Book: Криминология (Учебник для вузов 2001)



КРИМИНОЛОГИЯ

под общей редакцией

Долговой А.И.

Раздел I. Криминология как наука

Глава 1. Учения о преступности и криминология 

§ 1. Преступность как общественная проблема и значение науки криминологии

Криминология – учение о преступлении, если иметь в виду буквальный перевод слова. Crimen – преступление, logos – учение. Однако фактическое содержание науки криминологии гораздо сложнее и многоаспектное.

В частности, криминология изучает не только закономерности отдельных преступлений, индивидуального преступного поведения, но и преступности как массового преступного поведения. В последнем случае речь идет об одном из наиболее сложных социальных явлений.

Почему совершает преступление человек? Почему для решения своих проблем многие избирают преступный путь? Что делать в целях недопущения этого? Эти вопросы волнуют умы людей уже не одно тысячелетие. На них пытались отвечать философы и писатели, социологи и врачи, экономисты и политики.

Преступность всегда занимала одно из первых мест среди наиболее острых проблем, тревожащих общественное мнение. Во второй половине двадцатого века в разных государствах ее ставили по значимости на второе-третье место. О проблемах преступности, как правило, высказываются все, полагая, что эти проблемы довольно очевидны. Большинство политиков, стремящихся к власти, прежде всего обещают покончить с разгулом преступности. Выступления политиков, общественных деятелей, материалы средств массовой информации всегда воспринимаются с живым интересом. Это понятно, поскольку затрагиваются жизненно важные, касающиеся каждого человека вопросы. При этом, как правило, освещается наиболее очевидное в проблеме преступности, заметное многим, нередко высказываются взгляды, довольно распространенные в общественном мнении, тут же предлагаются определенные решения. Эти решения на первый взгляд кажутся и вполне радикальными, и реализуемыми в короткий срок. Но опыт показывает, что такого рода "простые" решения лишь на очень непродолжительное время изменяют положение дел, затем преступность вновь начинает расти: изменяются либо формы криминального поведения, либо места совершения преступлений.

Специалисты в области борьбы с преступностью, криминологи, тщательно изучают подобные выступления и публикации, так как они позволяют получать информацию о новых, подчас неожиданных аспектах проблемы, об общественном мнении, нестандартных предложениях. Однако эти же публикации и выступления неспециалистов чреваты опасностью создания иллюзий, будто вся проблема преступности сводится к лежащим на поверхности явлениям, а анализ преступности и ее причин не требует специальных познаний. Многие полагают, что покончить с преступностью можно, руководствуясь только здравым смыслом – обыденным сознанием, не изучая и не учитывая весь накопленный в данном отношении человеческий опыт, отвергая научные рекомендации и игнорируя даже требования закона. Однако через короткое время в таких случаях преступность вновь начинает расти и становится более опасной, чем прежде, поскольку ее причины сохраняются. На смену задержанным, арестованным преступникам приходят новые лица, находящиеся и действующие в тех же социальных условиях, что и люди, ранее совершавшие преступления. О необоснованной жестокости в борьбе с преступностью, нарушениях законности долго помнят правонарушители, их родные и близкие. В таких случаях происходит отчуждение населения от власти, оно отказывается от сотрудничества с ней в борьбе с преступностью. А без помощи населения успех здесь невозможен. Но то, что очевидно специалистам-криминологам во всем мире, что закреплено даже в ряде международно-правовых документов, до сих пор нередко огульно отвергается дилетантами.

Криминологам в процессе всего развития науки, в том числе до последнего времени, приходилось постоянно доказывать ее ценность, необходимость, самостоятельность как отрасли науки, предполагающей наличие специалистов-профессионалов. Это происходило в дискуссиях с представителями уголовного права, социологами и другими специалистами.

Изучая уголовное право, уголовный процесс, уголовно-исполнительное право, криминалистику, будущий юрист готовится к тому, чтобы грамотно, в соответствии с законом реагировать на совершаемые преступления, раскрывать и пресекать их, разоблачать преступников, обеспечивать применение к виновным предусмотренных законом мер наказания.

Это все крайне важно и необходимо уметь делать. Без этого нет борьбы с преступностью. Но и борьба с преступностью не сводится только к этому, она включает также оценку положения дел, разработку программ борьбы с преступностью, предупреждение преступлений путем устранения их причин и условий, а также многое другое.

Когда существует преступность, тогда преступления носят совсем не единичный характер, совершаются не кое-где и кое-когда, а практически ежечасно большим числом людей. В обществе существуют организованная и профессиональная преступность. Бороться с ней только путем возбуждения, расследования, судебного рассмотрения отдельных уголовных дел и привлечения отдельных виновных к уголовной' ответственности – это все равно, что пытаться выиграть войну, используя только снайперов. Хорошо, если еще снайперов, а не посредственных или плохих стрелков. Это все равно, что обойтись без разведки, анализа ситуации, разработки крупномасштабных операций, их материального, кадрового, информационного обеспечения, без помощи всего населения, т. е. без обеспечения своеобразного тыла.

Криминология изучает преступность, виды преступности, преступления; их причины, иные виды их взаимосвязей с различными явлениями и процессами; результативность принимавшихся мер по борьбе с преступностью. На этой базе криминологи вырабатывают рекомендации по совершенствованию борьбы с преступностью. Многие из этих рекомендаций передаются другим специалистам:

экономистам, социологам, юристам разного профиля для их детальной проработки с учетом специальных научных познаний и разработки целого комплекса конкретных мер по устранению причин и условий криминальных явлений.

В настоящее время преобладающим является взгляд на криминологию как общетеоретическую науку о преступности, с выводами которой должны считаться прежде всего специалисты в области других наук так называемого криминального цикла (уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного права, криминалистики, судебной статистики, криминальной психологии и т. п.).

Но такое признание криминология получила сравнительно недавно. История становления этой науки полна острых столкновений идей, драм. Поэтому прежде чем говорить о самой криминологии, следует обратиться к ее предыстории – вспомнить более ранние учения о преступлениях, их причинах и реагировании на преступления. Чтобы подняться на новую ступень знания, мы "должны становиться на плечи предшественников", но ни в коем случае не делать вид, что их не было, или игнорировать пройденный ими путь. Каждое, даже самое маленькое приращение знания в истории человечества имеет всегда высокую себестоимость, а заблуждения, может быть, и даны, для того, чтобы о них знали и умели извлекать из них уроки. Поэтому во втором параграфе внимание будет сосредоточено не на просчетах предшественников, а на тех суждениях, которые заслуживают особого внимания.


§ 2. История учений о преступности


Что касается преступлений, то история их существования столь же продолжительна, сколь продолжительна история рода человеческого на Земле. В самых первых главах Ветхого Завета, Первой книге Моисеевой, говорится о нарушении первыми людьми на Земле, Евой и Адамом, запрета есть плоды с деревьев в раю (глава 3), а затем, в главе 4 – об убийстве, совершенном их сыном Каином. Каин, как известно, убил своего родного брата Авеля. Насколько можно судить по тексту – умышленно, из зависти.

Как же поступил Господь? Наказание в обоих случаях было неотвратимым, суровым и последовательным. Что Бог сказал, то и сделал. А сказал Господь Каину следующее: " И ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей. Когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле". В ответ на слова Каина о том, что отныне каждый, кто встретится с ним, убьет его, Господь, как написано в Библии, ответил:

"... за то всякому, кто убьет Каина, отметится всемеро".

Итак, если судить по Библии, Господь не допустил убийства убийцы, т. е. смертной казни, как сказали бы мы сейчас. Не допустил Господь и самосуда типа суда Линча, ибо никому не позволил поднять руку на Каина.

А далее история показала, что люди продолжали совершать преступления, причем далеко не единичные и самые разные. Часть из них делали это неоднократно. Одновременно менялись представления о преступном и наказуемом. Что в одни эпохи и применительно к одним категориям людей считалось преступным, то в другие периоды и применительно к другим членам общества допускалось. Например, запрещалось убивать свободного гражданина, но не наказывалось убийство раба. В одни периоды запрещалось искусственное прерывание беременности под страхом уголовного наказания, в другие это считалось допустимым.

На вопросы, что же такое преступление, почему преступления совершаются и что делать с теми, кто их совершает, пытались отвечать еще в древнем мире философы, политики, писатели и поэты. Со временем данные вопросы приобретали новый характер: почему совершают преступления многие, что стоит за множеством преступлений? Так от анализа отдельного преступления и его причин совершался переход к познанию множественности преступлений – преступности.

Что касается древнего мира, то наибольший интерес представляют в рассматриваемом нами аспекте идеи Платона и Аристотеля.

Платон интересовался причинами преступлений и анализировал их мотивы. Он писал о гневе, ревности, стремлении к наслаждениям, заблуждениях, неведении. Отстаивал принцип индивидуализации наказания. Оно должно, по мысли Платона, соответствовать не только характеру содеянного, но и побуждениям виновного, учитывать, были ли проявлены коварство, жестокость либо имело место юношеское легковерие. Необходимость наказания обосновывалась задачами обеспечения общей и частной превенции. В ранних трудах Платон даже писал, что наказание – благо для преступника, которое способно восстанавливать гармонию в его душе. Платон большое внимание уделял законотворческому процессу, отмечал необходимость учитывать человеческое несовершенство, стремиться предупредить преступление, добиваться того, чтобы в результате наказания человек становился лучше. Он допускал смертную казнь. Платон также отмечалличный характер наказания, т. е. то, что оно не должно распространяться на потомков преступника даже в случаях посягательства на государственный порядок. Одновременно говорил о возмещении причиненных потерпевшему вреда и убытков. Заслуживает внимания и то, что Платон добродетель связывал не с дурной наследственностью, а с воспитанием: "...добродетели учить можно... и что нет ничего удивительного, когда у хороших родителей бывают худые, а у худых хорошие дети"[1].

Аристотель в своих трудах особое значение придавал равенству всех полноправных граждан перед законом. При этом он подчеркивал важную предупредительную роль наказания, ибо Полагал, что люди воздерживаются от дурных поступков не из высоких побуждений, а из страха наказания, и большинство склонно предпочитать свои выгоды и удовольствия общему благу. По мнению Аристотеля, чем значительнее были выгода и удовольствие, полученные в результате совершения преступления, тем более суровым должно быть наказание. Он был твердо убежден в том, что преступник становится испорченным по своей воле, но дух его должен господствовать над телом, а разум над инстинктом, как хозяин над рабом. Однако Аристотель отмечал и такие причины преступлений, которые коренились во внешних для преступника условиях: беспорядки в государстве, возможность легко скрыть похищенное, искусственная нужда, возникающая от чрезмерного богатства и действительной, крайней нужды бедняков, нежелание или боязнь потерпевших обратиться с жалобой, слабость или отдаленность наказания, под-купность и низость судей и т. п.

При назначении наказания Аристотель считал важным учитывать обстоятельства совершения преступления и. не наказывать за преступления, совершенные при обстоятельствах, "превышающих обыкновенные силы человеческой природы". То есть правомерное поведение не должно требовать проявления героизма. В то же время существенными при назначении наказания считаются такие обстоятельства, как рецидив, особая жестокость виновного, нежелание загладить причиненный вред и ряд других.

Аристотель предлагал разграничивать оценки проступков и оценки тех людей, которые их совершили, учитывать, какова роль внешних обстоятельств и роль характеристик самого правонарушителя в механизме противоправного поведения. Он писал, в частности: " Когда действуют сознательно, однако не приняв решения заранее, то [перед нами] неправосудное дело: случается это между людьми из-за порыва ярости и из-за других страстей, вынужденные они или естественные. Причиняя этот вред и совершая такие проступки, люди поступают неправосудно, и имеют место неправосудные дела, но из-за этого люди все-таки в каком-то смысле не "неправосудные"[по складу] и не "подлые". Дело в том, что причиненный вред не обусловлен их испорченностью. Когда же [человек причиняет вред] по сознательному выбору, он неправосудный [по своему складу] и испорченный. Суд поэтому правильно расценивает совершенное в порыве  ярости как совершённое без умысла, ибо источником здесь является не тот, кто действует движимый пороком, а тот, кто разгневал"[2].

Одновременно Аристотель выступал против произвола судей и призывал видеть в них слуг закона, а не его творцов. Он писал, что в целях недопущения неправосудности "мы разрешаем начальствовать не человеку, а слову [закона] (logos), так как человек себе (уделяет больше благ и меньше зол) и делается тираном"[3].

Таким образом, многие основополагающие идеи о причинах преступлений, принципах ответственности за них были заложены на заре человеческой истории. К сожалению, осведомленность о них далеко не всегда сочеталась со следованием этим идеям.

Что касается Рима, то здесь особо выделялись идеи Цицерона и Сенеки.

Римский оратор, юристЦицерон важнейшим источником преступлений считал "неразумные и жадные страсти к внешним удовольствиям, с необузданной необдуманностью стремящиеся к удовлетворению", а также надежду на безнаказанность. Отсюда признание важности наказания, преследующего цель и общей, и частной превенции, обеспечивающего безопасность общества. Однако, как отмечал Цицерон, наказание должно соответствовать не только причиненному вреду, но и субъективной стороне деяния, а судья обязан быть связан законами. Правда, это еще не значило, что он всегда руководствовался провозглашенными им принципами. Из писем Цицерона к друзьям и родным видно, что он нередко презрительно и неискренне относился к тем идеям, которые он же отстаивал, используя все свое красноречие.

Такова, кстати сказать, судьба многих высоких и гуманных принципов, касающихся преступлений, преступников и их наказаний.

Сенека – римский философ, политический деятель, писатель, как и Платон, полагал, что наказание должно стремиться как к исправлению виновного, так и к безопасности общества путем воздействия на других его членов. Сенека, как Цицерон, прежде всего обращает внимание не на причиненный вред, а на характеристики лица, совершившего преступление, содержание его воли.

Крайне интересно и поучительно высказывание римского писателяПублия Сира о том, что всякое хорошее законодательство должно стремиться к искоренению преступлений, а не преступников. Одновременно подчеркивалась необходимость личного характера наказаний, недопустимости семейной ответственности.

Вообще римские прозаики и поэты много внимания уделяли преступлениям, а их мнения влияли на юристов, политиков. Гораций и Виргилий среди мотивов и причин преступлений называли прежде всего корыстолюбие. Далее шло честолюбие, стремление к почестям или, как выражался

Ювеналий, к пурпуру. Упоминались гнев, гордость, злоба, даже жажда крови. Лукреций отмечал ужасающую бедность народа. Гораций требовал различать вора, укравшего в чужом саду несколько плодов, и "ночного вора и святотатца", вора робкого и грабителя.



До многого римляне доходили на практике, при этом высокие принципы ими провозглашались применительно к лицам, имеющим права римского гражданства, но не к рабам. Поэтому реальный процесс наказания преступников не всегда был таким, каким его хотели видеть указанные мыслители.

Если бы мир дальше стал развиваться в направлении реализации и совершенствования высказанных идей, сколько полезного удалось бы достичь и сколько чудовищного избежать.

При падении Римской империи народы, пришедшие с севера, как писал известный русский юрист, профессор М. П.'Чубинский, "принесли с собой много силы, много свежести и жизнеспособности, но вместе с тем принесли и довольно первобытное миросозерцание, распространявшееся, конечно, и на область преступления и наказания'"[4].

Далее наступила эпоха господства церкви, условия для развития научного знания практически исчезли с исчезновением возможности свободно излагать свои убеждения и критически относиться к достигнутому. Господствующим стало учение, что все дано человеку свыше, а в основе преступления лежит либо злая воля, либо предначертание свыше – злой дух, вселившийся в него.

В это время обращают на себя внимание позицииканони-стов и средневековых криминалистов. Их опыт поучителен.

Канонисты решительно отрицали смертную казнь, на первый план ставили такую цель наказания, как исправление преступников, и, казалось, в своих учениях не обращали особого внимания на идею возмездия. Даже религия, по их мнению, не должна быть охраняема казнями. Однако на практике позднее восторжествовал взгляд, согласно которому церковь не имеет права применения казни, но такое право может быть дано светской власти в случаях совершения тяжких преступлений. Это было отходом от идей раннего христианства. Одновременно канонисты стремились в основу наказания за преступления положить ответственность человека, основанную на вине, выдвигали на первый план субъективный момент.

Хотя уголовное право погибло в Риме с его падением, все же в средние века благодаря канонистам наряду с каноническим правом признавалось действующим и римское. Последнее вообще оказало огромное влияние на всю историю нашей эры и его не случайно до сих пор изучают в подлиннике.

До конца XV века уголовно-правовые учения находились в полной зависимости от церкви, но позднее постепенно образовалось светское сословие юристов, в том числе криминалистов. Однако криминалисты в основном преследовали тогда узкопрактические цели, давали для потребностей практики систематизированный материал, но не стремились возвыситься над этой практикой, осмыслить ее, дать ей свежие идеи, новые направления. В результате этот период оцени-. вался рядом авторов как полный упадок уголовно-политиче-ских идей, отсутствие какого-либо шага вперед в этом аспекте по сравнению с древним миром.

Совершенствование того, что есть, несомненно, практично, но, как было правильно и давно сказано, теория – та же практика, только более широкой и далекой перспективы.

В так называемую переходную эпоху, или период Возрождения (XV–XVII века)криминалисты как бы застыли в рутине, по образному выражению М. П. Чубинского, а свежие идеи начали исходить от философов и писателей, других лиц.

В "Утопии"Томаса Мора вновь высказывается идея предупреждения преступлений. Он обратил внимание на то, что, если остаются неизменными причины, вызывающие преступления, неизменными будут и вызываемые этими причинами -последствия. Нужно позаботиться об улучшении экономического устройства общества, иначе не помогут никакие жестокие казни. Мор выступал за снисходительность и человечность по отношению к преступникам. Казни за кражу Мор не признавал и рекомендовал назначение за имущественные преступления работы исправительного характера – совершенно новый для того времени вид наказания.

Бэкон обратил внимание на совершенствование законов, ибо полагал, что легальная форма часто прикрывает один из видов насилия либо охраняет обман и жестокость. Бэкон видел необходимость в людях государственного ума и писал, что философы часто углубляются в область прекрасного, но непрактичного, а юристы обыкновенно неспособны стать выше пределов действующего туземного права. Цель же всякого права -– максимум достижения счастья для всех граждан. И не надо стесняться изменять форму, содержание уголовного права во имя этой цели. Бэкон призывает перейти от метафизического подхода к позитивному и покончить с жестокостью наказаний, а также с судейским произволом. Он большое значение придавал кодификации законов, полагал, что наилучшие законы – те, которые оставляют меньше места для произвола судьи.

Заслуживают внимания и взгляды основоположника школы естественного права. Так, голландский юрист, социолог, государственный деятельГуго Гроций писал, что вне разумного основания не должно быть наказания и что результаты деяния должны влиять на возмещение вреда, а при определении наказания, важно учитывать мотивы, субъективную сторону деяния. Цели наказания, по мнению этого автора, – исправление преступников, предупреждение будущих преступлений и обеспечение безопасности общества. Гроций не сводил реагирование на преступление только к каре или возмездию, как и многие его предшественники.

С XVIII века начинается бурное развитие учений о преступлении и реагировании на него. Особое значение имели работыМонтескье и Беккариа.

Монтескье развивал идею закономерного развития всего в мире, в том числе человеческих действий, и требовал от законодателя считаться с "общим духом своего народа". Он призывал даже при проведении реформ не стеснять без нужды нравов и привычек народа, не стремиться непременно исправить все. Законы одного народа не подходят другому, живущему в иных условиях. Монтескье писал о гуманизации мер наказания, а также о предупредительных мерах. Главной причиной преступлений он считал злонравие и рекомендовал государству в целях предупреждения преступлений заботиться о благонравии. Он настаивал на экономии репрессии, ее личном характере и соответствии тяжести, характеру содеянного. Монтескье классифицировал преступления и соответственно рекомендовал дифференцировать наказания за них. Он, в частности, требовал точного определения круга государственных преступлений и писал, что отсутствия здесь точности достаточно для превращения правления в деспотическое[5].

Чезаре Беккариа в 26 лет написал книгу "О преступлениях и наказаниях» 1764 г.). Она была первым в истории специальным трудом на эту тему. Первый параграф книги начинается со слов "Законы суть условия, на которых люди, существовавшие до этого независимо и изолированно друг от друга, объединились в общество". А далее следовало:

"Нельзя надеяться на существенное улучшение .морали, если политика, проводимая в нравственной сфере, не опирается на вечные чувства, присущие человеческой природе. И любой закон, идущий вразрез с этими чувствами, неизбежно столкнется с противодействием, которое в конце концов окажется сильнее". Беккариа писал, что еще ни один человек "...не пожертвовал безвозмездно даже частицей собственной свободы, только необходимость заставляла его это делать. При этом государству жертвовался лишь тот необходимый минимум свободы, который был достаточен, чтобы побудить других защищать его. Совокупность этих минимальных долей и составляет право наказания"[6]. По существу здесь речь идет о проблеме защиты прав человека и необходимом для этой защиты ограничении таких прав. Сейчас при решении проблем борьбы с преступностью этот вопрос дискутируется очень остро и нередко предлагаются чрезвычайно простые, поверхностные решения. Чезаре Беккариа было высказано немало иных интересных идей по этому поводу.

О причинах преступности и мерах борьбы с ней писали также Локк, Гельвеций, Гольбах, Дидро, Вольтер, Бентам и другие философы, отмечая социальную неустроенность общества и необходимость предупреждения преступления. Как отмечал профессор А. А. Герцензон, дальше их шли революционные демократы Руссо, Марат, Радищев и другие, которые указывали на эксплуатацию масс, институт частной собственности, тиранию господствующих классов как на основные причины преступности[7]. В этом аспекте заслуживают внимания работы русских революционных демократов Герцена, Добролюбова, Чернышевского, Писарева. Они рассматривали преступность как социальное явление, внутренне присущее обществу, основанному на частной собственности и существовании классов эксплуататоров и эксплуатируемых. Видели выход в революционной ломке старых отношений.

В то же время практика борьбы с преступностью фактически исходила из понимания преступления как проявления свободной воли преступника, которую называли "злой волей", и ограничивалась только применением установленных законом наказаний к виновным в совершении конкретных преступлений. Это вытекало из так называемойклассической школы права. Как отмечал профессор С. В. Познышев, "сторонникиклассического направления полагают, что наука уголовного права должна изучать преступление и наказаниетолько как юридические явления, должна быть строго юридической наукой"[8].

В конце XVIII века различались два направления классической школы: так называемые метафизическое и утилитарное. Как всегда, отмечались и смешанные теории.

Наиболее яркими представителями метафизического направления были авторы кантианской и гегельянской школ. Чистые метафизики и метафизики историко-философского плана стремились, как писал С. В. Познышев, построить систему вечного естественного уголовного права, опираясь на идею абсолютной справедливости. Однако существовала третья разновидность данного направления, которая вылилась далее в позитивизм, суть которого сводилась к тому, чтобы от попыток найти "естественное уголовное право" перейти к разработке положительного уголовного законодательства. Русские юристы-криминалисты в XIX – начале XX века были приверженцами классического позитивистского направления или социологического направления в праве[9].


§ 3. Становление и развитие криминологии как науки

Все изложенное было предысторией криминологии. Ее история как самостоятельной науки начинается в XIX веке, в эпоху бурного развития наук об обществе, человеке, приобретения все большей популярности диалектико-материалистического учения, в том числе о всеобщей взаимосвязи и взаимозависимости всех явлений и процессов. Бурное развитие наук привело к расширению применения естественнонаучных методов. Они стали проникать и в общественные науки.

На становление криминологии как самостоятельной науки наряду с указанными выше философскими, политическими, правовыми учениями в первой половине XIX века наиболее отчетливо повлияли следующие четыре вида исследований:

1) антропологические; 2) статистические; 3) социально-экономические, социологические и др., в процессе которых анализировались факторы преступности и механизм их влияния; 4) социально-правовые.

Основоположником антропологических исследований был френолог Галль. Он разделил людей, совершающих преступления, на три категории и положил начало биологической классификации преступников. К первой категории он относил тех преступников, чьи врожденные качества позволяют им в самих себе находить опору в борьбе с соблазнами и дурными влечениями. Эти лица способны соотносить свои действия не только с законом, но и более высокими идеалами. Вторая категория состоит, по мнению Галля, из людей, обездоленных от природы. В силу своих врожденных качеств, слабых и плохих, эти люди легко становятся жертвой преступных влечений. Третья категория занимает между этими двумя промежуточное положение. Люди этой категории от природы предрасположены к совершению преступления, но им отпущено природой и дурное, и хорошее одновременно, а потому на преступный путь они встают в зависимости от условий их среды. По мнению Галля, "преступления являются продуктом индивидов, их совершающих, а следовательно их характер зависит от природы, этих индивидов и от тех условий, в которых эти индивиды находятся; лишь принимая во внимание эту природу и эти условия, можно правильно оценивать преступления'"[10].

Позднее идею наличия врожденного преступника ярко обосновал бывший тюремный врач, итальянский профессор судебной медицины Цезарь (или Чезаре) Ломброзо: "Внезапно, однажды утром мрачного декабрьского дня, я обнаружил на черепе каторжника целую серию ненормальностей..., аналогичную тем, которые имеются у низших позвоночных. При виде этих странных ненормальностей – как будто бы ясный свет озарил темную равнину до самого горизонта – я осознал, что проблема сущности и происхождения преступников была разрешена для меня". "Преступниками рождаются", – настаивал Ломброзо в первых своих работах, позднее он признавал, что прирожденный преступник – только один из типов, наряду с ним существуют другие, которые становятся преступниками под влиянием условий развития и жизни. Первая работа Ломброзо вызвала бурную реакцию: одни авторы поддерживали Ломброзо, другие, исследуя лиц, совершающих преступления, оспаривали выводы Ломброзо. В конце XIX – начале XX века состоялся ряд международных конгрессов по уголовной антропологии, на которых многие участники критиковали теорию Ломброзо[11].

Сам Ломброзо вел дискуссии, расширяя рамки исследования преступников и причин совершения преступлений. В его поздних работах значительное внимание уделялось различным факторам внешней среды, влиявшим на преступность, причем со временем, он все большее значение придавал социальным факторам, хотя и не отказался от своего учения о прирожденном преступнике[12].

Взгляды Ломброзо развивали его ученики, известные итальянские ученые Рафаэль Гарофало и Энрико Ферри, но они гораздо большее внимание уделяли социальным факторам преступности. По мнению Ферри, специфической чертой антропологической школы было то, что она признавала отличия преступников от нормальных людей их органическими и психическими чертами (par des anormalites organigues et psychigues), наследственными и приобретенными, считала преступников особой разновидностью человеческого рода (une classe speciale, une variete de Г espece humaine)[13].

Соответственно наказание рассматривается в качестве обороны общества от этой "разновидности человеческого рода" – преступников. Сторонники данного направления были во Франции, а также в других странах. В России были близки антропологическому направлению работы П.Н. Тарновской, Д.А. Чижа, в известной мере – Дмитрия Дриля, Минцлова и ряда других авторов[14].

Как писал позднее Ж. Ван-Кан, автор одной из самых значительных криминологических работ "Экономические факторы преступности": "Заслуга Ломброзо состояла в том, что он пробудил мысль в области криминологии, создал..системы и изобрел остроумные и смелые гипотезы, но тонкий анализ и осторожные выводы ему пришлось оставить своим ученикам"[15]. Ломброзо использовал для доказательства своих теорий определенные статистические выкладки, но делал это так, что один из его критиков, Мартин, писал: "Статистические данные почти никогда не дают основания для определенных выводов"[16].

Такого рода утверждение было поколеблено специальными статистическими исследованиями данных о преступлениях (А. Хвостова в России, А. Герри во Франции, Э-Дюкпетьо в Бельгии). Наиболее ярко их значение для изучения закономерностей преступности было показано бельгийским математиком и статистиком А. Кетле. В 1836 г. вышло в свет сочинение А. Кетле "Человек и развитие его способностей или опыт общественной физики", в котором автор писал: "Во всем, что касается преступлений, числа повторяются с таким постоянством, что этого нельзя не заметить... Это постоянство, с которым ежегодно воспроизводятся одни и те же преступления и вызывают те же самые наказания в одних и тех же пропорциях, есть один из самых любопытных фактов, какие сообщают нам статистические данные уголовных судов; его я всегда особенно старался выставить на вид в разных своих сочинениях... и не переставал повторять каждый год:есть бюджет, который уплачивается с поразительною правильностию,–это бюджет темниц, каторг и эшафотов; об уменьшении этого-то бюджета нужно всеми силами заботиться"[17]

Такого рода исследования были продолжены другими авторами, и с их помощью, во-первых, был совершен переход от изучения преступления или преступлений к преступности как массовому социальному явлению, обладающему статистическими закономерностями; во-вторых, показана взаимосвязь изменений статистических данных о преступности и изменений состояния общества.

Что касаетсясоциально-экономических, социологических исследований, то многие ученые показывали статистическую связь преступности с разными социальными факторами (Ферри, Гарофало, Марро, позднее Ашшафенбург и др.). Особое место в ряду ранних исследований преступности с широких социологических позиций занимает изучение Ф.Энгельсом положения рабочего класса в Англии и соответственно преступности в рабочей среде и обществе вообще. В 1844–1845 годах молодой Фридрих Энгельс написал книгу "Положение рабочего класса в Англии" с подзаголовком "По собственным наблюдениям и достоверным источникам". Это практически было первым глубоким исследованием не только факта влияния общественных условий на преступность, но и механизма такого влияния, социальной сущности преступности. "Неуважение к социальному порядку всего резче выражается в своем крайнем проявлении – в преступлении. Если причины, приводящие к деморализации рабочего, действуют сильнее, более концентрированным образом, чем обычно, то он так же неизбежно становится преступником, как вода переходит из жидкого состояния в газообразное при 80–50 по Реомюру", –писал Ф. Энгельс[18]. Преступность – это проявление социальной войны по Ф. Энгельсу, когда "каждый стоит за себя и борется за себя против всех остальных, и вопрос о том, должен ли он причинять вред всем остальным, которые являются его заклятыми врагами, решается для него исключительно эгоистическим расчетом: что для него выгоднее... И эта война, как показывают таблицы преступности, становится год от году все яростнее, ожесточеннее и непримиримее; враждующие стороны постепенно обособляются в два больших лагеря, борющихся друг против друга: здесь буржуазия, там – пролетариат. Эта война всех против всех и буржуазии против пролетариата не должна нас удивлять, ибо она есть лишь последовательное осуществление принципа, заложенного уже в свободной конкуренции'"[19]. Позднее, однако, К. Маркс полагал, что преступников нельзя отождествлять с пролетариатом, они – один из слоев люмпен-пролетариата наряду с бродягами и лицами, живущими за счет проституции[20].



Но в указанной работе Ф. Энгельса важно то, что, во-первых, обосновывались не причины вообще негативных социальных отклонений в поведении людей, но причины именно преступности; во-вторых, показывалась закономерность преступности в соответствующих условиях безраздельного господства частного интереса, свободной конкуренции, полного игнорирования интересов и прав людей наемного труда, не обладающих частной собственностью. Отсюда вывод о первоочередности таких мер в борьбе с преступностью, как изменение общественных и политических учреждений, общественно-экономического уклада общества.

Развитие социально-правовых исследований, социологии права заставило обратить внимание на социальную основу преступлений, на причины нарушения норм права, их учет при реагировании на преступления. Возникло учение об уголовной политике[21]. Криминалисты стали интересоваться больше причинами преступлений и их предупреждением. Например, показательно, что профессор из Японии Кан Уэда связывает зарождение криминологических исследований в этой стране с реформой основ уголовной политики и тюремного дела[22].

Все это послужило развитию специальных исследований преступности, ее закономерностей и причин, т. е. возникновению криминологии.

Прокурор кассационного суда в Риме барон Р. Гарофало назвал свою вышедшую в 1890 году книгу "Криминология"[23].

Исследования Р. Гарофало, а также Марро и других авторов подтверждали взаимосвязь бедности и преступности, более высокие коэффициенты преступности пролетариата, неимущих слоев населения[24]. В работе А. Хвостова и И. Орлова на основе анализа статистических данных о преступности был сделан вывод о ее зависимости в отдельных районах России от политических условий[25]. Одновременно все яснее исследователи осознавали сложный характер взаимосвязи экономических, других общественных факторов и преступности.

Позднее говорилось о производности преступности от принципов существования "большого общества". Так, американский социолог Эдвин М. Шур писал в семидесятых годах, что "американское общество пропитано... предпочтением к ценностям, в такой мере определяемым индивидуализмом, конкуренцией и жаждой прибыли, что это создает побудительные стимулы к преступлениям, причем стимулы настолько интенсивные, что это выходит далеко за пределы рационального в современном комплексном обществе, даже если оно и является в своей основе капиталистическим"[26].

Позднее тезис о закономерности преступности в определенных общественных условиях рядом авторов стал подменяться тезисом о том, что преступление – не только неизбежное в существующем обществе явление, но и "нормальное". Французский социолог Э. Дюркгейм[27] полагал, что нормальными являются все отправления социального организма, которые вытекают из условий его существования[28].

Затем на этом основании стали высказываться суждения об установлении нормы преступности в обществе и необходимости преодоления фактически только превышения этой нормы. Однако исходным в криминологии служит положение о том, что преступность все-таки – это одно из социальных отклонений в обществе. Она – не норма, но в то же время – закономерное явление в определенных общественных условиях. А потому необходима борьба с преступностью, связанная с изменением этих условий и ни в коем случае не ограниченная только применением уголовных наказаний к конкретным преступникам.

Криминология, таким образом, к концу девятнадцатого века окончательно определилась вне рамок уголовного права. Хотя последнее со второй половины девятнадцатого века и стало традиционно включать учение о преступлении, преступнике и наказании преступника, со становлением криминологии как науки эти разделы в нем не существуют.

Ранее отмечалось[29] и до сих пор имеет место выделение уголовной антропологии, уголовной социологии и тому подобное, но это практически – дань тому времени, когда только еще формировалась криминология. В настоящее время это – целостная наука.


§ 4. Предмет и содержание криминологии

Криминология, как и любая наука, изучает закономерности,Ее специфический предмет – это закономерности: преступности во всех ее проявлениях; детерминации и причинности преступности; подверженности преступности различным воздействиям.

Преступность в различных ее проявлениях включает: преступление или индивидуальное преступное поведение; отдельные виды преступности, выделяемые по объекту посягательств (государственная, хозяйственная и тому подобное), формам вины (умышленная и неосторожная); преступность представителей разных социальных групп (несовершеннолетних, женщин, предпринимателей и т. д. ); преступность в разных регионах; преступность в разных сферах жизнедеятельности общества (экономической, социальной, политической, духовной); преступность в государстве в целом; преступность человеческого общества на конкретных этапах его существования.

Криминология, в отличие от философии, изучает преступность в конкретных условиях места и времени, определенных пространственно-временных границах. Наиболее общие закономерности преступности, как одного из явлений человеческого общества, служат предметом философских исследований в связи с изучением общих закономерностей природы и общества.

Криминология, во-первых, рассматривает преступность как специфическое социальное явление, качественно отличное от иных видов негативных социальных отклонений. Во-вторых, признает ее органическую взаимосвязь с другими отрицательными явлениями (пьянством, наркоманией, проституцией, фиктивной экономикой и т. д. ).

В реальной жизни трудно провести отчетливую границу между преступностью и иными негативными социальными отклонениями – любое их изолированное рассмотрение бывает относительным, искусственным. И здесь возникает вопрос:. в какой мере закономерности иных негативных социальных отклонений должны изучаться криминологией? Такая постановка вопроса существует в условиях, когда действующий закон четко определяет границы преступного. И, казалось бы, закон должен задавать границы криминологического изучения. Однако не надо забывать, что представления о преступном и непреступном меняются, как меняются общество и законы. Криминолог вносит свою лепту в вопрос о криминализации определеннных деяний (признание их преступными по закону) и декриминализации (исключение соответствующих деяний из числа преступных по закону и, следовательно, уголовно наказуемых). Изучая лиц, совершающих преступления, криминологи наблюдают изменение форм их общественно опасного поведения в изменяющихся условиях и то, что с изменением этих форм поведение не только не теряет крайнюю степень общественной опасности, но даже становится порой еще более опасным, а уголовный закон остается прежним.

Подход, согласно которому криминологическое исследование должно быть ограничено только кругом деяний, предусмотренных действующим уголовным законом, можно назвать формально-юридическим. Он связан с признанием монополии на изменение уголовного закона только специалистов по уголовному праву. Однако они не располагают достаточными данными об изменении форм общественно опасного поведения в изменяющихся условиях. Это способно крайне отрицательно сказываться на практике борьбы с преступностью и предупреждении ее нежелательных изменений. Борьба в таких случаях бывает рассчитана на те формы преступного поведения, которые отражены в действующем уголовном законе, но реально формы крайне общественно опасного поведения изменяются, и уголовный закон должен быть криминологически обусловлен.

Изложенное диктует необходимость криминологу не ограничиваться только областью преступного по действующему закону, но одновременно изучать закономерности взаимодействия преступности и иных форм негативных социальных отклонений, перерастания последних в наиболее общественно опасные. По образному выражению профессора Г. М. Миньковского, объектом внимания криминологов неизбежно становятся так называемые фоновые явления. Однако криминолог их изучает не в полном объеме, а лишь в их связи с преступностью.

Детерминация и причинность преступности – это в целом процесс порождения преступности в обществе (социальная детерминация) и выделение в данном процессе производящих, причинных зависимостей (причинность).

Изучаются детерминация и причинность преступности в целом на каком-то этапе развития общества, преступности государства, региона, преступности представителей определенных социальных групп, отдельных видов преступности, индивидуального преступного поведения.

При этом выделяются причины разного уровня (существующие на уровне макро- и микросреды, региона и т. п.), разного характера (экономические, политические и иные), анализируется их взаимосвязь; взаимосвязь причин и условий, диалектика причины и следствия.

В последнем аспекте анализируются не только процессы влияния общества на преступность, но и влияние преступности на различные моменты жизни общества, явление самодетерминации преступности.

При анализе закономерностей подверженности преступности различным воздействиям преследуется цель выработки наиболее эффективных мер борьбы с нею. Одновременно это позволяет полнее выявлять закономерности самой преступности, ее причины и условия.

Борьба с преступностью – сложная, многоаспектная деятельность, самостоятельная сфера социального управления. Она включает: общую организацию борьбы с преступностью (анализ, прогноз, программирование, правовое регулирование, кадровое и иное обеспечение); предупреждение преступности, т. е. воздействие на процессы ее детерминации и причинности (или, как часто говорят, устранение причин и условий преступности); правоохранительную деятельность (карающую, т. е. направленную на применение предусмотренных законом мер к лицам, совершившим преступления, и правовосстановительную, т. е. по устранению причиненного преступлением вреда и возмещению ущерба).

Когда речь идет об эффективности мер борьбы с преступностью, важно определить цель борьбы. Если говорить о реальных целях борьбы с преступностью в конкретном обществе и в конкретных пространственно-временных границах, то это – снижение преступности и уменьшение ее общественной опасности, причиняемого вреда как человеку, личности, так и обществу, государству, юридическим лицам. Все это приводит к оздоровлению общества в целом, является одной из предпосылок принятия научно-обоснованных решений о социальных преобразованиях.

Однако всегда надо помнить, что вопрос о проведении крупных социальных реформ решает не криминолог и только его материалов для принятии этих решений недостаточно. Криминолог – не универсальный специалист, способный давать всеобъемлющие экономические, политические, социальные и другие рекомендации. В его задачу и компетенцию входит лишь анализ изменений преступности; выявление того, что непосредственно стоит за преступностью, ее изменениями; определение действенности применявшихся мер и причин их результативности либо' нерезультатйвности. По мере того как криминолог углубляется в анализ экономической, политической и других сфер жизни общества, он начинает сотрудничать с другими специалистами, и уже они разрабатывают конкретные пути устранения причин и условий, детерминирующих преступность. Как образно определил позицию криминолога профессор А. Д. Берензон, криминолог подобен метеорологу, предсказывающему погоду, но не диктующему гражданам, что им лучше делать: надевать плащ или брать зонтик. Такой вопрос они решают сами с учетом экономических и иных возможностей.

При этом у криминолога всегда остается область исследования, присущая только ему. Это выявление во взаимосвязи различных социальных явлений и процессов (экономических, политических, иных), непосредственно порождающих преступность. Например, при анализе роста числа имущественных преступлений он отмечает, что часть из них совершается лицами, находящимися за чертой бедности, которые сами не могут обеспечить себе заработок и которым государство и общественные организации, фонды не оказывают никакой помощи. Эти люди избирают преступный вариант поведения еще и потому, что рядом видят людей, обогатившихся за счет совершения преступлений, но не понесших никакой ответственности. Другими словами, криминолог через призму преступности видит такие социальные явления, как рост числа граждан, находящихся за чертой бедности, непринятие обществом мер по оказанию помощи таким людям, нарастание социального расслоения за счет криминальной деятельности, просчеты в решении проблемы занятости населения, а также в выявлении, пресечении преступлений, наказании виновных. В данном случае криминолог обращается к государственным органам, призванным решать комплекс этих проблем. Одновременно он информирует о полученных результатах экономистов, политиков, социологов, правоохранительные органы, суды. Обращаясь к ним, криминолог не должен выступать в роли наивного мечтателя, рассчитывающего в обозримый период покончить с безработицей, бедностью, безнаказанностью части преступников. Он обязательно указывает, какая именно часть безработных граждан находится за чертой бедности и совершает преступления. Ведь есть и такие безработные или находящиеся за чертой бедности люди, которые не совершают преступлений. Соответственно, не ставя вопрос о немедленной ликвидации ряда устойчивых отрицательных явлений, он своей информацией может помочь нейтрализовать их действие как криминогенное, обеспечить их взаимодействие с положительными факторами (экономическая помощь старикам, инвалидам; трудоустройство трудоспособных; недопущение "отмывания" и использования преступных доходов и т. п.).

В то же время криминолог не может и не должен игнорировать явления, которые приводят к снижению преступности, – он обязан иметь в виду не только криминогенные обстоятельства (способные порождать преступление и преступность), но и антикриминогенные (препятствующие такому порождению)[30]. Его информация об антикриминогенных процессах поможет развитию действенных мер борьбы с преступностью.

Итак, во-первых, криминология не "всенаука", способная давать универсальные рекомендации на все случаи жизни, во-вторых, криминология имеет свой угол зрения, ретая проблему борьбы с преступностью в конкретных условиях места и времени.

Криминологические выводы могут и должны быть использованы в процессе социальных преобразований, но надо различать криминолога и революционера, криминолога и врага существующей власти. Практически криминолог всегда оказывается в положении критика, указывающего обществу на его социальные язвы и просчеты в социальном управлении, ибо не достижения человечества и не положительные моменты порождают преступность. Но без его рекомендаций нельзя устранить то отрицательное, что стоит за преступностью и нередко просматривается только при взгляде на общество через призму преступности. Учет криминологических рекомендаций – важный шаг на пути научно обоснованного, прогрессивного преобразования общественных отношений без крови и катаклизмов. Порицать криминолога только за то,, что он говорит о социальных просчетах, но не достижениях, – это все равно, что ругать врача, который говорит больному о характере его заболевания, причинах болезни и путях ее лечения, но не хвалит внешние данные пациента, его воспитанность и другие положительные качества.

Изложенное важно иметь в виду в связи с тем, что в СССР был период более чем тридцатилетнего запрета на криминологические исследования. Он длился с начала тридцатых годов, когда произошла реорганизация Государственного института по изучению преступности и преступника, в ЦСУ был ликвидирован отдел моральной статистики, до 1963 года – создания Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности[31]. В этот период проводились отдельные научные разработки проблем преступности, но в рамках уголовного права, криминалистики и других дисциплин. Практически речь шла о борьбе с отдельными преступлениями, но не с преступностью как сложным и целостным социальным явлением.

Содержание криминологии как науки – это исследование и оценка преступности, ее изменений, региональных и социально-групповых различий, их оценка; исследование и оценка процессов детерминации и причинности соответствующей преступности, ее изменений и различий; разработка рекомендаций по борьбе с преступностью, а также методологии и методики криминологических исследований.

По сравнению с определением предмета криминологии здесь новым является, во-первых, указание наисследование и оценку преступности, процессов ее детерминации и причинности; во-вторых,разработка рекомендаций по борьбе с преступностью, методологии и методике криминологических исследований.

Борьба с преступностью – это термин, который часто встречается в публицистических произведениях, средствах массовой информации, в практике правоохранительных органов. Но в учебниках по криминологии, как правило, говорилось о предупреждении преступности, контроле за ней, преодолении. На первых порах это было вызвано необходимостью подчеркнуть, что только криминологи разрабатывают рекомендации по предупреждению преступности. Однако наряду с такого рода рекомендациями они дают и другие. Например, касающиеся анализа преступности, программирования борьбы с ней, совершенствования правоохранительной деятельности по выявлению преступлений, их пресечению, раскрытию, привлечению к законной ответственности виновных лиц, возмещению причиненного преступлением вреда. Наиболее точно отражает суть такой деятельности понятие борьба с преступностью[32], которое, во-первых, как подробнее будет рассмотрено далее, отражает воздействие и на причины преступности, и на саму преступность, показывает сложный, объемный характер такого воздействия; во-вторых, подчеркивает момент активного наступления на преступность при ее противодействии.

Методология и методика любой науки имеют важное значение, ибо они всегда привязываются к предмету исследования и определяют надежность, достоверность его результатов. И не случайно немецкий ученый Ганс Йоахим Шнайдер свою книгу "Криминология"начинает с того, что "криминология – это самостоятельная междисциплинарная наука со своей историей, характеризующаяся оригинальными методами исследования и своеобразными институтами и организациями, имеющимися во всех странах мира"[33]. Указание на методы крайне важно. Их своеобразие тоже определяет необходимость выделения специалистов, владеющих этими методами, а также организацию специальных исследовательских учреждений.

В первых учебниках по криминологии, издававшихся в 60-е годы, при рассмотрении ее предмета и содержания не упоминалась личность преступника. Позднее о ней стали писать наряду с преступностью, ее причинами, мерами предупреждения преступности. Это было сделано с целью показать, что личность требует самостоятельного внимания криминологов и изучение общественных отношений не может заменять изучение личности, что воздействие на преступность и ее причины – это оздоровление условий жизнедеятельности человека и коррекция определенных личностных характеристик. И такой подход к определению предмета, содержания криминологии себя оправдал, ибо он послужил, например, развитию криминологических исследований личности преступника. Теперь значение таких исследований очевидно, и можно более строго подойти к определению предмета и содержания криминологии, не упоминая личность отдельно от преступности, отдельно от ее причин и мер предупреждения.


§ 5. Криминология в системе наук

Шнайдер характеризует криминологию как междисциплинарную науку, пишет, что криминолог должен быть и юристом, и обществоведом. Это на первый взгляд выглядит заманчиво и даже лестно для криминологов. Но такой подход становится уязвимым при решении ряда практических вопросов. Например, как готовить криминологов, в рамках какой профессии? И что такое междисциплинарная наука? Между какими дисциплинами? Но важно еще понимать, что междисциплинарное исследование – это одно, а междисциплинарная наука – это нечто иное. В указанных исследованиях принимают участие разные специалисты, а что представляет собой специалист-криминолог, чему его необходимо учить, какова его базовая подготовка?

Эти вопросы решались и решаются по-разному различными авторами и в различных государствах, а также в разные периоды.

Распространены четыре основные точки зрения. Первая заключается в том, что криминология – социология преступности, и базовой должна быть социологическая подготовка исследователя. Исходя из этого в ряде государств криминологию преподают будущим социологам, а не юристам (США, Великобритания и др.).

Вторая позиция сводится к тому, что криминология – юридическая наука, и базовой должна быть юридическая подготовка соответствующего специалиста. Здесь приводят следующие аргументы: границы преступного устанавливает закон, борьба с преступностью во всех ее аспектах регулируется законом с такой тщательностью, какой не наблюдается при борьбе с иными формами правонарушений и других негативных социальных отклонений. Следовательно, криминологию преподают в России, других государствах Восточной Европы на юридических факультетах. Соответственно криминология рассматривается как одна из юридических специальностей.

Иногда при этом подчеркивают, что криминолог, в отличие от других специалистов-юристов, должен лучше знать социологию, социальную психологию. Иными словами криминологию считают социально-правовой наукой. Но, строго говоря, вообще юриспруденции присущ социологический в широком смысле слова взгляд на мир. Не случайно в программу обучения будущих юристов входит преподавание и философии, и психологии, и экономики, и статистики, и судебной психиатрии, и судебной медицины. В юриспруденции уже давно преодолен исключительно юридико-догматический подход. Разумеется, существует специализация в рамках подготовки юристов. Существует и специализация криминологов. Она заключается не только в том, что он должен знать . основы философии, психологии, статистики и т. п., но он обязан хорошо разбираться в дисциплинах так называемого криминального цикла (уголовное право, уголовный процесс, судебная статистика и т. п.). Нельзя правильно оценить статистические данные о преступности, если не знать азов судебной статистики, особенностей уголовного судопроизводства, практики регистрации преступлений.

Третья позиция заключается в том, что криминологическое исследование – это исследование прежде всего поведения человека и соответственно его должны проводить специалисты-психологи, психиатры. Это характерно для представителей так называемой клинической криминологии. Но в последние десятилетия на практике такой подход все больше перерастает в рассмотрение криминологического исследования как комплексного или междисциплинарного. То есть осуществляемого с учетом социологических, экономических, юридических и других познаний.

Четвертая позиция прямо определяет криминологическое исследование как междисциплинарное. "Криминология – это система разнородных... знаний и методов, образующих специфическую целостность, а также система особого рода междисциплинарной научно-исследовательской деятельности, направленной на изучение преступности", – считают В. Б. Першин и А. Н. Подрядов[34].

При таком подходе криминологию называют еще комплексной наукой. Венгерский криминолог М. Вермеш писал:

"Действительно, криминология как наука носит комплексный характер. Нельзя согласиться с теми учеными, которые видят в ней лишь одну сторону и в связи с этим полностью относят ее или к правовым наукам... или к социологии. Целесообразно же, учитывая характер содержания предмета криминологии, отнести ее к числу стыковых, комплексных наук"[35].

Возникает ряд вопросов: почему говорится именно о социологии наряду с правом? А почему не об экономике, политологии и других науках? Ведь социология – это только одна из общественных наук, изучающая закономерности социальной сферы жизни общества[36]. И может ли иметь криминолог практически универсальную междисциплинарную подготовку? Должен ли он ее иметь? Из чего же исходить?

В СССР после возрождения криминологии в 60-е годы сама жизнь поставила эксперимент; Кадры Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности формировались из числа специалистов с философским, юридическим, социологическим, психологическим и иным образованием. Практически наиболее успешно занимались криминологическими исследованиями юристы. На первых порах им было трудно, ибо они не обучались криминологии в юридических вузах, а постигали ее в общении с криминологами старшего поколения, в библиотеках, участвуя в совместных с иными специалистами исследованиях и дискуссиях. Но именно юристы создали современную школу отечественной криминологии. И необходимые знания юрист сейчас получает в России из курса по криминологии, который преподается в юридических вузах. Психологи, экономисты, политологи, философы участвуют в изучении проблем преступности, но в рамках своих специальностей. Сквозное же решение всех проблем, составляющих содержание криминологии, осуществляют юристы-криминологи.

По последним оценкам зарубежных специалистов, криминологи в России имеют значительно больший общественный вес, чем криминологи-социологи в США и ряде других стран, ибо наши ученые не только ставят определенные проблемы, юридическое образование позволяет им также предлагать в необходимых случаях конкретные правовые пути их решения, точно избирать адресатов своих .рекомендаций с учетом их правовой компетенции, Существенное значение имеет и личный опыт работы криминолога в качестве следователя, прокурора, судьи, адвоката. Это, позволяет увидеть и преступность, и систему борьбы с нем в их реальном функционировании.

Криминология в России и в других странах, где она развивалась в рамках юриспруденции, стала общетеоретической наукой для наук криминального цикла (уголовного, уголовно-исполнительного права, уголовного процесса, криминалистики, оперативно-розыскной деятельности, судебной психологии и др.). Число этих наук не является постоянным. Например, в последнее время ставится вопрос о выделении кримопенологии. Соотношение криминологии и этих наук можно сравнить с соотношением теории государства и права и других юридических дисциплин.

В учебниках и учебных пособиях по криминологии отмечается также тесная взаимосвязь криминологии с прокурорским надзором, гражданским правом и процессом, другими правовыми специальностями, а также с иными общественными науками: философией, политологией, социологией, экономикой, демографией, социальной и общей психологией, статистикой. Этот перечень практически можно продолжать долго, так как преступность пронизывает все сферы общественной жизни, связана с проблемой человека и его поведения в обществе, а при изучении преступности применяется комплекс общенаучных и специальных методов познания.

Последний вопрос, который обычно обсуждается в начале изучения криминологии, – что собой представляет криминология: практическая она наука или теоретическая?

Существуют различные классификации наук. Одна из них делит науки на теоретические и практические. Можно было бы указать несомненно на практический характер криминологии. Ибо на базе ее рекомендаций создаются программы борьбы с преступностью, изменяется законодательство, совершенствуются общественные отношения, составляются уголовно-процессуальные документы, акты прокурорского надзора, в которых отражаются данные о причинах преступлений, личности преступника, и др. Профессор Н. А. Кузнецова пишет, что "современный юрист должен квалифицированно составлять профилактические документы, уметь экспортировать проекты правовых актов, компетентно выступать в государственных органах различных уровней с оценкой состояния преступности и рекомендациями по разработке систем ее предупреждения"[37]. Следователь, прокурор, судья, адвокат обязаны уметь анализировать причины и условия преступлений, оценивать личность преступника, реагировать на эти причины и условия. Юрисконсульты должны не допускать криминальных сделок.

Одновременно криминология, изучающая закономерности определенного социального явления, вносит свой вклад в разработку научных представлений об обществе и человеке. Как всякая наука, она обладает солидным теоретическим потенциалом. Но, как давно известно, наука – та же практика, только более широкой и далекой перспективы. "Scientia vin-ces", говорили в Риме, что означает – наукой победишь.


§ 6. Криминологические исследования в современной России

Криминологические исследования в России проводятся сотрудниками научных учреждений и юридических высших учебных заведений.

Наиболее крупным научно-исследовательским учреждением, осуществляющим криминологические и иные исследования проблем преступности, является Научно-исследовательский институт проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре Российской Федерации. Ранее он назывался Всесоюзным институтом по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности. На базе данного института действует Координационное бюро по криминологии, которым было подготовлено двухтомное издание Курса советской криминологии[38].

Длительное время руководил данным институтом известный ученый, доктор юридических наук, профессор И.И. Карпец. Его заместителем, а затем и директором института был другой известный ученый доктор юридических наук, академик Российской академии наук В.Н. Кудрявцев. В этом институте работали многие известные криминологи: профессора А.А. Герцензон, В.К. Звирбуль, В.Г. Танасевич, А.С. Шляпочников. В настоящее время там руководят криминологическими подразделениями доктора юридических наук, профессора А.И. Алексеев, К.Ф. Скворцов, А.И. Долгова, В.Д. Ермаков, А.Н. Ларьков, кандидаты юридических наук С.Б. Алимов, В.В. Панкратов, работают доктора юридических наук, профессора Т.А. Боголюбова, Г.Х. Ефремова и ряд других известных ученых.

Криминологические исследования проводятся также ученымиИнститута государства и права Российской Академии наук. В нем работают известные криминологи, доктора юридических наук, профессора С. В. Бородин, В. В. Лунеев, А. М. Яковлев.

Значительный вклад в развитие криминологии вносят сотрудники ведомственных научно-исследовательских учреждений, особенно ВНИИ МВД Российской Федерации, где проводят исследования доктора юридических наук, профессора Ю. М. Антонян, К. К. Горяинов, А. С. Михлин, П. Г. Пономарев. Ранее в нем работали доктор юридических наук Н.А. Стручков, доктор юридических наук А.И. Гуров, известный своими публикациями о профессиональной и организованной преступности.

В юридических высших учебных заведениях криминологические исследования проводятся кафедрами, которые обеспечивают преподавание криминологии. Как правило, криминология преподается кафедрами по уголовному, уголовно-исполнительному праву и криминологии. Таково положение дел на юридическом факультете Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, где данной кафедрой длительное время заведует доктор юридических наук, профессор Н.Ф. Кузнецова. На этой же кафедре работал другой известный криминолог доктор юридических наук, профессор С.С. Остроумов. Данная кафедра осуществляет повышение квалификации преподавателей криминологии в России. Существует также лаборатория, сотрудники которой проводят исследования проблем, преступности.

Значителен вклад в криминологические исследования проблем преступности последнего времени ученых Московской юридической академии, Уральской и Саратовской юридических академий, юридических факультетов Дальневосточного, Санкт-Петербургского, Иркутского, Томского, Пермского, Ярославского государственных университетов (профессоров Н.А. Беляева, Ю.А, Воронина, М.П. Клейменова, М.И. Ковалева, А.И. Коробеева, Р.И. Михеева, И.С. Ноя, В.А. Номоконова, В.В. Орехова, В.И. Сомина, В.Д. Филимонова, Д.А. Шестакова, В.Е. Эминова, кандидата юридических наук Н.М. Чудина и многих других).

Криминологические исследования развиваются преподавателями и научными сотрудниками институтов и академий правоохранительных органов (профессорами В.А. Аванесовым, А.Я. Гришко, С.В. Дьяковым, Г.М. Миньковским, П.Ф. Гришаниным, Э.И. Петровым и другими учеными). Совершенствуется методика исследований. Работы криминологов становятся более строгими, основанными на представительных исследованиях и осуществляемыми в рамках специальной компетенции. Если в 60–70-е годы первостепенное внимание уделялось изучению преступности как продукта общества и общему предупреждению преступности, то с начала 80-х годов в равной мере анализируются собственные, внутренние характеристики преступности, процессы ее самодетерминации и воздействия на различные сферы жизнедеятельности. Разрабатываются проблемы криминологической обусловленности законодательства о преступности, а также рекомендации по составлению программ борьбы с преступностью, в которых содержится комплекс предупредительных и правоохранительных мер.

Систематически проводятся криминологические экспертизы законопроектов, хотя эта практика и не стала постоянной.

