упорство в бою. Отдельные неудачи дивизии в большой мере являлись следствием общих недостатков в планировании, организации и проведении операций, имевших место на этом участке фронта. Дивизия, вместе с другими войсками Северо-Западного фронта, с боями освободила значительную территорию. Затем фронт здесь стабилизировался вплоть до зимы 1943–1944 годов.

Участвуя в боях в районе Пенны и Старой Руссы, ведя ожесточенные боевые действия в тяжелых условиях лесисто-болотистой местности, 43-я гвардейская дивизия сыграла важную роль сначала в отвлечении на эти сражения значительных сил и средств гитлеровской Германии, а затем и в ликвидации демянского плацдарма, с которым немецкое командование столь длительное время связывало далекоидущие планы.

К 15 мая 1943 года в соответствии с распоряжением Генерального штаба Красной Армии от 20 января 1943 года[51] было закончено формирование 24-й отдельной латышской авиаэскадрильи, в которой состояли 132 летчика.

Среди них были авиаторы-латыши, отступившие в начале войны в составе частей Красной Армии с территории Латвийской ССР, летчики из других авиационных частей Красной Армии, из гражданской авиации, выпускники авиаучилищ, авиашкол и аэроклубов. Эскадрилья проходила учебу по программе боевой подготовки ночной бомбардировочной авиации на самолетах У-2.

В ее составе 50 % составляли латыши, постоянно проживавшие в Советском Союзе, и 50 % – латыши из Латвийской ССР.[52]

Доложив об окончании формирования авиаэскадрильи, ее командир майор Карлис Кирш поставил вопрос о целесообразности формирования отдельного латышского авиаполка..[53]

На базе авиаэскадрильи, сформированной в Иванове в запасной авиационной бригаде полковника Шумова,[54] по приказу Генерального штаба Красной Армии от 3 июля 1943 года[55] был создан 1-й Латышский бомбардировочный авиационный полк (командир – майор, впоследствии полковник, Карлис Кирш). Формирование полка закончилось 17 июля 1943 года. В полку имелись три эскадрильи и резервное звено; на вооружении состояли 32 самолета По-2, применявшихся для ночных бомбардировок, разведывательных полетов, корректировки артиллерийского огня и для связи.

25 сентября 1943 года полк вылетел из Иванова на фронт к месту назначения – городу Валдай. В составе полка было 70 % латышей и 30 % представителей других национальностей Советского Союза.[56]

С октября 1943 года полк воевал на Северо-Западном фронте в составе 242-й ночной бомбардировочной авиационной Люблинской Краснознаменной ордена Суворова дивизии (командир – полковник Д.А. Абанин) 6-й воздушной армии (командующий – генерал-лейтенант авиации Ф.П. Полынин).

В ночь с 8 на 9 октября 1943 года лучшие экипажи полка участвовали в прошедшей успешно операции по уничтожению портовых сооружений и немецкой флотилии в устье реки Пенжа, имевшей в своем составе 25 катеров и других судов и 200 человек личного состава, размещавшихся в опорном пункте Устрека.[57]

Начиная с середины января 1944 года полк выполнял боевые задания в составе 313-й ночной ближнебомбардировочной авиационной Бежицкой дивизии (командир – полковник А.А. Воеводин) 15-й воздушной армии (командующий – генерал-лейтенант авиации Н.Ф. Науменко) 2-го Прибалтийского фронта.

В апреле – мае 1944 года полк поддерживал действия белорусских партизан, его пилоты доставляли советских разведчиков в глубокий тыл врага, привозили партизанам боеприпасы и продовольствие.[58] Полк размещался северо-восточнее Великих Лук, в районе действий 43-й гвардейской Латышской стрелковой дивизии.

Летчики полка совершили свой тысячный боевой вылет в ночь на 17 мая 1944 года. Полк сбросил на врага 130 тонн бомб, уничтожил 11 немецких самолетов (на аэродромах), 120 автомашин с грузом, 9 полевых артиллерийских и 5 зенитных батарей, вывел из строя до батальона солдат и офицеров противника.[59]

В середине апреля 1943 года Латышская дивизия сдала свои позиции другому соединению и была отведена во второй армейский эшелон. С 10 апреля она была включена в состав 34-й армии (командующий – генерал-лейтенант А.П. Курочкин). После зимних боев дивизия пополнялась и, находясь в обороне под Старой Руссой, вела боевую подготовку.

В среднем в течение 1943 года в составе 43-й дивизии было 38,8 % латышей, 43,7 % русских, 9 % евреев.[60]

13 октября 1943 года части Латышской дивизии снялись с позиций под Старой Руссой, погрузились в эшелоны на станциях Пола и Парфино и прибыли в район Великих Лук (город Торопец). Латышская дивизия была включена в состав 22-й армии (командующий – генерал-лейтенант В.А. Юшкевич) только что сформированного 2-го Прибалтийского фронта. Дивизия начала готовиться к наступательным действиям, которые должны были привести ее к рубежам родной республики.

Район ее сосредоточения в это время находился восточнее озера Кислое, в 9-10 километрах северо-западнее Великих Лук.

С 14 января 1944 года дивизия принимала участие в наступлении Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов, при поддержке Краснознаменного Балтийского флота и партизан полностью ликвидировавших блокаду Ленинграда.

2-й Прибалтийский фронт южнее озера Ильмень проводил Идрицкую операцию с целью сковать главные силы 16-й немецкой армии и не допустить их переброски под Ленинград и Новгород. На левом крыле 2-го Прибалтийского фронта в составе 97-го стрелкового корпуса 22-й армии действовала Латышская дивизия. К моменту перехода в наступление она была полностью укомплектована и ее личный состав вполне подготовлен к ведению боев.

Дивизия получила приказ наступать на участке Федорухново – Полутина в 25 километрах северо-западнее Великих Лук. Ближайшая задача заключалась в овладении станцией и крупным населенным пунктом Насва и деревней Полутина. В дальнейшем дивизия должна была выйти к деревням Мартыново, Забелино, Ровни. Для этого требовалось прорвать полосу сильно укрепленной обороны противника, строившуюся 13 месяцев и насыщенную всеми видами стрелкового оружия, дотами, дзотами, прикрытую минными полями и проволочными заграждениями. При поддержке танкового полка и приданных артиллерийских и минометных частей дивизия прорвала полосу обороны врага в районе станции Насва шириной в четыре и глубиной до восьми километров, отражая неоднократные контратаки пехоты и танков противника. Наши воины освободили 14 населенных пунктов.[61] Бойцы действовали слаженно, решительно и умело, прорвав немецкую оборону за четыре дня, применяя ночные атаки, массированные артиллерийские налеты, танковые десанты, обходные маневры и действия подвижной группы, высланной в глубокий вражеский тыл.

В этих боях проявил мужество и героизм гвардии подполковник Янис Рейнберг, заместитель командира 125-го полка. Он командовал сводным лыжным отрядом в 500 человек, который в ночь на 14 января перешел линию фронта с задачей захватить главный опорный пункт противника на этом участке – село Монаково, расположенное в четырех километрах к северу от Насвы, у дороги, имевшей важное значение. За ночь пришлось пройти по пересеченной местности 14 километров – из-за распутицы действовали без лыж.[62] На рассвете 14 января отряд внезапной атакой захватил Монаково, разгромив при этом штаб немецкого батальона. В бою Я. Рейнберг погиб, но отряд продолжал выполнение задачи. Отбив 12 немецких контратак при поддержке танков, отряд удержал позиции на господствующей высоте в деревне Монаково до подхода главных сил полка, прорвавшихся к нему на исходе дня. Тем самым отряд обеспечил наступление полка. В ходе этого боя был момент, когда отряду пришлось вызвать на себя огонь своей артиллерии.

