home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement




Движущие силы психотических состояний у взрослых

Несмотря на огромные вложения времени, энергии и денег в психиатрические исследования, природа психотического развития оставалась тайной. Обширные систематические исследования открыли и изучили важные переменные, относящиеся к телосложению и генетике, к гормональным и биохимическим изменениям, к биологическим соотношениям, к психологическим и социальным условиям, к влияниям ухудшающейся окружающей среды и многому другому. Но ни одна из них пока ещё не оправдала себя в том, что является достаточно существенной, чтобы обеспечить убедительное объяснение этиологии функциональных психозов.

Тем не менее, даже если бы биологические и биохимические исследования и были способны обнаружить процессы, которые бы показали свою существенную взаимосвязь со встречаемостью психотических состояний, это само по себе никак не способствовало бы пониманию природы и содержания психотических переживаний. Ведь в предыдущей главе я уже касался подобного вопроса, когда обсуждал лабораторные исследования психоделических веществ. Потому что в состояниях, вызываемых химически чистыми психоделиками, даже если биохимический стимулятор и его дозировка в точности известны, это никоим образом не даёт каких бы то ни было ключей к пониманию природы и содержания вовлечённых переживаний или их межиндивидуальной и внутрииндивидуальной изменчивости. Сам он объясняет только возникновение глубинного бессознательного материала в сознании.

Ибо та же самая доза в тех же самых обстоятельствах, данная разным людям, может вызвать широкий диапазон переживаний, меняющийся от припоминающе-аналитического самоисследования через маниакальные и параноидальные состояния к глубоким мистическим откровениям. Это показывает, что надежда на находку простого биологического решения для сложнейшего вопроса психозов (и мистических состояний) в действительности очень скудна. Ввиду всего перечисленного трудно принять рассуждения подобного рода в качестве серьёзных научных утверждений. Ведь возможность создавать такие переживания есть явно врождённое достояние человеческой психики само по себе. Феноменология функциональных психозов разнообразными путями сочетает околородовые и надличностные феномены со случайной примесью послеродовых биографических элементов.

Переживания, характерные для БПМ-1, представлены в симптоматологии психотических состояний как в своей благоприятной, так и неблагоприятной ипостасях. Многие пациенты переживают случаи симбиотического единения с Великой Богиней-Матерью и ощущают себя вскармливаемыми её маткой или грудью. Это также переживается подчас как исступлённое единение с Матерью-Природой, со всей вселенной и Богом. И тогда, когда такие переживания поддерживаются, они могут обеспечить создание мощного опыта для восполнения нехватки симбиотического удовлетворения в собственной ранней истории пациента.

И наоборот, между нарушениями эмбриональной жизни и психотическими состояниями, с одной стороны, и различными параноидальными искажениями действительности, с другой, по всей видимости, существует глубокая связь. Поскольку многие дородовые нарушения вызываются химическими изменениями в организме матери, передаваемыми через пуповину, такие параноидальные случаи часто сосредоточиваются на отравляющих причинах или невидимых вредоносных влияниях какого-то иного рода. Ведь многие психотические пациенты полагают, что их пища отравлена, что какие-то ядовитые газы закачивают в их дом или что дьявольский враг подвергает их опасному излучению. Эти враждебные влияния часто совпадают с вид'eниями различных злых сущностей и архетипических демонических существ.

Иной источник параноидальных состояний располагается на начальной фазе второй перинатальной матрицы. И в этом нет ничего удивительного, ведь начало родов — главное и необратимое нарушение дородового существования. Если иметь в виду, насколько неприятными и сбивающими с толку должны оказаться для плода эти два положения, то не трудно вообразить, что появление памяти о наступлении родов или о серьёзных внутриутробных осложнениях в сознании может вызвать чувства всепроникающей тревоги. По очевидным причинам источник этой опасности не может быть определён и остаётся неведомым. И тогда индивид стремится перенести эти чувства на какое-нибудь угрожающее обстоятельство во внешнем мире: на тайные подпольные организации, на нацистов, коммунистов, франкмасонов, ку-клукс-клан или на иные действительно или возможно опасные группы людей, и даже, может статься, на инопланетных пришельцев. Конкретное содержание подобных зловещих переживаний может также заимствоваться и из соответствующих областей коллективного бессознательного.

