home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



4. «Тайная дипломатия»

Впрочем, я меньше всего хотел бы свести всю проблему предательства европейской социал-демократии к инфильтрации КГБ, оставляя им морально удобную позицию простаков-идеалистов. Прав был генерал Крючков, говоря о традиционном для меньшевиков разрыве между словами и делами, который они, по его словам, «неспособны преодолеть». А точнее, и не хотят преодолевать: не зря еще Ленин именовал их не иначе как «социал-предатели». Разрыв этот отнюдь не случаен: его причина кроется в типичной для интеллигенции вообще, а для левой в особенности, манере прикрывать благородными словами свои отнюдь не бескорыстные цели. Скажем, та же проблема прав человека в коммунистических странах была вовсе не побочной, «гуманитарной» проблемой «детанта», которой можно временно пренебречь и идти дальше к мечте «конвергенции». Напротив, как мы помним, эта идея социал-демократов предполагала изменения по обе стороны «железного занавеса»: необходимым условием ее осуществления было, таким образом, появление «человеческого лица» в советской модели социализма. И даже самый наивный простак-идеалист должен был понимать, что, коль скоро советский режим отказывается таковое «лицо» обрести, вся идея «детанта» теряет смысл. Так же, как теряет смысл и Хельсинское соглашение, делавшее весьма существенную уступку Москве узаконивая ее послевоенную территориальную экспансию — именно в обмен на обязательства соблюдать права человека.

Между тем, ключевым моментом, если хотите, тестом хельсинской сделки были репрессии против советских Хельсинских групп во главе с Юрием Орловым, ибо даже текст Хельсинского соглашения включал право общественного контроля за его исполнением. Арестовав Орлова и его коллег, Москва бросала открытый вызов всему миру, а Запад, проглотив эту пилюлю, капитулировал в «холодной войне». И даже самый наивный простак-идеалист не мог не понимать, что, продолжая после этого политику «детанта», продолжая свое сотрудничество с СССР как ни в чем не бывало, он совершает предательство своих же собственных принципов. Никакая инфильтрация КГБ ни изменить это обстоятельство, ни извинить такое поведение просто не может.

Нужно сказать, что западное общественное мнение прекрасно поняло эту дилемму.

«Суд над Орловым показывает, каким фарсом являются Хельсинские соглашения и как наивна вера многих западных политиков в детант, — писала, например, английская „Дейли мейл“ накануне вынесения приговора. — Британский МИД нашел факт суда над Орловым „очень тревожным“. (…) Но было бы много лучше, если бы западные государства показали, что эра слабоволия кончилась. (…) На шахматных игроков глобального масштаба из Кремля могут произвести впечатление не жесты, а решительные действия».

Не менее резко высказывались даже обычно умеренные круги.

«Файнэншл таймс»:

«Видимо, не только суд над Юрием Орловым, но и соглашения в Хельсинки были своего рода игрой, в которой СССР делал вид, что основанная на силе идеологическая система (…) может соблюдать права человека, не угрожая собственному существованию…

Суд над Орловым является несомненным вызовом западным странам-участницам Хельсинского соглашения. (…) Теперь от Запада зависит, как на это реагировать».

Лондонский «Экономист»:

«Пародия „суда“ над Орловым (…) ясно показала циничное отношение советского режима к своим международным обязательствам. (…) В 1975 году никто не воображал, что советское правительство немедленно выполнит все взятые на себя обязательства. Но были основания надеяться увидеть какие-то признаки того, что начато движение в нужном направлении. На Белградской конференции Россия имела полную возможность дать такие доказательства, но ничего не сделала для этого. Наиболее вопиющим из антихельсинских действий было преследование группы советских граждан, начавших наблюдение за выполнением соглашений. (…) Приговор Орлову ясно показывает, что Брежнев даже не считает нужным притворяться, что соглашения 1975 года выполняются. (…) Западные страны обязаны использовать все возможные средства, чтобы советский режим начал выполнять соглашения. (…) Каждый западный ученый или профессионал в другой области обязан спросить себя: должен ли я пренебречь преследованиями храбрейших из моих советских коллег или же способствовать прекращению этих преследований путем разрыва всех профессиональных контактов до тех пор, пока правительство не перестанет пренебрегать своими обещаниями?»