Дивизия выполнила основную задачу и 17 января 1944 года была выведена из боя. За проявленные в январских боях 1944 года храбрость и отвагу 920 человек были отмечены правительственными наградами. Всему личному составу дивизии была объявлена благодарность Военного совета фронта и Военного совета 22-й армии. Более 120 рядовых и сержантов были награждены учрежденным в ноябре 1943 года орденом Славы.

Выйдя из боев, дивизия получала пополнение, вела напряженную боевую учебу, проводила дорожно-строительные работы.

В апреле 1944 года соединение сосредоточилось у Новоржева. Дивизия была теперь включена в состав 1-й ударной армии.

В преддверии скорого начала боев за освобождение Советской Латвии 5 июня 1944 года приказом Генерального штаба Красной Армии был сформирован 130-й Латышский стрелковый корпус.[63]

Корпус состоял из 43-й гвардейской (командир с 9 июля 1944 года – гвардии полковник А.Ю. Калнынь, ранее командовавший 182-й стрелковой дивизией первого формирования; до 18 декабря 1942 года он был заместителем командира 201-й дивизии. Был ранен во время бомбежки авиацией деревни Зубакино) и 308-й (командир – генерал-майор В.Э. Дамберг) Латышских стрелковых дивизий. В ходе последовавших боевых действий в оперативное подчинение командиру корпуса, как правило, придавалась стрелковая дивизия и различные части усиления.

Базой для формирования корпуса послужила 43-я гвардейская Латышская стрелковая дивизия – из ее состава для укомплектования штаба и управления корпуса, а также частей корпусного подчинения было выделено 803 человека, в том числе 95 офицеров.[64] Офицерский состав был пополнен командирами, направленными армией, фронтом и Главным управлением кадров Красной Армии.

В начале августа 1944 года в корпусе числилось около 16 тыс. человек, в том числе 7537 человек в 43-й гвардейской дивизии, 7367 – в 308-й дивизии и 853 – в корпусном управлении.[65]

Командиром корпуса был назначен гвардии генерал-майор (впоследствии генерал-лейтенант) Д.К. Бранткалн.

В конце июня 130-й Латышский стрелковый корпус сосредоточился в районе между Пустошкой и Невелем.

308-я дивизия начала формироваться в конце июня 1944 года[66] на базе 1-го отдельного запасного латышского полка в Гороховецких лагерях. Формирование дивизии было закончено 7 июля 1944 года, когда соединению и его частям были вручены боевые знамена. На фронт она прибыла в последних числах июля.

В дивизию вошли 319-й, 323-й и 355-й стрелковые полки, 67-й артиллерийский полк и другие штатные части и подразделения.

В составе дивизии 29 % солдат и офицеров ранее участвовали в боях. Личный состав включал 47,8 % русских, 36,3 % латышей, 7,8 % евреев, более 2 % украинцев, около 1 % белорусов и 5 % воинов других национальностей.[67]

В этой связи дивизионная газета выходила и как «Падомью стрэлниекс», и как «Советский боец» на латышском и русском языках.

От места формирования части 308-й дивизии прибыли 17 и 18 июля по железной дороге на станцию Невель, от которой они прошли к фронту маршем 270 километров, в конце июля сосредоточившись в районе боевых действий корпуса. 25 июля они торжественно пересекли границу республики в районе Ворзова.

Весь июнь 1944 года солдаты и офицеры корпуса занимались боевой подготовкой, а также участвовали в строительстве фронтовой дороги.

В августе 1944 года 1-й отдельный запасный стрелковый полк прекратил свое существование. При 130-м корпусе был сформирован запасный стрелковый батальон.[68]

3 июля 1944 года корпус вошел в состав 22-й армии (командующий – генерал-лейтенант Г.П. Коротков) 2-го Прибалтийского фронта.

Войска 2-го Прибалтийского фронта с 10 июля 1944 года начали наступление против группировки противника, опиравшегося на подготовленный рубеж Восточного вала по линии Опочка – Идрица – Себеж – Дрисса.

Армии правого крыла фронта (10-я гвардейская и 3-я ударная) продвигались на Резекне, а войска левого крыла (2-я и 4-я ударная армии) – вдоль Западной Двины к Даугавпилсу.

В течение недели продвижение войск фронта составило 90 километров, и 16 июля они вышли к границам Латвийской ССР.

В частях Латышского корпуса с большим подъемом была встречена весть о том, что они получают право в числе первых вступить на землю освобождаемой Латвии.

К этому моменту 130-й корпус, находившийся (без 308-й дивизии) в составе 1-й ударной армии (командующий – генерал-лейтенант Н.Д. Захватаев) 3-го Прибалтийского фронта, совершив 250-километровый марш, прибыл 4 июля в полосу обороны 22-й армии 2-го Прибалтийского фронта и занял боевой участок севернее озера Нещердо в районе населенных пунктов Зайчиха, Денисово, Рамуси и Храмино.

До восточной границы Латвии оставалось 60 километров по прямой.

В 43-й гвардейской дивизии за день до наступления, 9 июля 1944 года, был проведен митинг, на который прибыли представители руководства республики.

В ночь на 11 июля противник начал отход перед фронтом корпуса в результате успешного наступления советских войск на других участках. Части корпуса приступили утром 11 июля к преследованию гитлеровских войск. К полудню 12 июля была занята станция Нища и перерезана железная дорога Идрица – Полоцк.

На следующий день по 22-й армии был отдан приказ о включении в состав корпуса 308-й дивизии. Из района формирования в расположение корпуса она прибудет в конце июля.[69]

Войска 2-го Прибалтийского фронта начали боевые действия на территории Латвии с 16 июля, когда части 10-й гвардейской армии (командующий – генерал-лейтенант М.И. Казаков) пересекли границу Латвийской ССР севернее Зилупе.

К 16 июля части 43-й дивизии сосредоточились в районе Ольховка – Великий Бор, восточнее Клястиц. Корпус подошел вплотную к границе Латвии.

Вечером 17 июля был сформирован передовой подвижный отряд корпуса во главе с гвардии майором Макаровым и представителем штаба корпуса – заместителем начальника оперативного отдела гвардии майором А.И. Курме в составе первого батальона 125-го гвардейского стрелкового полка, 3-го дивизиона 94-го гвардейского артиллерийского полка и одного отделения 47-го отдельного гвардейского саперного батальона 43-й гвардейской стрелковой дивизии.

Отряд получил задачу: выйти на территорию Латвии, открыть ворота для ее освобождения. В 23 часа 17 июля отряд начал выполнять приказ.

В два часа ночи 18 июля была форсирована пограничная река Зилупе (Синюха).

В 4.30 утра 18 июля передовой отряд корпуса перешел границу Латвийской ССР у Латышонков близ Шкяуне.[70] Солдаты 1-й стрелковой роты 1-го батальона (командир роты – гвардии капитан Эрнест Вейс) очистили от противника деревню Боркуйцы и водрузили над одним из домов красный флаг. А в это время 2-я рота (командир – гвардии капитан Язеп Пастернак) быстро преодолела топкое болото и заняла уездный центр Шкяуне. Шкяуне стал первым волостным центром на латвийской земле, освобожденным от оккупантов воинами 125-го гвардейского стрелкового полка. Остальные полки 43-й дивизии вступили на землю Латвии к 12 часам 18 июля с развернутыми боевыми знаменами.

