Book: Повести победителей конкурса 'Я, сталкер...'



Повести победителей конкурса 'Я, сталкер...'

Роман Аверчук

СТАЛКЕР: Темная Сторона. Начало

Никто не знает, откуда пришла тьма. Никто не помнит, куда ушел свет. Мир ослеп, превратился в нищего бродягу, просящего милостыню у Бога. Я видел его, стоящего у края собственной могилы, моля о прощении. Ветер трепал его грязные  лохмотья, сушил скупые слезы. Никто не отвечал на его молитвы. Их смысл был утрачен, слова превращались в пустой, ничего не значащий звук.

Тщедушное, почти прозрачное тело бродяги опустилось на колени. Руки слепо шарили по свежевырытой земле, били по ней костлявыми кулаками, и снова безвольно повисали. Ответа не было. Слез — тоже. И тогда слепец попросил не за себя, он попросил за врага. Попросил так, как просят за сына, рискуя сам стать врагом. Но он не боялся. И получил ответ...

Он падал, падал в какую-то чудовищную пропасть, и боль пронизывала его слабое тело. Он рождался вновь, и ему было страшно. Я знаю это, знаю очень хорошо. Потому что слепец во тьме — это я...


                                                                     

 Дорогу, кольцами обнимавшую горы, внезапно преградил огромный валун, буквально возникший из-за очередного поворота.

 - Все, приехали,- возвестил водитель старенькой «копейки» и выключил двигатель. – Змеиный камень – дальше дороги нет.

 Он открыл дверцу, вылез из машины и зашагал вверх по укрытому желтыми листьями асфальту. Остановившись на вершине, у продолговатой выщербленной глыбы, он закурил и уставился куда-то вдаль.

 Стало вдруг необычайно тихо, настолько, что после многочасового рычания советского еще двигателя, непонятно как дожившего до этих времен, шелест листьев, гонимых ветром по черной дороге, казался давно забытой мелодией. Музыкой, которую играл Бог.

В салоне этим же Богом забытого транспортного средства сидел лишь один пассажир. Его руки лежали на коленях, голова слегка наклонена вперед, казалось – он спал. Но его глаза, скрытые капюшоном грязной  куртки были открыты. Писатель смотрел на карту. Новую дорожную карту.

 Казалось, в ней все было верно. Вот некогда Великие Реки, ныне отравленные вязкие ручьи, словно тонкими пальцами цеплялись истоками за вершины дальних гор востока. Вот город Семи Ветров, восточнее – Каменный город, откуда ехал он сам. И вот она – Большая Восточная Дорога, на которой стоял сейчас ветхий драндулет, и на которую изливал нужду не менее ветхий водитель, слегка подпрыгивая и благодушно вопя.

 Казалось, все в этой карте верно, точно, красиво и грамотно.

 Но не хватало еще одного города. Небольшого - населением не больше десяти-пятнадцати тысяч человек шахтерского городишки, имеющим собственную главную площадь и улицу, имеющим больницы и школы, городка, где вершилось множество разных судеб, просто не было. 

 Писатель свернул странную карту и аккуратно положил во внутренний карман куртки. Он помнил этот город. Помнил как-то смутно, как увиденный под утро сон или много лет назад черно - белый фильм, но помнил. Он вырос в этом городе. Он жил в этом городе. Город был. Существовал до какого-то определенного момента, но потом исчез. Возможно, всему виной эти провалы в памяти, которые стали случаться с ним все чаще и чаще? Он не знал. Но зато он четко знал причину своей поездки. И она, эта самая причина, лежала сейчас у него в кармане. Новая дорожная карта.

 Протяжно заскрипела открываемая дверца, писатель вышел на улицу, достал из багажника свой рюкзак, забросил на плечи.

 - Дело сделано,- услышал он вдруг голос старика.

 Они смотрели друг на друга: старик - с любопытством, писатель - с безразличием.

 - Да,- ответил его странный пассажир и протянул смятую купюру. Во взгляде седого водителя читались не то боязнь, не то сожаление, с каким смотрят на душевнобольных. На какой-то миг эти глаза показались писателю странно знакомыми, но старик уже отвернулся и зашагал к машине.

 Его мысли занял камень. Величественный, и вправду похожий на голову исполинского ящера, он словно наблюдал за желтой равниной, стелившейся внизу.

 Змеиный камень.

 Змеиный камень – а за ним пустота. Ни дорог, ни людей. Так говорила карта. Писатель обошел кусок скальной породы, так напоминавший змеиную голову, и опустился на колени.

 Над желтовато-черной долиной внизу колыхалось какое-то странное марево, словно в жаркий полдень над пустыней. Пологий спуск к ней укрывало что-то бледно-серое – не-то пыль, не-то пепел. Красно-желтые листья словно парили над этой загадочной субстанцией, которая жила, казалось, собственной жизнью.

 Писатель опустил руку в слегка мерцающую пыль и ощутил легкую прохладу. Странное чувство, будто помешиваешь рукой машинное масло. Он вынул руку – никаких следов на ней не осталось. Писатель встал и поставил ногу в жидкую пыль. Заколыхались опавшие листья, и послышался легкий вздох. Или стон. В спину ударил ветер, но через мгновение стих. Он убрал ногу, и в том месте, где остался след его ботинка, увидел кусок старого потрескавшегося асфальта, который уже затягивала собой жидкая пыль.

 Карта лгала.

 Он поправил рюкзак на спине и уверенно зашагал вниз по склону, буквально чувствуя, как дорога, извиваясь словно змея, спускается следом за ним.


                                                                      

 Солнце светило ярко, но почти не грело, как всегда бывает осенью. Но мир вокруг не был похож на застывшую на века фотографию. Что-то неуловимое двигалось вокруг постоянно – то пугая, то удивляя, то восхищая. Но главное – поражал тот умиротворяющий покой, та удивительная природная тишина, разливавшаяся вокруг легким шумом ветерка среди голых веток деревьев, пением птиц, которых, как ни старайся, не заметишь.

 Дорога уже спустилась с гор, повернула, и, теперь лишь немного извиваясь, тянулась прямо. Точно на восток. Остовы автомобилей, что теснились по обочинам и стояли посреди дороги, напоминали прогнившими кузовами зловещие нарывы на лице прокаженной природы.

 Справа, на дне неглубокого обрыва, бежал горный ручей. Дальше за ним величавые сосны зелеными пятнами выступали на желто-черном фоне гор. Слева нависали скалы, сплошной стеной тянувшиеся вдоль дороги. На пронзительно-синем небе бежали легкие, белые облака. Все вокруг было таинственно живо, и мертво одновременно.

 Писатель сошел к обочине и сел на пожухлую бесцветную траву. Большое пятно звездной пыли, так он прозвал про себя жидкую субстанцию, которую впервые встретил на вершине перевала, у Змеиного Камня, он видел лишь однажды, преодолевая внушительную, как от взрыва, впадину посреди дороги. Словно чья-то рука поставила знак: «проезд запрещен. частная собственность». Жидкая, серебристо-серая масса медленно вращалась в ней, образуя воронку, откуда слышались тихие стоны.

 Писатель открыл рюкзак, вынул жестяную банку, вскрыл ее ножом. Консервированные продукты и сухари – его верные спутники в этом безумном путешествии. Он стремился попасть туда, в затерянный город, и одновременно боялся этого. Стремился потому, что жгучая мысль о том, что его постоянно, намеренно, лицемерно обманывают, не давала покоя вот уже несколько лет. И боялся дойти. Боялся того, что он может увидеть. Его пугала мысль не увидеть ничего.

 Руины. Трупы. Искалеченные тела. Висящая в воздухе пыль. Запах гниющей плоти.

 Все это в том или ином смешении преследовало писателя в кошмарах.

 Навязанных кошмарах – пронеслась в голове четкая мысль. Скорее даже не мысль, а голос. Писатель вздрогнул и огляделся. Он был уверен, что слышал этот голос. Четкий, уверенный.

 Но все вокруг оставалось по-прежнему. Никто не возник из-за дерева и не говорил с ним. Природа оставалась спокойна.

 Писатель рассеянно повертел в руках пустую банку. Галлюцинации? Возможно. Ему и раньше мерещились голоса, а теперь, в этой странной местности, удивляться было нечему. Он посмотрел в пустую жестянку и бросил ее на траву. И тут произошло нечто очень странное.

 Воздух вокруг банки начал светиться, образуя прозрачную сферу, в которой кружились маленькие серебряные огоньки. Затем, словно повторяя очертания банки, вокруг нее медленно возникла серебристо-серая масса, тихонько ухнула и начала свое медленное вращение.

 Испуганный и пораженный писатель поднялся на колени, подполз ближе и вгляделся в жидкую пыль. Очертания тонкого металла стали неверными, точнее сказать нестабильными, словно какая-то неведомая сила сжимала чужеродный ей предмет, делая его почти прозрачным, разрушая, уничтожая то, чему здесь не место.

 И тут боковым зрением он заметил какой-то блик, лишь на одну секунду промелькнувший среди огромных сосен. Писатель резко повернул голову, ощупывая взглядом каждое дерево вдали, но больше ничего не увидел.

 Что за странное место? Он слышал много историй, рассказываемых в грязных барах Каменного Города, об огромных территориях, где мир живет собственной странной жизнью, не подчиняясь никаким известным законам, где происходят странные и зловещие события, о том, как много людей не вернулось из тех мест, уходивших туда за истиной, верой, или просто влекомые беспечным любопытством. Ходили легенды, что некоторых призывали идти туда, и они уходили, никогда не возвращаясь назад. Рассматривая мир сквозь мутное стекло граненых стаканов, было чертовски приятно представлять себя одиноким путником, упорно идущим вперед сквозь непознанные земли, в надежде обнаружить истину, открыть тайну рухнувшего мира, переписать историю и войти в нее навсегда. Укрыться от смрада грязного неба, сбежать от непонятных устоев, где людей превращали в рабов, давая им желанную свободу. Почувствовать себя чистым, как телом, так и духом.  

 И вот он здесь. Один. Он перешел границу.

 Страх перед неизвестным сменился тяжелой сонливостью. Глаза закрывались сами собой, разум отключался, маня его в глубины блаженного забытья. Он устал, он очень устал. Один Бог знает, сколько ему пришлось пережить, прежде чем добраться сюда. С трудом поднявшись на ноги, писатель спустился к ручью, забрался под куст, ветки которого были украшены мелкими красными  пожухлыми ягодами, положил рюкзак себе под голову и моментально уснул.


                                                                   

Не помню, сколько я пролежал на холодной земле, вслушиваясь в незнакомые мне доселе звуки. Это были голоса другого мира, который мне предстояло познать. Вдыхая прохладный воздух, чувствуя запахи страха и крови, я осторожно открыл глаза. Среди рваной завесы облаков мерцали звезды, далекие, опасные и в тоже время прекрасные, как и все, созданное Им. Но главная красота заключалась не в них, а в том, что я могу их видеть. Я вновь обрел глаза, я мог видеть, слышать и чувствовать. И я чувствовал. У меня есть тело.

Радость надежды засияла во мне, разгоняя ночную мглу. Я - человек? Неужели это случилось? Я заключил сделку с Ним, и получил свою долю. Смертен — распишитесь вот здесь, и здесь.