Криминологами создана Криминологическая Ассоциация – добровольное, самоуправляемое общественное объединение, являющееся юридическим лицом. Основные формы работы Ассоциации в деле развития, распространения и практического использования криминологического знания следующие: проведение семинаров и конференций, издание специальной литературы[39], проведение криминологической экспертизы, участие в разработке законопроектов, организация исследований с участием криминологов разных учебных и научных учреждений, различных регионов России, поддержание международных связей с соответствующими специалистами.

Характерной чертой российских криминологов является внимательное отношение к зарубежным и международным исследованиям преступности. На русский язык переведены многие труды по криминологии[40]. С другой стороны, немало трудов отечественных криминологов было издано в других странах, на разных языках.


Глава 2.  Методология и методика криминологических исследований

§ 1. Понятие методологии и методики

Когда человек приступает к изучению какого-либо предмета, у него есть несколько путей. Один путь–- ознакомиться с суммой накопленных знаний и сформулированных предшественниками выводов, а затем руководствоваться ими в своей деятельности. Другой– самому научиться анализировать изучаемые явления и сопоставлять новые данные с ранее полученными в целях познания закономерностей изучаемого явления.

Например, раньше в учебниках по криминологии разделы о преступности в основном содержали сведения о характеристиках существующей преступности. Однако криминальная ситуация постоянно меняется и уже через год-два после выхода учебника соответствующая информация утрачивает былую актуальность. Очевидно важнее другое: показать методы анализа преступности и ее изменений. Преподнесение готового знания в этом плане гораздо менее практично, чем указание пути к его получению. Второй путь несомненно более продуктивен, но он предполагает методологическую культуру исследования, использование всего арсенала возможных методов. .

Methodos по-гречески – это буквально путь к чему-либо, исследование. В русском языке и научном обороте употребляются слова: методология, методика, методы и ряд других.

Не вдаваясь в сложный анализ всех этих терминов, остановимся на содержании наиболее часто употребляемых:

метод – это прием, способ исследования;

методика – совокупность методов исследования;

методология – учение о путях, методах научного исследования чего-либо.

Целесообразно обратиться сначала к криминологическим проблемам методологии, а затем рассмотреть совокупность конкретных методов и методик.


§ 2. Основные характеристики методологического подхода в криминологии

Методология криминологического исследования, как и любого другого, зависит от предмета и объекта исследования, стоящих перед исследователем задач. Совершенно очевидно, что методика исследования человека не может быть идентичной методике исследования неживой природы, а методика изучения общества отличается от методики изучения человека.

Как уже отмечалось,предмет криминологического исследования – закономерности преступности, ее детерминации, причинности, подверженности различным воздействиям, а объект – это преступность в разных проявлениях; продуцирующие ее и влияющие на нее явления, процессы; характер воздействия на преступность и последствия такого воздействия.

Какими же должны быть пути криминологического исследования, имея в виду, что оно затрагивает и сложные общественные процессы, продуцирующие преступность, и характеристики людей, совершающих преступления?

Вопросыгносеологии (gnosis, gnoseos – по-гречески означает учение, о познании) всегда не меньше волновали криминологов, чем вопросы о сущем, вопросы онтологии (ontos– это по-гречески сущее).

Практически наши суждения о сущем, в частности о преступности, зависимы от нашего методологического, гносеологического подхода, от того, как мы понимаем и изучаем это сущее. Например, представители уголовно-антропологического направления в криминологии в процессе доказывания врожденного характера черт человека, обусловливающих его преступное поведение, проводили антропологические и другие исследования. В то же время сторонники так называемой критической криминологии полагают достаточным анализировать только характеристики общества, порождающие преступность, осуществляя социологический, политологический, экономический и другие анализы общественных отношений. Но они при этом не считают необходимым уделять внимание самой преступности, изучению преступников.

Если говорить в целом о методологии криминологического познания, то оно базируется на использовании диалектико-материалистического учения. При этом принципиально важно следующее:

во-первых, преступность рассматривается как социальное явление, и, соответственно, при ее исследовании используются методы социальных наук. В том числе социологии, социальной психологии. Наряду с разнообразными социальными явлениями, процессами, институтами изучается и человек. Но не с биологических позиций, а как член общества, продукт общественного развития. И не случайно криминологи говорят именно оличности преступника;

во-вторых, преступность анализируется во взаимодействии, взаимозависимости с другими явлениями и процессами. Она всегда рассматривается в контексте общественных отношений. Преступность – не нечто стоящее рядом с обществом, но явление, существующее в данном обществе, пронизывающее разные его сферы: политическую, экономическую, социальную, духовную.

Преступность тесно связана со многими другими общественными явлениями и, прежде всего, с так называемыми негативными социальными отклонениями или разными формами социальной патологии. Например, с теневой экономикой, наркотизмом, административными правонарушениями, гражданско-правовыми деликтами и тому подобное.

Преступление рассматривается во взаимосвязи с иными актами поведения человека, в контексте всей его деятельности;

в-третьих, существенно рассмотрение криминологически значимых явлений (преступления, преступности, их детерминации, причин и т. п. ) в их движении и изменении. Другими словами, не только в статике, но изучая прошлое, настоящее и прогнозируя будущее;

в-четвертых, развитие криминологически значимых явлений рассматривается как процесс, в котором движение носит поступательный характер. Имеется в виду, что движение происходит не по кругу. Соответственно, не может быть простого воспроизведения того, что уже было. Количественные изменения при их накоплении, развитии переходят в качественные и порождают новые состояния преступности. А это требует изменения подходов к борьбе с ней или, иначе можно сказать: постоянного совершенствования борьбы с преступностью;

в-пятых, учитываются и внутренние противоречия, разные стороны изучаемых криминальных явлений, и внешние, т. е. противоречия между криминальными и иными явлениями. Принимаются во внимание также взаимодействия внутренних и внешних противоречий, Борьба противоречий как раз и служит источником развития соответствующих явлений. Борьба с преступностью, предупреждение преступлений это всегда одновременно устранение негативных сторон и опора на положительные, развитие и поощрение их.

В криминологии, как и в других науках, важно следование правилу о совпадении начального пункта в теории с начальным пунктом на практике.

При изложении вопроса о предмете и содержании криминологии большинство авторов начинают с указания на преступность. А затем уже упоминают ее детерминацию, причинность.

И, казалось бы, криминолог должен начинать конкретное исследование с анализа преступности. Однако существует другой подход: преступностью можно пренебречь, а анализ ее причин начать с исследования общества, так как преступность – продукт общества. Каково общество, такова и преступность. Одни авторы отмечали, что преступность отражает "одну из разновидностей явлений социальной дисфункции'"[1]. Другие писали, что преступность – это всего лишь "процесс совершаемости общественно опасных деяний, запрещенных уголовным законом под угрозой наказания"[2]. Третьи уточняли, что преступность – "один из параметров общества, характеризующих состояние социального организма, рассогласованность между его составными частями[3].

Эти утверждения заслуживают внимания в том отношении, что авторы рассматривают преступность как явление, порождаемое обществом. И это– Сильная сторона позиции. Однако при указанном подходе фактически не признается какая-либо относительная самостоятельность преступности, игнорируется вопрос о ее собственных закономерностях.

Образно говоря, преступность в этом случае рассматривается как изображение на белом экране, возникающее в результате функционирования общества. Меняется общество – немедленно изменяется изображение. Зачем же его изучать?

Указанный подход исключает специфику криминологии как науки, специфику ее взгляда на преступность. А между тем полезно и другое: посмотреть на общество, его экономику, политику и другие сферы через призму преступности. Можно изучать океан, наблюдая за ним с высоты полета спутника или самолета, в процессе исследований земного шара. А можно проводить исследования, погружаясь в глубины океана и через призму океана смотреть на то, что определяет происходящие в нем процессы, как он влияет на все земное. Для океанологов без такого угла зрения и погружения в океан изучение заведомо будет неполным. Но океан – самостоятельная реальность. А преступность? Тогда надо признать, что преступность -– это не некое отражение на белом экране, проецируемое обществом и синхронно изменяющееся с изменениями, происходящими в обществе. Преступность можно сравнить с зафиксированным слепком, не сразу меняющим свои очертания, характеристики по мере изменения внешних для него условий. Известно, что люди находят на окаменевшей глине отпечатки давно погибших листьев папоротника. А что можно увидеть при анализе детерминации и причинности преступности: только сегодняшние характеристики общественных отношений или и прошлые, отпечатавшиеся в сознании людей, их традициях, интересах, стереотипах поведения? А сама преступность оказывает влияние на общество? Если оказывает, то как именно? Ответы на эти вопросы все-таки приводят к выводу о необходимости изучения самой преступности.

Но методология такого изучения зависит от решения еще одной дилеммы. Преступность, по мнению ряда ученых, – абстракция. Реально существуют отдельные преступления и отдельные виды преступлений. Логика рассуждении здесь такова: преступность означаетсовершаемость преступлений, а что в результатесовершаемости возникает, зависит от многих обстоятельств, в том числе биологических и других свойств человека, внешних условий. Исследователя не интересует, что именно возникает, его должен интересовать сам процесс совершаемости[4]. Такова эта позиция. Другая же исходит из того, что преступность – относительно самостоятельное, целостное явление, изучение которого требует в том числе системно-структурного подхода.

Фактически эти дискуссии связаны с тем, как понимать криминологию: как социологию преступности или самостоятельную науку[5].

Если криминология – это социология преступности, то тогда криминологическое исследование авторы данной позиции рассматривают как частный вариант социологического исследования, которое не должно вторгаться даже в социально-психологические аспекты проблемы (социальное взаимодействие людей, психология группы и так далее, а также общественные настроения и иные "массовидные" явления психики)[6].

Но, во-первых, в социологии проблема преступности не выделяется в такой степени, чтобы подробно рассматривалась преступность, ее проявления, особенности ее причин и условий в разные периоды и в разных регионах. В социологии рассматривается в целом проблема девиаций, девиантного поведения[7]. Во-вторых, преступности не существует вне поведения людей, наделенных сознанием и волей, их взаимодействия между собой. И социально-психологические аспекты ее анализа крайне важны[8].

Подход сторонников рассмотрения криминологического исследования только как вида социологического, с одной стороны, необоснованно сужает предмет и масштабы исследования преступности, а с другой – расширяет их до такой степени, что криминология становится чуть ли не всеобъемлющей наукой об обществе. Дело тут прежде всего в неоднозначном толковании понятия "социология". Оно употребляется в широком и узком смысле слова. В первом случае речь идет о науке, которая изучает общество в целом. В нее отечественные авторы включали исторический материализм, совокупность специальных социологических теорий разного уровня и конкретные социологические исследования.

Заметим, что такого рода подход позволяет говорить и о философии преступности, когда преступность, ее закономерности рассматриваются в контексте наиболее общих закономерностей общества и природы.

Возникает вопрос, нельзя ли рассматривать криминологию как одну из специальных социологических теорий и в этом смысле говорить о ней как о социологии преступности? Поскольку специальные социологические теории в целом составляют прикладную социологию, то .криминология, следовательно, должна была бы рассматриваться как составная часть прикладной социологии. Однако, как отмечается в литературе, объектом специальных социологических теорий являются социальные процессы или та сфера жизни общества, которую называют социальной (тогда говорят о социологии в узком смысле слова). Эти процессы отличаются от экономических, политических, духовных. Уточняя понятие объекта специальных социологических теорий, Г.В. Осипов и Э.П. Андреев писали, что это – взаимодействие различных социальных общностей, форм и условий, в которых осуществляется социальная деятельность этих общностей; роль и место человека в системе этого взаимодействия[9].

Однако криминологу при анализе преступности и процессов ее детерминации приходится касаться не только социальной сферы жизни общества, но и политической, экономической, духовной. Тогда допустимо говорить и об экономике преступности, и о политике в связи с преступностью, и о психологии преступности. Совершенно очевидно, что такого рода проблемы будут считать делом политологов, экономистов, социальных психологов. Ведь никто не отрицает самостоятельность экономики, политологии, социальной психологии по отношению к социологии. Значит, проблема преступности перерастает только социологическую. Но может ли быть она ограничена только взглядом на преступность представителей указанных наук? На этот вопрос можно дать только отрицательный ответ, ибо важно анализировать преступность во взаимосвязи всех ее проявлений, во всех сферах жизни общества, выявлять процессы детерминации и причинности, во-первых, коренящиеся в этих сферах, во-вторых, протекающие во взаимодействии разных явлений и процессов, характеристик людей и внешней для них среды.

Иногда в обосновании криминологии как социологии преступности ссылаются на то, что в криминологии используются так называемые конкретно-социологические методы.

Однако практически это общие для всех наук об обществе методы конкретных исследований. Они применяются в демографии, экономике и других науках. Причем всюду имеют специфику применения. Это происходит ив криминологии, о чем говорится в соответствующих разделах работы.

Показательно, что сторонники социологии преступности сами или никогда не занимались конкретными криминологическими исследованиями, или занимались этим лишь в начале своего научного пути, и то фрагментарно. Глубокий анализ преступности, механизма индивидуального преступного поведения, причин преступности в конкретных условиях места и времени осуществляли другие – криминологи в собственном смысле этого слова. Именно они, рассматривая преступность как продукт общества, отмечали, что это такой продукт, который обладает относительной самостоятельностью, собственными закономерностями, оказывает обратное влияние на развитие общественных отношений. Именно на базе этих конкретных криминологических исследований делались выводы о конкретных причинах и условиях преступности, давались рекомендации по борьбе с ней в имеющихся конкретных условиях.

И всегда в таких исследованиях отправным пунктом была сама преступность. Ибо, если ставилась задача выявить причины преступности, то всегда возникал вопрос: какой именно преступности?

Дискуссионным является еще один важный методологический вопрос, что должно обеспечивать криминологическое исследование: достоверность знания или "подходящесть" знания?

На первый взгляд, такая постановка вопроса выглядит парадоксально. Каждая наука обеспечивает достоверность, надежность результатов исследования. Иначе о каких закономерностях можно вести речь? Иначе это не наука.

Вот как излагается иная точка зрения: "Но криминология – дисциплина практически значимая; ее положения оказывают заметное воздействие на... уголовное право или, говоря более общо, на уголовную политику. Понятно, что тут приходится задуматься не столько о логической истинности или ложности криминологических рекомендаций, сколько об их, говоря аристотелевским языком, подходящести или неподходящести. Критерий научности в строгом смысле этого слова в подобных случаях вряд ли уместен, но это вовсе не означает, что нельзя вести речь о критериях рациональности вообще. В этой связи необходимым представляется вернуться к тезису постпозитивизма о мировоззренческой обусловленности любого способа теоретизирования с тем, чтобы попытаться определить мировоззренческий характер самой позитивистской методологии"[10]. Далее авторы говорят о некоторой отчужденности криминологии от уголовного права.

При всей сложности данных рассуждении надо признать, что они дают основание думать, будто рекомендации криминологов могут исходить, в первую очередь, из уже устоявшихся догм уголовного права и с этой точки зрения криминологи должны, прежде чем что-либо предложить, думать, подходят ли эти рекомендации под соответствующие догмы. Так в настоящее время происходит с предложениями криминологов ввести в уголовный закон новые положения, позволяющие бороться с новыми проявлениями преступности: организованной и иной. Им говорят, что эти предложения не заслуживают внимания, ибо нет института наказания только за создание и участие в преступной организации или преступном сообществе (типа "воров в законе" или ином). Но тогда возникает вопрос, должен ли быть уголовный закон криминологически обусловлен? Хотя бы в такой мере, в какой он обязан быть внутренне непротиворечивым и подчиненным определенным принципам. А как формулируются эти принципы? Разве на них не должны влиять выводы криминологов о новых закономерностях преступности и ее подверженности определенным воздействиям?

Точно так же выводы и рекомендации криминологов порой отвергают на том основании, что они противоречат господствующей идеологии, господствующей политике. Они не являются "подходящими", хотя базируются на достоверных данных и дают основание утверждать, например, что с ростом безработицы и резкого социального расслоения населения преступность будет расти. Однако их игнорирование будет связано с дальнейшим ростом преступности.

В этом плане интересны рассуждения о создании государственной концепции причин преступности. Такую концепцию, разумеется, можно создать, но ее цена будет равна цене концепции Птолемея, считавшего, что все видимые движения небесных светил объясняются их движением вокруг неподвижной Земли. А ведь концепция Птолемея долгое время была официально признанной. И только сорокалетний упорный труд Коперника позволил освободить естествознание от теологии. Точно так же нельзя серьезно полагать, что в своих исследованиях криминолог должен исходить из неких устоявшихся мировоззренческих позиций и уголовно-правовых догм. Жизнь и преступность постоянно меняются, и догмы, сформулированные в один период, при менее полном знании о закономерностях преступности бывают опасны в новых условиях. Не говоря уже о том, что криминолога всегда при нежелательности его выводов и рекомендаций, даже подтвержденных результатами исследований, молено обвинить в мировоззренчески порочной позиции.

Изложенное однако не означает допустимости игнорирования ранее сформулированных теоретических положений и выводов, закономерностей, изучаемых уголовным правом и другими науками. Среди методов исследования не случайно важное место занимают общенаучные, опирающиеся на солидную теоретическую базу.


§ 3. Применение в криминологии общенаучных методов познания

Криминологическое исследование – это один из видов социального исследования в его широком понимании. Оно осуществляется с использованием всех методов исследования общественных явлений. При этом учитываются особенности предмета и содержания криминологии.

Используются следующиеобщенаучные методы познания:

1) восхождение от абстрактного к конкретному;

2)гипотеза;

3) системно-структурный анализ;

4) исторический метод;

5) сравнение;

6) динамические и статистические методы.

1.Восхождение от абстрактного к конкретному. Этот метод познания предполагает определенный уровень теоретической подготовки исследователя, выдвижение гипотез, использование теоретических понятий и представлений, абстрактное мышление. Здесь важно иметь в виду два момента.

Первый – это то, что теоретическая, методологическая вооруженность предопределяет объем, глубину познания исследователя и его путь. Не следует каждый раз "танцевать от печки". Необходимо ознакомиться с тем, что было сделано ранее. С этой точки зрения особое значение имеет теоретическое знание о преступности, ее детерминации, эффективности тех или иных мер борьбы с ней. Не удается сформулировать научно-обоснованные положения тому, кто не овладел теорией криминологии и исходит только из обыденных представлений о преступности.

Вторая сторона проблемы – восхождения от абстрактного к конкретному – заключается в том, что следует постоянно помнить о недостаточной познанности явления "преступность" и процессов ее продуцирования. Кроме того, преступность постоянно изменяется. Поэтому в процессе исследований криминологу важно быть "открытой системой" и не стремиться "укладывать"новые данные в уже имеющиеся теоретические представления и схемы. Необходимо сопоставлять с ними, учитывать их, но надо быть готовым и обоснованно изменять эти схемы, теории. Творческое развитие всегда предполагает новые исследования, получение неизвестных ранее данных и осмысление соответствующих результатов. Без этого нет творческого развития теории.

2.Гипотеза. Она дает направление поиску, акцентирует внимание исследователя на тех или иных моментах действительности, позволяет целенаправленно вести изучение.

Гипотеза, во-первых, должна согласовываться с установленными в криминологии научно-обоснованными положениями; во-вторых, характеризоватьсяобоснованной вероятностью соответствующего предположения.

Отсюда следует, что не всякое предположение, строго говоря, является гипотезой. Обычно под гипотезой понимают такое предположение, которое заслуживает того, чтобы его проверили.

Выдвижение, формулирование гипотезы требуют оценки уже имеющихся теоретических и эмпирических данных, их соотнесения с предметом, объектом и задачами исследования. Эта работа проводится в процессе подготовки исследовательской программы.

Например, при изучении причин региональных различий преступности были выдвинуты следующие гипотезы:

а) различия преступности в краях, областях, республиках определяются частично разной степенью латентности преступности, т. е. ее отражением в уголовной статистике, и это заставило использовать методики выявления латентности преступности;

б) различия определяются экономическими, социально-культурными характеристиками регионов, что выявлялось путем изучения экономических, социальных, культурных условий жизни людей;

в) различия определяются характеристиками населения (в одних регионах больше, чем в других, ранее судимых, алкоголиков, социальных неудачников и т. д.), и соответственно исследовались процессы формирования населения региона, удельный вес лиц, ранее совершавших преступления, алкоголиков, не имевших постоянного источника дохода, и т. д.;

г) различия определяются состоянием социального контроля в регионах, в том числе правоохранительной деятельности. Соответственно выяснялось, как происходит процесс выявления, пресечения преступлений, привлечения к ответственности и наказания виновных, как функционируют контролирующие органы, как обеспечивается охрана общественного порядка и т.д.[11]

3.Системный подход. Сейчас все чаще говорят о системном движении, которое включает наряду с системным подходом общую теорию систем, системный анализ, философское осмысление системности мира[12].

Этот метод предполагает рассмотрение изучаемого объекта (в нашем случае преступности и общества) как определенной сложно организованной системы, имеющей определенную структуру, содержащую известное количество взаимосвязанных элементов.

Известно, что автомобиль представляет собой систему, состоящую из определенным образом собранных деталей. Если его разобрать и, не убирая ни одной детали, все сложить вместе – это уже будет груда деталей, а не машина. А что такое преступность: множество преступлений или их система?

Как отмечается в литературе, "в самом общем виде систему принято понимать как комплекс взаимосвязанных элементов, образующих некую целостность"[13]. Ранее проводившиеся исследования указывали на взаимосвязь преступности несовершеннолетних и рецидивной преступности, сложные взаимозависимости: разных преступлений и отдельных видов преступности.

В криминологии имеет значение взаимосвязь двух аспектов применения системно-структурного метода.

Во-первых, рассмотрение преступности как множества взаимодействующих преступлений и лиц, их совершающих, обнаружение взаимодействий между ними. При этом анализируется структура преступности, характеристики различных элементов, их взаимодействие.

Во-вторых, преступность исследуется в рамках более общей системы общества. Выявляются внешние связи преступности с различными характеристиками общества, выделяются среди них главные. В том числе причинные связи, т. е. порождающие преступность. При этом определяются особенности преступности и ее соотношение с другими системами, то, какую роль выполняет преступность как подсистема общества.

Преступность рассматривается в данном аспекте во взаимосвязи с иными негативными социальными отклонениями (пьянством, наркоманией, проституцией, теневой экономикой и др.), ив этом случае нередко ее анализ осуществляется в рамках выделения такой системы, как "Социальные отклонения"[14]. Она 'также рассматривается в связи с экономикой, политикой, иными сферами жизнедеятельности.

Все это анализируется в динамике, выявляется диалектика структуры преступности и ее взаимодействия с более общей системой – обществом и другими его структурами.

В процессе системно-структурного анализа обычно широко используются математические методы. В криминологии их применение еще недостаточно развито. Ограниченно используются методы математического моделирования. В то же время распространена практика проведения корреляционного, кластерного анализа и применения некоторых других математических методов с использованием электронно-вычислительных машин[15].

4.Исторический метод. Обеспечивает изучение преступности в историческом разрезе, в движении. При анализе преступности берется, как правило, длительный период, позволяющий вскрывать устойчивые характеристики и тенденции преступности, а также ее взаимосвязи с иными явлениями.

В последние годы выделяются несколько пятилетних периодов, отражающих разные этапы жизни российского общества: социалистический разных периодов (наращивания темпов экономического, социального развития и период застоя), периоды перестройки и реформ.

При изучении региональных различий преступности применяетсясравнительно-исторический метод как разновидность исторического. При этом осуществляется: а) сравнение однотипных явлений на протяжении одного и того же периода (преступности несовершеннолетних, молодежи и т. д. ) в разных регионах; б) сравнение одних и тех же характеристик в разные периоды в каждом из регионов.

5.Сравнительный метод используется также широко. Сравнивается преступность в разных государствах, в разных регионах государства, преступность лиц разного пола, возраста, социального положения и др. При этом появляется возможность получить новые данные о причинах преступности, ибо различия преступности накладываются на различия социально-экономических и других характеристик государств, регионов.

При использовании метода сходства устанавливаются повторяющиеся характеристики преступности и повторяющиеся условия жизни людей, совпадающие в пространственно-временном отношении с характеристиками преступности. Соответствующие совпадения служат основанием для дальнейшего исследования факта и механизма взаимосвязей этих условий и преступности.

При использовании метода различия устанавливаются те характеристики преступности, которые встречаются в одних государствах, регионах и не обнаруживаются в других. Такого рода материал также служит базой для выдвижения и проверки гипотез о причинной зависимости преступности от конкретных условий среды.

В криминологии сравнительный метод приобретает особое значение при выявлении специфики чего-либо.

Так, при изучении особенностей личностных характеристик преступников, условий их формирования и жизнедеятельности наряду с преступниками обязательно изучается так называемая контрольная группа. Например, для выяснения специфики правосознания несовершеннолетних преступников наряду с этими лицами опрашивались их ровесники, учившиеся в тех же учебных заведениях, но не совершавшие преступлений. Сравнение ответов этих двух групп опрошенных позволило выявить особенности позиции тех, кто совершал преступления. Без контрольной группы в таких случаях исследование проводить нельзя.

Подбор контрольной группы зависит от задач, которые решает исследователь. Например, в одном из исследований несовершеннолетних контрольной группой для несовершеннолетних преступников служили их ровесники-отличники. Автор сделал вывод о том, какие обстоятельства бывают связаны с преступным или весьма прилежным поведением.

6.Динамические и статистические методы широко используются в криминологических исследованиях. Особенно статистические методы, рассчитанные на исследования массовых явлений, одним из которых является преступность.

Динамические и статистические методы дают разное знание. Динамические закономерности – это закономерности развития. Их применение непосредственно ведет к обнаружению причинных зависимостей.

Например, в течение двадцати лет осуществлялось всестороннее изучение личностных характеристик и судьбы более ста сорока человек, которые в несовершеннолетнем возрасте совершили преступления. Первый этап исследования – это изучение испытуемых в возрасте 14–17 лет сразу после совершения преступления; второй – через десять лет; третий – еще через десять лет. Это позволило установить, с какими обстоятельствами было связано и как именно преступное поведение на первом этапе, рецидив преступлений в последующем у одних, исправление других, крайняя деморализация третьих[16].

Статистика, находя и измеряя общие свойства, устанавливает общие статистические закономерности, основанные на действии закона больших чисел. Она не объясняет внутренний механизм формирования закономерностей, не вычленяет причинные зависимости.

Поиск статистических закономерностей осуществляется путем нахождения и измерения общих свойств явлений. Например, статистически раньше было доказано, что среди рецидивистов от 60 до 80% совершали первые преступления в несовершеннолетнем возрасте. Но на чем основана эта статистическая закономерность? Она сама по себе не объясняет, почему происходит такое явление. Упоминавшееся длящееся изучение личности в-: ее взаимодействии с социальной средой позволило выявить механизм такого явления. Было показано, в каких именно обстоятельствах и с какими личностными характеристиками испытуемые становились рецидивистами, чем они отличались от исправившихся лиц.

Со статистическим исследованием всегда связан поиск закономерностей. Но установление их характера (причинного, связи состояний или иного) требует применения комплекса методов.

При статистическом исследовании используются обобщающие показатели; К ним предъявляются следующие основные требования:

а) изучаемая совокупность должна быть однородной по составу. Нельзя, например, сравнивать тяжкую преступность, регистрировавшуюся до 1 июля 1994 года и после этого времени, так как резко изменился крут тех деяний, которые законодатель после 1 июля 1994 года стал относить к тяжким;

б) изучаемая совокупность должна быть достаточно массовой, иначе на результат могут повлиять случайные отклонения. Поэтому криминологи не анализируют преступность в разрезе месяцев года, по кварталам. Если им необходимо выявить сезонные колебания преступности, то берется значительное количество лет и только тогда делается вывод о закономерностях сезонных колебаний преступности.

В процессе исследований нередко применяется выборочное наблюдение, но при этом важно обеспечить получение представительных (репрезентативных) данных[17].


§ 4. Применение в криминологии конкретно-социологических методов

Особое место в криминологических исследованиях занимают конкретно-социологические методы, т. е. методы изучения социальных явлений вих конкретном проявлении в конкретных условиях места и времени. Этот комплекс методов включает следующие:


1) изучение документов;

2) опросы в форме анкетирования и интервью;

3) наблюдение (включенное и внешнее);

4) эксперимент.

1.Изучение документов. При проведении криминологических исследований приходится изучать разнообразные документы: и статистические отчеты, и материалы уголовных дел, и заявления о преступлениях с ответами на них, и жалобы, и материалы контролирующих органов, бюро судебно-медицинской экспертизы, средств массовой информации. Изучаются также паспорта регионов, обобщенные результаты анализа социально-экономической ситуации, результаты ранее проводившихся исследований преступности и связанных с ней явлений, а также иные документы.

Разрабатываются программы изучения уголовных дел или иных документов. Соответствующие результаты изучения обрабатываются, и на их основе делаются выводы о существовании .определенных закономерностей.

2.Опросы проводятся либо заочно(анкетирование), либо очно(интервью). В первом случае разрабатывается анкета с перечнем вопросов. Вопросы могут носить закрытый характер, когда, например, после вопроса ставятся варианты ответа: только "да", "нет", "не знаю". "Открытый" вопрос предполагает, что ответ на него может быть дан в любой форме. Такие вопросы трудны в обработке. Их в основном используют на начальном этапе исследования, когда трудно предвидеть все возможные варианты ответов. Тогда сначала проводится так называемый "пилотажный" опрос для выявления возможных вариантов ответов и проверки "работоспособности" анкеты – того, понятны ли вопросы, отвечают ли на них или уклоняются от ответов и т. д. Или открытые вопросы ставятся в тех случаях, когда следует избегать подсказок предложением "веера" возможных ответов. Например, при опросе некоторых осужденных выясняется, что они довольно откровенно излагают свои расходящиеся с общепринятыми нормами морали взгляды при открытой постановке вопроса. Когда же дается "веер" ответов, тогда они стараются отвечать "правильнее". Впрочем, это характерно не для всех.

"Веер" предлагаемых ответов бывает открытым, когда в его конце необходимо избрать иной вариант ответа, кроме предлагаемых, и содержится просьба уточнить, что это за вариант. При закрытом "веере" дается исчерпывающий набор вариантов ответа.

В анкетах всегда содержатся контрольные, дополняющие друг друга вопросы. Поэтому нередко используются сочетания открытых и закрытых вопросов.

Как правило, в криминологических исследованиях оправдывает себя так называемый анонимный опрос, когда опрашиваемый не указывает свою фамилию и адрес. Это не исключает наличия в анкете вопросов о возрасте, поле, роде занятий и других данных, характеризующих опрашиваемого.

Анкеты сразу составляются таким образом, чтобы в дальнейшем они могли быть обработаны на ЭВМ.

Интервью представляет собой беседу с лицом, совершившим преступление, или его родственниками, или сотрудниками правоохранительных органов, а также другими лицами. Английский социолог Р. Олдфильд полагает, что интервью отличается от других видов общения следующим: это встреча лицом к лицу; это не простой обмен информацией, а разговор, которому присущи динамика и гибкость (может меняться набор вопросов или их формулировки, что-то иное); отсутствует обратимость в отношениях между участниками (один участник интервьюирует другого)[18].

В криминологических исследованиях индивидуальное интервью осужденных дает более полные результаты, чем анкетный опрос, когда выясняются мотивы и цели преступного поведения, его причины, условия воспитания и жизни, ряд других моментов. В то же время анкетный опрос бывает полезным для выявления личных позиций опрашиваемого, касающихся норм морали, права, выбора варианта поведения в конкретной ситуации, отношения с рядом лиц, если опрашиваемый не заинтересован в огласке его позиции. Тогда важен анонимный анкетный опрос.

Хорошо себя зарекомендовало так называемое коллективное интервью, когда, например, исследователь встречается с несколькими лицами (не более 10, как правило) и просит их рассказать о состоянии наблюдаемой ими преступности, изменениях в ней, результативности принимаемых мер,. причинах роста либо снижения преступности. Например, такое интервью проводится или с группой сотрудников какой-то организации, или с группой жителей определенного дома или района, или с осужденными в колонии, или с сотрудниками прокуратуры, отделения милиции. Успех приносит именно программированное интервью, в котором исследователь заранее составляет перечень вопросов и продумывает их постановку. Эти вопросы не зачитываются опрашиваемым, а задаются в непринужденной беседе. Результаты интервью записываются, как правило, после его проведения, и затем обрабатываются.

3. Наблюдение бывает нескольких видов. В криминологии область наблюдений и их варианты обладают некоторой спецификой по сравнению с наблюдением в социологическом исследовании.

Например, выделяются три основные роли наблюдателя: 1) наблюдатель – участник какой-то деятельности (за деятельностью или за ее участниками он ведет наблюдение);

2) собственно наблюдатель (в этом качестве обнаруживает себя в общении с теми субъектами, за деятельностью которых он должен наблюдать); 3) включенный наблюдатель (устраивается на работу в организацию либо находится где-то, не обнаруживая себя в качестве наблюдателя, не участвует в той деятельности, за которой наблюдает, но как бы со стороны ведет такое наблюдение)[19].

Что касается преступной деятельности, то теоретически можно себе представить криминолога, включающегося в преступную группу, организацию. Однако практически такое включение связано с обязательным участием в совершении преступлений. Иное грозит разоблачением исследователя и весьма тяжкими для него последствиями. Закон не предусматривает освобождение от уголовной ответственности и наказания криминолога-исследователя. Исследование не служит основанием и для непризнания соответствующих деяний преступными, как, например, в случаях крайней необходимости и необходимой обороны.

Включенное наблюдение в местах отбывания наказания связано во многом с указанными сложностями, а также с трудностями процесса конфиденциального приобретения статуса осужденного.

Полезно включенное наблюдение в качестве оперативного сотрудника правоохранительных органов, следователя, прокурора, судьи, адвоката, сотрудника исправительно-трудового учреждения. С этой точки зрения для криминолога важен опыт практической работы в правоохранительных органах, судах.

Используются другие виды наблюдений. Например, при исследовании преступности несовершеннолетних в одном из городов в качестве его участников были привлечены студенты юридического факультета. Они были почти ровесниками обследуемым лицам. И во время посещения дискотек, других мест проведения досуга, ничем не выделяясь, имели возможность наблюдать за досуговыми связями правонарушителей, взаимоотношениями между различными группировками, их поведением.

4.Эксперимент. Профессор Дюверже писал: "Экспериментирование можно определить как спровоцированное и направленное наблюдение"[20]. В отечественной литературе эксперимент определяется "как такой метод исследования, при котором происходит последовательная фиксация и контроль за состоянием объекта, изменяющимся под воздействием некоторых факторов, управляемых экспериментатором"[21].

Вопрос об эксперименте в социальных исследованиях, а особенно в криминологии, всегда был остро дискуссионным.

Была высказана точка зрения, что криминологии эксперимент вообще недоступен[22]. Другая позиция сводилась к тому, что эксперимент может быть использован в криминологии "лишь в позитивном, положительном направлении"[23] или в области предупреждения преступлений[24].

Всесторонне исследовав проблему социального эксперимента в криминологии, Н.П. Косоплечев делает вывод о возможности и необходимости его применения, но при соблюдении определенных правил. Поэтому он пишет о "криминологическом эксперименте", определяя его следующим образом:

"Криминологический эксперимент представляет собой заранее обусловленную в определенных пределах общественную деятельность в рамках закона и с соблюдением моральных норм с целью проверки гипотез о причинах и условиях совершения правонарушений и об оптимальных мерах их предупреждения для выработки эффективных форм и методов профилактики правонарушений и ее правового регулирования"[25].

В криминологии область эксперимента ограничена в двух отношениях.

С одной стороны, недопустимо провоцировать преступление. Исследователь не освобождается от уголовной ответственности за соучастие в преступлении в роли подстрекателя, пособника или ином качестве. С другой стороны, меры по борьбе с преступностью должны базироваться на законе, общепринятых нормах морали и не нарушать прав и свобод, законных интересов человека и гражданина, национальных и религиозных чувств.

Следует также выделитьметоды прогнозирования. В литературе они разделяются на фоновые и профильные. Фоновые методы создают необходимую информационную базу с использованием того комплекса методов, о которых говорилось в параграфах третьем и четвертом. Профильные методы – это методы эстраполяции, моделирования, экспертных оценок[26].

Как точно заметил И. В. .Бестужев-Лада, прогнозирование – "это не высказывание о: будущем, а систематическое исследование перспектив развития того или иного явления и процесса с помощью средств современной науки"[27].


§ 5. Методики криминологического исследования

На практике указанные методы применяются в совокупности. Причем их набор зависит от предмета, объекта и целей исследования. Когда разрабатывается исследовательская программа, выделяются следующие группы вопросов: 1) формулирование проблемы, подлежащей исследованию, описание ее состояния с учетом анализа литературы и результатов прежних исследований, обоснование необходимости ее исследовать;

2) цели и задачи исследования; 3) гипотезы; 4) методика исследования и методики обобщения полученных данных.

Например, при изучении того, насколько полно официальная уголовная статистика отражает данные о фактически совершаемых преступлениях против жизни и здоровья личности, использовался набор следующих методов: изучение статистических данных; изучение материалов бюро судебно-медицинской экспертизы о результатах освидетельствования живых лиц и экспертизе трупов; опрос граждан;

изучение материалов больниц, травматологических пунктов;

опрос работников органов здравоохранения, правоохранительных органов; изучение материалов страховых компаний и опрос их сотрудников.

При изучении личностных особенностей несовершеннолетних правонарушителей и выяснении вопроса, отличаются ли их взгляды, убеждения от взглядов и убеждений ровесников, использовались методы анкетного опроса, при обработке их результатов – методы распознавания образов. В частности, в память ЭВМ были введены данные о том, как опрашиваемые оценивали те или иные правовые ситуации, что они считали успехом в жизни, какие средства достижения такого успеха, на их взгляд, были важными. Только на основе ответов на вопросы комплекса анкет ЭВМ правильно отличила несовершеннолетних преступников от их благополучных сверстников более чем в 80% случаев ив 86 % случаев отделила несовершеннолетних, совершавших корыстные преступления, от несовершеннолетних, совершавших насильственные преступления.

Важны не только методики, с помощью которых получают данные, но и методики обобщения, оценки таких данных.

Обобщение осуществляется, как правило, по следующей схеме:

1) происходит обработка сведений, полученных в результате изучения статистических данных или опроса;

2) вычленяется эмпирический факт на базе полученных данных.

Во-первых, эмпирический факт аккумулирует результаты применения разных методов. Они подлежат оценке с точки зрения надежности и достоверности: должен быть получен положительный ответ, что данный эмпирический факт может быть установлен и другими исследователями. Переход от разрозненных данных к эмпирическому факту осуществляется путем сравнения, классификации, типологизации.

Во-вторых, полученные результаты сопоставляются с теоретическими положениями науки, результатами прежних исследований. Эмпирический факт – не любое сообщение, а лишь такое, которое вписывается в контекст данной науки или теории;

3) за эмпирическим фактом следует теоретический факт.

Например, при опросе граждан и представителей организаций выяснилось, что немалая часть из них пострадала от корыстных преступных действий. Цифры уголовной статистики показали, что за тот период, о котором говорили граждане, число зарегистрированных корыстных преступлений снизилось. Сравнение данных последнего опроса граждан и представителей юридических лиц с результатами предыдущих опросов свидетельствует о нарастании числа потерпевших. Данные страховых компаний указывают на увеличение числа случаев выплаты страховых сумм в связи с кражами. Анализ материалов о рассмотрении заявлений граждан показывает, что многие из этих заявлений не получили надлежащего разрешения. Из анализа обстоятельств, порождающих корыстные преступления, видно, что никаких изменений к лучшему не произошло и, следовательно, предпосылок для снижения краж не было.

На основе совокупности указанных данных устанавливается следующий эмпирический факт: число корыстных посягательств реально увеличивалось, но часть из них в уголовной статистике не отражалась.

В результате анализа эмпирических фактов делаются теоретические выводы о закономерностях преступности в определенных условиях.

Таким образом, в этом случае эмпирическим фактом надо считать указанный выше, а не прямые данные уголовной статистики. Криминологи регулярно публикуют свои оценки . изменений преступности[28].

Можно привести другой пример игнорирования необходимости установления эмпирического факта. При изучении уголовных дел, рассмотренных судами, выяснилось, что многие грабежи и разбои были совершены лицами в состоянии алкогольного опьянения без предварительной подготовки. Причем похищались при этом незначительные суммы денег и предметы. На данном основании был сделан вывод о "помельчании преступности". Однако анализ всех материалов и уголовных дел показал, что в суд направлялись дела о наиболее очевидных и легко раскрываемых преступлениях. Но зато в приостановленных уголовных-делах о грабежах и разбоях содержатся данные о совершении преступлений группами лиц, которые, судя по всему, заранее к ним готовились, целенаправленно подыскивали жертву, завладевали большими ценностями. Более того, число таких приостановленных дел из года в год нарастало. Эмпирический факт в этом случае таков: число разбоев и грабежей растет, и правоохранительные органы не справляются с переработкой в установленном законом порядке данных о фактах продуманных, хорошо подготовленных преступлений. Последние не раскрываются, а рассмотренные судами уголовные дела непредставительно отражают характер совершаемых разбоев и грабежей.

Многообразные и интересные методики излагаются в работах, отражающих конкретные криминологические исследования, В частности, исследования личности преступника, нравственного и правового сознания, преступности и ее территориальных различий, причин преступности.

К сожалению, в последнее время обогащение методического арсенала криминологии происходило медленнее, чем в 60-–80-е годы. В том числе по причинам, связанным с финансированием криминологических исследований. Методики отрабатываются и шлифуются только в процессе таких исследований.

Весьма перспективно более широкое использование методов моделирования в криминологии. Есть основания полагать, что соответствующим специалистам творчески придется решать много нетривиальных проблем.

От используемых методов зависят результаты исследований, глубина проникновения в закономерности преступности и ее детерминации. Надежная методика необходима и при решении проблем организации борьбы с преступностью, оценки эффективности принимаемых предупредительных, правоохранительных и иных мер.


Раздел II. Преступность и ее изучение

Глава 3. Преступление и преступная деятельность

 Преступность – сложное явление, которое предстает перед нами прежде всего в виде различных преступлений. Поэтому целесообразно начать рассмотрение вопроса о преступности с преступления.

Преступление можно рассматривать и с позиции уголовного права, и с позиции криминологии.

При уголовно-правовом подходе оно рассматривается как относительно изолированный акт нарушения человеком уголовного запрета. Внимание здесь сосредоточивается на юридическом анализе состава преступления в единстве четырех его элементов: объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны.

При криминологическом подходе преступление анализируется, во-первых, одновременно в контексте условий внешней для человека среды и характеристик самого человека; во-вторых, не как одномоментный акт, а как определенный процесс, развертывающийся в пространстве и времени[1].

Эти два аспекта анализа имеют не только теоретическое, но и практическое значение. Уголовно-правовой анализ преступления позволяет выявлять систему признаков, необходимых и достаточных для признания того, что лицо совершило деяние, предусмотренное (запрещенное) конкретной нормой уголовного закона, и подлежит уголовной ответственности в соответствии с ней.

Криминологический подход направлен на выявление причин и условий преступления, особенностей характеристик лица, совершающего преступление, социальных последствий преступного поведения. Все это позволяет понять, что надо предпринимать для предупреждения совершения новых преступлений данным лицом и совершения подобных преступлений иными лицами; какие конкретно меры в пределах закона целесообразно избрать в отношении виновного и в целях пресечения неблагоприятных социальных последствий содеянного.

Закон требует исследования преступления в единстве его уголовно-правовой и криминологической характеристик. Статья 68 У ПК РСФСР в числе обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве дознания, предварительного следствия и разбирательства дела в суде, указывает и такие, как мотивы преступления, обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого (помимо тех, которые являются смягчающими и отягчающими ответственность), а также причины и условия совершения преступления.


§ 1. Механизм преступного поведения

При рассмотрении механизма преступного поведения внешняя для человека среда и его личные качества определяют во взаимодействии, принимая во внимание все этапы криминального поведения: формирование мотивации, принятие решения о совершении преступления, исполнение принятого решения, посткриминальное поведение. Важно подчеркнуть, что соответствующее поведение на каждом этапе – результат взаимодействия среды и человека, совершающего преступление. В момент совершения преступления и ранее среда определяет характеристики человека, он влияет на среду.

Данная схема разработана академиком В. Н. Кудрявцевым[2]. Здесь она приводится с дополнением. В частности, дополнительно введен блок "Посткриминальное поведение", о котором подробнее говорится далее.

Проиллюстрировать эту схему можно следующим примером: сформировалась мотивация жить не хуже высоко обеспеченных граждан и добиться высокого материального уровня. Затем человек может принять одно из следующих решений: избрать законный путь достижения благополучия (окончить юридический факультет, изучить иностранные языки и поступить на высокооплачиваемую работу) либо встать на преступный путь обогащения (кража, вымогательство и т. п. ). Однако это решение может быть не реализовано, например, в результате надежной охраны объекта планируемого посягательства. В случае совершения преступления решаются вопросы, связанные с использованием похищенного имущества, сокрытием следов преступления, и иные.

Мотивация включает процесс возникновения, формирования мотива преступного поведения и его цели. Мотив поведения – это внутреннее побуждение к действию, желание, определяемое потребностями, интересами, чувствами, возникшими и обострившимися под влиянием внешней среды и конкретной ситуации. Вслед за мотивом формируется цель , как предвидимый и желаемый результат определенного деяния.

При принятии решения о совершении преступления происходит прогнозирование возможных последствий реализации возникшего желания, планирование поведения с учетом реальной обстановки, собственных возможностей и других обстоятельств, а также выбор средств.

После того, как у человека под влиянием ситуации и имеющихся потребностей, интересов, чувств возникла установка на определенное поведение, наступает некоторая "задержка". Как правило, человек не действует сразу в соответствии с этой установкой, а соотносит ее с существующими в обществе моральными, правовыми и иными нормами, с общественным и групповым мнением, с мнением близких лиц. Кроме того, он учитывает объективные факторы, в том числе состояние внешнего социального контроля (систему охраны объекта или состояние учета на предприятии и т. п.). Принимается во внимание также практика выявления, пресечения преступления, наказания виновных. При этом взвешиваются возможные выгоды и потери от преступления. Если, например, речь идет о хищении крупной суммы денег, а возможное наказание – это штраф в гораздо меньшем размере, то ясно, что такое преступление становится выгодным. На этой стадии существенное значение приобретают характеристики сознания личности, а также лиц и групп, в контакте с которыми находится человек или на которые он ориентируется. Так, если окружающие осуждают общеуголовные преступления, но снисходительно относятся к экономическим, то ориентированный на незаконное обогащение человек будет планировать совершение не кражи, а, например, получение взятки. Если окружающие вообще осуждают преступный вариант поведения, да и сам человек, принимающий решение, в принципе считает недопустимым уголовно наказуемое поведение, он может отказаться от совершения преступления либо все-таки согласиться его совершить под очень сильным давлением соучастников или обстоятельств.

Таким образом, на стадии принятия решения возникающие желания еще раз соотносятся с установленными в обществе нормами поведения, взглядами, мнениями, возможными последствиями деяния. На определенном этапе перестройки был выдвинут лозунг: "Все, что не запрещено законом, разрешено". Он практически игнорирует то обстоятельство, что сдерживающими началами и социальными регуляторами преступного поведения являются, наряду с законом, моральные нормы, религиозные, эстетические, экономические правила поведения и др. Именно это в совокупности подлежит учету при принятии каждого решения. Противоречит ли принимаемое решение закону, а тем более уголовному, – это уже последняя линия защиты, переступив через которую человек вступает в сферу действия уголовного закона. При задержке принятия решения может произойти отказ от совершения преступления, например, в результате осознания того, что такого рода преступления обычно раскрываются и виновные привлекаются к строгой ответственности.

Если человек не отказывается от решения нарушить уго-ловно-правовой запрет, он избирает те средства достижения цели, которые кажутся ему в соответствующей обстановке наиболее подходящими, при этом учитывает и свои собственные возможности, и возможности соучастников, если таковые имеются. Так, не обладающий большой физической силой субъект или инвалид с травмированной ногой не станет совершать разбойное нападение, при котором необходимо подавить сопротивление жертвы и быстро скрыться с места преступления. Здесь имеют значение, следовательно, и физические возможности личности, Бывают значимы и профессиональные навыки. Не станет совершать кражу из сейфа тот, кто не умеет его вскрывать.

Однако в ряде случаев механизм преступного поведения носит так называемый свернутый характер. Тогда акта задержки не происходит: человек сразу действует в соответствии с возникшей у него установкой. Принятие решения и выбор средств происходит мгновенно, либо под влиянием ситуации, либо в результате воспроизведения ставших для данного лица привычными способов поведения в аналогичных обстоятельствах, либо под воздействием соучастников. В подобных случаях личностные характеристики как бы обнажаются. Внешние регуляторы поведения (мораль, закон и т. п.), если их содержание внутренне не усвоено личностью, в таких случаях не срабатывают.

Свернутый механизм преступного поведения (без обдумывания решения, перебора вариантов достижения цели) отмечается нередко у лиц, которые не привыкли принимать взвешенные решения и обдумывать последствия. Часто это наблюдается у несовершеннолетних, лиц с невысоким уровнем интеллектуального развития либо отличающихся импульсивностью. Такой механизм характерен и для преступного поведения лиц, находящихся в нетрезвом состоянии. Иногда поведение такого лица существенно отличается от его поведения в трезвом виде. Порой это приписывается исключительно воздействию алкоголя. Однако в таких случаях может происходить просто снятие влияния внешних для личности регулирующих факторов, не усвоенных внутренне. Поэтому характеристики человека обнажаются и он наиболее полно проявляет себя со всеми сформированными у него потребностями, привычками поведения, установками.

Свернутый механизм преступного поведения встречается также в сложных, необычных для данного человека ситуациях, требующих быстрого на них реагирования. Тогда "стадии мотивации, принятия и исполнения решения практически совпадают.

Вслед за принятием решения наступает стадия его исполнения – собственно совершение преступления. Фактическая реализация решения может отличаться от запланированной, например, при изменении внешней ситуации. Так, при активном сопротивлении потерпевшего грабеж может перерасти в разбой или, наоборот, последует отказ от доведения преступного намерения до конца.

И состояние человека, и состояние внешней среды на разных стадиях преступного поведения не остаются неизменными.

Правильная оценка преступного деяния предполагает выяснение того, как фактически выглядел процесс порождения преступного поведения на каждом из выделенных первых трех этапов, под влиянием чего преимущественно сформировались мотивация и решение: устойчивых характеристик личности либо сложной, необычной ситуации.

Важно также уяснить, почему принято решение об избрании именно преступного варианта поведения. Ведь сами по себе мотив и цель могут не носить антиобщественного характера, а преступным поведение способны делать избираемые средства достижения цели. Так, некоторые насильственные действия совершаются ради того, чтобы пресечь истязания, оскорбления. Мотивы в таких случаях выглядят вполне оправданными. Другое дело, что закон допускает лишь правомерные средства борьбы с общественно опасными деяниями.

Значимо и то, под влиянием каких обстоятельств принято решение именно о преступном поведении: вытекает ли оно из привычного для данного человека способа разрешения конфликтов или продиктовано необычной для него ситуацией, иными обстоятельствами. В том числе и такими, как неверие в возможность быстрой и эффективной защиты нарушенных прав законными средствами, незнание этих средств и т. п.

Подлежит установлению, почему решение о совершении преступления было реализовано в соответствующей форме. При этом отказ от доведения преступления до конца не всегда можно оценивать однозначно – как результат раскаяния преступника. Этот отказ может быть вызван и не зависящими от преступника обстоятельствами (скажем, внезапным появлением работников милиции).

На этапе посткриминального поведения преступник анализирует происшедшее, наступившие последствия, распоряжается приобретенным преступным путем, скрывает следы преступления, принимает меры к тому, чтобы его не разоблачили и не привлекли к уголовной ответственности. В том числе на этом этапе происходит "отмывание", или легализация, преступных доходов.

Понятие "посткриминальное поведение" в ряде работ специалистов по уголовному праву употребляется в следующем значении: "непреступное поведение субъекта после совершения им какого-либо преступления"[3]. В данном случае этот термин используется в ином смысле, т. е. как поведение, непосредственно следующее за этапом исполнения решения о совершении преступления и связанное с совершенным преступлением.

При анализе содеянного и наступивших последствий происходит сравнение достигнутого с желаемым. Все это вновь соотносится с нормами морали, права, общественным мнением, групповыми оценками. Человек может либо раскаиваться в содеянном (в том числе в результате такого раскаяния явиться с повинной), либо выработать систему защиты против разоблачения. Речь идет не только о фактической защите путем сокрытия следов преступления, устранения свидетелей и т. п. Кстати, эти действия порой планируются при принятии решения и являются неотъемлемой частью .исполнения решения. Но не меньшее значение имеет и система психологической защиты, выработка защитных мотивов[4].

Нередко на допросах обвиняемые выдвигают именно эти "защитные" мотивы, которые могут существенно отличаться от побудительных, характерных для первого этапа механизма преступного поведения. Порой защитные мотивы вырабатываются как бы исподволь для данного человека, причем и он сам начинает верить в то, что руководствовался какими-то оправданными стремлениями.

В литературе описываются комплексы механизмов "психологической самозащиты". Среди них значительное место занимают те, которые отражают весьма субъективное толкование виновным ситуации преступления, своего поведения в ней. Преступник может оценивать себя в качестве жертвы (детство было трудным и т. д. ). Встречается облагораживание собственных побуждений и целей поведения, ссылки на то, что он поступал так не один ("а кто не ворует?"), что "иначе не проживешь", что поступил просто более откровенно и смело, чем окружающие ("другие думают так же, но боятся"), что причиненный вред фактически невелик и сам привлекаемый к ответственности терпит большие неудобства, чем потерпевший. Например, приходилось слышать такие рассуждения осужденного за покушение на умышленное убийство из корыстных побуждений: "Потерпевший после реанимации жив и работает, а я продолжаю страдать в условиях лишения свободы".

Защитные мотивы, по существу, имеют те же истоки, что и побудительные – коренятся они в одних и тех же личностных характеристиках.

При криминологическом анализе преступление исследуется в контексте внешней среды и одновременно характеристик человека.

Всегда важно выяснять характер взаимоотношений преступника и потерпевшего, причем не ограничиваясь только ситуацией совершения преступления. Нередки случаи, когда между ними существовал затяжной конфликт. И, только зная о нем, можно понять мотивацию преступления. Так, ранее судимый А. постоянно издевался над соседями-братьями: публично их унижал, заставлял оказывать ему разного рода услуги (сбегать за водкой и т.п.). Если братья ему отказывали, он их избивал, даже угрожал им убийством. Стал терроризировать девушку, за которой ухаживал старший брат, пытался ее изнасиловать. Обращения в милицию положительных результатов не дали. Тогда старший брат приобрел охотничье ружье и, выждав удобный момент, убил А. Непосредственная ситуация убийства выглядела вполне бесконфликтно: А., будучи в нетрезвом состоянии, сидел во дворе на скамейке и пел лагерные песни.

Поведение жертвы преступления весьма значимо, и не случайно в последние двадцать лет большое значение уделяется проблеме виктимологии – учению о жертве преступления[5]. Криминологические исследования показывают, что нередко жертвами преступлений являются лица, имеющие аналогичные с преступником характеристики (тоже ранее судимые или алкоголики и т. п.). И тогда проблема виктимности практически может быть рассмотрена в плоскости конфликтов внутри криминальной или деморализованной среды. Но есть и другие жертвы: они характеризуются положительно, однако не готовы к встрече с преступниками и проявляют определенную беспечность (оставляют им на хранение вещи, соглашаются пойти к ним в гости и т. п.). Все эти вопросы требуют всестороннего выяснения.

Кроме того, преступное поведение подлежит рассмотрению не только в рамках взаимоотношений преступника и конкретного потерпевшего, но и как итог более широкого конфликта преступника со средой. Нередки случаи, когда побои причиняются лицам, с которыми преступник не конфликтовал ранее и даже не был знаком. Например, в одном из городов на центральной улице Л., повстречавшись с иностранным гражданином, нанес ему несколько ударов, порвал на нем одежду. Выяснилось, что ранее они никогда не были знакомы, Л. даже не знал, что потерпевший – иностранец. Дело в том, что Л. длительное время пьянствовал, на этой почве у него были конфликтные отношения в семье. Накануне вечером жена объявила, что разводится с ним, и выставила его из дома. Он переночевал в помещении магазина, где работал грузчиком. Утром опохмелился, и директор магазина объявила ему об увольнении. Л. шел по улице злой, невыспавшийся, "помятый" и увидел идущего навстречу ему хорошо одетого и, как ему показалось, вполне благополучного человека. Решил выместить на нем свою злобу.

С точки зрения изложенного некорректными выглядят те обвинительные заключения и приговоры, в которых описывается только непосредственная ситуация причинения побоев или лишения человека жизни и не отражается все содержание конфликта[6], предшествовавшего избиению или убийству, а также поведение преступника после совершения уголовно наказуемого деяния. (Например, как он поступил с похищенным.)

Границы криминологического анализа преступления, как правило, шире, чем уголовно-правового.

Во-первых, стадии мотивации и принятия решения могут включать такие поступки, которые уголовным законом не расцениваются как приготовление к совершению преступления. Так, лицо, ориентированное на совершение крупного хищения, заранее подыскивает себе подходящий объект, устраивается туда на работу, изучает всю систему охраны и контроля. И только через продолжительное время начинает создавать дополнительные условия для облегчения хищения. Хищение же совершает в удобный момент.

Во-вторых, при криминологическом исследовании изучается посткриминальное поведение, имеющее отношение к реализации преступного решения. Анализируются социальные последствия деяния как для самого виновного, так и для среды. Кроме того, учитываются и такие моменты, как укрепление антиобщественной ориентации, приобретение криминальных навыков, нарушение нормального функционирования какой-то организации, создание условий для продолжения преступной деятельности.

Строго говоря, в криминологическом смысле посткриминальное поведение – это этап преступного поведения. Но тогда преступное поведение рассматривается как более широкое понятие, чем преступление в уголовно-правовом смысле[7].


§ 2. Организованное преступление и преступная деятельность

Определенную специфику имеют так называемые организованные преступления. Организованное преступление, буквально говоря, запланированное, устроенное или заранее продуманное, предумышленное[8], как говорилось в дореволюционном российском законодательстве.

Такое преступление может совершаться как отдельным человеком, так и группой лиц.

