Annotation

Окончание, 4-я часть

Андрей Ходов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Андрей Ходов
Игра на выживание – 4

Пролог

Скрежет выбираемой якорной цепи неприятно резанул по ушам. Субхас Чандра Бос поморщился. Назначенные в эскорт японские военные корабли уже потянулись к выходу из гавани Сингапура. Транспорты с частями "Индийской национальной армии" вскоре должны были последовать за ними. На проплывающей мимо громаде авианосца развевался флаг – красное солнце на белом фоне с расходящимися лучами. Субхас Чандра в очередной раз задумался о правильности своего решения заключить союз с врагами англичан. Когда он в 1939 году покинул Индийский Национальный Конгресс из-за разногласий с его руководством, это было совсем не очевидно. Но теперь! Где теперь бывшие соратники по ИНК с их политикой "ненасильственного несотрудничества" и наивными мечтами получить независимость Индии в обмен на поддержку Британии в этой войне? Англичане рассадили их по тюрьмам, обезглавив тем самым национально-освободительное движение и оставив народ без лидеров! Да, немцы и японцы тоже империалисты, но Индии они обещают независимость. И в этом им можно верить, по крайней мере, в обозримом будущем. И те и другие за время войны уже успели нахватать столько колоний, что теперь с трудом контролируют уже захваченное. На Индию сил у них точно не хватит. А вот проклятые англичане, потеряв свою Метрополию под угрозой использования Брахма Астра – оружия богов из Махабхараты, в немногие оставшиеся у них колонии вцепились как мангусты, перебросив туда все имеющиеся войска, флот и часть населения. Без помощи сильных союзников их из Индии не выгнать. Англичане злы и в отчаянии, поэтому будут сражаться до конца. Уходить им некуда. В Канаде, куда перебрались их правительство и королевский двор, и так уже тесно, там их никто особо не ждет. Австралия тоже под угрозой. САСШ, их союзнику, сейчас не до англичан. Собственно, именно поведение заокеанских союзников во многом и послужило причиной падения Метрополии. Хитрые германцы нанесли предупреждающий удар оружием богов вовсе не по английским городам. Они ударили по крупнейшему лагерю американских войск на Британских островах, где в ужасном огне сгорели воины сразу трех дивизий. Они ударили по крупной авиабазе, разом выведя из строя полторы сотни тяжелых бомбардировщиков. После чего войска САСШ в Британии взбунтовались, требуя прекращения войны с Германией и возвращения их на родину. Потом мятеж перекинулся и на войска, еще проходящие обучение или готовящиеся к отправке на театры военных действий, расквартированные непосредственно в САСШ. Они тоже потребовали прекращения войны с Германией. Если бы не этот бунт, то упорные англичане видимо не ушли бы из Метрополии даже под угрозой небесного огня. А так им пришлось согласиться с условиями ультиматума, выговорив себе шесть месяцев на эвакуацию.

Нет, все же правильно он, Субхас Чандра Бос, решил сделать ставку на союз со странами "Оси". Решение о создании правительства "Азад Хинд" (Свободной Индии), при содействии японцев, тоже было правильным. Индия станет независимой!

Винты вспенили воду за кормой, транспорт двинулся вперед, спеша занять свое место в ордере конвоя. Субхас Чандра улыбнулся. Впереди его ждала родная Бенгалия, ждала Калькутта.

Глава 1

Сергей Горелов выслушал доклад заместителя и скрипнул зубами. При всей благодарности "попаданцам" за переданную ими информацию, некоторые из них ему изрядно надоели. Если вообще не все! Тем более что в последнее время пользы от большинства из них, в общем-то, никакой. За редкими исключениями. Инженер, конечно, вредный старикашка, но пользу все-таки приносит. Трудяга, без дела никогда не сидит, вечно корпит над бумагами, что-то строчит на пишущей машинке, идеи разные выдает. И товарищ Сталин к нему благоволит, несмотря на то, что идеи его большей частью вздорные. И в быту неприхотлив, потребности самые простые, почти не капризничает. Нервное напряжение снимает рыбалкой.

Еще Программист с Доктором что-то полезное делают. А остальные теперь просто числятся в списках и впустую переводят народные деньги. Да еще и бесятся от безделья, создавая проблемы окружающим.

– Значит так, – Сергей хлопнул ладонью по столу, – этой мадам больше алкоголя не давать ни в каком виде! Иначе совсем сопьется! Проследи. Что? Опять истерику с попыткой самоубийства закатит? Прикомандируй ее к поварихам, пусть делом займется, может, полегчает. Картошку чистит или посуду моет, или уж не знаю чего еще. Чтобы только не слонялась по расположению с видом умирающего лебедя! Мужика ей надо? Вот сам и займись, если других желающих не нашлось! Что? Я командир, значит, я и должен? Не зли меня, Вадик! У меня и без этой грымзы дел полно и вообще я сейчас женатый человек! Вперед!

Дел в ОИБ и в самом деле хватало. Их даже прибавилось, несмотря на то, что новой информации от "гостей" теперь поступало немного. Ведь уже поступившая, усилиями сотрудников ОИБ была систематизирована и постоянно активно использовалась

В числе прочего был составлен график: когда, что именно и в какой последовательности следует пускать в дело. И естественно необходимо было держать на контроле результаты "вброса" информации, чтобы она действительно доходила до адресатов, эффективно использовалась и не была положена под сукно из-за чьей-то недальновидности или бестолковости.

Кроме того, в ОИБ продолжали поступать запросы от ученых и конструкторов, копии тех, что заинтересованные лица подавали в разведывательные органы. Этих запросов, кстати, тоже прибавилось. Видимо фронт работ на переднем крае науки и техники расширялся, и проблем у исполнителей там хватало. Приходилось думать, что из имеющегося в архиве ОИБ можно приспособить для разрешения этих проблем. Еще начальство продолжало запрашивать различного рода аналитические материалы.

Сергей с гордостью подумал, что за прошедшие годы его люди изрядно поднаторели в таких делах и превратились в настоящих экспертов.

Еще ОИБ фактически приходилось курировать ряд особых проектов, завязанных в основном на Инженера и Программиста.

Например, получив в свое время от товарища Сталина указания в части скорейшего построения в СССР коммунизма, означенный инженер развил в этом направлении бурную деятельность. Он сразу завил, что раз вопрос поставлен ребром, то нельзя допустить, чтобы в будущем руководители страны заявляли, мол, "мы не знаем общества, в котором живем". И настучал на своей пишущей машинке длинный список исследование в области социологии, психологии, этологии и прочих "логий", касающихся человека, которые обязательно необходимо провести. Мол, без основательной теоретической базы за столь сложное дело, как построение коммунизма, и браться не стоит. Товарищ Сталин его план хоть и с изменениями, но утвердил и теперь специфическими исследованиями занимались сразу несколько профильных институтов, причем некоторые из них были созданы с нуля.

Исследования эти зачастую были весьма затратными. Одних только человекообразных обезьян в СССР не одну сотню завезли. Немцы, кстати, шимпанзе и горилл продавали весьма неохотно и просили за них дорого. Видимо подозревали, что животные используются в экспериментах по созданию биологического оружия.

Еще Советский Союз организовал несколько научных экспедиций по изучению особенностей социального поведения тех же обезьян и других стайных животных в естественных условиях. Экспедиции немцы в экваториальную Африку после долгих проволочек все же пустили, хотя и под плотным контролем Гестапо. Видимо показалось подозрительным обилие съемочной аппаратуры. Взамен, правда, им немедленно приспичило поснимать взаимообразно некоторых животных на территории уже Советского Союза. Причем места предполагаемых съемок по странному совпадению обычно оказывались поблизости от различных стратегических объектов. Но наши справедливо указали, что, волков, медведей и прочих бобров прекрасно можно изучать и самом Рейхе. Благо, что заботами его "главного лесничего" геноссе Геринга, местные популяции указанной фауны в значительной степени восстановлены. А всякую экзотику, вроде белых медведей или моржей, пожалуйста, милости просим. Но на Таймыр или в другие подобные места.

В этом плане проще удалось договориться с японцами по поводу изучения орангутанов на Борнео. Пустили на удивление легко, несмотря на напряженные отношения и даже не попросились взаимообразно изучить популяцию уссурийских тигров в приграничных районах. Возможно, в тайне надеялись, что наших киношников и ученых перестреляет в тамошних джунглях крайне недовольное японцами местное население. Но экспедиция вернулась на родину хоть и не без приключений, но без потерь.

Кроме собственно материалов по этологии, проведенная в естественной среде и вольерах работа, в качестве дополнительного приза принесла еще и серию научно-популярных фильмов. Одну из таких лент как раз неделю назад прислали в ОИБ на рецензию. Картина "Простые "человеческие" радости и простые "человеческие" слабости" была сделана в двух вариантах. Один из них был сокращенной версией, адаптированной для школьников.

Лента, по сути, была не столько научно-популярная, сколько пропагандистская. Сверхзадачей фильма, снятого творческой группой студентов старшекурсников из Казанского университета, было донести до зрителей тот простой факт, что многое из того, что принято считать прерогативой исключительно человека имеется и у приматов. Весь эмоциональный комплект: гнев, радость, зависть, смех, страх, ревность, любовь, горе, самопожертвование, стремление к доминированию, жажда поклонения и далее по списку. Что животные так же радуются, страдают, интригуют, ухаживают за самками, защищают детенышей, сражаются и тому подобное. Далее ставился вопрос, а что, собственно, нас от них отличает? И тут же давался развернутый ответ, но уже на примерах человеческого общества. С точки зрения авторов фильма вся история развития человечества и цивилизации заключается в отказе от многих якобы человеческих радостей или значительном их сокращении. В постоянной борьбе с якобы "человеческими" слабостями. В борьбе со страхом, в борьбе с ленью. В обуздании инстинктов. В укреплении самоконтроля над эмоциями. В ограничении вожделений.

Подробно рассматривалась тема труда. Было наглядно показано, как те же обезьяны от необходимости монотонно трудиться пусть даже непродолжительное время, впадают в дикую истерику, несмотря на плевую, если разобраться, нагрузку и предусмотренное вознаграждение. И как человек, который по природе обожает работать ничуть не больше обезьян, достаточно посмотреть на детей, тем не менее, способен с большим напряжением трудиться много часов подряд. Бывает даже просто "за идею".

Внимание зрителей особо обращалось на то, что биологическая эволюция человека заметно отстает от быстрых темпов развития человеческого общества. И в результате этого унаследованная от далеких предков психика подвергается в цивилизованном обществе страшным перегрузкам. Перегрузкам, выдержать которые по разным причинам способны далеко не все. Не выдержавшие такого давления люди пополняют ряды пациентов психиатрических лечебниц, становятся алкоголиками или преступают закон.

Очень сильно смотрелись кадры с пропитанными злобой и ненавистью к обществу откровениями уголовников, приговоренных к высшей мере социальной защиты. Терять им было нечего, поэтому разглагольствовали смертники о своих "убеждениях" на полную катушку. В дополнение к уголовникам в фильм были включены и "интервью" с несколькими предателями, запятнавшими себя сотрудничеством с оккупантами на временно оккупированных территориях и так же приговоренных к высшей мере. В основном из числа "свободолюбивых интеллигентов", больших любителей пороть "быдло" на конюшнях. Эти брызгали слюной еще больше, чем обычные убийцы, грабители, насильники, казнокрады и прочие сторонники "простого человеческого счастья" хапнуть побольше, да на халяву, и жить потом "красивой жизнью", поплевывая на мелких, ничтожных людишек, глупо горбатящихся за одну зарплату на благо какой-то там идиотской Родины.

.В конце фильма давались практические советы как именно следует снижать нагрузку на психику по возможности не злоупотребляя такими популярными методами, как пьянки, религия или уличный мордобой.

Взамен предлагались периодическая смена вида деятельности, спорт, туризм, личное творчество и тому подобное.

Сергею фильм понравился, параллели между обезьяньими ужимками и вполне знакомыми человеческими типажами получились впечатляющими. А вот у Инженера, в свое время приложившего руки к черновому сценарию картины, оказалось множество замечаний, которые он не преминул подробно изложить.

В особенности его возмутила, как он выразился, "ханжеская и пуританская бесполость" ленты. В том смысле, что фактическое замалчивание такой важной вещи как половые отношения, резко снижает ценность фильма и доверие к его создателям. Но тут Сергей с Инженером не согласился. Конечно, половые вопросы действительно важны, но дело это глубоко интимное. Его нельзя выставлять на всеобщее обозрение, пусть даже и на примере обезьян. Как это вообще можно сделать? Вводить в школе уроки полового воспитания, как у них там в будущем? Или рекомендовать молодежи снимать перегрузку психики усиленным развратом? Нет, это будет неправильно! Такие вещи следует подавать зрителю только легкими намеками, как поцелуй в художественном кинофильме, после которого гаснет свет. Кстати, в рецензируемом фильме такие намеки имеются. В общем, неплохая получилась картина, полезная. Хорошая добавка к множеству других научно-популярных, документальных и учебных фильмов, которые за последние годы отсняли в Советском Союзе на самые разные темы. В особенности много для детей и юношества. Чтобы обеспечить советские школы потребным количеством кинопроекционной аппаратуры пришлось даже построить два дополнительных оптико-механических завода, закупив оборудование для них в Германии. А в дополнение к этому пришлось серьезно расширять производство кинопленки, что тоже влетело в большую валютную копеечку. Но дело видимо того стоило. Как сказал товарищ Сталин: "В соревновании различных социально-экономических систем в конечном итоге победит та система, которая сумеет создать лучшего человека!". Данный лозунг сначала вызвал некоторое недоумение, так как противоречил некоторым положениям ленинской теории, где говорилось, что победу над капитализмом обеспечит гораздо более высокая производительность труда. Но сомневающимся быстро и аргументировано разъяснили, что высокое качество человеческого материала тут все же первично. Что, располагая высокообразованными, сознательными, физически-развитыми и волевыми людьми решить такую частную задачу, как достижение наивысшей производительности труда вообще не проблема. Кадры, как давно говорит товарищ Сталин, решают все! И вообще не стоит делать фетиш из личных материальных благ. Это вторично, все разумные материальные потребности людей, безусловно, будут удовлетворены в недалеком будущем, и поэтому не могут являться долговременной стратегической целью. Работа в этом направлении ведется, все советские люди ежедневно видят, как повышается качество их жизни в материальном плане.

А вот всемерное развитие собственно человека представляет собой труднейшую задачу, от которой в итоге и зависит будущее человечества. Поэтому Советскому Союзу крайне необходимо воспитать новых людей, будущих членов коммунистического общества, пример для подражания для всего мира, а не бездумных, прожорливых и ленивых потребителей материальных благ.

Сергей с товарищем Сталиным в этом вопросе был совершенно согласен. Хотя и понимал, что до решения поставленной задачи еще ой как далеко. Тем более в мире пока еще хватает врагов, способных помешать мирному и неуклонному развитию Советского Союза. Да, их число несколько уменьшилось. Англичане сошли почти на нет и теперь не входят в число серьезных игроков, даже из Австралии их япошки вышибли. Изрядно потрепанные войной и внутренними неурядицами САСШ тоже не представляют для СССР непосредственной опасности. Зашхерились у себя за океаном, объявив обе Америки "Последней Крепостью Свободы". А для обеспечения защиты этой "свободы" тут же, хотя и практически полюбовно, но аннексировали Канаду, и фактически оккупировали значительную часть южной Америки и прилегающие к обеим Америкам островные территории. За пределы этой очерченной зоны сейчас практически не лезут, но четко дали понять, что за свою "крепость" лягут костьми, подкрепив это утверждение публичным испытанием собственной атомной бомбы.

Немцы, да, эти представляют серьезную угрозу, хотя СССР в настоящее время с ними практически не конфликтует. Хотя бы просто потому, что делить особо нечего, ресурсов хватает. Пока обе державы в основном сосредоточены на собственном развитии, а Германии еще при этом надо восстановиться после изрядно затянувшейся войны.

С Японской империей сложнее, с ней у СССР отношения весьма напряженные. В основном из-за той помощи, которую СССР оказывает китайским коммунистам. С тех пор как англичане потеряли Бирму, Гоминдан лишился последних каналов помощи от своих привычных покровителей и сошел практически на нет. Зато влияние коммунистов во главе с товарищем Мао Цзэдуном, последовательно поддерживаемых Советским Союзом, резко пошло в гору. Используя в качестве опорной базы северо-запад Китая, где была провозглашена Синдзянская Китайская Социалистическая Республика и Монголию, КПК, используя методы партизанской войны, с каждым годом увеличивала сопротивление японским оккупантам по всей территории материкового Китая. Для обеспечения поставок необходимой китайским коммунистам помощи быстрыми темпами была построена железная дорога Алма-Ата – Урумчи через Джунгарские ворота. Затянувшаяся война в Китае вызывала серьезное недовольство японского руководства, ибо поглощала огромные людские и материальные ресурсы, и, соответственно, мешала приступить к планомерному освоению захваченных в результате войны колоний в других местах. Многочисленные дипломатические протесты японцев на эту тему Советский Союз, в общем-то, игнорировал, ограничиваясь формальными отписками. Видимо надеялся, что в итоге до упертых японцев все же дойдет, что на материке им ничего не светит, и правильнее было бы вообще вывести оттуда войска. Начинать же с нами вооруженный конфликт, учитывая мощную военную группировку СССР на востоке, а также наличие ядерного оружия, даже японцам должно было представляться самоубийственной авантюрой. У самих у них с разработкой ядерного оружия дело пока обстояло не очень успешно. Требовалось еще несколько лет, ибо война с американцами, англичанами и тем же Китаем их все-таки здорово вымотала.

На столе пронзительно зазвонил телефон ВЧ-связи. Сергей поднял трубку, и отвлеченные геополитические рассуждения сразу вылетели у него из головы.

Глава 2

Николай Иванович отложил прочитанный документ на край стола, снял очки и потер веки. Очки приходилось надевать из-за появившейся в последнее время дальнозоркости, но глаза в них быстро уставали. Прочитанные бумаги Николая Ивановича расстроили, поскольку являлись характерным примером того, что советской социологии еще ой как далеко до идеала. И проводить нормальные социологические опросы наши доморощенные социологи пока не умеют. Опыта нет, методик, тонкостей не знают. Плохо, что и сам он тонкости этого дела представлял поверхностно. Ну, основную идею в свое время изложил. Что вопросник должен составляться таким образом, чтобы расколоть даже намеренно врущего в ответах клиента и все-таки вытянуть из него нужную информацию. Что должны быть контрольные вопросы, проверяющие искренность и всякое такое.

– Сам виноват, – самокритично отметил Николай Иванович. – Думал ребята молодые, головастые, подкованные, должны справиться. А надо было порекомендовать подключить в качестве консультантов матерых зубров из органов, больших спецов "качать на косвенных". Впрочем, задним умом все крепки. В итоге результаты исследования смело можно бросать в корзину, поскольку уважаемые сельские жители, похоже, навешали горе-социологам лапши на уши. С другими социальными группами у парней все же получалось куда лучше, но тут коса явно нашла на камень.

Николай Иванович раздраженно покосился на кучу папок, загромоздивших стол. Да, российское крестьянство – орешек еще тот. Информации о крестьянине – море, а настоящего, глубокого понимания как нет, так и нет. А понимание это крайне необходимо. Все же Россия, пусть и советская, пусть и прошедшая какую никакую индустриализацию, пока остается страной преимущественно крестьянской. Рабочие ведь сейчас тоже в большинстве своем из крестьян. Вон в революцию из Москвы по деревням разбежалось половина ее населения, а из Питера так и вообще две трети. Так что менталитет крестьянский хочешь, не хочешь, а в планах на будущее учитывать необходимо. И чем этот самый российский крестьянин дышит? К чему стремится? Какое понимание справедливости имеет? Разумеется, состав крестьянства в России весьма пестрый, да и страна большая – в разных ее регионах есть свои особенности. Но есть так сказать государственно-образующее ядро, по которому необходимо выяснить базовый тренд. Естественно, что товарищ Сталин наверняка задал эту задачку не только ему. Но кто сумеет это сделать лучше – еще бабушка надвое сказала.

Николай Иванович снова надел очки и начал перебирать папки с подобранными по его запросам материалами. Вот, например, подборка, составленная на основе литературного творчества российских писателей прошлого века. Российский крестьянин, если верить этим борзописцам – весь из себя патриархальный представитель народа-богоносца, молча и безропотно несущий свой тяжелый крест, уповая на бога. Честный, верный своему слову, вечный искатель правды и справедливости, страдалец и мученик. В общем, хоть канонизируй всех крестьян оптом.

Впрочем, попадались литераторы и с иной точкой зрения на данную тему. Этим российский крестьянин представлялся наглой, лукавой, ленивой и лживой тварью, только и мечтающей обокрасть своего хозяина, уклониться от работы или вообще пустить в поместье своего благодетеля красного петуха. И не правду он ищет, а волю, под которой понимает полный беспредел и разгул. И что в бога крестьянин на самом деле не верит, а попов презирает. Поелику если бы верил, то имел Страх Божий, а не почесывал бы параллельно с произнесением Имени Божьего свою задницу.

Насколько Николаю Ивановичу удалось разобраться, правы были обе стороны. Просто российский крестьянин, как существо дуалистичное, был склонен к использованию двойной морали. То есть в рамках своей общины был кристально честен, твердо держал данное слово, уважительно относился к чужой собственности и вообще вел себя солидно, рассудительно и с большим чувством собственного достоинства. А вот в общении с помещиком, его менеджерами, а так же представителями государственной власти тот же самый крестьянин по-черному дурковал, прибеднялся, лгал в лицо без зазрения совести, абсолютно наплевательски относился к выполнению любых договоров и обязательств. А уж прибрать к рукам плохо лежащую барскую собственность вообще считал прямо таки своим священным долгом.

Николай Иванович положил папку на стол и взял с него другую еще более толстую. Царские чиновники изучавшие "крестьянский вопрос" по долгу службы тоже написали немало, одной статистики целое море. Которые из них посовестливее, справедливо обращали внимание, что жизнь у российского крестьянина – не сахар. Что он реально постоянно балансирует на грани выживания, частенько за эту грань проваливаясь. И что для всего этого имеются вполне объективные причины. Паршева и Милова они, разумеется, не читали, но вполне квалифицированно писали о низкой продуктивности земледелия в центральной России, о крайне коротком сельскохозяйственном сезоне и, наоборот, о слишком длительном сезоне стойлового содержания скотины. И о невозможности заготовить достаточное количество кормов для нормального развития животноводства. И о том, что огородничеством крестьяне тоже заниматься не могут, у них физически нет на это времени. Писали, что на протяжении всего девятнадцатого века положение крестьян в России только ухудшалось, причем немалую роль в этом сыграли выкупные платежи за землю, легшие на крестьянство непосильным бременем. И что необходимо что-то со всем этим делать, иначе дело плохо кончится.

Другая часть царских аналитиков, на этот раз большая, подходила к проблеме с по-европейски-прагматичной точки зрения. С этой колокольни российское крестьянство представляло собой косную, упертую и прямо-таки непробиваемую массу, препятствующую победному шествию России по пути прогресса и капиталистического процветания. Что из-за фактически отсутствующего нормального, конкурентного рынка рабочей силы нет возможности накопления и концентрации капитала. Что нормального внутреннего рынка сбыта промышленной продукции опять таки нет, и без изменения ситуации на селе и не будет. Что внедрению прогрессивных методов земледелия российское крестьянство сопротивляется с такой яростью, что решить этот вопрос можно только, переступив через труп. Причем еще неизвестно чей именно это будет труп: может крестьянина, а может упорствующего инноватора. И опять же что что-то надо срочно делать, иначе будет худо.

Николай Иванович взял со стола еще одну папку. На это раз уже с материалами советского времени. Тут тоже хватало статистики, только крестьянский вопрос рассматривался уже с точки зрения марксистской теории и борьбы с мелкобуржуазными пережитками. Достаточно интересные, кстати, были материалы. По крайней мере, Николай Иванович узнал из них много нового о коллективизации, "голодоморе" и прочем.

Положив на стол и эту папку, Николай Иванович надолго задумался. Информации имелось много, но главное все же ускользало. Причина видимо была в том, что авторов всей прочитанной аналитики, что советских, что времен царизма, сам по себе российский крестьянин со всеми его тараканами в голове интересовал мало и только с точки зрения собственных интересов. Не интересна им была эта прикладная энтомология, поскольку свои собственные проблемы всех интересовали куда больше. А сами крестьяне, что характерно, исчерпывающей аналитики по собственному менталитету сделать не удосужились. Может, не досуг им было или в грамоте не тянули.

Правда есть фольклор: пословицы, сказки и все такое прочее. Но он опять же противоречивый. Можно найти пословицу на все случаи жизни. В диапазоне от "жать да родить – нельзя погодить", до "работа не волк, в лес не убежит". В зависимости от того, на кого предстояло работать. В смысле, на себя или на дядю.

Николай Иванович тяжко вздохнул. Разбираться предстояло самому. Он открыл рабочую тетрадь, взял ручку и начал для лучшего понимания набрасывать наиболее важные тезисы.

Итак, Киевская Русь приказала долго жить, восходила звезда Руси Московской. И подъем ее происходил не на благодатных украинских черноземах, а на подзоле и суглинке средней полосы. В сплошной зоне рискованного земледелия, при крайне низкой его продуктивности. Золотых и серебряных рудников в наличие не имелось. Действующих международных торговых маршрутов, с которых можно было бы стричь купоны, тоже. Зато имелось большое количество сильных врагов, с которыми велись непрекращающиеся войны. Ресурсов катастрофически не хватало, но Москва не унывала, выкручиваясь за счет высокой степени мобилизации того, что имелось. Боевое, зубастое, идеократическое государство. Вполне себе солидарное. Сословия различаются не правами, а обязанностями им вмененными. Система государева тягла и службы. Крестьянство в эту систему было жестко вписано. Частной собственности на землю не имеется. Вся земля в руках центральной власти и выделяется помещикам в пользование. Чтобы те могли нести службу, то есть выставлять по требованию снаряженные и обученные воинские отряды. В соответствие с количеством земли, имеющейся у них в наличии. Крестьяне в большинстве своем помещику тоже не принадлежат, но раз уж хозяйствуют на его земле, то должны обеспечивать материальную базу для выполнения помещиком своих обязанностей перед государством. Еще крестьяне обязаны строить и поддерживать в порядке дороги, крепости, засечные черты, осуществлять необходимые транспортные перевозки. Много чего обязаны. Поэтому сельская община того времени именно тягловая. Тягло накладывается на волость в целом, а уж местное крестьянское самоуправление раскидывает его на конкретных исполнителей. В смысле, кому, когда и что и именно следует делать. Крестьянин при этом вполне себе самостоятельная хозяйственная единица. При желании даже может, рассчитавшись с помещиком по имеющимся обязательствам, перебраться вместе с семьей к другому помещику или вообще на свободные земли. Помещик соответственно заинтересован в том, чтобы крестьяне от него не разбегались. Ибо если разбегутся, то его автоматом выкинут из номенклатуры, отобрав поместье. Мол, не можешь – не берись! Барщины и прочих более поздних извратов пока практически нет. Нагрузка на крестьян достаточно высокая, но они особо не ропщут. С их точки зрения все устроено справедливо. Одни работают, а другие этих работающих защищают. Сомневаться в необходимости этой защиты не приходится. Татары и прочие незваные гости – достаточно частый реал. Дворянам же порядок вещей нравится куда меньше, у дворян в глазах пример соседней Польши. Где тамошняя шляхта живет – кум королю, а холопы полностью бесправны.

В неудачной Ливонской войне и последовавшей за ней Смуте Московское царство изрядно огребает. Теряет территории, теряет выход на Балтику. Чуть не половина земель лежит невозделанной, некому их обрабатывать из-за резкой убыли населения. Враги, что характерно, при этом никуда не делись. Поэтому степень мобилизации ресурсов приходится увеличивать, в том числе и отменив право перехода крестьян к другому помещику. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Крестьяне оказываются привязанными к земле.

Не успела страна оправиться от разгрома, как становится окончательно ясно, что срочно надо проводить догоняющую модернизацию. Чертова Европа, накачав ресурсов из колоний, сделала качественный рывок вперед, в том числе и в военном деле. Это опасно. Выясняется, что дворянское ополчение теперь не катит, да и стрелецкие войска не слишком боеспособны. Нужно переходить к регулярной армии, нужно развивать промышленность. Ресурсов на это нет. Свободных людей, что характерно, тоже нет. Просто не имелось в стране достаточного количества маргиналов, именуемых тогда "гулящими людишками", которых можно было бы, подпоив в кабаке, забрить в армию, или нанять на заводы. Не выживали подобные деятели в российских реалиях. Да и платить им опять же все равно было бы нечем.

Но решать проблему таки надо, что с помощью кнута и известной матери и делает Петр I. Реформы весьма болезненны и, кстати, тоже изрядно сократили население. К заводам, за неимение другой свободной рабочей силы, приходится приписывать все тех же крестьян. В свободное от производства время они еще и землю обрабатывают. Вводится рекрутская повинность, то есть в дополнение к обычным налогам крестьяне теперь должны платить и налог кровью. Это вообще-то против правил и вызывает изрядное недовольство, но пока под окрики царя все, включая высшее боярство, вертятся как наскипидаренные, прокатывает. Ведь обстоятельства форс-мажорные.

После смерти Петра, российская элита, набравшись европейских привычек, трансформируется. Она начинает ориентироваться на европейские стандарты элитарной жизни. На европейские стандарты элитарной свободы. Идя на встречу этим новомодным веяниям, Петр III освобождает дворян от обязательной государственной службы. Крестьянство от этих нововведение приходит в сугубое недоумение, это ведь грубое нарушение действующего общественного договора. Крестьянство ждет опубликования указа о передаче ему в пользование помещичьих земель и наотрез отказывается верить, что его нет. Ведь если дворяне теперь не обязаны служить, если теперь кровь за государство обязаны проливать мобилизованные крестьяне, то зачем вообще помещикам земля? Земли крестьянам никто, разумеется, не передает. Ропот переходит в мелкие разрозненные бунты, которые без особых проблем пока удается подавлять.

Дальше больше. Екатерина II, иностранка, явная узурпаторша, на престоле сидела весьма шатко. Чтобы задобрить дворянство она окончательно освобождает дворянство от обязательной государственной службы. Она передает землю, которую крестьяне привычно считают божьей, дворянам в личную собственность с правом продажи. Она передает в собственность дворянам и самих крестьян. И опять же с правом их продажи. При этом даже налоги дворяне платить не обязаны, они ведь неподатное сословие. Крепостное право резко ужесточается. Крепостное право распространяется на ранее свободные от него регионы. Крепостное право распространяется на ранее свободные от него группы населения. Дворянство ликует и славит матушку-императрицу, но крестьянство воспринимает данные реформы как просто вопиющую несправедливость. Мелкие бунты выливаются в Пугачевщину. Бунты удается подавить, но взаимоотношения сословий в России меняются кардинально. Теперь государство больше не является солидарным. Теперь крестьяне небезосновательно считают дворян наглыми паразитами, получившими землю и власть над ними исключительно божьим попущением. Государство и церковь тоже изрядно теряют у крестьян в авторитете. О былом сотрудничестве теперь можно смело забыть, отношения становятся чисто формальными. В смысле, что дворянам и чиновникам теперь удается выжать и выбить из крестьян, то тем они и пользуются. А крестьяне при этом прилагают чудеса изобретательности, чтобы выжать из них можно было минимум. Вся работа "на дядю" делается исключительно из-под палки, только под неусыпным контролем сверху и по возможности тяп-ляп. Явочным порядком формируется система изощренного саботажа. Бунты, кстати, продолжаются. И действия крестьян во время этих бунтов становятся крайне жестокими. Причем теперь крестьяне стараются действовать исподтишка. То есть днем могут раболепно кланяться, а ночью собраться в ватажку, и что-нибудь у помещика разграбить или подпалить, испытав при этом глубокое моральное удовлетворение. Концов не найти – омерта, круговая порука.

До центральной власти в конце концов доходит, что ситуация в стране сложилась совершенно ненормальная, могущая привести к крупным неприятностям. К каждому крестьянину надсмотрщика не приставишь. Крестьян все-таки надо освобождать, причем желательно с землей. Но осуществить это на практике совершенно не реально. Ясно ведь, что решившегося на такой фокус царя дворяне сожрут живьем без соли. Поэтому освобождение крестьян делается, как водится, через задницу. Выкупные платежи за землю ложатся на крестьянские общины совершенно невыносимым дополнительным бременем.