Я рассмеялся. Лежал и хохотал как сумасшедший, которым я однажды был. Где-то вдали завыл волк, видимо его слух не привык к таким звукам. Может быть, я его напугал. Может быть, он собирает стаю, чтобы загнать меня и разорвать на кусочки. Сегодня в меню свежая человечина — прошу к столу.

Моя грудь все еще подрагивала от спазмов подавляемого смеха, когда я сел и посмотрел на свои руки. Света хватало, чтобы разглядеть их. Длинные тонкие пальцы, грязно-желтые кисти, торчащие из черных рукавов  рваного балахона.

- Еще никто не выигрывал процесс против Господа Бога, сынок. И некому подать апелляцию,- вспомнил я слова адвоката, которым когда-то был. 

Я встал и посмотрел вниз с высокой горы, на которой зажглась и потухла надежда. Был ли я разочарован? Взбешен? Не думаю. В тот момент я не испытывал никаких эмоций, ибо Ничто не испытывает эмоции. Моя надежда - лишь краткий миг заблуждения, не более.

Я не знал, кто я. Пока не знал. Единственное, что у меня было, это ответы. Ответы на вопросы, которые еще никто не задал.

                                       


Над невысоким холмом, что лежал недалеко от подножия моей горы, взошла ущербная луна. Стало заметно холоднее. Все острее ощущалось чье-то присутствие. Глухое, частое дыхание мойслух уловил несколько раз. Но никого не было видно. Я еще раз взглянул на город, лежащий впереди, в долине. Ни единого огонька, только черные спины домов. Будто исполинские твари устроили там свое логово, и теперь спят.

Я начал спускаться, преодолевая заросли колючих кустарников, пока не заметил бегущую в метре от меня тропинку. Светлая полоска во тьме, уходящая вниз. Каждый мой шаг сопровождал тихий звук, словно позвякивают монеты в кармане. Я остановился и посмотрел вокруг, безнадежно вгрызаясь взглядом в темноту. Звук повторился. Я осмотрел себя, поднял руки. На правой кисти висел браслет, массивная цепь, цветом, вторящим цвету луны. Серебро. В оправе, напоминающей клыки волка, блестел небольшой шар, такой  же серый в лунном свете.

Где-то я уже видел эту вещь, но не мог вспомнить, где и когда. Очередная загадка, одна из многих на моем пути. Долгом пути.

 Четвертинка луны выбралась из-за своего укрытия за холмом, и висела теперь посреди неба. Призрачные очертания кустов и карликовых берез стали более четкими, слегка поблескивая влажными листьями. Я преодолел уже половину спуска, как вдруг впереди хрустнула ветка, и я опять услышал частое дыхание.

- Кто здесь?

Дыхание прервалось. Существо, прятавшееся в темноте, затаилось.

- Я тебя слышу. Выходи.

Тишина, только деревья тихонько перешептывались друг с другом. Я сел на землю и закрыл глаза. Я искал. Мой разум вытянулся, словно щупальце гигантского осьминога, обшаривая кусты вокруг, обвивая кроны скрюченных деревьев. В темноте справа, я уловил пульсацию. Почувствовал, как щупальце вытягивается, подбирается к ней все ближе. Я открыл глаза. Мир вокруг изменился. Чернота окрасилась зеленым и белым, краски колебались, но я отчетливо видел пса, притаившегося на земле.

- Подойди, я тебя не трону. - В ответ чувствовал лишь страх, смешанный с голодом. Страх, словно потоки воды, стекал через щупальце в мою грудь. Питал меня. - Не бойся, подойди ко мне.

Я словно впал в некий транс. Мои действия были не осознаны, рефлекторны. Мое тело делало то, что требовалось, независимо от меня. Возможно потому, что делало это не раз, возможно потому, что ничего другого делать не умело.

Пес зарычал, но поднялся на ноги и неуверенно, осторожно приблизился. Я протянул к нему руку, ту, на которой сейчас светился браслет.

- Я не трону тебя, скиталец.

Пес подошел и обнюхал мою руку. Зеленое наваждение исчезло. Я погладил зверя по голове. Он лизнул мои пальцы, и тихо заскулил. Пес был огромный, темная жесткая шерсть, тупая морда, лишь отдаленно похожая на собачью.

- Не волк, и не пес. Кто ты, бродяга? - Зверь сел на задние лапы. Я потрепал его за ухо и поднялся. - Возможно, нам по пути. Идем.



Небо на западе стало бледно-оранжевым, когда мы вышли на старую дорогу. Подул легкий ветерок, подхватил опавшие листья и закрутил их в танце. Пес принюхался и побежал вперед, уперев морду в потрескавшийся асфальт. Он уже бывал здесь, я понял это по уверенности, которая чувствовалась в животном. Он остановился посреди дороги, обернулся и залаял, приглашая меня за собой. Он знал куда мне нужно идти, и я пошел следом.

Пятиэтажное здание стояло ко мне торцом. Желтые, обшарпанные временем стены, прогнившие черные балконы, высохшие кусты смородины под окнами. Я остановился и осмотрел  двор. Две огромные березы стояли рядом, переплетаясь ветками, словно погибшие любовники. Между ними чернела скамейка, на которой когда-то укрывались от солнца старики. Детская качеля замерла навсегда, песочница превратилась в бассейн, наполненный камнями. Я поднял голову и посмотрел наверх. В окнах пятого этажа я увидел лицо. Лицо человека. Женщины.

- Жди здесь,- сказал я псу и вошел в темный подъезд.

Пахло сыростью, пахло могилой и грязными телами. Стальные двери, деревянные, распахнутые, запертые. Я поднялся наверх и повернул направо. Две цифры на обитой металлическим листом двери «58».  Я взялся за холодную ручку и толкнул дверь. Не заперто. Я вошел в маленькую прихожую и посмотрел направо. У окна стояла худая маленькая женщина. Копна седых волос, руки подпирают голову. Она не обернулась.

- Ты пришел, чтобы убить моего сына?- спросила она сухим, надтреснутым голосом.

- Я не знаю.

- Нет, ты знаешь. Я жду его уже много лет. Смотри, я вся превращаюсь в глаза! - Женщина обернулась, и я увидел ее огромные черные глаза, ввалившиеся, но занимающие большую часть худого, бледно-желтого лица.

Я прошел в кухню и сел на шаткий деревянный стул.

- Ты дашь мне воды?

- Я не даю воду убийцам.

- Я не убийца. Иначе не пришел бы сюда.

- А куда ты идешь? Разрушить то, что осталось?



- Возможно, ты права. Мне нужно привести сюда твоего сына.

Женщина взяла со стола стакан и подошла к раковине. Кран зашипел, но вода потекла тоненькой, умирающей струйкой. Я утолил жажду.

- Спасибо тебе, мать, но я должен забрать тебя. Сейчас.

Тонкие руки женщины затряслись, она выронила стакан, и тот разлетелся на куски. Протяжно завыл на улице пес, ему вторило эхо, блуждавшее меж заброшенных домов.

- Они идут, опять! Я слышу их! - Дрожащей рукой женщина указала на стену. Я услышал какой-то гул, словно приближался огромный осиный рой. Я все понял и бросился в комнату за закрытой дверью. Они сидели там, на плетеных креслах, мужчина и женщина. Я несся на них с огромной скоростью, я стал кем-то или чем-то, что настигало их. Я испугался. Поверить не могу, но я испугался. Я заметил свой страх, отразившийся в линзе. И тогда я увидел ЕЕ. Видение оборвалось, люди исчезли. Видели ли они меня? Не уверен.

Я быстро вышел из комнаты и закрыл дверь.

- Ты видел их? Они приходят ко мне часто. Что им нужно?

- Мне нужно спешить. Я ошибся. - Тут мою голову пронзила боль, тонкая, как игла, и мимолетная. Я посмотрел на осколки стакана на полу. Вошел в кухню. Рука, несшая на своей кисти древний серебряный артефакт, дрожала.  Я прикоснулся к крану и закрыл глаза. Прозрачное щупальце вновь возникло перед моим мысленным взором. Опутало трубы. Издалека я услышал, как вновь завыл мой пес, торопил меня. Мои глаза открылись, я отдернул руку.

- Ты больше никогда не будешь испытывать жажды, мать, - сказал я и вышел за дверь.   



Запад. Мне нужно на запад.

Я шел быстро, но мой пес бежал быстрее. Я прибавил шаг, но все равно не поспевал за ним. Оглянулся я лишь однажды, чтобы увидеть большие черные глаза, полные горя. Но не увидел. Она не заходила в Ту Комнату. И тогда я побежал.

Бросая вызов ветру, бьющему мне в лицо, я бежал все быстрее и быстрее. Мы неслись вдоль дороги, лучи восходящего солнца били нам в спины. Я заметил красноватый отлив шкуры пса. Его мышцы двигались сильно и уверенно, но он начинал отставать. Затем свернул и убежал куда-то на север, быстро растворяясь в желто-черном пейзаже. Я взлетел на холм, и увидел высокий прямоугольный камень, рукотворный столп ушедших людей.

И тогда я оторвался от земли. Я пролетал многие сотни шагов за один прыжок. Приземляясь, я отталкивался вновь. Но я уставал. «Я не даю воду убийцам», - так сказала женщина. Эта фраза вновь и вновь повторялась в моей голове. Что это значит? Она не похожа на  призрака, но знает многое. Возможно, я еще встречусь с ней. Потом...

Я окончательно выдохся и остановился. На западе высились горы.  Первое препятствие на моем пути, я это чувствовал. И впервые почувствовал, как сильно я голоден.

Я лег на землю, дал солнцу согревать себя, пропускал его лучи сквозь тело. Я отдыхал. Останавливаться надолго было нельзя. Время - самая жестокая  плеть Бога. И в этот момент я услышал свист.

Вскочив на ноги, я огляделся. Никого. Поля, поля, и еще поля, до самого горизонта. Свист исчез, потом повторился снова, сильнее.

 «Кто ты?»

Низкий голос прозвучал прямо в голове. Как и отвратительный свист. Какие бы усилия я ни прилагал, увидеть того, кто задает вопросы, я не мог.

«Откуда ты пришел?»

Я закрыл глаза.

«Я пришел один. Со мной бродячий пес, но он выбрал другую дорогу».

«Ты пришел Оттуда?»

Вероятно, вопрос я понял.

«Да».

«Это моя земля. То, что ты увидишь впереди, тоже мое. Но я пропускаю тебя. Иди».

Моим ориентиром стал невысокий холм вдали. Я шел не оглядываясь, и чувствовал на себе чей-то взгляд. Кто-то или что-то следило за мной. Довольно долго. Но потом чувство исчезло. Я вновь остался один.

 «То, что ты увидишь впереди, тоже мое»,- сказал голос. И я увидел. Высокие бетонные столбы, колючая проволока, на которой висел большой деревянный щит. Вероятно, он был такой же старый, как и голос, говоривший со мной. Краска выцвела, но я смог прочитать ничего не значащие для меня слова:  санитарный кордон.

Там, впереди, были люди. Много людей. Они стояли на вышках, ходили между бараков, приезжали и уезжали. Много людей, много оружия, много техники.