И действительно, сотни ученых со всего мира объявили о своем бойкоте СССР, отказываясь от официальных контактов и обменов. Общественное возмущение расправой над «хельсинцами» было столь огромно, что, как мы помним, даже коммунистические партии не могли его игнорировать. Не только партии покрупнее, как французская или итальянская, но даже помельче, гораздо более от Москвы зависимые, открыто выражали свое несогласие. И одни социал-демократы да социалисты, которые возглавляли тогда большинство правительств в Европе, отделывались выражением «озабоченности»:

«В связи с недавними приговорами советским гражданам, наблюдавшим за выполнением Заключительного акта, подписанного в Хельсинки, включая дело Юрия Орлова, правительства девяти стран — членов Европейского сообщества желают заявить следующее:

Эти девять стран объединили усилия в настойчивом стремлении способствовать разрядке в Европе. Они продемонстрировали свою решимость активным участием в Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе и после этого совещания.

Эти девять стран, считающие, что Заключительный акт Совещания в Хельсинки является программой действий для достижения разрядки, напоминают, что в этом документе, подписанном главами стран или правительств, страны-участницы обязались уважать права человека и фундаментальные свободы и подтвердили право личности знать свои права и обязанности и действовать в соответствии с ними.

Именно поэтому правительства девяти стран находят несовместимым с Заключительным актом и разрядкой то, что человек может быть преследуем и приговорен за требование выполнения Заключительного акта в своей собственной стране».

Даже лейбористское правительство Великобритании, считавшееся среди своих социалистических коллег наиболее консервативным, не пошло далее словоблудия. Министр иностранных дел Оуэн сказал, «что приговор Орлову „суров и необоснован“ и что это ставит под угрозу политику детанта» («Файнэншл таймс», 19 мая 1978 года).

«Осуждение общественностью приговора Юрию Орлову не должно расстроить отношения между британским и советским правительствами, — сказал вчера в Палате Общин премьер-министр.. — Приговору нет оправдания, — сказал он… но государственные отношении должны строиться на основе, отличной от той, которую занимают члены парламента и частные лица, выражающие, и вполне справедливо, свое отвращение по поводу того, что произошло. Это одно из двух великих государств в мире, и мы должны либо жить вместе, либо погибнуть вместе с ним».

Однако такая драматическая постановка вопроса никак не вязалась с реальностью. Войны вроде бы никто никому не объявлял. Напротив, как раз в это время в Англии была советская торговая делегация.

«Владимир Кириллин, заместитель председателя совета министров, находящийся сейчас в Британии с торговой делегацией, вчера обратился к премьеру Каллагану с предложением обсудить англо-советские торговые отношения и прогресс в разрядке, — сообщала „Дейли телеграф“ 20 мая, через три дня после приговора в Москве. — Каллаган выразил неодобрение обращением с д-ром Юрием Орловым и приговором ему, подтвердив, однако, необходимость нормальных торговых и государственных отношений с СССР».

Даже традиционно поддерживающая лейбористов «Санди миррор» не выдержала:

«Такова была жестокость и незаконность этого суда, что даже компартия Британии была шокирована. Она просила советские власти, отменить приговор. Это лучше, чем поступило британское правительство. Мы не заявили формального протеста, хотя мы участники Хельсинского соглашения и соглашения ООН о правах человека. Наша позиция ясна. Мы боимся Советского Союза и поэтому не решаемся оскорбить его. Мы полагаем, что официальные протесты не принесут ничего хорошего. Тут мы ошибаемся (…) Грубияны в Кремле не всегда так решительны, как кажется… Кремль уважает только силу и решительность. Умиротворять Кремль — то же самое, что умиротворять Гитлера. Нет разницы между диктаторами-варварами в Москве и фашистами».