Крестьянская община, на которую, кстати, в дополнение к прочему взвалили еще и фискальные функции, то есть сбор налогов, постепенно трансформируется. Из тягловой, достаточно открытой и благожелательной к государству системы, несущей в основном координационные функции, она превращается в закрытую, враждебную всему окружающему миру машину выживания. Страшненькую, если разобраться, машину. Никакой такой патриархальностью, по крайней мере, в центральных губерниях уже и не пахнет. Патриархальные семьи сохраняются только на окраинах, в Сибири, у староверов. А в центре старики никаким авторитетом в общине не пользуются, там рулят здоровые, в расцвете сил мужики. А стариков в тяжелый год вполне могут отправить побираться по городам и весям Христа ради. Это само по себе симптом, что социум постоянно балансирует на грани выживания. Еще чуть-чуть и стариков, видимо, начали бы выносить на мороз умирать, а вслед за ними туда же выбрасывать и новорожденных детей, которых все равно невозможно прокормить. Государство и помещики, кстати, стараются поощрять большие, сложно устроенные семьи. Им это выгодно. Но не прокатывает. Внутренние, "антикулацкие" защитные механизмы общины работают четко. Уравнительные тенденции с каждым годом только нарастают Ясно ведь что в условиях скудности, ограниченности и конечности ресурсов, повышение уровня благосостояния одной семьи возможно только за счет того, что несколько прочих семей провалятся за грань выживания. Главным защитным механизмом такого рода являлся периодический, раз в 3-5 лет передел общинной земли. Земля постоянно подвергалась переделу в зависимости от имеющего в общине количества работников, а в особо тяжелых случаях, бывало, и едоков. То есть вовсе не зловредные большевики придумали "отнять и поделить", данные арифметические действия были для российского крестьянина обычной практикой. С земельным переделом органично совмещался и обычай кулачных боев, долго и безуспешно искоренявшийся и помещиками и церковью. Дрались русские мужики много, дрались со вкусом, дрались в малых группах, дрались улица на улицу, дрались деревня на деревню. Пока на полях сражений в Европе дело решал сомкнутый строй, то русский солдат был вне конкуренции. Сражаться плечом к плечу со своими товарищами наш мужик был приучен сызмальства. В кулачных боях имелся и утилитарный смысл. Сплоченные, сбитые в этих боях ватажки молодежи тем самым гарантировали себе, что при очередном земельном переделе старшее поколение их не обделит. То есть не то чтобы земельный передел осуществлялся путем кровавой драки, но по "гамбургскому счету" все и так было ясно. И лучший кулачный боец закономерно являлся и самым завидным женихом на деревне. Девки понимали, что такой точно не даст себя обделить. Он обязательно отделится от своей семьи, несмотря на противодействие папаши, и невестке не придется до седых волос ублажать капризную свекровь.

Яростное сопротивление крестьян прогрессивной агрономии тоже можно понять. Ремесленные корпорации Европы тоже яростно сопротивлялись внедрению ноу-хау. Может новшества и хороши, может, и обеспечивают большую производительность труда, но при их внедрении значительно число членов корпорации пойдет по миру. А кому это надо? Да и вообще, методики ведения земледелия в российских реалиях за века отработаны крестьянами до мелочей, календарь сельхозработ расписан чуть ли не по минутам. Куча примет на все случаи жизни. Малейший сбой и крестьянин вместе со своей семьей положит зубы на полку. Какие тут могут быть новшества и эксперименты? С помещика ведь взятки гладки. Вздохнет с разочарованием, когда доложат, что все крестьяне подохли с голоду. Мол, жаль, жаль, а у меня еще столько интересных идей.

Крестьянину не до экспериментов он и так крутится как заводной, чтобы выжить. Реально к началу двадцатого века он только половину, а в центральных губерниях и вообще четверть средств к существованию получает за счет своего земельного надела. Остальное приходится зарабатывать на стороне, в те 6-8 месяцев в году, которые вынужденно свободны от занятий земледелием. Крестьянин шабашит в строительных артелях, сплавляет лес, халтурит на мелких кустарных производствах, батрачит у помещиков, оказывает транспортные услуги. Где это возможно, он еще охотится, рыбачит, бьет зверя. За год успевает заработать иногда в десятках различных мест, зачастую удаленных на сотни и тысячи верст друг от друга. Мобильность российского крестьянина просто поразительна, соответственно, расширяется и его кругозор.

Крестьянину от города и промышленности, в сущности, вообще ничего не нужно, а если что и нужно, то у него на это "что-то" все равно денег нет. Он одевается в домотканую одежду, приобретает только кустарные мелочи, созданные такими же крестьянами в свободное от сельхозработ время. Металлическими изделиями его обеспечивает деревенский кузнец, который зачастую и железо сам выплавляет из местной болотной руды. То есть крестьянин сам создал себе автономную систему выживания и сам в ней живет. Не выжать из него ничего, разве только продажей водки, что государству и приходится делать.

А вот государству и его правящему сословию от крестьянина много чего нужно. Государству вроде как надо индустриализацию проводить, железнодорожную сеть развивать, армию и флот перевооружать. А дворяне успели спустить выкупные деньги на балы и Парижи, и теперь им не на что ходить по ресторанам и играть в казино в Монте-Карло.

В общем, назрела большая необходимость в реформах, которые в достаточном количестве дадут товарный хлеб, который можно будет загнать за границу. Пока с товарным хлебом дело обстоит не очень. В южных и западных губерниях, где почвы и климат получше, появляются таки крупные сельскохозяйственные предприятия, дающие товарный хлеб. Но для них катастрофически не хватает дешевой рабочей силы, эта же дешевая рабочая сила нужна и на заводах. Центральная власть понимает, что даже отдай она сейчас всю землю в стране крестьянам бесплатно, теперь толку от этого уже не будет, на сотрудничество с властью крестьяне не пойдут. Работать больше не станут просто из принципа, товарного зерна все равно не дадут, только жрать станут больше и в числе увеличатся. Тупик!

Но делать что-то надо, Столыпин проводит свои реформы. Громогласные разглагольствования о "справных хозяевах", которые якобы завалят страну хлебом, имели при этом такое же отношение к реальности, как аналогичные разглагольствования о среднем классе в перестроечные времена. Реальной целью реформ изначально было намеренное сталкивание в нищету подавляющего большинства населения страны. Его принудительная пауперизация, если по научному. То есть те семьи, где на момент начала реформ имеется большое число работоспособных мужчин, богатеют, естественным образом становятся кулаками, взламывают солидарные отношения в общинах. Причем не столько за счет земледелия, сколько за счет мелкого ростовщичества. Большинство же напротив скатывается в полную нищету. На рынок труда выбрасывается масса обнищавшего населения. Заводчики и латифундисты получают вожделенную, действительно дешевую рабочую силу. Дешевую настолько, что она даже свои семьи содержать не сможет. Но ведь это, господа, не беда. Как там Мальтус выразился? "Человек, пришедший в уже занятый мир, если родители не в состоянии прокормить его или если общество не в состоянии воспользоваться его трудом, не имеет ни малейшего права требовать какого бы то ни было пропитания, и в действительности он лишний на Земле. На великом жизненном пиру для него нет места. Природа повелевает ему удалиться и не замедлит сама привести в исполнение свой приговор". Вот так вот! Подешевевшие промышленные товары заодно прихлопывают кустарей, после чего рабочая сила становится еще более дешевой.

А на следующем этапе реформ новоявленных "справных хозяев", возомнивших себя фермерами, естественным образом сожрал бы "крупняк". Опутал бы долгами, разорил и скупил их земли. Как в аналогичной ситуации в постперестроечной России "крупняк" благополучно сожрал всю суетящуюся мелочь, возомнившую себя "бизнесменами".

Но люди так устроены, что подыхать с голоду, пусть даже и во имя прогресса, им не слишком нравится. Община сопротивлялась реформам отчаянно, реформы буксовали. Причем основное сопротивление шло вовсе не от пьяниц и бездельников, эта публика пропила свои наделы и вылетела из деревни очень быстро. Сопротивлялись вполне работоспособные и вменяемые мужики, сопротивлялась молодежь, в том числе, кстати, и молодая поросль в кулацких семьях. Эти вдруг осознали, что им теперь светит большую часть своей жизни батрачить на своих папаш. Ведь земля у папаш теперь в собственности, значит, нового передела земли не будет. Значит здоровому парню, с набитыми в кулачных боях костяшками, придется до седых волос лебезить перед родителем. Который, может, завещает ему землю, может, не завещает, может, завещает, но не ему. А парни эти, кстати, не были приучены к пиетету перед "аксакалами", зато были приучены к решительным действиям в составе крепко сбитых молодежных ватажек. Призрак нового земельного передела бродил по деревне в полный рост. Вызванное реформами Столыпина, напряжение на селе с каждым годом только нарастало. В городах, кстати тоже. Да, там имелась небольшая прослойка высококвалифицированных рабочих, которые действительно неплохо зарабатывали. Но у основной массы фабричных рабочих не хватало заработка, чтобы элементарно содержать свои семьи. Взрыв был неминуем, если бы не мировая война, он все равно бы состоялся, пусть и на пяток лет позже

И вот этой взрывоопасной публике государство в 1914 году сунуло в руки винтовки и отправило ее на фронт воевать за интересы латифундистов и капиталистов. Конечный результат подобного опрометчивого шага был вполне предсказуем.

Изучая материалы по революции, Николай Иванович с удивлением узнал, что партия большевиков изначально была против ликвидации крупных сельскохозяйственных предприятий. Понимала, что путь раздачи их земель крестьянам по сути тупиковый. Что лучше эти предприятия использовать, наполнив новым, ясен пень, социалистическим содержанием. За передел земли больше ратовали эсэры. Но здравого смысла не становится на пути падающей горы, у большевиков хватило. Новый передел земель, в том числе уже и помещичьих все же состоялся.

Тупик, разумеется, никуда не исчез. Товарного зерна в достаточных количествах как не было, так и нет. Как не нужно ничего было крестьянам от города, так и не нужно. Как не было денег на индустриализацию, так и нет. Крестьянство еще основательно обиделось на новую власть за продразверстки. Валовые сборы зерна только упали. Особенно сильно упали там, где ранее были крупные предприятия, помещичьи латифундии, владения казацкой "старшины", чьи земли поделили бывшие батраки. Эти самые батраки за время работы на подхвате успели утратить навыки, необходимы для осуществления полного сельскохозяйственного цикла. Обработку земли они вели по упрощенным схемам, урожайность падала, распространялись спорынья, ржавчина и прочие болезни зерновых, поля зарастали сорняками. Ко всему прочему, к началу тридцатых в деревне подросло новое поколение молодых людей с набитыми в драках кулаками, которое опять же начинало задумываться о своих дальнейших жизненных перспективах и косо посматривать в сторону ближайших родственников, не говоря уже о кулаках. Именно эти веселые ребята, кстати, успевшие получить при советской власти какое-никакое, но образование, реально заправляли в комбедах, а вовсе не "голь" и "пьянь" из демократической мифологии. В общем, необходимость очередного земельного передела опять вставала во весь рост. И большевики неизбежно бы полетели вверх тормашками следом за Романовыми, если бы не оказались умнее и решительнее последних. Коллективизация в такой ситуации была, может, и не идеальным вариантом из всех прочих зол, но весьма близким к оному. Основные проблемы она все же решила, причем достаточно мягко. Любви крестьянства к власти коллективизация, естественно, не прибавила, но взрыва удалось избежать. Вовсе не мифические жидокомиссары с наганами в руках сгоняли людей в колхозы, вовсе не они проводили раскулачивание. Реально это делали свои же сельчане, зачастую ближайшие родственники. Поэтому и прошла коллективизация, что ни говори, достаточно гладко и без особой крови. Трудно было сопротивляться собственным детям, племянникам и внукам. Которые, кстати, по еще не забытым стандартам справедливости были в своем праве.

Николай Иванович положил ручку и отодвинул тетрадь в сторону. Что-то начинало вырисовываться. Весьма полезно иногда бывает все разложить по полочкам. Теперь бы с выводами не ошибиться. В смысле, как имеющийся у крестьян менталитет правильно использовать.

Глава 3

Отдав распоряжение, чтобы для прибывающих товарищей подготовили помещения, Сергей надолго задумался. Наверху явно что-то серьезно переменилось, очень серьезно. До последнего времени о людях из будущего кроме сотрудников ОИБ знали только товарищ Сталин с товарищем Берия. Еще знал Кобулов, но он погиб во время мятежа инспирированного английской агентурой. Больше о "гостях" никого не информировали и к этому все уже привыкли, никаких изменений не ждали. Никаких особых причин расширять круг допущенных к этой тайне вроде не просматривалось. А тут товарищ Сталин позвонил лично. И недвусмысленно приказал ввести в курс дела сразу пятерых. Причем этим пятерым давался полный допуск ко всей имеющейся в ОИБ информации, допуск без каких либо ограничений. О названных Сталиным товарищах Сергей, разумеется, слышал. А кто вообще в Советском Союзе не слышал о знаменитых "пожарных пятерках Сталина"? Эти самые пятерки начали формировать еще в начале 1942 года, причем на основе переданной ОИБ информации. Первичная инициатива принадлежала вездесущему Инженеру. Это он предложил для решения серьезных и неотложных проблем сформировать специальные целевые группы из особым образом подобранных людей. Даже расписал основные роли в такой группе. Всякие там лидеры, генераторы идей, стратеги-аналитики и так далее. Ролей, как помнил Сергей, инженер выделил аж восемь штук. Но товарищ Сталин все же решил формировать пятерки, сказал, что восемь подготовленных товарищей на одну бедную проблему будет слишком жирно. Причем сначала вообще хотел ограничиться тройками, но товарищ Берия ему отсоветовал. Сказал, что в тройке совместить даже основные роли будет практически невозможно. Да и с точки зрения пропаганды пятерка удобнее – по количеству лучей советской звезды.

В общем, по заданным требованиям было подобрано достаточное количество молодых людей, в основном имеющих разноплановое высшее образование. Из них с привлечением специалистов по психологии после некого периода притирок и перетасовок было сформировано около двух десятков групп. Личный состав этих групп сначала около года натаскивали по ряду вопросов, после чего начали давать конкретные задания, постепенно увеличивая их сложность. Около половины групп в итоге были расформированы: или задания проваливали или просто не сумели обеспечить должную рабочую атмосферу внутри себя. Оставшиеся постепенно набирали опыт решения проблем. Причем выполнение заданий чередовалось с очередными циклами обучения, а учили их серьезно и по самым разным направлениям.

Формально они числились при Совете Народных Комиссаров СССР, но реально подчинялись только его Председателю, то есть товарищу Сталину, предоставившему своим "пожарным пятеркам" большие полномочия. Отчитывались они тоже только перед ним.

Конкретно та группа, которую ОИБ сосватал товарищ Сталин, пожалуй, была известна больше других. Она хорошо показала себя во время войны, решая сложную проблему досрочного ввода в строй новых мощностей по производству алюминия, а заодно и необходимых для этого новых электроэнергетических мощностей.

После войны, в рамках реформы национально-государственного устройства СССР, именно эта "пятерка" сформировала из бывших прибалтийских республик единую Прибалтийскую область в составе Российской ССР. Причем сделано это было быстро, жестко и эффективно. Старые местные элиты при этом были зачищены чуть ли не в ноль, включая и довоенные коммунистические, проявившие в ходе конфликта с Германией двурушничество и узколобый национализм. Теперь в Прибалтийской области тишь, гладь и божья благодать. Никто не бегает по лесам с автоматами, все население с энтузиазмом строит материальную базу коммунизма. А ведь ситуация там была сложной, сложнее обстановка была разве только на западной Украине. Впрочем, реформу на Украине курировал сам товарищ Сталин, так что там тоже справились. Может не так быстро, но так же жестко и эффективно. А области бывшей Украины благополучно вошли в состав Российской ССР.

Позднее эта же "пятерка" занималась координацией разработки и начала осуществления широко разрекламированного "Сталинского плана преобразования природы": грандиозного наступления на засуху путем посадки защитных лесополос, внедрения травопольных севооборотов, строительства каналов, прудов и водоемов. Амбициозный, масштабный проект призванный существенно поднять урожайность, а заодно и чувствительно снизить риски в сельском хозяйстве.

А в прошлом году эта "пятерка" занималась ликвидацией последствий разрушительного землетрясения, произошедшего в городе Ашхабаде Туркестанской ССР. И тоже блестяще справилась с этим делом, заодно хорошо перетряхнув руководство и самого города и области и даже Туркестана.

Тут Сергей поморщился. Ребята из "пожарной пятерки" тогда получили заслуженные ордена, а ОИБ незаслуженный фитиль. Ведь кто виноват, что склеротик-инженер со сроками землетрясения промахнулся на целый год, а прочие "гости" даже и не помнили, что такое вообще было?

И вот теперь эта знаменитая "пожарная пятерка" в полном составе прибывает в ОИБ знакомиться с материалами по гостям из будущего. И что это должно означать?

Возможно, что туманные слухи об ухудшившемся в последнее время здоровье товарища Сталина все же имеют под собой почву? На последних встречах он действительно выглядел неважно. До 1953 года, вроде, еще есть время, да и не было у товарища Сталина той страшной нагрузки, что выпала ему в истории "гостей". С другой стороны проникающее пулевое в грудь – это тоже не мелочь, это тоже надо учитывать. Или товарищ Сталин решил заранее позаботиться о преемниках, а со здоровьем у него не так плохо, как болтают? В любом случае в ОИБ, скорее всего, прибывает будущее высшее руководство Советского Союза, и это следует принимать во внимание.

Что на этот счет думает нынешний состав Политбюро и Совнаркома можно не спрашивать, они просто не в курсе дела. А вот что насчет этого думает товарищ Берия? Он-то прекрасно знает, чем именно занимается ОИБ и что может означать визит сюда людей из "пожарной пятерки".

Но в любом случае приказ товарища Сталина надо выполнять. Тем более что новая, третья уже по счету база ОИБ вполне позволяет не ударить при этом в грязь лицом. Пусть и не барские хоромы, как предыдущие, зато специально построенная. Новую базу разместили в шестидесяти километрах от новой столицы, замаскировав под дом отдыха для ученых. Место было прекрасное: корабельный сосновый лес, почти без подлеска, небольшое живописное озерцо рядом под горкой. Прямо таки курорт, одним словом. А в самой горе под базой силами "Спецметростроя" были обустроены достаточно обширные подземные сооружения. Они включали в себя довольно просторное бомбоубежище, рассчитанное на близкое попадание атомной бомбы и оснащенное собственным генератором, пункт связи, склад, помещения для архива ОИБ и хранения артефактов. С архива для большей надежности были сняты фотокопии, вывезенные для хранения в какое-то другое надежное место. В общем, жить было можно.

"Спецметростроевцев", кстати, ненадолго отвлекли от бурной деятельности в столице, где у них и других дел хватало, ибо имелся широкий фронт подземных работ. Они не затронули разве только специально спроектированный посольский городок, благоразумно вынесенный в низинку за приличной горкой, экранирующей значительную часть излучения многочисленных систем правительственной связи.

Город изначально не предусматривал большого населения, а предназначался исключительно для работы государственного аппарата. То есть проживать там должны были только чиновники, различный технический персонал и члены их семей. Застройка столицы была достаточно свободной, что помимо всего прочего должно было продемонстрировать новую концепцию советского градостроительства. Согласно этой концепции подавляющее большинство советских граждан в будущем должно проживать в небольших городах или поселках городского типа при преобладающей малоэтажной застройке. Дальнейшее увеличение населения крупных городов должно было быть приостановлено. Советский народ к подобным планам отнесся с пониманием, чему немало способствовал печальный пример Москвы, а также красочные плакаты Гражданской Обороны в достаточных количествах развешанные по различным учреждениям. Из этих плакатов недвусмысленно следовало, что в случае войны с применением ядерного оружия крупные города немедленно превратятся в грандиозные ловушки и братские могилы для их населения. Паники это не вызвало, не тот у нас народ, но некоторый отток населения из больших городов все же наметился.

Экономисты, правда, хватались за головы, прикидывая стоимость этой градостроительной программы. Расходы и в самом деле предстояли грандиозные. Причем не столько на строительство собственно домов. Сами-то дома при условии их строительства по набору типовых проектов, подкрепленного массовым производством унифицированных элементов, в особенности хорошего листового утеплителя, можно собирать быстро и достаточно дешево. Но ведь еще нужны коммуникации, еще необходимо выполнить требования правительства по обеспечению должной автономности новых городов и поселков. Что в числе прочего тянет за собой их автономное тепло- и электроснабжение. Не говоря уже о кошмарных расходах на расширение, реконструкцию и поддержание в приличном виде сети железных и автомобильных дорог.

В общем, вполне обоснованных с экономической точки зрения возражений хватало. Но товарищ Сталин жестко продавил соответствующее решение. Пусть только и для Российской ССР, как наиболее урбанизированной. Причем не только из соображений устойчивости страны к ядерному удару. В конце концов, некоторые стратегически важные производства – металлургические, химические, машиностроительные – просто физически невозможно уменьшить настолько, чтобы распихать по малым городам. Но его, похоже, зацепили рассуждения Инженера, что выросшие в небольших поселениях люди имеют гораздо более здоровую психику, чем уроженцы многоэтажных крысятников мегаполисов. Кроме того, в небольших городках все друг друга знают, все на виду, люди чаще общаются и вынуждены считаться с мнением окружающих. В отличие опять же от больших городов, где царствует анонимность, а все общение с соседями обычно сводится к перебранкам из-за протечек воды через этажи или разбитых лампочек в подъездах. Соответственно, антиобщественные склонности отдельных индивидуумов в малых поселениях гораздо легче выявляются и купируются. И чем меньше будет в Советском Союзе мест, куда подобные личности могут сбежать, с целью затеряться в толпе, тем лучше.

В прочих союзных республиках СССР, то есть Закавказской, Туркестанской и Иранской, учитывая их меньшую урбанизацию, были приняты собственные градостроительные программы. В том числе отчасти и по причинам финансового характера. Новая конституция Союза ССР, принятая на референдуме 1946 года, увеличила экономическую самостоятельность союзных республик. Оборотной стороной увеличения этой самостоятельности явилось то, что в социально-экономическом плане республики должны были в большей степени рассчитывать на собственные силы. Функции союзных органов власти и управления теперь ограничивались задачами обеспечения обороноспособности всей страны в целом, поддержанием общего правового поля в рамках рамочных союзных законов, управления стратегическими отраслями экономики и едиными системами транспорта, связи и электроэнергетики, определение общей стратегии развития. Еще внешняя политика, финансы и прочие атрибуты порядочного государства. В ведении Союза ССР находятся: вооруженные силы, правоохранительные органы, пенитенциарная система и предприятия и организации союзного значения находящиеся в союзных республиках на правах частичной экстерриториальности, включая и места компактного проживания их персонала. То есть морские и речные порты, аэропорты, железные дороги, автомобильные дороги союзного значения вместе с соответствующими зонами и полосами отчуждения находились в ведении Союза. Там же находились крупные электростанции, высоковольтные магистральные ЛЭП, различные системы проводной связи, системы радиорелейной связи и тому подобное. Ну и понятное дело отнесенные к стратегическим отраслям заводы, научные центры, рудники, обогатительные фабрики и так далее. Анклавы союзной экономики, как как-то выразился Инженер.

Декларировалась, что главное тут именно обеспечение связности общесоюзного экономического пространства, увеличение общего потенциала роста и само собой оборона от внешнего врага. Задачи же собственного социального развития, включая образование, медицину (исключение – общесоюзная противоэпидемиологическая служба) и прочее, вроде того же жилищного строительства, союзные республики решают самостоятельно в меру имеющихся у них возможностей. Необходимое, учитывая реальную ситуацию, выравнивание со временем социально-экономического уровня союзных республик, да и отдельных регионов внутри них самих предполагалось осуществлять не дотациями и субсидиями из союзного бюджета, а путем развития в них транспортной, энергетической, промышленной и прочей инфраструктуры союзного подчинения. Что должно было послужить локомотивом для вытягивания и всего прочего. В том числе и за счет налогов, часть из которых союзные предприятия будут перечислять в республиканские и местные бюджеты. Плюс общесоюзные целевые проекты, вроде того же "Сталинского плана преобразования природы" и чрезвычайные программы, например по ликвидации последствий стихийных бедствий.

В качестве компенсации за упраздненные национальные государственности в конституции был прописан институт национально-культурной автономии. Подкрепленный отдельным союзным законом, этот институт и должен будет в дальнейшем обеспечивать сохранение самобытности советских народов, развитие их языка, образования, национальной культуры и прочего в этом роде.

На бумаге новая конституция СССР смотрелась замечательно. Но вот ее введение в реальную жизнь, как точно знал Сергей, проходило с большим скрипом. Даже эйфория от выигранной войны помогла только частично. Если большую часть "национальных интеллигенций" удалось все же отвлечь процессом дележа культурно-автономного пирога, а ликвидировать выпало только самых оголтелых, то вот высокопоставленные "титульные" бюрократии и партократии пришлось зачистить чуть ли не на три четверти. Уплывающую из рук власть эти деятели добром отдавать не хотели. Ведь сразу было ясно, что при столь пестром национальном составе "укрупненных" советских республик, на первых ролях им оказаться не светит. Чтобы избежать кровавой резни на подобные посты придется ставить нейтральных к местным национальным сварам "варягов", например, тех же русских. В общем, хватило работы и органам, и даже армии. Ведь кроме отдельных гадов из "верхушек" разбираться приходилось еще и с "нукерами" из их кланов, для чего собственно армия и понадобилась.

Да и сейчас обстановка местами весьма далека от идеала. Впрочем, у прибывающей "Сталинской пятерки", если они, в самом деле, выдвигаются в преемники, в этом деле есть неплохой опыт.

Глава 4

Добравшись до своей комнаты, Николай Иванович первым делом накапал себе в склянку валерьянки, добавил туда немного воды из графина и выпил эту гадость залпом. Выдохнул и поморщился, пожалев, что здоровье не позволяет намахнуть залпом что-то более подобающее русскому человеку.

Беседа со сталинскими протеже, более напоминавшая хорошо срежессированный допрос, вымотала все его нервы. Вот и потребовалось успокоительное.

– Это же не люди, а натуральный Джаггернаут о пяти головах! – ворчал инженер, накапывая себе вторую дозу валерьянки. – Предложил, называется, на свою голову, млин, "эффективных менеджеров" подготовить! Подготовили в лучшем виде, да еще и с незамутненной верой в конечное торжество коммунизма! Как говорится: "Бачили очи, що куповали – ижте хочь повилазьте!".

Первая неделя после приезда товарищей из "сталинской пожарной пятерки" прошла для Николая Ивановича достаточно спокойно. Да, функционеры из ОИБ бегали как ошпаренные и спустя неделю обрели изрядно замотанный вид, включая все местное начальство. Но "попаданцев" никто не трогал, поэтому Николай Иванович мог без проблем заниматься своими плановыми делами. Нет, сразу по приезду, разумеется, с ним познакомились, оглядели с любопытством. Посулив в будущем поговорить "предметно", когда они "будут готовы". Было очевидно, что визитеры первым делом решили ознакомиться с архивами ОИБ, а уже потом приступать к уточняющим беседам с гостями из будущего. А в архивах этих уже столько материалов скопилось, что даже на беглое ознакомление с ними могли месяцы уйти. Так что скорого вызова на беседу инженер не ждал, да и самой этой беседы совершенно не опасался. После таких титанов как Сталин и Берия опасаться откровенного разговора со щеглами, которых он сам же, если разобраться, и поднял наверх…

Оказалось, что ошибся по всем пунктам. Николая Ивановича вызвали на беседу уже через неделю, а там сразу взяли в оборот. Причем все "домашние заготовки", наработанные в разговорах с вождями и сотрудниками родного ОИБ, совершенно не пригодились. Технические, технологические и научные достижения будущего интересовали гостей только постольку поскольку, мол, еще успеется. Печальная история деградации и конечного предательства советской элиты тоже не произвела на них особого впечатления. Василий Викторович Векшин – вожак этой банды – только и прокомментировал, мол, "следовало ожидать". Мол, товарищ Сталин правильно говорил, что на пути построения коммунизма классовая борьба будет только усиливаться, поэтому расслабляться нельзя.

Очередная попытка обратить внимание на проблемы постиндустриального общества, когда из-за возросшей производительности труда большую часть населения невозможно обеспечить нормальной работой, опять кончилась неудачей. С той только разницей, что если Сталин и Берия просто пропускали это мимо ушей, волевым порядком переводя разговор на другое, а Горелов только страдальчески возводил глаза к потолку, то "пожарные" все внимательно выслушали, вроде даже поняли и снизошли до разъяснений. Мол, пусть о подобных проблемах болит голова у тех, кто необдуманно увлекается хрематистикой, именуемой также рыночной экономикой. То есть системой, где во главу угла ставится получение прибыли. В то время как настоящая экономика даже по определению – это наука о "ведении дома". Мол, об этом еще Аристотель все подробно по полочкам разложил. И они не представляют себе ситуации, где в собственном доме у нормального человека может не найтись работы хотя бы по улучшению и украшению этого самого дома. Что, работая над созданием "Сталинского плана преобразования природы", их команда вполне оценила фронт работ в этом направлении. Планета де совершенно не благоустроена и для ее приведения в должный вид работы хватит для сотен поколений людей, причем работы с полной нагрузкой. А там, глядишь, и другие планеты подоспеют.

Николай Иванович, было, взялся возражать, напирая на то, что и Советский Союз ближе к концу своего существования тоже столкнулся с постиндустриальными проблемами. В том смысле, что производительность труда возросла настолько, что значительная часть трудоспособного населения страны протирала штаны на работе совершенно зря, и вполне можно было обойтись куда меньшим количеством работников. И как это негативно отражалось на мотивации людей к труду.

Но Николаю Ивановичу на это было заявлено, что если сообщенная им же самим информация о сути реформ Косыгина-Либермана соответствует действительности, то возникновение означенных проблем никого удивлять не должно. И что в социалистической, а тем более, коммунистической экономике различные псевдорыночные показатели вроде "расчетной прибыли" нужны как собаке пятая нога. Ибо никакой экономической реальности они не отражают, только напускают тумана, в котором отдельным несознательным личностям становится удобно делать свой гешефт. И вообще товарищ Сталин ясно выразился, что "рентабельность с точки зрения отдельных предприятий и отраслей производства не идет ни в какое сравнение с той высшей рентабельностью, которую дает нам социалистическое производство, избавляя нас от кризисов перепроизводства и обеспечивая нам непрерывный рост производства". То есть экономика нужна для человека, а не человек для экономики. Мол, нельзя было смешивать два несовместимых пути. Или социализм, план и натуральные показатели, или капитализм, рынок и прибыль. Под конец вообще было сказано, что предложенные Либерманом реформы – явное и неприкрытое вредительство, загнавшее советскую экономику в тупик. Подтверждением чему является тот факт, что после запуска реформ в Советском Союзе не был реализован ни один крупный стратегический проект, а развитие техники выродилось в тупое копирование ее западных образцов. Так что авторов реформы по-хорошему следовало немедленно арестовать и судить как врагов народа.

А вот предложения противников Косыгинской реформы, настаивавших на тотальной информатизации всех экономических процессов, с опорой на единую государственную сеть вычислительных центров, "пожарных", как оказалось, весьма заинтересовали. Они долго пытали Николая Ивановича на предмет технической возможности реализации подобных предложений. А когда выяснили, что быстрое развитие информационных технологий, опережающих прогресс в прочих отраслях, вполне позволяет реализовать систему автоматизированного управления экономикой, то удовлетворенно переглянулись.

А Николай Иванович вдруг осознал, что отныне следует ожидать крайне быстрого развития вычислительной техники. Ибо теперь есть, кому за этим приглядеть.

Чтобы закрепить эту положительную тенденцию он еще добавил, что в тех же США система тотального электронного контроля над экономикой была реально создана. Пачку жвачки не купишь, чтобы об этом не стало известно финансовым органам. На естественный вопрос "зачем им это было надо?" Николай Иванович только пожал плечами и предложил пару версий. В отличие от в конец обленившихся европейцев, наполняющих бюджет большей частью с помощью легко собираемых косвенных налогов и задранных до заоблачных высот акцизов на моторное топливо, табак и алкоголь, американцы упорно делали ставку на налоги с прибыли. А такие налоги собирать особенно трудно, ибо вариантов уклонения от них ушлые налогоплательщики понапридумывали великое множество. Вот и пришлось брать экономику под электронный колпак. А возможно, что экономическая ортодоксальность американцев в части налогов с прибыли была только предлогом. Предлогом, чтобы как раз и организовать тотальный контроль над доходами и расходами всех и вся. "Пятерка" опять переглянулась, а их лидер усмехнулся и неожиданно задал вопрос о хрущевских реформах.