Я сидел на вершине холма, скрестив ноги, и наблюдал. Не более трехсот метров отделяли меня от базы, но я не боялся быть обнаруженным. Я был идеально замаскирован, я понял это только сейчас. Я просто сливался с местностью. Черный балахон, желтая кожа. Именно такими красками был раскрашен мир вокруг.

Кто они? Откуда? Друзья или враги?

Ответ пришел ночью. И пришел не один.



Я открыл глаза. Меня трясло. Не от холода, не от злобы, не от знания. От предвкушения. Артефакт стал угольно-черным, излучал тьму. Кто-то лизнул мне ухо. Я повернулся, справа от меня, часто-часто дыша, сидел мой пес. В его глазах горело зеленое пламя. Он готов. Как и я.

- Зови,- это был приговор.

Пес задрал голову к небу и протяжно завыл. Сама луна вторила его призыву. И тогда они пришли. Они бежали сотнями, может, десятками сотен. Огромные, сильные, их гнал звериный зов боя. Множество пар светящихся зеленых глаз. Я посмотрел вперед, на колючую проволоку, и поднялся на ноги. Псы накатывали волнами, и застывали за моей спиной. Моя несокрушимая армия. Я понял, что не замечаю тьмы. Мои глаза тоже стали зелеными. Я вытянул  руку перед собой, серебро на ней зловеще сверкнуло.

- Вперед!

Океан, полный убийц, заколебался, закипел, и начался прилив. Заревела сигнальная сирена, послышались хлопки взрывов. Звери неслись по минному полю. Их тела разрывало на куски, отбрасывало назад, их головы отлетали, спиленные проволокой, но остановить их было невозможно. Затрещали очереди пулеметов, люди вступили в бой. Неожиданный и неравный. Я видел, как желтые зубы впиваются в человеческую плоть, терзают ее. Слышал визг моих воинов, с пробитыми выстрелами дробовиков телами. Они пробирались всюду. Разбивали окна, выкалывая себе глаза осколками стекол. Бросались на ножи. Смертники. Они все смертники.

Уцелевшие люди закрепились на вышках и крышах бараков. Прицельным огнем, они валили зверей одного за другим.

«Тот, кого ты ищешь, под землей».

Я обернулся. За моей спиной стоял не человек. Не был он и демоном. Он был порождением этой земли. Он пришел тогда, когда все изменилось. Когда прежний мир рухнул, когда я погиб.

Невысокий и плотный, лысая голова, узкие глаза, голое тело покрыто шерстью.

«Это были мои жертвы. Но твоя дорога важнее моей».

Он подошел к краю холма и устремил свой взгляд на тех, кто выжил. И я услышал свист. Выворачивающий на изнанку душу сигнал, звенящий в голове. Захотелось бежать без оглядки, прятаться в самых диких уголках. Умереть. И я видел, как хватались за головы люди, как роняли оружие из безвольных рук. Как бросались с вышек и крыш обезумевшие солдаты. А внизу их поджидали псы.

Кошмар закончился. Тело получеловека - полудемона обмякло. Руки висели плетьми.

«Кто ты? Почему помогаешь мне»?

«Я тот, кем не должен быть».

Он развернулся, и медленно зашагал назад, едва волоча ноги.

«Что ж, возможно, и я помогу тебе, однажды».

Ответа не последовало.



Зеленая пелена спала с моих глаз. Поле боя напоминало теперь церковный зал, наполненный трепетным пламенем сотен свечей. Прихожане мертвы. Они принесли мне свои души.

Надрываясь, гудела сирена, разрывая тишину ночи. Сигнал опасности, сигнал о помощи, направленный в никуда. Я поднял руки к небу и закричал:

- Призываю вас, всех тех, кто не нашел покоя на этой земле! Тех, кто не нашел правды! Тех, кто встал на моем пути!

Мой голос гремел над долиной. Сотни огоньков взлетели в небо, закружились вихрем над моей головой, а затем обрушились на меня светящейся лавиной. Они пронизывали меня, души тех, кого я убил сегодня ночью. Мое тело трясло, каждое проникновение буквально прожигало меня, но я смеялся. Я становился сильнее.

 Сфера на моей руке засияла на миг и погасла. Они все там. Внутри. Артефакт стал тяжелым, и я чувствовал его мощь. Его сила — моя сила. Я шагнул вперед.

Одним ударом я вывернул из земли бетонный столб. Земля под ним вскипела, натянутая как струна колючая проволока, окрашенная кровью псов, лопнула и улетела вдаль.

Я шел вдоль бараков, и звери уступали мне дорогу. Они были повсюду, с окровавленных морд стекала красная слюна. Остановившись под рупором, я раскрыл ладонь. Я чувствовал в руках холодный ревущий металл, хотя он был в десятке метров надо мной. Мои пальцы медленно сжимались, послышался тихий скрип, рупор в моих руках стал горячим, и я сомкнул ладонь. Сирена затихла, к моим ногам упал искореженный железный ком.

- Найди Его, бродяга,- сказал я. Пес, неотступно следовавший за мной, втянул воздух и побежал к западной стороне периметра. Там, у самого края, под колючей проволокой, он остановился и залаял, разрывая лапами землю. Несколько псов присоединилось к нему. Они копали быстро, исступленно, до тех пор, пока их когти не начали скрести по дереву.

Тот, кого я искал, лежал там, внутри крепко сколоченного ящика, с торца которого под землей тянулся тонкий провод. Я наклонился и сдернул крышку, наглухо приколоченную большими гвоздями. Человек внутри не шелохнулся, возможно, он уже умер.

Его тело, не больше пушинки на вес, я уложил на разбросанную лапами псов землю. Он не дышал. Сердце его не билось. Я мог видеть его насквозь, кровь не текла более в этих жилах, она застыла, но не превратилась в камень. Я сел рядом и положил руку ему на грудь. Псы расположились вокруг, образовав живое плотное кольцо.

- Ищи,- сказал я бездыханному телу. - Ищи ее.

Артефакт словно приковало к груди человека. Сама земля и сам воздух дрожали вокруг. Сфера, зажатая в волчьих клыках, сияла, переливаясь от черного к белому. - Ищи ее,- повторил я. - Только ты сможешь это сделать.

 От моей руки отделилась маленькая светящаяся точка, и замерла в воздухе.

- Возвращайся домой, твое время еще не пришло,- сказал я, набрал в легкие воздух и подул на его лицо. На его душу.

Светлячок задрожал, и быстро, в мгновение ока скрылся в груди мертвеца. Человек распахнул глаза и резко, хрипло вдохнул. Закашлялся, сухо, словно заскрипело древнее дерево в бурю. Бешеный взгляд заметался из стороны в сторону, он попытался встать, но я удержал его.

- Успокойся. Я не причиню тебе вреда. Кивни, если понимаешь меня. - Едва заметный кивок. - Хорошо. А теперь слушай. Тебе нужно уходить отсюда. Чем быстрее ты это сделаешь и чем дальше уйдешь, тем безопаснее для тебя. Возьми все что нужно. Одежду, оружие, еду. Уходи на запад. Там ты встретишь одного человека. Дальше вы пойдете вместе. Тебе необходимо его дождаться, ты понимаешь меня?- Человек моргнул. - Удачи тебе.

 Я убрал руку. На человека из под земли я не смотрел. Не пытался понять, что он чувствует. О чем думает. Я должен уединиться, должен понять, что делать дальше. У меня были ответы, но они для других. Ответить на мои вопросы было некому.



 Писатель проснулся от липкого страха. Грудь ходила ходуном, он часто-часто дышал. Кошмар, преследовавший его всю жизнь, повторился снова. Он бежал, прятался, и снова бежал по темным лабиринтам, спотыкаясь, пытаясь укрыться за грязными стенами. Он слышал шаги. Кто-то преследовал его, неумолимо сокращая расстояние. Иногда это были несколько человек, иногда один, а порой этот кто-то и вовсе превращался в нечто, невидимое, но, безусловно, ужасное. Он всегда был под землей. Страх сковывал его перед железными ступенями, лестницами, разбитыми окнами, но всегда пути вели под землю. Туда, где темно, где бесконечные коридоры и комнаты, комнаты, комнаты с облезлыми стенами, с оборванными кусками выцветших обоев. Но дорога была только одна, и страх заблудится в этих бесконечных лабиринтах, лишь усиливал панику. И нечто, гремящее цепями, шаркая по мокрому полу, идет за тобой, нагоняет тебя и...

  И ты просыпаешься...

Холодный ночной воздух пусть медленно, но приводил его в чувство, заставляя мелко дрожать. Что-то случилось. Что-то страшное. Его хотят убить. Кто-то ищет его. Незримый охотник еще далеко, но он знает куда идти. Он чует его след, как пес. И этот пес чует, что добыча ушла. Ушла далеко. И он страшно зол. Он бесится и рвет на части чью-то плоть. Просто так, от злобы. И не приснился ли ему этот жуткий вой, от которого кровь превращалась в лед?..

Подпрыгнуть и замереть на месте его сердце заставил звук. Звук потрескивающих в огне веток. Писатель медленно приподнял голову и увидел недалеко от себя небольшой костерок и фигуру человека, сидящего к нему спиной.

- Вот молодец, живой пришел,- чуть насмешливым голосом сказал человек и обернулся.

Писатель, не помня себя от страха, встал на колени и выбрался из-под куста, не сводя глаз с худого лица незнакомца. Не прибавляла бодрости  и винтовка с оптическим прицелом, лежащая рядом с ним.

- Топай к огню, согреешь задницу,- предложил незнакомец, видимо понимая немое выражение, застывшее на лице писателя. – Приставать не буду, чесслово.

Не подходи к нему близко, ты его не знаешь.

 Писатель встал, и на ватных ногах подошел к костру. Сел. Будь осторожен. Незнакомец поджаривал на палочке кусок хлеба и посматривал на него с легким удивлением.

- Что… - начал было писатель, но незнакомец оборвал его.

- Я ждал тебя. Мне сказали, что я найду тебя здесь. - Отблески костра мелькали в его глазах.

Лицо писателя исказило, словно в душевных муках. Он ничего не понимал. Ему было страшно.  Вскочить, один сильный пинок в лицо, затем схватить винтовку. А если она не заряжена? Предохранитель... Слыхал про такие?

- Держи, приятель,- незнакомец протянул ему горячий поджаренный хлеб и фляжку. – Поможет начать соображать.

Это яд. Один глоток и ты труп. А может он заразит тебя чем-нибудь. Твои кишки будут вываливаться из задницы, окровавленные, гнилые.

Горло приятно обожгло и писатель начал жевать свой кусок.

- Если ты про этот вой, то у меня аж яйца со страху скрутило,- выразил его чувства незнакомец.  – А сейчас вроде ничего, отпускает уже. Сколько времени уже тут, а привыкнуть никак не могу. Страшно. Еще глаза эти... светятся по ночам...

- Давно ты здесь?- спросил писатель, подозревая, что судьба свела его с психом. А может, он просто спит? Незнакомец не ответил, а выражение его глаз вдруг стало отстраненным. Смешинка из голоса  исчезла, и он продолжил дрожащим голосом:

- Не знаю... после того как... они все... после того как меня спасли, две луны видел. Часы тут не идут. Да и вообще... А ты как сюда попал? Старая дорога, там,- он махнул рукой на запад,- заброшена. Давно. Откуда ты про нее знаешь?