Полностью выполнив поставленную боевую задачу, батальон закрепился на достигнутых рубежах. Затем через его боевые порядки прошли части другой советской дивизии, которая вела преследование отступавшего врага.[71]

Совершавшая длительный марш в район сосредоточения корпуса 308-я дивизия перешла границу Латвийской ССР 25 июля в районе села Ворзово. 30 июля дивизии соединились. Латгалию до реки Айвиексте корпус прошел за три недели.

Бойцы 43-й гвардейской Латышской стрелковой дивизии начали первые километры своего боевого пути по латвийской земле, когда Латышский авиаполк получил задание бомбардировать колонны войск противника на территории Латвии. Во взаимодействии с наземными войсками авиаполк вел боевую работу по уничтожению войск противника в населенных пунктах Карсава, Лудза, Резекне, на узлах дорог и переправах Лубаны, Ромули, вел разведку.[72]

24 июля 1944 года Латышский авиаполк перелетел на территорию Латвии, где первым местом его базирования стал хутор Абрицки,[73] в 18 километрах от только что освобожденной Лудзы.

9 августа 1944 года за достигнутые боевые успехи, за мужество и героизм личного состава, проявленные в боях на подступах к Латвии и при взятии города Режица (Резекне), полку было присвоено почетное наименование Режицкий, и он стал именоваться 1-й Латышский Режицкий ночной бомбардировочный авиаполк.[74]

В представлении к этой награде указывалось, что за время своего существования полк произвел 6407 самолетовылетов, успешно выполнял задачи по уничтожению живой силы и самолетов врага на его аэродромах, оказывал помощь партизанам, забрасывал в тыл врага парашютистов.

Экипажами части сброшено 14 013 бомб, уничтожено 35 самолетов, 263 автомашины с грузом, подавлен огонь 8 артиллерийских батарей, 12 орудий, повреждено три моста, вызвано 27 взрывов большой силы, взорвано три склада с горючим и один с боеприпасами, уничтожены до двух батальонов пехоты противника и штаб карательной экспедиции в районе действий партизан и т. д.[75]

Части 130-го корпуса были на несколько дней выведены во второй эшелон 22-й армии и расположились в районе местечка Шкяуне. Находясь в боевой готовности, они занимались боевой учебой.

22 июля корпусу была поставлена новая боевая задача. Следуя за войсками первого эшелона 22-й армии, 24 июля латышские полки расположились в лесах севернее местечка Дагда.

43-я дивизия в конце июля приняла участие в последнем этапе Резекненско-Даугавпилсской операции.

26 июля 43-я дивизия сосредоточилась в районе Амбели, Борзовка южнее озера Вишкю. Завязав утром 27 июля бои с противником в районе Тимушки, Пилскалны, дивизия вместе с приданными корпусу танковой бригадой, двумя самоходно-артиллерийскими полками и артиллерийской бригадой прорвала оборону противника западнее озера Лукнас и продолжала наступать, за день продвинувшись вперед на 22 километра. При этом были освобождены 52 населенных пункта севернее Даугавпилса.

К исходу 29 июля дивизия сосредоточилась в районе Рубени – Проми – Апшениеки – Имантас, передовые части вышли на рубеж реки Оши юго-западнее Русини, неподалеку от впадения Оши в реку Дубну. До 2 августа дивизия в составе корпуса находилась здесь в резерве 22-й армии.

В результате боев июля 1944 года дивизия, опиравшаяся на опыт действий в лесах и болотах под Старой Руссой, преодолела местность, изобилующую труднопроходимыми участками. В ходе этой операции в первом эшелоне наступающих шли 43-я гвардейская и оперативно подчиненная командиру корпуса 115-я стрелковая дивизии.[76]

Дивизии была объявлена благодарность Верховного Главнокомандующего за то, что она образцово выполнила боевые задания командования, проявила в боях мужество и отвагу и содействовала войскам соседней 4-й ударной армии в освобождении Даугавпилса 27 июля.

308-я дивизия под командованием генерал-майора В.Ф. Дамберга получила боевое крещение в ходе начавшейся 28 июля Лубанско-Мадонской наступательной операции 2-го Прибалтийского фронта в боях на реке Айвиексте, где корпус выполнял задачу прорыва обороны противника, преодолев считавшиеся до этого непроходимыми многокилометровые Лубанские болота.

После этого 43-я дивизия вела бои по прорыву обороны противника в районе Стеки – Медневка (15 километров северо-восточнее Ливаны). 123-й и 125-й полки поддерживали семь артиллерийских и четыре минометных полка, а также два дивизиона гвардейских минометов («катюш»). Получив плотность в 204 ствола на километр фронта, рано утром 2 августа полки стремительно атаковали оборонительные позиции противника и прорвали их. Стека была занята. Настала середина дня, полки вышли к реке Неретиня, переправились и через нее. Достигнув затем реки Аташа, 125-й полк у Вилкаи захватил переправу. В течение дня 2 августа части дивизии, прорвав оборону противника на фронте шириной в 2,5 километра, расширили его до семи километров, а затем продвинулись с боями до 15 километров. Противник поспешно отходил на север и северо-запад. После ожесточенных боев на следующий день части 43-й дивизии овладели станцией Межаре.

В ходе наступления солдаты и офицеры 130-го латышского корпуса, особенно его 43-й дивизии, действовали смело, решительно, инициативно, демонстрируя подлинное воинское мастерство.

В боях за промежуточные рубежи широко применялись охваты флангов, просачивание отдельных подразделений в тыл противника. Хорошо организованная разведка позволяла своевременно вскрывать группировку врага и его намерения.

В эти дни уроженец Латгалии командир 4-й стрелковой роты 125-го гвардейского стрелкового полка гвардии капитан Михаил Орлов совершил героический подвиг в боях за дорогу Резекне – Крустпилс у станции Межаре. Выйдя в тыл противника, рота М.И. Орлова перекрыла шоссе Резекне – Крустпилс, пересекла железную дорогу у станции Межаре и, заняв оборону, длительное время отражала яростные атаки, в которых противник применял самоходные орудия. В разгар боя Орлов был тяжело ранен – в шестой раз за войну. Но его рота стремительным броском прорвала кольцо окружения и удерживала позиции у железной дороги Резекне – Крустпилс до подхода основных сил полка.[77]

В ходе этого боя Орлов погиб. На следующий день, 3 августа, также в бою, погиб командир 323-го полка майор К. Озолс.

Сопротивление противника резко возросло, и путь от реки Айвиексте до Риги занял у корпуса два месяца. Выйдя на реку Айвиексте, войска 22-й армии, до этого наступавшие на север, были повернуты фронтом на запад и получили приказ ликвидировать плацдарм противника в междуречье Западной Двины и Айвиексте. Корпусу командармом Г.П. Коротковым была поставлена задача совместно с 5-м танковым корпусом стремительной атакой прорвать оборону противника на всю ее глубину, выйти на восточный берег Западной Двины, окружить группировку противника в районе Крустпилса и, совместно с частями 44-го стрелкового корпуса, уничтожить ее.[78]

4 августа 1944 года 43-я дивизия с приданными полком самоходных артиллерийских установок и истребительным противотанковым дивизионом с боем переправилась через реку Одзе у Цаулкарны и к концу дня освободила Межратитес (в районе станции Кукас). Повысив темпы наступления, части корпуса с боями вышли 6 августа на южный берег реки Айвиексте юго-западнее Ляудоны. За пять дней корпус прошел с боями почти 40 километров, освободив до 200 населенных пунктов.[79]

В этот день командующий 22-й армией приказал командиру корпуса при поддержке 5-го танкового корпуса развернуть наступление главными силами на юго-запад и выйти на северный берег Западной Двины. Тем самым завершалось окружение группировки войск противника в городе Крустпилс. 7 августа 1944 года в 15 часов соединения корпуса перешли в решительное наступление.