На этапе принятия решения продумывается план совершения преступления. Если преступление совершается несколькими лицами, между ними заранее распределяются роли: один соучастник может подыскивать объект преступного посягательства, другой – обеспечивать необходимые средства, орудия преступления, третий – транспорт, чтобы быстро скрыться с места преступления и вывезти похищенное, четвертый – безопасность участников преступления, пятый – реализацию добытого преступным путем, легализацию преступных доходов. При криминологическом анализе важно выяснять, каков был план распределения ролей, как фактически они были распределены во время совершения преступления, причины рассогласования плана и реальных действий.

Существует определенная логика развития организованных преступлений. В ее основе лежат изменения мотивации, логика- самого криминального и посткриминального поведения. Например, совершение крупного хищения, во-первых, сопровождается проблемами реализации похищенного и необходимостью находить его сбытчиков и приобретателей; во-вторых, установление каналов сбыта создает соблазн совершения новых хищений и постановку цели получения постоянного источника преступного дохода. Последнее служит мотивом совершения новых хищений, за которые предусмотрены самые суровые меры наказания. В этих условиях расхитители уже не останавливаются перед применением подкупа или насилия в отношении свидетелей хищения или сотрудников контролирующих и правоохранительных органов, иногда журналистов, а также иных лиц. Так организованное преступление перерастает в "организованную преступную деятельность".

Организованная преступная деятельность – система взаимосвязанных организованных преступных деяний какого-либо субъекта (одного человека или группы лиц). По-гречески слово systema буквально означает "целое, составленное из частей". То есть отдельные преступления в преступной деятельности – это ее составные органические части и, естественно, каждая из них – не просто преступление, а организованное преступление. Нередко субъекты организованной преступной деятельности совершают спонтанные преступные деяния, которые нельзя считать элементами такой деятельности. Например, во время кутежа затевается ссора и оскорбленный участник ее наносит телесные повреждения тому, кто его оскорбил, возможно, даже своему соучастнику по организованной преступной деятельности. Здесь имеет место совокупность преступлений, но не их система. 

Как и всякая схема, эта носит весьма неполный характер, но она отражает, во-первых, взаимосвязь нескольких преступлений, во-вторых, то обстоятельство, что последующие преступления могут зарождаться и на первом этапе мотивации, и при принятии решения, и на этапе его исполнения, и после этого.

Так, при планировании хищения может одновременно планироваться дача взятки должностному лицу за сокрытие фактов недостачи. Такие взятки начинают передаваться на стадии исполнения решения о хищении. Однако меняется руководитель, и новый отказывается брать взятки. Тогда возникает решение о его устранении путем заведомо ложного доноса о превышении им власти с тяжкими последствиями. После успешного завершения операции с хищением возникает опасность, что некоторые свидетели могут разоблачить виновных, и последние угрожают свидетелям убийством или даже совершают убийства этих лиц (делают это сами или заказывают убийство иным лицам).

Логика развития организованной преступной деятельности приводит к тому, что субъектом преступления может быть не одно лицо, а так называемый коллективный субъект по криминологической терминологии. Например, группа лиц, действующих по единому плану, слаженно и организованно. В таком случае усилия разных ее членов взаимно дополняют друг друга. В основе организованной преступности лежит именно такого рода коллективная преступная деятельность.


Глава 4. Преступность как объект криминологического изучения 

§ 1. Преступления и преступность

Понятие "преступность" чаще всего употребляется в тех случаях, когда речь идет о множестве преступлений, об их определенной статистической совокупности.

"Преступность – это относительно массовое, исторически изменчивое социальное, имеющее уголовно-правовой характер, явление классового общества, слагающееся из всей совокупности преступлений, совершаемых в соответствующем государстве в определенный период времени"[1] – писала Н. Ф. Кузнецова в конце 60-х годов.

Отвлечемся пока от других признаков преступности, называемых автором, и заметим, что определение начинается с указания на массовый характер и заканчивается упоминанием о конкретной совокупности преступлений.

Это, казалось бы, наиболее простой и понятный подход к определению преступности. Действительно, преступность наиболее очевидно проявляет себя через массу преступлений. Здесь подчеркивается такой отличительный признак преступности по сравнению с отдельным преступлением, как массовость.

Одно из значений слова "масса" – множество, большое число чего-либо. Как правило, о массе говорят, когда число каких-то явлений подлежит статистическому анализу, при котором выявляются определенные статистические закономерности.

Планомерный и систематический учет массовых общественных явлений осуществляется на основе рекомендаций такой науки, как статистика. Эта наука изучает массовые общественные явления и складывающиеся в них количественные закономерности в неразрывной связи с качественной стороной, дает количественное выражение закономерностей развития явления.

Вот почему, когда речь идет о преступности просто как о множестве, массе преступлений, внимание акцентируется на статистическом анализе данных о ней. Исследуются, как отмечается в учебной литературе по криминологии, состояние, структура, динамика преступности. И если обратиться к первым определениям преступности после возрождения криминологии в стране, то можно увидеть, что фактически они отражали понятие преступности именно как массового явления. "Преступность включает в себя всю совокупность конкретных преступлений, совершенных в определенный период времени в данном обществе, но не является простой суммой этих преступлений", – указывалось в первом советском учебнике криминологии[2]. А далее выделялись состояние, структура, динамика преступности. Одновременно подчеркивалось, что преступность – социальное явление. Характерно, что в этом учебнике изложению вопроса о преступности уделялось крайне мало места. Ей был посвящен только небольшой параграф с названием "Преступность и ее причины".

Указанный подход длительное время прослеживался в отечественных учебниках криминологии[3]. За рубежом также немало авторов используют данный подход. Например, немецкий ученый Г. И. Шнайдер пишет, что "измерение преступности сводится к тому, что все индивидуальные факты криминогенного поведения, совершающиеся в определенном географическом пространстве и в определенный промежуток времени, делят на отрезки (и участки), в рамках которых подсчитывают случаи преступлений или лиц, подозреваемых в преступлении (так осуществляется официальная уголовная статистика)"[4].

Многие зарубежные авторы в учебниках по криминологии вообще не останавливались на понятии преступности, а изложение начинали с вопросов о ее измерении и оценке[5]. Одно время даже высказывалась точка зрения, что анализ преступности лежит за пределами криминологии. Имелся в виду именно статистический анализ[6].

Однако изучение преступлений, как и любых других явлений, в массе показывает, что именно в массе они обнаруживают немало новых свойств. Отмечаются определенные строгие соотношения между разными преступлениями. Например, при снижении числа выявляемых и регистрируемых фактов легких телесных повреждений, истязаний, побоев, преступлений, связанных с ношением оружия, увеличивается число тяжких преступлений против жизни и здоровья[7].

Связь преступности и преступлений стали трактовать как связь общего и отдельного. Общее, как известно, не повторяет характеристики отдельного.

Здесь уместна такая аналогия: капля воды имеет свойственные ей характеристики. При слиянии многих капель возникают ручейки, реки, моря, океаны. Если взять каплю воды из океана, ее можно анализировать в аспекте выявления указанных характеристик. Но в океане существуют явления, несвойственные капле воды: отливы и приливы, штормы, течения и т. п. То же самое происходит и в преступности. Преступность, даже если ее рассматривать только как множество преступлений, характеризуется новыми качественными характеристиками.

За множеством преступлений просматриваются и устойчивость преступного поведения (рецидив), и организованность (групповое совершение преступлений), и общественная опасность уже массы преступлений, измеряемая в том числе определенным соотношением преступлений разной тяжести.

При диалектическом рассмотрении проблемы соотношения преступления и преступности как общего и отдельного (единичного) молено изменить угол зрения и поставить следующий вопрос: если мы соглашаемся с тем, что преступления – это конкретизированные проявления преступности2, то правомочно ли утверждение, что преступность представляет собой только их множество? Только ли преступления служат проявлениями преступности?

Другими словами, надо продолжать искать ответ на вопрос, что же все-таки представляет собой преступность, что стоит за отдельными преступлениями и преступной деятельностью конкретных субъектов?

Во-первых, как отмечалось в литературе, преступность нам является не только в виде фактов преступных деяний. Она проявляет себя и в лицах, совершающих преступления[8].

Нельзя разрывать деяния и деятелей, субъектов деяний. В настоящее время статистический учет преступности осуществляется и по фактам, и по лицам.

Академик В. Н. Кудрявцев высказал мысль, что преступность включает всю совокупность совершенных преступлений и наступивших общественно опасных результатов[9].

Во-вторых, речь идет не просто о множестве преступлений, не связанных друг с другом, а о сложной системе.

Исследования указывали на то, что между различными преступными актами существуют многообразные взаимосвязи. Они бывают очевидны уже при анализе преступной деятельности, которая рассматривалась ранее.

Поэтому в 60–70-е годы отечественные криминологи стали подчеркивать, что преступность – это совокупность преступлений, а не простое их множество. Однако это оказалось недостаточным, ибо связь многих преступлений осуществлялась через субъекта преступления. Тогда возникло утверждение, что преступность – это сложная совокупность преступлений и их субъектов.

В конце 70–80-х годов в криминологии все более стал утверждаться взгляд, согласно которому преступность носит системно-структурный характер. Однако до сих пор этот взгляд не является общепризнанным.

В учебнике "Криминология", изданном МГУ в 1994 году, можно прочитать: "Преступность – это исторически изменчивое, социальное и уголовно-правовое явление, представляющее собой систему преступлений, совершенных в соответствующем государстве (регионе) в соответствующий период". Далее подчеркивается, что преступность – не просто множество преступлений, а именно явление, целостная совокупность, система преступлений, имеющая определенные системные свойства, т. е. устойчивые зависимости преступлений внутри целостности и между ней и другими социальными явлениями[10].

Авторы "Криминологии" Московской юридической академии (1995) отмечают, что "преступность – отрицательное социально-правовое явление, существующее в человеческом обществе, имеющее свои закономерности, количественные и качественные характеристики, влекущие негативные для общества, людей последствия и требующие специцифических и общественных мер контроля за ней"[11]. Здесь нет ни слова о системно-структурном характере преступности, как и о совокупности преступлений. Вообще данное определение не выделяет особенности преступности как отрицательного явления. Подробнее на обсуждении этого обстоятельства остановимся дальше. А пока обратимся к анализу вопроса о преступности как системно-структурном явлении, поскольку он заслуживает серьезного внимания.


§ 2. Преступность как системно-структурное явление 

Вопрос о системно-структурном характере какого-либо объекта возникает тогда, когда необходимо выяснить, как изменение данного объекта взаимосвязано с изменением более общего целого, в которое он входит как часть, и как изменение одной части целого связано с изменением других частей.

Эта задача неизбежно возникает и перед криминологами, которые изучают преступность в органическом единстве с обществом, как сложное явление, исследуют взаимосвязи разных ее видов.

Попытки обоснования преступности как специфического системно-структурного образования предпринимались рядом криминологов. Но к этому шли они разными путями.

Одни авторы считают, что при системном подходе в исследовании этого явления речь должна идти о взаимосвязи, взаимообусловленности преступности и ее причин[12], по мнению других, – о взаимосвязи преступлений и лиц, их совершающих[13]. Третьи указывают на взаимосвязь разных подструктур (элементов) преступности. В. А. Аванесов, С. Е. Вицин отмечают, что для данного явления характерен комплекс взаимосвязанных элементов. Элементами признаются и отдельные преступления, и виды преступности. По отношению к последней они выступают в качестве подсистем[14].

Именно в результате того, что преступность представляет собой определенную систему взаимосвязанных элементов, она обладает относительной самостоятельностью, такими качественными характеристиками, которые не свойственны отдельным ее элементам. Как раз потому, пишет ученый из Казахстана У. С. Джекебаев, преступность имеет свою историю, логику развития[15].

Криминологические исследования фиксируют закономерные взаимосвязи разных элементов преступности, подтверждают способность ее "приспосабливаться" к изменениям среды и даже приспосабливать среду для своего выживания и развития. В новых условиях видоизменяются формы ее проявления, наблюдается и обратное влияние преступности на общество.

Серьезное обсуждение проблемы системного характера преступности предполагает решение вопроса о критериях выделения разных ее элементов и типах их взаимосвязи.

Выделяются вообще два вида систем. Во-первых, четко отграниченные от среды, наличие которых специально обосновывать нет необходимости (живые существа, организация, предприятие). Уже в начале исследования эти системы выглядят как некий целостный объект во множестве своих проявлений. Во-вторых, существуют системы, требующие построения определенной их модели на основе постулирования и последующего исследования определенной совокупности связей выделенных элементов (подструктур).

Преступность не относится к первому типу систем, и ее целостный характер далеко не очевиден. Более того, как уже отмечалось, в криминологической литературе встречаются утверждения, что преступность представляет собой чуть ли не конгломерат абсолютно различных явлений, никоим образом не связанных друг с другом.

Обоснование системного характера преступности базируется на:

а) признании преступности в качестве специфической подсистемы общества как элемента более общей системы – общества в целом;

б) обосновании определенной целостности преступности как целого, отдельных ее элементов на основе выделения единого критерия качества;

в) выделении конкретных элементов (подструктур) преступности, находящихся между собой во взаимосвязи, взаимообусловленности, которые и задают новые качественные характеристики всей преступности в целом, отличающие ее от отдельных элементов.

Одно из требований к системе – "наличие по крайней мере одной большой системы, объемлющей данную"[16].

Применительно к преступности большой системой признается общество. Преступность – явление, существующее в обществе и тесно связанное с ним. Это всеми криминологами признается бесспорным. Следовательно не может вызывать сомнений и то, что преступность во всех своих проявлениях, разные ее виды и элементы взаимосвязаны между собой уже хотя бы через общество как единый, общий детерминант преступности.

Конкретные исследования указывали на единую линию детерминации региональной социальной средой, казалось бы, таких разных преступлений, как кражи, изнасилования, убийства, выпуск недоброкачественной продукции, приписки и искажения отчетности. В одном из городов Урала основным "работодателем" являлось крупное промышленное предприятие. В конце 70-х годов ему было дано задание в короткий срок на одну треть нарастить объемы производства. При этом .необходимых средств для решения социальных проблем предприятию не выделили. Для выполнения указанной производственной задачи требовался приток работников из других регионов. Однако приглашение квалифицированных специалистов было связано с практически непреодолимыми трудностями: квартиры им предоставить не могли, снабжение продуктами и товарами региона оказалось более чем скромным, организация досуга также, приезжие могли рассчитывать только на койки в общежитиях. В результате в регион стали приглашаться выпускники профессионально-технических и других учебных заведений; "социальные неудачники" из других регионов, имевшие конфликты в семье, на производстве в результате пьянства, прогулов и т. п.; лица, отбывшие наказание, которых нигде не ждали. Прибывшие не обеспечили интенсивную и качественную работу, но требовали выводить им определенный уровень зарплаты. Это оказалось связанным и с приписками, и с выпуском некачественной продукции. Выводившиеся из-под учета при приписках материальные средства растрачивались, похищались. Одновременно в общежитиях создалась ситуация пьянства, крайне аморального поведения, криминальных конфликтов. Главенствовали не молодые выпускники учебных заведений, а ранее судимые лица и так называемые социальные неудачники. Молодых людей вовлекали в пьянство, азартные игры, прививали им криминальные навыки. В отношении тех, кто занимал самостоятельную позицию, нередко совершались насильственные противоправные действия. В городе участились кражи, изнасилования и другие преступления.

Исследователи корыстной и насильственной преступности несовершеннолетних и взрослых лиц нередко обнаруживают одни и те же социально-экономические, социально-психологические факторы, порождающие указанные виды преступности. Названные факторы определяют своеобразие разных форм преступного поведения в своих разных взаимосвязях, неодинакового механизма воздействия. Таким образом, можно говорить, по крайней мере, о функциональных зависимостях[17], связи состояний[18]. Так, состояние преступности взрослых, особенно рецидивной, зависит от предшествующего состояния преступности несовершеннолетних.

Преступность подлежит рассмотрению и как часть такой более общей для нее системы (но менее общей, чем общество в целом), как негативные социальные отклонения. Эти отклонения многообразны: теневая или параллельная экономика, пьянство, наркомания, проституция, самоубийства и т. п.

Авторы книги "Социальные отклонения²[19] говорят о социальных отклонениях вообще, но точнее было бы в связи с преступностью говорить о негативных или отрицательных социальных отклонениях от условной нормы, т. е. со знаком минус. Существуют и отклонения от этой нормы со знаком плюс. Это, например, особо героическое поведение, случаи самопожертвования во имя спасения жизни другого человека, защиты особо важных общественных интересов. Если человек не вынесет ребенка из огня, жертвуя своей жизнью, его никто не станет укорять. Но если он погибает, но спасает ребенка, этот поступок оценивается как необычный, особо героический и альтруистический.

В указанной работе отмечается взаимосвязь преступности, паразитизма, алкоголизма, наркомании, самоубийств, аморального поведения, бюрократизма: "Прежде всего напомним о двух принципиальных основаниях взаимосвязи социальных отклонений разных видов. Первое – общность некоторых причин этих явлений, второе – сходство ряда признаков личности, их носителей. При всех различиях между социальными отклонениями их единая антиобщественная природа обусловливает взаимное влияние, зависимость, соединение различных видов социальных отклонений в единый негативный социальный процесс. Внутренняя структура этого процесса существенно зависит от изменения внешних социальных условий"1.

Однако признавая такую взаимосвязь, надо видеть и специфику различных форм социальных отклонений. В том числе отличие преступности от иных форм. Оно состоит в наибольшей степени общественной опасности и объявлении об этой общественной опасности государством. Государство это делает путем введения уголовно-правового запрета на совершение определенного круга деяний и установления за его нарушение самой строгой, уголовной, ответственности.

В литературе можно встретить утверждения, что это – формальный критерий, оценка какого-либо деяния в качестве преступления преходящая, ибо сегодня такое деяние признано преступным, завтра – нет.

Однако есть все основания не согласиться с такой постановкой вопроса. Оценка деяния в качестве крайне общественно опасного вовсе не произвольна, она всегда бывает социально обусловлена, привязана к определенным условиям места и времени. Дело в том, что меняется ситуация и в новых условиях это деяние может перестать быть крайне общественно опасным. Например, спекуляция отличалась крайней опасностью в условиях господства государственной собственности, фиксированных цен и дефицита высококачественных товаров. Скупая эти товары по низким ценам в государственной торговле, спекулянты (по образному выражению "мародеры торговли") заставляли людей платить за них многократно дороже и ограничивали доступ определенных групп граждан к приобретению таких товаров. В условиях рынка спекуляция не имеет столь пагубных последствий, хотя в Италии и ряде других государств с рыночной или, точнее, смешанной экономикой установлена уголовная ответственность за подобные действия.

Вообще же перечень преступлений не так уж и разнообразен в разных государствах и в разные исторические периоды. Посягательства на жизнь и здоровье, честь и достоинство людей, установленный в государстве конституционный строй, общественный порядок, порядок осуществления служебных обязанностей, экономической деятельности, кражи и иные формы завладения чужой собственностью помимо воли собственника – эти деяния почти исчерпывают содержание уголовных законов. Другое дело, что каждый из видов этих посягательств конкретизируется в ряде статей УК. При криминологических исследованиях выделялся всегда так называемый массив сопоставимых преступлений, нормы закона о которых не менялись и соответственно статистические данные о них были сопоставимы. Этот массив включал всего шестнадцать статей, но на них приходилось от 56% всех зарегистрированных преступлений в 1980 году до почти 70% в 1990 году[20].

Когда говорится о специфике преступности, следует учитывать и то, что она является результатом сознательного нарушения массой граждан самого строгого запрета, влекущего уголовное наказание. Охрана нормы уголовным законом придает ей новое качество. Соответственно новое качество приобретает нарушение этой нормы.

Сама уголовная наказуемость означает, что речь идет только о виновном нарушении уголовного запрета в условиях, которые допускали иные варианты поведения. Крайняя необходимость и необходимая оборона, как известно, устраняют криминальный характер деяния.

Таким образом, наиболее общим критерием качества для всех преступных проявлений может служить следующее:

социально обусловленное, но в то же время виновное нарушение уголовно-правового запрета, представляющее собой наивысшую степень общественной опасности по сравнению с иными негативными социальными отклонениями.

Другими словами, преступность находится на пике отрицательных социальных отклонений. Криминологические исследования показывают, что более чем в 90 % случаев совершения умышленных тяжких преступлений виновный ранее характеризовался иными отрицательными отклонениями в поведении. Бывают сразу скачки от нормы или положительных отклонений к преступлению, но в исключительных ситуациях либо при особых состояниях виновного лица (аффект и т. д.).

Определенная целостность, системность преступности как специфического социального явления просматривается и при выделении ее подструктур, анализе взаимосвязи между ними. Причем такое выделение можно продолжать, ибо каждый элемент также поддается расчленению.

Вообще вопрос о критериях выделения разных подструктур (элементов) преступности требует особого обсуждения. Но один из подходов, практически никем не оспариваемый, заключается в следующем: криминология изучает преступность с позиции выявления ее происхождения и организации борьбы с ней, а потому допустимо применение генетического критерия – особенности порождения видов преступности.

Преступность рассматривается в качестве продукта взаимодействия определенных типов среды и типов личности. В этом взаимодействии можно выделить две крупные подструктуры преступности:

1) устойчивую, в происхождении которой ведущую роль играют личностные характеристики: человек преодолевает препятствия, создает удобные для совершения преступлений условия, активно использует их;

2) ситуативную, генезис которой определяется более сильным влиянием среды, чем личностных характеристик, сложной ситуацией преступного поведения.

Такое разграничение основано на том, что социальные влияния способны запечатлеваться в личностных характеристиках и надолго определять поведение человека. Разумеется, он меняется в изменяющихся условиях. Поэтому можно было бы говорить об относительной устойчивости преступного поведения какого-то лица. Но применительно к преступности, определяемой в основном уже сформированными в обществе характеристиками человека, можно в какой-то определенный момент говорить как об устойчивой.

Ситуативная преступность быстрее и непосредственнее реагирует на изменение социальных условий, ситуацию. Роль личностных деформаций преступников в ее генезисе незначительна, как бывают незначительны и эти деформации.

В свою очередь, в каждом из этих видов преступности правомерно выделить также по две подструктуры:

1) в устойчивой преступности – предумышленную (включающую в том числе организованную, профессиональную) и актуально-установочную[21] (характеризующуюся мгновенным избранием лицом преступного варианта поведения в подходящей ситуации);

2) в ситуативной преступности – виктимно-ситуативную (характеризующуюся очевидно неблагоприятной ситуацией совершения преступления, а также определенной виной преступника в создании или попадании в такую ситуацию) и случайно-ситуативную (когда сложная ситуация совершения преступления создалась помимо лица, совершившего преступление, и была для него неожиданной, непривычной).

В предумышленной преступности отмечается продуманное использование социальных условий, планирование преступной деятельности, при необходимости – создание благоприятной для нарушения уголовно-правового запрета обстановки, постоянный учет происходящих изменений, в том числе в состоянии социального контроля, включая борьбу с преступностью. Выбор преступного варианта поведения оценивается субъектом как наиболее выгодный для него в соответствующих условиях. При этом тщательно взвешивается возможный баланс приобретений и потерь. Здесь особенно велика роль личности.

Актуально-установочная преступность порождается под решающим влиянием актуальной установки, когда определенный социальный тип личности с негативно деформированными потребностями, интересами или не соответствующими закону представлениями о средствах их обеспечения оказывается в ситуации возможного удовлетворения этих потребностей и интересов.

Здесь, как правило, отмечается так называемый свернутый механизм преступного поведения, оно осуществляется без продуманного плана и перебора вариантов поведения. Личность "раскручивается, как пружина" в ситуации возможного удовлетворения ее потребностей и интересов, предельно обнажает свои уже сформированные установки. Следует подчеркнуть, что ситуация здесь не такова, чтобы определять однозначно поведение в качестве преступного. Это, например, случай, когда у стоящего впереди в автобусе мужчины виден высовывающийся из кармана бумажник. В этом случае не надо создавать или приспосабливать какие-то условия. Но, чтобы преступно завладеть бумажником, необходимо существенное искажение потребностно-мотивационной и нравственно-правовой характеристик личности.

Как уже отмечалось, в целом в основе проявления ситуативной преступности лежит сама ситуация, в которой человек должен выбрать определенный вариант поведения и выбирает преступный.

Эта ситуация может быть непосредственно криминальной, когда потерпевшей стороной выступает фактически лицо, совершающее в данный момент преступление, и речь идет о преступном реагировании на преступление. Таковы, например, ситуации криминальных разборок. Ситуация, кроме того, может носить и опосредованно или отдаленно криминальный характер, отражать косвенные последствия преступности (в условиях разгула преступности и всеобщего страха перед ней убийство гражданина, вошедшего поздно вечером на дачу с просьбой указать дорогу, в результате ошибочного принятия его за преступника).

Ситуация может носить общий неблагоприятный характер: распространение пьянства, наркомания, безработица, бездомность, всеобщая коррупция и т. п.

В виктимно-ситуативной преступности роль ситуации определяющая, однако все-таки дает себя знать и деформация некоторых личностных характеристик преступников, в результате чего последние попадают в проблемные положения. Так, в компании, распивающей спиртные напитки в значительном количестве, нередко возникают ссоры, конфликты. В таком конфликте, драке только случай решает, кто становится жертвой, а кто виновным.

В случайно-ситуативной преступности определяющей (и практически почти полностью) является неожиданно возникшая ситуация, к которой личность не была подготовлена всем своим предшествующим развитием, а потому не смогла быстро найти правомерный вариант решения конфликта. Пример: водитель, находясь за рулем, внезапно оказывается в сложной дорожной ситуации, созданной по вине иных правонарушителей, не успевает сориентироваться и избрать нужный вариант действия, в результате чего сбивает человека, и тот умирает. Конечно, здесь может выясниться, что у лица, совершившего наезд, невысока степень профессионализма, медленная реакция на внезапно возникающие неблагоприятные ситуации и т. п. Однако личностные качества здесь могут быть такими же, как у других водителей автомашин, которые никогда не оказывались в подобной сложной дорожной обстановке и не совершали наездов.

Выделение указанных подструктур, в принципе, возможно как в умышленной, так и в неосторожной преступности. Правда, в последней нет предумышленной, но есть актуально-установочная, если иметь в виду отношение субъекта к норме, нарушение которой повлекло общественно опасные последствия[22].

В процессе выборочных исследований, проведенных сотрудниками отдела общих проблем криминологии Научно-исследовательского института проблем укрепления законности и правопорядка, было выявлено количественное соотношение выделенных видов преступности на основе разработанной системы критериев[23]. Расчеты показали, что в выборочно изученной в разных регионах умышленной преступности соотношение устойчивой и ситуативной выглядит как 6:1. Доля предумышленной преступности в общей зарегистрированной колебалась в пределах 50–70%. Доля случайно-ситуативной преступности в общей колебалась от 0,6 до 2 %. Эти данные касаются только выявленной и зарегистрированной преступности. Есть основания полагать, что в латентной (скрытой) части преступности доля устойчивой, особенно предумышленной, еще выше.

Чтобы обосновать системно-структурный характер преступности, необходимо не только выделить отдельные подструктуры (элементы), но и выявить объективные связи между ними. Объективная связь определяется как такое отношение между предметами и их свойствами, которое (в силу их взаимодействия) в случае изменения одних сопровождается изменением других.

Основой взаимосвязи выделенных подструктур преступности является сама преступная деятельность в ее развитии. При определенных условиях один вид преступности порождает другой (другие) или влияет на них.

Так, при просчетах борьбы с преступностью часть населения отвечает на эскалацию преступности либо противодействием ей, но в преступных формах, либо приспособлением к ней. Противодействие проявляется, например, в физической расправе с некоторыми преступниками (при задержании их на месте преступления и т. д.). Для иллюстрации приспособления можно назвать преступные сделки со взяточниками, расхитителями.

Таким образом, изменение ситуативной преступности связано с изменением устойчивой преступности, а последняя реагирует на изменения ситуативной.

Если на пути перерастания ситуативной преступности в устойчивую не ставится надежных преград, если преступная деятельность оценивается в конкретных условиях как "выгодная", нарастает и число преступлений, и общественная опасность преступности, она приобретает новые, более усугубленные характеристики, становится организованной и т. п. В свою очередь это деморализующе действует на общественную психологию, создает проблемы в экономике, политике, социальной сфере и тем самым порождает новое состояние ситуативной преступности.

Устойчивая преступность находится с ситуативной в сложной взаимосвязи, хотя бы за счет одних и тех же субъектов: чаще на проблемные, конфликтные ситуации, создаваемые в результате преступной деятельности, отвечают уголовно наказуемым поведением лица, уже ранее совершавшие преступления, члены криминальных группировок – те кто относительно легко переходит границу уголовного запрета.

Наблюдается непосредственная связь предумышленной преступности с актуально-установочной. С одной стороны, глубоко укоренившиеся антиобщественные ориентации, дающие себя знать в подходящей ситуации, могут быть следствием предшествующего предумышленного преступного поведения (у профессионального вора-карманника, например) и приобретения специфических стереотипов поведения. С другой стороны, актуально-установочная преступная деятельность может приводить со временем к осознанному оправданию криминальных способов поведения в определенных ситуациях, перерастать в предумышленную преступную деятельность.

Кроме того, предумышленная преступная деятельность способна создавать удобные для преступных действий ситуации, используемые в процессе совершения актуально-установочных преступлений.

В то же время расширение актуально-установочной преступности может свидетельствовать о расширении предумышленной преступности и поля деятельности ее субъектов. Примером может служить завладение ценным имуществом из плохо охраняемых помещений, занимаемых крупными экономическими преступниками, взяточниками.

И предумышленная, и актуально-установочная преступность бывают связаны с виктимно-ситуативной теснее, чем последняя со случайно-ситуативной.

В порождении случайно-ситуативной преступности бывает значительной роль неподготовленности личности к использованию правомерного варианта поведения в особо сложных обстоятельствах, в том числе вызываемых преступностью и иными социальными отклонениями.

Эта неподготовленность может проявиться и в условиях просчетов борьбы с преступностью, когда у некоторых лиц формируется неверие в возможность быстро и эффективно защитить нарушенные права законными средствами, а вслед за этим появляется и стремление обойти закон.

В качестве иллюстрации можно привести данные о параллельном нарастании количества умышленных убийств, убийств при превышении пределов необходимой обороны, а также совершенных в состоянии аффекта.

 Схема показывает, что наряду с опосредованными обществом взаимосвязями подструктур имеются и непосредственные. Пожалуй, только связи случайно-ситуативной преступности с другими бывают чаще опосредованы общими социальными условиями.

Именно непосредственные взаимосвязи, взаимодействия разных подструктур, элементов преступности обусловливают существование преступности как относительно самостоятельного, специфического социального явления, системное качество преступности.

Вот почему бывают обречены на неудачу попытки изолированного воздействия на отдельные виды преступности. Борьба с преступностью должна носить системный характер, соответствующий характеру преступности. В истории отечественной борьбы с преступностью были периоды укрепления охраны общественного порядка (на улицах, площадях, в парках). Через некоторое время увеличивалось число хулиганских проявлений, драк в общежитиях, квартирах. Воздействие не касалось субъектов, ориентированных на криминальные стандарты поведения.

Поскольку преступность – это социальная система, ей присущи характеристики именно такой системы: целенаправленность, открытость, самодетерминация и развитие при просчетах борьбы с преступностью.

Специфическая целенаправленность в преступности может проявляться либо в достижении общественно опасных, противоправных целей (организация производства и распространения наркотиков и т. п. ), либо в достижении в общем-то не запрещаемых правом целей, но общественно опасными, противоправными средствами (обогащение путем вымогательства, отстаивание своей чести путем умышленного убийства лица, нанесшего оскорбление).

В социальных взаимодействиях преступность выступает как открытая, а не "жесткая" система. Она адаптируется к условиям среды, готова к изменениям, правда, в определенных пределах. В целом же преступность саморазвивается и самодетерминируется как самоуправляемая система.

Криминологами отмечается эффект самовоспроизводства преступности за счет сохранения, приспособления к изменившимся обстоятельствам; наступления на общество путем непосредственного "криминального заражения" части населения, использования преступниками механизмов прямого инструктирования, внушения, подражания. Это наиболее отчетливо проявляется в вовлечении части несовершеннолетних и молодых людей в преступную деятельность. Одновременно нередко идет более широкая пропаганда криминальной психологии, создание облика преступника в виде Робин Гуда.

Преступность в своем противостоянии обществу образует своеобразную систему самозащиты. Учет, знание такой системы важны с точки зрения эффективной борьбы с преступностью.

Возникает вопрос: что именно в преступности обеспечивает восприятие новой информации и задает направленность изменений? Исследования показывают, что ведущая роль здесь принадлежит предумышленной преступности, а в ней – профессиональной и организованной. Именно с ними связано тщательное изучение преступниками социальных условий под криминальным углом зрения, воздействие на них, а не простое их использование.

Предумышленная преступность не только выступает движущим звеном развития всей системы преступности, но и по-разному захватывает иные подсистемы.

Таким образом, возможные тенденции преступности, направленность ее изменений и более широкого воздействия на общество следует изучать, анализируя в первую очередь характеристики предумышленной преступности, а в ней – организованной и профессиональной. Впрочем, эти два вида преступности тесно взаимосвязаны, ибо профессиональные преступники всегда стремились к сотрудничеству в различных формах, создавая различные организованные формирования. 

§ 3. Понятие организованной преступности

Об организованной преступности говорят и пишут криминологи, криминалисты, специалисты по уголовному и другим отраслям права, политики, экономисты, социологи, писатели и журналисты. Но часто под словами "организованная преступность" понимают разные явления. До сих пор рассматриваемое понятие было одним из многозначно трактуемых и потому наиболее неопределенных.

Понятие "организованная преступность" связано с такими понятиями, как "организованное преступление", "организованная группа", "организованная преступная деятельность", "преступное сообщество". Везде употребляются слова "организация", "организованный".

Слово "организовать" произошло от греческого organon и французского organiser. Organon буквально означает "орудие, инструмент", a organiser переводилось на русский язык как "устроить, соединить в одно целое, упорядочить что-либо, придать чему-либо планомерность". В русском языке, как указывал, например, С. И. Ожегов, слово "организованный" означало или "планомерный, отличающийся строгим порядком, единством", или "дисциплинированный, действующий точно и планомерно". Ранее уже говорилось об "организованном преступлении" и "организованной преступной деятельности". Их субъектами могут быть и отдельные люди, и группы людей.

При совершении несколькими лицами не просто преступления, пусть и самого тяжкого, а организованного преступления им надо предварительно объединиться и согласовывать свои действия при подготовке, покушении и совершении преступления. Так возникает организованная группа. Это не просто "группа лиц, совместно совершающих преступление" (товарищеская группа молодых людей на танцах спонтанно вступила в драку и причинила телесные повреждения либо даже забила человека насмерть). Это и не "группа лиц, совершающих преступление по предварительному сговору" (группа подростков проходит мимо пустующих дач, им приходит в голову проникнуть в дачи и что-то оттуда взять, они сразу же договариваются реализовать это намерение и все вместе, не продумав схему распределения преступных ролей, приемы сокрытия следов преступления, путей сбыта похищенного, начинают действовать). При совершении организованного преступления и группа должна быть определенным образом организована, она должна выработать план, подчинять этому плану коллективные усилия, ее члены вынуждены согласованно решать возникающие при реализации плана проблемы, совместно их корректировать в конкретных условиях. Организованная группа вполне может быть создана для совершения одного преступления. Например, похищения крупной суммы денег из банка или из машины инкассаторов.

В приведенных примерах речь пока шла об организованном преступлении и организованной группе, создаваемой для совершения такого преступления или преступлений. Но когда налицо множество организованных преступлений и множество таких организованных групп, нередко употребляется термин "организованная преступность", отражающий именно указанное множество, но отнюдь не внутреннюю взаимосвязь различных организованных преступлений между собой и, соответственно, разных организованных групп.

Однако существует определенная логика развития организованных групп и организованных преступлений, появление новых опасных типов преступных объединений. В ее основе, как уже отмечалось ранее, лежат изменения целей и мотивов преступников, логика самого криминального поведения.

Расширение масштабов преступной деятельности связано с привлечением все большего числа различных субъектов. На практике ими бывают и физические лица, и уже функционирующие организованные группы, специализирующиеся на совершении различных преступлений, и юридические лица, например, через которых отмываются и приумножаются преступные доходы. Возникает необходимость обеспечения слаженного характера деятельности различных субъектов, участвующих в широкомасштабной организованной преступной деятельности. С учетом количества и характера таких субъектов создается система управления (многоуровневая либо нет и т.п.).

Управление сложной, многоаспектной организованной преступной деятельностью значительного числа разных ее субъектов в принципе подчиняется общим правилам управления сложными системами. В частности, оно включает создание специальных структур управления организованным преступным формированием как единым организмом. При этом наряду с чисто исполнительскими функциями и структурами, непосредственно совершающими преступления, т. е. деяния, уже предусмотренные Особенной частью Уголовного кодекса, выделяются управленческие функции и структуры (организаторы, руководители); функции, структуры, обеспечивающие специфические потребности криминальной организации как таковой (аналитические подразделения, собственные службы безопасности, легализации преступных доходов и т. п.).

Такова основа создания уже не просто организованных преступных групп, апреступных организаций, обеспечивающих широкомасштабную организованную преступную деятельность. Общественная опасность такой организации заключается не только в совершении ею тяжких преступлений (с этой точки зрения ее общественная опасность могла бы оцениваться идентично общественной опасности тяжких преступлений), но прежде всего в том, что существует и функционирует такая организованная структура, которая в состоянии обеспечить широкую организованную преступную деятельность в разных ее вариантах в зависимости от мотивации субъектов управления ею и внешних условий. При этом совершаются самые различные виды преступлений – все то, что диктуется логикой развития и сокрытия преступной деятельности, легализации и приумножения получаемых доходов, сохранения криминального формирования как такового[24].

В отличие от легальных (или легитимных) организованных социальных формирований преступные организации всегда вынуждены в интересах самосохранения выделять такую функцию, как создание системы защиты себя от возможного разоблачения со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями (а эти последствия нередко означают наказание вплоть до смертной казни), и соответственно развивать структуры, обеспечивающие такую функцию: подразделения, обеспечивающие разведывательную и контрразведывательную деятельность, силовое или иное воздействие на опасных либо необходимых для сотрудничества лиц (подкуп, шантаж, дискредитация, физическое устранение, уничтожение имущества), личную охрану руководителей организации (телохранители) либо охрану места базирования и других объектов.

Службы безопасности создаются и вполне добропорядочными структурами, но такие службы защищают эти структуры от преступной и иной противозаконной деятельности. Именно на этой почве они сотрудничают с институтами государства, гражданского общества, что гарантирует более надежную защиту. Что касается преступных организаций, то они при обеспечении наиболее действенных средств защиты, но уже не законной, а прямо преступной деятельности, также стремятся наладить сотрудничество с государственными структурами и институтами гражданского общества, переориентировав их на антидеятельность с точки зрения стоящих перед этими институтами задач. Отсюда органическая взаимосвязь деятельности преступных организаций и размаха коррупции в системе государственных органов и негосударственной легальной сфере – профсоюзах, творческих союзах, ассоциациях. Например, с тем, чтобы последние пропагандировали правозащиту человека в узкозаданном аспекте, понимая под "человеком" нарушителя закона, а под "правозащитой" – защиту такого человека от закона при полном игнорировании прав жертв преступлений и иных правонарушений.

Весьма точным является утверждение, что, если обычная преступность наступает на общество, действуя против его институтов, в том числе государства, организованная преступность в этом наступлении старается опираться на институты государства и общества, использовать их в своих целях.

Такое использование заключается не только в подчинении поведения части служащих задачам, выдвигаемым преступными организациями, но и в широком влиянии на деятельность учреждений, персонал которых коррумпирован, в определении широкой политики. При этом значительное внимание уделяется, во-первых, распространению информации о всемогуществе таких организаций. Она при необходимости подкрепляется акциями терроризма, внушающими страх и ужас населению. Во-вторых, одновременно создается мнение о мифологизации преступного характера организации, или ее деятельности, или факта ее существования, добропорядочности устремлений и действий, их почти спонсорском характере для бедных и простых людей. Этому помогает то, что действия преступных организаций бывают тесно переплетены с легальным предпринимательством, иной законной, допускаемой и даже поощряемой обществом деятельностью, что создает трудности четкого вычленения собственно деятельности этих организаций и реагирования на нее без вызова недовольства части населения. Отмечаются также тщательная конспирация, опережение законодателя и умелое использование его просчетов, активное предупреждение нежелательных правовых решений. Все это помогает таким организациям именно как организациям выживать, оказываться в правовом отношении невидимками и даже на определенных этапах одерживать победы в противоборстве с государственной системой при ее просчетах.

Вот почему определение организованной преступности всегда вызывало большие трудности и ни в одном государстве не существовало практики быстрого и бесконфликтного принятия действенного законодательства о борьбе с организованной преступностью, коррупцией, легализацией преступных доходов.

Авторы из США Д. Л. Херберт и X. Тритт писали в книге "Корпорации коррупции": "Хотя уже в 1931 году назначенная Президентом комиссия Уикершема предпринимала попытки сформулировать определение организованной преступности, серьезные усилия по определению этого понятия были предприняты только в 1950-х и 1960-х годах, когда комитеты Конгресса начали обнаруживать доказательства существования тайного


преступного общества или картели под названием "Мафия" или "Коза ностра"[25]. Так называемые Ойстер-Бейские конференции по борьбе с организованной преступностью следующим образом сформулировали ее отличительные характеристики: 1. Самосохраняющиеся, тоталитарные, длительные преступные сговоры. 2. Расчет на получение прибылей и могущества за счет человеческих слабостей. 3. Применение запугивания и подкупа. 4. Стремление обезопасить себя со стороны закона[26].

Далее разные авторы и группы авторов, комиссии продолжали давать с претензией на всеобъемлемость определения организованной преступности, но их анализ показывает, что практически все это было попыткой описать существующие организованные формирования, подпадающие под указанные выше общие признаки. Естественно, что с изменением ситуации менялись формы преступной деятельности таких формирований, они сами, и эти изменения отражались на содержании описательных определений.

В Законе США 1968 года о контроле над преступностью и безопасностью на улицах организованная преступность определялась как "противозаконная деятельность членов высокоорганизованной и дисциплинированной ассоциации, занимающейся поставкой запрещенных законом услуг, включая эксплуатацию азартных игр, проституцию, ростовщичество, распространение наркотиков и иную противозаконную деятельность подобного рода организаций". Почти такое же определение давалось в Пенсильвании, когда был выпущен

Отчет по вопросу об организованной преступности за 1980 год.

Опираясь на это определение, нередко отечественные авторы утверждали, что, дескать, особенностью организованной преступности в США и других странах развитой рыночной экономики является ее паразитирование только на запрещенной деятельности (наркотиках и т. п.) и только в условиях социалистической системы (когда отсутствует свобода экономической деятельности) полем ее деятельности становится, в принципе, любая экономическая деятельность. Однако такие суждения глубоко ошибочны. И в странах рыночной экономики есть теневая экономика, связанная со стремлением уйти из-под контроля государства, в том числе за доходами, и там полем деятельности организованной преступности становятся и строительство, и даже деятельность профсоюзов. Показательно, что в настоящее время организованные преступники – выходцы из бывшего СССР, по признанию специалиста из США доктора Мартенса, "в большей мере вовлечены в организованную преступную деятельность в финансовой сфере, нежели традиционную преступность". Одной из сфер их деятельности стала область оказания медицинских услуг в Лос-Анджелесе.

Более точен был в своем определении в 1982 году Консультативный комитет при правоохранительных органах штата Огайо. Он писал: "Организованную преступность, в традиционном смысле слова, можно определить как группу лиц, действующих вне закона с целью извлечения финансовой выгоды, находящихся в постоянном преступном сговоре и способных осуществлять политический подкуп и контроль для успешного продолжения своего дела..."[27] .

Аналогичные определения были опубликованы во многих других штатах, в том числе в Нью-Йорке, Нью-Джерси, Калифорнии. Причем организованную преступность стали связывать с деятельностью "белых воротничков". Американские криминологи Д. Л. Херберт и X. Тритт посчитали это неточным, ибо, как они писали, организованная преступная деятельность в отличие от совершения должностных преступлений "является основным делом или занятием участников преступных организаций, тогда как должностные преступления являются побочными, сопутствуя другому делу или занятию, в ходе которых они совершаются".

Здесь заслуживают внимания два обстоятельства. Первое – это то, что организованная преступность связывалась не только с финансовыми махинациями, но также с политической деятельностью (политический подкуп и контроль). И это вполне закономерно: владельцы больших состояний всегда заинтересованы во власти и законах, которые бы обеспечили неприкосновенность и приумножение таких состояний, безопасность их самих. Второе – характер связи организованной и должностной преступности. Связь в свете изложенного закономерна, но следует прислушаться к мнению двух американских криминологов. Истина, очевидно, заключается в том, что преступные организации гибко используют государственный аппарат. Сотрудничающие с ней служащие, как правило, не становятся членами организаций и даже часто не ведают, кому именно они служат. Используется институт сотрудничающих лиц, выполняющих разнообразные поручения, иногда систематически, иногда время от времени, а порой и разового характера. Вот почему необходимо разграничивать участие в преступной организации и участие в деятельности преступной организации.

Итальянский юрист Розарио Минна значительное внимание уделил анализу того, что собой представляет преступная организация и мафия как такая организация. Он пишет:

"Преступная организация, наконец, это не только банда или группа лиц, сообща совершающих преступления. Сущность организации определяется непременным наличием в данной группе пяти признаков: сбор и передача информации, нейтрализация действий правоохранительных институтов, использование основных социально-экономических служб, существование внутренней структуры, определенная внешняя "законность" действий'[28].

Итак, здесь вновь мы встречаемся с указанием на то, что, с одной стороны, преступная организация имеет внутреннюю структуру, с другой – заботится о своем внешнем облике, стремится выглядеть легитимно и при этом непременно уделяет внимание специфическому взаимодействию с институтами государства.

Проблема не исчерпывается изложенным. Преступные организации в условиях эскалации преступности и социальных катаклизмов создаются не в единичных случаях, и возникает проблема взаимодействия различных преступных организаций, групп. Контакты происходят и по типу конфликтов с человеческими жертвами, взрывами, поджогами, и путем заключения соглашений о сотрудничестве и взаимодействии. В условиях наступления преступности на общество такое взаимодействие расширяется и появляютсяпреступные сообщества, обеспечивающие это взаимодействие организованных групп, банд, преступных организаций, обмен информацией, объединение усилий в нейтрализации и использовании правоохранительной системы, иных государственных структур и институтов гражданского общества, в оказании помощи нуждающимся функционерам преступных организаций. Основа создания преступных сообществ носит иной характер, чем у преступных организаций, создаваемых на базе совместной организованной преступной деятельности.

В преступном сообществе к тому же сотрудничают уже не преступные организации и преступные группы в целом, как ее подструктуры, а представители этих формирований или даже самостоятельно работающие профессиональные преступники.

Преступное сообщество – это не вышестоящая инстанция по отношению к другим преступным формированиям, а некий координационный орган, имеющий и черты криминального профсоюза для преступников-профессионалов, и черты партии, когда она начинает влиять на политические процессы в стране[29].

Иногда большую преступную организацию с большим числом включенных в нее структур, а также сотрудничающих с ней отдельных организованных групп и лиц называют преступным сообществом. Фактически же объединение всех этих субъектов происходит на основе совместной преступной деятельности и потому налицо преступная организация.

В России в настоящее время существует не одно преступное сообщество, они враждуют между собой с применением самых радикальных средств (поджоги, убийства, публичное выяснение отношений с оружием и т. п.), либо заключают в зависимости от ситуации перемирие, договариваются о сотрудничестве, создают новые преступные сообщества, либо даже преступную организацию[30]. Все зависит от основы объединения. В средствах массовой информации освещаются отнюдь не тщательно скрываемые преступниками процессы объединения и войны разных организованных преступных формирований.

Преступные сообщества могут полностью преобразовываться в преступные организации или приобретать лишь их отдельные черты. Воры в законе называли себя братьями и считали свое объединение сообществом равных, но в настоящее время можно наблюдать их иерархизацию и систематическую организацию ворами в законе убийств своих же братьев, иные их совместные преступные акции[31] .

Организованные преступные формирования постоянно находятся в развитии, изменяются их количественные и качественные характеристики. И вовсе не под односторонним влиянием изменений широкой социальной среды, но во взаимодействии с нею. Деятельность преступных организаций и сообществ характеризует активное стремление приспособить и преобразовать общественные условия в своих целях. И им, надо признать, при просчетах государства и общества удается опережать события, влиять на важные для нее экономические, политические, социальные и иные решения, в том числе законодательного плана.

Можно ли действительно дать краткое исчерпывающее определение организованной преступности? Пока такое всеобъемлющее понятие практически не выработано. Думается, вообще продуктивнее идти по пути выделения наиболее характерных признаков организованной преступности. В законе же необходимо указывать их и формулировать таким образом, чтобы они поддавались доказыванию.

В каких же случаях криминологически корректно употребление термина "организованная преступность"? Если речь идет о множестве организованных преступлений и организованных преступных формирований (организованных групп, в том числе вооруженных – банд, преступных организаций и сообществ), то, как уже отмечалось, этот термин применяется, и применяется широко. При этом организованную преступность связывают с организованной преступной деятельностью, иногда именно ее выделяют как критерий вычленения организованной преступности из общей. Очевидно, сомнительно прекращение такого употребления этого понятия, но по крайней мере следует осознавать его чрезвычайную расширительность и некорректность в криминологическом отношении.

При анализе дававшихся в последние годы теоретических определений за исходный признак брались или организованная преступная деятельность, или сами организованные преступные структуры, или различные их взаимосвязи.

Выделяются следующие основные подходы:

1. Наиболее существенное – сплочение лиц, совершающих преступления; возникновение и функционирование организованных преступных формирований[32].

Рядом авторов подчеркивается массовый характер такого функционирования[33].

2. Определение дается путем указания прежде всего на деятельность устойчивых преступных формирований[34]. Это чаще всего встречается у криминалистов, но такой подход не чужд и некоторым криминологам.

При этом И. Я. Гонтарь пишет, что организованная преступность – есть "разновидность социальной деятельности определенного количества членов общества, направленной на постоянное получение доходов, различных выгод, но только способами, которые сами по себе являются преступными"[35] . Здесь акцент делается на организованной преступной деятельности, а не на организациях.

3. Фиксируется как факт создания, функционирования организованных преступных формирований, так и факт их деятельности[36].

4. Отмечается массовость воспроизводства и функционирования организованных преступных формирований[37].

5. В определении подчеркивается и факт наличия преступного сообщества, его преступной деятельности, и факт связи разных организованных формирований, направлений преступной деятельности[38], что представляется крайне важным.

Все авторы отмечали весьма важные моменты, связанные с организованной преступностью.

Экспертами ООН было предложено понимать под организованной преступностью относительно большую группу устойчивых и управляемых преступных образований, занимающихся преступной деятельностью в корыстных интересах и создающих систему защиты от социального контроля с использованием таких противозаконных средств, как насилие, запугивание, коррупция и хищение в крупных размерах[39]

Анализ всех подходов приводит к следующим выводам.

1.Собственно организованная преступность – сложная система организованных преступных формирований с их широкомасштабной преступной деятельностью и созданием для такой деятельности наиболее благоприятных условий, использующая как собственные структуры с управленческими и другими функциями по обслуживанию этих формирований, их деятельности и внешних взаимодействий, так и государственные структуры, институты гражданского общества.

2.Такого рода система – качественно новое явление по сравнению даже с преступным сообществом и преступной организацией. Как уже отмечалось, понятие "система" отражает вовсе не простое множество организованных формирований, но их органическую целостность, наличие устойчивых взаимосвязей между ними разного характера на базе обеспечения преступной деятельности и наиболее благоприятных условий для ее развития, легализации и приумножения преступных доходов[40].

В эту систему вовлечена немалая часть населения и по существу организованная преступность представляет собой альтернативное общество со своей экономикой, социальной и духовной сферами, своими системами управления, безопасности, формирования молодого поколения, судами, своей внутренней и внешней политикой. Последняя логична, ибо организованная преступность является структурной частью общества в целом и ее взаимодействие со всеми другими его частями многоаспектно и динамично.

Организованная преступность –особый мир, и немалая часть представителей этого мира бывает социализирована именно в рамках его норм, традиций, ценностей, стереотипов поведения, находится в системе специфических социальных связей внутри указанного мира, а также этого и внешнего мира.

Данное общество, будучи, по сути, альтернативным официально признаваемому и базирующемуся на системе одобряемых государством, господствующими институтами гражданского общества, религией, отношений и ценностей, фактически является одной из структур человеческого общества вообще и соответственно взаимодействует с так называемым "официальным" обществом. Важно понимать, что между ними не существует четкой и жесткой границы: организованная преступность пронизывает различные легальные отношения, в том числе имея собственные легальные юридические лица; считается с потребностями и интересами разных социальных групп населения, пытаясь привлечь их на свою сторону и иметь резерв пополнения своих рядов; наряду с постоянными и активными участниками преступной деятельности имеет тех, которые сотрудничают с ней на нерегулярной или даже разовой основе. При этом нередко "втемную" используются различные физические и юридические лица, полагающие, что они оказывают услуги "милейшим" людям, и не ведающие либо не желающие знать об их принадлежности к криминальным структурам или зависимости от них.

Лидеры организованной преступности сейчас уже занимают вполне респектабельное положение в "большом обществе" и проявляют немалую заботу о создании внешне добропорядочного облика, как своего, так и своих соучастников, их деятельности. Разоблачение и привлечение к ответственности таких лиц задевает интересы значительного числа людей, и даже после совершения громких умышленных убийств этот интерес мешает анализу всех обстоятельств дела, выяснению истинных мотивов преступлений, особенно его коммерческих истоков. Все это препятствует раскрытию акций организованной преступности. Тем более что, защищая себя, функционеры организованной преступности пытаются центр борьбы с ней переместить с ее элиты и преступных капиталов на рядовых исполнителей криминальных акций; с экономической и должностной криминальной деятельности, коррупции – на уличную преступность и те банды, которые фактически являются вооруженными организованными группами, состоящими из небольшого числа молодых людей.


§ 4. Преступность как социальное явление

Итак, были рассмотрены характеристики преступности как относительно самостоятельного, целостного, наиболее общественно опасного явления. Одновременно показано, что преступность, существуя в обществе, пронизывает различные его сферы, разные общественные отношения.

С этой точки зрения она – социальное явление в широком значении слова "социальный" (общество – социум).

Преступность – социальное явление не только онтологически, но и гносеологически. Она порождается условиями общественной жизни. Этот тезис на первый взгляд не кажется бесспорным. Особенно в свете теорий о прирожденном преступнике и ряда постулатов клинической криминологии. Его оспаривание было весьма энергичным в 70-е годы. Часть генетиков и криминологов поставила вопрос о необходимости учета новых достижений науки генетики, в частности ряда прирожденных характеристик людей, которые практически однозначно определяют их поведение. В том числе и общественно опасное. Подробнее эта дискуссия будет освещена в главах о преступнике.

Здесь лишь следует напомнить, что преступность – такое общественно опасное социальное явление, которое получает правовую оценку. Государство в уголовном законе определяет, что именно считается преступлением.

Преступление же – это всегда виновное деяние вменяемого субъекта, достигшего определенного возраста, в котором он может осознавать значение своих поступков и руководить ими.

Если поведение человека однозначно определяется как негативно отклоняющееся от установленных норм или непредсказуемое, причем определяется его врожденными или приобретенными психофизиологическими особенностями, нельзя считать, что этот человек может руководить своими поступками и отдавать себе отчет в своих действиях. Статья 21 УК РФ гласит: "Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики. К такому лицу по назначению суда могут быть применены принудительные меры медицинского характера". Таким образом, к преступности такие случаи отношения не имеют.

С этой точки зрения преступность представляет собой массовое виновное нарушение уголовно-правовых запретов, предусмотренных Уголовным кодексом, причем вменяемыми лицами, достигшими определенного возраста.

Преступность – не просто социальное, но и социально-психологическое явление. Ибо она не существует вне людей и их поведения, деятельности. Она отражает не просто массовое общественно опасное поведение людей, но виновное поведение в условиях, когда нарушение уголовно-правового запрета не бывает вынужденным, т. е. происходит не в условиях необходимой обороны, крайней необходимости и других предусмотренных главой 8 УК РФ обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Какова же социальная сущность преступности? Ранее приводившиеся ее определения не отвечают на этот вопрос, ибо они давали эмпирическое понятие преступности. Преступность является исследователю в виде отдельных преступлений, а также определенного их множества. Преступления имеют свои отличительные черты, отграничивающие их от других явлений. Выделение сходного в этих преступлениях фактически имеет место в рамках состава преступления. Поэтому и совокупность преступлений наделялась при формулировании эмпирического понятия теми же качествами, что и сходное, общее во всех преступлениях: каждое преступление – общественно опасное деяние, преступность – общественно опасное явление; преступление обладает признаком уголовной противоправности, преступность – уголовно-правовое явление; состав преступления включает субъекта, объективную сторону и т. п.; преступность – это единство преступных деяний лиц, их совершивших. Варианты такого эмпирического понятия излагаются во многих учебниках криминологии и других работах.

Однако вслед за формулированием эмпирического понятия должно следовать создание теоретического. Это было блестяще сделано Ф. Энгельсом в уже упоминавшейся работе "Положение рабочего класса в Англии". Он писал, что при изучении реальной, конкретной действительности, в том числе совершаемых преступлений, условий жизнедеятельности тех, кто их совершал "он искал большее, чем одно абстрактное знание предмета", а потому исследовал "различные официальные и неофициальные документы", наблюдал повседневную жизнь рабочих, беседовал с ними.

Поэтому работа получилась весьма глубокой и в ней есть рассуждение, в котором прямо прослеживается скачок к выделению объективного аналога, различных преступлений, а затем к формулированию теоретического понятия преступности: "Здесь сообщается о краже, о нападении на полицию, о присуждении к уплате алиментов отца внебрачного ребенка, подкинутого родителями, об отравлении мужа женой. Об аналогичных происшествиях сообщают все английские газеты. В Англии социальная война находится в полном разгаре.

Каждый стоит за себя и борется за себя против всех остальных, и вопрос о том, должен ли он причинять вред всем остальным ...решается для него исключительно эгоистическим расчетом: что для него выгоднее... Одним словом, каждый видит в другом врага, которого он должен удалить со своего пути, или в лучшем случае средство, которое он может использовать для своих целей'"[41].