И это, повторяю, английские лейбористы, считавшиеся умеренными социалистами. Чего было ждать от остальных? Конечно, они не преминули выразить «озабоченность» да намекнуть на «вред для дела разрядки», разумеется, в тонах исключительно просительных. Кое-кому даже ответили через совпослов, в зависимости от хорошего поведения в прошлом.

В адрес товарища Брежнева Л.И. получена телеграмма от председателя Норвежской рабочей (социал-демократической) партии Р.Стеена и генерального секретаря НРП И.Левероса с просьбой о пересмотре дела советского гражданина Ю.Орлова, осужденного за антисоветскую агитацию и пропаганду.

Р.Стеен принадлежит к умеренным кругам партии, которые выступили за установление официальных контактов с КПСС, за развитие добрососедских отношений и сотрудничества между Норвегией и СССР.

Считали бы целесообразным направить Р.Стеену и И.Леверосу ответ через совпосла в Норвегии по указанному вопросу, — рекомендовал Международный отдел ЦК.

И действительно, просителям направлялось несколько страниц откровенной, беззастенчивой лжи, чем они, видимо, и удовлетворялись.

Иные даже и этого не удостаивались, как, например, глава австрийских социалистов Бруно Крайский, обратившийся к Андропову с исключительно подобострастным письмом:

«Меня неоднократно просили и продолжают просить друзья и знакомые походатайствовать за советского гражданина Юрия Орлова, находящегося в заключении с начала 1977 года. (…) Я, разумеется, далек от намерения вмешиваться во внутренние дела СССР. И если я обращаюсь с подобной просьбой, то только исключительно из-за сочувствия и с твердой надеждой на Ваше великодушие. Я полагаю, что великодушный жест в этом деле именно в период возрастающей напряженности, в смягчении которой, как я знаю, мы оба очень заинтересованы, имел бы позитивное значение».

Юрий Владимирович, — пишет помощник. — Полагаю, что ходатайство Крайского за диссидента Орлова надо оставить без ответа. — И ниже, рукою Андропова: — Согласен. Андропов.

Честно сказать, и я бы такую верноподданническую просьбу «оставил без ответа» — просто из чувства омерзения. Объясните мне, и чего он так распинается, точно денег взаймы просит? Дескать, друзья замучили, я бы сам не осмелился. Уж вы простите великодушно, что потревожил своей никчемной просьбишкой. Мы, мол, с полным пониманием ваших «внутренних дел» и пр. Да разве так просят, тем более, когда международные соглашения предполагают требовать? Вот Андропов и обращается с ним, как с лакеем, сунувшимся было к барину в прихожей: «На чаек-с не изволите ль?»

«Пшол…»

И тот, ничуть не обидевшись, даже и глазом не сморгнув от неожиданности, пошел себе…

Недаром «детантисты» всегда с таким упорством настаивали именно на «тайной дипломатии» с Москвой в вопросах о правах человека: публично-то пришлось бы выражаться с большим достоинством, прикидываться равноправными партнерами в игре, чего Москва не стерпела бы. А так, надеялись они, никто не узнает лакейской сути их отношений; и в то же время, выпросив иногда чью-то голову в виде подачки, можно ею размахивать на людях, демонстрируя «успехи детанта». Чем-то же надо было оправдывать свои «особые отношения» с Кремлем.

С другой стороны, следуя своей чекистской привычке стараться непременно «скурвить» партнера, Москва тоже настаивала на этой «тайной дипломатии», отлично понимая, что «конфиденциальность» отношений — первый шаг к ссучиванию. Вот, скажем, ЦК сообщает через посла генсеку лейбористской партии Великобритании Р.Хейварду в сентябре 1973 года, что его просьба Суслову за отказников Левича, Лернера и Слепака выполнена не будет — их дела не будут пересматриваться еще года два-три. Но — утешьтесь — вопрос о двух других решится в конце 1973 — начале 1974 года. Так что с пустыми руками не останетесь, будет чем похвастаться. Однако, инструктирует ЦК своего посла, «подчеркните конфиденциальный характер информации». Только вам, ребята! Глядите, оправдайте доверие. И те — рады стараться — благодарно помалкивают. А заинтересованным кругам, конечно же, можно тайком похвастаться. Только тсс! — никому ни слова, не спугните игру.