Николай Иванович, вздохнув, в очередной раз собрался пересказать историю с метаниями тогдашней советской элиты в поисках идеального государственного устройства, при котором ей ничего не надо будет делать, и ни за что не надо будет отвечать. Ведь ясно, что в наследство от Сталина осталась сложная, фактически многоукладная экономика. Для управления этой экономикой была задействована сложная система управления, основанная на персональной ответственности исполнителей за результат, а так же на весьма сложном механизме выдвижении, подбора, оценки и отбраковки кадров управленцев. Сложность кадровой политики была вынужденной. Просто не было в стране достаточного количества подготовленных кадров. Остро не хватало квалифицированных рабочих, хороших инженеров, врачей, ученых и далее по списку. Подготовленных управленцев, соответственно, тоже не имелось. Но управлять-то ведь было надо. Вот и пришлось Сталину просеивать частым ситом значительную часть населения страны в поисках управленческих талантов. В смысле, что раз нет подготовленных, то подберем хотя бы способных учиться на ходу. Раз нет образованных, то найдем талантливых, они компенсируют отсутствие базовых знаний тем, что некоторые вещи способны понимать на интуитивном уровне. Отсев при такой кадровой политике, разумеется, был дикий. Но куда деваться-то было?

После смерти вождя означенные механизмы были немедленно отключены. Ну, не нравилась элите ответственность за результат. И вообще работать не хотелось, хотелось спокойно жизнью наслаждаться. Прыткие молодые выдвиженцы тоже ей были не нужны.

Сразу выяснилось, что реально управлять имеющимся народным хозяйством стало невозможно. Поэтому основной смысл хрущевских реформ как раз и заключался в максимальной унификации экономики страны. Многоукладность была ликвидирована. Это облегчало управление, но одновременно снижало потенциал развития. Собственно, из хозяйственных субъектов в результате остались только государственные предприятия, колхозы, не слишком от госпредприятий отличающиеся, и пародия на кооперативы.

Выслушали Николая Ивановича внимательно, но заметили, что все это им уже известно из отчетов. И что больший интерес для них сейчас представляют нюансы психологии советских граждан того времени, реакция людей на хрущевские реформы, а в особенности интересно, как вела себя при этом молодежь. После чего Николая Ивановича стали активно пытать насчет "шестидесятников", стиляг, "золотой молодежи" и прочего. Отдувался, как мог, но "пожарные" все равно остались недовольны. Мол, целостной картины нет. А что тут можно было сделать? Сам он в означенные времена был в детском возрасте, мало еще чего соображал, поэтому информацию в основном черпал из фильмов и книг, большая часть из которых, кстати, как раз и была созданы этими самыми "шестидесятниками". Кое-что, разумеется, рассказывали родители. Например, про проводившуюся в целях борьбы с мещанством кампанию по созданию "нового быта". Согласно идеям авторов этого проекта советские граждане должны были питаться исключительно в общественных столовых и кафе, стирать постельное белье и одежду в общественных прачечных, выводить пятна в химчистках. Одежду, обувь и головные уборы, если не нравятся фабричные, шить в специальных ателье и так далее. А освободившее в результате этого время, соответственно, употребить на что-то более полезное, вроде саморазвития.

После чего Николаю Ивановичу пришлось объяснять причины пусть и не полного, но провала данного проекта. Большая часть его элементов не прижилась, или прижилась, но в сильно усеченном и трансформированном виде. Например, питаться в столовых граждан приучить так и не удалось. Зато получили распространение "кулинарии" специализирующиеся на изготовлении различных полуфабрикатов.

Причины провала нововведений, в общем-то, были ясны – паршивое качество и весьма недружелюбный сервис.

Тут Николай Иванович не преминул отметить, что лично ему проблема с "недружелюбным сервисом" при социализме представляется весьма трудноразрешимой, если вообще не безнадежной. Не шли во времена СССР в "сферу услуг" и торговлю нормальные люди даже зная, что там они могут заиметь гораздо больше материальных благ. Эти профессии считались унижающими человеческое достоинство, ими брезговали. Соответственно там скапливался разный шлак в диапазоне от воров и жуликов до скрытых садистов. Для полноты картины Николай Иванович даже сослался на этологов, заметивших, что оказание услуг рядовым членам стаи обезьян недвусмысленно подтверждает низкий ранг особи в социальной иерархии. Так что тут имеется подсознательное противодействие даже на уровне инстинктов.

Именно поэтому в Советском Союзе и пытались по возможности разделить конкретную услугу и человека ее оказывающего. Например, в том же "доме быта" между клиентом и мастерами обычно находился посредник в лице приемщика заказа.

Особого удивления его рассказ у "пожарных" не вызвал. Один из них, ранее представленный как Игорь Ильин, явно обладающий абсолютной памятью (он уже не в первый раз цитировал как по писанному), заметил, что все это давно известно и без обезьян. Что еще Лев Толстой подметил, что рабами являются "…и все бесчисленные лакеи, повара, горничные, проститутки, дворники, банщики, гарсоны и т.п., которые всю жизнь исполняют самые несвойственные человеческому существу и противные им самим обязанности". А, закончив цитату, Игорь Ильин усмехнулся и добавил, что некоторые руководящие товарищи уже сейчас испытывают немалые трудности с поиском горничных и домработниц. И это хорошо, поскольку советскому человеку прислуга не нужна. А в дальнейшем, по общему мнению членов их группы, советскому человеку не понадобится и прочая профессиональная обслуга. Есть, мол, у них идеи на сей счет.

Николай Иванович тогда только недоверчиво хмыкнул, но спорить не счел нужным.

Дальше лидер "пожарных" перевел разговор на времена Горбачева. И опять его интересовали не предательские маневры высшей элиты СССР, и не вылазки националистов и даже не происки ЦРУ. Николая Ивановича принялись трясти на предмет поведения так сказать широких народных масс. В смысле, как вообще получилось, что за советскую власть практически никто не вступился. Разговор получился весьма нелицеприятный, поскольку собеседники требовали в числе прочего изложить и его собственные впечатления, побуждения и действия. С первой часть особых проблем не возникло. Рассказал об антиалкогольной кампании, дефицитах на пустом месте, талонах, голых полках в магазинах, кликушествующем гуру Кашпировском, водящем по воздуху руками шамане Чумаке, взбесившейся творческой интеллигенции, несущей всякий бред с телеэкранов, брякающих касками шахтерах, выдвигающих заведомо невыполнимые требования. О нарастающем ощущении полной иррациональности бытия. Вспомнил, кстати, о карго-культах, существующих у некоторых народов, которые с идиотским упорством ждут прибытия белого корабля, набитого халявным барахлом. Спроецировал это на дурные ожидания советских граждан, понятное дело, в дальнейшем обломавшиеся.

Но вот переход на личности… Это было тяжело. А что он тогда в Перестройку реально мог сделать? Когда все вокруг поголовно спятили и ждали галушек с неба? Когда секретарь их заводской парторганизации нес какую-то пургу, на корню зарубая любые поползновения выступить против политики Горбачева? Что он тогда мог сделать? Выйти на площадь и плакатиком махать? Так толку с того, тогда все махали, кому не лень. Или взять автомат и пойти стрелять "демократов"? Так не было у него автомата, даже ружья охотничьего не было.

В общем, нервы Николаю Ивановичу взвинтили основательно. Хорошо хоть собеседники, в конце концов, заметили, что он на взводе и сочли за благо закончить свой допрос. Сказали, мол, завтра продолжим.

Николай Иванович заткнул пробкой пузырек с валерьянкой. После чего уселся за свой рабочий стол, достал лист бумаги и начал рисовать на нем схему. В смысле, кто есть кто в команде товарища Векшина, какие роли выполняет, в чем конкретно силен и так далее. Начальство надо знать.

С товарищем Векшиным и так было ясно – лидер, координатор, а заодно и аналитик. Игорь Петрович Ильин – скептик и педант, юрист по образованию. Генератором идей в команде явно является Афанасий Николаевич Синебрюхов. Андрей Аристархович Пенкин видимо рабочая лошадка, то есть реализатор и доводчик. С пятым не совсем ясно, Иван Иванович Окунев больше помалкивал.

Закончив, Николай Иванович долго смотрел на получившийся результат, потом подошел к раковине и подпалил бумагу. Дождавшись, когда она догорит, включил воду и смыл пепел в канализацию.

Глава 5

Сергей скрипнул зубами. – Товарищ Векшин, мы не медлим! Мы работаем в соответствии с планом-графиком, утвержденным товарищем Берия. Немедленно пустить в дело все, что имеется в нашем архиве – физически невозможно. У страны просто не хватит на это ни денег, ни ресурсов, ни подходящих кадров. А по многим вещам в настоящее время не имеется и научно-технической базы. На создание этой базы уйдут десятилетия. Если вы считаете, что какие-то позиции следует ускорить – давайте обсуждать конкретно. Вместе и посмотрим, что там можно сделать и за счет чего именно. Тогда возможно и откорректируем график.

– И этот график всегда выполняется? – с улыбкой поинтересовался Векшин.

– Да, товарищ Векшин, "вброс" информации всегда происходит точно по плану.

– А реальное использование этой информации ее конкретными получателями тоже всегда происходит по плану?

– Определенные сложности, конечно, бывают, – признал Сергей, – в основном они связаны с тем, что нам необходимо соблюдать режим секретности. Это затрудняет непосредственное вмешательство. Но мы всегда держим ситуацию на контроле. Схема отработана. В соответствующих наркоматах и организациях есть специальные люди, должным образом проинструктированные лично товарищем Сталиным. Через них и подталкиваем, если это необходимо. В особо запущенных случаях приходится прибегать к помощи "тяжелой артиллерии", то есть обращаться за содействием к товарищу Берия, или даже самому товарищу Сталину. Это всегда срабатывает.

– Хорошо, будут вам конкретные предложения. Подготовим. Но объясните, почему должным образом не использована информация об эффективных приемах и методах управления и организации работы, которая у вас имеется? Тут ведь не требуется многомиллионных вложений. Почему в Академии Управления, созданной, как я понял, с вашей подачи, до сих пор нет нормальных методических материалов по теории управления, теории информации, системному анализу и прочему? Я это точно знаю, поскольку моя команда там повышала квалификацию. Одни обрывки и наметки, источником которых явно является товарищ Прутов. Да, нам тогда и эти обрывки показалось откровением, но теперь, когда мы покопались в ваших архивах… Почему нет движения? Почему все это не обобщено и не развито?

– Товарищ Векшин, – Сергей напрягся, – мы проводим работу в этом направлении. Но поймите, специалистов по этому профилю в СССР нет в наличии. А сами мы, как вы понимаете, тоже не теоретики. В том числе и инженер Прутов. Задание на разработку соответствующей теоретической базы он составил, а сама работа была поручена философскому факультету ЛГУ. Нам казалось, что это как раз по их профилю. Тем более что на факультете имелись еще кафедры психологии и логики.

– А где результат? – заинтересовался Векшин, – можно ознакомиться?

– Можно, – вздохнул Сергей, – в архиве имеется. Только это не "результат", а филькина грамота. Там из семисот с гаком страниц отчета примерно треть составляют цитаты классиков марксизма-ленинизма, еще одну треть критика буржуазных теорий и применяемых капиталистами методов организации производства, а в последней трети содержится крайне неудачная попытка вывести заказанные теории из законов диалектики.

Мое мнение таково: пустая трата времени и денег, никакого практического применения все это иметь не может.

– А каково было мнение товарища Прутова? – заинтересованно спросил Векшин.

Сергей хмыкнул. – Инженер был в своем обычном репертуаре. Сказал, что "пора готовить еще один пароход". Сказал, что диалектика настолько велика и всеобъемлюща, что применять ее для решения конкретных задач совершенно невозможно. Мол, с ее помощью легко и просто обосновываются прямо противоположные вещи. А еще сказал, что за "оверквотинг", как он выразился, классиков следует давать десять лет без права переписки. И предложил вообще разогнать все философские факультеты. А вместо них открыть в ВУЗах кафедры "Теории и методологии научного познания", укомплектовав их думающей молодежью. Остальное было матом.

После чего инженер сам взялся за это дело. Но думаю, что ничего путного у него не выйдет, так, кустарничество. Человек он неглупый, но далеко не Карл Маркс и не Гегель.

– То есть дело полностью стоит? – резюмировал Векшин.

– Нет, товарищ Векшин, не совсем так. В НПО "Изумруд" работает специальная группа. Для тех игрушек, которые они создают, тоже требуется Теория информации и прочее. Ребята взялись за это дело без дураков, задействовали хороших математиков. Немалую помощь в этом деле им, кстати, оказали мы. И не только стараниями инженера Прутова. Товарищ Тарасов по базовому образованию тоже что-то полезное помнит. И по "Теории информации" и какой-то там "Теории игр". Если бы он еще в институте больше учебой занимался, а не пивом и девушками…

В общем, дело у них неплохо движется. Проблема в том, что напрямую применить эти наработки для управления конкретно обществом – нет возможности. Люди ведь не электрические реле и не железяки. Требуется серьезная адаптация теории. С чисто технической на социальное приложение.

Кроме того, примерно через год будет закончен первый этап запущенных по нашей инициативе проектов по изучению собственно человека и прочего, что с ним связано.

После чего кто-то должен свести все эти данные воедино. И тогда те обрывки, которые припомнил Инженер, соединятся в единое целое. Мы уже начали подбирать кандидатуры для этой рабочей группы. Только… – Сергей замолчал.

– Какие-то сложности?

– Да, товарищ Векшин, именно что сложности. Можно откровенно?

– Нужно! Тем более что сегодня мы в первый раз беседуем наедине. – Векшин откинулся на спинку стула, давая понять, что готов внимательно слушать.

– Нужно политическое решение в части имеющейся у нас на этот момент теоретической базы, точнее ее практически полного отсутствия. Политэкономия товарища Маркса, как стало ясно, применима только для капитализма, да и то только прошлого века. Социалистические революции промышленно-развитых странах, где они по теории и должны были произойти, успешно провалились. Пролетариат, как выяснилось, переплюнул в будущем по конформизму и соглашательству даже крестьян. Диалектика, тут приходится согласиться с товарищем Прутовым, действительно слабо применима к реальной жизни. Социализм, если разобраться, мы строили без всякой теории, выезжая на гении товарища Сталина. Хоть сколь ни будь внятной модели коммунизма, который собираемся построить – пока тоже нет.

– Да что там говорить, – Сергей безнадежно махнул рукой, – даже базовая модель "человека экономического", на которой все и основано, как однозначно следует из проведенных исследований, имеет весьма отдаленное отношение к действительности.

Вся наша теория на сегодняшний день – это статьи товарища Сталина, которые опубликованы в последние годы. Но там только общие установки. Да и они пока мало осознаются людьми, несмотря на существенную поддержку государственной пропагандой. Провал с философам из ЛГУ – явный тому пример. Товарищ Сталин четко обозначил: сочинения основоположников не догма, надо больше ориентироваться на реальную жизнь, учитывать новые научные достижения. А они упрямо продолжают схоластикой заниматься, цитату на цитату нанизывать.

– Пуганные они, – заметил Векшин. – Рисковать в столь скользком вопросе люди не хотят.

– Это понятно, – кивнул Сергей, – но от этого понимания ничуть не легче. Допустим, нам удастся подобрать в рабочую группу людей должного калибра, допустим, что им хватит интеллекта свести все воедино и создать стройную и работоспособную теорию. А дальше что? Ведь уже сейчас ясно, что от марксизма-ленинизма там мало что останется. Выдергивание с мясом краеугольных камней, а тем более быстрая замена их на новые – дело весьма сложное и небезопасное.

Каким образом новая теория будет доведена до членов партии? От чьего имени она будет подана? Будет ли объявлена общепартийная дискуссия по ней? Какие изменения будут сделаны в Уставе и Программе партии? Как это будет воспринято всем населением страны? Это ведь не шутка во всеуслышание объявить, что основоположники ошибались чуть ли не во всем! Уже знакомый вам инженер Прутов, кстати, утверждает, что марксизм стал в советском обществе чем-то вроде светской религии. Вроде как конфуцианство у китайцев. Со своими священными книгами, со своими пророками, адептами и так далее. И предрекает крупные проблемы при слишком крутом повороте.

В общем, как я уже говорил, необходимо политическое решение.

– К товарищу Сталину вы с этим вопросом обращались? – поинтересовался Векшин.

– Обращался, – подтвердил Сергей. – Два раза. Один раз в личной беседе. Товарищ Сталин тогда только кивнул, мол, принял к сведению. Второй раз в специальном докладе около года назад. Возможно, товарищ Сталин считает, что время решения этого вопроса еще не пришло. В конце концов, ему виднее. Информации о реальной ситуации в стране у него гораздо больше, чем у нас.

– Товарищ Сталин при мне как-то вскользь упомянул, что работает над новой книгой, – чуть подумав, сообщил Векшин. – О ее содержании речи не шло, просто посетовал, что эта работа отнимает у него много времени.

– Книга это хорошо, – обрадовался Сергей. – Солидная теоретическая работа за подписью товарища Сталина вполне может послужить основой для назревшей ревизии теории. Это позволит, наконец, сдвинуть дело с мертвой точки. Будем надеяться, что публикации состоится в недалеком будущем.

– Будем надеяться, – согласился Векшин. – Кстати, вы упомянули, что товарищ Прутов сам взялся работать над теорией. Можно посмотреть результаты его трудов, пусть даже они и "кустарного" производства? Над проблемой построения коммунизма он тоже работал? Меня очень интересуют его мысли по поводу.

– Конечно, товарищ Векшин, я сделаю для вас подборку этих материалов. Завтра к полудню вас устроит? Что же касается мыслей инженера по поводу строительства коммунизма, то их краткое изложение я могу вам предоставить прямо сейчас.

Сергей открыл сейф, немного покопался в папках, отыскивая нужную.

– Вот, извольте видеть. Краткие тезисы, лапидарнее некуда.

Он достал из папки документ и протянул его собеседнику. На листе было отпечатано несколько пронумерованных пунктов.

1. Или человечество построит коммунизм или не будет того человечества!

2. Люди разные и далеко не все из них желают строить коммунистическое общество. Да и существовать в уже построенном многие из них просто не смогут. Затащить в коммунизм всех и сразу не удастся даже силой.

3. Небольшая часть людей может уже сейчас начать жить по коммунистическим принципам. Но при этом они будут занозой в заднице у основной массы населения и бельмом на глазу у подавляющей части элиты.

4. Большую часть людей можно постепенно склонить к принятию коммунистической морали. Причем никакие лозунги тут не помогут. Сделать это можно исключительно личным примером самих коммунаров. Данный процесс неизбежно затянется надолго, при этом коммунистическое и социалистическое общество на одной территории будут существовать параллельно. Со всеми вытекающими.

5. Обывателей, нежелающих или неспособных принять принципы коммунистической морали, но активно ей не противодействующих, следует оттеснить на периферию общества, где они могут продолжать и дальше загнивать в свое удовольствие, но без неуместных ожиданий.

6. Ухарям, которым коммунистическая мораль станет костью в горле, и которые несмотря ни на что будут пытаться реализовать свои антиобщественные устремления, следует оперативно и без особых сантиментов мазать лоб зеленкой.

7. Соответственно, идеалом коммунара никак не может служить прекраснодушный и мечтательный интеллигент, постоянно думающий о "слезе ребенка" и стремящийся осчастливить всех и вся своей вселенской любовью. Подобным ангелам во плоти со всем их всепрощением реальная жизнь быстро палит крылышки. После чего они, как правило, превращаются в разочарованных нытиков, циников или законченных мизантропов.

8. Настоящий коммунар – это волевая, всесторонне-развитая личность, обладающая системным мышлением. Он жестко и непреклонно отстаивает коммунистические идеалы, принципиально наплевав на потуги окружающих объяснить ему, что не следует вот так с бухты-барахты доставлять своей принципиальностью столько дополнительных забот и неудобств всем прочим. Это хорошо подготовленный и мотивированный боец, способный при необходимости обломать рога хоть самому сатане.

9. Из вышеизложенного однозначно следует, что кадры будущих коммунаров следует тщательно подбирать по жестким критериям. Эти люди должны проходить очень серьезную и разностороннюю подготовку. Готовность к суровой, полной напряжения и серьезных испытаний жизни подразумевается.

10. Учитывая неизбежность совместного существования на одной территории различных моральных систем, организация коммунаров должна строиться по сетевым принципам. Ее опорой являются отдельные анклавы-коммуны, но прорастать такая сеть должна во все критичные структуры общества.

Сергей сидел и ждал, когда Векшин дочитает документ. Процесс этот затянулся на десяток минут, видимо заодно потребовалось и время на обдумывание.

– Не совсем понятно про лоб и зеленку, – сказал Векшин после затянувшейся паузы.

– Это такая дурацкая шутка, видимо популярная в будущем, – пояснил Сергей. – Якобы лоб мажут зеленкой для того, чтобы входящая в мозг пуля не занесла туда инфекции.

– А что там говорится по поводу каких-то "сетей"?

– Сетевые структуры, – снова пояснил Сергей. – Я подберу для вас соответствующие материалы. Если кратко, то речь идет о способе организации, якобы более эффективном, чем привычный нам иерархический. То есть люди объединяются на основе каких-либо общих идей, принципов и моральных норм, но явно выраженного центра управления, да и иерархической вертикали власти в их организации не создается. Как, например, в общинах первых христиан или в воровском сообществе, которое еще недавно существовало у нас. То есть имеются некие неформальные лидеры, имеются достаточно жесткие внутренние установки, имеется некая координация действий в масштабах всей страны и даже за ее границами. Но центра, уничтожив который можно было бы полностью дезорганизовать деятельность такой организации, не имеется. Соответственно, такая организация очень устойчива. Собственно, в идеале она будет продолжать существовать до тех пор, пока жив хоть один из ее членов.

– Занятно, – протянул Векшин, – это каким-то образом сейчас используется?

– Конечно, – хмыкнул Сергей, – ведомство товарища Берия сейчас активно использует такой принцип. Но в экспортном, так сказать, исполнении. Для создания полезных Советскому Союзу организаций за рубежом. Результаты, насколько мне известно, весьма обнадеживающие. Но создавать подобные структуры у себя дома… Реорганизовывать таким образом нашу партию… Это, как мне кажется, чревато утратой контроля над ситуацией. Слишком много сейчас на партию завязано. Тут надо думать и думать.

– Ясно, – вздохнул Векшин, – будем разбираться, будем думать. И о сетевых структурах, и о политических решениях, и, кстати, о вашем плане-графике. Думается все же, что внедрение некоторых новшеств необходимо ускорить. Но на сегодня пока все.

В первый раз за неделю Сергей сумел выкроить время, чтобы выбраться домой к жене. Это было крайне необходимо, ибо любимая супруга ждала ребенка и как все женщины в такой ситуации вечно нервничала и даже капризничала. Можно было только удивляться, куда делась та разумная, спокойная и понимающая девушка, которой Наташа была до наступления беременности. Оправдания важностью и срочностью работы и ссылки на жуткую рабочую запарку совершенно не помогали. Хоть небо упади на землю, но он должен всегда быть рядом, холить и лелеять. Совершенно аналогичного мнения придерживались и Наташины подружки, оказывающие жене помощь в его отсутствие. Любые логические доводы как горох отскакивали от солидарной женской позиции.

– Прав был Инженер, – подумал Сергей. – Наплачемся еще мы с этими бабами при построении коммунизма.

Глава 6

Человек существо адаптабельное и быстро привыкает ко всему. Вот и Николай Иванович быстро привык к ежедневным беседам с "пожарными". Тем более что удалось разобраться, кто у них кто и чего от каждого можно ожидать. Высокие гости тоже вышли на "рабочий режим". С утра они поодиночке копались в материалах, потом совместно обсуждали накопанное. Потом, соответственно, у них возникало желание уточнить неясные моменты у "первоисточника". В роли последнего обычно приходилось выступать именно Николаю Ивановичу. Вот и сегодня…

– Товарищи, зря вы так безапелляционно претензии предъявляете. На самом деле в этом направлении нами было много сделано. В частности по нашим предложениям был организован специальный НИИ по разработке методик тестирования. Там удалось собрать неплохих специалистов. Не по самим методикам, разумеется. Их и было в стране немного, а к настоящему времени осталось еще меньше. Но по смежным, так сказать, дисциплинам подобрали. Люди работают, результаты есть.

– С имеющимися результатами мы ознакомились, – заметил Векшин, – но почему-то большинство из них относится к профотбору в армии. А другие направления?

– Ну, извините, – пожал плечами Николай Иванович, – проект был запущен, когда полным ходом шла подготовка к войне. Считалось, что это направление является приоритетным. Поэтому сначала были разработаны методики тестирования для авиации: пилоты, штурманы, воздушные стрелки и так далее. Сами понимаете, подготовка пилота-истребителя в денежном выражении стоит дороже чем, например, профессора филологии. Только быстрее по времени. Отсеивать людей даже на середине их подготовки – непозволительная роскошь. Гораздо проще еще на этапе приема в летные училища на центрифуге покрутить и других подобных тренажерах. Способности переносить перегрузки проверить, способности к ориентации в пространстве. Да и психология у пилотов должна быть специфическая.

Покончили с летчиками, надо было еще зенитчиками заниматься, танкистами и прочими. А сколько времени ушло на подготовку разнообразных тестов для подбора бойцов в спецназ. А еще…

– Постойте, – прервал Николая Ивановича Векшин, – это все хорошо, это, несомненно, полезно. Но как мы поняли, речь тут идет исключительно о первичной грубой проверке в части профессиональной ориентации. А где методики проверки командного состава той же армии? Где методики проверки на профпригодность руководящих работников вообще? И где, кстати, методики подбора людей по моральным качествам? Ведь на крайней необходимости такового отбора вы сами настаивали?

– Не все сразу, – хмыкнул Николай Иванович, – начали-то мы практически с нуля. Соответствующей научной школы в Союзе просто не имелось, подготовленных кадров тоже не было, да и сейчас не хватает. Бюджет профильного института опять же не резиновый, а наркоматы ему практически ничего не заказывают. Все исследования производятся по нашей инициативе и на выбитые нами же деньги. Все прочие никакого энтузиазма не проявляют. Даже военные, хотя уж им-то точно известно, что дело это стоящее. Наметки по перечисленным вами методикам в институте есть, но их надо отрабатывать на практике, отрабатывать на реальных объектах. Крайне желательно не по окрику с высот властного Олимпа, а полюбовно. Тут сотрудничество нужно, а его нет.

– А в чем причина? – ехидной усмешкой спросил Пенкин.

– Будто вы сами не знаете, – решился на некоторую фамильярность Николай Иванович. Стиль общения "пятерки" вроде подобное позволял. – Не любят люди, когда их пытаются объективно оценивать. Школьники и студенты терпеть не могут экзаменов, офицеры, мягко говоря, не в восторге от аттестаций и переаттестаций, а уж как таки вещи не любят высокопоставленные руководящие работники…

– То есть наркоматы саботируют данный проект?

– Ну не то чтобы вот так сразу саботируют, но дело вязнет изрядно. Я, конечно, и не рассчитывал, что все с энтузиазмом воспримут подобные нововведения, но… А когда понял, что проект стопорится, то начал разбираться с предысторией. Оказалось, что у данной проблемы длинный негативный хвост. Еще до революции педагоги и прогрессивная общественность, бурные дебаты в России устраивали. По поводу экзаменов вообще и системы выставления баллов в частности. Мол, унижается человеческое достоинство. Мол, педагог всегда лучше знает потенциал и реальный уровень знаний своего ученика, чем какие-то там экзаменаторы. Преподавателей посмевших выставлять плохие оценки студенты откровенно третировали. Это в учебных заведениях. А уж каким-либо образом оценивать чиновников или генералов, об этом и речи не шло.

А после революции в 1918 году постановлением Наркомата просвещения экзамены вообще отменили: и вступительные и промежуточные и выпускные. Мол, "путем экзамена нельзя составить правильное представление о знаниях и об умственном развитии учащихся", мол, "экзамен оказывает разрушительное действие на учащихся и студентов", Мол, он "имеет столько смертных грехов, что вряд ли найдутся его защитники". Все отдали на откуп педсоветам.

Аналогичная история была и с разработкой методик тестирования. В двадцатые годы в Союзе этим пытались заниматься, модно было одно время. В том числе, кстати, пытались разрабатывать и методики оценки профпригодности руководящих работников. Дело кончилось печально. То есть принятием в 1936 году специального постановления ЦК ВКП (б) "О периодических извращениях в системе Наркомпроса", прямо запретившего применять тестовые методы для профориентации, оценки профпригодности и вообще в сфере образовании.

– От того состава Центрального Комитета уже мало кто остался, – тут же заметил Николаю Ивановичу Окунев.

– И поделом! Учитель может и лучше знает своего ученика, но в массовой школе учителей много. Не будут же они всей толпой таскаться вслед за учеником на всем протяжении его трудового пути, рассказывая очередным работодателям о его достоинствах и недостатках. Уровень и качество преподавательской работы тоже как-то надо подтверждать. Если государство выделяет деньги на обучение, то оно должно быть уверено, что эти деньги не истрачены впустую. И подтвердить это должен государственный экзамен, а не волюнтаристское решение педсовета. В общем, экзамены в школы и вузы, как вы сами знаете, вернули, как педагоги не упирались. Во многом, кстати, вернули стараниями товарища Сталина.

Но вот вопрос с тестовыми методами благополучно завис. У нас там он провисел до самого распада Союза.

– А как в других странах дела обстоят? – последовал очередной вопрос от "пятерки".

– В настоящее время, как я понял, примерно так же, как и у нас. Кроме США, разумеется. Американцы сейчас единственные последовательные энтузиасты этого дела. Объективные методы оценки человека – их давний пунктик. Все прочие если и применяют тестирование, то только эпизодически. В основном опять же для армии, точнее для авиации. Немцы еще на расовую чистоту проверяют. В общем, не густо.

– А в чем причина?

– Ну, – в очередной раз пожал плечами Николай Иванович, – надо понимать, что тут имеет место быть покушение на самое святое. То есть на право чиновников заседать в различных комиссиях. На право начальников состоятельно оценивать подчиненных и принимать кадровые решения. А уж когда дело доходит до объективной оценки их самих… Хотите пример? Помните, был такой итальянский психиатр Чезаре Ломброзо? Пытался найти объективные критерии для определения преступных наклонностей по людским физиономиям. Власти сначала обрадовались. Ведь удобно. Взглянул судья на морду лица клиента… и сразу припаял ему пятнадцать лет каторги. А как разобрались… Мол, уважаемый профессор, куда-то вас не туда занесло! Если по вашим критериям, то две трети наших министров, банкиров, депутатов парламента и прочих столпов общества надо сразу в кандалы! А если еще внимательно присмотреться к августейшим особам… В общем, дело пришлось спустить на тормозах.

– Когда я учился на юридическом, – прервал Николая Ивановича товарищ Ильин, – мы теорию Ломброзо о преступных типах изучали. По учебнику профессора Познышева. Он переиздавался у нас в середине двадцатых. Основная мысль, которая проводилась автором, заключалась в том, что глубочайшие корни преступности сокрыты в конституции преступника, которая создается и изменяется под влиянием, с одной стороны, окружающих личность внешних и, прежде всего, социальных условий, а с другой стороны, – того, что организм данного субъекта получил в наследство от предков.

– Так это очевидно, – заметил Николай Иванович, – наследственность, по крайней мере, наполовину определяет поведение человека. Остальное, как верно замечено, результат его социализации. А как это стыкуется с марксизмом? С теорией "чистого листа"? Странно, что в СССР такое вообще издавалось, а тем более изучалось.

– Помнится, – очередной раз блеснул памятью Ильин, – в предисловии издательство сделало оговорку. Что настоящее сочинение проф. Постышева, посвященное криминальной типологии, построено не на последовательно марксистском обосновании криминальной науки и не на объективно-материалистическом понимании психологии. И что редакция Ленгиза поэтому совершенно не разделяет убеждения автора.

– Еще бы она их разделяла! – улыбнулся Николай Иванович. – А иллюстрации в этом учебнике были?

– Были фотографии, достаточно много.

– Что и требовалось доказать. И наверняка многие ответственные работники нашли в этой фото галерее свои прототипы. Кто же такое терпеть будет?

– То есть вы считаете, что Ломброзо был прав? И что действительно о преступных наклонностях человека можно судить по его лицу?

– Этого я не говорил, – открестился Николай Иванович. – Нельзя судить о человеке только по одному критерию, пусть и достаточно важному. Наверняка среди индивидуумов с физиономиями висельников встречаются и прекрасные люди. А среди "ангелочков", соответственно, редкостное дерьмо. Правильнее разработать более широкий набор критериев. Для того и нужны нормальные тесты. Только вот ввести это дело в широкую практику будет весьма непросто. Сопротивление будет серьезным.

– Вы считаете, что внедрить тестирование руководящих работников нам не удастся? – прямо спросил Векшин после небольшой паузы.

– Может и удастся, но усилия придется приложить немалые, – Николай Иванович задумался, хотелось раскрутить "пятерку" на что-то конкретное. – Кстати, в психофизиологической лаборатории НПО "Агат" сейчас проходит испытания опытный образец отечественного полиграфа, сиречь детектора лжи. Насколько я знаю, с некоторыми добавлениями скопирован аппарат американца Леонарда Киллера. В Штатах этими игрушками уже не первый десяток лет развлекаются. По идее, при наличии опытного оператора, подобные машины могут отличать правдивые ответы на вопросы от сознательной лжи. Так вот… А не слабо Вам будет организовать периодические проверки на подобных аппаратах хотя бы верхушки истеблишмента нашей страны? Вопросы напрашиваются сами собой. Например, не работает ли уважаемый член Центрального Комитета на иностранную разведку? Не готовит ли уважаемый советский маршал со товарищи военный переворот? Не берет ли уважаемый хозяйственный работник взятки борзыми щенками в особо крупных размерах? Сумеете такое пробить и сделать обычной практикой?