Советская пехота и танки рванулись к переднему краю противника с началом 15-минутной артиллерийской подготовки. Столь стремительна была эта атака, что на некоторых участках атакующие ворвались на вражеские позиции до того, как их успела занять пехота противника, спасавшаяся в укрытиях от артиллерийского огня.

Но наступающий танковый десант рвался вперед, достигнув уже рубежа артиллерийских позиций. Противник был деморализован и стал поспешно отходить, бросая технику и вооружение.[80] Уже к 8 часам утра 8 августа два полка 43-й дивизии вышли к Западной Двине у железнодорожного моста на линии Крустпилс – Рига. 8 августа части 308-й дивизии ворвались в город Крустпилс – крупный узел шоссейных и железных дорог. К середине дня войска корпуса во взаимодействии с другими соединениями 22-й армии полностью разгромили группировку противника в районе Крустпилса. А к концу дня ими был полностью ликвидирован немецкий плацдарм в междуречье Западной Двины и Айвиексте. Воины корпуса показали себя в боях с самой лучшей стороны.

Командующий фронтом А.И. Еременко впоследствии отмечал, что «основная заслуга в разгроме врага под Крустпилсом несомненно принадлежит 130-му Латышскому стрелковому и 5-му танковому корпусам».[81]

Прорыв войск 22-й армии был стремительным, мощным и неожиданным для противника. Отдельные очаги сопротивления и разрозненные мелкие группы солдат и офицеров противника, оставшиеся в тылу наших войск, были ликвидированы после выполнения основной боевой задачи.

Боевые действия подразделений корпуса 7 и 8 августа отличались стремительностью в преследовании отходящего противника, тесным взаимодействием танков с пехотой. 10 августа корпус под сильным огнем противника форсировал реку Айвиексте с использованием подручных средств у села Криевциемс после короткой, но мощной артиллерийской подготовки.

К вечеру был захвачен плацдарм в пять километров по фронту и в два километра в глубину. С этого плацдарма открывался путь к Видземе и дальним подступам к Риге. При форсировании Айвиексте командный пункт 43-й дивизии находился в Антужи.[82]

Сразу же начались ожесточенные бои за удержание и расширение этого небольшого плацдарма, шедшие с 11 по 13 августа. Корпусу пришлось отражать контратаки противника в неблагоприятной обстановке, так как противник подтянул к плацдарму свои резервы и численное соотношение сил изменилось в его пользу. Особенно тяжелыми были бои 13 августа, когда гитлеровцы при поддержке танков и штурмовых орудий 12 раз ходили в контратаки на позиции 308-й дивизии.[83] Корпус понес значительные потери в борьбе за плацдарм, но сохранил свои позиции.

14 августа корпус по приказу командующего 22-й армией сдал свой боевой участок 155-му Краснознаменному укрепленному району. Совершив ночной марш, дивизии корпуса сосредоточились во втором эшелоне армии западнее Ляудоны в районе Эзериеши – Муйжниеки – Руки. Корпусу были даны сутки на приведение себя в порядок, пополнение боеприпасами.

Уже 16 августа корпусу была поставлена боевая задача: прорвать оборону противника на Видземской возвышенности на участке от высоты с отметкой 133,9 до хутора Веверес (рубеж по реке Арона, правому притоку реки Айвиексте) и овладеть восточным берегом реки Берзауне. Это была ближайшая задача корпуса. Впоследствии корпус должен был овладеть рубежом по железной дороге от станции Калснава до станции Яункалснава.

Срок готовности к наступлению – утро 17 августа.

В состав корпуса были включены помимо двух латышских дивизий 115-я стрелковая дивизия, 118-я танковая бригада, 1503-й самоходный артиллерийский полк. Для поддержки корпуса были выделены 69-я легкая артиллерийская бригада, 395-й гаубичный артиллерийский полк, 561-й минометный полк, 699-й, 1040-й и 552-й истребительные противотанковые артиллерийские полки, 72-й гвардейский минометный полк, а также один дивизион 27-го гвардейского минометного полка.[84]

17 августа, уже вскоре после начала наступления, части корпуса прорвали оборону противника на рубеже Граудите – Вевери и, преодолевая его упорное сопротивление, успешно продолжали наступление к западу от Ляудоны в направлении станции Калснава. Они полностью разгромили группировку противника в районе Калснава, форсировали реки Арона, Берзауне, Весета и 20 августа вышли к крупному населенному пункту Виеталва в 15 километрах юго-восточнее города Эргли, расположенному на шоссе Плявинас – Эргли.

С 21 по 23 августа 1944 года части 43-й гвардейской стрелковой дивизии дрались в Виеталве. В двухэтажном здании Виеталвской (так называемой министерской) школы произошла одна из самых ожесточенных и тяжелых рукопашных схваток.

Стремительной атакой бойцы 125-го полка овладели зданием школы утром 23 августа. До середины дня они отразили семь контратак врага. Восьмой раз контратака немцев началась в 16.40, к тому времени все дома вокруг школы были охвачены пожаром от артиллерийского и минометного огня противника. На здание школы гитлеровская пехота шла, прикрываясь пятью танками и двумя штурмовыми орудиями. У наших осажденных бойцов кончались патроны и гранаты. На лестницах, в коридорах, на чердаке завязались рукопашные схватки, дрались штыками, прикладами, гранатами. Бойцы отступили со второго и первого этажей и укрепились в подвале. Сюда собрали раненых. В сборном гарнизоне вместе с бойцами были командир 1-го батальона 125-го полка гвардии капитан И. Уласс, командир 3-го дивизиона 94-го гвардейского артиллерийского полка 43-й дивизии капитан И. Овечкин. Командовал помощник начальника оперативного отдела штаба 43-й дивизии майор Э. Апинис.

Обороняться вскоре стало нечем – на каждого осталось по одной гранате и одному автоматному диску. Воины решили вызвать огонь артиллерии на себя. По приказу капитана И. Овечкина его 3-й дивизион сосредоточил огонь всех своих батарей на школе. Противник не выдержал и стал отходить.

Виеталвскую церковь гитлеровцы с неимоверным упорством обстреливали, там 23 августа закрепилась небольшая группа разведчиков 123-го гвардейского полка под командованием Яниса Розе, которые корректировали огонь нашей артиллерии.

Розе проявил находчивость. При очередных налетах он спускался с рацией на нижнюю площадку, а затем снова поднимался наверх и продолжал корректировать артиллерийский огонь.

Гитлеровцы не добились успеха, и с 24 августа бои в районе Виеталвы стали утихать.

В ночь на 27 августа корпус сдал свою полосу обороны 155-му укрепленному району и сосредоточился в резерве 22-й армии.

В ходе Лубанско-Мадонской операции, закончившейся боями за Виеталву, корпус освободил 860 квадратных километров территории Латвийской ССР, свыше тысячи населенных пунктов,[85] захватил и уничтожил 28 танков, 3 бронемашины, 19 штурмовых орудий, 175 орудий, 76 минометов и т. д.[86] За мужество, отвагу и воинское мастерство, проявленные в августовских боях 1944 года в ходе Лубанско-Мадонской операции, закончившейся 28 августа, 1745 солдат и офицеров корпуса удостоились правительственных наград.