Итак, объективный аналог каждого преступления – борьба за себя против всех остальных на основе эгоистического расчета: что выгоднее. На основе данных о множестве таких проявлений Ф. Энгельс говорит уже о "социальной войне". Причем этот вид "социальной войны" он выделяет, называя его "крайним проявлением неуважения к порядку" и показывая, что в его основе лежит чисто эгоистический расчет.

Первый признак (крайнее проявление неуважения к порядку) отделяет преступность от иных форм негативно отклоняющегося поведения, второй (чисто эгоистический расчет) – от революционной борьбы, идеалами которой является улучшение условий социальной жизни народа.

Это массовое крайнее неуважение к порядку, сочетающееся с чисто эгоистическим расчетом и не останавливающееся ни перед чем, формируется в обществе. И вопрос о том, как происходит такой процесс в обществе, – уже вопрос о причинах преступности.

Подводя итоги данному рассмотрению, можно отметить, что преступность является продуктом общества, пронизывает различные его сферы и общественные отношения. В то же время она обладает собственными специфическими характеристиками и закономерностями развития как относительно самостоятельное целостное явление. Ее характеристики, во-первых, синхронно не изменяются с происходящими в обществе изменениями, во-вторых, автоматически не повторяют происходящие в обществе изменения даже через определенный период. Новые характеристики преступности всегда являются результатом ее взаимодействия с обществом и преломления влияний последнего через собственные специфические характеристики.

В преступности выделяются две группы характеристик:

1) так называемые внешние характеристики, показывающие, как она функционирует в обществе, поражает те или иные его структуры:

общая распространенность,

мотивация,

социальная направленность,

общественная опасность,

социально-территориальная, социально-групповая, социально-отраслевая распространенность;

2) внутренние характеристики:

организованность,

активность,

устойчивость.

Подробнее о них говорится в следующей главе.

Здесь лишь заметим, что игнорирование указанных выше моментов делает неэффективными любые решительные меры, приводит к росту преступности, повышению ее общественной опасности. В таких случаях преступность начинает наступательно и целенаправленно влиять на происходящие в обществе процессы.

Таким образом, борьба с этим наиболее общественно опасным явлением должна включать оздоровление общества в целом с одновременным эффективным воздействием на саму преступность.


Глава 5. Изучение преступности

§ 1. Задачи изучения преступности

Информационно-аналитическое обеспечение деятельности по борьбе с преступностью – исходный, необходимый ее элемент. Надо знать, что такое преступность, чтобы четко осознавать, с чем конкретно предстоит борьба.

Соответственно общими задачами анализа преступности в криминологии является выявление ее закономерностей с тем, чтобы перейти к анализу закономерностей ее детерминации, причинности, определить закономерности ее подверженности различным воздействиям и соответственно правильно построить борьбу с преступностью в конкретных условиях места (государства, региона государства) и времени.

При криминологическом изучении преступности выявляются:

степень ее общей распространенности и общественной опасности в конкретных условиях места и времени в целях оценки ее состояния и тенденций, определения направлений борьбы с преступностью;

социальные характеристики преступности, указывающие на особенности ее порождения и функционирования (мотивация, социальная направленность, социально-групповая, социально-отраслевая, социально-территориальная распространенность), в целях разработки конкретных предупредительных мер;

собственные, внутренние характеристики преступности (устойчивость, активность, организованность) в целях совершенствования правоохранительной деятельности и мер предупреждения рецидива преступлений, усиления организованных начал в преступности.

Анализы информационно-статистического характера оказываются недостаточными для выявления причин преступности, выработки обоснованных рекомендаций по борьбе с ней. Это происходит потому, что в статистике отражается далеко не вся преступность, даже просто не все множество преступлений. Существует латентная, скрытая ее часть. По-латински latens (latentis) – скрытый, внешне не проявляющийся. Латентной частью преступности, или иногда для краткости латентной преступностью, называют то множество преступлений, которое не отражено в статистике.

Одна из важных задач изучения – это выявление не статистической преступности (статистической ее картины), а фактической.

Анализ преступности должен быть подчинен выявлению ее реальных качественных и количественных характеристик в их диалектической взаимосвязи.

Содержание качества включает, во-первых, определенность явления, выражающуюся в его границах, пространственно-временных свойствах. С этой точки зрения необходимо изучение распространенности преступности, ее изменений во времени. Во-вторых, содержание качества включает и определенную системность преступности, характеризующуюся разными ее элементами, структурой, их устойчивостью и изменчивостью и т. п. Поэтому важно исследование структуры преступности, взаимосвязи различных преступлений и их субъектов, о чем говорилось в гл. 4. Все это требует применения комплекса методов, в том числе изучения уголовных дел и иных материалов, проведения опросов и т. д., использования математических методов, а также моделирования.

Количество – это пространственно-временное свойство явления (величина в пространстве, длительность существования, темпы прироста и т.п.).

Разумеется, уголовная статистика при этом остается важным источником информации, и при ее содержательном анализе можно получить даже определенные данные о латентности преступности.

В процессе анализа учитываются те закономерности преступности и ее изменений, которые уже выявлены криминологами и описаны в литературе. Это позволяет точнее оценивать особенности преступности в конкретных условиях, своевременно выявлять новые тенденции и специфические соотношения разных ее структурных элементов. Далее будут показаны особенности преступности несовершеннолетних, женщин, общеуголовной, экономической, государственной, воинской, организованной и иной.


§ 2. Познание и оценка при изучении преступности

Изучение, анализ преступности представляет собой единство познания и оценки.

В процессе познания исследователь получает фактические данные о преступности, как бы ее фотографию. Правда, речь идет о специфической фотографии, отраженной в системе показателей (общее количество преступлений, число выявленных преступников и т.п.).

Оценка означает соотнесение новых сведений с прежними знаниями, представлениями, гипотезами. Здесь существенны цели анализа преступности и, соответственно, цели оценки[1]. Так, при решении вопроса – возросла или увеличилась преступность в течение определенного периода, данные за изучаемый период сравниваются с данными за предыдущий и в этом случае возникает ряд задач. Например, с каким периодом можно и необходимо производить сравнение, сопоставимы ли данные о преступности за два периода и другие.

Или может быть поставлена иная задача: установить различия преступности в разных государствах или субъектах Федерации. Тогда сравнивается преступность разных государств или субъектов Федерации. Если необходимо оценить эффективность принимавшихся мер по борьбе с преступностью, то вычленяется группа преступлений, по предупреждению, пресечению которых принимались меры, и соответственно исследуются изменения их количественных и качественных характеристик с учетом осуществлявшегося воздействия.

На основании оценки, таким образом, делаются выводы о правильности прежних представлений, вносятся коррективы в планы мероприятий по предупреждению преступности.

Данные о преступности всегда сопоставляются с потребностями того, кто делает анализ, с тем, какие цели он при этом преследует и какую информацию желает получить. Если речь идет о повышении эффективности предупреждения преступности, то в первую очередь анализируются те ее характеристики, которые отражают особенности порождения преступности социальной средой. В то же время данные о наиболее распространенных способах преступной деятельности приобретают особое значение в процессе совершенствования деятельности по раскрытию преступлений.

Вообще познание и оценку можно разграничить разве что только в абстракции. На практикеони диалектически взаимосвязаны. Нельзя давать оценки преступности без предварительного получения ее "фотографии", то есть ее познания, и практически невозможно ее познавать, действуя бесцельно, не имея никаких гипотез и задач. Даже перед фотографом ставят задачу создать привлекательный облик фотографируемого или зафиксировать его в заданном состоянии.

Содержание оценки преступности (криминологическая, криминалистическая, публицистическая и т. п.) задает цель познания, его направленность, определяет границы изучения. В же время сама оценка зависит от результатов познания на предшествующих этапах, его полноты и всесторонности.

Основанием оценки положения дел с преступностью при сравнении разных регионов или преступности разных периодов служит комплекс указанных выше внешних и внутренних характеристик преступности, а не только данные о ее распространенности.

Преступность анализируется одновременно с ее последствиями. При этом принимаются во внимание следующие наиболее явные из них:

число жертв преступления;

размер материального ущерба, включая и упущенную выгоду;

криминальная пораженность различных социальных групп (удельный вес среди них лиц, совершающих и совершавших преступления);

социальная запущенность определенной части населения (распространение наркотизма в разных его проявлениях; проституции; безнадзорности и беспризорности, в том числе детей из семей преступников, а также иных негативных социальных отклонений, с которыми взаимосвязана" преступность);

криминальная пораженность разных сфер жизнедеятельности (например, отмечается, что в период реформ в России 55% капитала в экономике и 80% голосующих акций перешли в руки преступных кланов. По сведениям самих бизнесменов, от 30% до 50% предпринимателей непосредственно работают на преступные формирования)[2] ;

степень криминального влияния на государственные структуры и институты гражданского общества, на право, использование последних в интересах преступной деятельности (например, многие преступные группировки в Ростовской области действовали под прикрытием работников правоохранительных органов различного ранга; лидеры преступной среды проникают в высшие эшелоны власти)[3];

расшатывание цивилизованной, защищаемой правом ценностно-нормативной системы общества, распространение преступной идеологии и психологии;

снижение активности населения в противостоянии пре-. ступности и приспосабливание к ней определенного числа физических, юридических лиц.

В литературе делались неоднократные попытки ввести какой-то один общий количественный показатель как универсальный критерий оценки положения дел. Авторы полагали, что это имело бы значение при сравнительной оценке преступности в разных регионах и в разные периоды.

112

Однако если исходить из того, что и в регионах с наиболее благоприятной криминальной ситуацией необходимо дальнейшее совершенствование борьбы с преступностью, что преступность – сложное, многообразное явление, целесообразно не усреднять данные о ней, а иметь в виду особенности комплекса качественных и количественных характеристик преступности. При исследованиях, например, оказывалось, что за сравнительно благополучными общими показателями числа зарегистрированных преступлений в некоторых регионах скрывалась очень высокая экономическая преступность. Но ниже, чем в других регионах, была преступность, связанная с пьянством. За счет этого общая картина выглядела предпочтительнее в сравнении данного региона с другими.

Конечной целью анализа преступности является совершенствование борьбы с ней на основе выделения основных ее направлений, четкого формулирования целей тех или иных акций, составления программ их обеспечения, совершенствования предупредительной и правоохранительной деятельности. Соответственно и изучение преступности в этом случае носит многоаспектный характер.

Нельзя отождествлять оценку преступности и оценку деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью. Состояние и изменение преступности определяются в значительной мере общими социальными условиями, не зависящими от правоохранительных органов. Поэтому увеличение преступности нельзя автоматически оценивать как ослабление деятельности правоохранительных органов по борьбе с ней. Соответственно и снижение преступности – это далеко не всегда успех только правоохранительных органов. Всегда требуется углубленный анализ причин изменений криминальной ситуации. В то же время характеристики преступности, разумеется, подлежат учету при анализе работы органов прокуратуры, суда, внутренних дел и других правоохранительных органов. На преступность деятельность этих органов несомненно оказывает влияние. Что такое, например, нераскрытое преступление? Это нахождение преступника на свободе и нередко совершение им серии новых преступлений.

При изучении преступности важно находить не только наиболее распространенные характеристики, не только сходное в преступности разных регионов, представителей разных социальных групп, разных видов преступности, но учитывать и различия, особенности, для того чтобы дифференцирование, с учетом этих особенностей обеспечивать практическую деятельность.

Следует также обращать внимание на единичное, неповторимое и затем выяснять его природу. Неповторимое может быть случайным результатом случайного стечения обстоятельств, и тогда при анализе преступности как массового явления им можно пренебречь. Но не исключено другое: это неповторимое и неожиданное служит проявлением какой-то новой, нарождающейся тенденции. Если даже в исследуемый период в регионе было совершено какое-то одно преступление, не совсем обычное по мотивации, объекту посягательства, способу преступной деятельности, все равно его надо тщательно проанализировать. Это позволит вовремя заметить новые явления в преступности и принять меры к пресечению нежелательных изменений.

В ином случае эти изменения будут проявляться все отчетливее и к противостоянию с ними не удастся вовремя подготовиться. Криминологи на рубеже 70–80-х годов в результате конкретных исследований сделали вывод о нарастании организованной преступности в стране. Они обнаружили высокоорганизованные преступные формирования и новую криминальную специальность – организацию преступной деятельности в широких масштабах с использованием государственных структур. Однако этой оценке одни государственные деятели вообще не придали должного значения, другие посчитали ее преувеличением. Никаких адекватных мер соответственно принято не было. Затем последовало бурное развитие организованной преступности в стране, сопровождаемое доказыванием частью криминологов факта ее существования.

Анализ преступности должен носить перспективный характер, другими словами, не сводиться к фиксации ее прошлых состояний, но давать основания для прогноза. Прогнозирование необходимо для программирования борьбы с преступностью.

Итак, важно обеспечивать целенаправленность аналитической деятельности, правильно определять ее задачи, формулировать исходные гипотезы, желательно не одну, задавать этому анализу определенный программный характер и сохранять готовность к получению новых, порой неожиданных, непрограммируемых данных.


§ 3. Источники информации о преступности и ее показатели 

1. В процессе изучения преступности важен правильный отбор источников информации и показателей преступности. Источниками информации о преступности являются:

а) статистические отчеты:

отчеты МВД, прокуратуры, других правоохранительных органов, в том числе: о зарегистрированных преступлениях (форма № 1 МВД РФ); отчет о лицах, совершивших преступления (форма № 2 МВД РФ), а также форма № 1-г МВД РФ, содержащая сведения о зарегистрированных преступлениях и выявленных преступниках в разрезе всех статей УК); формы № 1-а, № 3, № 5 МВД РФ, а также ряд иных форм;

судов и органов юстиции, в том числе: отчет о работе судов (форма № 1 МЮ РФ); отчет о числе привлеченных к уголовной ответственности и мерах уголовного наказания (форма № 10 МЮ); отчет о составе осужденных, месте совершения преступления (форма № 11 МЮ); отчет об осужденных, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте (форма № 12 МЮ), при необходимости– другие формы судебной статистики[4];

б) статистические карточки первичного учета, в том числе отражающие сведения о преступлении, о совершившем его лице, о подсудимом. В этих карточках содержится гораздо больше данных, чем в статистических отчетах. Хотя эти отчеты составляются на основании карточек первичного учета, в некоторых статистических формах содержится примерно 30% информации карточек.

Все данные карточек первичного учета вводятся в память данных информационных центров министерств и управлений внутренних дел субъектов Федерации. Соответственно при изучении преступности можно по специальным программам анализировать непосредственные данные карточек. Это дает возможность сопоставлять разные показатели одной или нескольких карточек применительно к выделяемому конкретному объекту исследования. Например, при анализе краж можно выяснить, что и откуда похищалось, находились ли соответствующие объекты под охраной, какой именно;

в) показатели социально-экономической, социально-демографической и другой статистики. Например, для исчисления коэффициентов преступности требуются сведения о численности населения, в том числе разного возраста;

г) данные об иных правонарушениях, пьянстве, алкоголизме, наркомании и т. п. Они содержатся в материалах как государственной, так и ведомственной статистики (МВД РФ, МЮ РФ и т. п.);

д) материалы обобщения уголовных дел, материалов и заявлений о преступлениях. Такие обобщения регулярно делают в правоохранительных органах, а также в органах исполнительной власти, в некоторых средствах массовой информации. Кроме того, криминологи сами обязательно изучают и обобщают эти материалы.

Уголовные дела, материалы, заявления изучаются в сплошном либо выборочном порядке. Сплошное исследование проводится, когда число дел невелико. При выборочном изучении дел определяется сначала количество всех дел, а затем решается вопрос об объеме выборки. Во всех случаях, изученное число дел должно обеспечивать представительность (репрезентативность) исследования. Это требует прежде всего квотной выборки, воспроизводящей структуру преступности с учетом доли каждого вида преступлений в общем числе зарегистрированных. Для точного расчета выборки полезно привлекать специалистов по использованию выборочных методов исследования. Наиболее полно вопрос об использовании выборочного метода в криминологии изложен В. В. Лунеевым[5].

е) результаты изучения общественной психологии, правового сознания, общественного мнения о преступности и борьбе с ней;

ж) данные опросов осужденных, лиц из контрольной группы, представителей разных социальных групп населения;

з) результаты наблюдений криминологов;

и) результаты экспериментов, если они проводились.

Учет преступности основывается на регистрации конкретных ее проявлений: фактов совершенных преступлений;

лиц, совершивших эти преступления; жертв преступлений и сумм материального ущерба, причиненного преступлениями;

организованных преступных формирований.

Однако современная статистика эти данные отражает крайне неполно.

Первый показатель – число совершенных преступлений – в принципе не может быть полностью отражен в статистике хотя бы уже потому, что многие преступления совершаются в условиях неочевидности, немало преступников разрабатывают специальные меры по сокрытию следов преступлений, не все потерпевшие сообщают о посягательствах на них.

Таким образом, число зарегистрированных преступлений (форма № 1 МВД РФ) – это далеко не число совершенных преступлений. Рост числа преступлений в форме № 1 может отражать и фактическое увеличение преступности, и изменение практики борьбы с ней, практики ее регистрации.

С учетом изложенного целесообразно анализировать во взаимосвязи по крайней мере два статистических показателя: число рассмотренных органами, внутренних дел и прокуратуры заявлений, сообщений о преступлениях и число зарегистрированных ими преступлений.

Анализ числа и динамики заявлений о преступлениях дает определенное представление о том, в какой мере физические и юридические лица считают себя жертвами уголовно наказуемых деяний.

Заявления и сообщения не всегда находят подтверждение. Иногда они бывают заведомо ложными, а нередко люди ошибаются в оценке соответствующих деяний как преступных, не зная, что они влекут всего лишь административную либо гражданско-правовую, дисциплинарную ответственность. Статистика преступлений отражает те деяния, данные о которых были проверены в предусмотренном законом порядке и нашли свое подтверждение, например, путем вынесения постановлений о возбуждении уголовного дела, о привлечении лица в качестве обвиняемого, об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, о приостановлении уголовного дела.

Второй показатель – число лиц, совершивших преступления (форма № 2 МВД РФ). В статистике отражается только число выявленных лиц, т. е. есть установленных преступников, вина которых доказана.

Общее число выявленных лиц, совершивших преступления (форма № 2), подразделяется на две категории: 1) лица, которые освобождаются от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям в связи с направлением материалов в комиссию по делам несовершеннолетних, в товарищеский суд и т. п.; 2) лица, дела о которых направлены в суд. Вторая категория включает как осужденных, так и оправданных, а также лиц, дела о которых прекращены судом либо направлены на дополнительное расследование.

Поэтому одновременно с данными формы № 2 МВД РФ следует анализировать и судебную статистику, в том числе о количестве осужденных.

Третий показатель – число потерпевших. Ими могут быть и юридические, и физические лица. Ведь кражи совершаются и из квартир, и из учреждений, предприятий.

Однако современная уголовная статистика ведет весьма ограниченный учет потерпевших. С 1986 года (форма № 1-г МВД РФ) учитывается число лиц, погибших в результате совершенных преступлений. Начиная с 1993 года стали учитываться некоторые данные об иных потерпевших.

Четвертый показатель – материальный ущерб. Уголовная статистика ранее фиксировала только материальный ущерб от хищений государственного и общественного имущества, причем как по делам, направленным в суд, так и по тем делам, которые были прекращены, по которым было отказано в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям. Эти данные не совпадают с суммами материального ущерба, окончательно определенного судом. Судебная статистика также отражает материальный ущерб. По всем делам о преступлениях, повлекших этот ущерб, имеется такой показатель, как "сумма материального ущерба, определенная судом". Эта сумма может отличаться от той, которая фиксируется формой № 1-е МВД РФ, например, в силу того, что уголовные дела о наиболее крупных хищениях рассматриваются судами после многолетних расследований. И если, например, в 1992 году судами был определен ущерб в сумме 3 086 356 тыс. руб., а дознавателями и следователями – только по делам о хищениях государственного и общественного имущества – в размере 2 885 187 тыс. руб., то это отражает не только часть прекращенных в стадии предварительного расследования дел о хищениях, но и то, что 1992 год был отмечен высокими темпами инфляции. Соответственно, исчисляемый в новых ценах ущерб оказывается отраженным в делах, рассмотренных судами в 1993 году или даже позднее.

Наконец, важно иметь в виду, что в последние годы открыто публиковались данные уголовной статистики только по делам органов внутренних дел, прокуратуры (формы № 1, 1-г, 1-е, 2 и др. ) за изъятием сведений об особо опасных и некоторых иных государственных преступлениях (Министерства безопасности РФ), а также воинских преступлениях (органов военной прокуратуры). Поэтому, как правило, общий криминологический анализ преступности на практике основывается на материалах открытой статистики. Он дополняется анализом воинской и части государственной преступности, сделанным в установленном режиме.

Данные о налоговых и таможенных преступлениях, как и преступлениях на транспорте, отражаются в единых отчетах (формы № 1, 1-г, 2 и др. ).

Разумеется, учет, регистрация преступлений нуждаются в дальнейшем совершенствовании как в концептуальном, так и в практическом аспектах. Криминологи ставят вопрос о создании в России единого банка данных о разных видах преступности. Причем считают, что он по России в целом должен формироваться на базе первичных карточек учета. Сейчас данные этих карточек обрабатываются только в регионах – единого банка данных в Российской Федерации не существует. Субъекты Федерации направляют в федеральные органы уже заполненные ими статистические формы. На этапе составления таких форм может теряться информация. Например, в результате того, что она оценивается после составления таких форм в субъектах Федерации с точки зрения того, как выглядит данный регион по сравнению с другими регионами или в данный период по сравнению с предшествующими. Соответственно такая оценка в некоторых случаях сопровождается корректировкой данных статистических учетов.


§ 4. Коэффициенты преступности и ее структура

При изучении преступности наряду с абсолютными данными используются относительные: коэффициенты, удельный вес или доли.

В процессе анализа распространенности преступности устанавливаются: а) уровень преступности (абсолютное число зарегистрированных преступлений и выявленных преступников);

б) интенсивность преступности, выраженная в коэффициентах.

Коэффициенты исчисляются путем сопоставления сведений о преступности с данными о населении.

Если сопоставляются данные о числе зарегистрированных преступлений, коэффициент обозначается как Кф (коэффициент по фактам), если цифры о числе выявленных преступников – Кд (коэффициент по лицам), если показатели о числе осужденных – К .

Именно по коэффициентам происходит сравнение преступности в разных государствах, регионах государства, а также разных временных периодов, представителей различных социальных групп. Например, сопоставление абсолютных данных о зарегистрированной преступности в России и Грузии еще ни о чем не говорит, так как в России численность населения в несколько раз больше. Но коэффициент преступности снимает различия в численности населения.

Здесь расчет сделан на 100 000 человек, но можно рассчитывать и на 10 000 человек, при необходимости – на 1 000 человек.

Коэффициент преступности может рассчитываться либо на все население, либо на население в возрасте уголовной ответственности (в России – на население в возрасте 14 лет и старше).

Когда расчет делается на все население, коэффициент фактически отражает лишь то, как население страдает от преступности (сколько зарегистрированных преступлений приходится на 100 000 человек). Ведь потерпевшим может быть и малолетний ребенок.

Коэффициент, рассчитанный на население в возрасте 14 лет и старше, показывает криминальную активность населения возраста уголовной ответственности, то, насколько интенсивно оно продуцирует преступное поведение.

Расчет коэффициента по лицам на все население считается некорректным, так как такой коэффициент, в принципе, должен показывать, каков удельный вес лиц, совершающих преступления, в общем числе лиц возраста уголовной ответственности. И если, например, на 100 000 населения в возрасте 14 лет и старше приходится 1000 выявленных преступников, то это означает, что они составляют 1% в соответствующем населении.

В процессе изучения отдельных видов преступности или отдельных преступлений высчитывается их удельный вес или доля в общей преступности. Удельный вес числа отдельных преступлений может высчитываться также от общего числа преступлений соответствующего вида. Например, удельный вес умышленных убийств в общем числе преступлений против жизни и здоровья человека.

Итак, удельный вес показывается в процентах к общей сумме либо всех зарегистрированных преступлений, либо преступлений определенного вида.

О структуре преступности судят по соотношению удельного веса разных видов преступности.

Как отмечается в литературе, "структура преступности – это удельный вес и соотношение различных видов преступлений в их общем числе за определенный период времени на определенной территории"[6].

Эти виды преступности в зависимости от исходных позиций исследователя и задач анализа выделяются по разным основаниям (формам вины, характеристикам субъектов преступлений и т. п.).

Структура преступности отражается или в -таблице, или в диаграмме. Далее приводятся образцы двух таблиц.


§ 5. Изучение преступности в динамике

Преступность изучается в динамике. Различаются:

а) текущий анализ – сопоставление данных о преступности за год с данными за предыдущие годы;

б) систематический анализ, при котором преступность анализируется последовательно по годам, при этом выделяются определенные периоды (пятилетние, десятилетние) или соответствующие определенным этапам развития общества – перестройки, реформ и тому подобное;

в) анализ сезонных колебаний преступности, если в нем есть необходимость. Он бывает актуален, например, для курортных мест, туристических центров.

Как уже отмечалось, происходящие в обществе широкие изменения автоматически не влекут немедленных изменений преступности. Но если налицо резкое изменение численности и состава населения, например, под влиянием интенсивного промышленного освоения региона или активной миграции населения из других мест, то изменения в преступности наступают быстро. Если же речь идет о постепенном изменении социально-экономических условий, общественной психологии, то в этом случае изменения преступности фиксируются по истечении года или более длительного времени.

Это требует осуществления и текущего, и систематического анализа преступности.

При изучении преступности в динамике вычисляются темпы прироста. Это общий термин, применяемый и в случаях снижения преступности. Если, например, число преступлений снизилось, на 10%, перед указанием процентов ставится знак -.

Темп прироста выражается в процентах и показывает, на сколько процентов увеличилось или уменьшилось число зарегистированных преступлений или иное число по сравнению с базовым.

Используются следующие приемы:

а) использование базисных показателей динамики, когда данные за ряд лет все время сопоставляются с постоянным базисом – данными в начальном периоде анализа – в первом году анализируемого периода. Тогда указывается: "Прирост к ...году, %)";

б) использование цепных показателей динамики, когда производится сравнение данных каждого года с предыдущим. В этом случае указывается: "Прирост к предыдущему году, %".

На практике более широко применяется первый прием – сравнение данных с постоянной базой, ибо он в большей мере обеспечивает сопоставимость относительных показателей – процентов, которые отражают то, как соотносится преступность последующих периодов с предыдущими. В этом случае постоянно за 100% принимаются данные первого года анализируемого периода. Следовательно, абсолютное значение одного процента остается неизменным.

Например, при сравнении числа зарегистрированных преступлений в России с постоянной базой, например 1990 годом, видно, что в 1993 году их число возросло на 52%, в 1995 году – на 49, 8%. Но это не означает, что в 1993 – 1995 гг. регистрировалось последовательное снижение преступности. В 1994 году по сравнению с 1993 годом число зарегистрированных преступлений действительно снизилось на 6%, но в 1995 году по сравнению с 1994 годом оно увеличилось на 4,7%, хотя и достигло уровня 1993 года.


§ 6. Изучение преступности в социальном контексте

Вычленение преступности из всего многообразия социальных явлений допустимо, но лишь в определенных пределах, как один из методических приемов криминологического изучения. Он дает важное, но ограниченное знание.

Другой аспект изучения преступности – это ее анализ в координатах экономических, социальных, политических и культурных характеристик региона. В том числе в связи с правонарушениями непреступного характера и иными негативными социальными отклонениями.

Соответственно, данные уголовной, судебной статистики сопоставляются со многими другими статистическими и иными сведениями, в том числе о состоянии социального контроля, деятельности правоохранительных органов.

Социальная характеристика региона при криминологическом исследовании устанавливается путем анализа данных о населении и типе поселения.

Выделяются следующие группы населения:

а) по полу, ибо с полом связаны различные социальные функции людей и соответственно особенности их социального положения и поведения (например, женщины отличаются меньшей насильственной криминальной активностью по сравнению с мужчинами, и в поселениях с преобладанием женского населения уже поэтому меньше бывает насильственных преступлений);

б) по возрасту (14–15, 16–17, 18–24, 30–49 лет, 50 лет и старше), так как каждому возрасту свойственны свои формы преступного поведения (для несовершеннолетних характерно совершение краж, грабежей, разбоев, изнасилований, хулиганских проявлений, т. е. очевидно общеуголовных преступлений, для лиц старше 50 лет – больше совершение экономических, должностных преступлений);

в) по национальности. Русский писатель Тендряков образно сказал, что "национальность – это стереотип поведения", и действительно в каждой нации и народности живут свои обычаи, традиции. При совершении преступлений люди соответствующей национальности, если они сформировались в рамках этих обычаев и традиций, демонстрируют такие варианты криминального поведения, которые особенно строго не осуждались бы близкими им лицами и не были бы чреваты изгнанием из соответствующей среды. Сказываются и сформированные с детства привычки, установки. Формы преступного поведения также бывают связаны с теми отрицательными явлениями непреступного характера, которые распространены в той или иной национальной среде. Там, где распространено пьянство, чаще совершаются насильственные преступления, ситуативные корыстные ради немедленного получения средств для приобретения спиртных напитков либо их самих;

г) по вероисповеданию. Криминологически значимо, например, то, что мусульмане не употребляют спиртных напитков. Следовательно, преступность на почве пьянства в соответствующем регионе будет менее выражена. Но зато ими допускается употребление наркотиков со всеми вытекающими отсюда криминальными и криминогенными последствиями. В последнее время все большее внимание правоохранительных органов привлекает к себе деятельность некоторых тоталитарных сект, в которых практически совершаются преступные нарушения прав и свобод граждан[7].

д) по семейному положению (число лиц, состоящих в браке, число семей, разводов и т. п.). Для преимущественно молодежных поселений, например, характерна иная преступность, свойственная несовершеннолетним и лицам молодого возраста. В этом аспекте значима численность несовершеннолетних, в том числе проживающих в неполных семьях, только родительских семьях или в тех, которые объединяют три поколения: бабушек, дедушек, родителей и детей. В последних лучше организован контроль за поведением детей.

При анализе типов поселения различаются:

а) городские и сельские поселения;

б) по численности населения города делятся на поселки городского типа (до 10 тыс.), малые (10–50 тыс.), средние (50–100 тыс.), крупные (100–500 тыс.), очень крупные (500 тыс.–1 млн.), особо крупные (свыше 1 млн.). Сельские поселения – соответственно на малые, средние и большие;

в) по административному критерию (столица, областной, районный центр и тому подобное);

г) по времени и темпам развития (новый город, быстро-развивающийся старый город, постепенно развивающийся город), ибо там по-разному развиваются, например, процессы миграции, формирования семей и иные;

д) по функциональному признаку (многофункциональные столичные города, многофункциональные центры субъектов Федерации, промышленные, транспортные центры, оздоровительные, научно-экспериментальные центры, портовые города, а также различаются те, которые характеризуются моно- или полиструктурой предприятий, организаций, смешанный тип). В поселениях с моноструктурой предприятий и организаций (шахтерские поселки и т. п.), принадлежащих одной компании, отрасли, более однороден состав населения и условия, в которых оно находится. Бывает более однородна и преступность. Она разнообразнее по своим формам в поселениях смешанного типа или с полиструктурой организаций, предприятий.

Сельские поселения тоже различаются по функциональным признакам[8].

В крупных и особо крупных городах бывают сосредоточены квалифицированные кадры педагогов, работников культуры и других специалистов, в то же время там труднее поддаются выявлению лица, ведущие антиобщественный и преступный образ жизни, больше соблазнов, требующих значительных денежных расходов.

Имеет значение и размер территории, плотность населения, его размещение. Например, сосредоточение населения в основном лишь в небольшой части территории области, отдаленность и труднодоступность иных поселений влияет на состояние в последних социального контроля, реагирование на факты преступлений. В таких поселениях бывает выше латентность хулиганских действий, преступлений против здоровья человека. В то же время в небольших поселениях, где люди практически все знают друг друга, почти не бывает грабежей и разбоев, не часты кражи личного имущества.

Социально-экономическая характеристика. Выделяются следующие моменты при изучении преступности:

а) соотношение предприятий и организаций разных форм собственности и организационно-правовых форм;

б) соотношение предприятий и организаций разной специализации (промышленность добывающая, перерабатывающая и т. п. – выделяются в. основном те отрасли, которые отражены в уголовной статистике для сопоставления соответствующих данных);

в) социально-профессиональный состав населения (работники промышленности, транспорта, здравоохранения, культуры, науки и т. п.);

г) структура населения по доходам с учетом размера и источников доходов, а также по расходам с учетом их размеров и характера (на воспитание детей, инвалидов, инвестирование в предпринимательство, пьянство и т. п.); наличие бездомных лиц и лиц, не имеющих постоянных источников доходов;

д) особенности формирования и использования трудовых ресурсов региона: собственное воспроизводство; сезонные подрядные бригады, "маятниковая" миграция, когда на предприятиях города работают лица, проживающие в пригородах или других примыкающих к городу районах; иные миграционные потоки (за счет кого?); скрытая и явная безработица;

е) обеспечение самых необходимых потребностей людей, важных для их выживания и воспроизводства населения;

ж) обеспечение иных потребностей и интересов, соответствующих доходам, роду занятий, другим характеристикам населения.

Характер предприятий, расположенных в регионе, влияет на характер преступности. Например, понятно, что нарушение правил разработки недр и сдачи государству золота (ст. 167 УК РСФСР) возможно только там, где добывается золото, другие драгоценные металлы и драгоценные камни, что незаконное предпринимательство может иметь место преимущественно при наличии в регионе частнопредпринимательских структур, вообще деятельности частных предпринимателей.

Если среди населения высока доля бездомных, безработных и других лиц без постоянного источника дохода, то там значительно выше вероятность высокой преступности против собственности и ее рост.

Социально-политическая характеристика. Здесь значим также ряд моментов. В том числе:

а) существуют ли резкие различия в политических интересах разных групп населения, как они разрешаются (обострение противоречий особо богатых и неимущих может выражаться и в форме массовых беспорядков, и вымогательства имущества, и поджогов особняков);

б) какие политические партии и движения функционируют в регионе, как они взаимодействуют друг с другом;

в) как властные структуры обеспечивают удовлетворение разных политических интересов;

г) как формируются властные структуры (не бывает ли преступных нарушений избирательных прав граждан и т. п.);

д) как строятся отношения федеральных органов, органов субъектов Федерации и органов местного самоуправления, а также ряд других.

Влияние этих обстоятельств очевидно. Они определяют не только совершение государственных преступлений, но акты терроризма, иные деяния. При обострении межнациональных отношений, сопряженном с вооруженными конфликтами, наблюдаются гибель и увечье многих людей, надругательство над женщинами, разграбление домов, иные общественно опасные проявления. Заслуживает внимания и то, что в таких случаях повышается латентность преступности, ибо регистрация преступлений носит более выборочный характер, чем в спокойной ситуации, когда они совершаются не в таких массовых масштабах: внимание сосредоточивается в основном на наиболее тяжких.

Важны и процессы суверенизации, их последствия. Например, после 1990 года Чечня не представляла данные о преступности, и в общие данные по России они не входили несколько лет.

Социально-культурная характеристика включает прежде всего следующие данные:

а) о числе, структуре культурных и спортивных учреждений, характере их деятельности и степени охвата ими населения;

б) об учреждениях, обеспечивающих общеобразовательную и профессиональную подготовку;

в) об особенностях потребностей и интересов населения;

г) об обычаях, традициях, стереотипах поведения, устоявшихся способах разрешения проблемных и конфликтных ситуаций (кровная месть и т. п.);

Деятельность культурных, спортивных учреждений, например, влияет на характер проведения досуга, особенно в поселениях с преимущественно молодежных контингентом, что отражается на преступности и в сфере досуга (кражах с целью приобретения средств на казино, игральные автоматы и т. п.). Образовательный уровень, как будет показано далее, определяет не столько сам преступный характер поведения, сколько его формы. Для преступников с высоким уровнем образования более характерны не откровенно уголовные формы поведения (кражи, грабежи), а совершение экономических или должностных преступлений, подстрекательство иных лиц к совершению общеуголовных преступлений в отношении обидчиков, конкурентов и т. п.

С указанными выше характеристиками тесно взаимосвязана и даже вплетена в нихсоциально-правовая характеристика. Но ввиду ее особой важности для криминолога выделим ее для удобства отдельно. Речь идет о следующем:

1. Численности и структуре государственных органов и общественных и других негосударственных организаций, призванных бороться с преступностью (в том числе частных охранных и детективных служб, ведомственных служб безопасности).

Здесь важна "пропускная способность" правоохранительных органов – то, какой объем информации о преступности они в состоянии "переработать" в установленном законом порядке. Например, при значительном увеличении числа оперативных сотрудников уголовного розыска и следователей могут резко увеличиться цифры зарегистрированных общеуголовных преступлений. Уголовная статистика – это не статистика заявлений и сигналов о преступлениях, она отражает результаты их проверки и подтверждения факта преступления, наличие состава преступления в постановлении о возбуждении уголовного дела либо в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, либо в постановлении о прекращении уголовного дела по тем же основаниям. Иногда почти одинаковые цифры зарегистрированных преступлений определенного вида связаны с одинаковой (из года в год) возможностью правоохранительных органов выявлять соответствующие преступления, раскрывать их и проводить предварительное расследование.

2. Об особенностях правового регулирования борьбы с преступностью, применения соответствующих норм права.

На статистическую картину преступности значительное влияние оказывают изменения уголовного законодательства, и всегда следует выяснять, не связан ли прирост числа зарегистрированных преступлений с криминализацией ряда деяний, а снижение – с декриминализацией.

Важно также обращать внимание на политику применения норм закона. Например, был период, когда Уголовный кодекс действовал в полном объеме, но в средствах массовой информации была поднята шумная кампания вокруг привлечения к уголовной ответственности ряда экономических преступников, крупных спекулянтов. Они оценивались рядом журналистов, публицистов, политиков как "золотые" головы, предприимчивые и инициативные люди, которые "спасут" Россию. Однако, как уже отмечалось, одна из отличительных социальных сущностных характеристик преступности – это проявление крайнего эгоизма. И с этой точки зрения такие утверждения можно оценивать либо как чрезмерно наивные, либо как лоббировавшие определенный интерес. Практика показала, что спасителей Отечества из указанных преступников действительно не получилось.

3. Сведения о правонарушениях непреступного характера, а также об иных отрицательных социальных отклонениях. Например, развитие пьянства, нарушения законодательства о торговле спиртными напитками могут быть связаны с алкогольным криминальным бизнесом, как и в случаях с наркотиками.

4. Данные о состоянии правовой культуры населения и общественного мнения, касающегося преступности и борьбы с ней, в том числе практике реагирования населения на борьбу с преступностью.

Если население не желает сотрудничать с правоохранительными органами, то оно будет сообщать им об известных фактах преступлений только в особых случаях. Латентность преступности в такой ситуации бывает очень высокой. На характере преступности сказываются и изменения общественного мнения об отдельных преступлениях, результативности борьбы с ними, и состояние защищенности потерпевших и свидетелей от мести преступников, иные обстоятельства.


§ 7. Изучение внешних и внутренних характеристик преступности


Изучение внешних характеристик преступности начинается с анализа ее распространенности. При этом выясняются: а) уровень преступности (абсолютные данные о зарегистрированных преступлениях и выявленных лицах, совершивших преступления; б) интенсивность преступности (коэффициенты, рассчитанные на определенную численность населения).

Общая распространенность преступности устанавливается по общему числу зарегистрированных преступлений в году или общему числу выявленных преступников.

Мотивационная характеристика преступности устанавливается путем выделения разных мотивов и выявления числа зарегистрированных преступлений, совершенных по этим мотивам, и лиц, их совершивших.

Наиболее распространено выделение при статистическом анализе преступности следующих видов преступности:

а) умышленная, в том числе: политическая, насильственная, корыстная; б) неосторожная преступность.

Политические преступления в литературе выделяются с указанием на то, что это идейно-политические мотивы, связанные с враждебным отношением к конституционным основам государства и власти.

К насильственным преступлениям принято относить такие, при совершении которых насилие является элементом мотивации, а не просто средством достижения цели. Например, разбой оценивается как корыстное преступление[9].

Корыстная преступность криминологами разграничивается на общеуголовную и экономическую, или хозяйственно-корыстную. Такой подход связан со значительными их различиями. Как отмечалось в книге "Методика анализа преступности", к общеуголовным корыстным преступлениям относят те деяния, которые заключаются в прямом незаконном завладении чужим имуществом, совершаются по корыстным мотивам, в целях неосновательного обогащения за счет этого имущества, причем без нарушения хозяйственных связей и экономических отношений, без использования служебного положения. А экономические или хозяйственно-корыстные преступления совершаются с нарушением принципов управления, хозяйствования, производства и распределения материальных ресурсов, со злоупотреблением служебным положением[10]. Дается и такое определение экономической преступности: "... экономическую преступность следует рассматривать как совокупность корыстных преступлений, совершаемых в сфере экономики лицами в процессе их профессиональной деятельности, в связи с этой деятельностью и посягающих на собственность и другие интересы потребителей, партнеров, конкурентов и государства, а также на порядок управления экономикой в различных отраслях хозяйства"[11].

В процессе изучения уголовных дел происходит большая дифференциация мотивов, о чем подробнее говорится в главах о характеристиках лиц, совершающих преступления. Здесь важен анализ преступности как по фактам, так и – особенно – по лицам.

Сравнение мотивационной характеристики преступности в разные периоды и в разных регионах позволяет очертить тот круг проблемных ситуаций и личностных характеристик, которые требуют более тщательного анализа.

Социальная направленность преступности устанавливается по объекту преступных посягательств. Достаточно подробная классификация преступности по этому основанию дается в Уголовном кодексе. В УК РСФСР выделяется 12 видов преступлений.

При криминологическом анализе допустимо укрупнение блоков и выделение следующих видов преступности: 1) государственной; 2) против человека, его прав, свобод, собственности; 3) против общественных интересов; 4) воинской.

Первоочередной интерес представляет анализ зарегистрированных фактов преступлений. По ним можно судить, какие интересы в конкретных условиях больше всего страдают, какого рода объекты соответственно нуждаются в усилении защиты.

Возможна и более дробная классификация при анализе социальной направленности преступности по данным карточек первичного учета уголовных дел.

Изучение социально-территориальной распространенности преступности осуществляется чаще всего путем выделения регионов по административному критерию. Например, систематически анализируются характеристики преступности в субъектах Федерации, внутри них – в рамках городов, районов и т. п. Но можно использовать иные критерии, указанные выше.

Здесь особое значение имеет исчисление коэффициентов преступности. Если в одном регионе велика доля в населении детей, а в другом – пожилых людей, то обязательно исчисление коэффициентов не только на все население, но и на население в возрасте 14 лет и старше.

Кроме того, существенное значение имеет такой прием, как выделение массива сопоставимых преступлений, то есть тех, которые, в принципе, по условиям регионов могли совершаться во всех из них. Иногда в этот сопоставимый массив вообще включают наиболее традиционные и широко распространенные деяния. Например, в процессе длительных исследований туда включались: а) тяжкие насильственные преступления: умышленные убийства с покушениями, умышленные тяжкие телесные повреждения, изнасилования, злостное и особо злостное хулиганство; б) общеуголовные корыстные: кражи, разбои, грабежи, мошенничество; в) экономические: хищения путем присвоения, растраты, злоупотребления служебным положением, взяточничество, обман покупателей и заказчиков, спекуляция. В 1993–1994 годах произошли значительные изменения уголовного законодательства, и этот массив нуждается в некоторой корректировке. Но определенным ориентиром для выделения сопоставимой совокупности преступлений он может быть.

Социально-групповая распространенность характеризует вовлечение в преступность представителей разных социальных групп и слоев населения, что устанавливается при анализе данных о преступниках, а также особенности их криминального поведения. Последнюю информацию дает и анализ фактов преступлений.

Обычно при анализе социально-групповой распространенности преступности также используют прием выделения сопоставимого массива преступлений.

Степень общественной опасности преступности изучают .разными путями. Наиболее простой – это выявление соотношения зарегистрированных преступлений разной степени тяжести: а) тяжких; б) так называемых малозначительных, за совершение которых предусмотрено максимальное наказание до 1 года лишения свободы; в) преступлений средней тяжести. При этом криминологи руководствуются положениями действующего Уголовного кодекса. Уголовная статистика строится в соответствии с его положениями.

Если удельный вес тяжких преступлений увеличивается, делается предположение о возможном увеличении общественной опасности преступности. Затем оно проверяется. При этом устанавливается, не происходит ли такое изменение соотношения преступлений разной тяжести за счет изменения норм закона о том, какие преступления отнесены к тяжким и иным (с 1 июля 1994 года действует новая редакция нормы о перечне тяжких преступлений, и за счет этого резко возрос их объем). Или проверяется другая гипотеза: регистрируют при росте преступности в основном тяжкие преступления, а иные практически перестают регистрировать. Нередко это так и бывает.

При криминологическом исследовании с использованием комплекса методов общественную опасность преступности оценивают по ряду параметров, в том числе и ее последствиям, о которых уже упоминалось.

При анализе внутренних - характеристик преступности выделяются: ее устойчивость, активность, организованность.

Наиболее очевидным показателем устойчивости преступности является рецидив преступлений. Отличие рецидива от простой повторности заключается в том, что новое преступление совершается после обнаружения первого, установления виновного и принятия к нему предусмотренных законом мер. В этом отношении учитывается так называемый криминологический рецидив, а не уголовно-правовой. Существенно, что к лицу уже принимались правовые меры и преступное поведение вновь повторяется. Правда, при более глубоком анализе бывает, что второе преступление носит случайный характер и совершено в исключительно сложной ситуации. Но такие факты встречаются нечасто.

Активность преступности проявляется, во-первых, в том, что преступникам удается совершить до разоблачения не одно преступление. Статистическая форма № 2 МВД РФ до последнего времени давала возможность выявить это обстоятельство. Сейчас оно подлежит установлению по карточкам первичного учета, уголовным делам, опросам осужденных и близких им людей.

Во-вторых, указанная активность дает себя знать в том, что преступники не просто используют удобные для совершения преступления условия, но и сознательно делают условия удобными для криминального поведения. В том числе применяют при этом профессиональные криминальные навыки, опыт.

Активность преступности тесно связана с криминальным профессионализмом. А.И. Гуров выделил следующие черты последнего:

устойчивый вид занятия, наличие у преступников определенных специальных знаний и навыков, необходимых для занятия именно преступной деятельностью;

определенная криминальная специализация этих лиц, совершение преимущественно однородных преступлений;

преступная деятельность для этих лиц является основным, а иногда и единственным источником дохода;

связь с асоциальной средой[12].

Поскольку криминальный профессионализм включает и овладение способами маскировки преступлений, нередко преступники, владеющие соответствующими навыками, совершают серию преступлений, многоэпизодные преступления, не будучи выявленными. Такие преступления часто не раскрываются, и профессиональные преступники не оказываются среди рецидивистов.

Некоторые из указанных признаков можно установить при анализе статистических данных, а полнее – карточек первичного учета, уголовных дел и материалов о преступлениях, опросе сотрудников правоохранительных органов, осужденных.

Организованность преступности – это сложное явление, которое проявляет себя в организованных преступлениях, о которых говорилось в главе третьей, и в организованной преступности.

Обычно в первую очередь организованность преступности изучают на основе выявления групповых преступлений, фактов бандитизма. Однако дело не только в групповом характере совершения преступлений, но и в их планируемости, предумышленности, предварительной подготовке. Надо различать организованность преступности и организованную преступность. Рассматриваемая характеристика преступности требует применения разнообразных методов исследования для ее выявления. В том числе тщательного изучения уголовных дел, опросов осужденных, свидетелей, потерпевших, других лиц.


§ 8. Изучение латентности преступности

Преступность характеризуется высокой латентностью. Даже убийства иногда маскируются под самоубийства, тщательно скрываются, уничтожаются следы преступлений. Латентность бывает особенно высокой при наличии развитой организованной и профессиональной преступности. К числу важных характеристик последней относится создание специальной системы защиты себя от обнаружения и разоблачения, привлечения виновных к установленной законом ответственности; особенно тщательная маскировка преступлений; максимальное придание им видимости легальной, то есть соответствующей правовым нормам, закону деятельности (lex– закон по-латыни).

Масштабы, характеристики латентной части преступности зависят от комплекса причин, среди которых не последнюю роль играет профессиональное мастерство тех, кто борется с преступностью. В том числе профессионализм криминологов-исследователей.

При изучении уголовной, судебной статистики всегда должна ставиться задача: определить степень латентности преступности. Например, при анализе изменений преступности определить, возросла либо уменьшилась латентность и как она повлияла на изменение статистической картины преступности. При анализе региональных различий преступности устанавливается, не связаны ли они с разной степенью латентности преступности в разных регионах. Может быть, в одном регионе более тщательно регистрируют все преступления и за счет этого там преступность, по результатам анализа статистики, выглядит более высокой, чем в другом, где преступления не выявляют, их скрывают.

При анализе качественных характеристик преступности также важно учитывать, что, например, общеуголовная неорганизованная преступность, особенно связанная с пьянством, преступность несовершеннолетних неизмеримо полнее выявляется, чем продуманная, тщательно планируемая организованная экономическая преступная деятельность. Поэтому криминологами был сделан вывод, что так называемая общеуголовная преступность, как правило, при всей ее латентности отражается в статистике в большей своей части, то есть представительно, репрезентативно. А экономическая преступность – только в очень небольшом проценте (иногда 2–5%), а потому по данным уголовной статистики нельзя судить о ее фактических тенденциях. Однако, если, например, росло число регистрируемых хищений в особо крупных размерах, число фактов особо опасной контрабанды, ясно – это отражает наличие массы таких фактов. Нельзя находить крупицы золотого песка, причем во все больших масштабах, если его вообще нет:

Как правило, более тяжкие преступления чаще становятся очевидными, чем иные. Хотя бы потому, что их последствия труднее скрыть. Например, убийства всегда были менее латентными, чем легкие телесные повреждения. Хищения особо ценных предметов быстрее обнаруживались, чем мелкие хищения. Особо ценные предметы всегда были на особом счету. Другое дело, что раскрытие таких преступлений происходило далеко не сразу и не всегда. Но ведь уголовная статистика фиксируетне только раскрытые, но и все зарегистрированные преступления.

Латентная часть преступности включает скрытые и скрываемые преступления.

Скрытая часть преступности образуется за счет преступлений и их разных совокупностей, которые совершены, но о которых не стало известно правоохранительным органам и суду. Это происходит по разным причинам: потерпевший не сообщил о краже у него кошелька, контролирующие органы не передали в органы милиции или прокуратуры материалы о выявленных злоупотреблениях и т. п.

Скрываемая часть преступности включает преступления и их совокупности, которые стали известны правоохранительным органам, но которые по разным причинам не нашли отражения в статистике преступности. Здесь и фактическое нерассмотрение заявлений о преступлениях, и неверная оценка деяний как непреступных, и неправильное процессуальное решение, в том числе неверная ссылка на статьи Уголовно-процессуального кодекса, и неоформление карточки первичного учета преступления, и просчеты в формировании статистики, и даже сбои ЭВМ. Иногда сказываются и просчеты принципов учета преступлений.

В общем, латентность бывает и результатом умысла, и неосторожности, и непрофессионализма тех, кто обязан бороться с преступностью.

Многое зависит и от субъектов, окончательно выдающих статистические данные вышестоящим органам, в печать для публикации. Иногда эти субъекты, как уже отмечалось, задают цель оценкам: показать снижение или рост преступности, рост ее раскрываемости и т. п.

Существует ряд методик, позволяющих судить о степени распространенности соответствующей преступности с учетом ее латентности.

Во-первых, это сопоставительный анализ ряда статистических показателей. Например, сопоставление числа убийств, тяжких телесных повреждений, менее тяжких и легких телесных повреждений. Показательно, что на протяжении десятилетий, по данным бюро судебно-медицинской экспертизы, на одно лицо, получившее тяжкие телесные повреждения, в разных регионах приходилось два и более лиц с менее тяжкими телесными повреждениями и от 13 до 22 – с легкими телесными повреждениями. А число лиц с тяжкими телесными повреждениями всегда превышало число трупов с признаками насильственной смерти, в том числе убийств. Судебно-медицинское освидетельствование проводится по инициативе правоохранительных органов, получающих сигналы о соответствующих преступлениях. То есть получается, что все преступления против жизни и здоровья человека представляют собой определенную пирамиду, вершина которой – убийства, а основание – легкие телесные повреждения без расстройства здоровья, затем идут легкие телесные повреждения с расстройством здоровья, менее тяжкие и тяжкие телесные повреждения. Однако при анализе уголовной статистики нередко эта пирамида выглядит перевернутой, случаи причинения легких телесных повреждений – единичными, а убийств – более массовыми.

Целесообразно также при анализе карточек первичного учета, уголовных дел, материалов и заявлений о преступлениях анализировать во взаимосвязи: а) число умышленных убийств, совершаемых на почве ревности, ссоры и т. п.;

б) число телесных повреждений, причиняемых на той же почве. Соответственно давать оценку своевременности и законности реагирования на заявления и сообщения о побоях, причинении телесных повреждений. Криминологические исследования показывают, что, если речь не идет об организованной преступной деятельности, в 80 и более процентах случаев умышленным убийствам предшествуют иные акты насилия или угроз.

Указанный выше анализ применяется и при изучении преступлений против собственности, в частности ряда крупных и иных хищений.

Кроме того, при анализе статистических данных учитываются материалы прокурорских и ведомственных проверок. Выясняется, в частности, какой процент от зарегистрированных в текущем году преступлений составили преступления прошлых лет, поставленные на учет после соответствующих проверок.

Во-вторых, в целях выявления латентности сопоставляются данные уголовной статистики, статистики гражданско-правовых деликтов, административных и дисциплинарных правонарушений. При этом анализируются во взаимосвязи материалы правоохранительных, судебных, контролирующих и различных правозащитных органов. Так, если, по данным уголовной статистики, число фактов оскорблений и клеветы падает, а, по данным судебной статистики, растет число рассмотренных и удовлетворенных исков о защите чести и достоинства граждан, совершенно очевидно, что эти преступления получают все большее распространение, но граждане предпочитают не обращаться к уголовно-правовым средствам защиты своих интересов.

Если, по данным уголовной статистики, не растет число фактов обмана потребителя, а, по данным общества потребителей, они получают все большее распространение, необходимо проводить дополнительное исследование.

В-третьих, данные уголовной статистики сопоставляются с заявлениями, жалобами, сообщениями о преступлениях, в том числе направляемыми не только в правоохранительные органы, но и в средства массовой информации, иные организации.

В-четвертых, сравнение проводится с данными опроса населения по специальной анкете.

Такого рода опрос должен проводиться криминологами или под их методическим руководством, ибо здесь важно учитывать механизм латентности и криминологически корректно составлять анкету.

При оценке данных опроса следует иметь в виду, что их нельзя прямо сопоставлять с данными уголовной статистики, хотя бы уже потому, что при опросе выявляется число потерпевших, а основные данные уголовной статистики касаются числа совершенных преступлений и преступников. Потерпевшими от одного преступления могут быть несколько лиц. Кроме того, граждане могут неверно в правовом отношении оценивать совершенное в отношении них деяние. Например, за уголовно наказуемое хулиганство принимать мелкое хулиганство, за кражу автомобиля – его угон.

Вот один из вопросов, который обычно содержится в анкете с вариантами ответов: "Были ли Вы в течение 1995 года потерпевшим от преступления? Если да, то от какого именно и как Вы поступили?" Ниже приводится фрагмент анкеты. 

Поскольку анкета предназначена для обработки на ЭВМ, в клеточке ставится шифр ответа. Разумеется, здесь не приведен весь набор преступлений, о которых задаются вопросы, – дан только фрагмент вопроса.

Далее обычно ставятся вопросы: "Если Вы не сообщили о преступлении правоохранительным органам, то почему Вы так поступили?" и "Если Вы сообщили правоохранительным органам о преступлении, какая последовала реакция от них?" После этого приводится открытый "веер" возможных ответов ("преступление было раскрыто и виновный понес наказание", "преступление не было раскрыто", "от меня не приняли заявление", "мне не сообщили о результатах проверки заявления" и так далее).

Анализ ответов на указанные три вопроса дает интересную информацию о латентности и ее причинах. Опрос позволяет сопоставить число всех потерпевших от разных преступлений и число обращавшихся в правоохранительные органы. В процессе криминологических исследований оказывалось, что число потерпевших от обмана потребителей значительно превышало число потерпевших от хулиганских действий, но последние чаще обращались в милицию. А потому милиция регистрировала число фактов хулиганства чаще, чем число фактов обмана потребителей. Такого рода картина искажает структуру зарегистрированной преступности по сравнению с фактической.

Иногда опрашиваемого просят ответить, был ли не только он, но и члены его семьи потерпевшими от преступлений в соответствующем году. Тогда исчисляется коэффициент виктимности семей по данным опросов.

Кроме того, практикуются опросы путем выявления самоотчетов опрашиваемых о том, совершали ли они преступления и какие именно. Это было распространено в США, странах Скандинавии и ряде иных.

За рубежом используется и такой метод, как эксперимент. Шнайдер описывает один из таких экспериментов: "В отделе самообслуживания большого универсама во Фрайбурге (Брайсгау) Эрхард Бланкенбург в целях эксперимента провел серию магазинных "краж" в будние дни между 15. 00 и 18. 00 пополудни, использовав для этого двух "воров" с одним наблюдателем для каждого из них. Руководство отдела было предупреждено об эксперименте и согласно с ним. Но обслуживающий персонал отдела не проинформировали об этом. Цель эксперимента состояла в том, чтобы выяснить степень риска, которому подвергает себя магазинный вор при "нормальном" поведении. Непосредственно после каждого эксперимента и вор, и наблюдатель составляли протокол своих действий независимо друг от друга. Ни один из 40 случаев "воровства" не был раскрыт. До конца завершились 39 "краж", но во время одной из них "вор" отказался от своей затеи, почувствовав, что за ним наблюдают. Но и эта "кража" фактически не была раскрыта, просто ей помешали. Интересно, что другие покупатели заметили две "кражи", но ни на одного из "воров" донесено не было"[13].

Во время исследований в городе Дубна и ряде других городов исследователи систематически посещали одни и те же кафе, рестораны, изучали, осуществляя "включенное наблюдение", распространенность фактов обмана клиентов. Следили за реакцией обманутых посетителей, за тем, как администрация реагировала на их личные жалобы об обсчетах и других нарушениях прав клиента.