Собеседники рассмеялись, чуть ли не хором. – Нас "на слабо" не возьмешь! – за всех ответил Векшин, отсмеявшись. – Если будет надо, то организуем. А действительно подобные машины невозможно обмануть?

– Говорят, что обмануть все же можно. Если, разумеется, человек подготовленный и нервы у него хорошие. Но вообще процедура проверке на полиграфе вещь полезная. Как и применение тестов вообще. При правильном подходе к этому делу, понятно. В противном случае тестирование может привести к чудовищным злоупотреблениям. Проблема классическая: кто будет проверять проверяльщиков? В общем, были неприятные прецеденты.

– А какие конкретно прецеденты? – заинтересовался Векшин.

– Например, – чуть подумав, начал Николай Иванович, – решили у нас там, в Российской Федерации, вместо обычных выпускных экзаменов ввести ЕГЭ – единый государственный экзамен. Как раз по тестовой системе, где нужно подходящие пункты выбирать. Якобы для большей объективности в определении реального уровня знаний. А еще якобы для борьбы с коррупцией. Действительно, на приемных комиссиях в вузах коррупция зашкаливала, а тут вроде как по сумме набранных на ЕГЭ можно было поступать в институты без экзаменов. Вузовские преподаватели ясное дело были против, они теряли привычную кормушку, но ЕГЭ все же был введен. В итоге коррупция только возросла, просто сместилась на другие уровни. А в вузы из самых коррумпированных регионов, вроде Северного Кавказа, хлынул поток абитуриентов с отличными баллами по результатам ЕГЭ, но в реальности не способных двух слов связать. То есть понятно, что сами по себе тесты отнюдь не панацея. Если ситуация в стране гнилая, то и хорошее дело легко в полное дерьмо превращается.

Кстати, когда подбирали людей в ваши команды, претендентов тестами мучили?

– Нет, – за всех ответил Ильин, – мы проходили въедливый медицинский осмотр, а потом многоступенчатое собеседование.

– Вот видите, вполне обошлись без тестирования, применив метод экспертной оценки. Наверняка собрали для этого лучших спецов. И результаты, если судить по газетам, получились неплохие. Проблема в том, что это срабатывает только в том случае, когда надо подобрать сравнительно небольшое количество людей для какого-то важного дела. Если же речь идет о массовом продукте, то такой метод не срабатывает, ибо на массу хороших специалистов не напасешься. Вот тут хорошо составленные тесты и владеющие методиками их применения специалисты-психологи будут совершенно незаменимы.

Аналогично и в сфере образования вообще. Сейчас у вас тут, как я знаю, в ходу лозунг, мол, нет плохих учеников, а есть плохие учителя. Звучит, разумеется, красиво, но в реальности к каждому ученику своего Макаренко не приставишь. Просто нет их столько в наличии, ибо педагогический талант такая же редкость, как и все прочие таланты.

Массовая школа должна обеспечивать твердый средний уровень, большего от нее требовать просто нельзя. Возиться с гениями и дебилами у массовой школы реальных возможностей нет. Поэтому параллельно с обучением необходимо тестировать учеников в целях сортировки. В смысле одних надо, например, в физико-математическую школу направить, других лучше в Суворовское училище, а третьих сплавить в спецшколу для умственно отсталых, чтобы учебный процесс не тормозили. Но поручать подобный отбор местным, то есть педсовету, никак нельзя, что бы там о себе педагоги не мнили. Мало ли какие в школе могут быть коллизии. Может, ученик директору кнопку под задницу подложил, а тот обиделся, и отправил бедолагу… В общем, тут нужны специалисты со стороны, местным городским или там районным властям не подчиняющиеся. Во избежание злоупотреблений.

Николай Иванович сделал паузу, обвел взглядом собеседников и продолжил:

– Сейчас у нас таких специалистов практически нет. Их надо готовить, вводить в ВУЗах соответствующие специальности. Сами методики тестирования надо еще отрабатывать и отрабатывать. Отечественной школы по этому направлению, как я уже говорил, практически нет. Пока большей частью пользуемся переводными американскими материалами. Но у них в открытом доступе в основном болтовня и шелуха. Действительно эффективные методики тестирования никто на всеобщее обозрение не выкладывает, поскольку это ценная интеллектуальная собственность. Ведомству товарища Берия по нашим запросам кое-что удалось раздобыть, но этого мало. Кроме того, некоторых необходимых нам материалов в Штатах просто нет, поскольку их тестовые системы делаются под решение конкретных прикладных задач. Так что искать там готовые методики подбора подходящих людей в будущие коммунары, как вы сами понимаете, глупо. Такие вещи придется разрабатывать самим.

Вернувшись в свою комнату, Николай Иванович как обычно проанализировал состоявшийся разговор. Общаться с "пожарной пятеркой" ему было проще, чем с теми аборигенами, с которыми он имел дело до сих пор. Стиль общения был более демократичным, слушали и понимали его тоже лучше, допускались некие вольности. Но ощущение, что в мягких лапках скрываются острые коготки, все же присутствовало. Этакая несгибаемость в некоторых вопросах. Николай Иванович решил, что особо наглеть все же не следует, можно основательно нарваться.

Глава 7

Сергей поймал себя на том, что ему хочется в командировку. В хорошую такую командировку на пару недель, а лучше вообще на месяц. Куда ни будь на Дальний восток или даже на Новую землю. Чтобы зарыться там с головой в одну конкретную проблему и позабыть на время о сталинской "пятерке" и беременной жене. Впрочем, до планирования конкретного маршрута командировки дело не дошло, Сергей быстро подавил в себе недостойные коммуниста, офицера и мужчины мысли. Надо было идти на очередной "правеж". Хорошо хоть в этот раз Векшин заранее обозначил тему разговора, можно было заранее подготовиться. Сергей сложил в портфель отобранные материалы и направился в комнату для совещаний. В ней, кстати, в духе прогрессивных веяний был установлен круглый стол. Сергей с удовольствием вспомнил, как в первый раз привел туда команду Векшина и при этом небрежно пояснил, что стол предназначен для проведения мозговых штурмов. Это явно произвело впечатление.

Совещание началось с ожидаемого вопроса. Сергей заглянул в свои записи.

– Что делать с транспортом пока не совсем ясно. Точнее ясно, что проблему надо рассматривать в комплексе с другими. Инфраструктура вообще и техносфера в частности должны создаваться под конкретную модель общества. А тут у нас пока имеется изрядная неопределенность. Кроме того, напрямую воспользоваться готовыми рецептами, о которых узнали от "гостей", мы не можем. Все эти наработки относятся к сильно урбанизированной цивилизации потребления.

У большого города своя транспортная специфика. Огромные массы людей перемещаются по нему на работу и с работы, иногда тратя на это многие часы. Еще в город едет на работу народ из пригородов. Нагрузка на транспорт неравномерная, существует такое понятие как "час пик", то есть то время, когда перемещения людей максимальны. То есть перед началом рабочих смен и по их окончании, когда трудящиеся направляются домой. Поэтому городская транспортная система должна быть рассчитана именно на "пиковую" нагрузку, иначе на работу люди не попадут. Еще по городским улицам ездит большое количество грузовиков. Завозят товары в магазины, вывозят мусор, много разных специальных машин.

А в летнее время люди в выходные дни стремятся уехать из душного загазованного города на природу. Купаться в водоемах, ловить рыбу, собирать в лесу грибы, просто позагорать на солнышке. Еще у них там государство выделяло трудящимся дачные участки за городом. Не столько для отдыха на свежем воздухе, сколько для разведения садов и огородов. То есть из города и в город еще и дачники едут. С мелким сельскохозяйственным инвентарем, ведрами и корзинами.

Кроме того, у них там имелась существенная разница в снабжении различных населенных пунктов, причем некоторые крупные города снабжались лучше. То есть люди в большие города еще и за покупками ездили.

Все вышеперечисленное требовало соответствующей инфраструктуры. В Советском Союзе преимущественно развивали общественный транспорт: метрополитен, автобусы, троллейбусы, трамваи, пригородные электропоезда и так далее. Видимо довольно успешно, хотя с дорожной сетью постоянно были сложности. Но толкотня, особенно в "час пик", как я понял, на транспорте все равно была изрядная. В капиталистических странах ставку делали на личные автомобили. Вот там это действительно была не роскошь, а средство передвижения. Если не имеешь автомобиля, то и на работу не доберешься. Огромное количество личных авто требовало соответствующих дорог, создавало на этих дорогах постоянные заторы, высокую загазованность воздуха. В общем, масса проблем. В Советском Союзе, кстати, число личного автотранспорта тоже увеличивалось. Причем люди его поначалу приобретали не столько для поездок на работу, сколько для вояжей на ту же дачу, ибо надоело постоянно таскать на своем горбу соленья и варенья, давясь переполненном в общественном транспорте. Ну и на природу опять же выезжать, поскольку в тех местах, куда можно было добраться на электричках и пригородных автобусах, все красоты были изрядно вытоптаны и завалены мусором другими отдыхающими.

Но сейчас нас эти проблемы, как я понимаю, волнуют мало. Товарищ Сталин, ознакомившись с нашими материалами, сказал, что такая урбанизация стране не нужна. Что большие города дают некачественный человеческий материал, не говоря уже о прочих проблемах. С нашей новой градостроительной программой вы видимо знакомы?

– Разумеется, – кивнул Векшин, – мы сами принимали участие в ее разработке.

– Долго спорили, – добавил Окунев, – очень многие были против. Я кстати тоже сомневался. Все же дороговато обойдется. Но теперь настойчивость товарища Сталина становится понятна.

– Вот именно, – продолжил Сергей, – но раз уж мегаполисов у нас не будет, то и транспорт необходим другой. В небольшом городке метро точно не нужно. Трудящиеся вполне могут добраться на работу пешком, или на велосипеде, или на худой конец на мотороллере. Это нечто вроде упрощенного мотоцикла.

С "дачниками" тоже будет проще. С деревнями и селами и так все ясно. В поселках и небольших городах половину жилищного фонда будут составлять строения типа "городская усадьба". Граждане, проживающие в многоквартирных домах, получат дачные участки за городской чертой, но тоже, в общем-то, недалеко. Сколько там конкретно решили им выделять? Слышал что десять соток?

– Двенадцать соток, – тут же сообщил Ильин. – Но споры на эту тему были серьезные. Поощрение мелкобуржуазных тенденций, как ни крути.

– На самом деле ничего страшного тут нет, – заверил собеседников Сергей, – Просто сейчас с продуктами питания в стране напряженно, зато любителей поковыряться в земле хоть пруд пруди. Ведь у нас большая часть городского населения недавние крестьяне. Судя по опыту "гостей" через пару тройку поколений ситуация изменится. Молодежь сочтет, что продукты проще приобрести в магазине, а вместо картошки и капусты посадит на этих участках цветочки и стриженую травку. Ну, может в дальнем углу пару грядок с зеленью оставит. Тогда это будет просто здоровое жилье или загородные дома для отдыха на природе. В общем, ездить за тридевять земель на "дачи" людям не придется.

Что касается поездок за товарами, то тут ситуация сложнее. В каждом сельпо полный ассортимент выпускаемых в стране товаров не выставишь. Возможно, имеет смысл в райцентрах построить крупные универсальные магазины-склады с большим выбором различных товаров. У "гостей" такие магазины строили, они назывались "супермаркеты". Еще можно подумать о заказе товаров по каталогам с доставкой их на место почтой. Подобная практика в истории "гостей" тоже была довольно распространенной. Названные меры наверняка снизят нагрузку на транспорт, да и люди не будут бездарно тратить время, силы и нервы мотаясь туда-сюда за разным барахлом.

Но это, как говорится, была преамбула. Для лучшего понимания вопроса. Что же до собственно оптимальной транспортной системы страны, то, по общему мнению наших экспертов, ставку следует делать на железнодорожный транспорт. То есть именно железнодорожным транспортом должен осуществляться основной объем внутренних грузовых и пассажирских перевозок.

– "Ваших" – это вашего исследовательского бюро? – уточнил Векшин.

– Да, товарищ Векшин.

– Насколько нам удалось понять из ваших же материалов, – влез в разговор Ильин, – автомобильный транспорт в будущем имел огромное значение. Получается, что его вы развивать не планируете? Почему?

– Товарищ Ильин, действительно автомобильный транспорт в истории "гостей" развивался быстрыми темпами. Более того, во многих промышленно-развитых странах он даже постепенно вытеснил железнодорожный. Проблема в том, что для наших климатических условий автомобильный транспорт подходит плохо. Для него нужны хорошие асфальтированные шоссе, а в нашем климате из-за зимнего промерзания почвы они очень быстро выходят из строя. На поддержание таких шоссе в приличном состоянии нам постоянно придется тратить массу ресурсов. Да и само их строительство обойдется копеечку. Не говоря уже о том, что придется строить огромное количество асфальтовых заводов. Плюс для строительства и обслуживания шоссе придется создавать и выпускать в больших объемах множество специальных машин и механизмов.

По нашему мнению гораздо проще и эффективнее будет провести в каждый мало-мальски значимый населенный пункт если не полноценную железнодорожную ветку, то хотя бы узкоколейку.

Сергей налил себе в стакан воды из графина, выпил и продолжил: – Возможно, стоит вместо привычных нам железных дорог строить более современные. В будущем разработано несколько интересных проектов быстрого и экономичного железнодорожного транспорта. Вот ознакомьтесь.

Сергей достал из портфеля соответствующие материалы и передал их Векшину.

– Вот монорельс, вот поезда на магнитной подушке, вот струнный транспорт. Описания и эскизы, разумеется, недостаточно подробные, но общие принципы понять можно. Такие дороги реально строились и эксплуатировались, пусть и не слишком широко, в основном из соображений государственного престижа и для скоростных пассажирских перевозок.

– А почему так? – подал голос Синебрюхов.

– Дело видимо в том, – ответил на вопрос Сергей, – что менять всю уже имеющуюся железнодорожную сеть и подвижной состав на принципиально новые, представлялось слишком хлопотным и дорогостоящим мероприятием. Тем более что и старые железные дороги постепенно вытеснялись автомобильным транспортом. Если же делать основную ставку именно на железнодорожный транспорт, не отвлекаясь на массовое строительство асфальтированных шоссе, то сэкономленные ресурсы вполне можно направить на принципиальную модернизацию наших железных дорог.

Минут двадцать команда изучала материалы, Сергей при этом давал необходимые пояснения.

– Любопытно, – за всех сказал Векшин, – но насколько это реально? И какой вариант ваши эксперты считают наиболее многообещающим?

– Монорельсовые дороги в разных вариантах пытались строить чуть ли не с начала девятнадцатого века, – добавил Ильин. – Никаких особых преимуществ они при этом не показали. В будущем, как я понял, тоже.

– Это не совсем так, – Сергей пожал плечами, – кое какие преимущества все же имеются. Но имеется и масса сложностей. В том числе и технических. Аналогично и с магнитными железными дорогами. Доведение их до ума потребует больших вложений, зато скорость перевозок можно будет существенно увеличить. Что же касается вашего вопроса касательно нашего мнения, то наиболее перспективным нам видится струнный транспорт. На самом деле это не столько альтернатива существующим железным дорогам, хотя он и их может заменить, сколько асфальтированным шоссе. По сути дела речь идет об экономичном рельсовом автомобильном транспорте. Сеть подобных дорог вполне может решить многие транспортные проблемы страны и при этом вполне соответствует нашим климатическим реалиям. Тут подкупает возможность изготовлять основные элементы системы, такие как железобетонные опоры и сами рельсы на промышленных предприятиях. А потом просто устанавливать их на месте. Не надо строить насыпи, делать щебеночные и песчаные подушки, мосты, водопропускные трубы, переезды, переходы и прочее. Большая долговечность, большие скорости движения, легче обслуживание и ремонт. И в военно-стратегическом плане есть плюсы. Любой потенциальный агрессор десять раз подумает, прежде чем принять решение о вторжении на советскую территорию. Ведь он немедленно столкнется с неразрешимыми проблемами в снабжении, поскольку использовать нашу транспортную систему не сможет. Это ведь не рельсы на узкую колею перешить.

– А как быть с малой грузоподъемностью? – поинтересовался Пенкин, листая бумаги. – Максимум пятьдесят-шестьдесят тонн для единичного груза… это мало. Как танки возить будем? Да и потяжелее танков техника и другие грузы попадаются.

– Танки придется вписывать в заданный вес, шестьдесят тон, судя по всему, вполне достаточно для серьезной боевой машины. Больше и не нужно. Что до прочей тяжелой техники или крупногабаритных грузов, то их на самом деле и по железным дорогам перевозится очень мало. Тут можно использовать, например, грузовые дирижабли.

Конечно, есть и другие проблемы. Серьезные требования к системам автоматики и регулирования движения, ведь двигаться будут не целые эшелоны, а отдельные машины. Сложная конструкция стрелок и так далее. Но как нам кажется, все это должно окупиться. Надо пробовать. А если не получится, то тогда развивать обычную железнодорожную сеть.

– А что реально сделано в этом направлении? – спросил Векшин.

– Железнодорожники отнеслись к этой идее без особого интереса, – поморщился Сергей, – хотя исследовательские работы по данной теме нам все же удалось продавить. Кое-какие обнадеживающие результаты уже есть, даже несколько энтузиастов "струнника" у них там появилось. Зато струнными технологиями заинтересовались мостостроители. Эти даже успели построить на этом принципе пару небольших мостов, как ни смешно, но как раз автомобильных.

– То есть от обычных автомобилей вы вообще хотите отказаться? – Векшин усмехнулся.

– Нет, совсем от них отказаться, мы не предлагаем. Просто считаем, что основной объем внутренних перевозок должен осуществляться железнодорожным транспортом. Обычным или тем же струнным. То есть рельсы необходимо протянуть в каждый значимый населенный пункт, а так же ко всем серьезным отдельно стоящим промышленным объектам. В городах и поселках улицы видимо все же придется заасфальтировать. Иначе грязи и пыли не оберешься. По этим улицам должен перемещаться специальный городской транспорт, желательно на электрической тяге во избежание загазованности, но тут уж как получится. Остается село. Сельскохозяйственная техника как-то должна попадать на поля и луга, урожай с этих полей как-то должен вывозиться. Но большая часть этой техники просто по своему назначению должна обладать высокой проходимостью, иначе как она вообще будет двигаться, например, по раскисшему от дождей полю. То есть асфальтированного шоссе ей, в общем-то, и не требуется. Вполне можно обойтись гравийными дорогами или даже обычными грунтовыми. Тем более что используются они не круглый год, а только в сельскохозяйственный сезон. Разумеется, для села еще понадобятся специальные грузовики, тоже обладающие хорошей проходимостью. Эти машины в случае чего можно будет мобилизовать в армию, поскольку они для нее вполне подходят.

– Личного автотранспорта в пользовании граждан не планируется? – снова подал голос Пенкин.

– При той схеме, что мы предлагаем, он никому особо не будет нужен, ибо негде его реально использовать. В собственности граждан будут велосипеды, мотоциклы, мотороллеры. В принципе, можно еще начать продавать трудящимся и легкие автомобили повышенной проходимости, вроде тех, что сейчас выпускает для армии ульяновский завод. Но это для больших любителей ездить на рыбалку, охоту и тому подобное. Ничего страшного я в этом не вижу, тем более что и эти машины в случае войны можно мобилизовать.

– Для быстрых пассажирских и грузовых перевозок, – продолжил Сергей, – следует развивать и воздушный транспорт. Мы считаем, что в каждом городе и поселке должен быть хотя бы небольшой грузопассажирский аэродром. А в каждой области серьезный воздушный порт, способный принимать тяжелые самолеты и грузовые дирижабли. Лишним это никак не будет.

Кроме того, следует серьезно озаботиться развитием вспомогательной транспортной инфраструктуры и внедрением прогрессивных методов, облегчающих грузооборот.

Например, по нашей инициативе форсированы работы по контейнерным перевозкам. Таковые в Советском Союзе уже существовали, но плохо стандартизованные. Да и сопутствующая контейнерным перевозкам инфраструктура основательно хромала.

Еще мы добились внедрения специальных стандартных поддонов для перевозки грузов, вроде тех, что сейчас используются в САСШ, но более подходящих по размерам для наших вагонов. Йошкар-Олинский завод уже начал производство вилочных погрузчиков, способных быстро управляться с погрузкой и выгрузкой подобных поддонов. Вот посмотрите, как это выглядит на рисунках.

Когда все посмотрели иллюстрации, продолжил: – Если такую схему внедрить повсеместно, то ожидается серьезный экономический эффект. Дело стоящее, в будущем проверенное.

Еще остается водный транспорт, но он стоит особняком. Естественно его необходимо использовать, где это вообще возможно, раз он такой дешевый. Но наши реки, как вы знаете, зимой замерзают. Наши "гости" дали информацию о машинах, способных перемещаться как по свободной воде, так и по льду и вообще над любой ровной поверхностью: экранопланы, суда на воздушной подушке. Еще корабли на подводных крыльях. Наш военно-морской флот уже проводит эксперименты в этих направлениях. Но до использования подобных аппаратов в народнохозяйственных целях, думаю, дело еще не скоро дойдет. Если вообще дойдет.

Возможно, – чуть подумав, добавил Сергей, – в некоторый областях, где климатические условия позволяют делать стойкие асфальтированные дороги, можно вместо железнодорожного транспорта все же развивать автомобильный. Но лично мне такая идея представляется сомнительной. Единая страна должна иметь единую транспортную систему.

Вот собственно и все о транспорте. Мнение ОИБ я вам изложил. Но решать, как вы сами понимаете, не нам. Это больше ваша епархия.

Глава 8

Утром Николай Иванович посетил кинозал. Надо было ознакомиться с очередным образчиком пропагандистской киноиндустрии, присланным на рецензию.

Лента представляла собой памятку родителям, отдающим своих отпрысков в советскую школу. По результатам просмотра родители должны были сделать выбор их программы обучения. Вариантов было два: полная и с ограничениями. Последняя в общем и целом повторяла уже существующую. А вот полная программа предусматривала интенсивное обучение, причем по более широкому списку дисциплин.

Подчеркивалось, что, выбрав полную программу, родители серьезно рискуют. Нагрузка на их детей будет огромная, что вполне может привести к неприятным последствиям для детской психики. Кроме того, при обучении возникает существенный риск потери детьми здоровья, и даже жизни. Ведь им придется лазать по горам, ходить в долгие лесные походы и сплавляться на плотах по бурным рекам. Дети будут стрелять из автоматов, и метать боевые гранаты. Они будут управлять планерами, и прыгать с парашютом. Работать с высоким напряжением и взрывчатыми веществами. Видеоряд на экране был впечатляющим. Что многое из вышеперечисленного школьники будут делать при минимальном контроле со стороны взрослых, а иногда и вообще без такового. В общем, возможностей покалечиться или свернуть себе шею будет в избытке. Специально гробить детей, разумеется, никто не собирается, инструктировать о возможных опасностях и способах избежать этих опасностей их будут подробно. Но случиться может всякое, а ответственность педагогов, тренеров и инструкторов при этом будет чисто номинальной.

Конечное же решение, а заодно и ответственность остаются за родителями. Но родители при этом должны осознавать, что, выбирая ограниченную программу обучения, они тем самым серьезно сужают своим детям выбор дальнейшего жизненного пути.

За все в жизни надо платить, других вариантов подготовки гармонично-развитой личности просто нет.

Далее шли философствования на тему равенства и справедливости. В том смысле, что люди рождаются разными, государство в этом никак не виновато, и абсолютного равенства возможностей обеспечить не может. Кто-то от рождения имеет слабое здоровье, кто-то слабые умственные способности. Соответственно, выдержать подготовку по полной программе будут способны далеко не все. Что же до справедливости, то кому больше от природы дано, то с того больше и спросится. В том, мол, и есть высшая справедливость.

Фильм Николаю Ивановичу, в общем-то, понравился, основные акценты были расставлены правильно. Но голос диктора за кадром не понравился совершенно. Голос, кстати, был смутно знаком. Помнится, именно этого типа он в свое время выжил с радио за излишнее бодрячество в этом самом голосе. Подобными интонациями был, например, богат пропагандистский китайский фильм о последствиях применения ядерного оружия, виденный в советской молодости. Там подобный диктор бодро и с энтузиазмом распинался, как попавшие под лучевой удар куры замечательно несут яйца. Похоже, что выкинутый с радио краснобай отыскал себе новую работенку по профилю. Пометив у себя в блокноте настоять на непременной переозвучке киноленты, Николай Иванович собрался, было, уходить. И только тут заметил, что в кинозале он не один. На заднем ряду стульев скромно устроился Василий Викторович Векшин, главарь сталинской пятерки.

– Здравствуйте, товарищ Прутов. Ничего если я вас немного от дела оторву?

– Здравствуйте, товарищ Векшин, – вежливо поздоровался Николай Иванович. – Я собственно уже закончил, так что не оторвете. А в чем проблема?

– Хотелось бы с вами побеседовать, только в этот раз с глазу на глаз. Давайте пройдем в вашу комнату для совещаний.

– Хорошо, – не стал спорить Николай Иванович. – Я только бумаги соберу, это быстро.

Названное помещение находилось рядом и через пару минут они уже устроились за столом.

– Как кстати вам понравился фильм? – спросил Векшин, явно для разгонки.

– Полезная лента, очень к месту. В таких делах лучше сразу все объяснить людям без недомолвок. Чтобы потом меньше коллизий было. Мол, мы государству самое дорогое доверили, наших детей, а оно нам их в цинковых гробах вернуло. Хотя озвучка на мой взгляд подкачала, излишне бодренькая.

– Согласен, – кивнул Векшин. – О серьезных вещах надо говорить серьезно. С вашей подачи снято?

– Да, – не стал отпираться Николай Иванович. – В рамках намеченной реформы образования и в духе общего курса на построение коммунизма. А что не так?

– Все так. Собственно об этом я и хотел с вами побеседовать.

– О реформе образования? – усмехнулся Николай Иванович. О теме предстоящего разговора он догадывался. Она ему не нравилась, поскольку изрядно надоела. Но избежать беседы на эту тему явно было невозможно. Еще спасибо, что выбран вариант "тэт-а-тэт". Отбиваться от всей пожарной своры сразу было бы гораздо тяжелее.

– Нет, о построении коммунизма, – подтвердил его опасения Векшин. – Нас проинформировали, что лично у вас имеются серьезные сомнения в практической реализации коммунистических идей. Это действительно так?

– Товарищ Векшин, давайте откровенно. Раз уж Вас "проинформировали", то и с моими аргументами вы уже знакомы. Нет смысла повторяться.

Рассуждать о построении коммунизма очень хорошо теоретически, на уровне масс, классов и народов. Так же замечательно можно вообще любить народ или все человечество оптом. Но как только дело доходит до их конкретных представителей, то ситуация меняется кардинально.

Вот вы попробуйте посетить любое людное место на выбор и внимательно присмотреться к лицам конкретных людей. На предмет того будет данный конкретный человек способен жить при коммунизме или нет. Рынок, вокзал или трамвай даже не предлагаю, там и так все ясно. В театр сходите или, например, на совещание партхозактива. И уверяю Вас, что энтузиазма по поводу построения коммунизма сразу поубавится.

– Я предпочитаю вглядываться в лица нашей советской молодежи, – отбрил Векшин. – И энтузиазма сразу прибавляется. Не пробовали?

– А где я тут ее увижу, эту самую молодежь? – вздохнул Николай Иванович. – Живу как в башне из слоновой кости, все только из газет, кинохроники и аналитических отчетов. Но готов поверить, что молодежь у нас замечательная: алертная, боевая, образованная и идеологически подкованная. В конце концов, вырастить такую молодежь много кому удавалось, начиная еще со спартанцев. И Советскому Союзу удавалось, и тому же германскому Рейху. Но так же ничуть не сомневаюсь, что парни все так же стремятся к лидерству, сбиваются в молодежные стаи и выпендриваются перед девками. А девки, соответственно, строят им глазки и крутят хвостами, прикидывая, как половчее запрячь этих парней в своих личных целях. А при этом интригуют и цапаются из-за доминантных экземпляров между собой. Эта игра стара как мир, все прошито на уровне инстинктов.

– Не вижу тут ничего страшного, – заметил Векшин, – при правильном подходе к делу все эти инстинкты можно и нужно использовать. Если знать с чем имеешь дело, разумеется. Но ведь именно для этого вы и запустили соответствующие исследовательские проекты?

– Это так, – кивнул Николай Иванович, – раз уж собрались всерьез заниматься человеком, то необходимо точно знать, с чем имеешь дело. И по поводу правильного использования этой информации – тоже в точку. Такие мощные стимулы грех не использовать. Можно не сомневаться, что при правильном стимулировании и парни и девицы будут выкладываться полностью. И в учебе будут выкладываться и на тренировках, и вообще.

– Тогда почему вы сомневаетесь?

– Проблема в том, что молодежи в итоге придется вступить во взрослую жизнь. А вот там и начнутся главные проблемы. У тех же девушек со временем произойдет неизбежная переоценка ценностей. Спортивные и боевые парни перестанут им казаться такими уж привлекательными. Захочется стабильности, материального достатка, собственного гнезда, перспектив для детей. И чтобы их холили, лелеяли, носили на руках и не напрягали трудовой деятельностью. Сомневаюсь, что не имеющие ни кола, ни двора коммунары, проводящие жизнь в трудах, боях и походах, в этом случае останутся для женского пола идеальными партнерами. И что тогда?

– Не вижу непреодолимых препятствий, – заметил Векшин с усмешкой. – Ведь были же, как вы любите выражаться, соответствующие прецеденты. Взять, например, английскую "викторианскую женщину". Сущее насилие над женским естеством, если разобраться, но ведь работало. Или припомнить еще спартанок, тоже неплохой пример. Значит все-таки можно? То есть это вопрос действенности государственной пропаганды и тонкости государственной политики. Германия, если вы в курсе, тоже нашла неплохой вариант решения названной проблемы.

– Каждому белокурому сверхчеловеку по гарантированному государством гарему? Да, хорошо придумано. У нас вы тоже нечто подобное планируете? А что до англичан, то не спорю, баб они выдрессировали качественно. Но зато у них все психушки были переполнены сбрендившими на почве сексуальной неудовлетворенности "викторианскими женщинами", а которые туда не попали, те все равно стали истеричками. Нет уж, нет уж, нам такого не надо.

– Подходящий вариант мы, несомненно, подберем, – уверенно заявил Векшин, – особенно, когда будут обобщены данные по первому этапу запущенных вами исследований человека. В чем еще вы сомневаетесь?

– Я сомневаюсь не в возможности построения коммунизма, а возможности его построения для всех. Вот, например, придумаете Вы, как обещаете, работоспособную модель позитивного полового отбора. Путем тонкой государственной пропаганды убедите баб поддержать эту политику, напирая на то, что за детьми от коммунаров будущее, а от прочих еще вилами на воде писано. Но ведь будут и неудачники. Все те бедолаги, которые проиграют гонку на звание гармонично-развитого человека. Те самые, которым родители не позволят учиться по полной программе, или те, которых не допустили к обучению из-за физической и умственной убогости, или сошедшие с дистанции в процессе гонки, ибо не потянули нагрузки. А они ведь тоже люди, у них ведь тоже инстинкты. Им ведь тоже хочется лидерства, хочется уважения и самоуважения, и красивых баб тоже хочется. С ними как?

– А разве сейчас не так? Сами же говорили, что эта игра стара как мир. Победитель получает лучшее, а остальные довольствуются остатками.

– Ну, не скажите, не скажите, – Николай Иванович сосредоточился, подбирая аргументы.

– Раньше выбор стратегий размножения у мужиков был гораздо шире. Можно было взять смазливой внешностью, можно было взять умом. Можно было добиться высокого положения, бабы на высокое положение в иерархии клюют инстинктивно. Можно было заработать кучу денег и просто купить. Можно было обеспечить уютное семейное гнездышко, окружить заботой и лаской, а это немаловажно. В конце концов, можно было привлечь женщин большим талантом доставлять удовольствие в постели, что тоже прекрасно срабатывает. В общем, были варианты, была надежда. Теперь выбор сужается, а это создаст в обществе серьезное напряжение.

– Опять не вижу ничего страшного, – заявил Векшин. – Толстый кошелек стал играть важную роль по историческим меркам сравнительно недавно. А до этого многие тысячелетия выбор, как вы выразились, "стратегий размножения" тоже был невелик. И свое право на лучшую женщину приходилось подтверждать отнюдь не наличием самого толстого хера. Так и здесь. Зададим правильные ориентиры. Кто им не соответствует, тот может успокоиться.