В ночь на 7 сентября пилот Латышского авиационного полка старший лейтенант Вульф и его штурман лейтенант Морозюк совершили двухтысячный боевой вылет Латышского авиационного полка. Вторую тысячу полетов полк провел за период с 17 мая по 7 сентября 1944 года.[87] Авиаполк, взаимодействуя с наземными частями 2-го Прибалтийского фронта на Рижском направлении, уничтожал железнодорожные составы на путях и на станциях Кокнесе, Скривери, Яунелгава, Сигулда, Балтезерс и других, бомбил вражескую авиацию на аэродроме Цесис, артиллерию на опорных пунктах и вел разведку отходящих войск противника.

Трижды Герой Советского Союза маршал авиации И.Н. Кожедуб писал: «Всегда восхищался смелостью и лихостью летчиков „королевской“ авиации. Меня всегда трогало мужество пилотов, воюющих на бывших учебных самолетах У-2, ставших в годы войны легкими ночными бомбардировщиками По-2. Я не раз видел, как в темные ночи они шли, группа за группой, за линию фронта. В темноте их нащупывали и брали в клещи вражеские прожектора. По ним стреляли из зениток, крупнокалиберных пулеметов, на них нападали ночные истребители противника. Но они шли к цели, достигали ее, наносили противнику огромный ущерб».[88]

Таково высокое признание одного из двух наиболее прославленных советских летчиков Второй мировой войны.

В результате наступления войск 1-го, 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов в июле – августе 1944 года от оккупантов была полностью освобождена вся восточная часть Латвии (Латгалия), большая часть Мадонского и половина Валкского уезда в Видземе, Илукстский уезд, большая часть Елгавского, почти весь Екабпилсский и небольшая часть Бауского уезда в Земгале. Таким образом в целом к началу сентября 1944 года от гитлеровских войск территория Латвийской ССР была очищена почти наполовину.

После напряженных августовских наступательных боев части корпуса сосредоточились севернее Сауснеи к востоку от Озолмуйжа (восемь километров юго-восточнее Эргли). Корпус находился на правом фланге 22-й армии и вместе с 90-м стрелковым корпусом составлял ее ударную группировку.

В августе – сентябре 1944 года корпус около трех недель был в резерве 22-й армии. В конце августа в корпус впервые поступило пополнение из 2990 молодых воинов, призванных с освобожденной территории Латвии. Военную подготовку они получили в 140-м запасном стрелковом полку.

В сентябре 1944 года корпусу оставалось пройти до Риги 90 километров. Начиналась Рижская наступательная операция. Корпус пошел в бой в первый же ее день – 14 сентября. Противник оказывал упорное сопротивление. К исходу дня бойцы 43-й дивизии после упорных боев заняли Озолмуйжу, Валтини, Калеи. В этот день оборона противника не была прорвана на всю глубину, его сопротивление не было сломлено. Отбив контратаки, полки вышли на следующий день к реке Персе. 16 сентября части корпуса отражали контратаки противника на Озолы, после чего наступление возобновилось. 17 сентября войска противника перед фронтом корпуса стали отходить на новый оборонительный рубеж; латышские бойцы заняли Дудас и развернули с двух сторон наступление на крупный опорный пункт Лиепкалне. Несколько последующих дней части корпуса вели упорные бои, продвигаясь вперед, отбивая неоднократные контратаки противника и освобождая все новые населенные пункты. Ускорение движения корпуса произошло 23 сентября, когда противник севернее Западной Двины убыстрил свой отход к оборонительному рубежу «Сигулда». В середине этого дня была с ходу форсирована река Огре. К концу дня части 308-й дивизии дошли до Бисниеки. Освободив на правом берегу реки Огре несколько населенных пунктов, части корпуса приостановили продвижение. На этом участие корпуса в боях на первом этапе Рижской наступательной операции закончилось. В ходе наступления воины корпуса проявили массовый героизм.

24 сентября 1944 года командующим фронтом была поставлена следующая задача 22-й армии: «продолжать силами 155-го УР наступление с рубежа озеро Лобес – Эзерс, Аизкраукле на Сривери и 26 сентября 1944 года овладеть рубежом: (иск.) станция Кайбала, Лиелюмправас... Остальные войска армии – 93 ск (219, 379 и 391 сд), 130 лат. ск (43 гв лсд и 308 лсд)... немедленно начать переправлять в районе Кокнесе через реку Западная Двина – передвигать по маршруту Кокнесе, Зиэмели, Букас, Вецмуйжа и к 24.00 29 сентября 1944 года сменить войска 1ПБФ на участке Аузини, Балдоне, Текава, (иск.) Елгава для наступления на Рига».[89]

Сдав свои позиции 155-му укрепленному району, соединения 130-го корпуса 24–25 сентября переправились через Западную Двину в районе Кокнесе и, сосредоточившись юго-западнее Балдоне, заняли там оборону на участке Декмери – Теймени – Яунбриежи – Галини – Галакрогс.

Под Балдоне произошла смена командира 308-й стрелковой дивизии: генерал-майор В.Ф. Дамберг был назначен заместителем командира Латышского корпуса по строевой части, а вместо него 5 октября командиром дивизии стал гвардии полковник М.Т. Калныньш.[90]

В октябре корпусу была поставлена задача: наступая в обход Риги с юга на правом фланге 22-й армии перерезать дорогу Рига – Елгава в районе станции Олайне, выйти с юго-запада в тыл немецким войскам, занимавшим оборону вокруг города,[91] блокировать шоссе и железную дорогу, ведущие на Рижское взморье. С 11 октября наступил период непосредственной борьбы за столицу Латвии. До ее освобождения оставались считанные дни, темп событий лихорадочно убыстрялся.

В связи с перегруппировкой войск 2-го Прибалтийского фронта 130-й Латышский стрелковый корпус совершил 110-километровый марш в район города Балдоне. Теперь его передовые позиции находились в 30 километрах к юго-востоку от Риги.

Взаимодействуя с соединениями 10-й гвардейской армии (командующий – генерал-лейтенант М.И. Казаков), наступавшими на Рижском направлении вдоль левого берега Западной Двины, 43-я гвардейская и 308-я латышские стрелковые дивизии корпуса перешли в 6 часов утра 10 октября в решительное наступление в направлении Галдниеки, Скрундас, Судмалкалнс, Смилтниеки.[92]

За этот день они освободили 28 населенных пунктов. 308-я дивизия, взламывая упорное сопротивление противника, к исходу дня достигла лини Зиемели – Какаули, где ей пришлось отражать контратаки. 43-я дивизия вышла к рубежу обороны противника, проходившему восточнее Иецавского шоссе на участке Мисаскрогс – Балкас и далее по северному берегу реки Кекава, овладела населенными пунктами Лидакас, Балкас. Затем она остановилась перед сильно укрепленной обороной противника.[93] На следующий день 43-я дивизия снова продвинулась вперед, перерезала шоссе Кекава – Иецава и овладела рубежом Силини – Балкас.

Перед бойцами предстала укрепленная полоса противника по реке Кекаве – левому притоку Западной Двины. Корпус форсировал Кекаву, преодолел укрепленную полосу.

На следующий день гитлеровцы предприняли сильные танковые контратаки со стороны Риги. Бой, носивший ожесточенный характер, шел почти весь день. Противника удалось отбросить только к концу дня. Перейдя к его преследованию, 308-я дивизия перерезала шоссе Рига – Бауска в районе Пулкартне, а 43-я – между Виллис и Силини.