Выявление латентности разных видов преступности имеет специфику, о которой говорится далее в главах, посвященных этим видам.

В заключение следует предостеречь от механического суммирования данных о судимости, нераскрытой преступности, выявленных латентных преступлениях. Во-первых, нельзя складывать факты и лица. Нераскрытые преступления регистрируются по фактам, а судебная статистика учитывает лиц. Иногда же говорят: зарегистрировано более двух миллионов преступлений, а осуждено только более одного миллиона лиц. Значит, более миллиона преступлений не раскрыто. Но одно лицо может совершить несколько десятков преступлений, и такое рассуждение, следовательно, некорректно.

Во-вторых, уголовная статистика учитывает преступления и преступников в аспекте юридической квалификации содеянного. Установление факта латентности какого-то деяния требует дополнительной переработки данных о нем и его квалификации в предусмотренном законом порядке.

Материалы анализа латентности дают основание для постановки вопроса о целенаправленной проверке законности разрешения заявлений и сообщений о преступлениях, проверке законности предварительного расследования, судебного разбирательства отдельных категорий уголовных дел, усиления правовой пропаганды и т. п.

Поясним это на следующем примере: в регионе фиксировалось снижение числа зарегистрированных умышленных убийств. Однако, по данным бюро судебно-медицинской экспертизы, нарастало число погибших, причина смерти которых не была установлена. Одновременно возрастало число лиц, пропавших без вести и находившихся в розыске. Среди фактов зарегистрированных умышленных тяжких телесных повреждений увеличивалось число тех, которые повлекли смерть потерпевшего. Все сведения в совокупности заставили выдвинуть предположение о том, что реально число умышленных убийств могло не только не снижаться, но даже возрастать. Однако это пока не более чем предположение. Важно проверить законность разрешения материалов по факту смерти лиц, причина смерти которых не установлена, а также ^законность принятых мер по заявлениям об исчезновении лиц, объявленных в розыск. Кроме того, необходимо выяснить, правильно ли были квалифицированы деяния как тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть, и не было ли фактов сокрытия таким образом умышленных убийств.

Итак, за анализом преступности должна следовать большая целенаправленная работа по выявлению конкретных нарушений законности, и только тогда можно делать окончательные выводы о сокрытии преступлений от учета, "регулировании" уголовной статистики и т. п.

Исследования региональных различий преступности, изменений преступности обязательно должны включать оценку латентности преступности в разных регионах, государствах, в разные периоды.

Иногда высказывается мнение, что без латентности преступности система борьбы с преступностью буквально рухнула бы под тяжестью последней, будучи не в состоянии перерабатывать все данные о ней. Действительно, существующая система с ее численностью сотрудников и кадровым составом неспособна к такой полной переработке данных. Однако выход состоит не в том, чтобы смириться с латентностью преступности, а в совершенствовании самой борьбы. В первую очередь следует критически посмотреть на то, какие деяния объявляются преступными. Часто среди них немало тех, которые по степени их общественной опасности могли бы быть отнесены к иным правонарушениям. Во-вторых, необходима большая дифференциация уголовно-процессуальных форм реагирования на различные преступления. В-третьих, совершенствование практики предварительного расследования и устранение неоднократных вызовов потерпевшего для дачи показаний о самом факте преступления (сначала для дачи объяснения, затем для допроса и т. д.). При таком порядке через несколько месяцев потерпевший начинает забывать детали происшествия, в конце концов перестает являться по вызовам.

Необходимо, кроме того, более внимательно относиться к правовым обычаям населения, реагированию людей на преступления знакомых, соседей.

Латентность преступности – многоаспектная проблема, которая и исследуется серьезно на междисциплинарном уровне, и подлежит решению в том же порядке.


Раздел III. Детерминация и причинность преступности

Глава 6. Учение о детерминации и причинности преступности

§ 1. Значение изучения причин преступности

Изучение преступности, ее изменений, региональных различий – начальный пункт криминологического исследования. , .

Но само по себе выявление фактической картины преступности и ее развития еще не дает ответа на вопрос: что же делать. Нередко на практике бывает именно так: установили рост числа умышленных убийств и тут же приступают к написанию плана мероприятий по борьбе именно с умышленными убийствами или, например, пришли к выводу, что немало убийств совершается в общественных местах, и ставится задача усилить охрану общественного порядка в парках, на улицах, площадях. Если среди убийц выявляются мигранты, планируются в таких случаях мероприятия по усилению контроля за приезжими.

Другими словами, программирование борьбы с преступностью в подобных ситуациях основывается только на анализе проявлений последней. Но этого недостаточно, ибо совершение убийства в общественном месте еще не означает, что причина – плохая охрана порядка в общественных местах. Если это предумышленное убийство, то оно даже при улучшении охраны правопорядка все равно может быть совершено, но в другом удобном для этого месте: в подъезде жилого дома либо по месту работы потерпевшего. Важно в первую очередь понять, почему совершаются убийства, кому это выгодно. Снижение числа заказных убийств, даже если они совершаются в общественных местах, требует в первую очередь принятия целенаправленных мер по борьбе с организованной и профессиональной преступностью.

Итак, между этапом познания, оценки преступности и этапом организации борьбы с ней обязателен этап выявления детерминации и причинности преступности. Воздействовать необходимо в первую очередь на то, что порождает, обусловливает преступность и ее развитие.

С другой стороны, нередко предлагается начинать криминологическое исследование именно с выявления причин и условий, но тогда возникает вопрос: причин и условий чего, какой именно преступности, каких именно ее тенденций?

Не существует какой-то общей, основной, главной причины, которая бы исчерпывающе объясняла происхождение преступности в конкретных условиях во всем ее разнообразии[1]. Как нет и единого облика преступности "всех времен и народов".

Нельзя рассчитывать и на создание какого-либо универсального "каталога причин".

В криминологической литературе приводятся данные о наиболее распространенных, типичных обстоятельствах, порождающих преступность. Но в разных своих сочетаниях и проявлениях указанные обстоятельства могут порождать различные виды преступности, определять ее качественные и количественные характеристики по-разному.

Поэтому следует всегда анализировать конкретные условия жизнедеятельности людей в разных регионах, изменения этих условий, а также предшествующие в регионах состояния преступности.

При организации борьбы с преступностью важна не столько сама по себе констатация связи какого-то обстоятельства с преступным поведением, сколько выявление характера этой связи: в каких своих конкретных проявлениях, в совокупности с какими иными факторами и в каких ситуациях то или иное обстоятельство порождает преступное поведение. Именно это позволяет целенаправленно разрабатывать предупредительные меры с учетом конкретных условий места и времени.

Например, давно известна взаимосвязь пьянства и преступности. Но ведь не каждый пьяница совершает преступление и далеко не всегда. Поэтому была бы наивной, например, такая общая рекомендация криминолога, как вообще ликвидировать пьянство. Благородство этого лозунга трудно отрицать, но достижимо ли это в обозримый период – вот в чем вопрос. А если недостижимо, то возникает другой вопрос: имеются ли возможности снижения преступности, взаимосвязанной с пьянством? При его решении криминолог выясняет, при каких условиях, в каких взаимосвязях пьянство определяет преступное поведение и, где, следовательно, надо поставить преграды, какие системы защиты ввести в целях снижения криминогенного потенциала пьянства.

Итак, необходимо изучение не только конкретной преступности, но и конкретных процессов еедетерминации и причинности.


§ 2. Понятие детерминации преступности


Детерминация – понятие, производное от слов "детерминант", "детерминировать". Латинское слово determinare означает "определять". Детерминант соответственно означает "определитель", "детерминировать" – определять, обусловливать, а " детерминация" – процесс обусловливания, определения.

Когда говорят о детерминизме, то имеют в виду признание всеобщей взаимосвязи, взаимодействия всех вещей, объектов, явлений и процессов. Именно в таком значении слово "детерминизм" вошло в русский язык. Причем здесь пока не выделяются разные виды взаимосвязей, хотя их насчитывается более трех десятков. Просто говорят о детерминантах или"обстоятельствах". Слово " обстоятельства" употребляется как объединяющий термин для причин и условий.

В 60-х годах советская криминология определялась как "наука о состоянии, динамике, причинах преступности, методах, путях и средствах ее предупреждения... "[2]. Указание только на причины вызвало критику. Профессор Н.А. Стручков писал, что "преступность лишь в главном, в основном, в конечном итоге обусловлена определенными причинами. Между тем действие этих причин зависит от целого ряда обстоятельств..."[3] .

Позднее в учебниках говорилось, что криминология изучает причины преступности и условия, ей способствующие[4]. Н. Ф. Кузнецова при этом указывает, что причины и условия объединяются родовым понятием "криминогенные детерминанты[5].

Действительно, нельзя ограничиваться лишь указанием на причины. Важны и условия.Условие – это то, что само по себе не порождает преступность или преступление, но влияет на процессы порождения, участвует в детерминации преступности.

Процесс детерминации преступности представляет собой сложное взаимодействие различных форм связей: не только причинных, но также функциональных, статистических, связей состояния и иных.

Функциональная зависимость отражает объективное соответствие, параллелизм в сосуществовании и изменчивости двух факторов. Например, расширение безработицы в регионе одновременно порождает и рост числа краж во имя удовлетворения необходимых потребностей, и снижение покупательского спроса. Понятно, что такое снижение покупательского спроса и рост краж связаны между собой не так, что одно из этих явлений порождает другое. Связь здесь не причинная, а функциональная, так как оба эти явления производны от безработицы.

Статистическая связь заключается в изменении характера распределения одного фактора в зависимости от изменения другого. Например, увеличения числа преступлений с увеличением численности населения.

Частный случай статистической связи –корреляционная зависимость. Здесь за основу берется среднее значение фактора, явления.

Если обнаруживается, что распределение одного явления прямо пропорционально распределению другого, корреляция носит положительный характер, если обратно пропорционально – отрицательный. Коэффициент корреляции имеет значение от 0 до 1, и чем он ближе к 1, тем сильнее связь между явлениями.

При изучении был выявлен в ряде регионов высокий коэффициент корреляции общей преступности и преступности несовершеннолетних (К=0,838), а также общей преступности и преступности лиц, не работающих и не учащихся (К=665). В других регионах эти коэффициенты были значительно ниже: соответственно 0,659 и 0,475. Это значит, что преступность во второй группе регионов почти не зависела от преступности лиц, не работающих и не учащихся[6].

Корреляционная зависимость заслуживает внимания. Она определяет конкретную область поиска и может свидетельствовать о причинной связи. Но при этом надо учитывать, что такая связь бывает сложной, опосредованной другими обстоятельствами. Высокий коэффициент корреляции между общей преступностью, преступностью несовершеннолетних и преступностью лиц, не работающих и не учащихся, может указывать на то, что в регионе существует проблема нахождения части несовершеннолетних, в том числе совершающих преступления, без определенных занятий. Но почему это происходит, зависит ли это от позиции самих несовершеннолетних или от безработицы в городе, как именно это все связано с преступностью – вот те вопросы, которые подлежат затем более глубокому анализу.

Связь состояний характеризуется тем, что одно состояние какого-то явления в данный момент при конкретных условиях необходимо определяет состояние этого явления в другой момент. Например, преступность, в которой высок удельный вес несовершеннолетних, при условии низкой эффективности борьбы с ней способна в дальнейшем определять такое состояние преступности, в которой через 4–10 лет будет высок удельный вес рецидивной, а в последней – значителен удельный вес неоднократно судимых лиц молодого возраста.

Таким образом, само по себе выявление факта взаимосвязи преступности с каким-то другим явлением или процессом нельзя признать достаточным. За этим должно следовать определение характера взаимосвязи. Иначе нельзя определить, что именно порождает преступность, и меры могут касаться обстоятельств, находящихся с преступностью всего лишь в функциональной зависимости и связи состояний.

Правда, существует мнение, что можно отказаться от поиска причинных связей в криминологии. По утверждению американского криминолога Торстена Селлина, "наука отказалась от концепции причинности и обращается к ней только для обозначения функционального взаимоотношения между определенными элементами или фактами", поэтому причина преступления – "всего лишь необходимо предшествующие обстоятельства или условия преступного поведения". Здесь, таким образом, происходит отождествление причин и условий, не конкретизируется, что понимается под "необходимо предшествующими обстоятельствами" и "условиями"[7]. Практически игнорируется все многообразие взаимосвязей разных обстоятельств, явлений, процессов.

При различии многих посылок представителей социологической и клинической криминологии их в основном объединяет отказ от поиска причинно-следственных связей. В ряде исследований смешиваются факторы разного порядка (соматические, интеллектуальные, социально-культурные и иные), отсутствуют оценки характера их взаимосвязи с преступным поведением, не вычленяются причинные зависимости.

Конечно, в концепции диалектического детерминизма одним из основополагающих принципов является принцип универсального взаимодействия. Но само по себе указание на взаимодействие еще ничего не дает. Необходим анализ его сторон, процесса его осуществления, а также оценка того, как меняются стороны взаимодействия.

Причинность рассматривается как одна из форм универсального взаимодействия, как один из видов детерминации, означающий только генетическую, производящую связь. Здесь раскрывается то, из чего произошло данное явление, как протекал процесс его порождения, устанавливается факт связи между породившим и порожденным.

Детерминизм, исходя из факта причинного происхождения, говорит о том, почему соответствующий процесс произошел так или иначе, почему возникло именно данное явление, каковы условия порождения и мера устойчивости соответствующего процесса.

Например, только при причинном объяснении устанавливается, под влиянием каких обстоятельств порождается преступность, а при более широком детерминистском подходе – почему преступность не просто существует, но существует в настоящее время в форме преобладания корыстной ее части, почему она становится более организованной и так далее.

При широком детерминистском подходе преступность предстает как результат не однозначного влияния каких-то факторов, а сложной, многоплановой детерминации, в том числе самодетерминации.      

Итак, общество с его противоречиями, проблемами при просчетах социального управления порождает отрицательные социальные отклонения непреступного характера, которые в условиях недостатков борьбы с ними способны во взаимодействии с другими социальными факторами обусловливать преступность, ее развитие. Неэффективное решение проблем борьбы с преступностью приводит к ее новому состоянию: "Преступность-1". Оно характеризуется более отягощенными характеристиками данного явления, нарастанием в нем организованности и криминального профессионализма. Например, одним из видов организованной преступной деятельности являются порно-, нарко- и алкогольный бизнес. В этом случае идет активное вовлечение части населения в потребление наркотиков, алкоголя, занятие проституцией, широко рекламируются соответствующие услуги, пропагандируется "заманчивый" облик проститутки, употребление спиртных напитков как момент "расслабления" и т. п. В этих условиях нарастают и приобретают новые характеристики многие отрицательные социальные отклонения, все это сказывается на характеристиках общества. Например, владельцы крупных криминальных состояний резко выделяются своими доходами, а резкое социальное расслоение, как отмечают социологи, чревато тотальными социальными конфликтами; В этих условиях все новые лица начинают использовать криминальные средства обеспечения своего благосостояния, в том числе такие, как вымогательство (рэкет), получение взяток и т. п. С другой стороны, появляется все больше людей, активно выступающих против владельцев криминальных доходов, в том числе путем умышленного уничтожения их имущества, совершения в отношении них насильственных действий. Общество в таких условиях приобретает новые характеристики и переходит в состояние:

"Общество-1". А далее этот процесс может продолжаться в разных вариантах, в зависимости от изменений взаимодействующих элементов и процессов взаимодействия.

Изложенное можно проиллюстрировать процессами, происходившими в России на протяжении последних двадцати лет.

Со второй половины семидесятых годов криминологи фиксировали усиление роста экономической и должностной преступности, увеличение размеров добываемого преступным путем. На криминализацию сферы экономики и расширение параллельной или теневой экономики в то время стали выходить также экономисты, социологи в результате исследований теневой экономики и других форм социальной патологии. По некоторым оценкам, объем теневой экономики в народном хозяйстве СССР в начале 60-х годов был равен 5 млрд. руб. в год, из которых 2,5 млрд. приходилось на сферу материального производства. К концу 80-х годов объем теневой экономики стал составлять до 90 млрд. руб. в год, а на сферу материального производства приходилось более 80%[8].

Все больше появлялось убедительных доказательств того, что экономические и управленческие отношения в конце 70– 80-х годах преимущественно строились не на законной основе, а на базе так называемых неформальных отношений – фактически на прочно устоявшихся к тому времени неписаных правилах поведения в сфере экономики и управления. Эти правила позволяли выживать в условиях: рассогласования экономического и социального развития; необходимости обеспечивать прирост объемов выпуска продукции любой ценой; необеспеченности плановых заданий материальными ресурсами; острого дефицита товаров и услуг и тому подобного; отсутствия единой, а тем более научно обоснованной и точной системы оценки труда постоянных работников и привлекаемых на основе трудовых соглашений, договоров подряда; отсутствия надежного учета и контроля.

В теневой экономике экономисты и социологи выделяли различные секторы или структуры: криминальный, фиктивный, неформальный, нелегализованный и др.

При этом даже в конце 80-х годов делался весьма неопределенный вывод о ее содержании, отмечалось, что "выделенные элементы не являются строго изолированными друг от друга, границы между ними размыты, перекачка ресурсов из одного сектора теневой экономики в другой является обычным делом, непреступные методы трансформируются в преступные"[9].

Криминальный сектор этой экономики лишь назывался среди прочих и практически ему не уделялось должного внимания как внутреннему системообразующему фактору теневой экономики, что вытекало из криминологических исследований. Эти же исследования показывали, что именно "черный", криминальный сектор становился все более преобладающим по объему и именно он обеспечивал получение доходов, которые позднее назывались доходами теневой экономики, капиталами теневой экономики. Средства, высвобождавшиеся в сфере фиктивной экономики, например при приписках и тому подобное, ранее нередко разбазаривались, пропадали, но с середины 70-х годов они почти полностью похищались, присваивались в результате должностных злоупотреблений. Непосредственно в предперестроечный период эта фиктивная экономика только внешне могла оцениваться как таковая, ибо на деле она была результатом либо прикрытием хорошо организованного извлечения преступных и иных теневых доходов.

Теневая экономика к концу 70-х годов практически полностью контролировалась лицами, совершавшими преступления либо так или иначе связанными с ними, попадавшими от них в зависимость. Просчеты, упущения в управлении экономикой не только использовались для извлечения незаконных доходов, но и целенаправленно усугублялись, система социального контроля умышленно расшатывалась теми, кто извлекал такие доходы.

Расширялась и общеуголовная корыстная преступная деятельность, и должностная, и хозяйственная.

Причем, как уже отмечалось, в руках выявляемых преступников все больше оказывалось не отечественных денег, а валюты, золота, платины, драгоценных камней. И криминальные капиталы практически не задел процесс обесценения вкладов в Сберегательном банке в 1992 году.

В то время ничем не закончилась и была скомпрометирована кампания по борьбе с так называемыми нетрудовыми доходами. При их толковании оказывалось, что фактически речь шла о преступных доходах, получаемых в результате организованной преступной деятельности. Изъятие этих капиталов и активное разоблачение их владельцев сдерживалось кампанией по дискредитации этой борьбы. В частности, активно формировалось мнение, в том числе и с помощью ряда научных сотрудников, средств массовой информации, о преступной экономической деятельности как о "смазке" негодно работающего социалистического хозяйственного механизма и о необходимости фактической легализации незаконной экономической деятельности. Осужденные за крупные хищения, злоупотребления объявлялись "жертвами" негодной официальной экономики и авангардом преобразований, самыми деятельными, инициативными и талантливыми хозяйственниками-экспериментаторами, "золотыми головами", без которых экономика страны вообще придет в упадок.

Следует сказать, что действительно существовавшая система демонстрировала неспособность эффективного управления экономикой. Для этого были очень серьезные причины, носившие в первую очередь объективный, закономерный характер, но их научно обоснованный анализ громогласно подменялся указанным выводом, и вектором преобразований становилась легализация теневых, а точнее, в основном криминальных отношений, особенно активизировавшаяся в период реформ.

К концу перестройки владельцы преступных капиталов набрали вес в обществе и все активнее влияли на происходящие в нем процессы экономических и политических преобразований. В 1990 году было внесено, а затем стало подспудно, но последовательно продвигаться предложение о введении моратория на борьбу с экономической преступностью на период перехода к рынку, в 1994 году в обмен на политическую амнистию участников событий октября 1993 года в Белом доме была предложена и реализована амнистия экономических преступников. Начиная с 1991 года в Уголовном кодексе РСФСР стал сужаться круг хозяйственных преступлений, хотя ряд декриминализированных деяний продолжали совершаться и представляли высокую общественную опасность. Например, частнопредпринимательская деятельность с использованием государственных, кооперативных и иных общественных форм, т. е. не сама по себе частнопредпринимательская деятельность, а именно лжечастное предпринимательство (бывшая ст. 153 УК РСФСР, исключенная 5 декабря 1991 г.). Позднее число хозяйственных преступлений в УК РСФСР начало расширяться за счет новых видов экономических общественно опасных деяний, совершаемых новыми предпринимателями (налоговые преступления и т. п.).

Одновременно создавался миф, будто основное зло – это государственная и партийная номенклатура, даже не определенная ее криминализированная часть, а она вся в целом. Дескать, она разложилась, требует огромные взятки или дорогостоящие услуги, а хозяйственники, вынужденные потакать номенклатуре, идут на приписки и другие преступления. Бесспорно, были веские основания для утверждения о разложении значительной части номенклатуры, но суждения должны были быть точными и определенными. Разговор о преступности номенклатуры вообще, без должной конкретизации, дискредитировал идею государственного регулирования общественных процессов в принципе.

Как показывали криминологические исследования, основными организаторами экономической преступной деятельности и держателями преступных капиталов были не должностные лица, какое бы ответственное положение они ни занимали, а организаторы хищений. Ими, как правило, были или лица, в официальных структурах занимавшие весьма скромные посты, либо вообще люди со стороны. На подкуп должностных лиц к началу 80-х годов тратилось не более трети похищаемого. Нередко из материалов уголовных дел усматривалось, что, чем выше было должностное положение подкупаемого лица, тем меньшая сумма ему доставалась. Позднее интервью осужденных подтвердили данный вывод. Не было необходимости выплачивать в виде взяток особо крупные суммы, так как нередко применялся прием, который носил название "посадить на взятку", т. е. дать не очень много, а затем этим шантажировать. Ведь должностному лицу было что терять. Одновременно подкупались помощники, референты, секретари таких должностных лиц и получали порой не меньшие суммы. Или подкупались только они.

По существу, основной удар на рубеже 80-х годов правоохранительными органами был нанесен по коррумпированным должностным лицам, а не по истинным организаторам экономических преступлений, подкупавшим этих должностных лиц. Сказались и непонимание тогда истинного механизма широкомасштабной преступной деятельности, и недостаточность уголовной, уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной базы разоблачения крупных организованных преступных структур, их деятельности, и организационные трудности, в том числе азартная погоня ряда следователей именно за высокопоставленными "кремлевскими" должностными преступниками. При этом крупные расхитители и их соучастники оказывались только в качестве свидетелей, обличавших должностных лиц в получении взяток, "перебрасывавших" на них в своих показаниях основные суммы похищенного. Они освобождались от уголовной ответственности, так как их "признательные показания" оформлялись в виде добровольно сделанного заявления о даче взятки. Таким образом, и за дачу взяток эти лица не несли ответственность.

Фактическая схема преступной деятельности организованных структур была, например, следующей: любыми средствами внизу обеспечивались преступные доходы (обман покупателей, сбыт нелегально произведенной продукции, прямые хищения и т. п.). Затем часть похищенного оставалась у рядовых исполнителей акций, основная часть передавалась организаторам, которые из нее выплачивали взятки должностным лицам за корректировку планов, ресурсное обеспечение плановых заданий, расширение производственных, торговых площадей, избавление от ответственности за допущенные нарушения и т. п.

Криминологический анализ приводит к выводу о трех следующих основных источниках усиления криминализации общественных отношений и развития организованной преступности, оказавших и более широкое влияние на изменения общества.

Экономические преступники и их капиталы – этопервый источник развития социальной ситуации в России по криминальному типу, эскалации организованной преступности и противодействия цивилизованному, эффективному противостоянию ей на основе закона.

Второй источник – те представители государственной и партийной номенклатуры, которые оказались прямо или косвенно связанными с теневыми доходами. Речь идет не только о преступных доходах, но и о не вытекающих из закона и нигде не афишируемых, но известных всем спецпайках, спецснабжении, спецобслуживании. Становление законности, обеспечение фактического равенства всех перед законом могло бы серьезно отразиться на привилегиях представителей этой социальной группы. Им становилось некомфортно, тесно в рамках прежней социалистической системы. Государственная и партийная номенклатура становилась все более замкнутым слоем, в значительной мере воспроизводившим самого себя. Дети влиятельных чиновников вместе с детьми владельцев крупных криминальных капиталов и той элиты, которая обслуживала власть предержащих и "теневиков", учились в престижных учебных заведениях, минуя при поступлении туда честный конкурс, начинали работать за рубежом либо в организациях, обеспечивавших привычные привилегии и доходы. Из уголовных дел и материалов было видно, что нередко такие отпрыски при лишении привычных доходов легко шли на сделку с преступниками.

В семьях деятелей теневой экономики, немалой части государственной и партийной номенклатуры вырастало поколение, которое не готово было жить по легальным стандартам своего возможного статуса в стране. В результате привычный стандарт жизни они сами и их родители начинали .обеспечивать любым путем, вплоть до вступления в преступные сделки и широкого обслуживания криминального интереса.

Третий источник развития организованной преступности и криминализации страны -– профессиональная общеуголовная преступность. Профессиональные преступники всегда стремились и создавали свои структуры, широко обслуживающие их специфические интересы. Имели общественные фонды (общаки) для оказания помощи тем, кто отбывает наказание, и их семьям, для подкупа сотрудников правоохранительных и других органов и иных целей; создавали свои "третейские" суды, разграничивали сферы влияния, обеспечивали пополнение своих рядов за счет молодых людей; вырабатывали новые эффективные пути обеспечения своих корыстных интересов. Их доходы возрастали по мере расшатывания системы социального контроля в экономике и увеличения в стране слоя особо обеспеченных граждан. Например, уже давно совершались акты мошенничества или вымогательства в отношении деятелей теневой экономики, экономических и должностных преступников, которые не склонны были сообщать о таких актах правоохранительным органам. С другой стороны, экономические преступники не чужды были прибегать к помощи уголовной среды для имитации поджогов или ограблений в целях сокрытия следов хищений, устрашения свидетелей, подделки документов и иных целей. В местах лишения свободы, особенно после активизации борьбы с экономической и должностной преступностью, когда там увеличилось число осужденных за эти деяния, укреплялся союз общеуголовных и экономических, должностных преступников. На первый взгляд казалось, что в условиях лишения свободы "правили бал" лидеры уголовной среды. Но специальное исследование показало, что это не так: лидерство все-таки было за теми, кто больше мог влиять на представителей администрации и имел связи во властных структурах. А у высокопоставленных должностных преступников и экономических, имевших коррумпированные связи, такие возможности были более широкими: они обеспечивали устройство детей сотрудников администрации исправительно-трудовых учреждений в учебные заведения, на лечение и т. п. Иногда такого рода утверждение отвергают, но здесь можно сослаться хотя бы на такой легко устанавливаемый фактор, что именно экономические преступники с коррумпированными связями и влиятельные должностные преступники оказывались очень быстро или вне зоны, или вообще досрочно освобождёнными от наказания по разным причинам. Лидеры уголовного мира это осознавали и, используя свое влияние среди осужденных, стремились к обеспечению баланса интересов экономических и общеуголовных преступников. Такого рода союз давал свои плоды: в нелегальных цехах, затем кооперативах и предпринимательских структурах обеспечивались отмывание и приумножение доходов уголовной среды. В то же время экономические преступники приобретали силовую защиту, пользовались услугами профессионалов по подделке документов и др. Указанное сотрудничество, сплочение носило многоаспектный характер. Оно существенно повлияло на возникновение качественно новой криминальной ситуации в стране и новые характеристики организованной преступности.

При оценке вклада общеуголовных преступников в развитие организованной преступности и криминализацию страны нельзя не учитывать фактор их влияния на государственную и партийную власть в стране.

В 1985 году криминологи при проведении исследований в разных регионах страны задавали вопрос: "Известны ли опрашиваемым лица, которые живут значительно лучше окружающих, и если известны, то за счет чего эти люди выделяются своей материальной обеспеченностью?"

О том, что такие люди неизвестны, отвечали не более 16% опрошенных, в основном в сельской местности. В первую очередь опрощенные называли следующих выделявшихся материальной обеспеченностью лиц:

лица, имеющие по работе доступ ко многим материальным благам (работают на складе, в магазине, пищевом предприятии и т. п.), –- в Московской и Ростовской областях их назвали 40% опрошенных, в Курской – 41%, в Башкирской АССР – 47%, в Свердловской области – 52%, в Тувинской АССР – 43 %;

"нужные"люди, которым оказывают услуги и делают подарки (в том числе работники бытового обслуживания, медицинские работники и т. п.), – в Московской области – 20%, в Ростовской – 26%, в Курской – 25%, в Башкирской АССР – 24%, в Свердловской области – 19%, в Тувинской АССР – 17%;

лица, занимающие ответственное положение – соответственно 18%, 22%, 8%, 19%, 21% и 17%;

лица, работающие по договорам, по совместительству (в 'основном в теневой экономике) – соответственно 17%, 7%, 11%, 12%, 10%, 12%;

О людях с высшим образованием и учеными званиями упоминали в этой связи от 8 до 16% опрошенных в разных регионах, о высококвалифицированных рабочих – 11–18%;

о лицах, выполняющих заказы частных лиц, – 5–18%; прямо о корыстных преступниках – 5–16%.

В 1990 году при ответах на этот вопрос в Ростовской и Московской областях на первое место по распространенности опрошенные вновь поставили лиц, имеющих по работе доступ к материальным благам (склады, магазины и т. п.), – соответственно 57% и 51%; на второе – членов кооперативов (35% и 23%); на третье – лиц, занимающих ответственное положение (32% и 24%).

Прямо на преступников, совершавших кражи и хищения, указали соответственно 13% и 16% опрошенных[10].

Нарастал кризис социалистической системы в том виде, как она существовала в СССР. Криминологи, проводившие исследования, это видели лучше, чем кто-либо. Рост преступности, увеличение ее общественной опасности, вовлечение в нее представителей все новых социальных групп, значительная пораженность ею целых отраслей хозяйства, стремительное нарастание социально-экономической дифференциации населения, не основанной на законных средствах, а также многое другое говорили о серьезных и глубоких причинах кризиса.

Население приветствовало и перестройку, и реформы. Кризисные явления ни для кого не были секретом, и такая позиция людей вполне закономерна. Однако реальный процесс преобразований в России стал происходить под все усиливающимся влиянием криминального и иного "теневого" интереса. Крайне поспешные и внешне "непродуманные" решения о развитии кооперации в предлагаемом варианте, стремительном отказе государства от централизованного снабжения остро дефицитной, ранее фондируемой продукцией, от монополии на внешнюю торговлю, монополии на производство и торговлю алкогольной продукцией, позднее – практическое отсутствие четких и надежно обустроенных государственных и таможенных границ России привели к катастрофическим процессам, повлекшим расцвет организованной преступности.

Тезис о развитии предпринимательства реализовывался в условиях полного отсутствия системы поддержки добросовестного предпринимательства и лишения населения честно приобретенных сбережений. Таким образом, накопленные семьями средства не могли быть использованы ни на поддержку молодого поколения, решившего испытать себя в бизнесе, ни на приватизацию.

Приватизация проводилась поспешно, без подготовки индивидуальных проектов, привязанных к конкретным предприятиям, как это принято делать за рубежом.

В этих условиях заработали в полной мере криминальные капиталы. Их владельцы начали прибирать к рукам национальное достояние, государственных служащих, подрастающее поколение. В условиях безработицы немалая часть молодых людей оказывалась среди тех, кто обслуживал лидеров организованной преступности, а затем делал в этой среде своеобразную карьеру. Происходила массированная дискредитация идеи законности и правопорядка. В результате криминальная деятельность все большим числом граждан рассматривалась как наиболее радикальное средство обеспечения своих интересов в условиях рынка. Тем более рынок практически превращался во вседозволенность: "разрешено все, что не запрещено законом". Этот лозунг практически отбрасывал прочь моральные, религиозные, эстетические и другие нормы поведения. В преступную деятельность активно стали втягиваться представители даже тех слоев населения, которые ранее считались криминологами благополучными: военнослужащие, научные сотрудники, представители творческой интеллигенции. Один из мотивов – это скорее создать первоначальный капитал любой ценой во имя того, чтобы выжить в условиях рынка. Предметом преступных сделок стали государственные секреты, научные открытия, непреходящие ценности.

Ставились все более масштабные цели добиться обеспечения сверхдоходов любой ценой. Средства диктовали обстоятельства: от вымогательства и грабежей переходили к мошенничеству и убийствам, от небольших групп соучастников - к созданию разветвленных преступных организаций.

Одновременно расширялся контингент преступников и рынок криминальных услуг. Проблема алкоголизма становилась все более тесно связанной с алкогольным преступным бизнесом, проституции – с порнобизнесом, операции с наркотиками приобретали все более масштабный характер. Стремительно стал развиваться криминальный бизнес, связанный с оружием. Отмывание денег тоже становилось предметом извлечения преступных доходов, причем совершенно беспрепятственно.

В преступной среде происходили сложные процессы. В частности, новое поколение столкнулось со старым уголовным миром, в результате острых, нередко кровавых, конфликтов и компромиссов происходил раздел сфер влияния, передел криминальных капиталов, возникали различные преступные сообщества. Они набирали силу и действовали все более открыто. Сначала пользовались услугами так называемых экспертов при лоббировании своих интересов в эшелонах власти, затем стали выдвигать своих ставленников в органы представительной и иной власти, заботясь об их внешней "респектабельности". Но в последнее время непосредственно сами ранее судимые лица, причем иногда неоднократно, стали претендовать на депутатские мандаты и приобретать их, становиться членами влиятельных общественных объединений и даже их руководителями с международными связями.

Фиксировались политизация организованной преступности и криминализация политиков. Многие политики быстро поняли, что они могут оказаться никем и ни с чем в будущем царстве рыночной экономики и владельцев крупных состояний. Их увлеченность погоней за скорыми и большими деньгами принимала причудливые формы и не оставалась незамеченной ни средствами массовой информации, ни населением, ни преступным миром.

Все это отрицательно сказывалось на общественной психологии – размывало представления о преступном. Одновременно отмечалось и отмечается широкое и целенаправленное внедрение преступной идеологии в общественное сознание, причем не только в обыденное. Жаргон мест лишения свободы и уголовной среды стал привычным для слуха граждан России, его широко используют средства массовой информации. Одновременно деятели организованной преступности обеспечивают тылы и пополнение: ими выделяются средства для оказания помощи пенсионерам, инвалидам, привлечения части населения на свою сторону. Идет активная "работа" с молодежью, особенно результативной она становится в условиях, когда в бывших домах пионеров, домах культуры, кинотеатрах открывают казино, бары, посещение спортивных учреждений становится дорогостоящей акцией и подростки оказываются буквально на улице, нередко полуголодные (или голодные) и беспризорные.

В этих условиях расширяются механизмы стирания границ между преступной средой и другими слоями населения. Как уже отмечалось, наряду с фиксированными членами преступных организаций, сообществ существуют периферийные, а также лица, оказывающие разовые криминальные и иные услуги. Криминальные капиталы обеспечивают высокие доходы части медицинского персонала, гарантирующего конфиденциальное и квалифицированное лечение лиц, получивших ранения в криминальных сражениях, педагогов, оказывающих платные образовательные услуги. На преступные доходы создаются произведения искусства, нередко именно благодаря им авторы увлекаются показом "ранимой" души преступника и его нелегкой судьбы, забывая о многих жертвах преступлений. Ажиотаж поднимается только в случаях убийств людей, дорогих и милых ряду предпринимателей, журналистов, политиков, а также организованным преступникам. Многие предприятия, оказывающие разного рода ультрадорогие услуги (по пошиву одежды и иные), а также сравнительно дешевые услуги теневого характера за счет неуплаты налогов (при строительстве, ремонте и т. п.) также процветают благодаря "бешеным" деньгам, нажитым в криминальном секторе экономики. И все большее число граждан, таким образом, становится незаинтересовано в решительном противостоянии организованной преступности. Наоборот, сотрудничество с ней приносит быструю и ощутимую выгоду. Другими словами, в этих условиях вполне закономерным становится процесс стремительно нарастающей криминализации государства, общества.

Российское общество 1995 года отличалось от того, каким оно было в 1980-х или 1990-х годах. Показательно, что ранее трудно было бы себе представить публикацию интервью лидеров криминальной среды о том, что они будут добиваться их избрания или продвижения в высшие органы власти.

Изложенное служит иллюстрацией тех сложных взаимосвязанных процессов, которые детерминируют изменения преступности и их влияние на широкие общественные отношения.

И все-таки важно подчеркнуть, что все эти процессы развивались в условиях слома отживающих общественных отношений, их кризиса, что являлось положительным и закономерным процессом. Другое дело, что в условиях реформирования общественных отношений допущены принципиальные просчеты и одним из векторов преобразований стала легализация общественно опасной экономической преступной деятельности, легализации криминальных капиталов. В связи с этим нельзя согласиться со следующим мнением:

"Таким образом, причины и условия преступности и преступлений – это система негативных для соответствующей экономической формации, государства и общества явлений, детерминирующих преступность как свое следствие'[11]. Детерминировать преступность может взаимодействие и вполне положительных, и действительно негативных обстоятельств, а не только негативных.

При изучении детерминации преступности важен учет специфики социального детерминизма. Главная его особенность заключается в том, что в обществе все связи выступают в форме отношений между людьми – целенаправленных связей. Превращение возможности в действительность в обществе происходит всегда при активном участии людей.

Поэтому в криминологии уделяется большое внимание взаимодействию социальной среды и человека.

И если мы говорим, что преступность "наступает на нас", что "преступность учитывает социальные условия и изменения", это означает, что наступают на нас лица, совершающие преступления, и их союзники (включая обслуживающих их специалистов, политиков, научных сотрудников-экспертов), что это они изучают условия и учитывают их изменения, что это они изменяют обстоятельства в соответствии со своими замыслами.

§ 3. Понятие причинности в криминологии

В русском языке слово "причинять" употреблялось в значении "произвести что-либо".

Причинность – это один из видов связей вещей и явлений, это – связь производящая, или еще говорят "генетическая", т. е. определяющая именно факт порождения какого-то явления, процесса. Когда говорят о причинности, используют категории"причина и следствие", "причинно-следственные связи", "причинные цепочки", "причинные комплексы" и ряд других.

Особенности причинных связей заключаются в следующем[12].

Во-первых, причина, производя действие, порождает следствие. Для действия причины необходимы определенные условия, но эти условия сами по себе неспособны породить следствие; они, лишь когда начинает действовать причина, превращают возможность совершения преступления в действительность. Пассивная позиция очевидцев преступления – это условие успешного достижения преступного результата, но не причина преступления.

Область действия причин – это прежде всего стадии мотивации и принятия решения, когда речь идет о формировании мотива, цели, определении средств ее достижения именно как преступных. Избрание же среди криминальных данных конкретных средств (вымогательство либо мошенничество, выбор конкретного объекта преступного посягательства, причинение конкретного вреда в соответствующих условиях места и времени) определяется в значительной мере условиями. Такими условиями могут быть обстоятельства, характеризующие состояние внешней среды (состояние охраны различных объектов, степень раскрываемое™ и потому разная степень безопасности совершения разных деяний и т. д.), а также те обстоятельства, которые характеризуют самого человека (наличие криминальных профессиональных навыков и т. п.).

Во-вторых, существует последовательность во времени причины и следствия. Причина всегда предшествует по времени следствию, хотя временной интервал здесь может быть и очень маленьким. Поэтому важно специально проанализировать, что предшествовало преступлению, росту преступности, и не принимать их социальные последствия за причину.

В-третьих, следствие не может быть причиной этой же самой причины. Например, в приведенной схеме новое состояние преступности обусловливает новое состояние общества, а такое новое состояние общества, в свою очередь, если кардинально не изменятся его характеристики, будет воспроизводить преступность с новыми характеристиками.

В-четвертых, существует однозначное отношение причины и следствия: действие одной и той же причины в одних и тех же условиях всегда порождает одно и то же следствие.

Если в одних и тех же условиях какое-то обстоятельство, объявляемое причиной, в один момент порождает преступное поведение, а в другое время – нет, значит, оно с преступлением находится не в причинной связи.

В-пятых, причина не сводима к следствию. Следствие не повторяет причину. Оно – результат преобразования, изменения объекта. Если, например, после возбуждения уголовного дела о фактах массового взяточничества и проведенного расследования устанавливается, что в соответствующем учреждении крайне плохо ведется делопроизводство, кадры распущенны и недостаточно квалифицированны, налицо их дефицит, это не значит, что такой была обстановка перед тем, как взяточничество приняло массовый характер. В ухудшение обстановки внесли свою лепту взяточники, не желающие принимать и удерживать на работе высококвалифицированных и дисциплинированных работников, создавшие целенаправленно хаос в делопроизводстве с тем, чтобы их связанные со взяточничеством злоупотребления не носили очевидного характера.

Сложность, многозначность процессов детерминации и непростой характер выявления причинных зависимостей, как уже отмечалось, породил у немадой части криминологов мнение о невозможности и бесполезности вычленения причинных связей. Отсюда широкое оперирование термином "фактор преступности". Оно характерно для ранних этапов развития науки и накопления научных данных.

Анализ работ криминологов показывает, что практически в них отражены четыре подхода к пониманию причинности. Эти же четыре подхода выделяются философами как универсальные, проявляющие себя в разных областях научного знания[13]. Каждый из них выполняет специфическую роль и присущ определенным этапам развития исследования, все они логически взаимосвязаны.

И на различных этапах развития криминологии можно видеть преобладание или даже существование разных подходов. Это надо иметь в виду, читая работы разных авторов, принадлежащие разным периодам. Иначе трудно разобраться в том, что же понимается под причинами преступности.

Итак, первый подход носит следующее название:кон-диционалистский подход или условный.Латинское слово conditio– conditionisозначает "условие", "требование". Здесь понимаются под причиной необходимые и достаточные условия данного следствия или, другими словами, совокупность обстоятельств, при которых имело место следствие. Авторы говорят именно об обстоятельствах или факторах, а не о причинах и условиях.

В работах немалого числа криминологов встречается перечисление множества обстоятельств или факторов, которые влияют на преступность. Профессором Г.М. Миньков-ским их насчитывалось до нескольких сотен. Причем в зависимости от анализируемой совокупности выделяются так называемая полная причина и специфическая причина[14]. В работе "Причинность в криминологии" академик В.Н. Кудрявцев писал, что "под полной причиной имеется в виду совокупность всех обстоятельств, при которых неизбежно наступает данное следствие"[15]. В статье "Классификация причин преступности в криминологии" профессор Н.Ф. Кузнецова отмечала, что полная причина представляет собой совокупность различных по характеру и механизму действия социальных явлений, вызывающих преступность[16].

Это фактически в разных вариантах все-таки так называемый факторный или многофакторный подход, когда говорят о совокупности разных по характеру социальных явлений.

Многофакторный подход имеет давнюю историю. Он был подробно обоснован Чезаре Ломброзо, который писал: "Всякое преступление происходит от множества причин; и если очень часто эти причины связаны и переплетены между собой, мы тем не менее должны рассматривать каждую из них в отдельности..."[17]. Энрико Ферри (1896 г.) развил этот подход. Он писал: "Считая, что все поступки человека являются продуктом его физиологической и психической организации и физической социальной среды, в которой он растет, я различал три категории факторов преступности: антропологические, или индивидуальные, физические и социальные"[18]. Многофакторный подход развивался как альтернатива применявшемуся ранее однофакторному подходу.

При однофакторном подходе преступное поведение связывалось с каким-то одним фактором и именно между ними выявлялись статистические зависимости. Например, между ростом имущественной преступности и ценами на хлеб как показателем роста прожиточного минимума. Далее многофакторный подход развивался практически во всех странах и господствовал до начала 60-х годов. Однако он, как и однофакторный подход, встречается позже. Многие зарубежные теории, например связывающие преступность с одним каким-то процессом или явлением (аномией, социальной дифференциацией, или безработицей), практически абсолютизируют какой-то определенный фактор, пусть даже сложный сам по себе.

Так, например, аномия понимается как состояние распада нормативной системы общества, беззакония. Эмиль Дюркгейм[19] полагал, что социальная реальность тождественна "общему сознанию", а преступность – это реакция на социальные изменения и плата за них. Роберт Мертон, развивая эту теорию и давая ей свою интерпретацию, отмечал, в частности, что аномия – это расхождение между декларируемыми целями и реальными путями их достижения. Он писал: "Доктрина "цель оправдывает средства" становится ведущим принципом деятельности в случае, когда структура культуры излишне превозносит цель, а социальная организация излишне ограничивает возможный доступ к одобряемым средствам"[20].

С указанными выводами связан целый ряд интересных криминологических рассуждении. И надо признать, что эти выводы сохраняют свою актуальность. О них будет упоминаться далее. Однако выделение только одного фактора (хотя и самого по себе сложного) в качестве причинного не объясняет происхождения преступности в разных условиях и в разных общественных системах, а также всего ее многообразия. Такое выделение допустимо лишь как частный методический прием, и не более. Его абсолютизация нередко связана далее не с позицией авторов указанных выводов, а с тем, что интересный конкретный вывод автора, особенно зарубежного, сразу объявляется другими криминологами теорией. И именно с позиции трактовки конкретного положения именно как теории, а не одного из ее элементов, конкретное объяснение причин преступности молено оценивать как проявление однофакторного подхода.

Многофакторный подход распространен и сейчас. Правда, при этом всегда выделялись объективные и субъективные причины, антропологические, социальные, космические и т. п. В зависимости от того, каким именно факторам отдавал предпочтение автор, его подход называли антропологическим, психологическим, социологическим или иным.

В принципе, как видно из изложенного, именно конди-ционалистский подход в его однофакторном или многофакторном вариантах развивается на ранних этапах становления науки. Он присущ периоду накопления данных о взаимосвязанных с преступностью обстоятельствах.

При кондиционалистском подходе не выделяются факторы, разным образом влияющие на преступность, а также причины и условия.

В учебнике "Криминология" (М., 1994. С. 136) глава VII называется "Причины и условия преступности". Там говорится сразу о причинах и условиях: "... этосистема негативных для соответствующей общественно экономической формации и данного государства социальных явлений, детерминирующих преступность как свое следствие". Итак, здесь фактически речь идет в целом о процессе детерминации. Причинность не выделяется. И это характерно для кондиционалистского подхода, который как бы служит "мостиком" между анализом детерминации и причинности преступности.

При этом практически не анализируются характер, механизмы взаимосвязи различных факторов, обстоятельств, механизм их взаимосвязи с преступностью. То есть то, в какой связи – причинной, функциональной или иной– находятся эти факторы и явления между собой.

В определенной мере именно под влиянием осознания необходимости учитывать такой механизм возник так называемый традиционный подход.При традиционном подходе причиной данного следствия (в нашем случае – преступления, преступности) является внешнее силовое воздействие. В криминологии такое воздействие понимается не только как физическое, но и психическое в разных его вариантах.

Чаще всего с традиционным подходом приходится сталкиваться при анализе причин конкретного преступления или отдельных видов преступности. Он характерен не только для научного объяснения причины, но и обыденного. Часто можно слышать от родителей молодых и несовершеннолетних правонарушителей: "сын хороший, в преступление втянули плохие друзья" или другое: "потерпевший сам спровоцировал его избиение". Этот подход применяется и при анализе преступности как социального явления.

Профессор М.Д. Шаргородский писал: "Причинами преступности в широком смысле этого слова молено считать все те обстоятельства, без которых она не могла бы возникнуть и не может существовать. Но не все эти обстоятельства играют активную роль... Причинамипреступности являются, как и вообще причиной, те активные силы, которые своим действием порождают ее существование. Причиныконкретного преступления – это, таким образом, те активные силы, которые вызывают у субъектов интересы и мотивы для его совершения"[21].

Здесь мы наблюдаем определенный переход к традиционному подходу от кондиционалистского. Строго говоря, данное положение можно трактовать и как указание на то, что причина – это всегда действующие обстоятельства. Но некоторыми криминологами оно теоретически использовалось именно в плане традиционного подхода. Например, при обосновании виктимности потерпевших как одной из причин преступности.

Виктимология, как уже отмечалось, – учение о потерпевшем. На практике оно очень близко к учению о причинах, например, преступности несовершеннолетних, связанных с их вовлечением в преступную деятельность. В первом случае внешний толчок исходит от потерпевшего, во втором – от третьих лиц, втягивающих его в преступную деятельность. Итак, должно быть какое-то внешнее не просто обстоятельство, но обстоятельство толкающее, действующее. В одном из учебников "Криминология" профессор Г.М. Миньковский подстрекательство со стороны взрослых называет одной из "непосредственных причин совершения подростками преступлений"[22].

У немецкого ученого Ганса Йоахима Шнайдера можно прочитать, что "жертва преступления (потерпевший) является существенным элементом в процессах возникновения преступления и контроля за преступностью". Этот динамически-генетический подход обосновал, в частности, в 1941 году Ганс фон Гентиг, выделивший некую часть преступности в качестве "процесса, в котором антиобщественные элементы пожирают друг друга"[23].

Таким образом, виктимность здесь практически рассматривается как криминологическая, а не виктимологическая проблема. Иными словами, как проблема конфликтов в криминальной среде. Криминологические исследования подтверждали, что более 50% совершения тяжких насильственных преступлений предшествовали ситуации "выяснения отношений" двух сторон и только случай определял, кто из них оказывался жертвой, а кто – обвиняемым. Но тогда мы никуда не уходим от вопроса: а какова причина такого поворота событий – конфликтов, заканчивающихся убийствами и причинением телесных повреждений?

Применение в криминологии традиционного подхода практически никогда не наблюдалось в чистом виде. Он никогда не использовался как единственный. В рамках только этого подхода никогда нельзя было получить ответ на вопрос: откуда берется это внешнее воздействие?А потому он нередко сочетался с многофакторным подходом. Но при таком сочетании не разграничивались необходимым образом причина и условие.

Философами отмечалась ценность традиционного подхода с позиции проведения эксперимента. Именно он позволяет увидеть, воздействуют или нет те или иные процессы, акции на изучаемое явление. Но надо всегда помнить об ограниченности применения эксперимента в криминологии. Нельзя воспроизводить ситуации криминального поведения, завершающиеся совершением преступления; нельзя рассматривать преступника как бесправного объекта исследования, надо уважать его законные интересы, права, свободы.

И все-таки иногда жизнь, практика борьбы с преступностью, такая, какая она есть,  сама ставит весьма смелые эксперименты, не подозревая подчас об этом. В таком случае традиционный подход может дать определенные результаты по оценке итогов таких экспериментов.

Третий подход –традиционно-диалектический. В соответствии с ним причина – это все то, что порождает данное следствие. Такой подход встречается в работах многих авторов[24].

Н.Ф. Кузнецова пишет: "...кпричинам преступности следует относить социально-психологические детерминанты, включающие элементы экономической, политической, правовой, бытовой психологии на разных уровнях общественного сознания"[25].

С традиционно-диалектическим подходом связывается понятие непосредственной или ближайшей причины преступления. Н.Ф. Кузнецова, А.Б. Сахаров, А.Р. Ратинов и в ряде работ И.И. Карпец связывали ее с субъективным моментом – общественной психологией, характеристиками личности.

Профессор Н. А. Стручков отмечал, что непосредственные причины следует искать в сфере сознания, ибо "все побудительные силы, вызывающие действия человека, неизбежно должны пройти через его голову, должны превратиться в побуждения его воли"[26].

Профессор И.С. Ной писал в этой связи об учете генетических особенностей человека, совершающего преступление[27].

Профессор А.М. Яковлев обосновывает следующую точку зрения: "Только отказавшись от представления о субъективной обусловленности противоправного поведения, только исходя из его объективной детерминированности, можно говорить о реальных чертах того варианта взаимодействия человека с социальной средой, который связан с противоправным поведением"[28]. Эта же мысль высказывалась профессором В. В. Ореховым и рядом других авторов[29].

Таким образом, возникает вопрос о том, в каком же соотношении находятся объективные и субъективные факторы, каков механизм их влияния на преступность. Или внешняя для людей материальная среда порождает преступность, преломляясь через их субъективные характеристики, общественное сознание, или она способна непосредственно порождать преступное поведение?

Здесь уже идет спор о последовательности причинного влияния факторов, об их разделении по отношению к людям на внешние и внутренние. Подчеркивается самостоятельная роль характеристик человека. Отмечается то, что все внешние влияния воспринимаются человеком и информация о них "перерабатывается" им с учетом уже сформированных у него качеств. Учитывается уникальная способность человека к активной целенаправленной деятельности.

Традиционно-диалектический подход, не охватывая весь механизм причинного комплекса, все-таки выделяет в нем объективный и субъективный факторы, одновременно представляет их влияние как последовательное и односторонее: материальные условия жизни людей определяют общественное сознание, а уже оно – преступность. Отсюда оценка общественной психологии (ранее упоминалось в связи с этим об "отставании сознания от бытия") как непосредственной, ближайшей причины преступности. 

Последний подход представляется более предпочтительным. Однако он не учитывает, что в ситуации преступного поведения, как было показано при анализе его механизма, одновременно проявляют себя и внешние условия, и личностные характеристики. Другими словами, на преступное поведение влияют не только те условия среды, которые ранее прошли через сознание человека, людей и наложили определенный отпечаток на сознание, но и новые, возникшие и начавшие действовать именно в ситуации такого криминального поведения. Нередко неожиданные для человека, к которым он не был подготовлен.

Еще Э. Дюркгейм писал, что "социальные явления должны изучаться как вещи, т. е. как внешние по отношению к индивиду реальности. Для нас это столь оспариваемое положение является основным"[30].

И здесь вновь приходится обращаться к категории взаимодействия, говорить в данном случае о причине преступного поведения и преступности каквзаимодействии среды и человека (людей). Такой подход, четвертый по последовательности, носит название"интеракционистский", или подход к причинности с позиции взаимодействия.

Вообще научный диалектический подход отходит от упрощенного понимания взаимосвязи причины и следствия, искусственного изолирования отдельных форм взаимодействия. Гегель и другие великие диалектики отмечали, что "весь великий ход развития происходит в форме взаимодействия"[31].

Это положение особенно важно учитывать при изучении причин преступности, поскольку криминолог имеет дело с самоуправляемыми системами, каковыми являются и общество, и человек. В процессах самоуправления фактически влияние внешнего фактора не просто преломляется через внутренние свойства материального носителя следствия, а планомерно и направленно контролируется, изменяется согласно внутренним законам самоуправляемой системы, сочетается с внутренним производящим началом. И внутренние, и внешние причины – производящие, действующие одновременно.

Таким образом, преступность как социальное явление, не существующее вне людей и их поведения, следует рассматривать в качестве итога социального взаимодействия.

Термин "взаимодействие", как уже отмечалось, широко употребляется в криминологии. В том числе когда речь идет о взаимодействии причин и условий, детерминантов преступности и ее самой. Но в данном контексте из всех видов взаимодействий вычленяется генетическое взаимодействие, порождающее преступность, или, иначе, причинное взаимодействие. Именно оно само по себе и рассматривается как причина.

123

§ 4. Причинность как взаимодействие социальной среды и личности

Философы отмечают, что всеобщее универсальное взаимодействие в обществе и природе представляет собой совокупность различных взаимодействий разных парных вещей, явлений. И поэтому естественно рассматривать такое парное взаимодействие как причину, а вызываемое этим взаимным воздействием изменение вещей, явлений – как следствие.

Взаимодействие характеризуется двуединством активной и пассивной сторон, их дополняемостью друг друга. При этом вычленяются:

1)взаимодействие внешнего и внутреннего. Применительно к причинам преступностиэто взаимодействие среды и человека;

2)внутреннее взаимодействие, т. е. в данном случае:

а) взаимодействие экономических, политических, социальных и духовных условий жизни людей или б) взаимодействие между собой различных характеристик этих людей (потребностей, интересов, ценностных ориентации, правовых установок и т. п.).

В данном случае взаимодействие предстает в виде определенной системы причины и следствия, наступающего при действии причины в определенных условиях.Именно это все генетически производит конкретную преступность. Причины изменений преступности надо одновременно видеть во всех этих взаимодействиях. 

Схема отражает то, что именно взаимодействие социальной среды и личности, при этом в определенных условиях (все это выделено в данной схеме рамкой), и означает процесс причинности (порождения) индивидуального или массового преступного поведения.

Такое взаимодействие в целом приводит к новому состоянию, когда социальная среда включает преступность, а личность становится "личностью преступника", т. е. именно человека, совершившего преступление, со всеми вытекающими отсюда последствиями[32].

В данном причинном взаимодействии выделяются:

а) характеристики двух сторон, участвующих в нем (социальной среды и личности);

б)сам процесс взаимодействия, токак именно он происходит, что собой представляет (бесконтрольное взаимодействие в условиях плохой охраны общественного порядка, недостатков финансового контроля, или в условиях хорошей работы правоохранительных и контролирующих органов, иликонтроля, осуществляемого наиболее успешно деятелями криминальных формирований).

В связи с этим криминологически важно состояние социального контроля в обществе, государстве в его широком понимании, в том числе контролирующей и правоохранительной деятельности.

Итак, когда речь идет о взаимодействии, данные, характеризующие его стороны, надо учитывать не как стоящие, существующие рядом, а как взаимно влияющие друг на друга в рамках единого процесса, в конкретных пространственно-временных границах.

В рамках взаимодействия происходит анализ причин индивидуального преступного поведения, преступности, отдельных ее видов. При этом выделяется ведущая сторона – социальная среда.

При изучении причин преступности анализируется взаимодействие широкой социальной среды и населения, в том числе различных типов личности, распространенных в нем.

Так, криминологи при анализе причин высокой преступности в регионе выясняют не только условия жизни людей, но и характеристики населения: каков удельный вес в нем лиц, отличающихся пьянством, потреблением наркотиков, или лиц без постоянных источников дохода, или лиц, ранее совершавших преступления и поддерживающих криминальные связи, а также другие вопросы.