Разумеется, эти фраера-лейбористы до конца и не секут, как их тонко, профессионально «делает» Москва. Да, видимо, и не шибко стараются. Ведь в это же время они вели с КПСС переговоры об установлении «особых отношений». Их делегация (члены парламента У.Симпсон, Э.Шорт, Я.Микардо во главе с Хейвардом) с энтузиазмом толковала в Москве о своем намерении «добиться поворота к лучшему в отношениях с СССР», «критически оценивали некоторые аспекты прошлой политики руководства лейбористской партии». От имени всей делегации Хейвард говорил о стремлении к разрядке, особенно в отношениях с Москвой. Цели визита …установить контакты с КПСС, обменяться мнением по международным проблемам. Отмечено сходство взглядов и близость позиций по вопросам разрядки (экономическое сотрудничество, общеевропейское совещание но безопасности и сотрудничеству, значение договоров ФРГ с ГДР и Польшей, помощь Вьетнаму, поддержка развивающихся стран, поддержка Альенде в Чили).

Конечно, отмечено и различие: в идеологии — по вопросу о вторжении в Чехословакию, «неясность позиции в отношении к КНР». Но это всё мелочи по сравнению со сходством. Энтузиазму нет предела. В принципе, даже такие требования советской стороны, как более тесное сотрудничество с британской компартией или требование «давать отпор антисоветским клеветническим кампаниям», не встречают серьезных возражений лейбористов. С компартией, отвечают они, сотрудничать трудно, но они готовы поддерживать «хорошие личные отношения с коммунистами».

Тон ответа много мягче, чем раньше, — отмечает Москва, подробно сообщая обо всем этом… генсеку британской компартии Голлану.

При таком-то «сходстве взглядов» — какие уж там права человека. Даже упоминание этой проблемы или публичная просьба за кого-то воспринимаются как «антисоветская кампания». Выглядеть красиво за свой счет Москва никому не позволяла.

Председатель Социал-демократической партии Дании (СДПД), премьер-министр А.Йоргенсен направил в Международный отдел ЦК КПСС телеграмму, в которой от имени своей партии просит содействовать «воссоединению семьи» советского гражданина Браиловского В.Л., недавно арестованного и находящегося под следствием по обвинению в систематическом распространении клеветнических утверждений, порочащих государствен-ный и общественный строй СССР.

Учитывая, что с руководством СДПД у КПСС существуют межпартийные связи, считали бы нецелесообразным оставить телеграмму А.Йоргенсена без ответа. Ответ может быть дан через совпосла в Дании.

Принимая во внимание, что телеграмма Йоргенсена была широко распространена на Западе средствами массовой информации, следует исходить из того, что наш ответ также может быть опубликован.

И, детально «объяснив» просителю, за какого негодяя тот хлопочет, ЦК не преминул сделать ему выговор:

Одновременно нельзя не выразить сожаления по поводу того, что факт направления Вами упомянутой телеграммы еще до получения ее нами уже послужил поводом для спекуляции в средствах массовой информации некоторых стран.

Так-то, помни, кто здесь хозяин. Не рассчитывай на поблажки, коли не хочешь играть по нашим правилам.

Словом, даже из прав человека Москва очень быстро сделала инструмент «ссучивания» европейских социалистов, «вознаграждая» селективно лишь тех, кто пошел на большее «сближение» с ними. Ну, а что социалисты? Неужто не поняли, к чему ведут их игры с Москвой? Если в начале «детанта» такое, хоть и с натяжкой, можно еще допустить, то к 1977–1978 гг. «разрыв между словами и делами» стал очевиден даже клиническому идиоту. В самом деле, после демонстративных расправ над Хельсинскими группами — продолжать «тайную дипломатию»? Продолжать «сближение», убедившись, что твое «влияние» нулевое? А ведь, заметьте, прикрываясь разговорами о необходимости улучшения отношений межгосударственных, сближение-то совершалось межпартийное, с КПСС. К началу 80-х большинство социалистических и социал-демократических партий установили с КПСС особые «межпартийные» отношения, означавшие, помимо всего прочего, очень широкие контакты на уровне региональных и даже низовых партийных организаций. Уж куда, казалось бы, ближе, а результат? Это, по меньшей мере, сильно облегчило инфильтрацию КГБ, достигавшую в некоторых партиях фантастических размеров: например, в Финляндии и Германии даже сказать трудно, где кончался КГБ, и начинались социал-демократы. Японские социалисты, как мы помним, настолько «сблизились» с КПСС, что даже избирательные кампании вели на советские деньги. И после всего этого продолжать верить в сближение-влияние?