На рассвете 13 октября наступавшие с севера по правому берегу Западной Двины советские бойцы очистили всю правобережную (восточную) – основную часть Риги. Вечером этого дня в Москве был. дан салют доблестным войскам 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов, овладевшим столицей Советской Латвии.

Войска, участвовавшие в освобождении города, получили благодарность Верховного Главнокомандующего.

Но продолжалась борьба за левобережную (западную) часть Риги – Пардаугаву (Задвинье).

Наступая с 13 октября на Пардаугаву с юго-востока и юга по левобережью Западной Двины, 10-я гвардейская армия и 130-й Латышский корпус усилили свой натиск на врага.

До юго-восточной окраины Риги корпусу оставалось 15 километров. Корпус в эти часы повел настойчивые, непрекращающиеся атаки и к исходу дня 13 октября вместе с 7-м гвардейским стрелковым корпусом (командир – генерал-лейтенант Ю.В. Новосельский) перерезал шоссе и железную дорогу Рига – Елгава в районе Зандери и станции Олайне.[94]

13 октября за прямое содействие войскам, которые вели бои за Ригу и в этот день освободили ее основную, правобережную часть, Верховный Главнокомандующий в своем приказе объявил благодарность также личному составу Латышского корпуса.

В связи с угрозой перехвата с юго-запада путей отхода частей противника, еще остававшихся в левобережной части Риги, в ночь с 14 на 15 октября немецкое командование, прикрываясь заслонами, начало отвод своих войск за реку Лиелупе и далее на Тукумский оборонительный рубеж.

Отход немецкой группировки из Риги стал конечным результатом мощных ударов войск всех трех Прибалтийских фронтов. То, что враг был принужден уйти из Риги под угрозой окружения, позволило избежать разрушительных уличных боев, и в октябре 1944 года жилые и общественные здания в самом городе в основном почти не пострадали, не говоря уже о том, что уличные бои в городе привели бы к разрушениям и большим человеческим жертвам.

В ночь с 14 на 15 октября Латышский корпус, согласно особой директиве Генерального штаба Красной Армии, вышел из оперативного подчинения 2-му Прибалтийскому фронту и был отведен с передовой для подготовки к торжественному вступлению в Ригу.[95] Из района Олайне корпус вывели в районы Шкиротава и Пурвциемса. Вечером 14 октября 15-й гвардейский стрелковый корпус достиг южной окраины Риги. С утра 15 октября три корпуса 10-й гвардейской армии возобновили наступление. В тот же день войска 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов встретились в Пардаугаве, полностью овладели левобережной частью города и тем самым вскоре после полудня завершили освобождение Риги, остававшейся до этого последней не освобожденной от гитлеровцев столицей советской союзной республики.

В боях за Ригу мастерство, мужество и отвагу проявили многие бойцы и командиры 130-го латышского стрелкового корпуса. Среди них – генералы П.О. Бауман, В.Ф. Калашников, А.Ю. Калнынь, М.Т. Калнынь, А.К. Юревиц, Я.Ю. Дауглис, А.А. Аренд, П.Д. Зутис; подполковники Я.Я. Пиесис, И.Я. Чаша, П.Б. Перловский, М.К. Лебедь, И.И. Нейман, Я.Я. Цаунит; майоры Э.П. Апинин, А.Г. Матисон, И.А. Приеде, А.Д. Рева, В.М. Межгайлис, К.И. Озолс, А.Э. Берг, Э.К. Балод и другие; сержанты и рядовые Я.Я. Розе, И. Янкус, Э. Мурниекс, И. Плинере-Уласе и многие другие.[96] В ознаменование полного освобождения Риги Военный совет 2-го Прибалтийского фронта решил ввести Латышский корпус в Ригу для прохождения торжественным маршем.

15 октября 1944 года 43-я гвардейская Латышская дивизия у острова Доле (Дарзини) перешла через Западную Двину и сосредоточилась севернее станции Шкиротава. В 10 часов утра части корпуса, восторженно встреченные рижанами, с оркестром и развернутыми боевыми знаменами по Лубанскому шоссе вошли в латвийскую столицу. 308-я дивизия торжественно вступила в Пардаугаву в тот же день.

За бои в сентябре и октябре 1944 года были награждены 3418 воинов Латышского стрелкового корпуса, проявивших доблесть и мужество в боях за свою столицу, за родные города и села. Корпусу была объявлена благодарность, и он был награжден орденом Суворова II степени, 43-й гвардейской дивизии было присвоено почетное наименование Рижской вместе с другими особенно отличившимися частями и соединениями; 308-я стрелковая дивизия Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 ноября 1944 года была награждена орденом Красного Знамени.

В 13 часов дня 22 октября в Риге на площади Коммунаров состоялся массовый митинг по случаю освобождения города от немецких захватчиков, в котором приняли участие воины Латышского корпуса.

Солдаты и офицеры корпуса в первые дни после освобождения Риги включились в работу по ликвидации последствий войны – участвовали в очистке улиц и площадей от завалов, восстановили водопровод и канализацию. Хлебопекарни Риги в эти дни не работали, и автотранспорт корпуса использовался для подвоза хлеба, выпеченного в других городах Латвии.

К 6 ноября город получил воду. С 19 октября по 8 ноября подразделения корпуса обороняли побережье, несли гарнизонную службу в Риге, охраняли мосты и ряд городских объектов, вылавливали скрывавшихся гитлеровских лазутчиков и националистов, продолжали боевую учебу.

Для руководства восстановлением народного хозяйства и налаживания мирной жизни по просьбе ЦК Компартии Латвии и Совнаркома Латвийской ССР в их распоряжение была откомандирована часть партийного и комсомольского актива 130-го стрелкового корпуса. Латышские писатели, с первых дней войны находившиеся в 201-й (преобразованной затем в 43-ю гвардейскую) дивизии, были направлены для участия в восстановлении культурной жизни республики.[97]

В ноябре 1944 года понесшие потери в боях части и соединения корпуса получили 4415 человек пополнения, в основном из молодежи, мобилизованной на освобожденной территории Латвии.[98] Военная подготовка призывников велась в 359-м запасном стрелковом полку 14-й запасной стрелковой бригады, в его запасном латышском стрелковом батальоне. С февраля 1945 года этот батальон 359-го полка был преобразован в 17-й отдельный запасный Латышский стрелковый батальон.

Мобилизация военнообязанных граждан Латвийской ССР в Красную Армию проводилась по мере освобождения ее территории. В восточных районах Латвии она осуществлялась в конце июля, в Риге – 3 ноября 1944 года. Всего до конца войны было призвано около 57,5 тыс. граждан Советской Латвии 1903–1926 годов рождения.[99]

Подготовка мобилизованных проводилась также в размещавшемся в Крустпилсе 140-м армейском запасном стрелковом полку, в составе которого имелся специальный латышский батальон. На 31 августа 1944 года в полку числился 5261 латыш.[100]

В результате получения пополнения на территории Латвии в 1944–1945 годах значительно возрос удельный вес солдат и офицеров латышской национальности в составе корпуса. При формировании 308-й Латышской стрелковой дивизии в ней по состоянию на 10 июля 1944 года имелось 36,3 % воинов латышской национальности. А на 30 марта 1945 года их численность составляла 82,5 %. В момент начала боев за Латвию воинов латышской национальности по состоянию на 1 июля 1944 года было 35,3 %, а в конце марта 1945 года граждане республики, ранее проживавшие на оккупированной территории Латвии, составляли в частях и подразделениях дивизии от 60 % до 90 % их личного состава.[101] Всего в конце войны в боевом строю корпуса сражались воины более 20 национальностей Советского Союза.