Объяснить причины роста преступности без анализа того, с каким именно населением взаимодействовали внешние для него социальные условия, невозможно. На одни и те же условия разные типы личности реагируют по-разному. Расширение криминальной активности части граждан у одних групп населения вызывает потребность включиться в борьбу с преступностью и преодолеть указанную тенденцию, другие же пасуют перед преступниками и вступают с ними в сделки, боятся сообщать об известных преступлениях.

При изучении причин изменений преступности в России, например, в период реформ и перестройки представляет интерес анализ:

1) особенностей социальной среды в разных регионах страны до начала перестройки, в период перестройки и в период реформ;

2) характеристик населения регионов в указанные периоды, его социальных типов;

3) изменений социальной среды и типов личности, характеристик разных социальных групп в разных регионах;

4) трансформаций условий взаимодействия среды и населения, типов личности;

5) современной характеристики социальной среды, типов личности, соответствующих социальных групп и их взаимодействия в регионах.

В одних регионах, например зависимых от предприятий военно-промышленного комплекса, процессы перестройки и реформ сопровождались сокращением объемов производства, появлением безработицы, резким снижением заработной платы, но эти условия взаимодействовали с характеристиками, как правило, высокообразованного, высокопрофессионального населения, характеризовавшегося устойчивым правомерным поведением. Результатами такого процесса были: миграция части населения, в том числе за рубеж, структурная перестройка предприятий, относительно спокойное пережидание периода трудностей старшим и средним поколением; совершение частью этого поколения преступлений, связанных с получением доходов в результате торговли секретами, изобретениями, дорогостоящими материалами и т. п.; переориентация все большей части молодого поколения в этих поселениях на иные системы ценностей и стандарты поведения, приносящие успех в условиях рынка. А поскольку становление рынка в России происходило в условиях расширения криминальной экономической и служебной деятельности, все шире допускалось использование преступных средств, вступление в сделки с преступниками. Однако, по возможности, в сравнительно легальных формах. Но преобладающей формой приспособления молодых людей – выходцев из таких регионов к новым рыночным условиям все-таки было стремление к получению образования на уровне международных стандартов.

В других регионах те же самые процессы сокращения объемов производства, расширения безработицы, резкого снижения заработной платы взаимодействовали с характеристиками населения, занятого преимущественно в текстильных или иных менее наукоемких отраслях промышленности, менее образованного и в большей мере ранее характеризовавшегося аморальным и противоправным поведением. Там, во-первых, затягивался период безработицы, усугублялось и воспринималось как почти безвыходное положение дел с занятостью и обеспечением легальными средствами достойного уровня жизни. Большинство взрослого населения все больше замыкалось на личном подсобном хозяйстве и психологически "уходило" от политических, иных проблем, проявляя на первых этапах политическую и социальную пассивность. Значительная часть молодежи ориентировалась на мелкое предпринимательство (как правило, в сфере торговли) и часто оказывалось втянутым в систему отношений, контролируемых преступниками, либо просто шла на обслуживание криминальных структур, либо самостоятельно начинала заниматься вымогательством (рэкетом) и совершать иные преступления.

Подобные поселения существуют в разных субъектах Федерации, и поэтому анализ преступности в их разрезе не позволяет полно выявить указанные процессы. Он требует более конкретного, более дифференцированного регионального подхода. Но все-таки косвенно о них могут свидетельствовать хотя бы такие данные: в 1990–1995 годах коэффициент выявленных вымогателей (их число в расчете на население с 14 лет) увеличивался во всех регионах. Но более высокие темпы отмечены в ряде тех субъектов Федерации, которые включали много поселений второго из рассмотренных типов. Меньшие темпы фиксировались в регионах с преобладанием поселений, где больше было расположено наукоемких производств, т. е. первого типа. Например, в Ивановской области коэффициент увеличился с 2,4 до 11,1, т. е. более чем в 4 раза, в Костромской – с 1,3 до 8,3, т. е. более чем в 6 раз; в Нижегородской области – в два раза (с 4, 2 до 8,3), в Челябинской области – менее чем в 3 раза (с 3,5 до 8,8). Практически во втором типе регионов коэффициенты вымогательства быстро "догнали" и даже стали опережать соответствующие коэффициенты в первом типе, где они давно уже были более высокими в силу многих причин.

Характеристики людей значимы еще и потому, что преступность включает только такие факты нарушения уголовно-правового запрета, которые однозначно не диктовались как преступные. Ситуация допускает при совершении преступлений выбор иных вариантов поведения. Поэтому трудно согласиться с Р. Мертоном и рядом других авторов, что нарушение социального кодекса, включая преступление – это "нормальный ответ на возникшую реакцию"[33]. Возникает вопрос: "нормальный ответ" для какого типа личности, каких именно контингентов населения? Ведь не все же отвечают преступлением.

В процессе взаимодействия социальной среды и личности их изменения осуществляются по принципу управления на основе обратной связи. Как отмечается в литературе, в обратной связи выражается влияние результата на функционирование системы, вследствие чего возникает саморегуляция и динамическая устойчивость системы, а также направленность процессов в ней. Последнее диктует вопрос, а можно ли будет в регионах второго типа успешно перестроить производство, если значительная часть молодого поколения переориентировалась на иные формы деятельности? Какой будет криминологически значимая судьба в этих условиях нынешних несовершеннолетних, каковы прогнозы преступности?

Итак, вопрос о причинах преступности заключается в следующем:

почему возникли крайне неблагоприятные ситуации, в которых статистически чаще совершаются преступления?

почему в этих ситуациях определенная категория людей избирает именно преступные варианты поведения?

как сформировалась такая категория людей?

почему людям, избирающим преступные варианты поведения, удается реализовать свое решение? 

Если продолжить указанные линии дальше, то окажется, что за высокими ценами стоит высокая платежеспособность части населения во взаимодействии с равнодушным отношением власти к неимущим или малоимущим. А за отсутствием законного получения высоких доходов – безработица во взаимосвязи с мизерным пособием. За убеждением в допустимости нарушения закона – осведомленность о криминальном пути сколачивания крупных капиталов с одновременным знанием того, что их владельцы остаются не только безнаказанными, но и ведут себя как "хозяева жизни". И так далее.

Результат всех этих взаимодействий бывает, таким образом, разным в условиях успешной борьбы с экономической преступностью и при фактическом попустительстве ей.

Это один вариант причинного комплекса. Но могут быть и другие. Отсюда необходимость классификации причин преступности, причинных комплексов.

Такого рода анализ причинности порой вызывает раздражение у тех, кто изучает криминологию. Им кажутся более простыми и ясными первые три подхода. А четвертый в глазах немалой части студентов предстает как чрезмерно усложненный, наукообразный.

Фактически же упрощение анализа причин преступности влечет простенькие рекомендации по борьбе с преступностью. Например, ликвидировать безработицу, обеспечить низкие цены на товары, материальное равенство граждан, устранить резкие различия в их материальной обеспеченности.

На самом деле при указанном сложном анализе причинного комплекса оказывается, что криминогенны не сами по себе высокие цены, а то, что высокий платежеспособный спрос одной части населения не сочетается с отсутствием серьезных программ социальной поддержки малоимущих слоев населения, безработица – с мизерными пособиями по безработице, с отсутствием продуманной системы переквалификации кадров и структурной перестройки производства. Не надо забывать, что в условиях социализма некоторые авторы даже говорили о безработице как факторе, дисциплинирующем работников и препятствующем выпуску ими недоброкачественной продукции, иных нарушений производственной" дисциплины. Тогда говорили даже о криминогенности большого дефицита вакансий, экстенсивного развития промышленности. Но оно было таковым во взаимодействии со сниженной требовательностью к кадрам, качеству продукции, обеспечением выполнения плановых заданий "любой ценой".

Выявление причинных комплексов уже само по себе служит основой построения программ борьбы с преступностью, определения поэтапности устранения различных элементов причинного комплекса.

Сейчас нельзя устранить слишком резкие различия доходов, но тогда особое значение приобретает борьба с криминальными доходами как основой таких различий. Нельзя легальным путем обеспечить высокую зарплату работника, но надо обеспечить высокую "себестоимость" криминального обеспечения высокого дохода путем разоблачения и реального наказания фактов имущественных преступлений. Они не должны быть экономически или социально выгодными. Хотя стратегически важно, конечно, изменять экономические, социальные и иные условия жизни людей.

Указанные тактические меры дают ограниченный результат и на непродолжительное время. Однако, если в этот период уменьшится число убитых, ограбленных людей, то это уже тот результат, ради которого надо принимать тактические меры наряду со стратегическими, глобальными.

В заключение необходимо подчеркнуть два обстоятельства. Первое заключается в том, что интеракционистский подход к пониманию причинности в криминологии отличается от так называемой интеракционистской теории[34], узко рассматривающей только момент влияния на преступное поведение человека факта выявления его предшествующего преступного поведения и клеймения его как преступника. То есть, как отмечает ряд зарубежных авторов, наложением на него определенной стигмы, которой он затем начинает соответствовать. Данный вопрос заслуживает внимания в аспекте влияния на дальнейшее поведение человека факта совершения им преступления и определенной оценки обществом такого поведения и самого человека.

Второе обстоятельство состоит в следующем: связь преступности именнос взаимодействием разных обстоятельств имеет давнюю историю. Уже в античные времена существовали соответствующие указания. Фактор взаимодействия выделяется особо в работах В. Н. Кудрявцева и В. В. Панкратова. В. Н. Кудрявцев практически обосновал необходимость отхода от лапласовского понимания причинности: "...если с точки зрения "лапласовской" причинности задача исследователя заключалась в том, чтобы просто перечислить все факторы (явления, предметы), оказывающие влияние на результат, то в свете системного подхода эта задача к -тому же значительно усложняется: нужно выявить содержание взаимосвязей между выявленными факторами, раскрыть "механизм" их взаимодействия. Понятно, что эту задачу можно выполнить, лишь изучая предмет по существу, с использованием всех необходимых данных конкретных исследований"[35].

Новое заключалось в том, что в рамках общего взаимодействия-детерминации стало вычленяться взаимодействие-причина. Причем этот подход был не только обоснован теоретически, но и последовательно применялся в конкретных криминологических исследованиях изменений, преступности и ее причин, территориальных различий преступности и их причин[36].

123

§ 5. Диалектика причин и условий

В ряде криминологических работ можно наблюдать четкое и универсальное разграничение факторов – причин преступности и факторов – условий, которые ей способствуют. Это как бы предполагает понимание причин и условий как неких совершенно определенных, раз и навсегда заданных именно в данном качестве явлений.

В ряде учебников по криминологии, например, разграничиваются причины преступности несовершеннолетних (отрицательные влияния в семье, в ближайшем окружении, подстрекательство со стороны взрослых преступников, длительное отсутствие определенных занятий) и условия (безнадзорность как отсутствие должного контроля со стороны семьи, недостатки учебно-воспитательной работы и т. п. )[37]. В учебнике "Криминология" 1995 года издания вновь отмечается классификация причин с выделением условий[38].

На самом деле оценка одних явлений в качестве причин, а других в качестве условий носит относительный характер. Конкретное явление в одних взаимодействиях может играть роль причины, в других – условия.

В начале 80-х годов было выявлено немалое число хищений государственного и общественного имущества в крупных и особо крупных размерах. Они совершались организованными формированиями, ориентированными на обогащение любым путем. Их участники действовали продуманно, создавали все условия для безопасности такого рода хищений. В частности, не обеспечивалась должная внешняя охрана объектов, был запущен и запутан учет материальных ценностей. Одновременно эти преступники не скрывали факта приобретения машин, дач, ценностей. Для таких лиц плохое состояние учета и контроля было определенным итогом их преступной деятельности на ранних этапах и условием ее расширения – совершения хищений уже в крупных и особо крупных размерах. Однако немалое число других работников, видя такое состояние социального контроля на предприятиях, а также безнаказанность хищений, быстрое обогащение их субъектов, в подобных условиях начинали выносить с предприятия все, что могли. То есть уже для иных расхитителей плохие охрана объекта и учет во взаимодействии с безнаказанностью крупных расхитителей играли роль причин преступлений.

Вообще какое-то обстоятельство, пусть дамке крайне отрицательное, трудно само по себе назвать причиной преступности. Его взаимодействие с разными типами личности может привести к диаметрально противоположным результатам. Если речь идет о человеке, активно не приемлющем преступное поведение, то плохая охрана объекта может побудить его добиваться должного порядка охраны. В условиях широкого и безнаказанного злоупотребления служебным положением одни лица вступают в сделки со взяточниками, а другие – вступают с ними в борьбу.

Тем не менее можно выделить обстоятельства, в которых люди статистически чаще, чем в других, совершают преступления. Такие обстоятельства называют криминогенными, т. е. несущими в себе как бы возможность преступного поведения. Антикриминогенными называют те обстоятельства, которые затрудняют совершение преступлений, стимулируют правомерное поведение. Но их оценка как таковых относительна. Например, в числе антикриминогенных факторов обычно называли отсутствие безработицы. Действительно безработица – и это установлено многими исследователями – статистически чаще связана с преступлениями, чем занятость. Значит, полная занятость как будто бы антикриминогенна. Но оказалось, что, когда она сочеталась с тем, что нерадивый работник не дорожил своим местом и в условиях дефицита кадров даже сам диктовал условия администрации предприятия, такая ситуация приводила к выпуску недоброкачественных товаров, припискам и другим хозяйственным преступлениям.

Причина становится таковой именно во взаимодействии с условиями. Ранее существовало механистическое представление о действующей причине и недействующей причине. Однако только действующая причина в концепции диалектического детерминизма и есть причина. Еще Гегель отмечал, что "причина есть причина постольку, поскольку она порождает некоторое действие" и если "причина потухает в своем действии, тем самым потухает также и действие, ибо оно есть лишь определенность причины"[39].

Нет преступного поведения и, следовательно, его причины, если, например, имеются лица с системой потребностей, ценностных ориентации и установок, ориентирующих их на преступное поведение, если даже такие лица находятся в микросреде, поощряющей нарушения закона, но при этом реализация преступных намерений практически невозможна. Например, такие лица находятся под усиленным контролем (в местах лишения свободы или в иных условиях) либо объекты предполагаемых посягательств находятся под надежной охраной. В то же время плохая охрана объектов сама по себе неспособна обусловить преступное поведение в отсутствие лиц, готовых посягнуть на данный объект, или без возможной помощи этим лицам со стороны других субъектов в сбыте похищенного, сокрытии следов преступления и т. д.

Другими словами, каким бы ни был отрицательным сам по себе отдельно взятый фактор – ситуация или характеристика человека – это еще не может оцениваться как основание для их оценки как причины преступного поведения, преступности. Налицо только формальная возможность преступления, т. е. такая, которая с равной долей вероятности может произойти, а может и не произойти.

Философской основой различных вариантов теорий прирожденного преступника, опасного состояния какого-то человека, а также вульгарно-социологического подхода в криминологии, вообще отказывающегося от изучения личности преступника и ограничивающего исследование только факторами внешней среды, является концепция однозначного детерминизма. Последний не признает формальную возможность в понимании диалектического детерминизма. Реальную же возможность, т. е. более высокий уровень, чем в формальной возможности, наступления определенных последствий, отождествляет с необходимостью, т. е. с обязательным осуществлением возможности.

На этом основании, например, выдвигаются конкретные проекты по превентивному заключению под стражу лиц, склонных к правонарушениям. Но склонность и совершение правонарушений – разные явления. Закон позволяет ограничивать законные интересы и права лишь в случае совершения противоправного поступка. И это правильно, так как далеко не каждый ранее судимый и пьющий человек может рассматриваться уже как рецидивист. Если он будет оценен как лицо, с высокой долей вероятности способное совершить преступление, – это основа для применения предупредительных, а не правоохранительных мер, о чем будет подробно говориться далее.

Таким образом, даже если очень сложной может показаться интеракционистская концепция причин преступности, надо понимать, что она не сложнее реальной жизни. А упрощение ситуации в теории ведет к пустой трате сил и средств на практике. Поэтому еще раз следует отметить необходимость вычленения указанных выше причинных комплексов, различных взаимодействий, разграничения при этом причин и условий. Иначе борьба с преступностью не будет борьбой в подлинном смысле этого слова.

Итак, если быть точными, то надо указывать, что криминология изучает диалектическую детерминацию преступности с вычленением причинности. Это более точно отражает суть криминологического изучения. Указание на диалектическую детерминацию подчеркивает недопустимость однозначного описания причины, констатации однозначной связи последующих состояний системы с ее предыдущими состояния-ми, недиалектической изоляции и вырывания из общей цепи и комплексов связи двух элементов, простого перечисления всех факторов, оказывающих влияние на преступность.

§ 6. Изучение в рамках ограниченного детерминизма


Ранее уже говорилось о том, что криминология – это не всенаука, а криминолог – не универсальный специалист, способный успешно исследовать все многообразие явлений действительности. Он не может заменить экономиста, политолога, социолога, социального психолога и иных специалистов. Другими словами, существуют пределы его компетенции. Каковы же они?

Криминолог ведет исследование детерминации и. причинности преступности в рамках частичного детерминизма. То есть когда "раскрытие детерминант заведомо неполно в философском смысле и претендует на полноту лишь в смысле узкометодологическом, относительном к предмету и методам соответствующей науки"[40].

Например, если криминолог выявляет у преступника неверные взгляды на закон, исполнение его требований, другие личностные характеристики, а также то, что данное лицо действовало в условиях фактической безнаказанности криминального поведения, он не вдается лично в глубокие психофизиологические и психологические механизмы формиро- • вания соответствующих характеристик. Криминолог не изучает глубоко причины плохой раскрываемое™ преступлений, просчетов в оперативно-розыскной деятельности. Соответствующую информацию он сообщает другим специалистам и ставит вопрос о ее глубоком изучении ими самостоятельно либо о проведении междисциплинарного исследования усилиями разных специалистов.

Но только криминолог – и это важно подчеркнуть – получает сразу информацию о всем причинном комплексе, комплексе иных взаимосвязей, непосредственно детерминирующих преступность. Чем далее он уходит от преступности и переходит к более глубоким связям, тем активнее он должен пользоваться помощью других специалистов или просто "передавать им эстафету".

Часто о причинах преступности рассуждают психологи, социологи, но дело в том, что они изолируют определенные факторы, участвующие в причинном комплексе, в рамках своей компетенции. Соответственно не учитывают взаимосвязи различных факторов и те взаимодействия, в которых рассматриваемое ими обстоятельство порождает преступность. То есть абсолютизируют его. Такая абсолютизация, углубленное изучение этого фактора хороши, только если они сочетаются с криминологической оценкой причинного комплекса или иного комплекса взаимодействия разных факторов, детерминирующих преступность.

Итак, криминолог должен осознавать, что ведет исследование в рамках ограниченного детерминизма. При этом, однако, он должен учитывать, что реализация причинно-следственных связей происходит в разных условиях. В частности, важно иметь в виду следующие:

условия неполной изоляции, означающие, что всякое локальное взаимодействие (например, личности и микросреды) – элемент более широкого социального взаимодействия и подчиняется законам последнего;

условия внутренней неоднородности, в результате чего элементы взаимодействия неравнозначны, одни из них играют более активную роль и являются определяющими (социальная среда), другие – производными (личность);

условия внутренней организации и устойчивости, в результате чего криминологически значимое взаимодействие может иметь разную степень устойчивости,, а преступление может служить результатом процесса, который проявляет себя в значительной мере в зависимости от ряда иных обстоятельств;

условия среды, требующие связывать конкретные взаимодействия социальной среды и личности с определенным уровнем развития общества и видеть, например, механизмы порождения в обществе среды разного типа, в том числе статистически чаще дающей преступное поведение;

условия меры, при которых условия конкретного причинения становятся таковыми только при приобретении определенной качественной меры, как это, например, отмечалось Ф. Энгельсом применительно к процессам перерастания деморализации в преступное поведение;

условия полноты детерминации, требующие правильно оценивать возможность изолированного рассмотрения разных парных взаимодействий, а также вычленения какой-то одной линии детерминации (экономической или политической и т. п.).

Другими словами, криминолог обязан всегда трезво оценивать полноту имеющегося у него материала и соответственно разграничивать выводы, которые: а) сразу могут учитываться в борьбе с преступностью; б) доводятся до сведения других специалистов для более глубокой проработки ими соответствующей информации.

Последнее иногда вызывает разочарование у тех, кто заказывает проведение криминологического исследования. Они ждут сразу однозначных выводов и немедленных рекомендаций, указаний, что делать. Плохо, если криминолог идет на поводу у этих ожиданий – он вводит в заблуждение заказчиков относительно качества своих рекомендаций. Утешением заказчику при честной позиции криминолога может служить то, что без криминолога ни один другой специалист не может выявить сразу всю совокупность взаимосвязей, непосредственно детерминирующих преступное поведение и преступность. Без него никто не может правильно определить, какой именно круг специалистов должен быть подключен к дальнейшей работе, и правильно сформулировать круг задач для этих специалистов.

Каковы же особенности именно криминологического изучения социальной среды и преступника при выявлении детерминации, а также причинности преступности? Об этом говорится в последующих главах.


Глава 7. Криминологическое изучение общества

§ 1. Общество как предмет криминологического изучения

Люди живут не только в определенной стране, но и на Земном шаре, существуют во Вселенной. По образному выражению Индиры Ганди, космос начинается у порога дома. Сейчас данное обстоятельство все больше учитывается разными специалистами. В частности, получили широкое признание теории академика Вернадского о ноосфере, профессора Чижевского о влиянии солнечной активности на поведение людей. Следует вспомнить о том, что уже в конце XIX в. активно изучалось влияние на преступность космических, физических, климатических, других факторов. Были выявлены интересные взаимосвязи особенностей поведения людей и магнитной обстановки, климатических условий. Однако когда речь идет о влиянии на преступность космических, атмосферных, климатических факторов, необходимо учитывать хотя бы такой бесспорный факт: они влияют на все население, но только небольшая его часть совершает преступления. Следовательно, эти факторы, хотя и могут быть связаны с преступностью, но не причинно. Еще в начале XX века Г. Тард писал: "Физическое объяснение преступления по мере человеческого прогресса с каждым днем теряет свое значение, тогда как социальное постоянно делается глубже и полнее"[1].

Поэтому при изучении не детерминации преступности в целом, а именно причинности выделяется социальный фактор – человеческое общество.

При анализе общества происходит условное разграничение двух его составляющих: населения и той социальной среды, в которой формируются люди и в которой осуществляется их жизнедеятельность.

Как отмечается в литературе, социальная среда обозначает совокупность "всех тех общественных условий, деятельностей и отношений, которые окружают личность и оказывают активное (прямое или косвенное, стихийное или сознательное) воздействие на ее сознание и поведение'"[2] .

Криминологи выделяют социальную среду с 70-х годов. Однако долгое время при этом либо вообще не уточняли, что понимается под социальной средой[3], либо понятия "общество" и "социальная среда" употребляли как идентичные[4], либо под социальной средой понимали только "социальную среду личности"[5].

Наряду с этим отмечается оперирование такими категориями, как "объективные условия общественного развития"[6], "общественная жизнь"[7], "макроструктура общества"[8], "социальные условия"[9], "общественные отношения базисного и надстроечного порядка"[10] и др.

Таким образом, объектом изучения являются характеристики: а) социальной среды; б) разных групп населения, различных социальных типов личности; в) процессов и условий взаимодействия социальной среды и личности.

Однако употребление понятия"социальная среда" представляется наиболее корректным. Это понятие характеризует:

во-первых, конкретное своеобразие общественных отношений в данных пространственно-временных условиях (например, Россия периода перестройки, Россия периода реформ и т. п.);

во-вторых, комплексность соответствующих социальных условий материального и духовного характера.

Обычаи, традиции, стереотипы поведения, общественное мнение – это для населения, различных социальных групп такой же реальный, объективный фактор, как и материальные условия жизни, и закон, с которыми они должны считаться.

Когда криминолог оперирует термином "социальная среда", он имеет в виду некую определенность общественных отношений как с точки зрения их привязки к определенным пространственно-временным параметрам, так и в плане рассмотрения их как взаимодействующих материальных и духовных компонентов, объективного и субъективного факторов.

Именно социальная среда определяет личностные характеристики людей, социально-психологические характеристики разных социальных групп, порождает соответствующую мотивацию поведения, избрание конкретных средств достижения целей.

Когда речь идет о преступности, тем более организованной, криминолог обязан объяснить причины осознанного выбора значительной частью населения криминального пути решения возникающих у него проблем, то, почему именно преступный путь соответствующими лицами оценивается как наиболее предпочтительный и. результативный с точки зрения поставленных целей.

Другими словами, идя от преступления, преступности, криминолог стремится к обнаружению тех характеристик социальной среды, которые служат причиной подобного предпочтения.

И здесь необходимо учитывать сложные механизмы про-дуцирования преступности социальной средой: в одном и том же обществе формируются разные типы личности с разными типами поведения, в том числе преступным и резко противостоящим преступному, либо люди в обществе по-разному решают свои проблемы, неоднозначно реагируют на социальные изменения. Наблюдается и иное: характеристики социальной среды изменились, а поведение людей продолжает определяться прежним ее состоянием. Или это поведение ориентировано на будущее, желаемое или ожидаемое состояние социальной среды.

Социальная среда изучается в криминологии: во-первых, во взаимодействии с характеристиками личности, разных ее типов; во-вторых, в разрезе разных ее уровней;

в-третьих, в динамике; в-четвертых, с учетом дифференциации разных сфер жизнедеятельности; в-пятых, с использованием такого методического приема, как условное выделение преступности в качестве относительно самостоятельного, целостного явления.

§ 2. Криминологический анализ социальной среды  разного уровня

При криминологическом изучении социальной среды

разграничивается социальная среда разного уровня, т. е. конкретное своеобразие комплекса общественных отношений: метасреды, макросреды, среды среднего уровня (региональной, социально-групповой), микросреды.

Метасреда – конкретное своеобразие комплекса общественных отношений на данном этапе существования человеческого общества в целом. Это социальная среда на Земле в единстве ее материальных и духовных компонентов, во взаимодействии социальной среды разных государств, народов, рас с материальными условиями их существования и культурой.

Не случайно в работах криминологов 60–80-х годов отмечался такой фактор в числе коренных причин преступности, как наличие в мире двух систем: социалистической и капиталистической, их конфронтация. Гонка вооружений изматывала государства, в конечном счете привела на определенном этапе к поражению более экономически слабой социалистической системы, которую точнее в последнее время называли реальным социализмом.

Конфронтация отражалась на разных сторонах жизни общества, в том числе и на преступности. Наиболее очевидно это проявлялось в фактах шпионажа, измены Родине, других особо опасных государственных преступлениях, делах так называемых врагов народа в 30–50-х годах, диссидентов в 60–70-х годах. Но рассматриваемое обстоятельство отражалось и на состоянии иных преступлений: в России, например, не развивалась в должной мере, не модернизировалась промышленность, обеспечивавшая мирные нужды населения. Следствием был дефицит нужных, высококачественных товаров, их "доставание" любым путем, в том числе за счет преступных махинаций, выпуска недоброкачественных товаров, спекуляции.

В результате перестройки и реформ в России положение дел в мире изменилось: рухнул "железный занавес". Но практически Россия стала государством без надлежащим образом защищенных государственных и таможенных границ. Новое состояние метасреды во взаимодействии с данным фактором не могло не сказаться на преступности: получают все большее распространение контрабанда, нарушение таможенных правил, валютные преступные махинации. Россия стала огромным полем отмывания преступных доходов, включая так называемые наркодоллары. С другой стороны, организованные преступники из России вышли на международную арену.

Метасреда находится постоянно в развитии, в ней происходят сложные процессы, и это отражается на преступности. Криминологические исследования, таким образом, должны выходить на эти процессы и их учитывать.

События в одной стране сказываются на положении дел в других и в мире в целом. Это – аксиома. И не случайно с открытием границ и рывком к рынку многих бывших стран социалистического лагеря все более остро ставится вопрос о транснациональной преступности. Тем более что сотрудничество организованного преступного мира происходит динамичнее и успешнее, чем той части человечества, которая опирается на систему ценностей цивилизации или общечеловеческих.

На криминологическом анализе макросреды останавливались и отечественные криминологи (особенно И. И. Кар-пец), и зарубежные (Хелланд, Шелли.и др.).

Германский ученый У. Эвальд в качестве одного из криминологических подходов выделяет тот, который связан с попыткой "понять преступность и контроль над ней в более общем контексте цивилизации, что приводит к разработке критериев и ценностей, которые идентифицируются не только с существующими западными обществами, но и историей развития всего человечества – с цивилизацией и модернизацией". Вслед за Хелландом и Шелли Эвальд признает необходимость исторического, межкультурного анализа в исследованиях проблем преступности[11].

Что касается макросреды, то раньше о ней говорили как о совокупности конкретных общественных отношений в рамках существования определенной общественно-экономической формаций. Теперь говорят о развитых или цивилизованных странах, развивающихся и т. п.[12].

Особую группу в конце 80–90-х годахпредставляют общества переходного типа, переходного от так называемого реального социализма к рыночной экономике, а может быть, и к так называемой "смешанной". В зарубежных капиталистических странах– развитых странах принято говорить именноо смешанной экономике либосоциально ориентированной рыночной экономике.

Выделение группы стран указанной переходной экономики необходимо сочетать с учетом специфики каждой из них. До перестройки и реформ в таких странах заметно различались экономическая, социальная, политическая и духовная ситуации.

Общим для стран бывшего социалистического лагеря было безраздельное господство государственной собственности или, иначе, как говорилось в Конституции СССР, общенародной;

признание личного труда как единственного источника личных доходов взрослых трудоспособных лиц; удовлетворение многих важных нужд населения за счет общественных фондов (например, медицинское обслуживание, образование, дошкольное воспитание и содержание детей, потребность в жилище). Это являлось основой провозглашения примата общественного, государственного интереса над интересом личности, а также практически тотального государственного, общественного контроля за разными сферами жизнедеятельности и поведения личности.

Для капиталистического общества характерно господство частной собственности; ставка на свободное частное предпринимательство, конкуренцию. Благосостояние личности в нем связано почти полностью с этими моментами. Отсюда провозглашение высшей ценностью интересов личности, ее прав и свобод, ограничение вмешательства государства в сферу частной деятельности, подконтрольность власти той части населения, которая владеет внушительной собственностью.

Фактически речь шла о двух линиях развития цивилизации. Не дело криминолога оценивать, какая из двух линий лучше в широком историческом и социальном аспектах.

Однако теперь уже история показала, что в социалистических странах зарегистрированная преступность была намного ниже, чем в капиталистических или странах со смешанной, рыночной экономикой.

Изложенное можно проиллюстрировать данными первой половины 80-х годов – дореформенного периода в странах социализма. Он характерен, во-первых, более высоким уровнем преступности, чем ранее, ибо это так называемый застойный период или период кризиса социалистической системы, во-вторых, время, когда еще не начались процессы перестройки и реформ. 

Только в Японии коэффициенты преступности были близки аналогичным коэффициентам в бывших странах социалистического лагеря. Этот феномен изучался, и, в частности, японский криминолог Кан Уэда специально анализировал причины более благополучной криминальной ситуации в стране по сравнению с другими капиталистическими странами[13].

Можно было бы, конечно, указать на то, что в странах рыночной экономики полнее регистрируют преступность. В частности, на этом настаивали германские криминологи из западных земель, выступая на одном из семинаров по проблемам борьбы с преступностью. Однако в области точного отражения статистикой реальной преступности везде существуют серьезные проблемы. Например, американский криминолог В. Фоке пишет: "Общеизвестно, что полицейские органы, имеющие относительно высокий профессиональный уровень, добросовестно сообщают в ФБР точные сведения о преступности, в то время как полицейские органы, имеющие относительно низкий профессиональный уровень, обычно существенно занижают данные или, быть может, реже "обнаруживают преступления'". Поэтому различия интенсивности преступности в 9–10 раз это не объясняет. К тому же они образуются в основном за счет только имущественных преступлений.

Здесь надо учитывать особенности сути общества. В социалистическом обществе при отсутствии официально признаваемой и существующей оппозиции меньше возможности разоблачения преступлений власть предержащих и их наказания в уголовном порядке. Подавление оппозиции в историй социализма было связано с массовыми политическими внесудебными репрессиями, и такого рода по сути преступные действия представителей власти  фактически не регистрировались. Такого размаха массовых репрессий не знало общество рыночной экономики.

Необходимо помнить и о том, что социалистическое общество в его реальном воплощении далеко не соответствовало тем высоким идеалам, во имя которых оно создавалось. Обобществив все средства производства, идеологи социалистической революции не решили практически проблему эффективного управления этой собственностью, особенно в условиях нарастания ее объемов. Государство объявлялось только управляющим общенародной собственностью, но оптимального решения вопроса о том, какими же должны были быть отношения правительства, министерств и конкретных государственных предприятий, взаимоотношения разных государственных предприятий, так и не было найдено.

Гражданское право регулирует отношения независимых собственников, но, как писал академик А. В. Венедиктов, прослеживалась все усиливающаяся тенденция "к превращению правовых отношений между формально самостоятельными и обособленными участниками гражданского оборота в организационно-технические отношения между отдельными звеньями единой синдицированной промышленности. Этот процесс... отражает... процесс превращения движения товара от одной "самостоятельной хозяйственной единицы" (треста) к другой (синдикату) в движение продукта внутри замкнутого хозяйственного комплекса..."[14].

Далее отмечалась неотложность работы юристов и экономистов над этой проблемой. Однако до сих пор ведутся споры вокруг проблем гражданского и хозяйственного права.

Между тем при указанном движении продукта внутри замкнутого хозяйственного комплекса ошибки в централизованном управлении таким комплексом практически не могли радикально компенсироваться инициативой и разумными решениями в рамках отдельных госпредприятий. То есть система не имела достаточной надежности.

Заметим, что достаточного опыта управления гигантским хозяйством ранее не было. Командно-административные методы, которые казались наиболее быстро дающими результаты, оправдывавшие себя в экстремальных ситуациях (война), в стратегическом плане оказались неэффективными. Новых решений найдено не было, и начались застойные явления: социалистическая система в экономическом отношении стала все очевиднее проигрывать рыночной.

Социалистическая собственность не имела надлежащего учета и контроля, руководители предприятий, министерств, страны, разваливавшие экономику, не несли никакой материальной или иной ответственности.

Существенно и другое: был провозглашен принцип "от каждого – по способности, каждому – по труду". Но как оценивать труд? До сих пор оптимальных методик, кроме его рыночной оценки, в мире не существует. Со временем при социализме появилась оплата на основе государственной оценки труда (нормировщики и т. п. ) и так называемой рыночной (шабашники).

Обобществление средств производства, общественный характер труда сочетались с личной формой присвоения. Это отражалось на реальной системе приоритетов людей: обеспечении личного благосостояния за счет общественных фондов, государственной и общественной собственности, нарушения законов. Особенно в условиях должностных злоупотреблений тех, кто управлял этой собственностью, установления ими для себя особого режима материального благополучия и доступа к социальным благам.

Существовала основа для сохранения социального типа личности, ориентированного на свободную конкуренцию, достижения личного благополучия любым путем.

Введение "потолков" фонда зарплаты сочеталось с фактическим неравенством физических, интеллектуальных и других возможностей людей, их положения. Все это служило предпосылкой расширения теневой экономики, или параллельной. Последняя же практически все больше размывала официальные социалистические отношения. Усиливалась дифференциация населения по уровню реальных доходов, расширялись социальные слои, которым становилось тесно в рамках социалистических отношений.

Такое преимущество социализма, как сильные социальные программы, более низкая преступность, в противостоянии с рыночным обществом не оказалось решающим. Основным оставался экономический фактор. Ослабление экономического потенциала начинало сказываться на всех сферах жизни общества, в том числе и на преступности, которая характеризовалась последовательным ростом.

С другой стороны, и общество рыночной экономики, господство капитала это совсем не "рай" в криминологическом отношении. Оно характеризуется резкими экономическими контрастами, психологией крайнего индивидуализма. Это общество господства частной собственности, идей свободной конкуренции. А преступность, по образному выражению Ф.Энгельса, "лишь последовательное осуществление принципа, заложенного уже в свободной конкуренции". Для такого общества характерны внушительные размеры бедности, безработицы и бездомности.

То, что рыночное общество обладает сильным криминальным потенциалом, высокой криминогенностью., убедительно показывают многие зарубежные криминологи, изучая это общество изнутри.

Бывший министр юстиции США Рамсей Кларк, например, пишет: "В условиях массового общества, где все зависят друг от друга, государственное вспомоществование – существенно важное условие, позволяющее выжить; однако действующая в США система социального обеспечения лишь увеличивает неспособность этих людей покончить с бедностью и часто подавляет инициативу, столь необходимую для того, чтобы это сделать"[15].

Американский социолог Эдвин М. Шур, говоря о том, что американское общество преступно, отмечал, что оно преступно, поскольку является обществом неравноправных и здесь в первую очередь важны проблемы нищеты и отсутствия благоприятных экономических возможностей. Далее, оно участвует в массовых насилиях за рубежом; в американских культурных ценностях есть порождающие преступность элементы. Шур пишет в связи с этим: "У нас высоко ценятся динамизм, индивидуализм, конкуренция и личный успех (он чаще всего проявляется в материальном достатке), которые помогают вырабатывать общий характер американской жизни. Как мы увидим, чрезмерная приверженность к таким ценностям, превращение их в доминирующие в сочетании с некоторыми структурными характеристиками нашего общества могут создать определенные стимулы, толкающие индивидов на преступление"[16]. Шур отмечает еще два момента, характеризующие американское общество, по его мнению, как преступное: оно "создало" дополнительные преступления в результате чрезмерной регламентации; руководствуется "нереальными и недейственными принципами при подходе к проблеме преступности": недооцениваются программы борьбы с нищетой, улучшения расовых взаимоотношений, на первом плане оказываются методы принуждения.

Не вдаваясь в вопрос о том, по какому пути должны идти реформы – выбирать ли России рыночную, плановую, смешанную экономику, отметим только: рынок, свободная конкуренция, частная собственность с ее господством органически связаны с преступностью. В капиталистических государствах длительное время отрабатывались способы противостояния высокой преступности, недопущения ее роста, смягчения социально-экономических контрастов. Но при проведении реформ в России последние обстоятельства практически или не учитывались, или учитывались крайне слабо.

Общество переходного типа имеет свои специфические проблемы, не существующие ни при реальном социализме, ни при развитой экономике. В частности, на быстрый рост преступности влияет, как показывают криминологические исследования, несистемный характер преобразований. Например, с 1992 года в России "открытие шлюзов" для развития предпринимательства, приватизация проходили одновременно с обесценением трудовых сбережений граждан в Сберегательном банке. Затем рост безработицы взаимодействовал с резким повышением уровня жизни и падением объемов производства, отсутствием действенной социальной поддержки молодежи. В этих условиях заработали преступные капиталы и практически криминальный путь решения проблем стал реальным ориентиром для многих граждан. Причем резкий рост безработицы, снижение внутреннего валового продукта и ряд других крайне негативных изменений отмечался во всех бывших социалистических странах Восточной Европы и России[17].

Все эти криминологически значимые особенности макросреды разного типа важно учитывать при анализе причин преступности.

Социально-государственная среда – особый феномен, зависящий и от состояния метамакросреды, и исторических особенностей развития данного государства, его экономики, политики, духовной основы, даже его геополитического положения.

Процессы перестройки и реформ, например, имели особенности в разных государствах. Так, в новых восточных землях Германии (бывшей ГДР) процессы приватизации происходили иначе, чем в России, были приняты радикальные меры по борьбе с легализацией преступных доходов. В России же за пять лет реформ такие меры практически не принимались.

В результате реально проводившейся политики Россия стала быстро обгонять государства рыночного типа по дифференциации материальной обеспеченности населения, пропаганде идей крайнего эгоизма и оправдания любой ценой сверхдоходов. Последние, пожалуй, больше учитывали опыт социалистических государств, чем наоборот. Страны рыночной экономики воспринимали (разумеется, в допустимых для них пределах) социальные программы предупреждения преступности в условиях социализма, а власти России в период реформ практически полностью от них отказались. Там развивали институты участия населения в борьбе с преступностью, а граждане России все больше отчуждались от сотрудничества с государством, в том числе в области борьбы с преступностью, и из-за того, что многие из них были брошены на произвол судьбы в период перехода к рынку, лишены дуловых многолетних накоплений, и из-за своей незащищенности от мести преступников, и из-за боязни коррумпированности сотрудников правоохранительных органов, и из-за низкой оценки профессиональных качеств государственных служащих, и из-за других причин.

Сотрудники Института социально-политических исследований в 1994 году писали, что "динамику материального расслоения населения можно считать беспрецедентной. Согласно официальным данным, 20% самых богатых русских присваивают 43% совокупных денежных доходов, 20% самых бедных – только 7%. Социальная дифференциация населения России подошла к черте, за которой в верхних и нижних слоях общества начинают формироваться взаимоисключающие интересы. Практически полное отсутствие смыслового целеполагания и системного подхода к социальной политике привело к тому, что деградация уровня и. качества жизни, социальная поляризация уже создали предпосылки тотального социального конфликта в российском обществе'[18].

Среда среднего уровня. Это может быть региональная среда, т. е. социальная среда определенной территории со своеобразием комплекса ее экономических, политических, социальных и духовных характеристик.

Содержание территориального (регионального) фактора далеко не исчерпывается географическими особенностями того или иного региона, даже в единстве с социальными последствиями этих особенностей. Здесь криминолог встречается с одним из основных уровней совместной деятельности людей, который характеризуется общностью территории, экономической жизни, языка, социальных условий, ряда черт культуры, социальной психологии и т. п. Общность территории диалектически взаимосвязана со многими аспектами совместной деятельности граждан.

Наиболее обширное криминологическое изучение территориальных различий преступности в России и их причин было проведено в 1984–1985 годах на базе семи регионов:

Тувы, Башкирии, Московской, Ленинградской, Курской, Ростовской, Свердловской областей.

В преступности этих регионов общими были тенденции преступности: увеличение ее распространенности, превышение удельного веса корыстной преступности над насильственной, определение общих характеристик зарегистрированной общеуголовной преступности, высокая латентность хозяйственно-корыстной (экономической) преступности и ряд других.

Различия преступности на протяжении 15 лет, данные о которых исследовались, носили устойчивый характер при одной и той же иерархии коэффициентов преступности, выстроенной на основе коэффициентов по фактам и лицам. Эта иерархия сохранялась и при сравнении регионов по сопоставимому массиву преступлений. Оказалось, что различия в регистрируемой картине преступности в основном происходили за счет преступлений, вероятность совершения которых могла быть, в принципе, равной. На нее не влияли, например, разная численность автомототранспорта, влияющая на автомототранспортные преступления, разная структура производства и т. п.

В процессе исследования проверялось, не связаны ли различия в интенсивности преступности с различиями в характере населенных пунктов, в том числе с разным этническим, социальным составом населения. Например, не скрываются ли за высокими средними коэффициентами преступности в области, автономной республике только очень высокие коэффициенты в некоторых городах или районах либо, наоборот, не определялись ли общие низкие коэффициенты преступности большим числом населенных пунктов с очень низкой интенсивностью преступности, существовавших наряду с населенными пунктами, где преступность была высокой. Это предположение не подтвердилось. В автономных республиках и областях с более высокими коэффицентами преступности все города и районы оказались сдвинутыми по шкале в сторону высоких коэффициентов. Противоположное положение отмечалось в регионах с низкой интенсивностью преступности. Следовательно, в целом на картину преступности в регионе влияли какие-то общие для него социально-экономические и иные факторы, в том числе, как показало исследование, региональные особенности борьбы с преступностью. Это закономерное явление в тех районах, где отсутствует жесткая централизованная политика, в разных бывших автономных республиках, краях, областях с ограниченными полномочиями органов местного самоуправления.

Проверялось также, связаны ли различия в интенсивности преступности с половозрастной структурой населения. Например, не выше ли там преступность, где больше мужчин молодого возраста. Оказалось, что примерно одинаковая половозрастная структура населения встречалась в регионах с высокими и низкими коэффициентами преступности. А различия общих коэффициентов преступности были связаны примерно с такими же различиями специальных коэффициентов мужчин и женщин, несовершеннолетних, молодежи. Другими словами, различия общих коэффициентов преступности отражают различия не столько в половозрастной структуре населения, сколько в степени криминальной активности одних и тех же социальных групп.

Судя по полученным данным, половозрастная структура населения определяет не столько интенсивность фактической преступности, сколько ее структуру. Где выше коэффициенты преступности несовершеннолетних и молодежи, там выше коэффициенты общеуголовной преступности, как корыстной, так и насильственной.

Исследование не подтвердило ранее высказывавшийся в литературе тезис о том, что более высоким или низким коэффициентам преступности соответствуют более высокие или низкие коэффициенты всех ее видов. В ряде регионов за более низкими, чем в других, общими коэффициентами преступности скрывались более высокие коэффициенты хозяйственно-корыстной (экономической) преступности.

Было установлено, что территориальные различия преступности определяются особенностями целостных процессов, происходящих в регионах. Они являются итогом, во-первых, региональной специфики явлений социально-экономического, социально-культурного, организационно-управленческого, правового характера; во-вторых, особенностей динамики этих явлений в регионах; в-третьих, специфики взаимодействия разных явлений в одном и том же регионе, разных характеристиках условий этого взаимодействия – состояния внешнего социального контроля, предупредительной и правоохранительной деятельности.

Базовыми характеристиками, определяющими территориальные различия преступности, являются социально-экономические явления и процессы. Причем социально-экономические изменения влияют на преступность не сразу, а через определенный период, поскольку, во-первых, механизм этого влияния опосредуется характеристиками населения, субъективным фактором; во-вторых, преступность порождают не сами по себе экономические процессы, пусть даже неблагоприятные, а отрицательные последствия недостаточного учета или игнорирования этих процессов в управленческой деятельности, предупреждении преступности.

Во всяком случае не было установлено однозначной, автоматической детерминации региональных различий преступности экономическим фактором. Например, все регионы находились в условиях рассогласования экономического и социального планирования, планирования производственных заданий и их ресурсного обеспечения; практически во всех регионах существовал дефицит благоустроенного жилья, бытовых услуг, высококачественных товаров, ряда продуктов питания. Однако в регионах различались способы преодоления последствий этих обстоятельств. Так, в Свердловской области имело место наиболее отчетливо выраженное управление распределением продуктов и товаров недостаточного ассортимента (на основе предварительных заказов, контроля за строгим их исполнением), и там реже люди, судя по опросам, прибегали к услугам спекулянтов, лиц, занимавшихся поборами.

Разумеется, соответствующие управленческие меры смягчали только до определенных пределов криминогенность дефицита товаров и услуг, но не могли снять полностью его влияния на преступность.

Выявилось и влияние географического фактора на преступность, но он проявляется во взаимодействии с социальными условиями жизни людей и особенностями управления экономикой региона. Так, в России в 1985 году выделилось два криминологических типа региона:

1) так называемый северный тип с особо неблагоприятными характеристиками общеуголовной преступности, существовавшей на фоне явного и острого рассогласования экономического и социального развития регионов, трудовой недостаточности, высокой "криминальной зараженности" населения, значительной доли в нем деморализованного контингента, распространения традиций злоупотребления спиртными напитками;

2) южный тип, выделяющийся неблагоприятными характеристиками хозяйственно-корыстной или экономической преступности и той части общеуголовной корыстной преступности, в основе которой лежит стяжательство. Он существовал на фоне получения частью населения доходов в результате деятельности вне сферы общественного производства, превращения личного подсобного хозяйства в товарное, необеспеченности новых потребностей населения в развитии инфраструктуры стихийно складывающегося широкого рынка товаров и услуг, решения проблем несбалансированного планирования, просчетов в социальном управлении за счет взяток и поборов с использованием преступных и иных теневых доходов, усиления различий в материальной обеспеченности разных социальных групп населения, расширения ориентации населения на частнопредпринимательскую деятельность, усиления частнособственнических настроений.

Существенно то, что указанные выше процессы касались не южных регионов в целом, а отдельных контингентов проживающего там населения. В результате именно там была более ощутима напряженность во взаимоотношениях между группами, живущими исключительно на доходы, полученные на основе закона, и деятелями теневой экономики. Характерно, что именно в южных регионах начали получать распространение акции бандитизма, вымогательства, совершавшиеся в отношении владельцев крупных теневых, в том числе криминальных, капиталов. То есть уже тогда началось криминальное перераспределение криминальных доходов[19].

Интересно, что Монтескье в своей книге "О духе законов"писал, что по мере приближения к экватору увеличивается преступность, а по мере приближения к полюсам – пьянство. Преобладание имущественных преступлений в структуре преступности в южных районах Франции по сравнению с северными в 1825–1830 годах отмечал Герри Шампнеф. В то же время, упоминая о "термическом законе преступности", Майо Смит писал, наоборот, что имущественные преступления больше .распространены в зонах холодного климата, а ближе к экватору больше совершается насильственных преступлений[20]. Здесь, очевидно, имелись .в виду только наиболее очевидные общеуголовные преступления и не учитывались высоколатентные экономические. Судя по нашим данным, для южных регионов более характерны, чем для северных, именно экономические корыстные преступления или сопряженные с ними опасные общеуголовные корыстные преступления, связанные с применением физического или психического насилия. Характерная для южных регионов криминологическая картина отмечается также в столичных городах, где сосредоточены органы государственной власти, банковские и другие учреждения, проживают многие владельцы крупных состояний.

Чем более централизовано управление государством, тем больше криминальная ситуация в регионах определяется центром и тем менее разнообразны ее региональные характеристики. Так, в годы реформ усиливались федеративные начала в России и расширялась область принятия регионами самостоятельных решений. Различия в коэффициентах преступности также усиливались. Если в 1985 году по числу зарегистрированных преступлений на 100 000 жителей регионы различались более чем в четыре раза, то в 1995 году – более чем в семь раз.

Существует и более дробная классификация регионов: город и сельская местность, разные районы городов: "центральные", служащие местом совершения многих преступлении, спальные , где проживают лица, совершающие преступления, промежуточные.

Среда среднего уровня – это и социально-групповая среда. Представители разных социальных групп характеризуются различной криминальной активностью. Беспрецедентно высока она среди лиц без определенных занятий (доходов) и места жительства.

Социально-классовые, социально-групповые различия, основанные на социально-экономических критериях, всегда были важны для криминологов. При криминологической классификации регионов выделяли регионы повышенной делинквентно-сти, которые оказывались районами бедности и нищеты. Там были распространены общеуголовные преступления или "обычные", по классификации некоторых зарубежных криминологов.

Однако это не означало меньшей криминогенности особо обеспеченных слоев, получивших доступ к власти. Для них, по замечанию все большего числа авторов, характерно совершение должностных преступлений, экологических, такого масштаба экономических преступных махинаций, разоблачение и наказание которых не обеспечивается обществом, в котором получают власть эти лица.

"Беловоротничковой" преступностью Э. Сатерленд назвал преступления лиц, занимающих высокое общественное положение и совершающих их в процессе своей профессиональной деятельности[21]. Э. Шур пишет: "Бизнес как бизнес, без сомнения, скрывает в себе широчайший спектр укоренившихся "беловоротничковых" преступлений"[22].

В отечественной криминологии исследовались социально-демографические аспекты преступности (М. М. Бабаев и другие авторы). Наиболее глубокое криминологическое исследование социально-группового фактора было предпринято В. П. Мурашовым. Этот автор выделяет так называемые криминогенные группы, которые, по его мнению, относятся к условным социальным группам подобно, например, группе мигрантов и других лиц, между которыми нет непосредственных взаимосвязей. Эти группы выделяются по определенной направленности их деятельности, уже допущенным нарушениям закона и грубым нарушениям моральных норм'. Криминогенные группы не совпадают с группами, выделяемыми на основании социально-экономических, социальнодемографических и других критериев. Связь таких криминогенных групп и указанных выше, если и обнаруживается, то носит, как правило, не причинный, а функциональный или иной характер. Например, в основе крайней нищеты и преступного поведения некоторых групп населения лежит крайняя деморализация личности, связанная с пьянством. Нежелание работать, конфликты между собутыльниками находятся между собой не в причинной, а в иной зависимости. Но аморальный образ жизни и преступное поведение связаны причинно через определенные взаимодействия, в которых значимы состояние социального контроля в обществе, программы помощи алкоголикам, наркоманам и т. п.

Поэтому криминологами выделяются такие специфические характеристики населения, как степень его криминальной зараженности (распространенность в нем лиц, совершающих или ранее совершавших преступления) и социальная запущенность (распространенность лиц, допускающих иные отрицательные отклонения в поведении непреступного характера: наркотизм в разных его проявлениях, проституция, бродяжничество, нищенство и другие формы социального паразитизма).

Криминальная и аморальная среда могут представлять собой специфическую социально-групповую среду, в которой существуют свои нормы, стандарты поведения, идеалы и т. п. Лиц, принадлежащих к этой среде, нельзя отнести к какой-то из традиционно выделяемых экономистами и социологами социально-экономической, иной социальной группе[23].

Речь идет о таком продукте функционирования общества, при котором оно порождает негативные социальные отклонения и в процессе движения к продуцированию преступности или преступности в более опасных проявлениях возникают специфические социальные группы. Их иногда называют маргинальными.

Криминологически значима и этническая среда, не совпадающая с региональной. Например, это может быть русская, армянская, татарская, чеченская, еврейская и другие диаспоры. Отказ от реализации идеи культурно-национальной автономии и признание территориально-национальной автономии находились в русле решения вопроса, что считать первичным в конкуренции территории и этноса, народа, нации.

Часть преступности как раз бывает связана с нерешенностью проблем учета характеристик населения, состоящего из представителей разной национальности, но находящегося в условиях одного региона с его социально-экономическими и политическими условиями.

Взаимодействия социально-групповой среды и региональной среды бывают весьма сложными. Например, социальная среда Чечни как субъекта Федерации с ее многонациональным населением и социальная среда чеченцев, многие из которых живут вне пределов Чечни. На примере Киргизии, Тувы можно было видеть грубые просчеты в оценках процессов взаимодействия этих двух типов социальной среды. Они приводили к росту числа очень серьезных преступлений, обостряли криминальную ситуацию в регионе.

Значительно большее внимание этническому фактору традиционно уделяли зарубежные криминологи. В частности, они исследовали влияние на преступность расы, национальности. И почти всегда приходили к выводу, что такое влияние опосредуется другими, социально-экономическими, факторами. Например, бедностью, миграцией.

Японский криминолог Кан Уэда среди факторов сдерживания роста преступности в Японии выделяет так называемый естественный фактор: преимущественно однородную социальную структуру населения, островное положение государства и единство языка, недопущение в политических .и экономических целях в течение длительного времени систематического притока представителей других народов. Он пишет: "В США и странах Западной Европы иммигранты, приезжающие на заработки, составляют дискриминируемые низшие слои общества. В каждой из указанных стран высокий уровень преступности среди этих слоев влияет на повышение коэффициента преступности в целом. Кроме того, само по себе наличие на одной территории представителей различных национальностей создает конфликты культур, ослабляет возможности социального контроля над преступностью и увеличивает ее в обществе"[24] .

Действительно, усиление миграции связано с повышением преступности, так как у мигрантов возникает немало социально-экономических, социально-психологических, организационных проблем, связанных с интеграцией в новую для них общность. Нельзя при этом игнорировать возможный конфликт традиций, ценностей национально-культурной и социально-государственной среды. Кровная месть признается среди отдельных народов, но преследуется в уголовном порядке законами государства. Известен также конфликт между законом и обычаями многоженства, выкупа за невесту. В этих случаях, разумеется, существует проблема такого законодательства, которое бы не преследовало без достаточных оснований то, что укоренялось в традициях народа веками. Но в то же время трудно представить, чтобы государство не преследовало, например, каннибализм либо убийство человека на почве кровной мести.

Микросреда человека опосредует влияние более широкой социальной среды. Поведение личности, ее формирование весьма зависимы от семьи, среды ее непосредственного общения – друзей, товарищей, знакомых, соседей и т. п. Как отмечает Л.П. Буева, "разумеется, каждый из этих элементов несет в себе общие, особенные и единичные признаки, в разной степени в них выявляются типичные для данного общества социальные отношения, могут сочетаться противоречивые элементы, порожденные различными социальными условиями"[25].

Изучение микросреды – это вовсе не реализация некоторой изолированной теории микросреды и отрицание криминологического изучения макроуровневого характера[26]. Микросреда рассматривается во взаимосвязи с другими уровнями среды. Она может изолировать личность от влияния социально-государственной среды, может своеобразно ретранслировать исходящую от нее информацию, может быть весьма противоречивой (семья требует одно, друзья – другое, сослуживцы – третье). Или бывает так, что пребывание в школе требует одного уровня доходов, семья имеет другой, более скромный, а подруги вообще ориентируют на расходы, обеспечиваемые только сверхдоходами.

Все это значимо не только в плане выявления причин индивидуального преступного поведения, но и преступности. Досуговые группировки, в том числе криминогенные, "гэн-ги", по терминологии американских авторов, "галери", по терминологии венгерских авторов, а также банды, преступные организации, преступные сообщества – это тоже варианты своеобразной микросреды со своей экономикой, социальной, духовной сферами. Какие типы микросреды распространены, как они взаимодействуют с другими – важные вопросы, влияющие на состояние преступности.

Длящееся криминологическое изучение бывших несовершеннолетних преступников через десять и двадцать лет после первого этапа обследования в сочетании с данными других исследований показало, что причинно связано с преступным поведением следующее взаимодействие в их микросреде, когда они не достигают возраста 18 лет: неблагоприятные семейные условия и связи с группами лиц, характеризующихся антиобщественным поведением, при недостатках воспитательного воздействия со стороны официальных институтов общества и государства (учебных заведений, обществ и т. п.).

Утрата семьей положительного влияния на несовершеннолетнего, неудачи в школе и его сближение с отрицательной досуговой группой могут иметь различную последовательность, но почти во всех случаях наблюдается взаимодействие этих трех моментов.

Характеристики социальной среды разного уровня диалектически взаимосвязаны и применительно к отдельным социальным группам и типам личности представляют такое сочетание, которое требует в каждом случае конкретного криминологического изучения и конкретного дифференцированного подхода к предупреждению преступного поведения.

Соответственно ни одна страна не может автоматически заимствовать у другой систему борьбы с преступностью. Такая система не может оставаться неизменной в условиях социальных реформ и катаклизмов.