 Писатель перестал жевать. Вот сейчас он схватит винтовку, и будет орать – отвечай мне, откуда ты знаешь про этот путь? Ты, тупой сукин сын! Отвечай мне! А потом он просто пристрелит меня, потому что территория, разумеется, охраняется. О чем я думал?

- Я помню ее,- услышал он свой голос.

- Помнишь... - тихо сказал незнакомец. - Помнишь... Это хорошо. Мало кто хоть что-нибудь помнит теперь. После этого... - Он помолчал, глядя на огонь. - А причина? Что произошло такого, что тебя понесло сюда? - Писатель, повинуясь какому-то мимолетному импульсу, сунул руку во внутренний карман куртки и достал сложенный вчетверо бумажный лист. Незнакомец долго изучал полученную карту, придвинувшись ближе к свету костра, щурился, водил по ней пальцем. - Когда? - задал он вопрос. Не отвечай ему. Хватай винтовку и беги.

- С полмесяца назад. Купил в магазине, случайно.

- Ясно,- сказал незнакомец, сложил карту и протянул ее обратно писателю. Потом продолжил неожиданно:

- Здесь ночью опасно. Эти проклятые глаза, я не знаю, кто это, но видел, как они охотятся. Жуткие, хитрые твари. Нападают сзади. На одиноких собак в основном. Так что спать будем по очереди. Лады?                                            

- Лады,- сглотнул писатель. – Ты сказал, что ждал меня. Откуда ты про меня знаешь? Он будет врать. Все, что он скажет, ложь. Не верь ни единому слову.

- Мне так сказали.

Писатель помолчал. Сумасшедший или нет? Много психов уходило в непознанные земли, так говорили люди. Они слышали голоса и уходили. В конце-концов он и сам в какой-то мере сумасшедший, ведь он здесь, сидит у костра рядом с незнакомцем, в сотнях километров от дома.

- Кто сказал? - Да хоть говорящее дерево, какая разница? Не верь.

- Я не знаю…

Писатель оглянулся, безнадежно пытаясь увидеть... Кого? Щелчок затвора, холодный ствол упирается в затылок. Покойся с миром, приятель...

- Думаешь, я псих?- писатель увидел, что незнакомец пристально наблюдает за ним. Его рука потянулась к ремню. Вот он, момент истины. Нож или пистолет? Незнакомец вынул из-за пояса пистолет и протянул писателю. - Держи. Это тебе для храбрости. Боишься? Хочешь пристрелить меня? - Стреляй, стреляй черт тебя подери. Он же точно конченый психопат. Хватай пушку, не сиди как идиот.

- Нет. Не боюсь. Не понимаю.

- Я тоже. - Незнакомец продолжал протягивать оружие. - Бери. Никогда не знаешь, что может случиться. Может, пригодится, хотя бы для себя.



 Писатель взял пистолет и положил в карман. Надо проверить, заряжен ли?

- Если бы я хотел, перерезал бы тебе глотку, пока ты храпел.

- Почему не убил?

- Потому что ты знаешь, куда идти.



Я сидел на земле, глядя на холодные звезды. Перед моим мысленным взором блуждали несвязные образы. Все эти люди, кто они? Что ищут и куда идут? Кто вершит моими руками то, что было сделано? И что еще нужно сделать? Часть моей странной миссии окончена, но есть и другая, неведомая часть, полная загадок рухнувшего мира и тайн человеческой души. Их история, как и моя, только начинается.

- Идем, Бродяга, - сказал я не псу, и не волку. – Время - не ждет.


Сизов Станислав

Лис

     Над головой Зверобоя непрерывно грохотало. Иногда свет его нашлемного фонарика совсем тускнел, и он тупо рассматривал во всепроницающем гнойно-розовом свете стены коллектора, укрывшего его, через накатывающие волны дурноты. А что ещё оставалось делать? Вот уже пару недель он бродил по Тёмной долине в поисках  заказанного артефакта. Фагот,  мать его Зона. Интересно, кто так назвал этот артюх, видел когда-нибудь настоящий фагот? По мнению Зверобоя, это должна была быть штуковина, как минимум похожая на какую-то дудку. Однако образование скорее напоминало многошовный мяч для американского футбола, постоянно меняющий окраску и издающий достаточно мелодичные звуки. Сталкеру уже приходилось добывать его один раз по заданию научников. Практического применения этому продукту гравитационных аномалий Саня не представлял, но деньги за него отваливали очень приличные. Но в этот раз ему не везло. За две недели он облазил все известные ему закоулки, и всё без толку. И вот наконец, когда запасы провизии начали подходить к концу, грянул выброс. Выброс он пересидел в заранее присмотренном полузасыпанном коллекторе, а когда выбрался - глазам своим не поверил - всего в десятке метров на пятачке между тремя давно знакомыми ему аномалиями, весело позванивая на ветру в полуметре над землей, висела цель его трёхнедельных изысканий.

   - Мать моя Зона! - пробормотал Зверобой. И потом, оглядевшись, словно боясь, что его кто-нибудь подслушает, добавил шёпотом: - Спасибо.

      Ещё час понадобился ему, чтобы выудить артефакт из хоровода гравиконцентрата, карусели и трамплина. Сначала пытался найти проход между аномалиями. Не вышло. В конце концов, бросок увесистого куска щебня довершил дело. Фагот, как бильярдный шар, влетел в трамплин, и тот вышвырнул его метров на тридцать вверх. Уже к вечеру сталкер прошёл блокпосты Долга и вышагивал на территории базы РОСТОК - заброшенной промзоне, ранее производившей хрен-его-знает-чего, а ныне превращённой долговцами в свою цитадель. Рюкзак за плечами был приятно увесист: кроме фагота туда уместилось ещё пара дешевеньких артюхов. Бар приветствовал Зверобоя привычным набором звуков пьяного говора вперемешку с музычкой и запахами табачно-алкогольного перегара и дешевой жратвы.

   - Ну што, братан? Где так долго мотался? Хабар принёс? - Вырвал его из созерцания местной идиллии хриплый голос бармена - А то заказчик меня уже задолбал в конец. Флейтист, мать его...

   - Как обещал. - Сталкер поднял вещмешок над стойкой. - Держи. Только давай о деле завтра. А то так жрать охота, что и переночевать негде.

   - Понял! - бармен радостно засуетился. - Это мы за ваши бабки с нашим  удовольствием!

   - Кто б сомневался! - В тон ему ответил Зверобой. - Слышь! А на хрена твоему этот баян летающий? От него же проку - никакого. Ладно научники им раньше интересовались - тем понятно - антигравитация, гравитация, левитация...

   - Мо-о-ода у них там вишь такая! - Бармен сделал жест пальцами рук, призванный показать, какая у них там мода. - У кореша – грит - есть, а у меня - вишь - нету. Это у них теперь типа роллс-ройса или роллекса какого. В хо-олле, грит, поставлю... Кстати, за научников. Очень тут тобой с Янтаря интересовались. Зверюга у них какая-то новая объявилась, и страсть как охота им теперь у ней в мозгах покопаться. Бабки хорошие сулят. Возьмешься - дело будет. И мне приварочек... мхе... на старость.

   Зверобой задумался. Меж тем праздное внимание досужего народа уже давно сконцентрировалось на его с барменом разговоре. Особенно выделялся молоденький - лет семнадцати - рыжеволосый паренёк, стоявший за ближайшим столиком буквально с открытым ртом. Ещё бы - живая легенда - один из самых

старых сталкеров, топчущий дороги Зоны едва ли не с первого выброса - стоял сейчас перед ним. Чего только не рассказывали у своих костров про него сталкеры, порой доходило до смешного: что он де язык мутантов понимает, и они сами к нему в руки сдаваться идут, а то и того хлеще - что он и не человек вовсе, а призрак мамы-Зоны, которого та переделала сообразно своему усмотрению... Ну да Зона с ними, с болтунами. И вот какие-то из этих баек успел услышать этот парень. Надо заметить, что и сам он заслуживает отдельного описания. Долговязый, с нескладной подростковой фигурой, в чёрной демисезонной куртке, джинсах и берцах явно с чужой ноги, и ко всему этому здоровая древняя двустволка, место которой в металлоломе, да плюс любопытный, слегка настороженный взгляд из-под рыжих бровей. Оставалось только гадать, каким образом занесло его так далеко от кордона целым и невредимым. Это ж по карте - хрен да ни хрена, а ты потопай среди аномалий, мутантов да бандюков беспредельных. Притом последние - самые опасные. Аномалию обойти можно, мутанты между Ростком и Кордоном - одно кабаньё, плоти да псы слепые, да и те без броников и стволов. А бандюки - те ходят стаями, и у каждого – какой-никакой ствол имеется. И нападают они не с голоду, а потому что морда твоя не нравится, зато очень интересует содержимое твоих карманов. А напоследок самое стрёмное - это вояки на зачистке. Видели когда-нибудь как вертушка со всей своей артиллерии землю утюжит? Вот это вот - здрасьте-нате! Запретная зона, мать её... Так вот, это всё на взгляд матёрого сталкерюги. А тут - пацан, сопляк! И - бар 100 рентген. Так то, бубёныть...  

    Из задумчивости Зверобоя вывел голос бармена:

   - Готова твоя жратва! Милости прошу за наш VIP-столик!

   В углу бара стоял ничем не примечательный столик с табличкой явно из советского прошлого "стол заказан". Угловое расположение его позволяло переговорить, не опасаясь посторонних ушей и видеть весь зал и вход. На столе дымился плов с кабанятиной, открытая банка красной икры, порезанный лимончик и салатик из огурчика с помидоркой! Чем не Метрополь! Желудок напомнил  о себе радостным урчанием. Чёрт, умеют же торгаши устраиваться! Наверняка вояки с вертушки радиохимической разведки контрабандой занимаются, - подумал про себя сталкер.

   - На, держи от меня, выгоняй радионуклиды! - Бармен поставил на стойку запотевшую бутылку молдавского коньяку.

   - Круто! Спасибо. - Улыбнулся Зверобой.

   - Незачто! Я тебя потом обсчитаю. - Бармен усмехнулся. Сталкер налил на два пальца, выпил и зажмурился с видимым удовольствием. Зверобой наслаждался окружающим спокойствием. Конечно, бар "100 рентген" можно было назвать тихим местом с большой натяжкой, учитывая тот контингент, что собирался здесь каждый день. Но после недельного шатания по Зоне эта дыра любому могла показаться элитным пансионатом. Пловчик, сдобренный полубутылкой Аиста, приятно улёгся в животе, когда в дверях бара показалась мощная фигура долговца в компенсационном костюме от экзоскелета и с ВАЛом за плечами.

   - Кивер! Двигай сюда! - окликнул его Зверобой.

   - Саня, здорово! Рад видеть тебя живым! Ещё не схарчила тебя Зона? - и уже в сторону бармена - Добавь-ка  полкило за тот столик. Только не палёнки! И жратвы какой-нибудь... попроще.