Рижская наступательная операция завершилась к 21 октября 1944 года. Войска 1-го Прибалтийского фронта вышли на линию Барта – Приекуле – Зварде (северо-западнее Ауце), а 2-го Прибалтийского – на подступы к Тукумсу. Южное побережье Рижского залива было очищено от врага. 16 октября 3-й Прибалтийский фронт был расформирован. Была освобождена Рига, нанесено серьезное поражение 16-й и 18-й армиям противника, и они оказались блокированы в треугольнике Лиепая – Вентспилс – Тукумс. Почти вся Латвия за исключением Курляндского (Курземского) полуострова была теперь свободной от немецко-фашистских захватчиков.

С 23 по 31 октября в Риге были в торжественной обстановке вручены гвардейские знамена трем полкам 43-й дивизии (121-му, 123-му и 125-му), а также специальным частям дивизии. Ранее было вручено только дивизионное гвардейское знамя.

Во исполнение директивы Ставки Верховного Главнокомандования от 16 октября 1944 года 67-я армия, в том числе 130-й Латышский корпус, была оперативно передана в состав Ленинградского фронта. 130-й Латышский стрелковый корпус в этот момент помимо двух латышских дивизий включал также 196-ю, 189-ю, 56-ю, 85-ю и 201-ю стрелковые дивизии.[102]

8 ноября 1944 года Латышский стрелковый корпус выступил из района Риги маршем в полосу боевых действий 2-го Прибалтийского фронта в Курземе, где он снова был включен в состав 22-й армии и, находясь в ее резерве, начал готовиться к прорыву сильно укрепленной обороны противника.

Эта подготовка шла более месяца. Тактические учения были проведены во всех батальонах и дивизионах. Особое внимание уделялось подготовке вновь прибывшего пополнения.

Перед боями в Курземе корпус получил пополнение людьми и вооружением. 43-я дивизия насчитывала в это время 8276 человек, 308-я – 7128 человек.[103] Бои с войсками блокированной в Курземе мощной немецкой группы армий «Север», с 26 января 1945 года именовавшейся «Курляндия», были тяжелыми. С 23 декабря 1944 года корпус вел наступательные бои на направлении главного удара в так называемой Джукстенской операции 2-го Прибалтийского фронта. Эта операция 1-й ударной и 22-й армий проводилась на Тукумском направлении; ударные группировки направляли свои усилия на населенный пункт Лестене, расположенный к юго-западу от Джуксте; поэтому операция называлась Джукстенской.

23 декабря 1944 года в наступление перешли 22-я и 1-я ударная армии 2-го Прибалтийского фронта. 130-му Латышскому корпусу были приданы 312-й самоходный артиллерийский полк, 1040-й армейский истребительный противотанковый артиллерийский полк, 36-я минометная бригада, 72-й гвардейский минометный полк, 36-я гвардейская пушечная артиллерийская бригада и 192-й инженерный саперный батальон.[104] В этих боях корпусу была поставлена задача прорвать оборону противника в районе Джуксте на участке Приедниеки, Балтамуйжа, захватом железнодорожного полотна обеспечить ввод в прорыв с рубежа Фердинандмуйжа, Лестене 19-го танкового корпуса; в дальнейшем, наступая совместно с 19-м танковым корпусом, к исходу 28 декабря выйти на рубеж Видини, Вамжи, где и закрепиться.[105] Воины корпуса прорвали оборонительные позиции противника, вышли на рубеж Яунбриди, Дирбас, овладели железной дорогой, отбили начавшиеся контратаки; 27 и 28 декабря продолжали наступать.

Постепенно из-за сильного сопротивления противника, отставания в наступлении соседних соединений и больших потерь темпы наступления корпуса снизились.

28 декабря командующий 22-й армией отдал приказ перейти к обороне.[106] За бои в районе Джуксте командование корпуса отметило группу воинов 308-й Латышской дивизии. Корпусу была поставлена новая задача – перегруппироваться в район Блусас – Кармачас – Берзайни для прорыва обороны противника на участке между станцией Гардене и озером Зебрус.[107] Корпус направился в новый район сосредоточения в ночь с 28 на 29 декабря. За шесть дней боев было уничтожено около 6 тыс. солдат и офицеров противника, 11 танков и штурмовых орудий, 29 орудий, взяты пленные и захвачены трофеи.

За геройство и отвагу в боях, происходивших с 23 по 29 декабря, орденами и медалями были награждены 1007 воинов Латышского корпуса.[108] Совершив 25-километровый марш, корпус начал атаку в первой половине дня 31 декабря 1944 года. Полки прорвали первую линию обороны, но противник вскоре перешел к исключительно сильным непрерывным контратакам. Заняв оборону на захваченных позициях, бойцы в течение суток отразили у хутора Плани в Аннениекской волости 21 контратаку гитлеровских войск силами от роты до батальона при поддержке танков и самоходных орудий.[109]

Дивизии корпуса закрепились на занятом рубеже и стали готовиться к новым наступательным действиям. Удержав занятые позиции, корпус оставался на них до конца января.

В эти месяцы Латышский бомбардировочный полк, перевооруженный в начале января 1945 года на модернизированные По-2, неоднократно вылетал на бомбардировку судов и транспортов в Вентспилсе и других портах, дорог, железнодорожных станций, эшелонов, аэродромов, штабов частей и соединений противника, в отдельные ночи производилось до ста боевых вылетов. В конце апреля 1945 года полк перешел в оперативное подчинение 284-й ночной бомбардировочной Новосокольнической авиационной дивизии.[110]

Прощаясь с латышским авиационным полком, в своем приказе командир 313-й Бежицкой авиадивизии писал, что с января 1944-го по апрель 1945 года «командование и личный состав полка показали образцы выполнения боевых задач по разгрому немецких захватчиков как на подступах к Прибалтике, так и непосредственно на территории Латвии. В историю освобождения Советской Латвии личный состав полка вписал страницы подвигов мужества и геройства».[111]

Тем временем Латышский корпус фактически весь февраль 1945 года вел непрерывные бои, которые были очень кровопролитными.

С 10 февраля 1945 года корпус сосредоточился в районе Мелкалны, Целми, находясь в резерве 22-й армии. Так как преобладающей частью личного состава была молодежь, только что призванная в освобожденных районах Латвии и не имевшая боевого опыта, командиры вели усиленную боевую подготовку.

К 1 марта укомплектованность дивизий была следующая: 6562 человека в 43-й дивизии и 5623 человека в 308-й дивизии.[112]

В ночь на 23 февраля 1945 года, преодолевая сильный снежный буран, корпус совершил марш. 308-я дивизия сосредоточилась в районе Салдуса. В ночь на 4 марта части корпуса заняли исходное положение для атаки. Латышский корпус, находившийся на левом крыле 22-й армии, вместе с 23-м гвардейским корпусом наносил основной удар. На этот раз он имел 282 ствола орудий и минометов на один километр фронта прорыва.[113] После почти часовой артиллерийской подготовки в 10 часов 40 минут 4 марта 1945 года наступление началось. В первый день части корпуса прорвали оборону противника на фронте в четыре километра и вклинились в нее на глубину 3–4 километра.[114]

5 марта, возобновив наступление, корпус перерезал шоссейную дорогу Добеле – Салдус и шел дальше, овладев десятью населенными пунктами. С 6 по 9 марта бои велись за преодоление второй оборонительной линии вдоль шоссе Добеле – Салдус, они носили упорный и кровопролитный характер. Применяя танки, штурмовые орудия и артиллерию, противник постоянно прибегал к контратакам.