§ 3. Выделение основных сфер жизнедеятельности и учет их особенностей

В криминологическом исследовании традиционно выделяются следующие основные сферы жизнедеятельности: экономическая, социальная, политическая, духовная. При этом учитывается, что каждая из данных сфер представляет собой диалектическую взаимосвязь, органическое единство деятельности и отношений участников соответствующей деятельности. Криминологами в интересующем их аспекте изучается не только состояние экономических, политических, Других отношений, экономическая или иная деятельность разных групп населения, но и деятельность по управлению экономикой, политикой и т.п.

Выделение указанных основных сфер для криминолога важно по меньшей мере в четырех отношениях.

Во-первых, поскольку преступность вплетена в живую ткань общественных отношений, надо знать особенности этих отношений, закономерности, присущие разным сферам жизнедеятельности, т. е. учитывать экономические, социальные, иные законы развития и функционирования общественной жизни. Иначе существует опасность такого воздействия на преступность, в результате которого могут оказаться в обществе зияющие пустоты. Эту мысль когда-то высказывал еще Г. Тард. Здесь уместна аналогия с раковой опухолью, поражающей человеческие органы. Нельзя прогнозировать ее развитие и принимать решение о воздействии на нее без понимания того, как фунционирует соответствующий орган и будет ли жить человек при удалении опухоли. Ведь может так случиться, что перестанет фунционировать и жизненно важный орган, пораженный этой опухолью. Например, в социалистический период строго преследовалась спекуляция, но значительная часть населения пользовалась услугами спекулянтов и не была заинтересована в искоренении этого преступления. Дело было в том, что она не видела другого способа удовлетворения своих неотложных потребностей в качественных товарах. Государство в борьбе со спекуляцией не вводило альтернативные системы обеспечения названных потребностей.

Во-вторых, при изучении причин преступности применяются методы восхождения от абстрактного к конкретному и другие, при которых криминолог использует результаты экономических, социологических, политологических, социально-психологических и иных исследований. Он должен ясно представлять: какого рода информацию нужно проанализировать при изучении тех или иных аспектов детерминации и причинности преступности, какие именно специалисты изучают закономерности в той или иной сфере жизнедеятельности общества.

В-третьих, криминолог, изучая ближайшие к преступлению и преступности системы детерминации, причинные комплексы, обязан "передать эстафету" другим специалистам с тем, чтобы они углубленно проанализировали явления и процессы, включенные в указанные причинные комплексы и системы детерминации. Соответственно и здесь важно грамотное решение о том, кому именно передать соответствующую информацию.

В-четвертых, все это имеет значение и при организации комплексных, междисциплинарных исследований.

Экономическая сфера общества – это область общественной жизни, связанная с производством материальных благ, включающая деятельность и отношения производства, обмена, распределения. Вопрос о том, включается ли сюда потребление, решается различно. В свое время К. Маркс писал, что потребление лежит вне политической экономии и его судьба не подчиняется закономерностям, действующим в процессе производства[27]. Вслед за этим ряд авторов полагают, что потребление – это скорее социологическая категория[28].

Внимание криминологов к детерминации преступности экономическим фактором всегда было значительным, ибо экономике отводится определяющая роль в жизни общества. И история это подтверждает. Однако не всегда учитывалось, что экономический фактор влияет на преступность в сложном взаимодействии с социальным, политическим, духовным.

Не существует его немедленного, однозначного влияния на криминальную ситуацию. Важно, как он воспринимается населением, в каких условиях действует. Это можно проиллюстрировать результатами попыток быстро изменить бедственное экономическое положение части населения через гуманитарную помощь. Например, направление в районы землетрясений, вооруженных конфликтов огромных материальных средств без должного контроля за распределением сопровождается их присвоением небольшими группами лиц и обогащением последних в результате дальнейших коммерческих операций с такой "помощью".

Криминологи давно уже отказались от однозначных оценок каких-то конкретных экономических обстоятельств как криминогенных или антикриминогенных. Наиболее полный анализ учений об экономических факторах преступности до начала XX века был сделан в 1899–1900 годах Жозефом Ван-Каном, кандидатом права Амстердамского университета. Один из его выводов заключается в следующем: изучение динамики имущественной преступности и изменений в экономической сфере обнаруживает их параллелизм. Однако это •не означает, что преступность – продукт исключительно экономических явлений. Экономический фактор наиболее изменчив, подвержен ежегодным колебаниям, и поэтому его влияние резко, наиболее явно сказывается на колебаниях преступности. Другие факторы, влияющие на преступность, постояннее, и их влияние труднее поддается выявлению. Отсюда вывод, что параллелизм между движением имущественной преступности и изменениями в экономической среде отнюдь не всегда отражает однозначную линейную причинную зависимость преступности от этих изменений.

Обосновывая сложный механизм действия экономического фактора на преступность, Ван-Кан писал: "... Современная преступность, как и проституция, бродяжничество, нищенство, дух возмущения и недовольства, связана с экономическим строением современного общества, с эксцессами капитализма, плачевным распределением благ, с пауперизмом, отнимающим у масс надежду, энергию и плодотворную деятельность, порождающим физическое и нравственное истощение человеческого рода, образующим огромную армию физических и социальных дегенератов, жертв, обреченных минотавру преступности; связана преступность и с лихорадочным и болезненным ростом эгоистического способа производства, приносящего в своей бешеной погоне за личной выгодой в жертву благосостояние рабочих, жизнь слабых конкурентов, все их начинания, безопасность производства и торговли, делающего неопределенным огромное количество лиц и семей"[29].

Позднее криминологи писали, что "изменения преступности и ее форм зависели и зависят от экономических условий жизни общества и от тех методов и средств, к которым прибегал и прибегает господствующий класс, управляя обществом и защищая свои интересы[30].

В криминологии можно было встретить наряду с абсолютизацией экономического фактора и механистическим объяснением его влияния на преступность другую крайность: игнорирование этого фактора при объяснении конкретной преступности или создании программ борьбы с ней.

А.А. Герцензон отмечал, что в "самой природе социализма, в его экономическом базисе и его надстройке нет оснований для существования преступности"[31] По мнению Н.Ф. Кузнецовой, криминогенные условия социально-экономического характера при зрелом социализме не выступают уже коренными, как в период перехода от капитализма к социализму"[32]. Между тем не было никаких оснований считать, что преступность при социализме не подчинялась общим законам ее детерминации и причинности. Она не только существовала, но и росла, причем в основном за счет имущественных преступлений. Совершенно обоснованно И.И. Карпец, В.Н. Кудрявцев, А.А. Пионтковский и целый ряд других криминологов всегда подчеркивали определяющую роль экономического фактора в генезисе преступности[33].

Существенно и другое: разный механизм влияния экономического фактора на имущественные преступления, преступления против жизни, здоровья личности и нравственности. Действительно, если в имущественных деяниях экономический фактор более очевидно проявляет себя в ситуации принятия и реализации решения о преступлении, то в преступлениях насильственных он нередко действует как бы через формирование личности и мотивацию ее поведения. Сама по себе ситуация может не содержать отрицательных моментов экономического характера. Например, резкое социально-экономическое расслоение общества порождает конфликты между богатыми и бедными слоями населения, которые выражаются как в совершении фактов вымогательства части доходов у преуспевающих предпринимателей молодыми людьми, не имеющими работы и ориентированными на немедленное обеспечение любыми способами своего стремления жить не хуже, так и в поджогах особняков, актах вандализма в отношении дорогих иностранных автомашин.

Криминологические исследования указывают на необходимость первоочередного учета следующих явлений и процессов в экономической сфере жизни общества: состояние и развитие производства, обеспечение имеющихся у населения потребностей и интересов, причем не только потребительского характера, но и касающихся процесса занятости населения, получения им стабильного и обеспечивающего достойную жизнь дохода. В России период перестройки и реформ характеризовался: спадом производства, постоянным снижением объема промышленной продукции и продукции сельского хозяйства, грузооборота на транспорте, объема платных услуг населению и соответственно ростом безработицы, снижением реально начисленной заработной платы на одного работника, появлением внушительного слоя населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума (табл. 34). В 1995 году, по официальным данным, фактическая численность населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума составила 36,6 млн. человек или 25% всего населения.

Не случайно на этом фоне возрастает число преступлений против собственности, совершаемых во имя удовлетворения самых неотложных, так называемых абсолютных потребностей: в пище, необходимой одежде. Наиболее очевидно данное обстоятельство проявляет себя в преступлениях несовершеннолетних. 

Спад производства, безработица криминологически опасны не только указанным выше прямым влиянием на преступность. Надо учитывать и опосредованное воздействие: человек утрачивает квалификацию, изолируется от трудового коллектива с его многими положительными аспектами воздействия на личность, нередко в этих условиях уходит в пьянство, иные формы наркотизма, что влияет на рост общеуголовной преступности; либо включается в теневую экономическую и иную деятельность, контролируемую криминальным миром, организованной преступностью; либо, опасаясь оказаться в среде безработных, услужливо выполняет все указания руководителя на работе, в том числе противоправные, не реагирует на допускаемые нарушения правил охраны труда, злоупотребления должностными полномочиями или их превышение. Это стимулирует рост и повышение общественной опасности экономической, должностной преступности.

Государство в условиях спада производства нередко пытается решать экономические проблемы путем расширения экспорта сырьевых ресурсов любыми средствами, в том числе за счет продажи их по более низким, чем мировые, ценам; неотложные потребности населения в товарах решает за счет импорта. Так, в 1995 г. в России экспорт товаров составил 77,8 млрд. долларов США, в 1995 г. он был выше на 18%, чем в 1994 г., а в 1994 г. по сравнению с 1993 г. был выше на 11%. По импорту товаров данные составили соответственно 57,9 млрд. долларов США, +15% и +14%. Это повышает зависимость государства от иностранных государств и в условиях инфляции, обесценения национальной валюты ведет к падению престижа государства в глазах, граждан, усилению их ориентации на иностранные государства, более частое вступление в сделки со спецслужбами последних. С изложенным выше бывает связан рост преступлений против безопасности государства.

На преступность оказывают несомненное влияние состояние и производительных сил, и производственных отношений, и характер их взаимодействия. Попытка быстрого создания внушительного слоя фермеров за счет ликвидации совхозов и колхозов практически провалилась, и оставшиеся фермеры признают, что их выживание в значительной мере обеспечивается благодаря различным ухищрениям, в том числе преступного характера, например, путем утаивания доходов от налогообложения, использования наемной рабочей силы в теневом варианте и тому подобного. Вся техника сельского хозяйства, его материально-техническое оснащение были рассчитаны на крупные хозяйства. Но фермеру нужны машины иной мощности. Фермеру соответствуют иные, чем члену коллективного сельскохозяйственного предприятия, производственные навыки, социально-психологические качества личности. Игнорирование, полное или частичное, этих факторов создает сложную социально-экономическую и социально-психологическую ситуацию в сельской местности, конфликты. И в этом плане обращает на себя внимание превышение темпов прироста сельской преступности по сравнению с городской. Только миграционными потоками и оседанием многих беженцев, переселенцев в сельской местности это не объясняется.

При анализе производительных сил разграничиваются объективные и субъективные, т. е. важны не только сырьевая база, уровень развития научно-технического прогресса, но и люди, обладающие способностью к труду, трудовыми навыками и знаниями. Поэтому существенны процессы профессиональной подготовки и переподготовки кадров, их стимулирования к самосовершенствованию.

Когда обращалось внимание на несоответствие производительных сил и производственных отношений при социализме, отмечался следующий конфликт с далеко идущими, в том числе криминальными последствиями: производственные отношения социализма с почти тотальным обобществлением средств производства предполагают весьма развитые производительные силы, позволяющие обеспечивать высокую эффективность общественного производства. Невозможно налаженное функционирование огромного хозяйственного механизма без информации, анализа и контроля, базирующихся на применении сложнейших управленческих систем, использующих совершенную электронно-вычислительную технику. Нередко преступления в сфере экономики совершались на стыке разных отраслей народного хозяйства, предприятий и организаций, с использованием бесконтрольности, в результате расбалансированности плановых заданий и их ресурсного обеспечения.

С этой точки зрения разгосударствление и приватизация должны были обеспечить лучшую управляемость предприятий и повышенную устойчивость системы в условиях общих просчетов в управлении экономикой страны. Однако реальный криминальный потенциал этих важнейших мер реформы в России оказался гигантским. Уже в результате хотя бы того, что он начался на фоне фактического лишения населения всех их правомерных сбережений; падения жизненного уровня, когда приватизационные чеки продавались за бесценок; нулевой рыночной экономической культуры граждан, сформировавшихся и живших при социализме. В этой ситуации "заработали"криминальные капиталы, владельцы которых имели навыки их приобретения и приумножения в условиях "черного" рынка, и практически рыночные преобразования в России стали происходить по модели развития "черного" криминального рынка. В этой связи криминологи--чески закономерны многочисленные убийства предпринимателей, сращивание многих из них с организованными преступными структурами. Процессы концентрации, перераспределения капитала, конкуренции происходят по стандартам такого рынка, в привычных для деятелей преступной среды формах решения проблем.

Все это приводит к ограблению нации, присвоению средств общественных фондов, непоступлению средств в виде налогов в государственную казну. Соответственно, не финансируются программы поддержки семьи, воспитания подрастающего поколения, инвалидов и стариков. Падает рождаемость, снижаются размеры и качество трудовых ресурсов, формируется поколение со сниженным образовательным уровнем и другими отрицательными моментами, в том числе проявляющими себя в негативно отклоняющемся от социальных норм поведении, включая преступное. Закладывается "криминогенная мина" на многие десятилетия. Причем она неизбежно отрицательно скажется не только на динамике преступности, но и на общем состоянии общественного организма.

Криминологи всегда обращали внимание на соотношение размеров доходов и расходов населения, в том числе прожиточного минимума населения. Например, по данным Госкомстата России, среднемесячная заработная плата составляла в ноябре 1995 г. в здравоохранении, физической культуре и социальном обеспечении 516,8 тыс. руб., в образовании – 472,9 тыс. руб., а прожиточный минимум одного трудоспособного человека составлял 352,4 тыс. руб. Этот минимум рассчитан по методике Министерства труда Российской федерации и, по оценкам экономистов, он резко занижен. Для криминолога в данных условиях закономерно развитие незаконных предпринимательских начал в образовании и здравоохранении, связанных с многочисленными преступлениями.

С этим связано и такое криминологически крайне важное явление, как социально-экономическая дифференциация населения .по фактическим доходам и уровню жизни. Она рождает так называемые относительные потребности, возникающие при сравнении людьми своего материального положения с положением окружающих, и становится непосредственно продуцирующим преступность фактором, когда обеспечение высокого уровня доходов населения происходит путем нарушения законов, в том числе уголовно-правовых запретов и полной безнаказанности виновных. Но это наступает при неблагоприятном взаимодействии характеристик экономической, социальной и других сфер жизни общества.

Бедность, безработица, бездомность, социально-экономические контрасты – обстоятельства, которые всеми без исключения криминологами определяются как обладающие высоким криминальным потенциалом. Так же, судя по опросам, они оцениваются сотрудниками правоохранительных органов и лицами, совершавшими преступления. В 1995 году эти обстоятельства чаще других указывались при опросах в Москве как определяющие рост преступности (табл. 35).

К этому следует добавить, что среди выявленных преступников в России в 1995 году – 45% составляли лица, не имеющие постоянных источников дохода, в 1993 году их было 34%. Число выявленных преступников, официально признанных безработными, за это время удвоилось. Каждый второй выявленный преступник, совершивший тяжкое преступление в России, в 1985 году не имел постоянного источника дохода, каждый десятый был безработным.

Когда говорят осоциальной сфере жизнедеятельности, то упоминают так называемое гражданское общество – определенную организацию семьи, сословий, разных социальных групп. Речь идет о социальной структуре общества, системе социальных отношений, определяющих интересы и цели разных социальных групп и слоев, отражающих положение граждан в обществе, их отношение к своему месту в нем.

Тезис об однородности социалистического общества всегда был, мягко говоря, большим преувеличением. Различались интересы жителей разных регионов России (северных и южных), сельских и городских жителей, многодетных семей и семей, не имеющих детей, а также других категорий населения. Игнорировалось развитие нового социального слоя – предпринимателей. В то же время развивалось частное предпринимательство в виде "шабашничества", нелегальной цеховой деятельности, создавались слои арендаторов, кооператоры и т. д. Не были беспроблемными и национальные отношения.

Причем социальные и экономические проблемы всегда взаимодействовали. На ряд хулиганских действий в Киргизии в конце 80-х годов, когда молодые люди коренной национальности избивали лиц иной национальности, например, влияли такие моменты: около столичного города начали выделять земельные участки для садов и огородов работникам предприятий. Но эти работники в основном не были киргизами. При освоении таких участков воздвигались заборы, затруднялся проезд для местных сельских жителей-киргизов. Внешне конфликт владельцев земельных участков и сельских коренных жителей выглядел как межнациональный.

В период перестройки и реформ в России, как уже отмечалось, произошло в короткий срок резкое социально-экономическое расслоение людей, обострились религиозные и национальные различия. Игнорирование, неполный и непоследовательный учет всех этих обстоятельств порождают конфликтные и проблемные ситуации, разрешаемые при обострении противоречий все чаще криминальным путем.

Ставка на развитие платного образования и платных медицинских услуг, платного предоставления жилища в стране . со все более снижающимся уровнем жизни большинства населения, да еще привыкшего к получению бесплатного качественного образования, а также медицинской помощи и жилья, – это фактор, который ведет к отчуждению части населения от государства и закона, достижению личного благосостояния любым путем.

Недостаточный учет структуры населения, положения малообеспеченных семей, имеющих детей, влечет серьезные просчеты в формировании личности последних и оборачивается для немалого их числа со временем жизненными неудачами, отклонениями в поведении, выбором криминальной среды как наиболее комфортной и немедленно удовлетворяющей специфически сформировавшиеся потребности и интересы.

В России существует многообразие жизненного уклада, образа жизни. Он разный в условиях полярной зимы, многомесячных холодов, в южных регионах, в портовых городах, туристских центрах и сельской глубинке. При активизации процессов миграции, в том числе связанной с появлением вынужденных переселенцев и беженцев, особенно остро стоят проблемы адаптации людей к новым условиям.

Социальная сфера жизни -– это и система определенных институтов гражданского общества: общественных организаций, фондов, ассоциаций, создаваемых на профессиональной, иной основе. Многое зависит от отношения таких организаций к преступности и борьбе с ней. Криминологами всего мира установлена важная роль поддержки названными организациями усилий государства в противостоянии преступности.

Таким образом, социальные проблемы влияют на те или иные виды преступности в разных взаимодействиях. В связи с многообразием социальных групп и неоднородностью бытующих в них норм поведения, традиций, обычаев возникают конфликты социальных позиций и социальных ролей, о чем подробно говорится в главе 9.

Политическая сфера жизни общества – это политические организации и учреждения, политические отношения и действия. О политике древние греки говорили как об искусстве управления государством. Государство – главное политическое учреждение. Субъект, определяющий деятельность государства, имеет политическую власть в стране. Центральным политическим вопросом всегда был вопрос о государственной власти.

В стране, где очевидно проявляются социально-экономические и социальные различия, наиболее остро стоят вопросы, связанные с тем, в чьих руках будет государственная власть, в какой мере она будет учитывать интересы разных социальных групп и слоев населения. Область формирования, функционирования органов государственной власти, удержания государственной власти в определенных руках становится полем столкновения противоположных интересов, в том числе криминальных и правомерных. В этом аспекте следует рассматривать проблемы коррупции, роста должностной преступности, экономической с использованием государственных структур, политического терроризма, ряда государственных преступлений, вооруженных конфликтов и связанных с ними преступлений.

Но все это влияет и на иные виды преступности, прежде всего – на экономическую. В конце концов, борьба за государственную власть – это всегда борьба прежде всего за обеспечение определенного экономического интереса. Данные вопросы подробнее освещаются в главах "Экономическая преступность" и "Преступность в экстремальных ситуациях". Здесь же отметим, что первые успехи борьбы за суверенитет в бывших союзных республиках проходили на фоне снижения активности борьбы с экономической преступностью. Число зарегистрированных экономических преступлений наиболее резко снизилось по сравнению с 1986 годом в 1988 году в Эстонии (-45%), Армении (-36%), Азербайджане (-19,7%), а в 1989 году – также в Латвии (14%), Узбекистане (-14%). В России снижение зарегистрированной экономической преступности в 1989 году по сравнению с 1986 годом составило 10%, а в 1991 году – 13%[34].

В то же время нередко при этом преступность используется как карта в политико-идеологической борьбе и внимание общественности сосредоточивается на тех ее формах, которые причиняют неудобства и вред господствующим экономическим интересам. Наиболее характерен в этом отношении пример с вымогательством (рэкетом). Широко известны усилия многих политиков, официальной пропаганды в разных странах свести масштабную проблему борьбы с организованной преступностью только к борьбе с рэкетом и бандитизмом без затрагивания криминальных капиталов, препятствования их легализации (отмывания). При этом доказывается необходимость решительных мер борьбы с преступностью, даже ценой нарушения положений закона, конституционных норм. Но такие "решительные" меры не призывают с той же страстью реализовывать применительно к крупномасштабным криминальным операциям и проявлениям коррупции в высших эшелонах государственной власти. В России, например, в последнем случае вспоминают о незаконных репрессиях тридцатых годов.

В этом нет ничего нового. Анализируя соотношение проблем преступности и политики в США, Б.С. Никифоров и Г.А. Злобин писали в связи с эффектом общественной паники, создаваемой преступностью: "Она настраивает общественное мнение в пользу "решительных" административных мер борьбы с этим тревожным явлением. Буржуазия охотно ориентирует общественное мнение в этом направлении. Здесь она находит по меньшей мере троякую выгоду. Это дает ей возможность отвлекать внимание масс от действительных причин преступности в капиталистическом обществе. Буржуазия может искать популярности с помощью не столько эффективных, сколько эффектных мер, не тратя денег на проведение широких социальных реформ. Наконец, она пытается использовать ситуацию, неконтролируемую ею и по сути дела дискредитирующую капиталистический образ жизни, в своих политических интересах... Ее цель – избавиться от своей же собственной законности... В этом и именно в этом отношении конституционные гарантии правосудия становятся заграждениями, завалами на ее пути"[35].

Чем более осознается необходимость учета интересов разных социальных групп и недопущения острых столкновений в обществе, тем большее внимание уделяется оздоровлению социальных условий – общему предупреждению преступности. Важно также, каким образом, в рамках закона или в противоправной форме разрешаются противоречия политических интересов разных социальных групп, политических партий и движений; как строится система борьбы с преступностью, система социального контроля в обществе, каково законодательство.

Когда преступность в обществе достигает широких масштабов и отличается высокой организованностью, она определяет и деятельность определенных политических партий, движений, стараясь держаться в тени. Тем самым пытается создать для себя наиболее выгодные условия широкого плана. Так возникают "теневая политика, теневая юстиция".

Наиболее подробно проблемы влияния политического фактора на преступность в отечественной криминологии рассмотрел И.И. Карпец[36].

Духовная сфера общественной жизни – сложное и многоплановое явление. В литературе отмечается, что она включает "общественное и индивидуальное сознание, сознание научное и обыденное, мировоззрение и мироощущение, научные знания и иллюзии, религиозные и эстетические взгляды, этнические и юридические нормы, а также духовную жизнь и сознание классов и социальных групп, самосознание классов и наций (народностей), идеологию и социальную психологию"[37]. Подсистемами духовной сферы выступают наука, искусство, идеология, религия, образование и воспитание.

Обусловленные экономикой идеологические, социально-психологические явления оказывают обратное влияние на экономику, социальную жизнь общества, политику. Сознание – это субъективный продукт, преобразованная форма общественных отношений, проявляющаяся через деятельность людей[38].

Изучение духовной сферы жизни общества позволяет понять:

с какими взглядами, установками, ценностными ориентациями, традициями, элементами культуры взаимодействовали элементы экономической, социальной и политической ситуации;

объектом каких общественных влияний было ранее население, в том числе лица, совершающие преступления. Эти влияния могли запечатлеваться в общественном сознании, передаваться путем воспитания, иного формирования личности и продолжать "работать" в новых социально-экономических, политических условиях.

Общественные, групповые оценки, суждения, мнения для каждого человека – объективный фактор, который он учитывает при принятии решений и их реализации, порой не в меньшей степени, чем материальную выгоду.

Все элементы духовной сферы криминологически значимы, в том числе и все формы общественного сознания. И когда речь идет о преступном поведении, всегда подлежат анализу разные формы сознания: нравственное, экономическое, политическое, религиозное и т. д. Но наряду с ними во всех случаях важен анализ правосознания. Правосознание выступает как система взглядов, убеждений, оценок, представлений, настроений, чувств общества либо отдельных социальных слоев, групп, граждан, отражающих социально-правовую действительность. Она оказывает влияние на значимое в правовом отношении поведение. В том числе связанное с функционированием и изменением правовых институтов, законодательства.

При анализе причин преступлений всегда возникает вопрос: если преступник руководствовался специфическими нравственными, религиозными и другими убеждениями, то почему его не остановил закон с его строгими санкциями за нарушение уголовно-правового запрета?

При криминологическом анализе общественного правосознания вычленяются различные его подструктуры, отраженные в схеме.

Из схемы видно, что официальная правовая идеология и научные правовые постулаты могут различаться, не говоря уже о различии теоретического и обыденного правосознания. Последнее формируется и под влиянием теоретических элементов, и под воздействием реальной общественной практики людей, а также передаваемых от поколения к поколению и поддерживаемых определенными социальными группами обычаев, традиций.

Криминологу важно понять, каковы истоки отрицательного отношения к уголовному запрету, его нарушения: следование ли это традиции (например, кровной мести) или распространенному в обыденном сознании ряда групп убеждению, что в отношении обидчика допустимо применение физического насилия, а в "суде правды не найдешь", либо просто элементарное незнание нарушенной нормы закона. В дореволюционной России существовала Комиссия собирания народных юридических обычаев при Отделении Этнографии Императорского Русского Географического общества. В разработанной Комиссией Программе, например, содержались такие вопросы: "Признает ли народ одинаково важным убийство всякого человека? Не имеют ли разноверие и разноплеменность влияния на оценку убийства?", "Как относится народ к кражам, какое при оценке их придает значение нужде и не делает ли различия между случайными ворами и ворами по ремеслу? Какие наказания назначаются за кражи?"[39].

При изучении правосознания выделяются пять элементов: 1) знание права; 2) представления о праве (неточные знания, формируемые в результате знания норм. морали и других, либо личного опыта и наблюдений); 3) отношение к нормам права; 4) требования к праву (при отрицательном отношении к норме права одни могут требовать ее ужесточения, другие – смягчения); 5) отношение к исполнению правовых предписаний. Последний элемент отличается от отношения к праву: встречается убеждение в необходимости исполнять даже плохой закон, пока он – закон, и убеждение, что даже необходимое правовое предписание можно нарушить в удобной для правонарушителя ситуации. Именно последний элемент чаще всего дефектен у лиц, совершающих преступления, и отличает их правосознание от правосознания контрольной группы лиц.

Кроме того, у преступников даже верные правовые взгляды не бывают сформированы на уровне убеждений и установок. В социально-правовой установке выделяются: 1) воззренческий уровень, когда соответствующие взгляды высказываются в результате ознакомления с соответствующей нормой права или логического умозаключения; 2) эмоциональный уровень, когда взгляды становятся убеждениями, бывают эмоционально окрашены; 3) поведенческий уровень, когда налицо готовность к поведению в соответствии с данными взглядами. Реальное поведение, как уже отмечалось, может отличаться от этой готовности в результате сильного влияния ситуации. Но данная социально-правовая установка способна оказать влияние на содержание актуальной установки, столь значимой в механизме преступного поведения[40].

Анализируется взаимодействие социально-правовых, нравственных, религиозных и других установок, включающих три указанных уровня, а также системы ценностных ориентации – установок на базовые ценности[41]. Важна иерархия таких ценностных ориентации. Если в ней верхние позиции занимает верность друзьям, то ради них несовершеннолетние преступники способны совершить самые тяжкие преступления, осознавая их уголовно-правовой характер и коря себя за их нарушение. Если высшей ценностью личности служит материальная выгода, то во имя ее могут быть в конкретных ситуациях принесены в жертву многие нравственные, религиозные и правовые ценности.

Криминологу приходится анализировать характер функционирования таких учреждений, как школы, иные воспитательные и образовательные институты, средства массовой информации.

При росте организованной преступности и использовании ею официальных структур, институтов общества отмечается прямое их применение для пропаганды либо оправдания преступной идеологии и психологии, распространения информации о формах криминального поведения, даже для его рекламы. Например, когда стала издаваться "Еженедельная деловая газета для всех" – "Миллионер", то в № 2 за 1992 год были опубликованы материалы: "Читатели "Миллионера" не платят налогов" с подзаголовком "Один из универсальных способов избежать налогов на предпринимательскую деятельность" и "Самогонный аппарат из трех бутылок". Здесь примеры настолько многочисленны и ярки, что их перечисление могло бы составить многотомное издание.

Существенно также криминологическое изучение общественного мнения. Оно характеризует общественное сознание определенного периода в его суммарном виде, со сломанными перегородками между разными формами сознания (нравственного, политического, правового, иного), а также обыденным и теоретическим[42]. Общественное мнение – это момент функционирования общественного сознания в конкретных условиях.

При криминологическом исследовании причинного комплекса преступности также изучается нравственная, политическая, экономическая, правовая, религиозная культуры, т. е. то, что вошло в быт, претворяется устойчиво в реальной действительности. Рост преступности, рост ее влияния на общество в последние годы в России сопровождался внедрением элементов преступной культуры в массовую. Например, все шире используется уголовный жаргон, даже некоторыми деятелями искусства.

Ряд авторов оценивают преступную культуру как субкультуру, но это возможно при условии ее базирования на тех же основолагающих ценностях, что и культура общества (ничем не ограниченный культ личной выгоды и т. п.). Если же иметь в виду, например, христианскую культуру, то о преступной по отношению к ней надо говорить не как о субкультуре, а как о контркультуре.



§ 4. Изучение общества во взаимодействии его характеристик и вдинамике

Влияние каждой из подструктур общества осуществляется только во взаимодействии с другими. Поэтому специальное внимание уделялось самим процессам и условиям взаимодействия, причем применительно и к преступному поведению, и к преступности в целом, отдельным ее видам.

Ряд получивших широкое признание частных криминологических теорий как раз отражает разные моменты взаимодействия характеристик, элементов общественной системы.

В свое время Э. Дюркгейм писал о разрушении социальных норм поведения – аномии, или безнормативности. В том числе в результате их недостаточности и противоречивости[43]. Р. Мертон пишет об аномии в связи с анализом причин преступности и других видов негативных социальных отклонений. При этом он отмечает, что такие явления возникают в связи с противоречиями между целями, которые преследуют социальные группы, и употребляемыми средствами[44]. Антисоциальное поведение возрастает, когда в обществе превозносятся определенные символы успеха в качестве общих для всех (деньги, власть и т. п. ) в условиях, когда общество не обеспечивает для значительной части населения законные пути достижения этого. То есть налицо трактовка преступности как результата взаимодействия широко провозглашаемых символов успеха с невозможностью их правомерного получения в условиях определенной социальной структуры общества.

Социокультурная теория Т. Селлина основывается на признании факта влияния на преступность конфликта норм.

Человек формируется в рамках одних норм, а действовать ему приходится в рамках иных. Либо одновременно он принимает решение в условиях взаимодействия прямо противоположных норм поведения[45].

Э. Сатерленд трактовал преступное поведение как результат обучения лица, восприятия им соответствующего стиля поведения во взаимодействии с иными лицами, уже усвоившими преступные ценности (теория "дифференциальной ассоциации")[46]. Другой американский автор Гласер обосновал концепцию "дифференцированной идентификации", в которой важным пунктом было взаимодействие различных факторов в этиологии преступного поведения, анализ поведения человека в разных ситуациях.

Ситуация – это самостоятельная категория, имеющая существенное значение в криминологии. Польский криминолог Ежи Бафия выделяет криминогенную ситуацию, которую определяет как "составляющую новое качество динамическую систему взаимодействующих факторов различного вида, направленную на совершение преступлений". Он подчеркивает, что это вид синтеза воздействующих при совершении преступления сил[47].

В данной ситуации значимо состояние социальной среды и личности, характер их взаимодействия. Почему все-таки надо выделять личность и нельзя ограничиться только взаимодействием объективных факторов среды с субъективным – духовной сферой? Во-первых, для человека, как уже отмечалось, духовная сфера – такая же объективная реальность, как и экономические, социальные, политические условия. Во-вторых, в определенной социальной среде могут действовать люди, которые сформировались в другой среде. Это бывает при резком изменении общественного строя либо когда речь идет о мигрантах. В-третьих, в своем воздействии на разные личности социальная среда выступает по-разному.

Существует тройной механизм социальной детерминации преступности: во-первых, путем определенного социального формирования личности; во-вторых, путем дачи ей предписаний противоправного либо противоречивого характера; в-третьих, путем постановки личности в ситуации, вынуждающие и облегчающие выбор преступного варианта поведения.

Социальная среда всегда проявляется в преступности во взаимодействии с личностью, преломляясь через ее характеристики либо меняя и подавляя ранее сформировавшиеся характеристики и формируя новые, обеспечивающие достижение целей в новых ситуациях, уже существующих либо прогнозируемых. Иногда понять истоки новых явлений в преступности можно только путем выяснения того, на что будет ориентироваться человек в будущем, какого развития социальной среды он ожидает.

Личность здесь рассматривается как относительно самостоятельный и устойчивый к внешним воздействиям продукт социальной среды. Это когда речь идет об индивидуальном преступном поведении. А когда речь идет о преступности как о массовом явлении, имеют в виду уже не отдельную личность, а население во всем многообразии его социальных групп, слоев, социальных типов личности.

Криминологически значимое взаимодействие социальная среда – человек (личность) может быть многоаспектным:

1. Среда – человек, совершающий преступление (преступник).

2. Среда – потерпевший от преступления.

3. Среда – свидетель преступления.

4. Среда – официальный участник борьбы с преступностью (следователь, прокурор и др. ).

5. Среда – человек, не являющийся непосредственным участником криминального конфликта или его свидетелем, но участвующий в формировании общественного мнения, и т. п.

Анализ каждого из этих видов взаимодействия дает важную, но разную информацию. Например, какие именно люди, типы личности в соответствующих ситуациях чаще становятся потерпевшими. И если нельзя быстро наладить охрану общественного порядка, то принимаются ли меры по предостережению людей от совершения определенных поступков, непредусмотрительных в конкретных условиях. Взаимодействие среда – официальный участник борьбы с преступностью позволяет понять, какие характеристики таких участников являются оптимальными в соответствующих условиях, в том числе во 'взаимодействии с характеристиками существующей преступности.

С учетом двустороннего характера данного процесса при изучении социального взаимодействия применяется такой прием, как вычленение преступности в качестве относительно самостоятельного явления и анализ взаимодействия общество – преступность. Его можно было бы трактовать прежде всего как взаимодействие общество – преступники, определяющее новое состояние общества и преступности.

Игнорирование этого механизма социальной самодетерминации преступности ведет к ее развитию и наступлению на общество. Иллюстрацией может служить ситуация в России периода реформ.

К середине 90-х годов, как уже отмечалось, криминальная ситуация резко обострилась, произошло наращивание масштабов теневой экономики в России и в других странах Восточной Европы. По оценкам экономистов, ее доля увеличилась от 11–12% до 50%. Одновременно речь идет о следующем: нигде в мире не было именно такой, как в России, практики, выдачи ваучеров на предъявителя; широкой рекламы создания и деятельности инвестиционных фондов без их надлежащего оформления; многие статьи законов о кооперации, предпринимательской деятельности, акционерных обществах были на руку деятелям теневой экономики и теневым преступникам. По информации профессора Американского университета Луис Шелли в начале 1996 года, эксперты изучили более ста тысяч норм действующего законодательства в России, из них более сотни тысяч признаны такими, которые дают лазейки для теневой экономической и прямо преступной деятельности.

Это преподносится нередко как недосмотр политиков, юристов, даже как побочный, но естественный продукт реформ. На самом деле, по оценкам криминологов, это логические последствия полного игнорирования закономерностей развития преступности, которые должны учитываться так же, как законы экономики. Отсутствовал системный подход к социальным реформам, и акцент делался на экономике, даже, точнее, на некоторых экономических моментах. Влияние экономики на другие сферы жизни трактовалось односторонне и механистически. Главной, первоочередной целью реформаторов было не улучшение жизни существующих групп и слоев населения, в том числе способных к творческому и интенсивному добросовестному труду, а создание в короткий срок и любой ценой слоя собственников как социальной опоры реформ, новых социально-экономических отношений и охраняющего их государства.

Идеологами реформ ставка была сделана на уже готовых собственников – владельцев теневых, в том числе криминальных капиталов, на бывшую номенклатуру, получившую собственность в обмен на власть. По существу, пришедшие к власти старались не давать их в обиду, хотя формально действовал прежний Уголовный кодекс РСФСР, и от правоохранительных органов требовали бороться со всеми преступлениями.

Авторы Программы перехода к рынку в 1990 году писали: "Масштабы теневой экономики в контексте настоящей Программы имеют особое значение, так как логика перехода на рынок предусматривает использование теневых капиталов в интересах всего населения страны. Это один из важных факторов ресурсного обеспечения реформы"[48]. "Сегодня мы можем подвести предварительный итог социально-экономическим переменам последних лет. Если постараться обобщить их в виде формулы, то ее можно представить как обмен власти на собственность... Россию у номенклатуры нельзя, да и не нужно отнимать силой, ее можно "выкупить". Если собственность отделяется от власти, если возникает свободный рынок, где собственность все равно будет постоянно перемещаться, подчиняться закону конкуренции, это и есть оптимальное решение", – писал в 1995 году Е. Т. Гайдар[49].

Реально выдавались не именные приватизационные чеки, а ваучеры на предъявителя, которые оказались в руках лопнувших затем многочисленных инвестиционных организаций, контролировавшихся, в частности, криминальной средой. Такого рода акция значительно обогатила организованных преступников. Рынок в России был монополизирован прежде всего преступной средой. Происходила дальнейшая концентрация криминального и иного теневого капитала, в том числе за счет криминальной деятельности.

Что же делать? Е. Т. Гайдар пишет: "Капиталы, в том числе вышедшие из золотой пены инфляции и финансовых спекуляций, не могут долго мирно лежать в сейфах. Естественно, что для российского капитала сфера приложения все-таки не Швейцария, а Россия. Капитал постоянно в поиске, он ищет сферу приложения, роста. Для того, чтобы созданные и вновь образующиеся состояния работали в России, стали ферментом роста ее экономики, необходимы два важнейших условия стабильности: устойчивая валюта и надежные гарантии неприкосновенности частной собственности безотносительно к властным или криминально-силовым возможностям ее владельца. Необходимо отделение собственности от власти – что еще сложнее – власти, бюрократии от собственности"[50].

Режим законности, обеспечение национальной безопасности здесь в расчет не принимаются. Тогда на чем же строится уверенность в том, что криминальные капиталы наконец-то начнут работать в интересах общества и России? Напомним, что до этого авторами и их сторонниками выражалось стремление ввести мораторий на борьбу с экономической преступностью до перехода к рынку с тем, чтобы капиталы оказались в руках "золотых" голов и начали работать в интересах общества. Но эти надежды не сбылись.

Криминологи предупреждали, что капиталы сосредоточены в криминальном секторе теневой экономики, поэтому, зная психологию преступников и учитывая их крайний эгоизм, устоявшиеся стереотипы поведения, навыки решения возникающих перед ними проблем, следует ожидать, что капиталы будут использоваться только в узкоэгоистических целях. Капиталы в основном вывозятся и используются для окончательного завладения бывшим государственным и общественным имуществом, а где собственность, там и власть. Феномен "новых русских" – это в значительной мере феномен обогатившегося преступника, откровенно потребляющего, отмывающего, приумножающего и демонстрирующего свои криминальные доходы.

В заключение важно подчеркнуть: преступность порождается отнюдь не комплексом только негативных обстоятельств[51]. В этом комплексе самые позитивные факторы могут взаимодействовать с рядом негативных и в итоге давать криминальный эффект. Например, ничего плохого нет в богатстве и даже сверхбогатстве, но сочетание их с правовым нигилизмом и безнаказанностью владельцев криминальных состояний создает высокую вероятность широкого круга субъектов преступного поведения в разных вариантах и ситуациях. Дело не в том, чтобы отказаться от политики реформ, ликвидировать слой богатых людей, а в том, чтобы создать такую социальную ситуацию, когда соответствующие явления сочетались бы с торжеством закона и контролем народа. В соответствии с Конституцией России "носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ". Этот политический фактор должен постоянно взаимодействовать с экономическим, социальным, духовным, ибо он не менее криминологически значим, чем они.

§ 5. Социальный контроль

Во взаимодействии как определенном системном факторе, порождающем конкретную преступность, значимы характеристики не только его сторон, но и условий их взаимодействия. В частности, социального контроля.

Социальный контроль в литературе определяется как совокупность норм, институтов и отношений, направленных на обеспечение поведения людей в соответствии с охраняемыми обществом, государством, социальными группами нормами поведения, выражающими их интересы[52]..

Выделяются официальный и неофициальный социальный контроль. Первый осуществляется государством, институтами гражданского общества и отдельными лицами на основе специальных полномочий, которыми они наделяются в соответствии с Конституцией, законами и подзаконными актами, либо такими актами общественных организаций, которые зарегистрированы в предусмотренном законом порядке (напри-^Р» уставами различных общественных организаций).

Неофициальный контроль осуществляется в многообразных формах со стороны семьи, коллективов сослуживцев, бытовой среды. Одно из наиболее ярких его проявлений – общественное мнение.

Нередко на практике переплетаются формы официального и неофициального контроля.

В системе официального социального контроля особое криминологическое значение имеют: контрольная и правоохранительная деятельность.

Контрольные или контролирующие функции выполняются на вневедомственной и ведомственной основе. В первом случае конрольные органы находятся в подчинении высших органов государственной власти. Например, Счетная палата, которая формируется Государственной Думой и Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. Существует Контрольное управление в Администрации Президента. Кроме, того контрольно-ревизионные подразделения создаются в ведомствах, различных организациях.

В процессе контрольной деятельности могут выявляться разного рода нарушения: поведение, не соответствующее технологическим стандартам поведения, профессиональной этике и т. п.; правонарушения дисциплинарные, гражданско-правовые, административные, уголовно-правовые (преступления).

При осуществлении правоохранительной деятельности специально уполномоченными органами, должностными лицами выявляются нарушения законодательства и осуществляется предусмотренное законом реагирование на них. Правоохранительную деятельность профессор К. Ф. Гуценко определяет как "такую государственную деятельность, которая осуществляется с целью охраны права специально уполномоченными органами путем применения юридических мер воздействия в строгом соответствии с законом и при неуклонном соблюдении установленного им порядка'[53].

Рост уличной преступности, как правило, происходит в условиях ослабления контроля за состоянием правопорядка в общественных местах (отсутствия налаженного патрулирования и т. п.), пассивного отношения окружающих к фактам его нарушения.

Рост рецидивной преступности является в значительной мере следствием ослабленного контроля за поведением лиц, освобождаемых из мест лишения свободы; рост преступности несовершеннолетних бывает связан с плохим контролем за их поведением со стороны семьи. Последнее особенно четко проявляется при совершении подростками преступлений в вечернее и ночное время, когда они вообще не должны находиться вне дома.

Таким образом, криминологически значимы разные аспекты социального контроля. Они подлежат выделению в процессе исследований с учетом его задач, предмета, объекта.

При изучении причин территориальных различий преступности, например, особое внимание было обращено на:

1) состояние охраны различных объектов от корыстных посягательств; 2) охрану правопорядка в общественных местах; 3) защиту ряда рабочих мест, должностей от использования занимаемыми их лицами в целях личного обогащения;

4) состояние социального контроля за поведением лиц, требующих повышенного внимания; 5) состояние общественного мнения о преступности, борьбе с ней.

При анализе состояния охраны различных объектов от преступных посягательств учитывались: а) численность имущественных посягательств на конкретных объектах; б) предметы корыстных посягательств; в) состояние охраны соответствующих объектов и предметов: отсутствие охраны, наличие ведомственной, частной или иной охраны; использование электронной сигнализации; г) криминалистические характеристики имущественных посягательств: использование навыков криминального профессионализма (подбор ключей, применение специальных отмычек и т. п.) либо грубый взлом замков.

М.В. Королева отмечает, что такого рода анализ подводит к решению вопроса о причинах преступности. В одном из регионов рост краж связывали с неохраняемостью дачных садовых домиков и озорством несовершеннолетних. Однако анализ, проведенный по данной методике, показал, что нарастание числа краж на охраняемых объектах было связано с увеличением числа фактов совершения преступлений, предполагавших использование профессиональных криминальных навыков. Возник вопрос о несоответствии систем охраны характеристикам имущественных преступлений и их субъектов[54].

Таким образом, криминологически значимо не только само по себе состояние социального контроля (например, использование новейших электронных средств при охране объектов), но и его соответствие характеристикам преступности, тенденциям ее развития.

Криминологическая характеристика защиты рабочих мест, государственных должностей включает многие составляющие. Например, соответствие характеристик принимаемого на работу лица предъявляемым к соответствующему работнику требованиям. Это существенно при приеме работников на материально-ответственные должности, государственную службу. Практикуется также введение системы превентивных мер. Для государственных служащих – ежегодное представление деклараций о доходах и недвижимом, ценном движимом имуществе, с тем чтобы осуществлять контроль за доходами и расходами в целях недопущения или своевременного выявления фактов коррупции, хищений. В условиях такого жесткого контроля трудно взять крупную взятку и использовать ее в личных целях. Или вводится жесткая регламентация выполнения определенных государственных функций, с тем чтобы сузить область личного произвола соответствующих сотрудников и, следовательно, зависимость непосредственно от них клиентов. Последние в таких условиях могут не задабривать государственных служащих.

Что касается специального социального контроля за поведением некоторых категорий лиц, то в обществе важно выделение социальных групп, требующих повышенного внимания в силу более высокой вероятности совершения ими преступлений. Это может вытекать и из личностных характеристик, нашедших объективное проявление в поведении, и из характеристик социальной среды личности, и из особенностей взаимодействия личности со средой. Например, выделяются группы лиц:

1) допускающие грубые нарушения моральных норм, правонарушения непреступного характера и совершавшие преступления;

2) не допускающие таких деяний, но находящиеся в среде, где подобные деяния совершаются, имеющие контакты с деморализованной и криминальной средой;

3) пока не допускающие данных нарушений и не имеющие указанных контактов, но ориентирующиеся на них, стремящиеся к ним.

Специального криминологического внимания заслуживают мигранты, особенно вынужденные, у которых очень быстро происходит смена социальной среды. В новых условиях им трудно ориентироваться, обеспечивать самые необходимые свои потребности и интересы. Эти вопросы подробно рассматриваются в главе о преступности мигрантов.

Социальный контроль отнюдь не сводится только к надзору и фиксации чего-то, он включает и реагирование, в том числе в форме оказания необходимой и своевременной социальной помощи указанным и другим социальным группам. При этом недопустимо ограничение прав и законных интересов представителей таких групп "в превентивных целях". Как уже отмечалось, характер принудительных мер должен соответствовать характеру уже фактически содеянного.

В функции социального контроля входит также восстановление порядка, основанного на праве и нарушенного противоправным поведением; обеспечение установленной законом ответственности виновных лиц.

Многое зависит в том числе от функционирования правоохранительной системы в широком смысле слова или системы уголовной юстиции: суды, прокуратура, органы внутренних дел и другие правоохранительные органы.

При ее четкой работе полнее реализуется принцип неотвратимости наказания, возрастает раскрываемость преступлений. Это является условием сдерживания реализации преступного замысла для многих лиц. Крылатое латинское изречение "Exempla decent" означает: примеры поучают.

В то же время, безнаказанность многих преступников, возможность свободно и открыто пользоваться результатами криминальной деятельности выступает для таких субъектов условием расширения этой деятельности, а для части иных граждан – обстоятельством причинного характера по принципу "почему бы и мне так не жить?".

Социальный контроль – что очень важно, это система не только социальных институтов, но также отношений и норм. В' том числе норм, устанавливающих определенные правила поведения, запреты, ответственность за их нарушение.

С криминологическими аспектами социального контроля связаны острые дискуссии о совершенствовании уголовного и иного законодательства, касающегося борьбы с преступностью, о введении эффективной системы мер борьбы с легализацией (отмыванием) преступных доходов.

Из дискуссий о смертной казни видно, как в реальной жизни взаимодействуют официальный и неофициальный контроль. Например, одними из аргументов противников смертной казни являются: во-первых, указание на отсутствие у общества права казнить человека во имя того, чтобы Другие члены общества не совершили убийства, во-вторых, то, что смертная казнь не обладает таким общепревентивным свойством. Еще Ч. Диккенс писал: "Любая казнь в лондонском Олд-Бейли привлекает (и всегда привлекала) множество воров – для одних это приятное развлечение, вроде собачьих боев или каких-либо других столь же зверских забав, других же приводит туда чисто профессиональный интерес, и они вмешиваются в толпу только для того, чтобы очищать карманы'"[55]. Сторонники сохранения смертной казни отмечают, что исключение этой официальной меры противоречит общественному мнению и на практике приведет к неофициальным расправам с убийцами по типу суда Линча[56].

В последние годы все большее число авторов отмечает необходимость усиления в социальном контроле роли поощрительных мер и недопустимость ограничиваться только запретительными и карающими мерами[57].

Такой подход имеет свою историю. Пожалуй, наиболее ярко отразил его Д. Свифт в "Путешествиях Лемюэля Гулливера": "Когда я рассказал лилипутам, что у нас соблюдение гражданами законов обеспечивается только страхом наказания, а о наградах за их неуклонное исполнение не может быть и речи, – лилипуты сочли это огромным недостатком нашего управления. Вот почему в здешних судебных учреждениях правосудие изображается в виде женщины с шестью глазами – два спереди, два сзади и по одному с боков, что означает ее бдительность. В правой руке она держит открытый мешок золота, а в левой – меч в ножнах в знак того, что она готова скорее награждать, чем карать". То есть этот образ иронически противопоставляется образу слепой Фемиды, держащей в руках весы справедливости и обнаженный меч.

Проводившиеся в России в годы перестройки и реформ (1988–1993 гг. ) судебные реформы шли преимущественно в направлении все большего приближения правосудия к образу такой Фемиды. При этом объявлялось, что суд не является правоохранительным органом и не решает задачи борьбы с преступностью. Такой подход вызывал критику многих юристов, которые правосудие считают видом правоохранительной деятельности (Ю.И. Скуратов, А.Я. Сухарев и др.).

В зарубежной криминологии выделяются так называемые теории контроля, нашедшие свое наиболее полное оформление в 50–70-е годы XX века в работах криминологов Альберта Рейсса, Ф. Айвена Наема, Мартина Гоулда. Как пишет Шнайдер, "социальный контроль и социализация – это процессы, идущие в рамках общества и направленные на то, чтобы обеспечить и поддержать конформное социальное поведение людей... социальный контроль играет решающую роль в выработке поведения"[58]. При этом разграничиваются контроль внешний и самоконтроль.

При всем уважении к этим теориям надо отметить, что криминологически недостаточно только обеспечивать конформное социальное поведение людей. Валено также формировать и поддерживать их социально-правовую активность. Как в плане совершенствования правовых и иных норм, институтов, так и в аспекте активного противостояния нарушениям законов.

Криминологически важна готовность граждан государства, членов общества реагировать на факты преступного поведения, а также конкретное их реагирование, причем инициативное и, разумеется, в рамках закона. Это бывает либо в силу только гражданской позиции человека, либо одновременно и по специальному полномочию: в качестве присяжного, народного заседателя, народного дружинника и т. п. Интересно, что еще в начале III века до н. э. в республике Херсонес существовала "Присяга граждан Херсонеса", в которой есть такие слова: "Я не буду замышлять никакого несправедливого дела против кого-либо из граждан не отпавших, и не дозволю этого и не утаю, но доведу до сведения и на суде подам голос по законам".

Если в общественном мнении распространены именно такие взгляды, если оно осуждает факты пассивного отношения к противодействию преступному поведению, то совершенно понятно, что полнее выявляются факты преступлений, они своевременно пресекаются и раскрываются. То есть создается обстановка, затрудняющая реализацию преступных намерений, даже если они сформировались. Длительность такой обстановки влияет на изменение мотивации поведения и стойкий отказ от преступления как способа решения частью населения своих проблем. Но криминологически благоприятное общественное мнение формируется и функционирует только в благоприятных экономических, политических, социальных и духовных условиях жизни общества.

Функционирование системы социального контроля в обществе, ее совершенствование – самостоятельный важный фактор в детерминации и причинности преступности, но нельзя забывать о том, что он произведен от базовых характеристик социальной среды и населения.


Глава 8. Преступник и его криминологическое изучение

§ 1. Преступник и личность преступника

Ни один криминолог, какую бы научную школу он ни представлял, не может обойти проблемы, связанной с человеком, совершающим преступления. Назовём такого человека для краткости преступником. Это понятие будет использоваться как формальное, т. е. вовсе не отражающее наличие у него каких-то особых преступных характеристик.

В понятии "человек" воплощено неразрывное единство разных сторон его существа: социальной и биологической. В понятии "личность" фиксируются только специфически социальные признаки. Личность – это "социальное лицо человека", то, кем он стал в процессе социального развития, формирования и деятельности в обществе. Таким образом, при употреблении понятия "личность преступника" следует иметь в виду именно "социальное лицо" человека, совершившего преступление. И ничего более.

Имеет ли личность преступника присущие только ей специфические черты, отличаются ли преступники от непреступников – это уже другие вопросы и при ответе используются иные понятия, как будет показано ниже.

В криминологии изучение преступника, личности преступника подчинено выявлению закономерностей преступного поведения, преступности как массового явления, их детерминации, причинности и разработке научно обоснованных рекомендаций по борьбе с преступностью.

Каковы же аспекты и пределы криминологического изучения преступника? И в XX веке, как в эпоху Ломброзо, эта проблема решалась неоднозначно.

Клиническое направление при изучении преступности и преступника далеко себя не исчерпало. Оно существует и развивается, хотя все больше учитывает социальный фактор[1]. Во Франции один из наиболее ярких его представителей – профессор Пинатель[2].

Дискуссия о соотношении биологического и социального в личности преступника имела непосредственный выход на практику. Автор работы "Об организации криминологической службы в ФРГ" Г. Рименшнейдер отстаивал идею порождения преступления сочетанием предрасположения субъекта к преступной деятельности и влияния окружающей среды. При этом, отдавая предпочтение биологическому фактору, он делал вывод о ведущей роли при изучении преступника психиатра, психолога, применения биотехнических приемов, тестов (1961 г.).

В начале 60-х годов Буза и Пинатель писали, что антропологическая теория, рожденная ломброзианским учением, утвердила существование наследственной предрасположенности к преступности. Такая предрасположенность состоит "в некотором специфическом содержании, которое еще не определено". Позднее это стало связываться с хромосомами.

Исследования ученых в Англии, США, Австралии и других странах выявляли повышенный процент хромосомных аномалий среди обследованных преступников по сравнению с контрольной группой. Если в среднем кариотип XVV встречался среди населения примерно в 0,1–0,2% случаев, у специально подобранных групп правонарушителей они отмечались в 2% и более. При этом, как правило, подбирались преступники или с умственными аномалиями, или высокого роста, что характерно для носителей указанной аномалии, отличавшихся, по мнению исследователей, агрессивностью и жестокостью поведения.

Определенный "взрыв" среди отечественных криминологов в 70-е годы вызвали публикации профессора И.С. Ноя из Саратова, который писал: "Независимо от среды человек может не стать ни преступником, ни героем, если родится с иной программой поведения"[3].

В.П. Емельянов сделал следующий вывод: "Только определенный состав экономических, идеологических, социальных, биологических факторов дает реакцию, называемую преступлением... Причина преступности – это синтез различных явлений социального и биологического свойства..."[4] .

И.С. Ной, В.П. Емельянов имели активных сторонников из числа известных отечественных генетиков: В.К. Эфроимсона, Б.Л. Астаурова, Д.Н. Беляева. Позднее, после активных дискуссий, в частности с академиком Н.П. Дубининым, Д.Н. Беляев писал, что "наличие генетической программы и врожденных потенций не означает, что эти потенции автоматически сформируются в реально осязаемое свойство психики или форму поведения человека. Для этого необходимы еще соответствующие условия среды, жизненные условия, под влиянием которых природные потенции человека либо разовьются, либо, наоборот, погаснут. Оценивая значение генетической программы для формирования самого поведения, надо иметь, конечно, в виду, что нет специальных генов, однозначно определяющих, например, альтруизм, эгоизм или антисоциальное поведение..."[5].

Вообще вопрос крайне сложен. У первого осужденного в Европе с генетической аномалией XVV Даниеля Югона отмечался целый ряд заслуживающих внимания моментов: Даниель в возрасте 4 лет перенес энцефалит и страдал нервными припадками, родился с деформацией ступни, что повлекло нарушение двигательных функций, и был предметом насмешек братьев, сестер, товарищей; в пубертатном возрасте получил глубокую травму, которая не изгладилась из его памяти и была даже причиной попытки самоубийства; не имел возможности приобрести профессиональные навыки и получить определенную постоянную работу, работал с 15 лет и с этого же времени употреблял спиртные напитки.

Вопрос о неодолимости влияния хромосомных аномалий в этом клубке различных неблагоприятных факторов утопает, на него не удается получить ясного и доказательного ответа, на что указывал Жан Гравен в 1968 году.

В то же время генетик Н. П. Дубинин полагает: "Человек не получает от рождения готовой социальной программы, она создается в нем общественной практикой в ходе его индивидуального развития"[6]. Иногда ссылались в качестве доказательства приоритета биологического, наследственного в жизненной программе человека, в том числе механизме его преступного поведения, на исследования близнецов. Но немецкий психолог и социолог Вальтер Фридрих на основе обширных исследований близнецов сделал, например, вывод: "Интересы и установки определяются общественной средой и развиваются в социальной деятельности человека"[7].

Наряду с антропологическим в криминологии всегда существовал и преобладал другой подход, жестко отрицающий биологизацию преступного поведения. В начале XX века А.А. Пионтковский писал, что нельзя объяснять изменчивое социальное явление – преступление постоянными свойствами природы человека, в том числе "преступного человека"[8]. По мнению А.А. Герцензона, криминологу незачем погружаться в глубинную сущность личности, искать биологические истоки поведения[9]. Ф.М. Решетников отмечает, что трактовка преступления как симптома биологических или психологических недостатков преступника означает игнорирование действительной природы преступления как социального явления, порожденного социальными же причинами[10].