Конечно же, к 1978 году не только среди руководства социал-демократов, но и среди рядовых-то членов не могло остаться таких простаков-идеалистов на грани идиотизма. И что же? Честно объявили об отказе от «детанта», о его провале? Напротив, именно поэтому в апреле 1978 года, за несколько недель до судов над членами Хельсинских групп, когда сомнений в исходе не остается, Социалистический Интернационал проводит в Хельсинки (лучшего места-символа и не найти!), конференцию, целиком посвященную разоружению, да еще и приглашает на нее советскую делегацию во главе с Борисом Пономаревым. Ни слова о правах человека, ни намека на предстоящие суды: отныне «детант» означает только одно — разоружение. Разумеется, опять звучат благородные слова — но теперь уже о «спасении человечества от ядерной катастрофы». Собравшиеся благосклонно внимают Пономареву, обвиняющему в гонке вооружений «страны НАТО, возглавляемые США», а в качестве спасения предлагающему… диалог с Брежневым. И что ж вы думаете? На следующий год в октябре делегация Социнтерна так-таки поехала к Брежневу толковать о разоружении! Но вот незадача — разоружиться не успели: через два месяца советские войска вторглись в Афганистан. Наступили времена «черной реакции», «холодной войны», столь нестерпимой для прогрессивно мыслящей части человечества, а «детантисты» потеряли власть почти во всех странах Европы. Ушли в глухую оппозицию, занялись «борьбой за мир».

Так им и не удалось установить социализм по всей Европе, запродавши ее советскому режиму. Не повезло им, как тому цыгану из старинного анекдота, который решил поставить эксперимент — отучить свою лошадь есть. И ведь что замечательно: уж совсем было преуспел, уж лошадь вроде бы сама есть отказывалась, но… сдохла. Про Хельсинские же соглашения — те, что торжественно подписали в 1975 году 35 стран, — практически все забыли. Конечно, формально их никто не отменял, а начавшаяся в 1980 году Мадридская конференция по их «проверке» тянулась чуть не пять лет. Но кто на это обращал внимание, кроме нас? Осужденные «хельсинцы» продолжали сидеть по тюрьмам да лагерям (четверо к тому времени уже погибли), а Советский Союз продолжал пользоваться теми односторонними преимуществами, которые ему этот договор подарил. Наконец к десятой годовщине его подписания мы — большая группа диссидентов — обратились с призывом прекратить это издевательство над здравым смыслом и денонсировать «соглашение», превратившееся просто в фарс.

«Мы сделали все возможное со своей стороны, чтобы Хельсинское соглашение могло служить миру и демократии. Однако мы не видим больше для себя возможности продолжать поддерживать соглашение, которое не только не сумело осуществить свои гуманные цели, но не смогло даже защитить своих наиболее искренних сторонников, соглашение, которое превратилось в орудие подавления в руках советских правителей. Мы обращаемся к правительствам западных стран с призывом аннулировать, свести на нет Хельсинское соглашение.

Мы продолжаем верить, что мир во всем мире может и должен основываться на правах человека. Поэтому до тех пор, пока Советский Союз не докажет конкретными действиями свою готовность соблюдать права человека, любое соглашение с ним в отношении мира или контроля за вооружением будет всего лишь самообманом».

Нужно ли говорить, какое негодование вызвало наше заявление у «всего прогрессивного человечества»?


3.  Меньшевики и большевики | Московский процесс (Часть 2) | 5.  Американский аспект