   - Хрен дождешься, майор! – ответил сталкер на последнюю фразу и сделал приглашающий жест

   - Присоединяйся.

   ...Саня... Так его в Зоне называл ещё только один человек... Напарник... Нет его больше...

   Зверобой вспомнил тот день. С утра им повстречался Сулейман со своей оторвой головорезов.

   - Здорово, сталкерюги! Дельце у меня к вам образовалось. Тут недалече около болот псевдогиганта видели. Шкурку с него снимите - и лаве поднимите. Корешок у меня с большой земли интересовался. Клифтец хочет себе пошить... пуленепробиваемый. Ну что, лады?

   Легко сказать. Псевдогигант - нечто среднее между ощипанным громадным курёнком и колобком на двух ножищах, со среднего слоника размером. Когда он начинает стучать ножками по полу, у близстоящего народа печёнки с селезёнками отрываются.

   Вооружение у них на тот момент было что надо, один «гаусс» чего стоял! Мощный ствол, любую тварь с первого раза валит. Таких на всю Зону несколько штук. Чтобы заполучить его Зверобою с Натом пришлось не один десяток километров отмотать по не самым приятным местам. В качестве платы ими и был получен этот великолепный образец с мощной цейсовской оптикой. Короче говоря, предстоящая работа  представлялась им довольно простой - подойти метров на триста для верности, выстрелить и снять шкуру. Уже через час зверь был обнаружен. Да и трудно было не обнаружить - тяжёлые удары отдавались по земле по всей округе. Зверобой залез на бугор и посмотрел в бинокль. Гигант утаптывал стаю слепых псов. Те решили попробовать его на зуб, но явно не рассчитали свои силы и сами стали добычей. Когда подобрались на расстояние эффективного выстрела, зверюга уже доканчивала трапезу. Зверобой поймал в перекрестие точку между глазами мутанта и плавно нажал спуск. Заряд лишь задел темечко зверя. Тот, увидев нового противника, ломанулся вперед, но тут же словил разряд электры и со злобным сопением откатился назад, прошёл вдоль косогора и замер. Зверобой снова прильнул к окуляру. Теперь он заметил: всё поле между ними и целью было сплошь покрыто всполохами электр, тёмными пятнами гравиконцентратов и посверкивающими на солнце султанчиками каруселей. Вот что помешало выстрелу. Слева аномальное поле упиралось в топь, справа - в косогор. Гигант видимо соскочил с него и оказался в ловушке между болотом, аномалиями и обрывом. Зверобой и начал движение вдоль его края, пытаясь найти нормальный вектор для обстрела. Второй выстрел оказался куда более удачным. Зверюга завалилась на бок и заскребла лапами.

   Нат достал компас и двинулся в сторону аномалий. Надо было найти проход. С компасом он не расставался с того самого первого дня, как они очухались в Зоне около разбитого вертолёта радиохимической разведки. Именно тогда Нат нашёл этот редчайший, похожий на рогатую морскую мину, артефакт. Хотя скорее это артефакт нашёл Ната. Короче, нашли они друг друга. Только дураки думают, что если у тебя есть компас, ты можешь ходить по аномалиям. Никто не может заставить артефакт работать. Он либо принимает человека, либо нет. Зверобой вообще предполагал, что компасу нужен хозяин. По крайней мере, когда он брал его в руки, ничего не происходило. Проход Нат нашёл довольно быстро. Дальнейшее было уже делом техники, и вскоре они выдвинулись в обратный путь. Оставалось метров тридцать до узкоколейки, когда Зверобой услышал резкий окрик Ната:

  - Берегись! - И сразу получил мощнейший удар в левое плечо. Он тут же укрылся за ближайший валун. Стреляли с насыпи. Зверобой обернулся в сторону Ната и время в его голове застыло. Нат

сидел, не обращая внимания на пыльные фонтанчики от пуль, пляшущие вокруг него. Правой рукой он зажимал шею. Из-под пальцев толчками вытекала ярко-красная кровь. Лицо его стало серым, а губы и веснушки приобрели грязно-фиолетовый цвет. И тут что-то будто бросило его на спину, и Нат застыл, раскинув руки. "Суки-и-и-и!" - Услышал Зверобой свой голос, и в сторону насыпи полетели одна за другой четыре гранаты. Четыре раза долбануло. За насыпью матерились в несколько голосов и

доносился чей-то истошный захлёбывающийся крик, вскоре, впрочем, прекратившийся.

   - Вылазь, Зверобой! Всё равно достанем! - Донёсся из-за насыпи голос Сулеймана.   

   - Это ты, гнида! Болт тебе в гузно! - Ответил Зверобой, выглядывая и считая головы. По валуну тут же затинькали пули. Сверху посыпалась щебёнка. Семь штук. Многовато. Переместился влево, прицелился и дал короткую на раз-два. Минус один. Тут же вправо и тот же вариант. Минус два. Сзади что-то пару раз глухо ударилось об землю. Обернулся - гранаты. Ближайшую Зверобой вышвырнул в обратку и бросился рыбкой на землю. Лупануло по ушам, мир крутанулся и погас...

   ...Сталкер вынырнул из белёсого тумана и услышал над собой голоса:

   - Слышь, Дыня, а хабарок-то сегодня нехеровенький отжали. Артюшок этот бабла немереного стоит. Говорят, у кого он есть, того аномалия не берёт.

   - Гля! А фраерок-то по ходу ещё дышит! Живучий, падла! Стрельнуть?

   - Не трать маслята. Не жилец. Тут собак вокруг - шо грязи; доделают.

   Вдруг обстановка вокруг изменилась. Началась беспорядочная стрельба, крики, кто-то хрипел совсем рядом.

   - Атас, братва! Зомбики с болота валят!

   - Поканали отседа резво! Их там тыща!

   Последнее, что помнил о том дне Зверобой, было склонившееся над ним лицо Болотного Доктора.

   - Хорошо тебя отделали. Опять ко мне в должнички записаться решил?..

  ...К действительности Зверобоя вернул голос Кивера - Андрея Киверова, бывшего старлея спецназа ВДВ, а ныне - майора Долга:

   - Что, Санёк! Подустал? Ну-ка давай по сто за встречу.

Выпили. Зверобой коньяку, Кивер водочки. Коньяк Кивер не пил по "принципиальным", как он говорил, соображениям. Раз, ещё в ВДВшную бытность, нашло его подразделение брошенную фуру этого благородного напитка. Ну и погудели, пока начальство не прознало. С тех пор он его на дух не переносил.

   - А мне уже ребята с блокпоста доложили, что ты здесь. Как сходил? - Кивер захрустел огурцом.

   - Да вроде нормально. Без происшествий. У тебя как?

   - Да как тут может быть? На посту отстоял, в бар зашёл, поспал - и снова на пост. Вот завтра на Янтарь с подкреплением посылают. Я слышал, у науки к тебе дело есть. Так может, айда с нами? Веселей будет. - Майор достал «Честер» и закурил. С Кивером Зверобой познакомился года два назад, когда тот, будучи ещё старлеем, появился на Ростке прямо из рядов вооружённых сил. Потомственный военный, Андрей имел богатый боевой опыт, полученный в конфликтах на территории бывшего Союза, батю-генерала, и загубленную из-за характера военную карьеру. Огромный, двухметрового роста, он даже без оружия внушал страх недругам. Зверобой всегда удивлялся, где долговцы сумели найти для него экзоскелет такого гигантского размера. Боевая разведывательно-диверсионная машина - в шутку называли его иногда сослуживцы. Так вот, взяли тогда Зверобой с Натом работу по зачистке заброшенной деревни от логова кровососов и дали им в помощь двух долговцев. Одним из них и оказался Андрей. По дороге тормознули на привал, и Кивер решил зайти по нужде в какую-то заброшенную сараюгу, а там как раз здоровый кровосос отсиживался. Заходит, значит, Андрюша в сарай. Ну, кровосос не долго думая - на него. Не тут-то было. Короче, когда кровосос осознал всю глубину своей ошибки, было уже поздно. Дрюня зажал его в угол, чтоб когтями не махал, и попросту свернул ему шею. Долго над этой историей весь Росток потешался.   

   - Вы во сколько завтра выдвигаетесь? - Спросил Зверобой, разливая алкоголь по стаканам.

   - В девять.

   - Тогда в восемь тридцать я у тебя. Ну, вздрогнули. Чтоб радиация нас боялась.

   Меж тем, рыжий паренёк всё время крутился поблизости, видимо, не зная как подойти. Наконец он решился и возник рядом со столиком с бутылкой водки в руках:

   - Можно я вам... вас... угощу? - Пацан совсем смутился.

   - Ты откуда такой взялся? - Ответил вопросом на вопрос Зверобой. Парень по-детски непосредственно тут же воодушевился и начал рассказ. В последующие пятнадцать минут они узнали, что зовут его Витёк, кличат Лисом. Вырос парень в детдоме, родителей своих не помнил. С четырнадцати лет слонялся с такими же, как он, беспризорными по вокзалам и подвалам. А тут услышал, что есть такая Зона, где много чего интересного на каждом шагу валяется. Ну и решил он с дружками податься в сталкеры. Друганы по дороге куда-то рассосались, а Лис, оправдывая своё прозвище, сумел-таки проскочить за кордон, откуда и попал сюда, прибившись к группе сталкеров.

Через некоторое время парень уже уплетал макароны с тушёнкой, купленные ему "дядей Кивером". Кивер, умиротворённый и размягчённый спиртным, рассказывал всякие небылицы из их совместного со Зверобоем прошлого, чего, собственно, и было нужно Лису.

   Сталкер задумался. Уже два месяца, с тех пор как погиб Натан, не ходил он на крупного зверя. А тут ещё заданьице выпало ему от Доктора - достать медикаменты и кое-какую химию. А где как не у учёных это лучше сделать? Но теперь для этого придётся браться за их заказ. Зверобой выпил с майором по заключительной и отправился на свежий воздух укладываться на боковую. Раскатав пенку у сталкерского костра в полуразрушенном ангаре, он отключился сном очень уставшего человека. Под утро ему приснился сон, чего уже давно не было (а может, он просто не запоминал их).

   ...Они сидели у костра. Нат мешал ложкой варево из консервов. Искры от огня улетали в тёмное небо. Обступившая темнота превращала освещённое костром пространство в обособленный уютный мирок. На душе у Зверобоя было тихо и спокойно. Вдруг Натан поднял на него глаза и заговорил

неестественно-высоким голосом: - Дядя Зверобой! Дядя Зверобой!..

   Сталкер открыл глаза и увидел рыжую всклокоченную физию Лиса:

  - Дядя Зверобой! Я знаю, вы сегодня на Янтарь уходите. Возьмите меня с собой.