– Угу, как же, так они вам и успокоятся! Будут искать варианты, будут их находить. Ну, с самыми дурными, насилующими женщин по темным подворотням, справиться будет несложно. Но ведь будут индивидуумы и поумнее, эти начнут раскачивать общество, исподволь двигая его к переменам, при которых у них появится шанс. Понятно, что к власти, да еще на ключевые посты Вы таких деятелей постараетесь не допускать. Будете ставить своих, правильных, прошедших жесткий отбор по той системе, которую мы сейчас общими усилиями изобретаем. Но ведь есть еще такие должности, как заведующие складами, директора магазинов или хотя бы пивных ларьков. Зубные техники и прочие гешефтмахеры. Туда ваши выпускники не пойдут хотя бы из соображений брезгливости. И будет в итоге как у нас. Сначала цеховики с фарцовщиками появятся, а потом и полные кранты Советской власти наступят. Ведь женщины весьма падки как на красивые тряпки, так и на красивую жизнь. Разумеется, в значительной части данный негативный момент можно пригасить. Уже готова к запуску мощная пропагандистская кампания под лозунгом: "Лучшая одежда советской женщины – это здоровое и спортивное тело, а главное богатство советской женщины – это здоровые и всесторонне-развитые дети, будущие строители коммунизма". Я тоже, признаться, принимал участие в разработке основных ее тезисов. Возможно, с запугиванием девок дурной наследственностью мы и переборщили, а кадры с больными детьми будут казаться чересчур жесткими, но можно надеяться, что выбор они будут делать в пользу здоровых детей, а не толстого кошелька с красивой жизнью. Да и водку пить, глядишь, народ меньше станет. Посмотрим, как это сработает. Надеюсь, что действительно количество коров, затягивающих свои жирные телеса в шикарные платья, поуменьшится. А у воров и махинаторов поубавится шансов на женскую благосклонность. Но лично я особого оптимизма не ощущаю.

– На мой взгляд, все это решаемо, – заметил Векшин. – Вас послушать, так именно женщины и являются основным препятствием в построении коммунизма. А у меня другое мнение. Женщины может и более склонны к инстинктивным действиям, зато они по моим наблюдениям более ответственны и легче соглашаются с принятыми в обществе правилами. А вот от мужчин с их инстинктивным стремлением к власти, можно ожидать куда больших неприятностей.

– И это тоже, – согласно кивнул Николай Иванович. – Будут стремиться к доминированию, будут пользоваться властью в личных целях, будут зажимать молодых, будут семейственность разводить и далее по списку. Внося тем самым мощное дестабилизирующее воздействие в создаваемую Вами модель справедливого общества.

Причем в этом поучаствуют и многие из тех, кто пройдет через ваш отбор.

А женский фактор я бы не стал преуменьшать. Как представишь себе миллионы жен ответственных работников проедающих ежедневно плешь своим мужьям. Мол, дорогой, ты такой большой начальник, а у нас квартира, как у последнего голодранца, мне надеть нечего, личной машины нет, дети не устроены, а вот у товарища завбазой все это есть. В общем, сразу приходят мысли о поголовном целибате для ответственных работников. Но это тоже не выход, таким Макаром у нас вообще толковые управленцы переведутся. В общем, проблем куча. Пусть и решаемых, если с умом подойти. Но главная проблема, как мне представляется, заключается в другом.

– И в чем же? – с явным интересом спросил Векшин.

– В том, что придется делить общество на несколько частей. Будут люди способные жить при коммунизме. Будут люди условно способные жить при коммунизме, если их правильно воспитать и увлечь личным примером коммунаров. И будут люди никаким образом жить при коммунизме неспособные. Которых невозможно ни воспитать, ни увлечь. Причем среди последних найдется множество энергичных, умных, волевых и талантливых ублюдков, способных на все. Даже оттесненные на социальную периферию они могут доставить обществу массу неприятностей.

А еще туева хуча никчемного социального балласта, который будет вечно ныть, и требовать хлеба со зрелищами. И что с ними со всеми делать? Отстреливать? Стерилизовать? Выкидывать за границу?

А самое паршивое в том, что эти категории будут постоянно воспроизводиться. То есть, не получится один раз всех их перестрелять, а дальше настанет благодать. Будут рождаться снова и снова, родные дети тех же самых коммунаров, просто по причине разброса наследственности. И что с этим делать? Вот поэтому я и сомневаюсь.

– Ваша позиция теперь понятна, – констатировал Векшин. – Хотя вашего пессимизма я совершенно не разделяю. Кстати, раз вы такой скептик, то почему прилагаете столько усилий для реализации коммунистических идей? Неужели только по приказу? Не верю. Ведь видно, что вы душу в это вкладываете.

– Видите ли, товарищ Векшин, – Николай Иванович усмехнулся, – может с коммунизмом у нас в итоге и не выгорит, но на более или менее справедливое общество я все же надеюсь. Пусть оно будет лучше, чем то убожество к которому в итоге скатились мы. Понимаете, у каждого общества, которое хоть на что-то в будущем претендует, должна иметься некая несгибаемая структура, задающая направление этого будущего. Называться она может по-разному: мальтийский орден, каста брахманов, английская аристократия или даже прусская военщина. Нечто независимое от конкретных личностей на троне и равнодушное к улюлюканью обывателей, крутящих пальцами у виска. Структура, задающая вектор развития. Пусть это будет сообщество коммунаров, я не против. Коммунистическая партия, построенная по иерархическому принципу, как вы знаете, этого сделать не смогла, превратившись в итоге в сборище карьеристов и охотников за материальными благами. Давайте попробуем вариант с сетевой структурой. Давайте хотя бы в общих чертах прикинем модель общества, к которому стоит стремиться. И создадим структуру, которая обеспечит движение в данном направлении, уточняя эту модель по ходу дела. Где-то так я это вижу.

– Добро, ваши объяснения принимаются. Здравое зерно тут видимо есть, и есть о чем подумать. Кстати, хотел еще спросить, как вы относитесь к проекту новой единой транспортной системы, который предлагает ваше бюро?

– Нормально отношусь, – пожал плечами Николай Иванович. – Сам участвовал в его разработке. Хотя, по моему мнению, начинать надо с создания систем надежной связи. Вечно у нас это на потом оставляют, как будто война ничему не научила. Вместо того убожества на столбах что у нас сейчас имеется, нужно прокладывать для начала приличные кабели, хорошо экранированные, параллельно работать над созданием оптоволоконных линий. Нужно создавать сеть радиорелейных ретрансляторов. Как для связи, так и с прицелом на дальнейшую передачу телевизионного сигнала. Стране нужно единое информационное пространство.

Еще нужно создавать единую энергетическую систему, это тоже нужно срочно делать.

Николай Иванович перевел дух и продолжил: – Я признаться мечтаю, что создание и дальнейшая эксплуатация этих важных систем станет полем деятельности наших коммунаров. Их ведь поначалу будет немного, маленькие анклавы нового коммунистического общества в огромной стране. Зародыши будущего. И эти системы тоже зародыши будущего, центры кристаллизации, источник развития. Эти стратегические сети вместе с новыми научными центрами станут основой, на которой и будет строиться это самое будущее. В числе прочего они будут притягивать нужных нам людей.

– А ненужных отталкивать?

– А ненужные идут лесом, – твердо заявил Николай Иванович. – Пусть желчно завидуют, тупо пялясь на башни ретрансляторов. Или пасут баранов под опорами струнника и магистральных ЛЭП. Вольному воля. И если что не так, то коммунары не допустят, чтобы эти системы в будущем разорвали на куски всякие засранцы. Техническая возможность жестко выразить свое неудовольствие у них будет.

Глава 9

Сергей сидел за рабочим столом и перебирал материалы по дельтапланам. Одновременно прикидывая на кого бы навесить их разработку. Не далее как вчера в ОИБ поступила информация, что ярославский завод синтетических тканей начал выпуск нового материала, вполне подходящего для обшивки этих самых дельтапланов. Легкая и прочная синтетическая ткань под названием "Кливер". Каландрированная, то есть пропущенная через нагретые валки для большей воздухонепроницаемости и неподверженности растяжению. Дюралюминиевые трубки промышленностью выпускаются уже давно. А больше для данного аппарата ничего и не нужно. Конструкция простая. Три дюралюминиевые трубы, соединенные между собой в передней точке, трапеция, мачта, растяжки, парус, подвесная система для пилота.

Молодежь хочет летать, а самолетов и планеров на всех не напасешься. И взлетать можно только с подготовленной площадки. Дельтаплан видимо обойдется гораздо дешевле, он легко и компактно складывается. А взлет и посадка производится при помощи ног.

Имелись бы чертежи, можно было бы просто в "Технике молодежи" опубликовать. А уж энтузиасты довели бы конструкцию до ума. Но чертежей не имелось, никто из "гостей" сам на дельтаплане не летал. Описание аппарата и его эскизы были неполными, особенно в части подвесной системы. То есть поручать разработку нужно все же специалистам. От размышлений по поводу выбора подходящего КБ Горелова отвлек приход заместителя.

– Чего тебе? – поинтересовался Сергей.

– Франкфуртское радио сейчас передало, что Гитлер умер. Якобы от острой почечной недостаточности. В Рейхе объявлен траур.

– Так-так-так, – протянул Сергей, – я всегда говорил, что вегетарианство людей до добра не доводит. А кто у них там принял бразды?:

– Пока Геринг, – пожал плечами Вадик, – как официальный преемник. А что дальше будет – еще надо думать.

– Ясно, – Сергей бросил взгляд на часы. – На одиннадцать ноль-ноль назначаю совещание по этому вопросу. Надо прикинуть возможные последствия и перспективы. Предупреди всех, инженера Прутова тоже позови, лишним не будет.

Ровно в одиннадцать Сергей занял место за круглым столом и оглядел своих сотрудников.

– Насчет последней вводной все в курсе? Тогда начнем. Для начала обсудим ситуацию в Рейхе вообще, а потом прикинем, как она может измениться и во что это для нас выльется. Сергей остановил взгляд на майоре Птицыне, который курировал соответствующее направление.

– Ситуация в метрополии Рейха неплохая, – сразу откликнулся тот, – магазины в Германии забиты дешевыми колониальными товарами. Немецкие домохозяйки в полном восторге. У нас, как вы знаете, с этим делом гораздо хуже. Молодежь у них тоже полна энтузиазма, перспективы для карьерного роста у нее прекрасные. Армия тоже довольна. Гитлер выполнял данные ранее обещания, поместья и иные владения в колониях и протекторатах раздавал своим воякам щедро. Зарплаты промышленных рабочих существенно возросли, безработицы нет. Промышленники получили гарантированные поставки необходимого им сырья и гарантированные рынки сбыта готовой продукции. Кстати, наш товарооборот с Рейхом постоянно падает. Нефть и прочее сырье им сейчас есть где взять и помимо нас. Если так пойдет и дальше, то они у СССР вообще скоро ничего покупать не будут. Ну, кроме разве черной икры. Тут мы монополисты. И приобретать промышленное оборудование и технологии нам будет не на что.

– Это было ожидаемо, – заметил Сергей, – общего мирового рынка сейчас просто нет. Он распался на несколько самодостаточных, в том числе и по сырью, зон, контролируемых наиболее крупными игроками. Международная торговля падает не только у нас, а между этими зонами вообще. Еще хорошо, что мы успели неплохо перевооружить свою промышленность на косвенных репарациях. Дальше придется самим. Задел у нас есть неплохой, темпы роста тоже впечатляют. С самого начала было ясно, что сырье они у нас в итоге брать перестанут. И прочие товары покупать тоже не будут, как бы хороши они ни были.

– Это так, – согласился Птицын, – и третий Рейх и Японская Империя строят свою колониальную политику по британской модели. На контролируемые ими рынки они чужих товаров и на выстрел не подпустят. Германия к тому же четко придерживается доктрины Готфрида Федера, по которой национальное самообеспечение и экономическая независимость должны прийти на смену международной торговле.

– Германия, кстати, – влез в разговор инженер Прутов, – имеет сейчас перед нами серьезное преимущество просто по объемам контролируемой ею экономики. Вовсе не зря у нас там Германия и та же Франция терпели в ЕС всякую шелупонь, в том числе и восточноевропейскую. Преимущества масштаба единой экономики видимо перевешивали все неприятности, которые она им доставляла. Вот и приходилось терпеть постоянное нытье и интриги новых членов ЕС, да еще и дотации им платить. Оправдывалось. И в случае серьезного экономического кризиса могло быть полезным. За счет периферийного "мяса" появлялась возможность сохранить основное ядро. Аналогично было с СССР и Советом Экономической Взаимопомощи. Да, с союзными нам европейскими демократиями было немало проблем, а часть республик собственно СССР сидела на дотациях. Но преимущества крупного экономического сообщества опять же перевешивали. Когда прекратил свое существование СЭВ и распался Союз, все разом, под склоки и выяснения кто там кого объедает, изрядно провалились в экономике.

Например, есть такая немаловажная вещь как разделение труда. Небольшая отдельная экономика просто не в состоянии на хорошем уровне производить все, что ей потребно. На чем у нас Союз в немалой степени и погорел. Совокупная мощь капиталистической экономики превосходила нашу, даже вместе с СЭВ, во много раз. А разделение труда достигло в ней огромных высот. Например, работает в США предприятие по производству передних подвесок для легковых автомобилей. Автоматизированное производство, в цеху всего трое рабочих. Пяток конструкторов. Три десятка управленцев. А производит при этом семьдесят процентов всех передних подвесок выпускаемых в мире. Другое подобное предприятие производит карбюраторы, третье свечи зажигания. Производит в огромных объемах, отличного качества и для всех автостроительных кампаний сразу. А конструкторы этих автомобильных фирм не столько создают новые модели автомобилей, сколько складывают их из готовых элементов, как детский конструктор. А вот Советскому Союзу те же автомобили приходилось именно создавать. Что весьма негативно сказывалось как на их техническом уровне, так и на их качестве.

А гражданам на эти проблемы советской экономики было совершенно наплевать. Они видели, что советские машины реально хуже заграничных, и этим все и было сказано. То же самое с кинескопами для телевизоров, микросхемами, много с чем. Нет, разумеется, Советский Союз пытался держаться на уровне, несмотря на крайне неблагоприятное соотношение сил. Плановая экономика все же дает существенные преимущества. Еще стандартизация, станки с ЧПУ и обрабатывающие центры, крупные производства. Но, тем не менее, оказалось невозможным делать все на достойном уровне.

Инженер замолчал, переводя дух. А Сергей не преминул воспользоваться этой паузой, чтобы вмешаться. До этого он не прерывал инженера в надежде, что тот все же скажет что-то полезное.

– Товарищ Прутов, и для чего вы нам прочитали эту лекцию? Какое она имеет отношение к обсуждаемому сейчас вопросу?

– Я это к тому, – продолжил инженер, – что по сравнению с совокупной экономикой Рейха мы пока смотримся весьма бледно. Лучше конечно, чем тогда у нас в сравнении со всей экономикой запада во главе с США. Все же три отдельных соперника смотрятся куда приятнее, чем один, но объединенный. Особенно если учесть, что и оружие они будут создавать по отдельности. Но проблема малого объема нашей экономики, тем не менее, остается. Необходимо форсировать планы по экономической и политической привязки к нам Индии и Китая. А то новое правительство Индии продолжает вилять, и японцев из Китая так и не удается выжить.

– Всему свое время, товарищ Прутов, – терпеливо, но, уже внутренне закипая, сказал Сергей. – Никуда эта Индия от нас не денется. Вопрос с японцами в Китае мы тоже в недалеком будущем решим. Но теперь позвольте все же вернуться к теме сегодняшнего совещания.

Сергей повернулся к Птицыну: – Так что у нас с Рейхом? Там действительно все так прекрасно? Никаких особых сложностей?

– Сложности, разумеется, имеются, – усмехнулся майор, – как же без них. Кроме обычных межведомственных склок и личной борьбы за власть наметились серьезные трения между, условно говоря, "промышленниками" и "банкирами". Первые считают, что развивать серьезную промышленность следует только в метрополии Рейха, а все прочие территориальные владения должны быть использованы в основном для обеспечения упомянутой метрополии сырьем, продовольствием и дешевой рабочей силой. Как максимум – легкая и пищевая промышленность. Лидером этой группировки является Фриц Тодт. Вторые настаивают, что ту же Францию и некоторые другие европейские страны тоже следует серьезно развивать, в том числе и в части тяжелой промышленности, машиностроения и так далее. Выразителем интересов этой группы является Ялмар Шахт.

Дело в том, что у Рейха сложности с ресурсами. Слишком много их сейчас уходит на обустройство нефтепромыслов, рудников и прочего в захваченных колониях. А так же на обустройство транспортных путей, по которым добытые ресурсы доставляются в Европу. Строится множество железных дорог, строятся трубопроводы, строится большой торговый флот. Еще мост через Босфор строить собрались. И надо еще учитывать, что долгая война Германию изрядно истощила. Соответственно, ряд отраслей промышленности, в том числе и так называемых "наукоемких", по сути, сидит на голодном пайке.

Гитлер как-то умудрялся примирять противоборствующие группировки, но что будет после его смерти – еще вопрос.

Еще у Рейха наметился серьезный кадровый голод. Особенно в части управленцев.

– Ничуть не удивительно, – снова влез инженер Прутов, – похожая проблема была и у англичан. У тех колонии и прочее несение "бремени белого человека" тоже вытягивали из метрополии значительную часть толковых управленцев. А те же немцы, не имея колоний, сосредоточились на собственной промышленности и добились в этом больших успехов. Их промышленные товары начали серьезно теснить английские. Так что нам, если собираемся добиться научно-технического лидерства, немецкие коллизии с кадрами только на руку. Пусть лучше у них все толковые управленцы губернаторами на Ближнем востоке сидят, или латифундиями в Африке заправляют. Глядишь, на ракетные заводы их и не хватит.

Еще надо учитывать, что национальная система подготовки качественной элиты у немцев имеет явный милитаристский уклон. То есть вояк она готовит прекрасных, а вот с гражданскими менеджерами дело обстоит не так здорово. С самими-то немцами их управленцы справляются хорошо, ибо соотечественники уже прекрасно выдрессированы в части дисциплины. А вне Германии это срабатывает не очень. Думается, ихние солдафоны наломают в колониях немало дров и серьезно озлобят против себя местное население. До английского высшего пилотажа в колониальных играх им еще как до Луны.

– Уже, – кивнул Птицын, – уже озлобили. Слишком грубо они действуют. Я как раз об этом и собирался сказать, когда вы меня перебили. Если в большей части оккупированной Европе относительный порядок фашистам еще удается поддерживать, то в прочих колониях кровь уже сейчас льется рекой. Волнения, в том числе и вооруженные, стали обыденностью, особенно в азиатской части их владений. Войск для контроля территорий, охраны конкретных объектов и карательных акций требуется все больше и больше. Поэтому фашисты начали вербовать из европейских добровольцев специальные части по подобию французского иностранного легиона. Действуют они очень жестоко. Еще германцы пытаются использовать "трофейные" колониальные администрации, где таковые сохранились: французские, бельгийские, португальские и прочие. Это помогает, но не слишком, все-таки этих бывших колониальных чиновников фашисты держат на вторых или даже третьих ролях. С соответствующим результатом.

– Следовало ожидать, – заметил инженер Прутов, – у нас они на оккупированных территориях тоже людей до того довели, что народ толпами пошел в партизаны записываться. Усугубленное расовой теорией тупое чванство никогда до добра не доводило. Судя по всему, там еще оказывают влияние козни бывшей английской агентуры, ныне по наследству доставшейся американцам. Нам она в Иране, как я понимаю, тоже немало неприятностей доставляет.

– Разумеется, – подтвердил Птицын, – и эти тоже. Но наши товарищи, как мне кажется, работают там гораздо эффективнее.

– В такой ситуации, – заметил майор Корнев, – правильнее было бы предоставить колониям, особенно европейским, хотя бы формальную независимость. При сохранении общего контроля, разумеется. И осуществить их финансовое закабаление. Как это было проделано капиталистами в истории наших "гостей". – Майор кивнул в сторону инженера.

– Как раз нечто подобное и предлагают германские банкиры, стоящие за спиной Шахта, – заметил Птицын. – Они считают, что прямой контроль колоний при помощи военной силы слишком затратен и малоэффективен.

– И какая из этих двух клик одержит в Рейхе верх после смерти Адольфа Гитлера? – спросил Сергей.

– Трудно сказать, – пожал плечами майор Птицын, – много будет зависеть от позиции Геринга. А он последние годы хоть и занимал достаточно яркие и заметные посты, но как политик реально находился в тени фюрера. Своей же позиции по означенному вопросу, насколько я в курсе, он публично не заявлял.

– Геринг пользуется в Рейхе огромной популярностью, – опять влез инженер Прутов, – его барские замашки многим импонируют. Особенно сейчас, когда покойный Адольф раздал своим колбасникам столько поместий. Многие там сейчас с упоением играют в феодалов и немало этим наслаждаются. Дорвались, называется. Ведь немцы давно завидовали странам, качавшим ресурсы из колоний, и тоже хотели их заиметь. Упорно трудились, затягивали пояса, готовили армию, отчаянно сражались. А теперь их мечта, наконец, сбылась. И они собираются насладиться завоеванным своим потом и кровью новым порядком в полной мере. Именно эти интересы и выражает Геринг. Думаю, что он поддержит Тодта.

– А почему именно этого, а не того? – спросил Птицын.

– Потому что хитроумные банкирские штучки электорат Геринга не прельщают, поскольку они вступают в противоречие с популярными ныне неофеодальными игрищами. Банкиров вообще в Германии народ не слишком любит, основательно обрыдли еще во времена Веймарской республики.

Ведь ясно, что немец – хозяин, а прочие или рабы или батраки. Давать рабам независимость или развивать у них электронную промышленность – глупо. А ну как эти независимые правительства начнут мешать жить немецким колонистам и запретят использовать в их поместьях право первой ночи. Научно-техническое творчество – это прерогатива истинных арийцев. А прочие должны горбатиться на черной работе. А если будут плохо работать, так плеткой их поперек хребта. Все лучшее и современное должно быть только в Германии, а не у каких-то там недочеловеков, вроде лягушатников. Вот так примерно немцы сейчас и рассуждают.

В общем, если Герману сейчас под шумок не устроят авиакатастрофу, то дело у Шахта не выгорит.

– Так это нам, по вашему мнению, в плюс или в минус? – решил уточнить Сергей.

– Вот так сразу не скажешь, – пожал плечами инженер. – Тут хорошо подумать следует. В первом приближении… в среднесрочной перспективе нам это скорее в минус, ибо финансирование хай-тека в Германии увеличится. А в долгосрочной перспективе скорее в плюс, ибо с колониями немцы от души нахлебаются. Причем отнюдь не амброзии.

Глава 10

Николай Иванович стоял на трибуне Мавзолея и смотрел на военный парад. Несмотря на начало ноября, погода в Москве стояла солнечная. По Красной площади проходили новые танки. Машины смотрелись весьма внушительно и вызывали у Николая Ивановича немалую гордость. Все же и он приложил руку к их созданию. Следующие за танками бронетранспортеры тоже выглядели неплохо, хотя до БМП им пока было далеко. Зато хорошо смотрелись РСЗО, смонтированные на шасси новых уральских грузовиков. Диктор, комментирующий парад, разливался соловьем. Его радостный голос, усиленный мощными динамиками, гулко разносился по площади, перекрывая бодрые марши.

Артиллерия особого впечатления не произвела, зато порадовали зенитные ракеты. Баллистических ракет не провозили, видимо из соображений секретности.

Прохождение боевой техники закончилось и на площадь, как не преминул сообщить диктор, вступили праздничные колонны трудящихся. Трудящиеся несли знамена, транспаранты, портреты руководства и прочую праздничную мишуру.

Николай Иванович бросил взгляд на лозунги и портреты, потом быстро достал из кармана очки и пригляделся уже внимательнее. – Что за ерунда?

– Трудящиеся Москвы, – с энтузиазмом провозгласил диктор, – радостно приветствуют Великого Вождя и Учителя Советского народа товарища Мао Цзэдуна!

Николай Иванович резко повернулся и посмотрел на ту часть трибуны, где должно было находиться высшее руководство страны. Так и есть! В самом центре композиции стоял Великий Кормчий и с отеческой улыбкой приветствовал демонстрантов посредством поднятия правой руки. Стоящие рядом с ним товарищи повернули головы в сторону Николая Ивановича. От обилия раскосых глаз и отеческих улыбок поплыло зрение.

– Что за хрень! – Усилием воли вынырнув из сна, Николай Иванович сел на кровати. Сердце бешено колотилось, причем с перебоями.

– Уф! – он вытер со лба холодный пот. – Присниться же такое! Не стоило вчера водку жрать, пусть даже и в небольшом количестве. Отметили, называется, тридцать шестую годовщину Великой Октябрьской! И вот результат!

Николай Иванович включил ночник и бросил взгляд на часы. Ложиться смысла не имелось. Все равно через полчаса вставать. Подумалось, что слишком часто в последнее время ему стали сниться яркие и запоминающиеся сны. Вероятно потому, что сны обычно запоминаются после резкого пробуждения. А он слишком часто теперь просыпается по ночам. Старость – не радость. Отсюда и весь этот ночной бред. Небывалые комбинации былых впечатлений, млин! Совместился в мозгах недавний визит в Советский Союз Председателя КНР товарища Мао и годовщина революции – вот и кошмар.

Никакого парада, а тем более демонстрации трудящихся на Красной площади, разумеется, не было, и быть не могло. Какие еще там парады? Только недавно развалины в зоне поражения ядерного взрыва закончили расчищать. В основном трудами коллаборационистов с Западной Украины, Прибалтики и Кавказа. Теперь завозят землю, чтобы разбить большой мемориальный парк. Дома на этом месте строить не будут. Кремль все еще реставрируют, хотя не так уж сильно он и пострадал. Там планируется устроить музей. Мавзолей Ленина взрывом практически не затронуло. Хотя тело вождя и было эвакуировано из Мавзолея на следующий день после взрыва. Эвакуаторы эти, говорят, померли впоследствии от лучевой болезни полным составом, зато получили звание героя. Вот вернут Ильича обратно в Мавзолей, как собираются, тогда, глядишь, до парадов и демонстраций трудящихся на Красной площади дело дойдет. Хотя демонстрации эти ныне не так многолюдны, как в былые времена. Новое руководство страны обернуло дело так, что участие в праздничных демонстрациях вовсе не обязаловка, а привилегия, доступная только отличившимся на ниве труда, учебы, спорта и прочего подобного коллективам.

Красочность этих шествий, может, и недотягивала в больших городах до карнавалов в Рио, но была вполне на уровне. В малых городах конечно поплоше, зато задорнее. А у участников на память оставались детали праздничной амуниции, вроде курток, комбинезонов и головных уборов с яркими нашивками и эмблемами. Впрочем, вполне функциональные и применимые в обычной жизни. Народу, в особенности молодежи всегда любящей покрасоваться, такой подход к делу нравился. Не попавшим в число счастливчиков, оставалось смотреть на шествие со стороны и утешать себя участием в прочих многочисленных праздничных мероприятиях и народных гуляниях.

Николай Иванович, кряхтя, встал с кровати, оделся, совершил положенные утренние процедуры и уселся за рабочий стол. На завтрак идти было еще рано, зато можно было просмотреть прессу, до которой у него не дошли руки вечером из-за праздничной вечеринки.

В первую очередь взял со стола еженедельник "За рубежом", перепечатывающий материалы иностранной прессы, на добрую половину так или иначе касающиеся СССР и возглавляемого им Евразийского Союза. Со стороны геополитических соперников, ясное дело, статьи попадались большей частью ругательные. Меньшая же часть была относительно объективной, но с подковыркой. Пресса союзников вроде Китая и Индии, напротив, публиковала большей частью благожелательные к Советскому Союзу статьи, хотя подковырок хватало и там.

Данное издание было любимым детищем Николая Ивановича. По крайней мере, именно он разработал для еженедельника основную концепцию, а в дальнейшем пролоббировал через руководство страны его создание. Доказал, что лучшей контрпропаганды чем злобные пасквили врага, предназначенные им для внутреннего употребления, трудно себе даже представить. Тем более что Советский Союз давно заявил, что наличия "свободной журналистики" ни в САСШ, ни в третьем Рейхе, ни тем более в Японской Империи никоим образом не признает. Поэтому все злопыхания по поводу СССР целиком и полностью лежат на совести не мифической "свободной прессы", а вполне конкретных правящих классов. Впрочем, советская пресса и радиокомментаторы тоже не особо стеснялись, не упуская практически ни одного подходящего информационного повода проехаться по тамошним проблемам, неурядицам или преступлениям.

Данный конкретный номер "За рубежом" был в значительной части заполнен откликами на запуск в Советском Союзе первого искусственного спутника Земли, выведенного на орбиту 25 октября 1953 года. И теперь все желающие могли наблюдать перемещающуюся по ночному небу яркую точку или послушать передаваемый бортовым передатчиком спутника на УКВ гимн Советского Союза. Слушать гимн планете предстояло долго, поскольку в отличие от первого ИСЗ в той истории, данный аппарат был оснащен солнечными батареями, кроме передатчиков питающими научную аппаратуру по исследованию верхних слоев атмосферы Земли и радиационной обстановки в околоземном пространстве. Истины ради, правда, следовало отметить, что визуально с Земли наблюдался не сам спутник, а последняя ступень ракеты-носителя, вышедшая на ту же орбиту.

Реакция "мировой общественности" на данное достославное событие, судя по публикациям, была весьма неоднозначной. Союзники искренне радовались очередному успеху СССР и писали о "новой эре в истории человечества. Все прочие же таковой радости явно не испытывали. Из тона публикаций явно следовало, что запуск спутника воспринят ими как вызов, результатом которого будет очередная гонка, только уже в космосе. Представив, каких люлей получили от руководства Рейха немецкие ракетчики во главе с Вернером фон Брауном, уцелевшем после памятного налета советской авиации на Пенемюнде, Николай Иванович довольно усмехнулся. Ведь немцы, судя по данным разведки, дышали нашим конструкторам в затылок. Им немного не хватило, чтобы получить пальму первенства в этом деле. Знали бы они еще, как жестко руководству Союза пришлось выкручивать руки Королеву, чтобы заставить его в первую очередь сделать надежный "евростратегический" носитель ЯО на твердом топливе. Пока первые полки ракет средней дальности "Буран" шахтного базирования не встали на боевое дежурство, взяв под прицел города Европы и Японии, конструктору все же пришлось наступать на горло собственной песне. Но теперь он явно собирался отыграться. Хотя особо разгуляться Королеву все же не дадут. Полеты на Луну, Венеру и Марс вещь, разумеется, нужная и перспективная, но развертывание космической группировки разведывательных спутников и спутников связи все же необходимо осуществить раньше. Тем более что неплохой технический задел в их конструировании уже имеется. Носитель, способный при необходимости достать и территорию САСШ, тоже не помешает. Хотя как раз с САСШ в последнее время у СССР особых противоречий нет именно по причине удаленности, есть противники и поближе. Эти уже сейчас пишут, что запуск на орбиту советского спутника при желании можно расценивать, как вторжение в их суверенное воздушное пространство. Но тут они неправы, буква соответствующих соглашений ничуть не нарушается. Аппарат летает в космосе за пределами атмосферы, воздуха там нет, а, следовательно, и "воздушное пространство" остается в неприкосновенности. Работенка для дипломатов, видимо придется проводить специальную международную конференцию по этому поводу. Как-то договорятся, прогресс в этом деле все равно не остановить. По крайней мере, с Рейхом, они в ракетной технике пока не слишком отстали, поэтому сами заинтересованы. Договориться с американцами будет сложнее, у них ракетная программа еще только в самом начале. У японцев пока конь не валялся, но это их проблемы.

Отложив в сторону "За рубежом" Николай Иванович развернул очередной номер "Правды". На первой полосе была размещена очередная "теоретическая" статья товарища Сталина. Отошедший от дел непосредственного управления страной Вождь, тем не менее, оставался признанным "духовным авторитетом", частенько выступая по радио в знаменитых "Беседах со Сталиным". Передачу власти он произвел красиво, практически без сучка и задоринки. Еще в конце 1949 года Сталин назначил ребят из "пятерки" Векшина на ключевые посты в государстве, а потом продавил их кооптацию в Политбюро. Не без помощи Берия. Видимо приватно убедил старого соратника, что с его репутацией обер-палача, пусть, по сути, и несправедливой, претендовать на первую роль в стране все же небезопасно. Слишком многим это встанет костью в горле.

А в конце 1950 года, когда люди Векшина хорошо укрепились на занятых позициях, Сталин официально передал ему и высшую партийную власть. В дополнение к посту Председателя СНК СССР, который Векшин уже год как занимал. Сделано это было на специальном заседании Политбюро, которое в прямом эфире транслировалось на всю страну по радио. Речь Сталина на этом заседании совершенно четко и недвусмысленно указала, кого он видит своим преемником. В этой же речи престарелый Вождь сообщил, что, несмотря на некоторые проблемы со здоровьем, на пенсию он уходить все же не собирается, а плотно займется теперь "теоретической работой".