БПМ-2 в своём наиболее развитом виде вносит в психотическую симптоматологию тональность глубокого отчаяния и меланхолии, ощущение вечного проклятия, тему нечеловеческих мучений и дьявольских испытаний. Многие психотические пациенты переживают нескончаемые адские муки и страдания, которые, как им кажется, проистекают из каких-то искусных приспособлений, предназначенных для этой цели. Исследования психоаналитиков показывали, что машина воздействия, описываемая многими психотическими пациентами, как причиняющая преднамеренные страшные мучения, представляет собою тело «злой матери». Тем не менее, в ходе этих исследований никому так и не удалось понять, что зловещее и терзающее материнское тело принадлежит не кормящей матери, а матери рожающей (Tausk, 1933). Другими психотическими мотивами, относящимися к БПМ-2 являются переживания бессмысленного, странного и нелепого мира картонных фигур или автоматов и атмосферы гротескных цирковых реприз.

К клинической картине психотических состояний БПМ-3 добавляет богатый набор переживаний, представляющих различные грани этой сложной матрицы. Титаническая сторона проявляется в виде невыносимых напряжений, мощных энергетических потоков, взаимодействий и разрядов. А соответствующие ей воображение и образность связаны с обстоятельствами насилия во время войн, революций или кровавой резни. Зачастую всё это может достигать архетипических размерностей и изображать сцены невероятного масштаба — вселенскую битву между силами добра и зла, сражения ангелов и бесов, титанов, бросивших вызов богам, или богатырей, сражающихся с мифологическими чудовищами.

Агрессивные и садомазохистские составляющие БПМ-3 служат причиной возникновения у психотических пациентов видений, включающих как ужасные жестокости разного рода, так и случаи насилия, самоувечий, кровавых убийств и самоубийств. Поглощённость извращёнными сексуальными фантазиями и вид'eниями, переживаниями сексуальных посягательств и болезненными насильственными вторжениями в половые органы также является характерной чертой третьей перинатальной матрицы. Интерес к фекалиям и другим биологическим выделениям, а также к магической силе, приписываемой испражнениям и функциям выделения, выдаёт вовлечение скотологической грани БПМ-3. То же самое верно и в отношении копрофилии и копрофагии, удерживания мочи и фекалий, или же, напротив, отсутствия власти над сфинктерами. Переживания сатанинских зрелищ, таких как шабаш ведьм или обряды чёрной мессы, сочетают смерть, пол, агрессию и скотологию таким образом, как это в высокой степени характерно для БПМ-3. И они очень распространены в переживаниях психотических пациентов.

Переход от БПМ-3 к БПМ-4 привносит в палитру психотических переживаний череду духовно-психической смерти и возрождения, апокалиптические вид'eния разрушения и воссоздания мира или виды суда над усопшими и Судного дня, что может сопровождаться отождествлением с Христом или архетипическими образами, представляющими смерть и воскресение, и вести к раздуванию эго и мессианских настроений. Сюда также относятся фантазии и переживания относительно собственного отцовства по отношению к Божественному Дитя или его порождения. Переживания божественной эпифании, видения Великой Богини-Матери или отождествление с нею, встречи с ангельскими существами и являющимися в свете божествами и ощущения спасения или искупления также принадлежат к характерным проявлениям БПМ-4.