  - Ты что, сдурел? Слушай, мой тебе совет: мотай с долговцами к кордону. А там прочь из Зоны, если пожить ещё хочешь. Тоже мне, дядю себе нашёл. - Сталкер снова закрыл глаза. Сон как отшибло. Он ещё поворочался, потом сел и размял кости. Шесть утра. Зверобой умылся, выпил крепкого чаю и принялся за чистку калаша. Это был своего рода ритуал - почистить оружие перед выходом. Сталкер уважал и любил свой автомат как друга или члена семьи и старался баловать его при первой возможности. На нём уже красовался сделанный на заказ легкосплавный приклад с резиновым

амортизатором, мощный прицел от снайперки, лазерный целеуказатель и подствольник. А уж сколько денег и хабара перетаскал Саня умельцам за разные доработки - одной маме-Зоне известно. И АКМ отвечал ему верной службой. Правда, с боеприпасами поначалу было туговато. 7,62 в Зоне - редкость. Но потом, когда Зверобоя узнали и зауважали, запас патронов в его личном ящике в баре стал пополняться с завидной регулярностью. Закончив с автоматом, Зверобой отправился в бар. Надо было хорошенько подкрепиться на дорожку, пополнить запасы и отослать денег матери в Киев по барменовым каналам. С тех пор как, после сообщения о Саниной гибели в вертолётной катастрофе, умер от инфаркта отец, из близких у Зверобоя осталась только мать. Была ещё девушка, но она перестала ему писать уже первом месяце службы. 

    В баре было довольно малолюдно. За одним из столиков сталкер заметил Лиса с двумя типами неприятной наружности. На столе стояла початая бутылка водки и пара консерв. Зверобой взял у бармена свой завтрак и, встав за соседний столик, принялся неторопливо пережёвывать пищу. От соседей долетали обрывки фраз.     

  - Ну что, давай ещё по одной!       

  - Привыкай, братан. Без водки в Зоне мигом радиация сожрёт.

  - Ты, братуха, держись с нами, и всё будет тип-топ.

  - Точно. Мы здесь давно топчемся, всю фишку сечём. Ты братана послушай, он дело говорит.

  - Тут корешок нам в одной нычке хабарец тормознул. Только чтобы забрать минимум двоим надо за атасом посматривать. Заберёшь хабар - почёт тебе и уважение.

  - Давай-ка, ещё хлопнем. За мир во всём мире. А братан тему базарит. Общему делу поможешь - будем работать в равных долях. Ты с местными лохами не тусуйся, они только жопу просиживать умеют. А с нами конкретно поднимешься, авторитетом станешь.  

   Зверобой обернулся. Лис стоял в задумчивости. Видно было, что алкоголь уже начал оказывать своё пагубное воздействие. Настороженный мозг малолетнего бродяги ещё сопротивлялся. "А ведь парня готовят на роль одноразовой отмычки" - пронеслось в голове Зверобоя.

  - Кто тебя ещё тут под крыло возьмёт, жизни правильной научит?

  - Не, если не хочешь, не ходи. Тут народу, желающего бабла срубить, валом. Это мы, считай, из жалости к тебе: смотрим - пацан нормальный бедует; чё не помочь, чисто по-человечьи. 

   Зверобой взял парня за плечо:

  - Ты что это, Лис? Вчера со мной идти договаривался, сегодня уже с другими?

   Лис мигом подхватил свои нехитрые пожитки, сразу позабыв о приятелях. Сталкер с сомнением оглядел его с головы до ног:

  - М-м-да-а! Ну-ка пойдём.

   Вслед им донеслось злобное:

  - Мы тебя ещё встретим!

  - Встретите-встретите... На свою голову. - Ответил не оборачиваясь Зверобой. Они зашли в подсобку, где стоял его личный ящик. Сталкер покопался и извлёк на свет свой старый бронежилет с химзащитой и два артефакта. Вложив артюхи во встроенные контейнера броника, Зверобой протянул его Лису:

  - На тебе... Подарок. Владей.                                         

   Следом из ларца появился СПСА-14 - мощный дробовик 12-го калибра с увеличенным до десяти зарядов магазином. Глаза Лиса разгорелись при виде такого богатства. Он радостно ощупывал свою новую игрушку.

  - На тебе ещё; понесёшь. Может, пригодится. - Сталкер вытащил из ящика новенькую СВУ - современный эргономичный вариант снайперской винтовки. Пополнив запасы боеприпасов и медикаментов Зверобой зашёл к бармену. Когда все дела были улажены, они выдвинулись в сторону северо-западного блокпоста, к точке сбора.

   На посту их уже поджидал Андрюха с тремя бойцами - обычный долговский "квадрат". Рядом со своими подчинёнными (далеко, между прочим, не лилипутами), Кивер смотрелся как танк в окружении легковушек и производил впечатление прямо-таки устрашающее. Судите сами: огромный, в

чудовищного размера чёрном с красными вставками долговском экзоскелете и маске дыхательной системы, периодически всхрапывающей клапанами, на лице. Ну чем вам не чёрный Лорд из звёздных войн?! Ко всему этому любимый ручной пулемёт в руках - оружие явно под стать владельцу.

  - Здорово, охотнички! - Кивер оглядел группу.

  - Все готовы? Амуницию проверили? - Продолжил он уже в сторону своих бойцов. Ребята построились в шеренгу и молча мотнули головами. Выучка у киверовского квадрата была, по всему видно, что надо.

  - Ну-ка, попрыгали. Никто не звенит? - Андрей послушал и удовлетворённо кивнул. - Так, настроили переговорники на третью фиксированную волну! Выдвигаемся!..                                                        

   Путь предстоял неблизкий и небезопасный - через всю Дикую Территорию к научной станции Янтарь. Уже менее чем через час они подошли к последнему заслону Долга. Кивер поприветствовал знакомых парней:  

  - Здорово, служивые! Ну, как вы тут? Не скучаете?

  - Здорово, майор! Да вроде тихо пока всё. Позавчера станцию от бандюков подзачистили. – Летёха потер лоб:

  - А вы далече собрались? 

  - Да вот, пополнение веду, на Янтарь. - Кивер закурил и протянул пачку долговцу. - Закуривай.

  - Смотри, тут наблюдатели группу засекли неподалёку. Похоже, наёмники. Поосторожней.

   Лейтенант вытянул сигарету из пачки:

  - Ни фига, блатные куришь! Извини, майор, сопровождение дать не могу. У самого людей раз-два и обчёлся.

  - Да ладно, сами как-нибудь. Разберёмся.

   Кивер повернулся к бойцам:

  - Ну что, перекурили? Двигаем! Серый! Со мной вперёд. Старшина! С Михой замыкающие. Зверобой с Лисёнком - середина. Прикрываем друг друга. Привал потом. Пошли...

   Впереди разворачивался индустриальный пейзаж времён развитого социализма. Железобетонные здания перемежались с изъеденной ржей радиоактивной техникой и искореженными железнодорожными вагонами. Над всем этим простиралось лазурно-голубое небо с разрывами кучевых облаков. День обещал быть великолепным. Группа крадучись продвигалась вдоль серых строений. Здания наблюдали за людьми пустыми глазницами выбитых окон. Впереди показался пакгауз с проломившейся местами кровлей.  Предстояло пройти заводской железнодорожный узел.Авангард начал движение из-за здания на перрон, когда впереди раздался голос Андрея:

  - Всем назад! Снайпера!

   Серёга занял позицию на углу пакгауза. Кивер подошёл к Зверобою, разговаривая с кем-то по связи:

 ...Откуда-то со здания лупят, от вас прямо за пакгаузом. Нас услышите - попробуйте поддержать. Давай, лейтенант. - И тут же продолжил в сторону сталкера:

  - Броник поцарапали, суки. Стоят прямо на маршруте, не обойдёшь.

  - Не задели? - Зверобой подозвал жестом Лиса.    

  - Синяк хороший будет. - Кивер направился к бойцам.

  - Лис! Ну-ка дай-ка снайперку, полезу на крышу, посмотрю. Ты никуда не высовывайся. - Зверобой залез в пустой провал окна. Внутри пакгауза было темно, сумрачно и сыро. Только в пролом в крыше и щели между досками заколоченных окон били яркие лучи солнца. Снаружи приглушённо доносились отрывистые команды Кивера:

  - Я за контейнер на перроне. Зверобой на крыше. Вы по правому флангу между вагонами, один идёт - двое прикрывают. Лисёнок здесь, спину нам прикрывает. Начинает Зверобой.

   Зверобой выбрался на чердак. Из тени от остатков кровли открывался отличный обзор. Отсюда можно было спокойно вести огонь, не особо опасаясь быть замеченным. Охотник приник к прицелу СВУ. Четверо. Поймав в прицел крайнего левого, он проговорил в гарнитуру:                           

  - Андрюха! Твоё верхнее правое. - И, задержав дыхание, спустил курок.

Минус один. Снизу справа тут же заработал Андрюхин пулемёт, и затрещали короткие автоматные очереди. Где-то далеко сзади застучал пулемёт с долговской вышки. Об эффективном прицельном огне с такого расстояния можно было не говорить, но дело своё пулемётчик знал и не давал врагу

расслабиться. На месте выбитого бойца сразу появился новый и поднял автомат с подствольником. В насыпь рядом с вагонами ударила граната. Зверобой поймал в прицел фигуру в сером комбезе и нажал спуск. Минус два. Автоматные очереди удалились в сторону правого фланга здания. Тут сталкер

ясно услышал среди автоматического огня басовитый голос своего дробовика. Он оторвался от прицела. По открытому пространству зигзагом вслед за долговцами нёсся Лис. Пулемёт Кивера начал лупить почти непрерывно. Зверобой снова прицелился и выстрелил. Где-то рядом в пакгауз засадила граната. Бой втягивался во внутрь здания. Пора спускаться. Зверобой поменял СВУ на АКМ и спустился к Киверу. Андрюха, прижавшись спиной к стене, перезаряжал ПК. Захлопнув кожух затворной рамы, он передёрнул затвор и обернулся:

  - Ну что, пошли?

   Они спрыгнули с парапета, и пошли к зданию, попеременно прикрывая друг друга. Стрельба на верхних этажах уже затихала. Когда они вошли внутрь, они увидели стоящего на лестничном пролёте Лиса. Перед ним лежал человек в сером комбинезоне. Из-под разбитой маски противогаза натекала чёрная кровь. В упор. Лис смотрел на лежащее перед ним тело. Мёртвые тела парню уже приходилось видеть. Но видеть смерть человека, убитого тобой лично, ему пришлось видеть впервые. Парня трясло. Кивер взял Лиса за плечо и поволок наверх, приговаривая:                                         

  - С первой победой тебя, Лисёнок. Если не ты его, то он бы сейчас твою тушёнку жрал. Пойдём, выпьем по сто. Он враг. Пойдём, а то много радиации накопилось. 

   Старшина встретил их на втором этаже:

  - Пятерых положили. Может, кто и ушёл.

  - Шестерых. Давай, наливай по быстрому.

Старшина плеснул в кружку сто грамм и протянул Лису. Лис, расплёскивая спиртное, выпил. И тут же получил от Кивера мощную оплеуху в ухо:

  - Ты что же, блядина, пост оставил? Перестреляли бы всех сзади. Зверобоя, меня, парней... Ладно, не обижайся. На будущее тебе. Приказы надо исполнять.

   Зверобой поднялся на верхний этаж. На площадке лежало пять трупов. Сталкер вытащил из рук одного из них кольтовскую М-16, с подствольником и прицелом, собрал боеприпасы и стал спускаться вниз. На нижней площадке бойцы набивали опустевшие магазины патронами. Кивер разговаривал с Лисом. Зверобой подошёл и протянул оружие парню:

  - Держи. Это теперь твой лучший друг.