С 4 по 13 марта Латышский корпус, входя в ударную группировку 22-й армии, наступал с позиций юго-восточнее Салдуса на северо-запад. Бои шли в трудных погодных условиях резкой смены оттепелей и заморозков.

В ходе этих боев, попав в окружение, 6 марта пали геройской смертью заместитель командира 125-го полка гвардии майор Г. Кириллов, командир батальона гвардии майор Г. Грищенко, начальник связи полка А. Терауд и другие воины.[115]

С 10 по 13 марта 43-я дивизия вела бои в районе Кеки, Клейнас, Лиелаужи, стремясь прорвать оборону противника и перерезать железную дорогу Рига – Лиепая. К исходу дня 13 марта наши части достигли рубежа Биржи – Лиелпуцены.

13 марта Латышский корпус из 22-й армии был передан в 42-ю. Она должна была нанести по противнику удар в направлении Пилсблидене – Ремте – Вежи, чтобы вместе с 10-й гвардейской армией окружить и уничтожить салдусскую группировку немецких войск.[116] Латышский и Эстонский корпуса должны были наступать на правом фланге армии.

Теперь, на втором этапе Салдусской операции, корпус вел бои с 17 по 29 марта в составе ударной группировки 42-й армии и наступал на северо-восток. Начавшееся 17 марта наступление не прекращалось всю ночь и продолжилось на следующий день. 19 марта гвардейцы и бойцы 308-й дивизии освободили Яунмуйжу. Была захвачена станция Блидене. Затем последовали ожесточенные бои по отражению контратак подошедших подкреплений противника. 21 марта 121-й гвардейский полк овладел населенным пунктом Адас – и здесь также последовали настойчивые контратаки противника.

23 марта по приказу командира корпуса 43-я дивизия сдала другим частям свой боевой участок и сосредоточилась в районе Кангари, Кеки, Дзегузес, Веротаи, находясь в резерве корпуса. Корпус вел бои в этом районе до 28 марта 1945 года.

29 марта 1945 года Латышский корпус был выведен во второй эшелон на отдых и пополнение. Сдав свой боевой участок 67-й гвардейской дивизии, корпус к утру 30 марта сосредоточился в районе Пламши – Деголес – Веротаи – Яунземьи – Зилес южнее станции Блидене.[117]

Части корпуса получили пополнение и усиленно готовились к новым боям в течение всего апреля.

1 мая дивизии корпуса по приказу командующего 42-й армией совершили 25-28-километровый марш. 2 мая 43-я дивизия сосредоточилась в тылу – в районе Пакаусис – Плявниеки, а 308-я дивизия – в районе Силини – Миезаи – Калныни. В эти дни руководители республики прибыли в расположение корпуса и вручили орден Суворова II степени, которым он был награжден за бои при освобождении Риги.[118]

До Победы остались считанные дни. Пал Берлин, и солдаты Курляндской группировки узнали об этом 3 мая из переданных им через репродукторы сообщений с нашей стороны линии фронта.

Командующий Ленинградским фронтом маршал Советского Союза Л.А. Говоров на рассвете 7 мая объявил командованию войск противника ультиматум о капитуляции. Не получая ответ в назначенный срок, наши войска начали готовиться к решительному штурму. Наконец 8 мая, примерно в те же часы, когда в Карлсхорсте открывалась церемония подписания Акта о безоговорочной капитуляции Германии, весь передний край обороны войск противника в Курземе обозначился белыми флагами. Это был знак окончательной капитуляции Курляндской группировки.

Гитлеровское командование до последнего момента не прекращало маневрировать, хитрить и нарушать любые договоренности. 7 мая они попытались отвести как можно больше войск с линии фронта поближе к морю в тщетной надежде на эвакуацию на кораблях.

Наши войска, которые, заметив отход противника, вели его преследование весь день 7 мая, встречали довольно сильное сопротивление. Отход и преследование продолжались и 8 мая. Несмотря на приказ маршала Говорова о прекращении военных действий с 14 часов, на некоторых участках гитлеровцы сопротивлялись до вечера 8 мая. Поэтому командир Латышского корпуса смог отдать всем частям приказ о прекращении огня только в 21 час 59 минут.

43-я гвардейская Латышская стрелковая дивизия разоружала капитулировавшие вражеские части и соединения у хутора Трубас Тукумского уезда, 308-я дивизия – в районе Гайти Салдуского района.

В нарушение условий капитуляции многие части и соединения не остались на своих местах, а стали разбегаться по лесам. Более 50 тысяч немецких солдат и офицеров, бросив оружие, несколько дней скрывались в лесах блокированной зоны, пока не были выловлены нашими частями.[119]

9-12 мая Латышский корпус разоружал и принимал в плен солдат и офицеров 24-й саксонской пехотной дивизии и 19-й пехотной дивизии СС.[120]

Всего с конца декабря 1944 года и до последнего дня войны 130-й корпус в ходе боев по разгрому Курляндской группировки противника участвовал в трех наступательных операциях 2-го Прибалтийского фронта, в ходе которых трижды прорывал сильно укрепленную оборону противника, причем дважды до 12 километров в глубину и до 8-14 километров по фронту.[121] В этих боях воины корпуса проявили массовый героизм.

С капитуляцией Курляндской группировки к середине мая 1945 года завершилось освобождение территории Латвийской ССР от оккупантов. К 14 мая 43-я дивизия сосредоточилась в районе станции Иосты и выступила в Ригу 22 мая. Ее боевой путь закончился.

Великая Отечественная война советского народа длилась 1418 дней. Из них 43-я гвардейская Латышская стрелковая дивизия находилась в соприкосновении с противником 386 дней и вела наступательные бои 205 дней. Созданный 5 июня 1944 года 130-й Латышский стрелковый корпус находился в соприкосновении с противником 119 дней, из которых 74 дня вел наступательные бои на главных направлениях ударов советских войск на территории Латвийской ССР.

Славный боевой путь прошел Латышский авиационный полк. Он успешно выполнял боевые задания по уничтожению живой силы и техники противника, проявил исключительные мужество, отвагу и профессиональное воинское мастерство при оказании помощи партизанам, уничтожил на вражеских аэродромах более 40 самолетов; уничтожено было также 58 артиллерийских батарей, 834 автомашины и много другой техники, вооружения и живой силы противника.[122] 167 воинов авиаполка награждены боевыми орденами и медалями.

17 368 воинов латышских формирований были награждены боевыми орденами и медалями.[123] Трое из них получили звание Героя Советского Союза. Это младший лейтенант Янис Вилхелмс, 1903 года рождения (звание присвоено 21 июля 1942 года); гвардии капитан Михаил Орлов, 1918 года рождения (умер от ран 3 августа 1944 года, звание присвоено 24 марта 1945 года посмертно), и гвардии подполковник Янис Райнбергс, 1901 года рождения (погиб в бою 14 января 1944 года, звание присвоено 4 июня 1944 года посмертно).

Активными участниками борьбы с силами фашизма на фронте и в тылу врага были около 125 тысяч латышей и граждан Латвийской ССР. В рядах борцов всемирной антигитлеровской коалиции они защитили и жизнь и честь своих народов.



ПРЕДИСЛОВИЕ | Прибалтика против фашизма. Советские прибалтийские дивизии в Великой Отечественной войне | 16- Я ЛИТОВСКАЯ СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