С тех пор Сталин большую часть своего времени проводил на даче, дыша свежим воздухом, запивая шашлык грузинским вином, и размышляя над философскими проблемами. Это явно благотворно сказалось на здоровье Иосифа Виссарионовича. Вот уже и 1953 год подходит к концу, а помирать он пока не собирается. И выглядит, как говорят, достаточно бодро.

Обещание основательно заняться теорией Сталин, кстати, выполнил. Солидный теоретический труд "На пути к Коммунизму", вышедший в свет в середине 1951 года, произвел в стране эффект разорвавшейся бомбы. Неожиданно выяснилось, что популярную в Стране Советов фразу – "Таких мы в коммунизм не возьмем", до сих пор применявшуюся исключительно в полемическом задоре, отныне следует понимать буквально. То есть в коммунизм действительно возьмут далеко не всех. Так же выяснилось, что коммунизм это вовсе не рай земной, каковым его пусть и туманно рисовали основоположники, и общественные богатства бурным молочным потоком в кисельных берегах все же при нем литься не будут. А если и будут, то не на личное потребление, каковое у нормального человека достаточно ограничено, а на развитие науки, образования, покорение космоса, благоустройство планеты и другие подобные дела. И что на сочинение стишков под сенью олив и прочие подобные занятия время при коммунизме придется не тратить, а выкраивать от трудов, боев и постоянной учебы. А само будущее коммунистическое общество при этом представляется вовсе не счастливой идиллией, где все друг друга любят, веселятся и наслаждаются безграничным счастьем, а достаточно жестким и яростным сообществом единомышленников, прекрасно обученных и подготовленных, четко понимающих свой долг, и всегда готовых отвесить оппонентам по полной мере.

Особое внимание товарищ Сталин уделил сложностям перехода от социализма к коммунизму. Он четко подчеркнул, что переходный период будет достаточно длительным и болезненным. При этом социализм и во многих аспектах ему антагонистичный коммунизм довольно продолжительное время будут сосуществовать в рамках одного общества.

Основные тезисы книги были серьезно аргументированы многочисленными ссылками на новейшие исследования в области социологии, этологии, антропологии, биологии и прочих наук, касающихся собственно человека.

Впечатление от книги Сталина было достаточно неоднозначным. До значительной части населения Советского Союза вдруг дошло, что коммунизм – это оказывается вовсе не счастливая и красивая жизнь, а скорее изрядный геморрой. А до членов партии, в особенности высокопоставленных, еще быстрее дошло, что для них лично это будет двойной геморрой. Ибо предъявляемые к коммунистам требования, сформулированные Сталиным в отдельной главе, особых надежд на "счастливую жизнь" для партийной номенклатуры не оставляли.

Пошли глухие, но неприятные шепотки, что у товарища Сталина на старости лет начались серьезные проблемы с головой. Но спустить ситуацию по статье старческого маразма не позволил Векшин. Он четко и недвусмысленно заявил, что товарищ Сталин в своих теоретических изысканиях совершенно прав. И что его идеи непременно должны быть взяты на вооружение. А кто этого не поймет, и будет вставлять палки в колеса истории, тот вылетит из партии быстрее поросячьего визга. И никто по нему не заплачет. Горелов, давая очередное задание, как-то проговорился, что на двадцатом съезде партии, который планируется провести весной следующего года, будет приниматься новый партийный устав, работать над которым Векшин посадил специальную группу. Да и Николаю Ивановичу подкинул работенки по этому вопросу. Судя по некоторым признакам, Устав этот будет из серии: "Ликург отдыхает". То есть обязанностей на коммунистов навесят изрядно, а из привилегий останется только почетное право первым идти в бой.

Николай Иванович очень опасался, что дело может кончиться суровой бойней. То есть сожрут на этом съезде товарища Векшина вместе с его командой и прочими единомышленниками. Или же в истории партии появится еще один "съезд расстрелянных". Да, свои позиции к настоящему времени Векшин успел укрепить хорошо, особенно в спецслужбах, и маршалы с генералами у него ходят по струнке, но всему ведь есть предел. Такого покушения на свои права и привилегии партийная номенклатура добром не допустит.

Николай Иванович вздохнул. Все же рискованно Векшин играет, не стоило так резко обострять ситуацию, так круто руль заворачивать. Как бы не вынесло его на крутом повороте. Впрочем, посмотрим, скоро все станет ясным. Так что там товарищ Сталин в новой статье написал?

Глава 11

Сортир в столичном аэропорту был шикарный, чистый, сверкающий кафелем. Благоухающий не привычной хлоркой, а каким-то новомодным антисептиком с хвойной отдушкой. Высушив руки горячим воздухом электрополотенца, Сергей пригладил волосы перед зеркалом, и поправил кобуру на поясе под полой цивильного пиджака. Чтобы не привлекать лишнего внимания он ехал в гражданском костюме, но как коммунист теперь был обязан вне дома постоянно быть при оружии. Хотя бы короткоствольном. А дома в оружейном ящике полагалось еще иметь и табельный автомат. Чтобы в любой момент член партии мог выступить на защиту советских граждан, а случись что, и самой Советской Власти. Исключение делалось только для стариков или инвалидов по понятным причинам неспособным должным образом управиться с огнестрельными игрушками.

Беспартийным гражданам обязанность носить оружие не вменялась, хотя при наличии его при себе выступать на защиту правопорядка они тоже были обязаны под угрозой серьезной уголовной статьи. Само же нарезное неавтоматическое оружие теперь свободно продавалось даже в магазинах спорттоваров, не говоря уже о специализированных оружейных магазинах. Мелкокалиберное можно было приобретать с четырнадцати лет, а все прочее с восемнадцати. Особого ажиотажа с приобретением оружия в стране не наблюдалось. Для охоты все равно требовалось наличие охотничьего билета, а возможность "просто пострелять" на стрельбище или в тире привлекала в основном молодежь мужского пола, всегда охочую до таких забав. Да и выбор в магазинах был не слишком богатый. В основном там продавалось всякое старье из арсеналов, вроде крайне неудобных в хозяйстве трехлинеек, оставшееся после перевооружения армии или вообще завалявшееся на складах со времен царя Гороха.

Кошмарной пьяной стрельбы всех во всех, как предрекали некоторые скептики, тоже не произошло. Отдельные инциденты с пьяными дураками и молодыми идиотами, разумеется, случались. Но отчасти для этого членам партии и вменялось в обязанность постоянно находиться при оружии. В смысле, чтобы быстро и надежно успокаивать навеки подобных придурков, чем способствовать, как выразился товарищ Сталин в одной из своих радиобесед, положительному естественному отбору. Он тогда еще сказал, что если в будущем у граждан и коммунистов, под каким либо предлогом попытаются изъять оружие, то это будет означать контрреволюционный переворот. И тогда они будут точно знать, в кого следует стрелять.

Впрочем, беспартийные граждане в случае неприятных инцидентов с оружием тоже не зевали. И долго бегать в пьяном виде по улице, не по делу размахивая стволом, мало кому удавалось.

Выйдя из туалета, Сергей кивнул сопровождающему и вместе с нм отправился на посадку, объявленную по громкой связи несколько минут назад.

Проходя, бросил взгляд на кооперативный буфет, где незадолго до этого рискнул немного перекусить, понадеявшись на то, что лично его в самолетах почти не укачивает. Цены в подобных заведениях раза в полтора превышали таковые в государственных столовых, зато кормили там гораздо вкуснее. Поэтому Сергей в командировках предпочитал именно там и питаться.

Опасения за судьбу завтрака оказались напрасными. В новом пассажирском четырехмоторнике Ильюшина практически не укачивало. Сергей даже пошутил над сопровождающим его сержантом, который, ссылаясь на негативный опыт, перекусить перед полетом не рискнул. Впрочем, это удалось исправить в Астрахани, где самолет совершил промежуточную посадку, а его пассажирам представилась возможность отдохнуть пару часов. После отдыха машина снова поднялась за облака, а симпатичная бортпроводница начала обносить их кисленькими леденцами и минеральной водой. В общем, до Тегерана долетели даже с комфортом. Там, правда, пришлось пересаживаться на старенький Ли-2, где с комфортом дело обстояло гораздо хуже. Но к таким самолетам Сергей тоже давно привык. Ближе к вечеру машина совершила посадку на юге Ирана, где как раз сейчас полным ходом шло строительство космодрома, предназначенного для запуска в космос аппаратов гражданского назначения. Именно отсюда, кстати, и был запущен первый в мире искусственный спутник Земли.

На космодроме, несмотря на зиму, было жарковато. Сергей даже основательно вспотел, пока добирался до места на открытом армейском вездеходе. Королев, как выяснилось, обретался в сборочном цехе, куда их не пустили. Пришлось договориться о встрече по телефону и ехать устраиваться в гостиницу. Личная встреча в данном случае была необходима согласно инструкции. Кроме крайне узкого круга посвященных, коих можно было пересчитать по пальцам, никаких документов ОИБ никому не передавало. Все старались делать на личных контактах по отработанным схемам. Понятно, что многие из получателей информации что-то там подозревали, люди ведь умные и незаурядные. Но слова они и есть слова, к делу их не подошьешь. Можешь прислушаться к странным советам странных товарищей, а можешь их проигнорировать. Игнорировали редко, ибо на личном опыте быстро уяснили, что в этом случае обычно следовала серьезная клизма от руководства. Схема оперативной выдачи этих клизм тоже была отработана. Но хорохориться многие пытались, например, тот же Королев. Тот факт, что кто-то может знать о деле его жизни больше него, а тем более определять стратегию развития этого дела, его изрядно раздражал.

С Королевым Сергей был знаком давно, еще со времен ЦКБ-29, где конструктор тогда пребывал в очень незавидном положении, что неизбежно подразумевало весьма непростые отношения. В последнее время отношения эти более-менее наладились, все же Сергей сумел заиметь у ракетчиков кое-какой авторитет. Ведь информации он им передал массу. Начиная от общих основ ракетостроения и кончая тонкостями, вроде заливки в баки ракеты предварительно охлажденного кислорода, или повышения живучести дюз путем прогона в их теле топлива по специальным каналам. Передаваемая информация практически всегда в итоге оказывалась дельной и в дальнейшем с успехом использовалась. Только благодаря заработанному авторитету Сергею в свое время удалось убедить Королева серьезно заняться разработкой больших твердотопливных ракет, коим он был идейным противником. Пришлось быть настойчивым, ибо со слов инженера Прутова Сергей знал, что для боевых ракет это направление представляется наиболее перспективным. И наслушался рассказов, как в той истории конструкторы ракет переругались, как каждое КБ тянуло одеяло на себя, отстаивая свои пары горючее-окислитель. И как сам Королев рвался в космос, жестко давя все, что ему в этом мешало. Как носитель ядерного оружия его приходилось заставлять делать чуть ли не с пистолетом у виска. И в итоге он все равно это дело фактически просаботировал. Знаменитая "семерка", которая в той истории вывела на орбиту первый спутник, как стратегический носитель ЯО имела весьма сомнительную ценность: здоровая дура на открытом столе, подготовка к старту долгая и сложная, просто лишняя мишень для противника.

Поэтому пришлось убеждать, напирая на практическую малопригодность жидкостных ракет для армии, а особенно для флота и тем более ПВО.

Убедить, тем более, когда и сверху малость надавили, Королева все же удалось. За твердотопливные ракеты он взялся, перепоручив, правда, это направление конструктору Победоносцеву, своему старому знакомому по ГИРДу и РНИИ, хорошему специалисту именно по твердотопливным ракетам. Тот подошел к делу серьезно. Была создана теория горения больших массивов топлива. Опираясь на последние достижения в вычислительной технике, были созданы методики моделирования этого горения. Были разработаны перспективные рецептуры нового смесевого топлива. Но со смесевым топливом дело пока не слишком ладилось, поэтому ракета "Буран" летала на сборках больших шашек прессованного баллистного пороха, около метра в диаметре и метров шесть длиной. Были и другие сложности. В твердотопливных ракетах невозможно было применить газоструйные рули и регулирование горения. Эти проблемы были решены, гораздо больше сложностей выпало с инерциальными системами управления. Но это относилось и к ракетам с ЖРД, так что тут все конструкторы мучались совместно.

Из-за недостаточного совершенства систем управления не удавалось добиться хорошей точности. У того же "Бурана" круговое вероятное отклонение на пределе дальности превышало два километра. На раскрутку гироскопов перед стартом требовалось около получаса, что серьезно снижало боеготовность ракет. Инженер рассказывал, что в американских "Минитменах" на боевом дежурстве гироскопы постоянно, то есть месяцами находились в раскрученном состоянии. Но до такого качества отечественной технике было еще далеко, больше нескольких часов работы наши бортовые гироскопы пока не выдерживали.

Королев принял Сергея в своем кабинете.

– Опять Вы? Привезли очередную порцию откровений? – поинтересовался конструктор, когда они поздоровались.

– Привез, – подтвердил Сергей. – Далеко забрались, раньше добираться до вас было куда проще. И климат тут, как я успел понять, не для русского человека. А ведь еще зима идет, что тогда летом будет?

– Зато к экватору ближе, запускать наши "птички" отсюда гораздо проще. Тем более что сам я не всегда тут пребываю, а только периодически. Но давайте закончим о погоде и перейдем к делу, времени у меня мало.

– Хорошо, – не стал спорить Сергей. – Давайте к делу. Поступила информация, что вы начинаете подумывать о запуске на орбиту аппаратов с человеком на борту. Не сразу конечно, сначала с животными потренируетесь.

– Это необходимо, – уверенно заявил Королев. – Ведь никому сейчас неизвестно, что ждет людей в космосе. Может там живые существа вообще не смогут существовать.

– Так уж и неизвестно, – подумал Горелов про себя, – можно было бы сэкономить стране кучу денег, которые ты сейчас истратишь на ненужные по сути исследования и эксперименты. Но ведь нельзя сказать прямо, мол, уважаемый Сергей Павлович, не волнуйтесь, ничего особо страшного с человеком в космосе не случиться. Мол, он там месяцами может болтаться без серьезного вреда для здоровья. Если на тренажеры, позволяющие поддерживать организм в должной форме, не поскупиться.

– Не спорю, – сказал Сергей уже вслух, – но поступила информация, что вы собираетесь оснастить аппараты с живым грузом на борту защитной противорадиационной броней из свинца, или вообще из обедненного урана.

– Да, а почему вам это не нравится? Мы проанализировали информацию, полученную со спутника. Радиационная обстановка на орбите и на пути к ней, как выяснилось, достаточно сложная. Экипажи кораблей надо защищать, иначе они нахватаются радиации и в лучшем случае потеряют здоровье, а в худшем…

– С той защитой, что вы планируете поставить, экипаж загнется быстрее, чем вообще без таковой. Не говоря уже о том, что такая защита съест изрядную часть полезного веса.

– Это почему? – скептически поинтересовался Королев. – Насчет увеличения массы я согласен, но почему защита ухудшиться? Свинец хорошо задерживает радиацию, это всем известно.

– Вы не учитываете эффект вторичной радиации, – сообщил Сергей. – Высокоэнергетические космические лучи, которые при отсутствии вашей брони просто без вреда прошили бы насквозь и корабль и экипаж, затормозятся в слое "защиты" и вызовут целый ливень вторичного излучения, которое и угробит людей на борту аппарата.

– А почему я узнаю о таких важных подробностях от вас? И насколько этой информации вообще можно верить? – раздраженно поинтересовался Королев. – Точные цифры по вашей вторичной радиации известны?

– Товарищ Королев, – не менее раздраженно заметил Сергей, – мы ведь с вами давно договорились, что подобные вопросы задавать не следует. А цифры вы и сами можете выяснить, если соответствующие исследования проведете.

Откровенничать с конструктором он не собирался. Данный конкретный ляп отловил инженер Прутов, просматривая материалы по новым проектам ракетчиков. И даже высказал предположения о причинах данного казуса. У них там основательное изучение космического излучения пришлось на середину пятидесятых годов, то есть до реальных полетов в космос. А у нас тут перескочили через этап, вот и не получили конструкторы необходимой информации, а может просто проглядели в запарке.

Уже далеко не в первый раз ОИБ приходилось вмешиваться в подобных ситуациях. Пошло все с того момента, когда стараниями инженера Прутова удалось выяснить причины неудачных испытаний плутониевой бомбы. Начальство тогда прониклось, и навесило на ОИБ обязанность хоть начерно просматривать документацию по "проектам прорыва" в надежде отловить наиболее явные ошибки. Количество командировок сотрудников ОИБ при этом значительно увеличилось, но дело того стоило. Вот и сейчас удалось сэкономить стране некоторое количество времени и денег.

– У вас все? Вы только ради этого сюда приехали? – спросил Королев, явно желая поскорее отделаться от раздражающего его визитера.

– Нет, товарищ Королев, – усмехнулся Сергей, – есть еще несколько вопросов.

Из-за одной накладки он бы и не поперся в такую даль. Раз уж выпала такая оказия, в ОИБ был подготовлен очередной информационный пакет для ракетчиков. Было ясно, что советская космическая программа переходит на новый уровень. Соответственно пришло время выложить на стол очередные козыри. Хорошо хоть немцы так засекретили свои ракетные исследования, что водить своих конструкторов за нос можно было еще долго. Пусть и формально, а что они там на самом деле думают и подозревают…

Так что приватный разговор с Королевым затянулся еще часа на полтора, после чего Сергей откланялся. Ночь он собирался провести в гостинице при космодроме, а утром лететь в Тегеран. Гостиница была забита народом, особенно много было шумной и активной молодежи. В гостиничной столовой, куда Сергей с сопровождающим заглянули поужинать, горластые молодые люди затеяли жаркий спор. Предметом спора стал принятый три дня назад Верховным Советом СССР закон об эмиграции, текст которого был опубликован в "Известиях". Согласно этому закону любой гражданин СССР, не являющийся носителем государственных секретов, мог обратиться в посольство страны, куда он собирался отправиться на ПМЖ, и при получении согласия таковой страны, без особых формальностей отбыть туда навсегда, причем даже из мест заключения. Теряя, естественно, при этом советское гражданство.

Сергей прекрасно понимал, что закон этот больше декларативный. Много не уедет, даже если и рискнет подать прошение. Просто некуда особо ехать. В Рейхе расовые законы, эмигрантам там придется несладко. Даже фольксдойче можно рассчитывать максимум на гражданство третьего класса, как каким ни будь лягушатникам. В Америке от английских беженцев не протолкнуться, даже местных умудрились существенно потеснить. Японцы вообще махровые ксенофобы. А остальная часть мира, кроме наших союзников, в основном их колонии и протектораты. В общем, летите голуби!

Но молодежь все воспринимала всерьез и сцепилась в споре не на шутку. Некоторые считали, что подобных гадов надо не за границу выпускать, а сразу после факта подачи прошения к стенке ставить. Большинство сходилось во мнении, что выкидывать из страны надо исключительно с голым задом, конфисковав все имущество. Многие считали, что полученное в СССР бесплатное образование, особенно высшее, эмигранты должны сначала отработать или еще каким-то способом компенсировать. Спорщики в итоге зашли в тупик и неожиданно обратились к Сергею, скромно поглощающему ужин. Мол, разреши наш спор, уважаемый старший товарищ.

– Ребята, – веско сказал Сергей, – зачем нам в Советском Союзе подобная публика? Пусть катятся со всем своим барахлом и даже с полученным образованием. Если человек не понимает своего долга, то зачем он нам такой нужен? Взаимопонимание с таким невозможно по причине принципиальных различий в мироощущении. Различий в видении себя в мироздании. Нормальный человек воспринимает мир цельно, в совокупности, как в пространстве, так и во времени. Вместе с прошедшим и грядущим. Образно говоря, звеном бесконечной цепи протянутой из прошлого в будущее.

В такой модели долг у человека появляется автоматически. Например, долг пред теми, что рубились на засечной черте, осваивали Сибирь, строили Магнитку и бросались с гранатами под танки. Это они обеспечили тебе возможность бесплатно учиться в университете. Родись в следующий раз в джунглях экваториальной Африки, и сразу почувствуешь разницу.

Отдать этот долг настоящему адресату невозможно, эти люди давно умерли, зачастую не оставив потомства. Соответственно, долг такого рода следует отдавать детям, народу, стране. Отдавать будущим поколениям. Это здоровая философия, обеспечивающее само существование и развитие народов, государств и всей человеческой цивилизации.

Но червивые мозги морального урода осознать такое неспособны, поэтому используют примитивную модель с меньшим количеством измерений и с собой любимым в центре мироздания. Со смертью такого урода, соответственно, в его представлении гибнет и вся вселенная. Далее следуют неизбежные практические выводы, диктуемые означенным мироощущением.

Долг перед предками? Я не просил меня рожать! Перед потомками? Почему мы должны заботиться о потомках, разве они что-то сделали для нас? И все! Я никому, ничего не должен! Зато имею неотъемлемые, данные мне свыше (помимо общества, которому я ничего не должен) права, которые общество (которому я ничего не должен) обязано мне предоставить!

Выдою родителей досуха, а потом сдам их в государственную богадельню. Дети требуют хлопот и расходов? Я на них сэкономлю! Ведь: "Живем один раз!", "После нас хоть потоп!". Надо получать от жизни максимум удовольствий! Говорите что я ублюдок? Нет, это вы тупое одурманенное пропагандой быдло! Неспособное понять очевидного! Жить надо для себя! Любить надо только себя! Грести надо только под себя! И так далее.

Гнилая философия ублюдков. Пусть убираются куда хотят, не надо их держать!

Глава 12

Бах, бах, бах, бах – довольно тяжелый пистолет чувствительно отдавал в руку. Бах, бах, бах, бах – обойма кончилась и затвор "ТТ" встал на задержку. Положив пистолет на стойку тира, Николай Иванович сдвинул очки на лоб и посмотрел в зрительную трубу. Результаты стрельбы не впечатляли, стать мастером в этом деле ему явно не светило. Годы уже не те, да и из пистолета он последний раз стрелял еще на военной кафедре в институте. Но деваться было некуда. Назвался груздем – полезай в кузов.

Неделю назад Николая Ивановича приняли в партию. А до этого он еще два года кандидатом числился. Странный поворот судьбы. У себя там он от членства в партии и в советское время благополучно уклонился, а тут все же сподобился на старости лет. Конечно, с тамошней КПСС здешнюю ВКП (б) не сравнить. А когда еще и новый Устав примут…

Название видимо менять не будут, оставят как дань традициям. Товарищ Сталин даже его предложение о переименовании наркоматов в министерства благополучно похерил. И еще проворчал тогда, на одной из встреч, мол, как только в министерства переименовали, так сразу их работники видимо позабыли, чьим именем они туда поставлены.

Вычистив оружие на специальном столе, Николай Иванович сунул его в кобуру. Завтра ему предстояла очередная командировка.

Собирая барахло в дорожный чемоданчик, инженер параллельно слушал по радио очередную "Беседу со Сталиным".

– Идеологическая война сложна тем, – разъяснял отставной вождь, – что в ней трудно отличить своих от чужих. В обычной войне все ясно и понятно. Враг расположен за бруствером твоего окопа, он одет в чужую форму и говорит на чужом языке. Или когда недружелюбные нам государства вещают по радио для советских граждан. Ведь совершенно ясно, что немалые деньги тратятся вовсе не на то, чтобы сообщить нашему народу правду. Это просто элемент идеологической войны. Мы, кстати, не уподобляемся нашим идеологическим противникам, и не глушим эти передачи, как они глушат наши. Хотя чисто технически сделать это довольно просто. Советский Союз доверяет своему народу и рассчитывает на его здравомыслие.

Сложность же в том, что в идеологической войне противник может иметь в кармане советский паспорт, а зачастую даже и партийный билет. А может он и не противник вовсе, а просто добросовестно заблуждающийся товарищ, льющий, тем не менее, воду на мельницу настоящих врагов.

Спрашиваете, как их тогда различать? По конкретным действиям! Метод проверенный, так всегда отличали своих от чужаков. В старое время ведь как было: зашел человек в избу, не перекрестился на иконы в красном углу и его сразу взяли на заметку. В каждом обществе есть определенные традиции, которые членам этого общества следует выполнять, чтобы не стать изгоями. В нашем социалистическом обществе такие традиции тоже имеются.

Есть простые случаи, когда чуждость человека ясна всем. Например, началась война, часть граждан осаждает военкоматы, требуя, чтобы их отправили добровольцами на фронт. Часть честно ждет повестки, чтобы выполнить свой долг, если от них этого потребуют. А кто-то, получив повестку, бежит в деревню к бабке и потом чуть не десять лет прячется у нее в погребе от мобилизации.

В студии раздались смешки, вперемешку с возмущенными возгласами. Историю погребного сидельца, заросшего диким волосом, полностью утратившего человеческий вид и выползшего на свет божий только с голодухи после смерти бабули, растиражировали все советские газеты.

– Кто-то, – продолжил Сталин, – после налета вражеских бомбардировщиков бежит спасать людей и народное имущество, а кто-то в это же самое время мародерствует, грабя разрушенный магазин или квартиры граждан. Кто-то просто шарит по карманам в трамваях, или снимает с женщин шубы в темных подворотнях. Это, как я уже говорил, простые случаи, к тому же попадающие под действие нашего законодательства.

– А какие случаи следует считать сложными? – задала вопрос радиоведущая…

– У нас свободная страна, – веско сказал Сталин. – Не в том смысле, что наши граждане вольны делать все, что им заблагорассудится, это была бы уже анархия. А в том смысле, что вне поля действия наших законов, а они по мировым стандартам весьма немногочисленны, остается огромный пласт ситуаций, где человек волен принимать самостоятельные решения и предпринимать самостоятельные действия. А, следовательно, оценивать эти действия конкретного человека должно не государство, а окружающие данного человека люди. А государство в определенных случаях может только учитывать данные оценки.

Например, в нашей стране есть хорошая традиция проведения коммунистических субботников. Участие в них, как известно, дело добровольное, а вовсе не "рабская принудительная работа на тиранию под дулом автомата", как частенько пишут в зарубежных газетах и говорят в их радиопередачах. Скажу вам откровенно: значимого экономического эффекта для страны эти субботники не дают. Но, тем не менее, они регулярно проводятся. Проводятся как дань традиции и еще, как говорили бойцы на фронте, в целях "проверки на вшивость". Еще пример – взносы в ДОСААФ. Реально эти деньги – капля в море от тех средств, которые страна тратит на вооруженные силы, допризывную подготовку, аэроклубы и прочее. Но эти взносы собираются, собираются опять таки в целях "проверки на вшивость". Всем известно, что за неучастие в очередном субботнике или неуплату взносов в ДОСААФ никого не посадят в тюрьму и даже премии не лишат. Но окружающие могут и должны поставить себе в памяти галочку. Ведь это означает, что человек ставит собственные интересы выше интересов общества. Конечно, по одному факту выводов делать не следует, мало ли какие у человека были обстоятельства. Но подобных "проверок на вшивость" в нашем обществе много и чужак в итоге неизбежно себя выдаст, выдаст своим поведением, несовместимым с действующими у нас в стране моральными нормами.

Шум и выкрики в студии, и веселый голос Сталина: – Нет, в органы о подобных случаях сообщать не следует, это вне их компетенции. Наши органы действуют в рамках закона, а закон вышеупомянутые нарушения моральных норм проступком не считает. И считать не будет, поскольку в нашей свободной стране действует свобода совести. А совесть – вещь тонкая. Нельзя юридически обязать человека ее иметь. Как нельзя обязать его лезть в холодную воду, спасая провалившегося под лед ребенка, или уступать старикам место в трамвае. Это вопрос личного выбора. Государство может вмешиваться только там, где оно может вмешиваться.

Например, одним из основных принципов, на которых стоит наше государство, является отсутствие грабительской эксплуатации человека человеком. Эта норма социализма, реально построенного у нас. Поэтому она отражена в нашей Конституции, поэтому она защищена нашими законами. Эта защита необходима. Стоит только предаться благодушию, стоит только прекратить борьбу, как кто-то сразу попытается влезть тебе на шею.

Но вот требования ставить интересы общества выше своих собственных интересов, в нашей Конституции и законах нет. Потому что это моральная норма другого общества, коммунистического, к которому мы только еще стремимся. И мы не можем закрепить ее законодательно, поскольку число людей придерживающихся на этот счет иного мнения пока слишком велико. Печальный факт. Фронтовики знают, что подразделение, где каждый заботится только о сохранности собственной шкуры, обычно позорно гибнет в полном составе. А вот подразделение, где каждый боец готов пожертвовать собственной жизнью ради товарищей, обычно побеждает, причем с малыми потерями. То есть, если удастся добиться того, чтобы подавляющая часть людей приняла данную моральную норму, мы станем совершенно непобедимы. Причем как в военном плане, так и в экономическом. Но до этого, к сожалению, еще достаточно далеко. Именно здесь проходит основной фронт идеологической войны. И вести идеологическую войну на этом фронте должно не столько государство, сколько сами граждане. Коммунисты, разумеется, должны находиться в первых рядах и показывать всем пример. Борьба будет очень тяжелой, ибо весьма непросто преодолеть животное себялюбие, особенно в себе самом. И всегда будут находиться люди, которым это окажется не под силу. Которые будут пытаться только брать от общества, ничего не отдавая ему взамен. Да еще считать себя умнее других. Мол, моральные нормы – это только для дураков, для мелких ничтожных людишек, не умеющих жить своим умом. А у нас, мол, своя голова на плечах имеется, а поэтому мораль и закон для нас не писаны. Такие деятели не пойдут в атаку вместе со всеми, а постараются нырнуть в ближайший овраг и сбежать в тыл. Такие не будут честно платить налоги в своих кооперативах, а постараются обмануть государство. Наша задача состоит в том, чтобы разубедить подобных "умников" в рациональности подобных действий. Чтобы не успели они обрадоваться полученной личной выгоде, как им сразу повстречался на жизненном пути трибунал с расстрельным взводом или финансовый инспектор с тюремной камерой. Но это, как я уже говорил, задача государства.

А как быть с теми, которые лезут без очереди к раздаче в столовой? Как быть с теми, которые зажимают хороших работников и норовят пристроить на "хлебные" должности собственных нечистоплотных в делах родственников? Как быть с тем, кто, напялив на себя дорогую заграничную вещь, смотрит на окружающих свысока, пыжась так, как будто лично ее изготовил? Как быть с теми, кто нарушает нормы коммунистической морали, оставаясь при этом вне зоны действия наших законов? Объяснить таким людям, как они неправы, должны окружающие. Эти окружающие должны позаботиться о том, чтобы никто не смог получить выгоду из своих неэтичных действий. Точнее, чтобы издержки от неприятия обществом нарушения принципов морали, в итоге превысили эту выгоду.

– Эк загнул Иосиф Виссарионович, – усмехнулся инженер, защелкнув застежки чемодана, – бедные советские индивидуалисты, бедная интеллигенция, бедные мальчики-мажоры, бедные чиновники. Им же теперь совсем жизни не будет. В нашей истории комсомольские патрули только целующиеся парочки по скверам отлавливали, а тут моральные нормы получили расширительное толкование. За парочками они как раз гоняться не будут, а вот кое-кто огребет на полную катушку. Ведь уже сейчас порядок на улицах обеспечивается не столько серьезно уменьшившийся в числе милицией, сколько Добровольными Народными Дружинами. А ОБХСС захлебывается в потоке материалов поступающих от Народного Контроля. А весь народ, как известно, довольно трудно подкупить или прикормить. Граждане уже сообразили, что сигнализировать о нарушениях эффективнее не в государственные структуры, а в ближайшие опорные пункты ДНД или КНК. Там народ молодой, свежий, не успевший набраться профессионально цинизма и наплевательски относящийся к наличию у преступников высокопоставленных покровителей. Спятившие на старости лет бабки вообще поначалу нарадоваться не могли. Пока после нескольких ложных сигналов они не попадали в черный список злостных клеветников.

– Товарищ Сталин, – продолжила ведущая передачи, – наш радиослушатель хочет задать Вам вопрос…

Селянку в вагоне-ресторане подали замечательную. Николай Иванович ел ее с удовольствием, попутно пытаясь раскрутить на откровенность сидящего перед ним за столиком кооператора. Но тот откровенничать не спешил, с явной опаской косясь на партийный значок. Хотя на прямо заданные вопросы и отвечал, пусть и уклончиво. Всяческим кооператорам Николай Иванович не слишком доверял еще со времен Перестройки. Поскольку помнил, как в том числе и в эту, казалось бы, маленькую дырочку со свистом вылетела общенародная собственность. Ведь ясно, что бизнес в первую очередь ищет легких путей получения прибыли. Каждодневный труд на ниве реального производства к таковым путям не относится. Гораздо проще присосаться к государственному предприятию и доить его, понятное дело, хорошо делясь с руководством. Или заняться спекуляцией произведенными на тех же государственных предприятиях товарами, зачастую ворованными. Или просто торговлей, где тоже хватает возможностей для махинаций. Изучение хода Столыпинской реформы и НЭПа только укрепило Николая Ивановича в этом мнении. Свежеиспеченные кулаки, малость приподнявшись над средним уровнем, тут же в большинстве своем забивали на крестьянский труд. Вместо этого они открывали в деревне лавку и попутно принимались под грабительские проценты ссужать менее удачливых односельчан семенным зерном, тягловой скотиной и сельхозинвентарем. А уж как нэпманы в свое время порезвились. Предприниматели, млин!