   Тут же почти одновременно запищали несколько ПДА. Пришла сводка с научной базы о скором выбросе. Раздалась команда Кивера:

  - Кончай перекур! Приготовиться к движению.

  - Андрюх! Я знаю здесь туннель неподалёку. Там можно пересидеть. - Зверобой закинул СВУ за спину. Кивер повернулся к отряду:

  - За Зверобоем след в след! Старшина замыкающий! Поторапливаемся!   

  ...Зверобой нёсся, выбирая одному ему известный путь, изредка замедляя бег и простреливая вектор маршрута в подозрительных местах. На швыряние болтов времени не было. Отряд молча повторял движения ведущего. Сталкер увидел метрах в стах впереди бегущий в том же направлении серый силуэт. Небо нахмурилось и начало наливаться кровавым оттенком. Прокатились первые громовые раскаты. Вдруг фигуру впереди подхватило и начало раскручивать, поднимая в воздух. Донёсся отчаянный крик и резкий хлопок разряда аномалии. Красные шмотья мяса с кусками камуфляжа разлетелись по окрестностям. «Спасибо, мама, за подсказку».- Пробормотал под нос Зверобой. Тоннель оказался заваленным недавним, по-видимому, обвалом.

   - За мной! - Раздалась команда Кивера - он заметил неподалёку люк теплотрассы. Люк подцепили ножом и сдвинули. Группа попрыгала в узкий тоннель. Последним влез майор и задвинул люк. Все распределились по узкому коллектору. Снаружи яростно бушевала аномальная стихия, в очередной раз перелопачивая территорию Зоны. Андрюха присел на корточки рядом: 

  - А пацан не бздиловатый. Боец нормальный получится. Я в первый раз сутки блевал, жрать не мог.  

  - Посмотрим. - Зверобой присоединил полный рожок к АКМу. Парни курили и переговаривались между собой. Лис, по примеру других, неумело пытался набить магазин автомата. Ещё не отгремели последние раскаты выброса, как сталкер полез открывать люк.

  - Лис! Ну-ка давай за мной. - Зверобой и следом парень выбрались на поверхность. Окрестности заливало ровное розовое свечение. Через всё небо тянулась облачная свиль кислотно-жёлтого с алым цвета и терялась где-то в направлении реактора. Вокруг, возбуждённые бешеной энергией прошедшего выброса, темнели вишнёвым цветом гравиконцентраты, змеились разряды электр, вдалеке ревели ослепительными столбами пламени несколько жарок. Всё видимое пространство вокруг кипело и перетекало, хлопало и стреляло разрядами. Лис стоял, заворожённый зрелищем, широко открыв глаза.

Зверобой тронул его за плечо:  

  - Смотри, парень, и запоминай. Эти аномалии останутся здесь до следующего выброса, а, может быть, дольше. Запоминай, пригодится.

    Розовый цвет постепенно рассеивался, и ландшафт начинал приобретать свои обычные очертания. Буйство аномальной природы Зоны постепенно сходило на нет. Остальная часть бойцов выбралась из коллектора. Кивер дал время оправиться, и построил группу:

   - Все живы? Тогда выдвигаемся. Порядок движения прежний. Серёга - со мной в голову. Старшина, Миха - замыкают. Пошли. - Майор включил датчик аномальных полей и отряд возобновил движение. Территорию завода покинули практически без происшествий. Один раз вдали показалась пара снорков; но мутанты предпочли скрыться в сумраке пустого заводского корпуса. Через час они уже шли по пересечённой местности. До цели оставалось несколько часов пути. Лис тщательно копировал манеру передвижения своих бывалых спутников. В руках он нёс датчик аномалий и учился им пользоваться, руководимый подсказками Зверобоя. Во время одной из вынужденных остановок Лис заметил выброшенный из электры круглый, слегка искрящий шар в стороне от маршрута. Зверобой показал, как пользоваться самым надёжным в мире детектором аномалий - мешком с гайками и болтами. Артефакт оказался "вспышкой", довольно распространённым и не самым дорогим образованием. Парень был вне себя от радости, хотя старался не выказывать этого наружу. С важным видом он вложил находку в свободный контейнер и продолжал путь. Зверобой заметил на лице майора полуулыбку. Сталкер чувствовал внутри себя странное ощущение, почти позабытое им за последние месяцы. С потерей Ната что-то серьёзное ушло из его жизни, заставив значительно полинять мир вокруг. И вот теперь всё снова начало наливаться полноценными красками. Ему опять было о ком заботится, кроме себя. ОН СНОВА НУЖЕН В ЭТОМ МИРЕ. Зверобой подавил свои мысли и зашагал дальше.

    Путь пролегал по старой дороге. Отряд двигался парами с небольшим интервалом по разным сторонам бетонки - на траве легче заметить большинство аномалий.

   - Дядь Зверобой, а привал скоро будет? А то кишки кусаются. - Пацан старательно набивал магазин дробовика патронами с вязаной картечью. Такие боеприпасы охотник заказывал у знакомого техника на базе Долга. Все картечины крепились на одну тонкую гитарную струну. Даже попадание в цель всего пары "горошин" вызывало доворот и перехлёст остального заряда и, как следствие, могло попросту откромсать голову или конечность врага.

   - Что, проголодался? Скоро будет стоянка, там и привал. Пройдём деревню, за ней уже недалеко. И давай без "дядь".

   - А что нам в деревне не остановиться? - Длительная прогулка на свежем воздухе изрядно подвымотала Витька.

   - Запомни, парень. Входить в Зоне в населённые пункты или любые другие строения надо только в случаях крайней необходимости. Те твари, которых ты видел на кордоне и свалке - это всё лютики-цветочки по сравнению с местными. Места типа этой деревни обожают обживать кровососы. Да и всякие другие демоны типа снорков, изломов и зомби не брезгуют.

    Деревня впереди была хорошо знакома Зверобою, он не раз был здесь, хотя чаще всего старался обходить её стороной, от греха подальше, так сказать. Но в этот раз Кивер решил пройти прямо через неё. Прямо к околице шла небольшая давно разросшаяся липовая аллея. Почти у самой околицы лежал растрёпанный труп какого-то бедолаги. По состоянию его было видно, что валяется он тут уже не меньше нескольких дней. Мутанты хорошенько поработали над ним, и опознать его было теперь весьма проблематично. Чуть поодаль него пара ворон расклевывала несколько совсем свежих тушек слепых псов. Группа шла, насторожённо смотря по сторонам. Тишина. Даже вороны не каркают. Вроде бы всё нормально, но Зверобоя эта тишина совсем не радовала. Как от дуновения ледяного воздуха мурашки пробежали по его спине. Если бы он был собакой, то можно было сказать, что шерсть на его загривке встала дыбом. Когда-то давно, когда ещё в школьные годы он занимался в секции самбо, учитель говорил ему о шестом чувстве воина. «Человека можно научить приёмам, и он станет человеком, знающим приёмы. Однако чтобы стать настоящим воином человек должен шкурой ощущать дыхание смерти. Этому нельзя научить, но можно развить». - Говорил он. «Ветер смерти» - так называл он это явление, и именно его дуновение ощутил сейчас Зверобой. Сталкер иногда задумывался, почему одни гибнут, едва успев пересечь кордон, другие топчут дороги Зоны годами. Хотя последних можно сосчитать буквально по пальцам. А уж на таких, как он сам, и вовсе пожалуй хватит пальцев одной руки. Зона странным образом хранила этих людей, порой видоизменяя их по своему усмотрению, и уже трудно было сказать, можно ли называть их людьми в полной мере. Вот Болотный Доктор – человек? Или Семецкий, которого сам Зверобой до недавнего времени воспринимал как выдумку младшего научного сотрудника с Янтаря? Эти люди обрастают легендами и постепенно становятся теми, кого вполголоса величают у сталкерских костров Призраками Зоны. Про Зверобоя самого ходило немало небылиц, и он относился к этому с должным юмором, хотя сам ничего особенного за собой не замечал. Но к тому, что он ощутил на окраине деревни, с юмором он относиться не собирался. Кивер остановился около покойника. Серёга принялся осматривать труп.

   - Смелый, видно, был человек. Но глупый. – Сергей поднялся, закончив осмотр тела. – Ничего. Даже наладонника нет.   

   - Да, в одиночку бродить по деревне – это явно не от большого ума. – Кивер хмуро поглядел вдоль главной улицы. Саня, тем временем, уже почти догнал первую двойку.

   - Слушай, Андрюх, а может и нам поумней быть? Давай обойдём деревеньку, чуется мне что-то неладное.

  Майор с сомнением качнул головой.

   - Что, думаешь нас кровососы сглодать могут? Нас, вроде, шестеро, да и в руках – не чем мух бьют.

- Да в том-то и дело, тихо больно очень. – Зверобой оглядывал в бинокль окрестность. Ничего

особенного он не заметил.

   - А по моему, нормально! Ладно, пойдём предельно осторожно. – Кивер оглядел подтянувшихся тем временем бойцов. – Соблюдаем дистанцию! Друг друга прикрываем! Двинули!

   Бойцы снова растянулись в порядок. Так осторожно прошли они почти до половины села. Только здесь Зверобой обратил внимание на то, что должен был заметить сразу – запах костра и жаренного мяса. Здесь он усилился, хотя ни одной жарки в окрестностях деревни не припоминал отроду. Впереди их группы открывалась центральная площадь села. Слева за старой оградой высилась старая колокольня церквушки. Справа через скверик стояло два здания с плоскими, заросшими травой крышами – видимо, сельпо и правление колхоза. Только сейчас Зверобой заметил то, что совсем недавно было костром. Плохо залитый пепел дымил и выдавал место недавней стоянки. Волосы на Санином загривке буквально встали дыбом, и он как-то со стороны услышал свой собственный крик: Ложись!!! Вдруг одновременно с разных сторон ударили несколько стволов. Произошло то, чего больше всего боялся Зверобой – их зажали на открытом месте. Хорошо, что в обочинах сохранилась канава.

   - Лис, ложись! – Крикнул он, рыбкой ныряя в кювет. В полёте Саня успел срисовать несколько огневых точек противника. Двое засели на крыше сельпо, один стрелял с сельсовета.

   - На колокольне снайпер! – Услышал он голос Кивера в шлемофоне.

   - Миху, кажись, сильно задело! Постарайтесь прикрыть, его с дороги стащить надо! – Тут же раздался голос старшины.

   - Стой, Гриша, не вылазь! – Зверобой услышал, как вместе с приказом заработал Андрюхин пулемёт.

   - На магазине и сельсовете трое! – Сталкер пополз на спине, отталкиваясь ногами под прикрытие поваленного бетонного столба. Рука автоматически запихивала в подствольник гранату. – Лис, лежи, не высовывайся!