В то время, когда я впервые высказал предположение, что многое в психотической симптоматологии может оказаться понятным с точки зрения движущих сил, связанных с родами (Grof, 1975), мне не удалось найти ни одного клинического исследования в поддержку выдвинутой гипотезы или даже выявлявшего такую возможность. Было удивительно, сколь мало внимания исследователи уделяли возможности взаимоотношения между психозами и травмой рождения. Сегодня же, четверть века спустя, существуют обильные клинические свидетельства того, что в генезисе психозов значительную роль играет именно травма рождения.

По правде говоря, вирусные заражения в течение беременности матери и осложнения, происходящие во время принятия родов, включая такие как затянувшиеся роды или нехватку кислорода, постоянно называются среди нескольких упоминаемых факторов риска для шизофрении (Warner, 1995; Wright et al., 1997; Verdoux and Murray, 1998; Kane, 1999). Но из-за сильного влияния в психиатрии биологического мышления интерпретации этих данных склоняются к предположению, что само рождение вызывает какое-то едва уловимое коварное нарушение мозга, которое современные методы диагностики ещё не могут определить. Ибо подавляющее большинство теоретиков и клиницистов так и не в состоянии признать первостепенную роль рождения в качестве базовой психической травмы.

В то время как вышеописанные околородовые переживания зачастую представляют собой сочетание видов биологической памяти рождения и архетипических мотивов с соответствующей тематикой, феноменология психотических состояний может содержать разнообразные надличностные переживания также и в чистом виде, без примеси биологических родовых составляющих. Самыми распространёнными из подобных переживаний являются воспоминания прошлых жизней, соприкосновение с внеземным разумом и встречи с различными божествами или демонами. И временами индивиды, которым ставят диагноз психотиков, могут также иметь чрезвычайно возвышенные духовные переживания, такие, как отождествление себя с Богом, с совершенным или с Метакосмической Пустотой.

О многих из вышеописанных переживаний рассказывали мистики, святые, пророки и духовные учителя всех времён. Нелепо, как мы ранее уже убедились, приписывать все эти переживания какому-то неизвестному процессу, происходящему в мозгу или ещё где-либо в теле, что как раз и является практикой, общепринятой в современной психиатрии. И здесь естественно встаёт вопрос о взаимосвязи между психозом и мистическим переживанием. Я уже довольно долго употребляю здесь понятия «психоз» и «психотический» как нечто общепринятое в академической психиатрии. Но, как мы увидим, наблюдения и переживания холотропных состояний наводят на мысль, что понятие психоза должно быть коренным образом пересмотрено.

Если мы взглянем на эти переживания с точки зрения широкой картографии психики, не ограничивающейся послеродовой биографией, а включающей околородовую и надличностную области, станет ясно, что разница между мистикой и умственными расстройствами в гораздо меньшей степени относится к природе и содержанию вовлечённых переживаний, нежели к установке по отношению к ним, к «переживательному стилю» индивида, к способу истолкования и к способности включать их в себя. В своих лекциях Джозеф Кэмпбелл употреблял выражение, которое отражает эту взаимосвязь: «Психотик тонет в тех самых водах, в которых восторженно купается мистик». Мои собственные оговорки по отношению к этой, в иных отношениях чрезвычайно уместной цитате, относятся к тому обстоятельству, что переживания мистика бывают подчас тяжелыми и напряженными и все они вовсе не обязательно восхитительны. Но мистик способен увидеть эти испытания в гораздо более широкой перспективе духовного странствия, что включает в себя и более глубокое намерение, и желанную цель.

Подобный подход к психозам имеет скрытые глубинные последствия не только для теории, но также и для терапии и, что наиболее важно, для протекания и исхода этих состояний. Наблюдения терапии переживаний в большой мере подтверждают революционные идеи родоначальников альтернативного понимания психозов К.Г. Юнга (1960), Роберто Ассаджиоли (1977) и Абрахама Маслоу (1964). И эту важную тему мы рассмотрим в следующей главе.



Детские аутические и симбиотические психозы, нарциссическая личность и пограничные состояния | Психология будущего. Уроки современных исследований сознания | Духовное обострение: объяснение и врачевание кризисов преображения