В Сталинском, а теперь уже и Векшинском СССР такие штучки не проходили. Явно сказывался полученный во время того же НЭПа опыт. Кооперативы, кроме потребительских, допускались только трудовые. То есть их члены должны были в них реально работать, а не просто числиться и получать дивиденды. За этим следили. Спекуляция жестко пресекалась, устанавливались предельные цены на товары и услуги. Финансовые инспекторы тоже лютовали не по-детски. В общем, как в Китае, после реформ Дэн Сяопина, где зарвавшихся "предпринимателей" и их "партнеров" из государственных структур ставили к стенке в больших количествах и без малейших сантиментов. Такая система, понятное дело, требовала серьезной и кропотливой работы государства и предъявляла, соответственно, высокие требования к качеству управления и к качеству самих управленцев. Николай Иванович прекрасно понимал, что стоит только ослабить вожжи и позволить кооператорам спеться с номенклатурой, как социалистическую экономику тут же раздерут на части. Но пока Горбачева с Гайдаром на горизонте не просматривалось, поэтому всем приходилось работать на благо страны, включая частников, продающих на рынках излишки продукции с садовых и приусадебных участков. По крайней мере, проблем с продовольствием, сферой услуг и прочим в Советском Союзе стало гораздо меньше, поскольку кооперативы вполне успешно расшивали "узкие места", где, несмотря на ускоренное развитие, все же не успевали государственные предприятия и колхозы.

Кооператив собеседника, кстати, был производственным. И производил он ничто иное, как колготки из синтетического волокна, называемого "Веспан". Николай Иванович так и не понял, что это такое. Может нейлон, может капрон, а может еще какая синтетика. Колготки, впрочем, колготками тоже не назывались. Производились они по государственной лицензии, а оборудование кооператив закупил на взятый в Промбанке кредит. На предприятии работало более семидесяти человек, все, разумеется, пайщики.

– А кому сбываете готовую продукцию? – продолжал допытываться Николай Иванович.

– Согласно лицензионному договору, только в систему государственной торговли и по фиксированной цене, – вздохнул кооператор. – А торговля эта потом накручивает сверху более трехсот процентов. Разве это справедливо?

– А чем мотивируют? – поинтересовался инженер.

– Говорят, что балансируют спрос и предложение. Якобы, чтобы дефицита не возникало. Мол, лицензии на эту галантерею государство многим выдало, просто не все еще успели производство развернуть. А когда, мол, товар будет производиться в достаточных количествах, то и цены торговля снизит. Это сейчас политика такая. Товарищ Векшин, наверное, слышали, сказал, что дефицит товаров народного потребления – враг социалистической экономики. Пусть лучше хороший, пользующийся спросом товар стоит дорого, но продается свободно и всем желающим, чем дешево, но только из-под полы и для избранных.

Николай Иванович удовлетворенно крякнул и переглянулся с охранником, сидевшим рядом. Систему спецраспределителей для номенклатуры упразднили еще пять лет назад, одновременно подняв зарплату руководящим работникам. А если еще и с дефицитом справиться удастся…

Глава 13

Сергей мелкими глотками пил горячий чай с коньяком и лениво смотрел в окно. За окном чайной был Невский проспект. Погода там была истинно ленинградской, то есть шел мокрый снег пополам с дождем. Несмотря на отвратительную погоду перед кинотеатром на противоположной стороне проспекта толпился народ. Направляясь в чайную, Сергей из любопытства посмотрел на афишу. В кинотеатре крутили картину "Триста спартанцев". Эту кинокартину в Советском Союзе крутили уже больше года, сделав, надо понимать, рекордную выручку, но народ на нее продолжал валить толпами. И понятно почему. Лента была цветная, батальные сцены масштабные. В их съемках, как следовало из титров, принимали участия войска Одесского военного округа. Насчет исторической достоверности фильма у Сергея были серьезные сомнения. Поджигателями войны были представлены афинские олигархи, желающие добиться доминирования Афин в Средиземноморье, стремящиеся заполучить новые колониальные рынки и гарантировать стабильные поставки дешевых рабов, обеспечивающих функционирование действующей модели "демократии". А когда запахло жареным, эти самые афинские олигархи норовили воевать преимущественно чужими руками, используя всех прочих исключительно в качестве пушечного мяса. И попутно на полную катушку занимались интригами и демократическим словоблудием. Вот получилось, что защищать Элладу в Фермопилах кроме Леонида и его воинов оказалось практически некому, у всех прочих "защитников" почему-то нашлись другие неотложные дела.

Персы, теперь как никак республика СССР, были показаны неплохо. Жесткое государство, конечно, но вполне по тем временам цивилизованное и не слишком кровожадное. И армия у нее явно не дикая орда, а вполне достойная, пусть и испытывающая определенные сложности с передовой тактикой, а, учитывая, где велись сражения, еще и с логистикой. Ну и численность ее тоже была вовсе не два с половиной миллиона, как утверждала греческая пропаганда в лице Геродота, а от силы тысяч сто, если не меньше. Причем большую часть армии составляли греческие же войска, набранные в контролируемых персами или союзных им полисах.

Но специалистом по истории Сергей, разумеется, не являлся, поэтому определить, где сценаристы ее переврали, не мог. Тем более что картина была ориентирована на молодое поколение, и требовать от нее полной исторической достоверности было бы смешно.

Но народ ломился в кинотеатры не только и не столько в желании посмотреть на суровых греческих гоплитов на фоне красивых средиземноморских пейзажей. В кинокартине в рамках новых веяний присутствовала обнаженная натура. Спартанки, как и положено настоящим спартанкам, одеждой себя в фильме особо не обременяли, а пару народных спартанских танцев актрисы-гимнастки исполнили вообще без таковой. Обнаженная натура мужского пола, впрочем, тоже имелась в лице тамошних атлетов. В общем, сплошное потрясение основ. Хотя, по сути, картина была незамутненно-целомудренной. В духе: смотреть смотри, но руками не трогай. Широкий прокат ленты привел к тому, что прошедшим летом на молодежных пляжах наиболее смелые девицы начали появляться в купальниках без верха. Пока еще, правда, не в одиночестве, а в компании с друзьями и одноклассниками мужского пола. Которые быстро и жестко объясняли отдельным несознательным гражданам, слишком явно пускающим слюни, или пуще того не туда тянущим руки, основы современной этики и эстетики.

Германский рейх фильм "Триста спартанцев" приобрел, немцы тоже не слишком стеснялись в этом плане и "культ тела" у них последовательно пропагандировался. Японцы вежливо отказались, мол, не вписывается в национальные традиции. А ханжи из САСШ отказались совершенно невежливо, даже злобную кампанию в прессе организовали. В основном злобствовали тамошние церковники, в последнее время изрядно набравшие в Америке влияния, выступая под лозунгами возвращения к Богу. Мол, катастрофа англосаксонского мира произошла из-за того, что Бога забыли, и слишком много внимания уделяли "золотому тельцу" и плотским утехам. Мол, молиться и трудиться надо больше, а потреблять и наслаждаться жизнью гораздо меньше. Иначе мерзкие немецкие язычники вкупе с безбожными русскими коммунистами и "Крепость Америку" тоже ухайдакают. Сергей слышал, что церковников там плотно контролируют и подкармливают местные денежные мешки. Неудачный для Америки результат войны, приведший к тому, что сгорели огромные вложения в нее, вызвал в САСШ тяжелейший экономический кризис, который не удалось окончательно изжить до сих пор. Так что идеи перехода к тотальной экономии и аскетизму были весьма актуальны.

Сергей усмехнулся, он как раз и приехал в Ленинград, чтобы добавить соперникам, в том числе и заокеанским, дополнительных проблем в экономике. Приехал на очередное совещание, организованное отделом "Сигма" при Службе Внешней Разведки. А отдел этот занимался различными секретными операциями по укреплению экономического влияния СССР в мире, в том числе экономическими диверсиями. Ну и валюту для страны, где это было возможно, зарабатывал. С последним пунктом, учитывая реальную обстановку в мире, были большие сложности. В том же Рейхе еще с тридцатых годов действовал порядок, когда любая сделка германских фирм с иностранными партнерами была на контроле у Рейхсбанка. И допускалась только в том случае, когда способствовала увеличению экономической и военной мощи Германии. Все взаиморасчеты по подобным сделкам опять же проходили исключительно через Рейхсбанк. Похожие жесткие правила теперь действовали в САСШ и в Японской Империи. То есть вывести денежные средства, даже при их наличии там, было достаточно сложно. Радужные надежды заработать на патентах тоже не оправдались. Единая мировая патентная система благополучно распалась. После окончания войны в САСШ разразился громкий скандал, сопровождаемый многочисленными разоблачениями. Неожиданно всплыли данные, что хитроумные немцы очень ловко использовали патентную систему в своих целях. Являясь держателями многочисленных "зонтичных" патентов в ключевых отраслях, германские концерны нагло препятствовали Североамериканским Штатам и Англии в развитии не только армии, авиации и флота, но и целых отраслей промышленности. Используя сеть патентных и лицензионных соглашений, немцы при этом умудрялись зарабатывать на противнике деньги прямо в ходе войны, да еще и оперативно получать, на основании этих же соглашений, информацию о новейших разработках, в том числе и военной области. После этого скандала мировая патентная система и рухнула, а основные мировые игроки туго закрутили в этом деле гайки, создав собственные автономные системы и жестко их контролируя. В общем, работать было непросто. Но ребята из "Сигмы" не унывали. В конце концов, имперскими метрополиями мир не ограничивался, ведь были еще их союзники, сателлиты и прочие колонии, где действовать было гораздо проще. Сергею приходилось читать, что по периферии Европы и Латинской Америке пару лет назад прокатилась целая волна дерзких финансовых афер, построенных по схеме "пирамиды". Даже в японской сфере влияния были подобные инциденты. Начиная от простенькой рассылки "писем счастья" и кончая крахом солидных, казалось бы, инвестиционных фондов. Последний крупный скандал такого рода случился в Италии. Там неожиданно рухнул фонд "Итальянская наука", широко разрекламированный многими итальянскими учеными, в том числе и с мировым именем, и находившийся под личным патронажем самого Муссолини. Фонд обещал вкладчикам баснословные дивиденды с эпохальных научных открытий, базирующихся на идеях Николы Тесла, и якобы способных произвести переворот в современной энергетике. Началось строительство специального института, заказывалась дорогостоящая аппаратура, приглашались на работу многие знаменитости. Кончилось же все грандиозным пшиком, затронувшим, тем не менее, значительную часть населения Италии и приведшим даже к волнениям. Разъяренный Дуче приказал казнить руководство фонда, точнее тех, кого удалось найти после краха. Но большую часть денег, кстати, почему-то в последний момент переведенных в наличные германские рейхсмарки (имеющие хождение в Италии наравне с местными лирами), найти так и не удалось. Геополитических соперников Сергею жалко не было, раз уж у них не хватает ума отказаться от капиталистических заблуждений, весьма способствующих проведению финансовых диверсий. Тем более что они первые начали подобные игры, попытавшись подорвать экономику Советского Союза распространением фальшивых рублей через Иран, Китай и Индию. Но власти страны среагировали оперативно, как только первые пробные партии фальшивок появились на горизонте. А заметили их появление быстро, ибо только на оригинальных купюрах имелись видимые в ультрафиолетовом свете метки специальным составом. Тут же была проведена денежная реформа, решившая сразу несколько задач. В том числе заменили и денежные знаки. Причем новые купюры имели несколько дополнительных степеней защиты, включая даже голограммы.

С некоторыми приемами защиты специалисты "Гознака" разобрались быстро, получив в свое время образцы нескольких купюр из будущего, правда, в виде отдельных фрагментов, чтобы не было лишних вопросов. С голограммами же пришлось повозиться. В самом эффекте голографии ученые ГОИ разобрались без особых проблем, несмотря на весьма неполные данные инженера Прутова. Хватило общего описания явления и пары ключевых слов, вроде "интерференция" и "квантовый генератор". А вот с разработкой и производством специальных фотополимерных пленок и самих защитных голограмм пришлось изрядно повозиться.

Сергей представил, как раскрыли рты штатные германские фальшивомонетчики, когда им начальство передало на предмет копирования новые советские рубли, и настроение сразу поднялось. Лет десять, по самым скромным прикидкам пройдет, пока удастся изготовить фальшивки способные обмануть хотя бы самых неискушенных граждан. Так что в соответствующих враждебных спецслужбах их сотрудникам придется здорово поломать головы, изыскивая новые способы причинить Советскому Союзу существенный экономический вред. Ну, кроме конечно откровенно грубых, вроде распространения ящура и прочих эпизоотий среди домашнего скота. Но и тут была проведена соответствующая подготовка и намечен адекватный ответ.

Впрочем, на том совещании, где Сергей сегодня присутствовал, собственно прямые экономические диверсии и не обсуждались. Все материалы по данному вопросу, что только сумел припомнить инженер, были переданы по назначению много лет назад. Отчетов по ее конкретному использованию Сергею, естественно, никто не передавал, но, судя по публикациям в зарубежной прессе, работа велась на хорошем уровне.

На сегодняшнее же совещание его пригласили, чтобы обсудить варианты наиболее выгодного вложения денег в высокотехнологические предприятия за бугром. То есть у ребят из "Сигмы" явно было что вкладывать и это радовало. А помочь им в этом полезном для страны деле было несложно. Все равно ОИБ по долгу службы отслеживало текущее состояние и перспективы развития технологий не только в стране, но и во все мире.

Сергей допил чай, достал из кармана бумажник и вынул из него банкноту, чтобы рассчитаться по счету. Полюбовавшись игрой света на голограмме, он кивнул сопровождающему, тоже успевшему допить свой чай хоть и без коньяка.

Ехать в аэропорт было рано, а прогулка по улицам в такую погоду особого энтузиазма тоже не вызывала. Поэтому было решено посетить ленинградский "Дом книги", тем более что супруга нагрузила довольно длинным списком изданий, найденных ею в каталогах, рассылаемых системой "Книга почтой". Да и сам он кое-что собирался приобрести. Конечно, можно было бы просто заказать, но система пока работала недостаточно оперативно, и заказанную книгу иногда приходилось ждать месяцами. А в "Доме книги", учитывая количество издательств и типографий в Ленинграде, некоторые новинки появлялись быстрее.

Народу в торговых залах толпилось много, особенно молодежи. Но сразу копаться на стеллажах Сергей не стал, а предпочел сначала подойти к стойке "информация" и выложить перед сидевшей за стойкой девушкой список, заранее отпечатанный на машинке с указанием кодов соответствующих изданий. Та быстро пошелестев своими талмудами, сообщила, что примерно половина из требуемого в магазине имеется, и предложила сделать заказ, который соберут в течение получаса. Заодно сообщила и сумму, в которую все это удовольствие обойдется. Сергей быстро заполнил бланк заявки новомодной шариковой ручкой, благо, что можно было указывать только коды. Подобных бланков последнее время в различных местах появлялось все больше и больше. Многие были недовольны, мол, "не по-людски" составлены. Но Сергей-то знал, что данные изменения документооборота проводятся в рамках проекта перехода на обработку данных при помощи вычислительных машин. Подписав заявку, он отправился побродить по магазину. Выбор книг был впечатляющий. Очень много было детской литературы, множество различных изданий для подростков и юношества, приключений, фантастики. Сергей даже купил несколько детских книжек с красочными иллюстрациями для собственных отпрысков. Хватало учебников, а так же специальной и технической литературы. Судя по плотности покупателей возле стеллажей, популярностью пользовались также издания из знаменитой серии "Сделай сам", там вообще чего только не было. Разве что атомную бомбу в сарае своими руками сделать не предлагали. А вот отдел художественной литературы для взрослых ожидаемо оказался довольно скудным и цены там были существенно выше. О причинах такового положения дел Сергей догадывался. Но, как тут же выяснилось, далеко не все граждане были в курсе дела. Пока он разглядывал имеющиеся в отделе книги, к бойкой молоденькой продавщице пристал с вопросами некий упитанный гражданин средних лет и интеллигентного вида. Почему, мол, художественной литературы в магазине так мало? Читать ему, видите ли, нечего. Мол, он давно вышел из детского возраста, и читать фантастику с приключениями ему не пристало, а хочется серьезной литературы для взрослых. Продавщица за словом в карман не полезла:

– Товарищ, – с усмешкой сказала она, – вы видимо так увлеклись чтением художественной литературы, что газет не читаете и радио не слушаете. Иначе были бы в курсе политики партии. Художественная литература – это для детей, которые еще мало знают об окружающем мире и для стариков, которые уже мало, что в этом мире могут сделать. А взрослые граждане трудоспособного возраста должны жить реальной жизнью, а не выдуманной книжной. Они должны сами что-то полезное делать руками или головой, а не бесплодным мечтаниям предаваться. Неужели вам по специальности ничего почитать не требуется? Скажите, немедленно подберем, у нас в магазине прекрасный выбор такой литературы. Или, – продавщица окинула покупателя оценивающим взглядом, – что ни будь про физкультуру почитайте. Только вчера поступила книга: "Как избавиться от лишнего веса".

Интеллигентный гражданин скривился, будто лимона откусил, но быстро собрался:

– Милая девушка, – с усмешкой сказал он, – вы еще слишком молоды, чтобы понимать, какое удовольствие может доставить человеку хорошо написанная художественная книга. Слишком неопытны, чтобы понимать значение малейших тонкостей отношений между людьми, игры чувств, полета мысли, психологии.

Продавщица хмыкнула: – в соседнем отделе большой выбор книг по психологии. На любой вкус. Начиная от солидных изданий для профессионалов, кончая популярными, где все доступно изложено.

И про детскую психологию есть, и про семейную и даже по половой психопатологии книги имеются. Думаю, что все "тонкости" там без труда можно будет найти. И времени уйдет гораздо меньше.

– Эх, молодость, молодость, – картинно вздохнул покупатель. – Это сейчас вам кажется, что весь мир у вас на ладонях. Что все вокруг блестящее и интересное. А пройдет десяток лет и вы, придя с опостылевшей службы в не менее опостылевший дом, захотите расслабиться, захотите отдохнуть душой, захотите почитать что-то легкое, чтобы хоть на время забыть об окружающем мире.

– Тогда вы пришли не по адресу, – мило улыбнулась продавщица, – литература подобного рода продается не у нас, а в пунктах приема вторсырья. Макулатура в обмен на макулатуру, чтобы древесину зря не переводить. Слышали, наверное?

Покупатели, с интересом прислушивающиеся к спору, рассмеялись. Сергей тоже улыбнулся столь яркому проявлению юношеского максимализма.

Глава 14

Включение собственной персоны в рабочую группу, занимающуюся подготовкой двадцатого съезда партии, для Николая Ивановича неожиданностью не стало. Когда принимали в партию, Горелов намекнул на нечто подобное. Мол, его участие в работе группы весьма желательно, но без партбилета там делать нечего. Мол, важная формальность. Зато теперь, уже как полноправного коммуниста, Николая Ивановича решили припахать в качестве эксперта, правда, с правом только совещательного голоса. Но это и понятно, ведь руководителем группы числился лично Векшин, а непосредственно там заправлял Ильин, его соратник по "пятерке". Ну и прочих партийных бонз хватало, хотя преимущественно из молодых, да ранних.

Видел Николай Иванович уже подобных деятелей, впечатление – убойное. Все-таки более десяти лет скрупулезной работы правильно нацеленной машины государственной пропаганды, дополненной системой отбора по заданным параметрам – это вам не фунт изюма! Да и до этого работа в этом направлении шла, пусть и не так эффективно. В результате в той же Индии просто сам факт появления подобных ребят произвел эффект разорвавшейся бомбы. Садху с пистолетами, так их там назвали в народе. Местная интеллигенция, большей частью из брахманов, была в шоке от такого потрясения основ. Оказывается с точки зрения народа для признания святости вовсе не обязательно годами стоять на столбе, носить "пояс невинности", заниматься йогой и курить гашиш. Что есть и другие пути к "просветлению". Наиболее же продвинутая часть индийской интеллигенции немедленно начала искать новые варианты скрестить ежа с ужом, то есть индийскую традиционную философию с философией материалистической. Уже с учетом новых открывшихся обстоятельств. Особенно в этом деле продвинулся известный философ с языколомным имечком Дебипрасад Чаттопадхъяя, осмелившийся даже спорить с многочисленными последователями сгинувшего в английских застенках Махатмы Ганди. Мол, сатьяграха, то бишь ненасильственное сопротивление злу это хорошо, но пистолет в некоторых случаях все же необходим. Мол, все зависит от того, чьи конкретно руки это оружие держат. В итоге Коммунистическая партия Индии стала расти как на дрожжах, причем за счет совершенно иного контингента, чем прирастала ранее. Приобщиться к новому виду святости желающих хватало, поэтому ВКП (б) пришлось поделиться с индийскими товарищами новыми методиками тестирования претендентов и даже направить в помощь соответствующих специалистов. Несмотря на то, что подобных специалистов остро не хватало и в Советском Союзе. Шла масштабная предварительная работа по подбору подходящих людей в будущие коммуны. Векшин серьезно перетряхнул и изнасиловал кадровые службы партии и комсомола, чтобы добиться эффективного движения в этом направлении. Государственная система тестирования тоже была раскручена на максимум возможного, и независимо занималась тем же самым, только с другого конца. Результаты постоянно сравнивались специальной службой при КНК, а серьезные разночтения немедленно становились поводом для служебного расследования. Облажаться в столь важном деле руководство страны не хотело. Ведь было ясно, что второй попытки не будет. Поэтому многочисленные местные инициативы по созданию коммун различными энтузиастами пока мягко, но непреклонно гасились. Излишне торопливым товарищам разъясняли, что следует малость подождать.

По планам руководства коммуны в первую очередь следовало организовывать на недавно созданных или еще строящихся предприятиях высоких технологий, научных центрах, системах связи и энергетики. А так же на экспериментальных сельскохозяйственных предприятиях, где планировалось обкатать перспективные методы предстоящей "зеленой революции".

Для всего перечисленного, так или иначе, требовались совершенно новые кадры, совершенно новая культура производства и совершенно новый менталитет работников. Чтобы из-за копеечной фиговины не взрывались на старте космические ракеты, чтобы не летела в брак большая часть произведенных транзисторов, чтобы не гробилось по пьяни дорогостоящее оборудование.

Понятно, что в первую очередь рассчитывали на молодежь, каковая собственно для этих предприятий активно и подбиралась. Проекты предприятий и их социальной сферы тоже изначально предусматривали предстоящую работу в качестве предприятия коммунистического труда. Баловать молодых коммунаров за счет государства никто не собирался. Государство брало на себя строительство школ, детских садов, простых спортивных сооружений и тому подобного, что, так или иначе, полагалось и прочим гражданам. Еще строило общежития, в том числе и семейные. Все прочее, что предусматривалось проектом, вроде индивидуального жилья, крытых бассейнов, тепличных хозяйств и так далее, коммуна должна была строить уже сама.

Строить за счет более рационального использования фонда социального развития, опять же полагающегося всем предприятиям, и в средних по отрасли размерах. За счет экономии фонда заработной платы на учетчиках, нормировщиках, частично на ОТК и прочем непроизводственном персонале. В конце концов, за счет самого фонда заработной платы который шел на счет коммуны, а уже она должна была выдавать своим членам некоторые суммы на "карманные" и прочие необходимые расходы, например на железнодорожные билеты. Ведь за территорией коммуны еще неизвестно сколько времени будет отнюдь не коммунизм. Плюс экономия за счет оптовых закупок продуктов, одежды и прочего ширпотреба. Плюс к тому разумное ограничение некоторых потребностей. Ну и, разумеется, высокая производительность труда.

То есть коммуны должны были доходчиво продемонстрировать народу преимущества и эффективность коммунистического труда, максимально избежав при этом неизбежных обвинений в получении неких экономических преференций со стороны государства.

В том, что все вышеперечисленное так скрупулезно и вдумчиво создаваемые коммуны продемонстрируют, Николай Иванович ничуть не сомневался. Видывал он уже нынешнюю продвинутую молодежь. Но ведь кроме этой молодежи в стране было полно и другого народа, большая часть которого имела мировоззрение весьма далекое от коммунистических идеалов. Со времен революции еще и сорока лет не прошло. Да и после революции многое бывало, НЭП, например. По исторически меркам, считай, вчера. Уголовную братию конечно за последние годы серьезно проредили. И немудрено, если сам факт принадлежности к ворам в законе автоматом подразумевал смертный приговор. Но ведь где-то в обществе сейчас живет несколько миллионов проституток, промышлявших в те времена. Крупных нэпманов и прочих краскупов, то бишь "красных купцов", тоже вычистили, но огромное количество подобной мелочи ведь никуда не делось, где-то кантуется. Да и прочих персонажей из книг Зощенко хватает. Крестьянство опять же, еще тот орешек, несмотря на все усилия руководства органично вписать его хотя бы в социализм. Чиновники – тоже тот еще контингент, у военных свои тараканы в голове, да и в аппарате партии разного мусора полно, несмотря на многократные чистки. Не говоря уже о крайне паршивом социальном раскладе в южных республиках, малость подзастрявших в феодализме, а местами так и вообще в родоплеменном строе.

В общем, нет никакой гарантии, что эта затея с коммунами пройдет гладко и не вызовет серьезных социальных катаклизмов или хотя бы банальных попыток верхушечных переворотов, организованных обиженной до самой глубины своей души номенклатурой.

Еще у Николая Ивановича традиционно вызывал серьезные опасения женский вопрос. В смысле, как эта проблема будет решаться в этих самых коммунах и не превратятся ли они в итоге в банальные монастыри, в тщетных попытках избежать внутреннего разлада. Векшин и его люди этими опасениями не менее традиционно пренебрегали. А последние научные исследования на ниве прикладной гендерной психологии их в своем мнении только укрепили. Мол, женскому полу даже проще промыть мозги должным образом. Напирая, например, на возможность завести здоровых детей, что для женщины немаловажно. Оптимизм Векшина в этом деле подкреплялся реальной работой государственной пропагандистской машины. Видел уже Николай Иванович киноленты, специально рассчитанные на женскую часть населения. Его лично продукция такого рода, с всякими там розовыми соплями, изрядно раздражала, но бабам, напротив, она очень нравилась. Разница в психологии, которую следовало учитывать. С месяц назад пришлось смотреть очередной такой фильм по долгу службы. Сюжет был незамысловатый. Молодая дура влюбляется в прекрасного принца, который носит ее на руках, водит по ресторанам, тряпками и висюльками засыпает. Любови-моркови, феерическая свадьба. Потом выясняется, что прекрасный принц оказывается банальным уголовником. Жизнь быстро превращается в сущий ад, дети рождаются с суровыми отклонениями. Одного приходится определить в заведение для даунов, другой уверенно пошел по папашиной дорожке. Слезы-сопли, страдания, алкоголизм, хреновый конец. В общем, чушь собачья, если позабыть про тот факт, что сам когда-то советовал снимать нечто подобное. Но бабы, по поступившей информации, на картину валом валили, и слезами на ней исходили. А команда Векшина уже подумывала о специальном женском телевизионном канале, с соответствующим ассортиментом телесериалов. И пребывала в полной уверенности, что хотя бы коммуны подходящим женским контингентом все же удастся обеспечить. Тем более, молодежным. Там теперь такие девицы-красавицы подросли, что слону хобот оторвут, несмотря на спортивное телосложение. Было, конечно, ясно, что пропаганда подействует далеко не на всех. Но, как выразился как-то сам Векшин, пусть с записными дурами, прирожденными шлюхами и меркантильными стервами мучаются прочие дурные граждане, подальше от коммун.

Николай Иванович покряхтывая сел на вагонной полке, чтобы дать передохнуть отлежанным бокам и отодвинул шторку с окна. За окном вагона была все та же зимняя Россия, засыпанная снегом. Все те же поля, леса, деревни и села, города и заводы, полустанки и станции, где оборотистые гражданки предлагали пассажирам разную дорожную снедь. За окном жил народ, всего десяток лет назад переживший тяжелую и кровавую войну, совершенно не подозревая, что эта война могла быть на порядок тяжелее. Жил скромно, без излишеств, в общем-то, пока откровенно бедновато. Но при этом веря в светлое будущее. И наверняка каждый отдельный представитель этого самого народа представлял это светлое будущее по-разному. Николай Иванович усмехнулся. Разное видение светлого будущего – это естественно, бедность и голод тоже можно в недалеком будущем изжить. Зато голубой и розовый пока означают только цвет, а вовсе не сексуальную ориентацию. И дурацкие стишки, вроде, "к нам сегодня приходил некрозоопедофил, дохлых маленьких зверюшек он с собою приносил", тут просто не поймут. Очень хотелось бы, чтобы так оставалось и впредь. Вероятность есть. Решил товарищ Сталин все же исполнить свою мечту о превращении партии в "орден меченосцев" – так тому и быть. Может и получится, тем более вождь умудрился подобрать достойных преемников. Вполне вероятно, что когда-то создаваемая им система и прикажет долго жить, ничего вечного в мире нет, но к тому времени, глядишь, у Советского Союза уже на Плутоне постоянные базы появятся. А делить с соперниками придется не нефть Персидского залива, а пояс астероидов, или вообще иные звездные системы.

Если, разумеется, Векшин со своими орлами конкретно сейчас не облажается. Ситуация, по косвенным данным, а других Николаю Ивановичу никто предоставить не удосужился, в элитарных массах страны советов сложилась весьма непростая. Партработники, чиновники, генералы и капитаны производства уже сообразили, что после съезда очень многие материальные блага и статусные фишки членам партии станут невместны. Да, выход из рядов, вроде, обещается свободный и без особых последствий для карьеры. Кроме партаппаратчиков, разумеется. Да, вроде, партия в значительной степени отходит от государственного управления. Но так же предельно ясно, что идеологию, а тем более кадровую политику новые молодые коммунисты из своих набитых на тренировках кулаков никоим образом не выпустят. И можно легко представить, какими критериями в подборе руководящих кадров будут руководствоваться эти полуаскеты и бессребреники. В общем, жить придется на одну зарплату, пусть и достаточно щедрую. И побарствовать эти психи тоже не дадут.

Николай Иванович уже не первый месяц засыпал с опасением, что, проснувшись, узнает о военном перевороте или гибели Сталина и Векшина сотоварищи в автокатастрофе. Но время шло, а переворота все не происходило. Возможно, дело было в том, что во всех структурах, которые могли организовать нечто подобное, уже пусть и в относительно небольших, но достаточно ощутимых количествах имелись прошедшие соответствующие отбор и подготовку молодые ребята с кобурами на поясе. Способные в случае возникновения щекотливой ситуации, вроде попытки мятежа, без малейших колебаний пристрелить хоть наркома НКВД или командующего военным округом. Не говоря уже о такой мелочи, как секретарь райкома, директор завода, или командир дивизии. И учитывая ситуацию наверняка получившие специальные указания насчет повышения бдительности.

Веселые ребята, идеалисты, что понимающих врагов способно повергнуть в ужас. С фанатиками справляться гораздо проще. Фанатизм, как давно известно, тверд, но хрупок. Если сильно согнуть, то он ломается. Идеалиста сломать гораздо труднее. А хорошо подготовленный идеалист сам кого угодно об колено сломает и скажет, что так и было.

Так что до серьезных политических катаклизмов дело еще не дошло, хотя отдельные разрозненные попытки спровоцировать на местах "народные волнения" уже имелись, в основном в южных республиках. С точки зрения Николая Ивановича, эти поползновения пока особой опасности не представляли. Большую опасность, как ему представлялось, несли возникшие в процессе объявленной внутрипартийной дискуссии идеи перехода на двухпартийную систему. В смысле, разделения партии на две: коммунистическую и социалистическую. Мол, раз уж заявлено, что коммунизм и социализм будут одновременно сосуществовать в одной стране, то социалистическая партия, выражающая интересы тех, кто к коммунизму пока морально не готов, будет очень к месту. Мол, в этом случае не придется обижать заслуженных людей, заставляя их выкладывать партбилеты на стол, если они в коммуны не хотят. Неизвестно еще во что эти обиды выльются. А так прямо на съезде произойдет мирное разделение на две братские партии, немного по-разному строящие все тот же коммунизм. И волки будут сыты и овцы целы. А народ, мол, будет выбирать, какой путь к коммунизму ему больше по вкусу.