В.Н. Кудрявцев, И.И. Карпец вместе с Н.П. Дубининым написали книгу "Генетика, поведение, ответственность", изданную дважды в России, а также за рубежом. В ней они доказывали социальную обусловленность преступности. В период кризисных состояний общества преступность резко растет (в России в 1876–1890 годах число уголовных дел росло на 4% ежегодно в среднем (+57%), ранее – на 1% в год в среднем. С укреплением капиталистического способа производства везде росла преступность: в Германии в 1882– 1898 годах преступность росла вдвое быстрее численности населения, во Франции в 1831–1880 годах в семь раз быстрее численности населения росло число обвиняемых[11].

За конкретными преступниками эти авторы видели особо неблагоприятные условия социального формирования и жизнедеятельности.

Так все-таки следует ли криминологу в таком случае ограничиваться только изучением того, что формируется в человеке, живущем в обществе, т. е. исследованием личности преступника?

До сих пор исследователи его решают по-разному. В России Ю.М. Антонян последователен в своем внимании к психофизиологическим, психологическим характеристикам преступников. В работе "Жестокость в нашей жизни" он приходит к выводу о вечном характере жестокости и практически присоединяется к цитируемому выводу ф. Ницше: "Люди, теперь жестокие, должны рассматриваться как сохранившиеся ступени прежних культур: горный хребет человечества обнаруживает здесь более скрытые наслоения, которые в других случаях остаются скрытыми. У отсталых людей мозг благодаря всевозможным случайностям в ходе наследования не получил достаточно тонкого и многостороннего развития. Они показывают нам, чем мы все были, и пугают нас; но сами они столь же мало ответственны, как кусок гранита, за то, что он – гранит"[12].

Человек совершает преступление, будучи таким, каков он есть. И, конечно, при формировании личности значимо, красив человек или он уродлив от рождения. У него бывает разная среда общения в зависимости от этих факторов, разные жизненные пути. Одни люди импульсивны, другие тщательно взвешивают свои поступки. Не ввяжется в коллективную драку физически слабый человек, и не удавалось встречать удачливого мошенника с низким уровнем интеллектуального развития. И биологические, и социальные особенности человека, несомненно, участвуют в детерминации преступности. Не случайно в уголовном судопроизводстве проводятся судебно-психологическая, судебно-медицинская, судебно-психиатрическая и иные экспертизы, при изучении преступности, ее детерминации и причинности осуществляются междисциплинарные и комплексные исследования преступников.

Однако наряду с учетом разных характеристик преступников надо все-таки разграничивать преступников, т. е. вменяемых лиц, достигших определенного возраста и способных осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий, руководить ими, и лиц, не обладающих такими способностями или невменяемых. Последние не являются объектом изучения криминологии.

Криминологу не стоит оспаривать по существу выводы других специалистов о наличии прирожденных программ поведения и совершении под их влиянием общественно опасных деяний. Ему важно знать, действительно ли человек не мог руководить своими действиями, осознавать их характер, действительно ли они жестко заданы его биологическими особенностями. Если это так, то такой человек перестает быть объектом его внимания, ибо он – не преступник в уголовно-правовом смысле. Науки о человеке будут развиваться и давать нам все более полные знания о природе поведения человека. Известно влияние на разных специалистов идей Фрейда и его последователей. В последние годы стали высказываться идеи о "космическом программировании" поведения каждого человека на Земле. Многое еще будет открыто и должно учитываться теми, кто занимается человеком – этой самостоятельной "Вселенной". Но указанный выше"' подход криминолога носит неизменный характер. Он должен отвечать на вопрос о причинах преступного поведения вменяемых лиц, действовавших в ситуациях, допускавших помимо криминального иные варианты поведения.

Очевидно, что данные генетики, биологии, медицины должны в первую очередь учитываться судебными психологами и судебными психиатрами при решении вопросов о вменяемости. Необходимо четко проводить границу между психической болезнью и неболезненными проявлениями, между мерами наказания и принудительным лечением, на что указывали известные психиатры.

Итак, применительно к преступникам, способным правильно оценивать характер своих поступков, руководить ими, возникает вопрос: почему же избран криминальный вариант поведения? Это уже вопрос не о детерминации, а о причинности. Здесь значимы именно социальные характеристики преступников. Вот почему такое большое внимание криминологами уделяется личности преступника. В наименовании многих криминологических работ или их глав значится не "преступник", а "личность преступника"[13].


§ 2. Преступники как объект и предмет         криминологического изучения


Объектом криминологического изучения являются: во-первых, отдельные лица, совершающие преступления, например, при монографическом их исследовании; во-вторых, различные контингенты преступников: несовершеннолетние преступники, рецидивисты, корыстные и т. п.; в-третьих, различные криминологические типы преступников, о которых говорится далее.

Объектом изучения криминолога являются одновременно лица, не совершающие преступлений, ведущие себя устойчиво правомерно. Это важно при использовании метода контрольной группы и выявлении отличий характеристик преступников от характеристик не воображаемых или идеальных людей, а реальных, формировавшихся в тех же условиях метамакросреды, среды среднего уровня.

Криминологическое изучение преступника не может быть исчерпывающим исследованием всей сложной комплексной проблемы человека и его деятельности.

Криминолог изучает преступность и преступников в рамках так называемого частичного детерминизма, когда раскрытие детерминант заведомо неполно с точки зрения философии, всех наук о человеке и обществе. Полнота здесь относительная, привязанная к предмету и методам криминологии.

Таким образом, возникает задача вычленения круга тех характеристик, которые позволяют выявить ближайшие к преступлению и преступности причинные связи, причинные комплексы, цепочки. При необходимости для углубления их анализа криминолог обращается к другим специалистам, передавая им необходимую информацию в своеобразной исследовательской эстафете.

Наиболее распространенным в криминологии является выделение шести групп признаков:

1) социально-демографические признаки;

2) уголовно-правовые признаки;

3) социальные проявления в разных сферах жизнедеятельности, или иногда говорят о социальных связях;

4) нравственные свойства;

5) психологические признаки;

6) физические (биологические) характеристики. Эти признаки в разных сочетаниях встречаются у различных авторов: Ю. М. Антоняна, П. С. Дагеля, А. Б. Сахарова, Б. С. Волкова и др.

Выявление психологических признаков – задача специалистов-психологов и требует специальных познаний, психофизиологических – медиков и биологов.

При анализе ближайших к преступлению причинных цепочек и комплексов допустимо ограничение только социологическим, социально-психологическим и этико-правовым исследованием.

При этом личность преступника изучается одновременно в двух аспектах: с одной стороны, как объект социальных связей и влияний, с другой – как субъект, способный к активной целенаправленной, преобразующей деятельности.

В этом случае традиционно выделяемые и указанные выше характеристики оказываются не вполне удовлетворяющими задачам такого исследования. При анализе уголовно-правовой характеристики, например, выявляются данные о ранее совершавшихся личностью преступлениях. Но ведь важно и другое: в рамках какой именно деятельности личности совершались эти преступления, какие нравственные качества личности в них нашли свое проявление.

Поэтому при изучении личности как определенной целостности в единстве ее сознания и деятельности, во взаимодействии ее с социальной средой предмет изучения стал выглядеть иначе. Учитывались опыт и результаты криминологических исследований.

Стали выделяться характеристики, которые условно можно назвать следующим образом:

объективные: социальные позиции и роли, деятельность личности;

субъективные: потребностно-мотивационная сфера, ценностно-нормативная характеристика сознания.

В рамках первой группы характеристик анализируются ранее выделявшиеся социально-демографические, уголовно-правовые признаки.

123

§ 3. Изучение социальных позиций, ролей и деятельности преступников

Криминологические исследования фиксируют особенности социальных позиций и ролей личности, ее социально-ролевого поля.

Социально-ролевой подход стал получать все большее распространение в криминологии 70-х годов, хотя как бы стихийно применялся и раньше при изучении социально-демографических характеристик личности.

Существует четыре подхода к определению и пониманию социальных ролей:

1. Поведение человека зависит от позиций, занимаемых им в обществе. Человек занимает ряд позиций и исполняет ряд ролей, каждая из которых имеет свое содержание (сценарий роли). И человек следует этому сценарию. Это нормативное понимание социальной роли.

Сама эта социальная позиция – своеобразный узел связей в социальных отношениях, а роль – содержание требований, предъявляемых к лицу, занимающему данную позицию.

2. При втором подходе роль – это спонтанное, свободное поведение личности, обусловленное ее индивидуальными особенностями. Человек творит роль как свободный художник. Этим подчеркивается творческое начало в исполнении роли, неповторимость ее исполнения каждым человеком.

3. Роль – это содержание ожидания других людей и социальных групп относительно того, как себя будет вести человек, занимающий определенную позицию. Практически это частный вариант первого подхода, но делающий акцент именно на социально-психологических ожиданиях, а не на официальных требованиях. Ожидания рассматриваются как компонент личности, определяющий ее поведение.

4. Роль как продукт взаимодействия социальных факторов и внутреннего мира человека. При этом равнозначно рассматриваются как предписания внешней среды, так и социальные ожидания других субъектов.

В криминологии целесообразно исходить из нормативного понимания роли.

Итак, социальная позиция – это своеобразный узел отношений в социальной системе. Человек одновременно занимает множество социальных позиций. Только в семье он– сын (дочь), отец (мать), брат (сестра), внук (внучка). Каждой социальной позиции соответствует сценарий роли, одновременно составляемый тремя группами субъектов: 1) государством и выраженный в системе официальных предписаний (законов, подзаконных актов); 2) обществом в форме общепринятых и поощряемых общественным мнением норм поведения: моральных, эстетических, религиозных и иных;

3) неофициальными структурами (семьей, досуговыми группировками, группами сослуживцев и т. п. ) – в форме неписаных правил поведения, их социальных ожиданий. К последней группе субъектов относятся и преступные формирования с их нормами поведения и социальными ожиданиями.

Социологами и социальными психологами отмечается, что для человека важна значимость социальной позиции, значимость субъекта, от которого исходят нормы-ожидания. Существенна оценка личностью условий исполнения каждой роли.

Само исполнение роли, особенно если это продолжается долго, накладывает на личность определенный отпечаток, развивает у нее одни качества и подавляет другие. Например, отмечено, что формирование несовершеннолетних правонарушителей преимущественно под влиянием неформальных досуговых группировок развивает у них качества, важные для неофициального межличностного общения: они легко устанавливают контакты с людьми, чутко реагируют на их настроения и т. п. В то же время у них нередко отсутствуют черты, которые ценятся в трудовом коллективе, на производстве: дисциплина, профессионализм и т. п.

Различаются: 1) роль как совокупность нормативных предписаний, соответствующих данной позиции; 2) роль как понимание лицом того, что от него требуется и что он намерен исполнять; 3) фактическое исполнение роли в конкретных условиях места и времени. В последнем случае сильно влияние социальных условий, а также уже сформированных личностных характеристик.

Криминологически значимы следующие социально-ролевые ситуации:

1) человек не занимает многих социальных позиций, которые позволили бы ему ознакомиться с нормами государства, "большого общества" и вести себя в соответствии с требованиями права и морали (он, например, находится в крайне деморализованной среде со специфическими представлениями о допустимом и привык решать конфликты с применением физической силы);

2) человек занимает одновременно позиции, которые связаны с противоречивыми требованиями, нормами поведения, т. е. налицо конфликт социальных позиций и ролей (правовые предписания запрещают сокрытие преступлений от учета, а руководство требует не отражать в статистике все ставшие известными преступления);

3) человек занимает такие позиции, которые прямо диктуют противоправное, преступное поведение (член преступного формирования);

4) отсутствие преемственности ролей и позиций, в результате чего отмечается неподготовленность лица к соблюдению правовых норм в соответствующей социальной позиции (это влечет нарушение правил охраны труда, халатность и т. п.);

5) человек занимает одни социальные позиции, а ориентируется на другие. Примером здесь может быть следующее: получающий скромное содержание следователь стремится утвердиться в группе удачливых предпринимателей, дорожит их вниманием и мечтает вести характерный для них образ жизни. Если ему такие предприниматели предлагают выполнить определенную просьбу, а тем более за солидное вознаграждение, указанный следователь сразу может решить две актуальные для него задачи: сохранить "дружбу" этих людей и получить необходимые средства для расточительного образа жизни. Но средство в таком случае – получение взятки и злоупотребление служебным положением;

6) конфликт уже исполняемых и ожидаемых в будущем ролей. Преступное поведение человека в этом случае может противоречить уже исполняемым ролям, но быть логичным с точки зрения референтных ролей (конфликт реального и ожидаемого, настоящего и будущего).

Социально-ролевой подход не исключает активности личности, но задает социальные пределы этой активности. Позиция личности влияет на выбор социальных ролей и на их творческое исполнение. У несовершеннолетних этот выбор практически ограничен, у осужденных, отбывающих срок лишения свободы, и военнослужащих срочной службы – также.

Существует объективный конфликт ролей, когда их содержание действительно противоречиво, и субъективный, когда лицо воспринимает их в качестве противоречивых, не умеет их согласовать.

В динамическом аспекте встречаются: 1) прямая преемственность социальных позиций и ролей, порождающих в определенных взаимодействиях преступное поведение; 2) существенное отрицательное усугубление содержания социальных ролей, когда они из противоречивших только нормам морали в новых условиях перерастают в противоречащие нормам закона; 3) затруднение процесса нормального формирования и нормальной жизнедеятельности личности в результате наличия или отсутствия в прошлом определенных социальных позиций и ролей. Например, исследования показывали, что многие лица, формировавшиеся в неполных или иного рода неблагополучных семьях, даже если они искренне стремятся иметь собственную хорошую семью, в своей семье воспроизводят характерные для родительской стандарты поведения: избиение супруги, грубые оскорбления и т. п. В одних случаях это прямо выливается в преступное доведение, в других – влечет распад семьи, уход в досуговые группы собутыльников, усиление деморализации и участие в пьяных криминальных конфликтах либо утрату работы и совершение краж ради приобретения спиртных напитков.

Деформация социальных позиций и ролей в большинстве случаев существенно различается применительно к лицам, совершающим общеуголовные и экономические преступления. У .первых она носит более очевидный и грубый характер.

При анализе деятельности лиц, совершающих преступления, учитывается следующее:

1) фактическое поведение лица не идентично содержании? роли;

2) личность представляет собой определенную целостность при всем многообразии ее позиций и ролей, в деятельности она проявляет себя именно в этой целостности, субъективной интеграции разных социальных позиций и ролей;

3) деятельность оказывает на человека обратное воздействие, при этом важно одобрение или неодобрение поведения, его закрепление и закрепление его результатов в сознании личности. В этом аспекте криминологически значима проблема безнаказанности части преступников, баланс их приобретений и потерь в результате преступной деятельности. Иногда они считают выгодным даже отбыть определенный срок лишения свободы, но сохранить добытое преступным путем во имя своего солидного материального обеспечения на долгие годы.

Деятельность – это определенная система действий, система поведения. Она охватывает и материально-практические, и интеллектуально-духовные операции, т. е. и работу мысли.

Термин "преступная деятельность" в отличие от "преступного поведения" отражает не только наличие системы определенных преступных деяний, но и целенаправленный поиск личностью социальных позиций, условий для реализации преступных замыслов, развитие в процессе самовоспитания качеств, важных именно для преступной деятельности.

При анализе деятельности личности важно понять следующее:

1) представляет ли собой преступное деяние изолированный акт или оно – звено в цепи определенной системы поступков (какой?);

2) является ли преступное поведение скачком от нормы к преступлению или оно представляет собой итог эскалации антиобщественного поведения. Выявляются факты: а) нарушения требований, соответствующих нормальным для человека определенного возраста и положения социальным позициям (преждевременное оставление школы несовершеннолетним, отказ в материальной поддержке детям и т. п.);

б) аморальных, но не противоречащих праву поступков (пьянство, половая распущенность и т. п.); в) противоправных поступков непреступного характера (дисциплинарно, административно наказуемых, гражданско-правовых деликтов), преступлений;

3) в какой сфере деятельности совершаются преступления.

Криминологические исследования указывают на то, что, как правило, совершение тяжких преступлений бывает результатом не скачка от нормального поведения к наиболее общественно опасному преступному, а постепенного нарастания интенсивности и общественной опасности негативного поведения. По данным выборочных исследований, более 80% лиц, совершавших умышленные убийства, ранее совершали либо преступления, либо неоднократные иные правонарушения.

Анализ сфер деятельности, взаимодействий, в которых совершались преступления, затем сопровождается выяснением того, насколько распространены соответствующие типы взаимодействий и как часто они дают криминальный результат, при участии в них каких лиц, с какими именно характеристиками. На этой основе может даваться прогноз развития преступности, а также формулироваться рекомендации по предупреждению преступлений со стороны соответствующих лиц в данных условиях.

Изучение системы поступков личности, ее деятельности в целом помогает выявить определенные стереотипы поведения, ставшие для нее привычными способы реагирования на те или иные обстоятельства.



§ 4. Потребностно-мотивационная сфера 

При анализе механизма преступного поведения уже отмечалась значимость потребностно-мотивационной сферы.

Потребности – источник мыслительной и поведенческой активности человека, они отражают и его природные свойства (элементарные или естественные потребности: в пище, одежде, сне, определенной температуре существования и др.), при этом они всегда "социально окрашены", т. е. имеют чисто социальные характеристики, сформировавшиеся в обществе. В этой системе потребностей необходимо учитывать такие важные, которые часто проявляют себя в преступном поведении, как: стремление к самоутверждению, проявлению своего Я, познанию и творческой деятельности. Интересы, или, коротко говоря, эмоционально окрашенные потребности, в большей мере зависят от системы ценностных ориентации личности, иных содержательных характеристик его сознания, а также социальной среды, в которой формировался, действует или к которой стремится человек.

Многие авторы выделяют три вида детерминации потребностей: естественный, материальный и духовный, а условно потребности также разграничивают на естественные, материальные и духовные. Предлагается анализировать потребности и их проявления в разных сферах жизнедеятельности человека. Потребности проявляются в деятельности, формируются и коррректируются в ней. Особенно остро уже сформированные потребности дают себя знать в условиях ограничения или невозможности их удовлетворения[14].

Потребности и интересы оказывают сильнейшее влияние на мотивационную сферу личности. Под мотивационной сферой личности понимается вся "совокупность ее мотивов, которые формируются и развиваются в течение ее жизни"[15]. Ряд авторов полагают, что можно говорить о совокупности мотивов и целей.

Как отмечает профессор В. В. Лунеев, "мотивационная сфера является "центром" внутренней структуры личности, интегрирующим ее активность"[16]. Этот автор совершенно справедливо подверг критике бихевиористский подход, практически исключающий субъективный фактор из процесса причинности преступного поведения и ставящий знак равенства между характером внешних влияний на человека и характером его поведения. А. М. Яковлев, например, отмечает: "... то, что является внешним по отношению к организму и воздействует на него извне, это и есть та наблюдаемая социальная реальность, изучив которую, мы можем объяснить причины поведения, а следовательно, будем в состоянии предсказывать и регулировать ее"[17]. Однако одна и та же среда, воздействуя на лиц и группы лиц с разными характеристиками потребностей, интересов, иных характеристик сознания, на практике дает разный результат. Например, разные типы реакции на нападение, ограничение интересов и прав. Бихевиористский подход может служить оправданием приспособленчества к внешним условиям, но не всякий человек способен жертвовать своими убеждениями, интересами во имя сиюминутных обстоятельств.

Есть типы личности, которые активно преобразуют либо "нечеловеческие" обстоятельства, либо "человеческие" в самом высоком смысле этого слова (цивилизованные, основанные на законе), но не устраивающие их в силу позиции крайнего эгоизма, беспредельного стремления к личному обогащению, власти, известности, проявлению своего специфического Я без всяких ограничений.

История знала Нерона, Герострата и т. п. Они как бы прототипы ряда и ныне существующих типов преступников, способных активно создавать специфические ситуации, варианты их взаимодействия с социальной средой.

Каковы же побудительные мотивы, лежащие в основе преступного поведения и преступности?

Выделяются следующие основные мотивы:

1) общественно-политические: устройство управления государством и обществом, участие в этом управлении, влияние на него и т. п.;

2) социально-экономические: а) удовлетворение абсолютных, т. е. самых необходимых, жизненно важных потребностей; б) удовлетворение "относительных потребностей", возникающих в условиях социально-экономической дифференциации населения и сравнения людьми своего положения с положением окружающих; в) достижение своего идеала – некоего материального стандарта (сверхбогатство) или социального стандарта (проникновение в высшие слои общества), на которые ориентировано данное лицо;

3) насильственно-эгоистические (агрессивные в физическом или психологическом планах): а) абсолютизация идеи самоутверждения, реализации имеющихся потребностей и интересов в любых формах; б) самоутверждение в тех формах, которые возможны для лица в конкретных ситуациях (невоспитанный, нецивилизованный человек привычно отвечает оскорблением на замечания либо затруднение в использовании судебного порядка защиты чести и достоинства ведет к физической расправе с обидчиком); сюда же относятся случаи, когда забитый, находящийся в нечеловеческих условиях человек и утверждается "нечеловечески";

4) легкомысленно-безответственные: а) отсутствует потребность и заинтересованность в соотношении своих поступков с существующими нормами поведения, законом; б) избирательность такого соотношения (например, только в условиях строго внешнего контроля либо в общении с власть имущими, но не подчиненными и безответными людьми и т. п.)[18].

В преступном поведении и преступности они могут проявляться в различных сочетаниях. Кроме того, отмечается своеобразие криминальной мотивации отдельных групп преступников (несовершеннолетних, женщин и т. д. ) либо в разных типах ситуаций, в том числе чрезвычайных.

В преступлениях несовершеннолетних дают себя знать возрастные особенности, проявляющиеся в неблагоприятной для формирования и жизнедеятельности личности социальной среде. Во-первых, в мотивах роста, причем в противоречивой форме, путем доказывания лично значимой для него группе, лицам, что "я, как вы", и наряду с этим подчеркивания: "я – личность", причем в последнем случае, как правило, в общении с иными субъектами. Во-вторых, фиксируются мотивы, связанные с уходящим детством и его пережитками, так называемый детский анархизм: стремление немедленно иметь заманчивые вещи, покататься на машине, дать сдачи обидчику и т. п., как когда-то учили в раннем детстве. В-третьих, в преступлениях подростков проявляются мотивы, вытекающие из их зависимости от взрослых и неумения находить законные способы отстаивания своих прав. Отсюда .убийства родителей, отчимов, издевающихся над семьей, побеги из дома, бродяжничество с последующими кражами для удовлетворения неотложных материальных потребностей[19], Важно еще раз подчеркнуть, что дело тут не в биологическом факторе – возрасте лица, а в социальной его окраске и условиях проявления.

Изучение уголовных дел, опросы экспертов, осужденных показали, что за преимущественным ростом преступности против собственности в конце 80-х – первой половине 90-х годов просматривалось следующее:

а) абсолютное обнищание части населения и стремление удовлетворить самые необходимые потребности (по выборочным данным, удельный вес таких имущественных преступлений увеличился с 3 до 8% в 1990–1992 гг. ); особенно это характерно для деяний несовершеннолетних;

б) усиление социально-экономической дифференциации населения, в том числе за счет криминального обогащения одних лиц и связанное с этим стремление других лиц любым путем уравнять свое положение с наиболее обеспеченными группами, особенно в условиях широкой и назойливой рекламы дорогостоящего образа жизни. Это проявлялось в разных формах криминального поведения: вымогательствах, кражах, разбоях, должностных и экономических преступлениях;

в) экономическое самоутверждение в условиях стремительного рывка к рынку, передела собственности, конкуренции при сильном давлении криминального фактора, отсутствия системы действенной поддержки добросовестного предпринимательства и надежного обеспечения его безопасности государственными и общественными институтами. Следствие этого: наемные убийства; торговля государственными секретами, национальным достоянием, детьми; похищение людей;

превышение власти, должностных полномочий, злоупотребление ими; взяточничество; переход немалого числа молодых людей на обслуживание лидеров криминальной среды и рост организованной преступности, коррупции;

г) полный отказ государства от антиалкогольной политики и даже монополии на производство и торговлю спиртными напитками. В результате росла преступность ради приобретения спиртных напитков либо средств для их приобретения, а также преступность, связанная с конфликтами на почве пьянства. Увеличивался удельный вес выявленных лиц, совершавших преступления в нетрезвом состоянии (1986 г. – 27%; 1989 г. – 37%; 1992 г. – 39%; 1993 и 1994 гг. – 41%). Одновременно на корыстной преступности все отчетливее сказывается развитие наркомании в России.

Среди криминологов одно время велись дискуссии относительно целей преступного поведения и преступной деятельности. В частности, являются ли преступными, общественно опасными сами цели либо только средства их достижения. Думается, общественно опасными бывают и цели:

потребление наркотических веществ, ликвидация неугодного человека как такового, подавление инакомыслия.

§ 5. Ценностно-нормативные характеристики сознания личности


Здесь речь идет прежде всего о ценностных ориентациях – глубинных личностных характеристиках, которые указывают на наиболее значимые для личности объекты, ценимые ею. Обычно говорят об иерархии ценностных ориентации, которая отражает определенное предпочтение личностью одних ценностей по сравнению с другими. Важное значение имеет также устойчивость ориентации, ее интенсивность. Общую классификацию поведенческих реакций личности на основе ценностных ориентации обосновал социолог В.А. Ядов, который соотнес их с проблемными жизненными ситуациями[20].

Криминологические исследования личности преступника показали, что в системе ценностных ориентации у них высшие места занимают индивидуально- либо кланово-эгоистические. Превыше всего в таких случаях бывает личное материальное благополучие, неограниченное проявление своего "Я"', создание для этого наиболее комфортных условий либо клановый, групповой эгоистический интерес. Например, ничем не ограниченное предпринимательство с безраздельными возможностями использования и отмывания криминальных капиталов, сохранение власти в руках определенной группы лиц со всеми ее привилегиями для власть имущих.

Криминологами в конкретных исследованиях разграничиваются ценностные ориентации, касающиеся целей и средств, например, когда речь идет о достижении жизненного успеха, об обеспечении "счастья". Среди ориентаций-средств преступники в сравнении с контрольной группой гораздо чаще отдают приоритет не своим личным позитивным качествам (способностям, трудолюбию, целеустремленности и т. п. ), а материальной поддержке, нужным связям, любым средствам по формуле: "хочешь жить – умей вертеться". Отсюда их инициатива в подкупе государственных служащих, экзаменаторов, использование вымогательства и т. д.

Категории морали и нравственности, производные от них понятия: добро и зло, порядочность и подлость, верность и вероломство, гуманность и жестокость, а также иные, несомненно, имеют криминологическое значение. Не случайно они всегда анализировались при оценки личности преступника и ее мотивации.

Криминологические исследования фиксируют: а) существенные пробелы в нравственном сознании лиц, совершающих преступления, когда, например, формировавшийся в криминальной и аморальной среде подросток действительно не знаком с общественно одобряемой системой нравственных норм поведения и искренне полагает, что "того, кто неправ, надо бить и бить жестоко", "сам что-то не урвешь, о тебе не позаботятся" и т. д.; б) искажения, ведущие к нравственному конфликту с общепринятыми в обществе нормами морали, нормами морали разных групп, двойной морали. Надо помнить о неоднородности морали в обществе, разделенном на социальные группы, сословия. И криминологически существенно в этом плане выявление взаимосвязей между преступностью и моралью разных социальных групп, слоев населения.

Во всех случаях при исследовании преступника возникает вопрос: почему личность с искаженными потребностями) интересами, ценностными ориентациями, нравственными представлениями не остановил закон, в том числе уголовный с его строгими санкциями. Ответ на этот вопрос требует анализа правосознания человека. В криминологии такого рода исследования активно проводятся[21] и приводят к выводу о существенной специфике правосознания и правовых установок преступников, выявляемой при сравнении их с соответствующими характеристиками лиц из контрольной группы, ведущих себя устойчиво правомерно.

Если говорить об отношении преступников к закону в целом, то преступники не занимают какой-то особой, четко выраженной позиции. В принципе ими признается необходимость существования закона, осознается справедливость и гуманность многих охраняемых им положений. Правда, преступники реже, чем лица из контрольной группы, отмечают созидательную роль закона, его функцию социального регулятора, хуже (за исключением части государственных, должностных, экономических преступников) осведомлены о государственно-правовых принципах устройства общества, о социальной роли закона, нормах различных отраслей права. Мнение о значительно лучшем знании правонарушителями по сравнению с другими гражданами уголовного закона ошибочно: во-первых, до совершения первого преступления и его раскрытия их правовая осведомленность мало отличается от правовой осведомленности ровесников; во-вторых, полученные ими до и после преступления знания случайны и бессистемны, резко ограничены личным опытом либо опытом тех, с кем эти лица находятся в контакте. Уголовный закон в данном случае не играет должную предупредительную роль именно в отношении особо нуждающихся в этом лиц.

Преступники гораздо большее значение, чем лица из контрольной группы, придают сдерживающей роли санкций. Задавался вопрос: "Как Вы относитесь к утверждению, что чем суровее наказание, тем лучше соблюдаются законы?" Не согласны с этим утверждением более половины лиц из контрольной группы, около 40% осужденных впервые и 25% рецидивистов; согласны соответственно около 8%, 10% и 13%, полагали, что это верно лишь для некоторых случаев – около 21%, 25% и 30%. Остальные воздержались от ответа. Осужденные отнюдь не всегда полагают, что предусмотренные законом санкции следует смягчать. Ведь наказываются и те деяния, от которых сами осужденные страдают. Но при этом различаются представления разных категорий осужденных о том, какие именно преступления следует строже или мягче карать. Специфичны правовые требования лиц, совершающих корыстные и насильственные преступления, общеуголовные и экономические.

У преступников наиболее искажен такой элемент правосознания, как отношение к исполнению правовых предписаний. Весьма распространено убеждение, что закон можно нарушить в конкретной ситуации, ставящей под угрозу какие-то личные или групповые интересы. Здесь дает себя знать и определенная иерархия ценностей личности.

По сравнению с законом нередко значительно переоценивается. влияние мотива общественно опасного деяния на его уголовно-правовую квалификацию и наказание.

Среди преступников всегда наиболее ярко обнаруживалось разное отношение к нарушениям закона, которые допускаются лично ими, их родными и близкими, и нарушениям, которые допускаются другими лицами, а тем более в отношении них. Принципы равенства людей перед законом, социальной справедливости в общепринятом понимании ими не восприняты.

Криминологически значимы также содержание экономического сознания личности, религиозного, эстетического, политического, тем более в новых экономических условиях, ситуации активизации деятельности псевдорелигиозных тоталитарных сект[22], распространения порнографии под видом эротики, произведений высокого искусства.

При этом следует подчеркнуть три момента.

Во-первых, отнюдь не у каждого преступника ценностные ориентации, нравственное, правовое сознание заметно отличаются от соответствующих характеристик лиц из контрольной группы. Не устанавливаются особые отличия у случайных преступников, совершивших даже убийства, но в условиях особо неблагоприятной ситуации.

Во-вторых, большинство умышленных преступников, даже несовершеннолетних, заметно отличаются от ровесников, ведущих себя устойчиво правомерно, на основе комплекса признаков, которые отражают ценностные ориентации, нравственные, правовые взгляды. В частности, при сравнительном исследовании применялся метод распознавания образом, когда в память ЭВМ закладывались данные об указанном выше комплексе признаков в отношении несовершеннолетних преступников и их ровесников, проживавших с ними в одном городе и учившихся или работавших там же. Важно, что имелся в виду именно комплекс признаков и в этом комплексе выделялись разные степени проявления каждого признака[23]. Данные о том, кто совершил преступления, а кто – нет, не вводились в память ЭВМ. Но все равно ЭВМ правильно опознала преступников в 80% случаев, отнеся их к другому классу, -чем лиц из контрольной группы. Оказалось, что из числа преступников, в отношении которых ЭВМ ошиблась, большинство совершили преступление, не представляющее большой общественной опасности.

Обследование таких лиц через десять лет показало, что они больше не совершали преступлений. Все, кто позже совершил повторные преступления, были ЭВМ опознаны правильно – отдельно от контрольной группы положительных ровесников и тех несовершеннолетних правонарушителей, которые больше преступлений не совершали. Повторение данного эксперимента с использованием метода распознавания образов на гораздо более обширном контингенте несовершеннолетних преступников дало аналогичные результаты.

В-третьих, разным видам преступного поведения соответствуют специфические виды искажения содержательной характеристики сознания, хотя они проявляются на фоне некоторых общих для разных преступников деформаций. В указанном выше эксперименте ЭВМ отдельно распознавала корыстных и насильственных в 86% случаев.

Правовые взгляды у многих рецидивистов, особенно долго находившихся в местах лишения свободы, бывают настолько искажены, что ими даже не осознается степень отличия собственных взглядов от общепринятых и отраженных в законах. В "естественности" соответствующих воззрений убеждает негативная и относительно замкнутая микросреда. Поэтому они не стесняются их демонстрировать даже в татуировках, отражающих такие суждения: "не скорбящий ни о чем, кроме своего тела и пайки хлеба", "сила, месть, беспощадность", "чти закон воров", "человек человеку волк"[24].

В заключение следует отметить, что преступники в значительной мере воспроизводят те взгляды, которые так или иначе распространены в общественной и групповой психологии, проявляются в общественном мнении. Соответствующие негативные моменты сознания создают возможность противоправного поведения. Но у совершающих преступления лиц такая вероятность намного выше, так как соответствующие дефекты взглядов, установок, ориентации в их среде: а) более распространены; б) носят более глубокий характер, перерастают в убеждения, привычки поведения, достигают в некоторых случаях такой степени выраженности, которую вообще не приходится наблюдать в контрольной группе;

-в) представляют собой комплекс взаимосвязанных деформаций ценностных ориентации, нравственных, правовых, иных взглядов и установок; г) субъекты, обладающие такими деформациями, чаще оказываются в проблемных и конфликтных ситуациях, возникающих при общении с себе подобными либо с лицами, придерживающимися взглядов, прямо противоположных морали общества и закону.



§ 6. Классификация преступников. Личность преступника как социальный тип

Изучение преступников бывает результативным с практической и теоретической точек зрения, если систематизируются полученные о них данные. Борьба с преступностью не может ориентироваться только на индивидуальную неповторимость каждого лица, в то лее время она должна учитывать неоднородность контингента преступников. Эта проблема решается путем классификации преступников: их группировки и типологии.

Подгруппировкой чаще всего понимается определенное распределение статистической совокупности на определенные группы, категории с использованием такого критерия, как статистическая распространенность одного или нескольких признаков.

В рамках такой классификации фактически изучается не личность в комплексе ее характеристик, а контингенты преступников. При этом выявляется статистическая распространенность среди них тех или иных признаков. Наиболее распространены группировки, основанные на:

1) таких демографических данных, как пол и возраст. В уголовной статистике выделяются несовершеннолетние (14– 15 лет и 16–17 лет), лица молодого возраста (19–24 года и 25–29 лет), лица зрелого возраста (30 лет и старше). Путем изучения карточек первичного учета, уголовных дел и материалов может быть достигнута более дробная классификация;

2) некоторых социально-экономических критериях: образование; род занятий; факт наличия или отсутствия постоянного места жительства и рода занятий (выделяются бомжи, вынужденные переселенцы, беженцы); проживание в городской или сельской местности; источники доходов; кроме того, выделяются постоянные жители и мигранты и т. п.

3) гражданстве (граждане Российской Федерации, иностранные граждане и подданные, лица без гражданства);

4) состоянии личности в момент совершения преступления: учитываются, во-первых, факты опьянения, наркотического возбуждения, во-вторых, нахождение человека при совершении преступления в составе группы (какой именно), в-третьих, пребывание в местах лишения свободы и т. п.;

5) характере преступного поведения: умышленное или неосторожное; насильственное, имущественное (корыстное) и т. п.; первичное или повторное и т. п.

Эти виды группировок не отражают всего их разнообразия. Кроме таких простых, учитывающих только один какой-то признак, используются более сложные, учитывающие одновременно две-три переменные (пространство свойств). Например, в регионах выяснялось, какого именно возраста и рода занятий преступники совершали те или иные преступления. Составлялась следующая таблица при классификации только преступников одного возраста (например, несовершеннолетних), учитывающая две переменные. 

При многомерной классификации, использующей более трех личностных характеристик, применяются математические методы.

Указанные группировки позволяют определенным образом систематизировать контингент преступников для их более тщательного изучения, в частности, указывают основные направления изменений в этом контингенте; позволяют выделять группы, требующие первоочередного внимания; оперировать большими числами, что существенно для научного анализа. Однако сам по себе статистический анализ всегда оказывается недостаточным, поскольку уяснение определенных статистических зависимостей и закономерностей еще не отвечает на вопрос о характере связи разных признаков.

Типология является более глубокой характеристикой разных контингентов преступников. Она основывается на существенных признаках, причинно связанных с преступным поведением.

В литературе отмечается, что термин "типология" тесно связан с содержательным характером разбиения совокупности на группы, с определенным высоким уровнем познания. При этом условно выделяются признаки-проявления и признаки-причины, обеспечивающие содержательный характер разбиения[25]. В основе типологии обязательно лежат последние, нередко они сочетаются с признаками-проявлениями.

В пределах одного типа должны быть однородными признаки-проявления и признаки-причины; они должны отражать определенные динамические закономерности, детерминационные линии, зафиксированные в криминологических исследованиях. Например, совершение краж (признак-проявление) в результате устойчивой ориентации лица на преступные средства обеспечения своего благополучия, его безнаказанности после совершения предшествующих преступлений из-за высокого криминального профессионализма (признаки-причины). Комплекс этих признаков указывает на тип профессионального вора. Можно исходить и из признаков-причин, отражающих особенности формирования и деятельности личности.

Наглядна для понимания сути социальной типологии вообще следующая характеристика типа лакея, дававшаяся В.И. Лениным: "Свойственная лакейскому положению необходимость соединять очень умеренную дозу народолюбия с очень высокой дозой послушания и отстаивания интересов барина неизбежно порождает характерное для лакея, как социального типа, лицемерие. Дело тут именно в социальном типе, а не в свойствах отдельных лиц"[26].

Но можно ли говорить о личности преступника не в формальном смысле, как о личности человека, совершившего преступление, безотносительно к его содержательным характеристикам, а о типе личности преступника? Иначе говоря, что такоеличность преступника: абстракция или специфический социальный тип личности? Несмотря на имеющиеся обширные данные о личности преступника, до сих пор некоторые авторы ее называют абстракцией.

В первом случае, очевидно, имеется в виду, что все черты личности, причинно связанные с преступлением, как бы проецируют влияния внешней среды одномоментно, в момент совершения преступления и исчезают с устранением или изменением этих влияний. Причем у преступников нет каких-то общих, отличающих их от других, устойчивых характеристик.

Во втором случае авторы признают наличие этих специфических характеристик, отмечают их относительную устойчивость, говорят, что лиц, совершающих преступления, в большинстве случаев отличает от тех, кто ведет себя устойчиво в рамках закона, комплекс относительно устойчивых личностных характеристик – именно личностных, сформировавшихся в обществе в процессе их социального развития.

Однако и здесь нередко речь идет о личности преступника как об абстракции, ибо под ней понимается всего лишь некий статистический портрет преступника. "Личность преступника – это абстрактное понятие, означающее совокупность социальных и социально значимых, духовных, морально-волевых, психофизических, интеллектуальных свойств, качеств человека, совершившего преступление вследствие взаимодействия его взглядов, ориентации с криминогенными факторами внешней среды, включая конкретную криминальную ситуацию"[27].

Но если положительные социальные условия формируют личность позитивную, ведущую себя устойчиво правомерно, то, теоретически рассуждая, можно прийти к выводу, что негативные условия обладают той же способностью формировать устойчивые личностные характеристики, но со знаком "минус" с точки зрения закона. Если контингента! преступников отличаются от контрольной группы по многим параметрам, то при учете комплекса характеристик вполне возможно отличить социальное лицо преступника.

С конца XIX века разные авторы выделяют четыре типа личности преступника, называя их по-разному, но фактически имея в виду степень устойчивости и автономности их преступного поведения во взаимодействии с социальной средой. Встречаются такие разграничения: 1) злостный, неустойчивый, ситуационный, случайный; 2) профессионалы, привычные преступники, промежуточная группа между первой и второй, случайные; 3) глобальный, парциальный, с частичной криминогенной зараженностью, предкриминальный, совершающий преступления в определенных ситуациях. Иногда указанные типы сводят в три группы, иногда в пять, но, по существу, основа типологии сохраняется – это степень устойчивости преступного поведения в различных ситуациях[28]. Здесь типология как бы сближается с группировкой, использующей один признак для классификации преступников.

Ю.М. Антонян и Ю.Д. Блувштейн сравнивали данные о судимых в 1963 году лицах с их поведением в 1964–1973 годах и установили, что примерно в 80% случаев прогноз, основанный на анализе предшествующего поведения обследованных, оказался правильным[29]. По данным ВНИИ МВД, прогнозы совпали с реальным поведением человека более чем в 70% случаев при ретроспективном анализе поведения бывших осужденных, часть из которых совершили преступление в течение пяти лет после освобождения[30].

Поиски специфических, содержательных личностных характеристик преступников определили две группы исследований:

1) сравнение контингентов преступников с контингентом лиц, ведущих себя в рамках закона по тем или иным признакам или их комплексу;

2) монографическое исследование личности преступника, выявление комплекса характеристик и сравнение каждого из преступников с каждым лицом из контрольной группы сразу по комплексу признаков с использованием метода распознавания образов.

Последнее позволяет подойти именно к типологии преступников. Типология фиксирует не просто то, что чаще всего встречается, а закономерное, являющееся логическим итогом социального развития личности.

При конструировании социального типа важно соблюдать два условия:

1) личностные характеристики описываются в их связи с социальными условиями;

2) эти характеристики типа не конструируются умозрительно, а являются итогом исследований специфики социальной среды личности и особенностей контингентов лиц, совершающих преступления;

3) субъективные характеристики оцениваются в единстве с реальной деятельностью личности.

Развитие криминологических исследований потребовало четкого выделения критериев и процессов типологии преступников с тем, чтобы разные авторы могли воспроизводить эту процедуру с сохранением преемственности подхода.

При упоминавшемся ранее криминологическом исследовании несовершеннолетних преступников, когда применялся метод распознавания образом, путь выделения криминологических типов личности преступников начинался с их группировок последовательно по трем критериям:

1) характер поведения, предшествовавшего преступлению;

2) характер микросреды;

3) связь преступного поведения с допреступным. Затем соотношение групп, выделенных по каждому из этих критериев, отражалось схематически. При этом вычерчивались связи между выделенными по трем основаниям группами лиц. При типологии значима взаимосвязь применительно к каждому лицу из группы, ибо на схеме показано, что в принципе в сложной ситуации может совершить преступление и человек из очень деформированной микросреды, и из почти благополучной.

Из всех представителей первой и второй группы лиц, выделенных на основе криминогенной деформации микросреды: 84% были ЭВМ опознаны отдельно от лиц, не совершавших преступлений по указанному ранее комплексу признаков, характеризующих ценностные ориентации, нравственные и правовые взгляды, установки; 91% вели себя до Свершения преступления противоправно и аморально; у 84% последнее тяжкое преступление логически вытекало из всего предшествующего стиля поведения. В благополучной микросреде находилось всего 5,4% обследованных, у всех них преступление носило чисто ситуативный, даже скорее случайный характер с точки зрения личностных характеристик, определявшийся давлением возникшей не по их вине конфликтной ситуации. Никто из этих лиц ранее не допускал нарушений норм права и, очевидно, аморальных проступков[31]

На втором этапе исследования, через десять лет после первого этапа, 60% лиц, опознанных отдельно от контрольной группы, оказались в числе лиц, совершавших преступления либо глубоко деморализованных, а на третьем этапе, т. е. через двадцать лет после первого, 38%. К этому времени часть обследованных на первом этапе погибла, в том числе в результате алкоголизма, криминальных конфликтов, часть уехала в неизвестном направлении, часть изменила формы преступного поведения на более латентные (в том числе связанные с экономической преступной деятельностью)[32].

Итогом этого и последующих исследований было выделение социального типа криминогенной личности. Как показали исследования, не все лица, совершающие преступления, могут быть отнесены к этому типу. Тогда они определяются как случайные преступники, по своим личностным характеристикам не отличающиеся от тех, кто ведет себя устойчиво правомерно. Такие преступники встречаются редко. Как отмечают Ю.В. Голик и другие авторы, "среди лиц, совершивших преступления в состоянии аффекта, случайные преступницы составляют немногим более 9%. В основном это женщины, долгое время терпевшие унижения, оскорбления, аморальное поведение своих мужей-пьяниц"[33]. Добавим к этому, что такого рода случайным преступницам своевременно никто не оказывает помощи в пресечении преступных действий мужей.

Социальный тип криминогенной личности выражает определенную целостность личностных характеристик. Для него характерно:

формирование личности в условиях интенсивного противоправного и аморального поведения окружающих (семья, товарищи);

в прошлом – система аморальных поступков и разного рода правонарушений, которые продолжали повторяться и после принятия установленных законом мер воздействия;

отрыв от ценностно-нормативной системы общества и государства;

привыкание к отрицательной оценке своего поведения, использование социально-психологических механизмов самозащиты;

активность в ситуации совершения преступления и, как правило, совершение преступления без достаточно обоснованных внешних поводов.

Внутри типа криминогенной личности выделяются подтипы: последовательно-криминогенный, ситуативно-криминогенный, ситуативный.

Критерием разграничения указанных подтипов служит характер взаимодействия социальной ситуации и личности, ведущая сторона в таком взаимодействии – ситуация либо личность.

Последовательно-криминогенный подтип формируется в микросреде, где нормы морали и права систематически нарушаются; преступление вытекает из привычного стиля поведения и обусловливается стойкими антиобщественными взглядами, социальными установками и ориентациями субъекта. Как правило, ситуация совершения преступления активно создается такими лицами. Представители этого типа способны при необходимости приспосабливать в своих интересах конкретную среду, их преступное поведение относительно автономно.

Ситуативно-криминогенный подтип характеризуется нарушением моральных норм и совершением правонарушений непреступного характера, ненадлежащим исполнением требований общественно приемлемых социальных ролей; формируется и действует в противоречивой микросреде; преступление в значительной мере обусловлено неблагоприятной с социально-экономической, нравственной и правовой точек зрения ситуацией его совершения (пребывание в преступном формировании, конфликты с другими лицами и т. п.). В этом случае решающим является взаимодействие имеющихся у личности характеристик с характеристиками социальной среды. К преступлению такое лицо приводят его микросреда и весь предшествующий образ жизни, закономерным развитием которого оказывается ситуация преступления.

Ситуативный подтип: безнравственные элементы сознания и поведения такой личности и ее микросреды, если и имеются, то выражены незначительно. Более существенны дефекты механизма взаимодействия социальной среды и личности в сложной ситуации, в том числе в результате неподготовленности к ней личности.

Преступление совершается представителями данного подтипа под решающим влиянием ситуации, возникшей не по вине этого лица, в известной мере для него необычной, в которой другими субъектами нарушаются установленные нормы поведения. В то же время такая личность (в отличие от случайного преступника) может оправдывать в данных ситуациях свое и чужое противоправное поведение, даже преступное. Либо она не знает правомерных и нравственных способов решения конфликтов.

В. Б. Ястребов, оценивая представителей указанного типа, писал, что среди расхитителей это в основном люди, которые берут то, что плохо лежит.

Криминологическое исследование бывших несовершеннолетних преступников через десять и двадцать лет показало, что 72% представителей последовательно-криминогенного подтипа через десять лет были отнесены к категории рецидивистов, остальные – к категории глубоко деморализованных лиц (злостные пьяницы, алкоголики, среди женщин – проститутки). В числе пассивно-исправившихся – те, кто не совершил преступления в результате жесткого контроля супруги, ее родителей, отца и матери, активно-исправившихся – отличавшиеся автономным правомерным поведением. Последние были среди случайных преступников. Многие из отнесенных к ситуативному типу за двадцать лет сменили место жительства и не обследованы. 

Диагностика личности как относящейся к криминогенному типу не является основанием для применения санкций, ограничений прав и законных интересов человека.

Основанием для этого всегда должно быть только реальное поведение. Характер применяемых правовых мер должен строго соответствовать характеру содеянного: за дисциплинарные правонарушения – дисциплинарные санкции и т. д. Но такого рода диагностика служит основанием для выделения указанных лиц в качестве самостоятельного объекта при специальном предупреждении преступности, в том числе для оказания позитивной социальной поддержки таким лицам в бытовом и трудовом устройстве; для своевременного пресечения их криминогенного влияния на детей; для полного выявления фактов их правонарушений и применения установленных законом мер и т. п.


Глава 9. Выявление причинности и детерминации преступности

§ 1. Общая характеристика процесса выявления причинности и детерминации преступности

Процесс выявления причинности и детерминации преступности практически осуществляется с одновременным использованием двух приемов:

посредством анализа общих данных о состоянии общества, разных его сторонах и их взаимосвязи с негативными социальными отклонениями;

путем криминологического анализа данных о причинах и условиях отдельных преступлений, их творческого обобщения и перехода на уровень выявления причинности и детерминации преступности как массового явления.

Результаты, полученные при применении указанных подходов, сопоставляются и анализируются во взаимосвязи.

Первый прием представляет собой целенаправленную поэтапную познавательную деятельность:

на первом этапе гипотетически устанавливается круг общественных явлений и процессов, связанных с преступностью, определяются их показатели и выявляется состояние этих явлений, процессов по данным экономических, социологических, иных исследований;

на втором этапе устанавливаются статистические зависимости выделенных показателей и преступности;

на третьем – при установлении факта статистической зависимости вскрывается ее характер: причинно-следственная связь, связь состояний, функциональная или иная зависимость.

На первом этапе основанием для предварительного очерчивания круга криминологически значимых общественных явлений и процессов служат следующие данные: а) выводы философов, экономистов, политологов, социологов, социальных психологов и других специалистов о состоянии общественного организма, социальных противоречиях, дисфункциях, влиянии разных процессов и явлений на негативные социальные отклонения (результаты теоретических и эмпирических исследова-. ний); б) ранее сформулированные выводы криминологов о взаимосвязи соответствующих состояний общества, социальных явлений и процессов с преступностью (базирующиеся на соответствующих исследованиях проблем преступности).

На втором этапе устанавливается статистическая зависимость изменения преступности от выделенных явлений, процессов. Например, имея в виду усиление миграции в обществе и зная прежние выводы о повышенной криминальной активности мигрантов, криминолог при анализе уголовной статистики, карточек первичного учета, материалов о преступлениях и уголовных дел выясняет, увеличивается ли абсолютное число мигрантов-преступников, возрастает ли их удельный вес в общем числе преступников. Используется корреляционный анализ: данные о миграционных потоках сопоставляются с данными о преступности, в том числе преступности мигрантов.

Изложенное помогает выявлению определенных закономерностей взаимосвязи преступности и иных явлений. Это крайне важно, ибо закономерность – это "регулярность или последовательность и повторяемость в расположении массовых фактов, в которых находят свое проявление объективно действующие законы общественного развития"[1].

Однако, как уже отмечалось, полученные данные о статистических зависимостях нельзя сразу трактовать как обнаружение причин преступности, проявлять, по выражению некоторых авторов, "статистический кретинизм".

Наличие соответствующей зависимости может служить только основанием для предположения о существовании причинной зависимости. А выявление ее требует углубленного изучения механизмов взаимосвязи. Например, важно понять, какие именно мигранты совершают преступления, в каких условиях, при каких взаимодействиях. Ведь не может же криминолог давать рекомендацию: ликвидировать миграцию или ликвидировать безработицу. На практике такие рекомендации, если прямо и не даются, то во многих случаях подразумеваются, когда криминолог ограничивается только формулировкой самого общего вывода о связи преступности с миграцией. Между тем от него ждут ответа на вопрос, что делать сегодня для снижения криминогенности миграции или иного явления. Ответ бывает обоснованным только при осуществлении глубокого исследования причинности и детерминации (третий этап). При этом используется весь методический арсенал криминологии.



§ 2. Изучение причин и условий преступления

Статья 60 нового Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривает, что "при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание..." Среди них выделяются обстоятельства, характеризующие состояние социальной среды, ситуацию совершения преступления, его мотивы и ряд иных.

В соответствии со ст. 68 УПК РСФСР в числе обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве дознания, предварительного следствия и разбирательства дела в суде, указаны причины и условия совершения преступления. .

К сожалению, применение на практике ст. 68 УПК РСФСР нередко вызывало серьезные затруднения, в том числе из-за слабой криминологической подготовки сотрудников правоохранительных органов, судей. В результате, судя по материалам исследований, подавляющее большинство уголовных дел содержит криминологически ущербную информацию о причинах и условиях преступлений. Поэтому криминологу-исследователю почти всегда приходилось проводить свое дополнительное расследование.

Наряду с изучением уголовных дел по специальным программам опрашиваются (по специальным анкетам или программам-интервью) лица, совершившие преступления (в том числе в местах лишения свободы), их родные и другие знающие их лица, потерпевшие и свидетели преступления, участковые инспекторы, иные сотрудники милиции, прокуроры, судьи, сотрудники исправительно-трудовых учреждений, изучаются личные дела осужденных, находящихся в местах лишения свободы, иные документы.

Затем все полученные сведения обобщаются путем вычленения данных: 1) о социальной среде личности в ее развитии; 2) о характеристиках личности; 3) о процессах взаимодействия социальной среды и личности, состоянии социального контроля.

1. При анализе социальной среды личности учитываются:

а) характеристики микросреды (семейно-бытовой, досу-говой, трудовой, учебной и т. п.) в единстве ее материальных и духовных условий), а также связи лица с более широкой социальной средой (участие в общественных объединениях, подключение к массовой информации, искусству), причем в динамике[2].

При этом выделяются референтные группы и лица, социальные позиции и роли, на которые лицо ориентируется;

б) субъективное восприятие преступником названных условий и его реагирование на них (исследователем материальный уровень жизни семьи может оцениваться как удовлетворительный, а преступником – как нищенский). Иногда в приговорах указывается, что наказание существенно смягчается, поскольку у осужденного имеются несовершеннолетние дети, но криминологический анализ при этом показывает, что он о них не заботился, наоборот, уносил из дома вещи и продавал их, систематически выгонял жену с детьми из дома;

в) особенности разных сфер жизнедеятельности: семьи, быта, учебы, труда, досуга, познавательной, общественной, иной деятельности; социальные связи лица в этих сферах. Устанавливается, в каких сферах имели место обстоятельства и связи, отношения, формировавшие криминальную мотивацию, решение совершить преступление, позволившие реализовать это решение, скрыть его следы, воспользоваться результатами преступной деятельности.

Иногда приходится констатировать, что криминальная деятельность была для конкретного лица самостоятельным и ведущим видом деятельности. Именно ей человек подчинял чтение литературы, занятия спортом, установление новых межличностных контактов и т. п. В то же время от участия человека в прямо криминальных, преступных формированиях надо отличать участие в так называемых досуговых криминогенных группировках. Это характерно для несовершеннолетних и молодых людей в возрасте до 22–24 лет. В данных группировках допускаются коллективное употребление спиртных напитков, наркотиков, иные факты явно безнравственного поведения. Там формируются некоторые качества человека, навыки решения проблемных и конфликтных ситуаций, там же и бывают конфликты.

Сначала выявляется общая характеристика социальной среды личности и восприятие ее данным человеком, а затем углубленно анализируются связанные с преступным поведением аспекты.

2. Анализ данных о преступнике предполагает выявление его характеристик в динамике, а также планов, идеалов, ожиданий. Имеются в виду характеристики как причинно связанные с преступлением, так и другие: состояние здоровья, психофизиологические, психологические. Данные о них криминолог получает путем изучения актов судебно-психологической, судебно-психиатрической и других экспертиз, привлечения специалистов-психологов и иных, из документов поликлиник, больниц, опросов родителей, других близких преступнику лиц, иных источников.

Важно полно определять социально-ролевое поле личности, содержание ее деятельности в разных сферах и во взаимосвязи различных поступков, выделять ведущую деятельность. Кроме того, нужно учитывать значимость для личности разных моментов ее социальной среды.

По данным криминологических исследований, определяющими являются во взаимосвязи: а) для несовершеннолетних (14–18 лет) и лиц раннего молодого возраста (как правило, до 23 лет) – родительская семья, школа или иное учебное заведение либо коллектив по месту работы, досуговая группа;

б) для лиц в возрасте 24–30 лет – собственная семья, характер труда и коллектив по месту работы, досуговые связи играют заметно меньшую роль, значительной бывает зависимость от семьи собственных родителей или родителей супруги (супруга); в) после 30 лет – семейно-бытовая среда нередко выходит на первый план, поскольку лица, совершающие преступления, нередко часто меняют род занятий, место работы; для другой же категории преступников существен вид занятий, являющихся "основным источником доходов.

Самого тщательного анализа требует вся предшествующая деятельность человека с точки зрения того, допускал ли он ранее грубые нарушения моральных норм, правонарушения непреступного характера и преступления, выявлялись ли они, каким было реагирование на них, изменялось ли после этого поведение, и если да, то как именно. Каждый из фактов преступлений подлежит изучению с учетом рекомендаций по исследованию механизма преступного поведения. Соответственно требуется при этом установление характера связи между отдельными актами преступлений и иных правонарушений.

Наряду с указанным аспектом анализа деятельности криминологически существен и другой: установление фак тов особо положительного поведения, всего того, что свидетельствует о позитивных качествах личности, в целях правильной оценки личности при решении вопроса о применении наказания.

3. Анализ ситуации преступления, как отмечает Е. Г. Горбатовская, "характеризуется определенным состоянием, или поведением потерпевшей стороны, и условиями, в которых происходит взаимодействие преступника и потерпевшей стороны. При этом важно определить, что явилось определяющим в этом взаимодействии – ситуация или личность, и почему личность оказалась в сложной ситуации"[3].

Г. М. Миньковский предлагает разграничивать ситуации по источнику возникновения ситуаций, в которых принимается и реализуется решение о совершении преступления[4]. Такой подход плодотворен. В частности, выделяются следующие ситуации: а) заранее создаваемые преступником в целях облегчения совершения преступления (например, нарушение системы учета и контроля в учреждении в