Николаю Ивановичу данная идея совершенно не нравилась. Было ясно, к чему это приведет. Коммунисты будут вкалывать, создавать ракетно-ядерный щит, развивать промышленность и науку, рваться в космос. Призывать народ к ограничению потребления и тяжелой работе над собой. А социалисты в это самое время будут обещать народу золотые горы, максимальное количество сортов колбасы в магазинах, легкую красивую жизнь, трехчасовой рабочий день и жирную пенсию в сорок лет. А народ, значит, будет выбирать… Ага…

Николай Иванович задернул шторку и снова прилег. Надо было набраться сил перед серьезной работой в рабочей группе по подготовке к съезду. Там он видимо и узнает, как Векшин собирается выкручиваться из этого дерьма.

Глава 15

Сергей успел прочитать сыну уже третью сказку, а тот все не засыпал и не засыпал.

– Пап, в этом году я пойду в школу? – сонным голосом спросил Олег.

– Да, сынок, пойдешь, первого сентября.

– А в какую? У нас тут школы нет.

– В Столице есть хорошая школа-интернат. Неделю будешь там учиться, а на выходные приезжать к нам с мамой на побывку. И мы тебя будем очень ждать.

– А когда я в коммунары вступить смогу?

– Это еще не очень скоро, – усмехнулся Сергей, – сначала станешь октябренком, потом пионером, потом вступишь в комсомол. А в коммунары будут принимать только совершеннолетних, то есть после достижения двадцати одного года. Если сочтут достойным, разумеется. То есть это не так просто, надо еще очень постараться.

– Я постараюсь, правда, правда.

– Конечно, сынок, я тебе верю.

Дождавшись, когда ребенок уснет, Сергей бросил взгляд на кроватку с уже давно спящей дочерью и вышел из детской.

Наташа сидела за рабочим столом с какими-то бумагами и книгами, горела настольная лампа.

– Угомонились? – поинтересовалась она. – Что-то ты долго сегодня.

– Да вот, – поделился Сергей, – старший интересовался, когда его в коммунары примут.

– Понятно, – улыбнулась жена. – Кстати, а как нам самим с этим быть? Мы с тобой оба члены партии. Нам тоже придется в коммуну в общежитие перебираться? Жалко, я уже привыкла к собственному дому. Тут уютно и детям просторно.

Сергей нахмурился, семьям работников ОИБ действительно построили неплохие дома. Прямо на территории части, хотя в некоторые ее зоны членам семей хода не было.

– Посмотрим, если потребуется, то и в общежитие переберемся. Но не факт что придется, механика этого дела пока не обнародована. И будет какой-то переходный период. Общежития – это, наверное, больше для молодежи. И ведь не все же коммунисты будут обязательно в коммунах жить. Это технически невозможно организовать. В городах понятно можно, хоть и трудно, время потребуется, чтобы все утряслось. Но в небольших поселениях, малых гарнизонах и так далее, где единицы членов партии…

Кроме того, я военнослужащий. Непонятно как в армии с коммунами будет. В общем, посмотрим. После съезда ситуация прояснится.

– Ясно, – хмыкнула Наташа, – что ничего не ясно. Кстати, мы тут и так фактически коммуной живем. Может лучше свою организовать?

– Возможно и организуем, когда прояснится ситуация с минимальным количеством коммунаров в одной коммуне.

– Если окажется что нас слишком мало для создания собственной, то можно еще присоединиться к какой-то коммуне побольше. Будет что-то вроде ее филиала, – продолжила предлагать варианты супруга.

Сергей усмехнулся. Было очевидно, что съезжать из обжитого дома жене очень не хочется.

– Хитрюга! – он наклонился и поцеловал Наташу в шею. – Не волнуйся, все утрясется. На улице не останемся. Давай лучше подумаем, куда в этом году в отпуск поедем. Идеи есть?

Прошлым летом Сергей с семьей ездил на отдых в Крым. Там в районе Феодосии располагалась турбаза наркомата. Турбаза была рассчитана на людей, как сейчас было принято говорить, активного возраста. Поэтому удобства проживания там имелись предельно скромные, можно даже сказать спартанские. Зато опытные инструкторы обучали всех желающих премудростям подводного плавания. Сначала с масками и трубками, а потом, кто в этом деле продвинулся, еще и с аквалангами. Все необходимое для этого оборудование на базе имелось. Сергей с женой оказались хорошими учениками, поэтому с аквалангами наплавались от души. Было очень интересно – открылся целый новый мир с яркими красками. Старожилы, правда, утверждали, что на Крите нырять с аквалангами гораздо интереснее. Но туда Сергею ездить не рекомендовалось, по понятным причинам. Впрочем, ни его, ни Наташу это особо не расстроило. Дети тоже остались довольны, хотя им поплавать с аквалангами и не довелось. Зато вдоволь накупались в море, загорели до черноты, несмотря на крупный ракушечник вместо нормального песка, и все живописные окрестности облазили.

Утром в ОИБ состоялось плановое ежеквартальное совещание по международной обстановке.

В первую очередь обсудили ситуацию в САСШ, где обозначилась очередная внутриэлитная драчка. Тамошним заправилам стало ясно, что жесткая полуфашистская диктатура, введенная в свое время "во имя спасения нации", в настоящее время себя изжила, и начала мешать интересам этих самих заправил. Они привыкли реально править из тени, используя для этого публичных марионеток. А уверенно контролировать диктатора с огромными полномочиями длительное время весьма непросто, мало ли что он может выкинуть, если втемяшится в голову. Достаточно вспомнить того же Гитлера, например. Прогрессивное налогообложение и показной элитный аскетизм тоже успели изрядно утомить хозяев жизни. В среде рядовых американцев опять же шло брожение, диктатура их раздражала. Даже появились подпольные организации фундаменталистов, развернувшие борьбу за восстановления действия конституции САСШ, причем в первозданном виде, без поправок последней сотни лет. Поэтому у реальных властителей Америки, раз уж обстановка относительно ранее имевшейся несколько разрядилась, возникло желание провести реформу политической системы.

По-хорошему следовало просто возобновить, пусть и с серьезными купюрами, действие приостановленной еще в войну конституции САСШ. Но набравшие за последние годы существенный вес в американском истеблишменте английские "варяги" выкатили альтернативный проект, предусматривающий переход к конституционной монархии. То есть собирались провернуть то, что не удалось в 1787 году сделать на конституционном конвенте в Филадельфии Александру Гамильтону, делегату от Нью-Йорка, стороннику британского варианта парламентаризма и монархической формы правления.

Шансы на победу у роялистов имелись неплохие. В условиях диктатуры, когда стоял вопрос о выживании САСШ вообще, и хорошо подготовленные кадры были в дефиците, англичане сумели пролезть на многие важные посты. Твердо держать руль в ситуации политического шторма и упорно работать бритты умели всегда, а приспособиться к изменившимся условиям им удалось лучше. В отличие от местных политиканов, привыкших к несколько иным правилам. Имеющийся у местных деятелей опыт демократических выборных игрищ, адвокатских фокусов и лоббистских интриг в новых условиях в значительной степени обесценился, что не могло не сказаться на результатах.

То есть влияние на государственную машину САСШ у британских "варягов" было серьезное. Плюс к тому их частный капитал успел поставить под контроль значительную часть американских средств массовой информации и скупить чуть ли не половину киностудий Голливуда. Что тоже было немаловажно. Деньги явно вкладывались с прицелом на будущее, ибо в настоящее время при жесткой государственной цензуре, проводить какую либо самостоятельную идеологическую линию было весьма затруднительно.

Выслушав доклад своего заместителя по текущему политическому раскладу в Соединенных Штатах, Сергей мимолетно пожалел, что инженер Прутов застрял в комиссии Ильина и поэтому давненько не появлялся на подобных совещаниях. Уж он бы не преминул высказать свое мнение на этот счет. Впрочем, с мнением инженера по данному вопросу Сергей был давно знаком. В победу роялистов Прутов не верил. Мотивируя это тем, что британская политическая система была эффективна только в условиях колониальной империи, над которой не заходит солнце. В ситуации, когда имеется контроль над мировым судоходством, когда ресурсы колоний широким потоком текут в метрополию. Когда есть, кого грабить, и необходимо только цивилизовано делить награбленное. То есть, для правильной работы такой системы правления нужна постоянная экспансия вовне, причем успешная. В условиях же замкнутой системы, каковой ныне является "Крепость Америка" эти условия не выполняются. При перекрытых геополитическими противниками возможностях для экспансии, британская политическая модель эффективно работать не будет. Южная Америка не в счет, она североамериканцев не насытит. Тем более, что и там у САСШ имеются серьезные неурядицы. Бесцеремонная наглость и жадность янки местному населению просто обрыдли, поскольку связанные с собственным кризисом проблемы северяне решали как раз за его счет.

А желающих поддержать и профинансировать национально-освободительные движения на юге американского континента в мире хватает. И не только там, проблемы подобного рода имелись у всех основных игроков. С появлением ядерного оружия, как и предсказывал инженер, затевать серьезную войну никто особенно не желал. А уж с учетом демонстрации Советским Союзом термоядерного оружия на Новой Земле…

Поэтому соперничество великих держав сместилось в область создания противникам различных неприятностей в основном чужими руками, при активной работе собственных секретных служб.

Так что партизанским движением в Южной Америке нынче никого не удивишь. У Рейха и Японской Империи, нахапавших от жадности слишком много, подобных затруднений было гораздо больше. Конкретно японцам в результате даже пришлось уйти с материка, значительно сократив свою зону влияния. Просто не потянули. Советский Союз вышеназванных проблем тоже не избежал, работать в этом направлении приходилось серьезно. И на территории собственно СССР и у союзников. Сергей ничуть не сомневался, что молодым коммунарам еще много десятилетий в будущем будет, где оттачивать волевые качества и боевые кондиции. Не говоря уже об управленческих навыках, ибо в хитросплетениях, например, китайских или индийских дел, сам черт ногу сломит.

Что же касается варианта с восстановлением в САСШ действия приостановленной конституции, то тут инженер Прутов заранее азартно потирал руки. Очень уж хотелось старику применить на практике против американцев, изобретенные ими же в будущем особенно грязные приемы идеологической войны. Из тех, что до сих пор не пошли в дело в виду отсутствия подходящего объекта для применения, ибо так называемая буржуазная демократия сейчас в мире была явно не в фаворе.

Совещание не слишком затянулось, но в этот же день у Сергея хватило работы, чтобы засидеться на службе допоздна. Домой он попал уже затемно, но сразу заходить не стал. Решил сначала спокойно покурить на свежем воздухе. С появлением в доме детей Наташа начала отрицательно относиться к курению в комнатах. Летом вообще выгоняла на улицу, а зимой позволяла курить только на кухне и при открытом окне.

Несмотря на чувствительный мороз, а может и благодаря нему – погода была безоблачной. В небе ярко светили звезды. Выискивая взглядом знакомые созвездия, Сергей вдруг заметил яркую точку, перемещающуюся в небесах. Сначала решил, что это высотный самолет, но потом сообразил, что видит искусственный спутник Земли.

Сразу вспомнились пророчества Прутова по поводу наступления новой космической эры. Вот и первая ее ласточка, можно наблюдать воочию.

Обидно только, что с планетами Солнечной системы все так неудачно складывается. Если верить информации инженера, Венера для колонизации непригодна, условия там просто адские. На Марсе сложности с атмосферой, по сути, там нечем дышать. Королев и подобные ему энтузиасты будут страшно разочарованы, когда в недалеком будущем это точно выяснят. Да что Королев, сейчас почитай вся страна космосом бредит. Народ с марсианами пообщаться на полном серьезе надеется. Сам Сергей, понятное дело, конструктору эту неприятную информацию сообщать не стал. Пусть верит, пусть работает, даром этот труд не пропадет.

Хотя, если верить тому же инженеру, Марс и Венера – не главное. Более важно получить доступ к ресурсам пояса астероидов, по одной из научных гипотез появившегося в Солнечной системе из-за разрушения планеты, называемой Фаэтон. Рассыпавшейся на кусочки целой планеты, понятное дело, человечеству хватит надолго.

Правда Векшин, как было известно Сергею, к широкой экспансии человечества в космос относится с некоторой долей здорового скепсиса. По его заданию эксперты произвели расчеты и сделали вывод, что на химических ракетных двигателях перспективы ее весьма туманны. Слишком дорого будет стоить каждый килограмм, поднятый в космос, по любимому выражению инженера Прутова, из "гравитационного колодца" родной планеты. Использование же ядерных двигателей, на которые некоторые энтузиасты уже начали возлагать надежды, тоже палка о двух концах. Ведь без катастроф запуск аппаратов в космос явно не обойдется и очень может статься, что Земля будет основательно загажена радиацией. А этого очень не хотелось бы, ведь людям на ней еще жить и жить.

Прочие варианты решения названной проблемы, о которых смог рассказать инженер, вроде "орбитального лифта", вообще оставались фантастикой даже в его время. То есть требовали серьезного прорыва в науке и технике.

Поэтому Векшин требовал от ракетчиков и их смежников в первую очередь реализации проектов, позволяющих получить значимый эффект в относительно недалеком будущем. То есть развёртывания в космосе советской орбитальной группировки, состоящей из спутников связи, метеорологических, геологоразведочных и прочих подобных аппаратов. Ну и военных, само собой разумеется. Посылка автоматов на Луну, Марс и Венеру тоже планировалась, престиж Советского Союза следовало поддерживать, но фетиша из этих проектов руководство страны пока делать не собиралось. Придется Королеву в обозримом будущем удовольствоваться максимум высадкой человека на Луну.

А там, глядишь, советские ученые и инженеры скажут свое веское слово, каким либо образом решив проблему удешевления подъема грузов на орбиту. Средств на науку и технику Советский Союз жалеть не станет. Сейчас он их тоже не жалеет, но в первую очередь эти средства направляются на развитие тех отраслей науки и технологии, где, пользуясь полученными от "гостей" знаниями, можно существенно поднять производительность труда, а заодно и гарантированно уйти в отрыв от всего мира. В первую очередь разумеется в информационных технологиях вообще и в производстве электронных вычислительных машин в частности. Эти технологии признаны особенно важными для социалистического общества, где, как правильно сказал товарищ Ленин, во всем нужен учет и контроль. И тем более жизненно важными для будущего коммунистического общества, которое вообще не сможет существовать без свободной циркуляции огромного количества разнообразной информации.

Сергей ничуть не сомневался, что за пару десятилетий основные научные и технические достижения мира инженера в Советском Союзе удастся воспроизвести. А там, глядишь, и существенно превзойти. Ведь тут важно сосредоточить все усилия на действительно важных вещах, от которых на самом деле зависит будущее человечества, а не тратить бездарно имеющиеся ресурсы на всякую ерунду, ублажающую самые низменные потребности.

Бросив докуренную папиросу в сугроб, Сергей напоследок еще раз посмотрел на звездное небо, поежился от холода и зашел в дом.

Глава 16

Открытие ХХ съезда ВКП (б) Николаю Ивановичу пришлось наблюдать из ложи для прессы. Делегатом его, разумеется, никто не избирал. Даже в комиссии Ильина многие непосвященные недоуменно косились, а ведь там он был всего лишь в статусе эксперта. А тут и вовсе приходилось обретаться сторонним наблюдателем.

Делегаты съезда слушали отчетный доклад Векшина, а Николай Иванович в это самое время размышлял о превратностях бытия. Порядковый номер мероприятия был знаковый, в известной ему истории ХХ съезд прошел бурно. На нем Хрущев читал закрытый доклад "О культе личности Сталина", предопределивший дальнейший путь страны прямиком к конечному краху. Сейчас ситуация была несколько иная, "кукурузника" давно съели могильные черви, но сабантуй все равно обещает стать бурным, и от него опять зависит дальнейший путь страны. От судьбы, как говорится, не уйдешь!

Собственно драка началась еще в процессе открывшейся внутрипартийной дискуссии и продолжилась на этапе выдвижения делегатов. Процедура выборов делегатов на съезды и конференции в Уставе четко прописана не была, порядок их выбора традиционно отдавался на откуп региональным организациям. Зато в Уставе были прописаны пункты, предусматривающие занятие значимых постов в иерархии партии только при наличии достаточно большого партийного стажа. Например, для секретарей областей или союзных республик требовался стаж в двенадцать лет, а для секретарей горкомов в десять лет. Соответственно у молодой и зубастой коммунистической поросли, на которую Векшин с командой в основном и делали ставку, имелись серьезные затруднения с административным ресурсом на среднем уровне. Что, правда, компенсировалось гиперактивностью упомянутой молодой поросли на уровне низовых организаций вкупе с административным ресурсом самой команды Векшина, расставившей своих людей на многих ключевых постах, в том числе и в средствах массовой информации.

Так что сначала на низовых, а потом на областных и республиканских партийных конференциях разгорелись нешуточные баталии, а при начале съезда мандатной комиссии пришлось столкнуться с небывалыми доселе казусами, например, от Закавказской ССР прибыло два разных комплекта делегатов. Раскол произошел еще на республиканской конференции, где ее делегаты так и не смогли договориться. Впрочем, в мандатной комиссии опять же сидели люди Векшина, и решения они принимали соответствующие. Выборы руководящих органов съезда опять же прошли нервно и чуть ли не в драку.

Предсъездовская внутрипартийная дискуссия тоже оказалась весьма непростой. Пункт Устава, определяющий порядок таковых дискуссий, в большей степени был направлен на предотвращение раскола партии.

Он предписывал, что широкая дискуссия, особенно дискуссия всесоюзного масштаба по вопросам партийной политики, должна быть организована так, чтобы она не могла привести к попыткам незначительного меньшинства навязать свою волю громадному большинству партии или к попыткам образования фракционных группировок, ломающих единство партии, к попыткам раскола, могущим поколебать силу и стойкость диктатуры пролетариата на радость врагам рабочего класса.

Сторонники и противники нового Устава партии, кстати, включающего в себя Моральный Кодекс Коммунара, а также новой Программы, равно ссылались именно на этот пункт. Первые утверждали, что поползновения на создание Социалистической партии – это, мол, и есть фракционность и раскол. А последние давили на то, что Векшин с компанией как раз и являются "незначительным меньшинством", пытающимся навязать свою волю "основной массе" рядовых коммунистов, или вообще разрушить партию.

Насколько Николаю Ивановичу удалось понять, большинство своих сторонников на съезде, Векшин все же сумел обеспечить. Но большинство это было незначительное, так что предсказывать исход заседания инженер бы не взялся.

Товарищ Векшин на трибуне в это время покончил с достижениями, кстати, вполне реальными, а в сравнении с известной инженеру историей вообще фантастическими, и плавно перешел к имеющимся в наличии трудностям и недостаткам.

Николаю Ивановичу сразу припомнилась последняя беседа с Василием Викторовичем. Тогда они еще малость поспорили по поводу структуры обратных связей в создаваемом обществе. Николай Иванович полагал, что количество таковых следует всемерно увеличивать исходя из принципа "кашу маслом не испортишь". А Векшин придерживался точки зрения, что плодить кучу параллельных структур да еще за народные деньги все же не следует.

Мол, тех, что уже заложили, вроде того же народного контроля, должно хватить с избытком. И что дело тут вовсе не в количестве. Мол, при правильном подходе к делу даже легендарные "челобитные" царю-батюшке теоретически могли бы быть вполне эффективны. Проблема состоит в том, что сигналы по обратным связям проходят с трудом и искажаются, либо не проходят вообще, либо просто игнорируются управляющей подсистемой. То есть, сколько каналов обратных связей не плоди, все они со временем могут забиться и перестать выполнять свои функции. Николай Иванович тогда с сомнением хмыкнул и сказал, что это не новость. Проблема была стара как мир, мол, кто будет сторожить сторожей и все такое прочее. Идеала, разумеется, не достичь, но делать-то что-то надо.

Но Векшин усмехнулся и сообщил, что функцию "сторожа" в данном случае как раз и возьмет на себя перестроенная по новому сетевому принципу коммунистическая партия, то есть сообщество коммунаров. Именно коммунары и будут следить, чтобы информация по обратным связям проходила в полном объеме, быстро и без искажений. И чтобы государственные структуры, раз уж от государства в обозримом будущем все равно избавиться не удастся, реагировали на эту информацию должным образом.

Николай Иванович опять же выразил сомнения, напомнив, что похожую функцию пыталась осуществлять церковь, но в итоге успешно провалила это дело. На что получил от Векшина четкий ответ, мол, все упирается в качество людей, которые берутся за осуществление данной конкретной функции. Если нужных людей удастся подобрать и подготовить – система будет работать. Если не удастся – все будет провалено, включая и затею с коммунами и конечным построением коммунизма вообще. Он же со своей стороны сделает все возможное, чтобы этого провала не произошло. А уже имеющиеся результаты работы программ подбора и подготовки подходящих кадров, причем не только в коммунары, а вообще, дают весьма обнадеживающие результаты.

Определенные сомнения, что коммуны вытянут из советского общества слишком много качественного человеческого материала, чем его серьезно ослабят, новое советское руководство не особенно напрягали. Тут Николай Иванович с этим самым руководством был полностью солидарен. В конце концов, во всех известных до сегодняшнего дня обществах кто-то что-то из чего-то там вытягивал. Вытягивали безбашенных отморозков в свои дружины феодалы, вытягивали из общества соответствующие кадры монастыри, вытягивали пассионариев с окраин имперские метрополии, вытягивали "мозги" со всего мира американцы. И за счет этого получали изрядные преимущества в развитии и поддержании стабильности соответствующих систем. Это нормально, поскольку не является изобретением человечества. Это основной принцип существования жизни вообще. Все биологические организмы поддерживают порядок и стабильность внутри собственной системы за счет увеличения энтропии, или, иначе говоря, хаоса вокруг нее. А человеческое общество тоже своего рода биологический организм. Те же американцы, получив от ученых эту теоретическую базу, быстро сообразили, что к чему. То есть стратегия организации "управляемого хаоса" во всем мире для обеспечения стабильности положения самих США появилась отнюдь не на пустом месте.

Советские ученые, получив от Николая Ивановича куцые обрывки идей Хакена и Пригожина, авторов теории хаоса, быстро довели полученные наметки теории до кондиции. И понятное дело ознакомили с ними высшее руководство страны. По крайней мере, тот же Векшин уже оперировал соответствующими понятиями с небрежной легкостью. Ведь ясно, что вопрос состоит не в том – вытягивать или не вытягивать, от этого можно избавиться только вместе с человечеством и всей биосферой. Вопрос состоит в том, кто и в каких целях это делает.

Пока Николай Иванович размышлял о высоких материях, Векшин успел закончить свой доклад и были объявлены прения по нему.

Первая пара выступающих в прениях высказала дежурное "одобрямс", но потом на трибуну поднялся Николай Вознесенский, руководитель Госплана, член Политбюро.

– Ага, начинается, – подумал инженер, – на трибуне неформальный лидер оппозиции. В Политбюро он понимания не нашел, теперь попытается взять свое на Съезде.

В этой истории товарища Вознесенского не расстреляли, хотя некоторые подробности "ленинградского дела" Николай Иванович в своих отчетах и изложил. Ну, развел товарищ групповщину, продвигал своих, зажимал чужих. Так в элите всегда полно подобных группировок, и все нечто подобное делают. Ну, пользуясь служебным положением, назначал министерствам и регионам, где рулили люди из его команды, заниженные планы, а прочим напротив повышенные, смещая реальный баланс. Это из той же оперы. Фальсификация его сторонниками результатов голосования по выборам руководства на партийной конференции в Ленинграде – конечно перебор. Тайное голосование в ВКП (б) – священная корова. Но работник неплохой, академик, известный экономист, хотя и тайный рыночник по убеждениям. Так что дали человеку работать, хотя и поставили Госплан под особый контроль, а он таки решил "презлым отплатить за предобрейшее". Видно всерьез рассчитывал, опираясь на достаточно большое число сторонников, наследовать власть после ухода Вождя, а тут невесть откуда вылез Векшин со своей командой и все им обломал. Да еще реформы в партии и государстве затеял, которые поперек души не только старой партийной гвардии, но и молодым жизнелюбивым технократам, чьи интересы Вознесенский изначально и представлял.

Свой доклад в прениях глава Госплана начал за здравие, то есть подтвердил серьезные достигнутые успехи: огромный рост экономики, науки, производства, уровня жизни советских граждан, победу в войне с Германией и даже запуск первого спутника. Но потом заявил, что все перечисленные достижения являются лучшим подтверждением того, что нынешнее устройство партии и государства для данного исторического этапа близко к оптимальному. Поэтому резко отказываться от проверенной временем и делом системы не следует, а следует ее всемерно совершенствовать. И что предлагаемые реформы могут разрушить партию, или, по меньшей мере, привести к утрате ею контроля над ситуацией в стране, а потом к разброду и хаосу в самом государстве. Что в ситуации, когда на границах имеется сильное враждебное окружение, мол, совершенно недопустимо.

Судя по шуму, возникавшему при оглашении очередных тезисов, сторонников данной точки зрения в зале хватало, как, впрочем, и противников.

Вознесенский явно нарушал повестку дня, ведь обсуждение намеченных реформ шло следующим пунктом, а заодно и превысил регламент. Видимо опасался, что потом ему слова просто не дадут. Но председательствующий на съезде Векшин из каких-то соображений не стал его останавливать. Дал высказаться до конца, а затем спокойно поставил на голосование прекращение прений.

Пока съезд голосовал по отчетному докладу, напряжение несколько спало, но ненадолго. Пришла пора переходить к основному пункту повестки дня. Векшин поднялся на трибуну и предложил предоставить слово товарищу Сталину. Зал загудел. По циркулирующим в партии и стране слухам Сталин был совсем плох и даже не вставал с постели, поэтому его появление на съезде вызвало немалый ажиотаж. Выглядел он действительно не блестяще, но до трибуны дошел нормально и без посторонней помощи. И доклад начал читать хоть и по бумажке, но вполне твердым и уверенным голосом.

Начал Вождь издалека. Помянул Основоположников, подчеркнув, что перспективы построения коммунистического общества последние намечали исходя из имеющихся у них на тот момент научных знаний, в том числе о человеке и обществе. Однако к настоящему моменту получены новые знания, получен новый опыт и это следует непременно учитывать в разработке планов на будущее. Вынесенные на обсуждения съезда, новые Устав и Программа как раз и разработаны с учетом последних научных достижений и творческой переработки всего передового опыта человечества. Пересказывать содержание упомянутых документов Сталин не стал, только напомнил, что их проекты у всех делегатов на руках. Зато четко отметил, что вынесенные на обсуждение документы являются цельной и взаимосвязанной системой и поэтому не подлежат никакой правке. То есть они могут обсуждаться, но в итоге должны быть приняты или отвергнуты съездом целиком, в совокупности. Затем Сталин сообщил, что он лично принимал участие в разработке новых Устава и Программы, полностью их одобряет и просит делегатов съезда и весь Советский народ рассматривать данные документы как его политическое завещание.

Тут Сталин оторвался от бумажки и обвел зал внимательным взглядом.

– Я прекрасно понимаю, что новые требования, которые предъявляются к членам партии, – усмехнувшись, заметил Вождь, – многим кажутся чрезмерными. Многие считают, что они преждевременны. Что не стоит делать таких крутых поворотов, а лучше потихоньку совершенствовать уже имеющееся и почивать на лаврах. Они ошибаются! Жизнь не стоит на месте и коммунистам следует не только успевать за жизнью, но и существенно опережать ее. В настоящий момент мы находимся на очередном переломе, когда заканчивается один этап развития и должен начаться другой. В такой ситуации остановка приведет нас к гибели. Пусть не мгновенной, а после десятков лет постепенного загнивания, но, тем не менее, неотвратимой.

В такой ситуации каждый должен сделать свой выбор. Возможно, мы из-за недостатка знаний при этом переходе с этапа на этап наделаем ошибок. Возможно наши потомки, получив в будущем дополнительные знания, в чем-то нас поправят. Но здесь и сейчас надо делать решительный шаг в будущее!

Кто считает иначе, тот не может далее считаться коммунистом! Он может, как предлагают некоторые, перейти из коммунистической партии в социалистическую партию. Лично я не вижу в этом ничего страшного. Пусть в стране будет две партии.

В зале поднялся шум, такого хода Сталина большинство делегатов никак не ожидало. Но Николай Иванович оставался спокоен. Данный вариант был разработан на комиссии Ильина, дабы бросить кость номенклатуре, которая в неизбежной неразберихе переходного периода могла устроить массу неприятностей, и отвлечь ее на время организационными заботами о создании новой партии. Номенклатура, правда, не подозревала, что данный путь вел ее в тупик. К намеченному через месяц съезду Советов, где команда Векшина рассчитывала иметь квалифицированное большинство, уже были подготовлены поправки в Конституцию и новый закон о партиях. Любопытно будет посмотреть, как новоявленные "социалисты", привыкшие к определенным правилам игры, сумеют организовать дело без освобожденных работников, партийного имущества и даже членских взносов. На одной голой "свободной инициативе граждан". ВКП (б), разумеется, тоже передаст государству имеющуюся у нее в настоящее время собственность, вроде зданий, типографий и прочего. Но коммунисты при этом смогут опираться на создаваемую сеть коммун, что давало серьезные преимущества.

Дождавшись, когда шум в зале утихнет, Сталин закончил свое выступление:

– Лично я свой выбор уже сделал, – весело сообщил он, – после окончания съезда переезжаю в создаваемую молодежную коммуну "Серебряный лог", куда меня пригласила наша молодежь.

В то время, пока счетная комиссия съезда считала бюллетени по основному вопросу, Николай Иванович два раза доставал склянку с валидолом, сердце пошаливало от нервной перегрузки. А когда Векшин огласил результаты голосования, то, несмотря на эйфорию, пришлось лезть в карман за валидолом в третий раз.

– Вот же зараза! Совсем здоровье сдает. Видно не доведется посмотреть, чем все это кончится! Вот бы еще хоть десяток лет протянуть и хоть одним глазком…

Эпилог

Между сосен вроде блеснула поверхность воды. Виталий на бегу смахнул со лба заливавший глаза пот. Нет, не почудилось, он действительно вывел пятерку к озеру-ориентиру, хотя без навигатора и даже простого компаса сделать это было непросто. Выскочив из леса на прогалину, Виталий наскоро огляделся, скомандовал привал и сам первым повалился на хвойную подстилку. Следом за ним попадали на землю и прочие члены его пятерки. Кроме чистюли-Веры, ловко присевшей на подвернувшийся гранитный валун.

Некоторое время все молча дышали, отходя от долгого бега.

– Ты на чем сидишь? – отдышавшись, поинтересовался Виталий, обращаясь к девушке, – по-моему, это надгробие.

Вера подскочила с камня, как ужаленная. Действительно, одна из сторон гранитного валуна была стесана и под слоем мха на ней виднелись какие-то символы.

– Откуда тут могиле взяться? – резонно возразил Николай, – скорее всего какой-то памятный знак. Сейчас посмотрим.

Он подошел к валуну, достал нож и попытался соскоблить мох с ровной грани.

– Хм, действительно надгробие, – Колька явно был удивлен, – Николай Иванович Прутов, дата рождения, дата смерти. А тут что? Ребята, вы только посмотрите!

Вся пятерка поднялась на ноги и собралась перед камнем. На очищенной грани камня четко выделялся силуэт знака "Почетный коммунар".

– Тут что-то не так, – уверенно заявил всезнающий Олег, – эта награда была введена лет через пятнадцать после обозначенной тут даты смерти. И я никогда не слышал, чтобы ее кому-то давали задним числом. Кроме товарища Сталина, разумеется.

– Ее вообще редко кому давали,- заметил Виталий, – и все эти люди наперечет. Сейчас проверим. Он замер, давая команду имплантату на вход в информационную сеть. До этого момента, по условиям выполнения упражнения, контакт с сетью был прерван.

– Да, все верно, Прутов Николай Иванович… единогласным решением первого Координационного Совета… основание…

– За что? – с любопытством спросила Вера.

– Ха, текущий статус – "Информация уничтожена"! Предыдущий статус – "Только для членов Координационного Совета". Основание для уничтожения информации – "Решение КС от 12 сентября 2026 года". Вот это номер! Я и не знал, что такое бывает!

Вся пятерка потрясенно молчала.

– Тут раньше что-то было, какой-то объект, – заявила Ольга, внимательно оглядев прогалину. – Видимо по программе эко-очистки убрали, но следы фундаментов сооружений еще выделяются и крапива растет. Все убрали, а могилу оставили. Интересно, что здесь раньше было?

– От того времени осталось много тайн, – пожал плечами Виталий. – И далеко не все из них можно разгадать. По крайней мере, немедленно. А мы уже выбиваемся из графика. Надо бежать дальше. А послезавтра нам следует вернуться на это место и цветов нормальных с собой захватить. Дикорастущие все пожухли уже, осень. Вперед!

Кстати, – вспомнил Олег уже на бегу, – в 2026-м был открыт первый Портал.

Таллин, 2011 г.