   Метрах в пяти, примерно там, где он был вначале, разорвалась РГДшка. Саня выдернул кольцо и, приподнявшись, постарался дошвырнуть лимонку до сельпо. Тут же в бетон столба впилась снайперская пуля, осыпав его крошкой. Судя по воплям, граната нашла себе жертву. Теперь надо было срочно заняться снайпером. Зверобой прикинул расстояние до цели и, гаркнув в микрофон «прикройте, работаю снайпера», отполз метра полтора, высунулся и выстрелил по колокольне. Дымный шлейф вычертил параболу, упёршись одним концом в верхнюю площадку колокольни. Взрыв гранаты отправил снайпера в свободный полёт с пятнадцатиметровой высоты. Зверобой опять сместился, попутно разгибая усики ещё на трёх гранатах. Поравнявшись с бетонной остановкой слева он закинул по гранате на сельпо и сельсовет. Пулемёт Кивера методично работал теперь куда-то за спину. Противник с правой стороны дороги был подавлен, и сталкер переключился на другую сторону. По бокам от заброшенного храма находилось несколько мазанок, где засели напавшие. Саня увидел спину Лиса, засевшего за бетонным столбом и ведущего огонь короткими очередями. Киверовский пулемёт решетил халупу за халупой, заставляя врага замолкнуть навсегда. С другой стороны старшина чётко засунул гранату в окно из подствольника. Зверобой увидел, как кто-то выпрыгнул с задней стороны дома и попытался уйти в поле. Сталкер приник к прицелу. Сердце его ёкнуло и бешено заколотилось. Этот костюм «СЕВА» с дополнительным кевларовым слоем эксклюзивной камуфляжной окраски он узнал бы из тысячи. Натан немало потрудился, отделывая его под себя. Зверобой задержал дыхание и спустил курок. Человек кувырнулся через себя и застыл. Стрельба оборвалась так же резко, как и началась. Саня поднялся и побежал через бурьян туда, где лежал подстреленный им человек. Через минуту он расстегнул шлем и увидел застывшее в предсмертной агонии лицо Сулеймана. Пуля разорвала нагрудный контейнер, и рядом с телом тлел догорающим костром артефакт, похожий на рогатую морскую мину. Зверобой тупо принялся вытряхивать тело врага из Натова бронекостюма. Из ступора его вывел голос Лиса.

   - Дядя Зверобой! Вы видите то же, что и я? – Парень стоял к нему вполоборота и держал в руках компас. Рыжие вихры его шевелились на ветерке, и Зверобою даже показалось на секунду, что перед ним Нат. Сталкер мотнул головой, стряхивая наваждение, и тихо проговорил:

   - А что ты видишь?

   - Ну...Это как тогда...После выброса! – Лис обернулся. – Вон там большая электра! А там – карусель!...

   ... Они подходили к озеру Янтарь впятером. Михаил так и остался в селе, под скромным сталкерским крестом рядом со старой колокольней. Серёга не мог идти из-за ранения, и его волокли по очереди Зверобой, Кивер и старшина Гриша. Компас признал Лиса, и теперь он вёл группу. Впереди Зверобоя ждало новое задание и у него, похоже, снова был напарник...


Роман Аверчук

Степь

   Где-то здесь, под землей, существует Тайная Дверь. По крайней мере, так говорят легенды. Великое множество историй, повествующих о загадочном переходе, связывающем между собой некие аномальные Зоны, и ведущем к Оазису. Сталкер верил только в одну историю, ту, в которой для достижения цели, человеку придется отдать самое дорогое. Проводник не берет платы деньгами, его не прельщают ценности этого мира. А у сталкера не было ничего, что он мог предложить взамен. Говорят, многие жертвовали Проводнику своих близких. Но ни одна легенда, ни уж тем более сумасшедший старик, каким сталкер представлял себе Проводника, не заставят его это сделать.      

   У него не было даже выбора. Он смертельно болен. Он шел наудачу.

   Границу Полигона* сталкер пересек еще ночью. Правда, одинокий бетонный столб, торчащий посреди бескрайней земли, трудно назвать границей, но она существовала. Отсюда до Атомного Озера** километров пять-десять. Сказать точнее нельзя. Здесь, на искалеченной земле Семея (Зоне Семея) привычные расстояния исчезали. Если легенда не врет, там, на берегу, он встретит Проводника.

   Сталкер обернулся, глядя на заброшенную дорогу, уходящую в никуда. Темная лента дугой склонялась к горизонту, словно обнимая землю.

   Сотни раз за время своего пути, сталкеру казалось, что какая-то неведомая сила путает его мысли, что он ходит кругами по этой бесконечной степи. Засыпая под вой пробиравшего до костей холодного ветра, он думал, что сгинет здесь навсегда. Только отчаянная вера придавала сил, поднимала на ноги и заставляла идти. До конца.


   Про таких говорят – он услышал Зов. И противиться ему не было смысла. Еще мальчишкой он убегал из дома, пускаясь в таинственные и опасные странствия, по когда-то охраняемой территории. Ничто не могло помешать ему спускаться по железным ступеням штольни в глубокие жаркие шахты, где творилось что-то, восхищавшее его детский разум. «Это была наша Волшебная Кузница», - говорил ему отец, редко появлявшийся дома. «Великий Кузнец делает щит, который спасет нас от любых врагов». Так говорил отец, и мальчик, раз за разом, уходил все дальше и дальше под землю. У него была мечта: найти Волшебный Щит, хоть одним глазком посмотреть на того великого кузнеца, под чьим ударом молота содрогалась земля и сыпалась на постель штукатурка. Он даже перешагнул через свою совесть – украв отцовский фонарь, чей дрожащий луч освещал ему путь среди оплавленных стен шахты. И там, среди бесконечных подземных лабиринтов, луч фонаря высветил однажды самый жуткий его кошмар.

   За очередным поворотом подземелья, мальчик почувствовал теплое дуновение, от которого почему-то пробирал озноб. Впереди замаячило голубое облако. Стало заметно светлее. Сердце мальчика забилось часто-часто. Он знал, что это за свет. Это горит огонь в печи волшебного кузнеца. Наконец-то он нашел! Если повезет, ему даже позволят прикоснуться к щиту! Надо только вежливо попросить. Мать всегда говорила ему, что вежливость – благо. И мальчик побежал, не в силах больше сдерживаться. Еще немного, совсем чуть-чуть, и он увидит сказку своими глазами!

   Голубое облако задрожало, потускнело, и перед ним появилась девочка. Открыв рот, мальчик остановился. Он хотел поздороваться, спросить, не видела ли она волшебного кузнеца, но, направив луч фонаря в ее сторону, вместо слов из его горла вырвался хриплый вздох.

- Помоги мне, - сказала она, и мальчик увидел ее пустые глазницы, обтянутый желтой полуистлевшей кожей череп. Тонкая костлявая рука потянулась к нему. – Помоги мне, - девочка начала медленно приближаться, паря над землей.

   Несколько секунд он стоял как вкопанный, а затем побежал. Бежал долго и быстро, крик сменялся плачем. Но голос не отставал: «Помоги мне… помоги мне… помоги мне…»

   Он заблудился, метался в этом нескончаемом лабиринте, пока не выбился из сил. Он затих и сел на землю, прислонившись к теплой стене. Затих и голос.

   Мальчику было стыдно за свой страх. Он плакал без слез и ждал, когда же великий кузнец найдет его и проводит домой. Он ждал…

   Через сутки, его нашла команда спасателей. Но всего этого мальчик не знал. Обезумевшего, его вернули домой. Только девочка не переставала приходить к нему   Мальчику было стыдно за свой страх.теплой стене.ые глазницы, обтянутый желтой истлевшей кожей череп.ла вырвалсяво снах. И тогда он кричал снова.

   Но однажды наступил его самый счастливый день. День его рождения. Аж двенадцатый по счету. Мама испекла его любимый шоколадный торт, а отец подарил самый прекрасный подарок на свете. Блестящий шарик на серебряной цепочке. Он сказал, что это называется АР-ТЕ-ФАКТ, и привез он его из ЧЕР-НО-БЫ-ЛЯ. Этот красивый шарик защищает от плохих снов, больше не надо кричать…


  Сталкер отбросил нахлынувшие воспоминания и посмотрел вперед. Кажется, он увидел серебряную гладь Атомного Озера. Значит, он не ошибся в направлении. Идти осталось недолго.

   Вскоре, он остановился у одинокой хижины, стоявшей на берегу. Ветхое строение дышало древностью. Наверное, также выглядит теперь его собственное тело, которое снедал рак. Сталкер сел на небольшой валун и смотрел на озеро красными от пыли и ветра глазами. Странная картина - словно огромное зеркало положила на землю чья-то могучая рука.

- Мир тебе, диуана.***

Сталкер вздрогнул. Он не заметил, как из хижины вышел старик в изношенном чапане.****

- Проходи в дом, тебе нужен отдых, - пригласил Проводник.  

   В маленькой печурке горели ветки саксаула, согревая путника. Проводник сел на устеленный старой кошмой пол, скрестив ноги. Старый металлический чайник кипел, разнося по комнате аромат травяного чая. На мгновение, сталкер погрузился в тепло уюта, пусть даже такого скудного, забыв, зачем он здесь. Хотелось уснуть в этой пропитанной запахом старости хижине, отбросить свою затею, казавшуюся сейчас наивной и глупой. Наверное, он и задремал, потому что услышал голос: «спаси меня»... голос маленькой девочки вернулся снова. «Ты не должен искать великого кузнеца, сынок. Он никому не показывается на глаза. Пообещай мне»... голос отца. «Пообещай, что никогда больше не пойдешь туда»... голос матери, страдающей странной болезнью луча. «Уезжай отсюда, уезжай навсегда. Пообещай мне...» сталкер открыл глаза. Хозяин терпеливо ждал, молча глядя на гостя. Казалось, он тоже слышал их, призрачные голоса чужого детства.  

- Ты знаешь, зачем я здесь. И мне нечего тебе предложить, старик,- сказал сталкер, согревая руки у огня. - У меня нет ничего.

- Я знаю, но ты должен пообещать мне, что вернешься. Тогда я пропущу тебя.

«Старик явно сумасшедший», - подумал сталкер. – «Не такую плату я себе представлял».

- Вернусь, обещаю тебе, - ответил он. Ветки саксаула полыхнули ярче, высветив старческое лицо, обрамленное серебристой бородой.

- Хорошо. Ты сделал свой выбор. Собирайся, нам пора. Пересечь озеро - трудная задача. – Проводник тяжело поднялся на ноги, опираясь на палку. - Только вода знает, куда ей течь, - добавил он…


  Подхваченная подводным течением, лодка скользила по искрящейся в рассветных лучах глади Атомного Озера. Сталкер налегал на весла, в его руки вернулась былая сила. Старик заваривал отменный чай, тут ему надо отдать должное. Краем глаза странник уловил в воде какое-то движение. Неясные тени кружились поодаль, словно не решаясь подплыть ближе. Однако, ни капли тревоги, охватившей сталкера в этот момент, не отразилось на лице проводника. Старик сидел с отрешенным видом, что-то монотонно напевая себе под нос.

   Через несколько минут проводник вышел из своего транса. Поглядев на своего спутника глазами, в которых лучилось ведомое только ему понимание, он произнес:

- То, что ты ищешь, найдешь там, где растет полынь. Запомни это, диуана.

- Не понимаю, о чем ты.

- Просто запомни. Я не пойду с тобой до конца. В моих силах лишь сделать путь через озеро безопасным от тех, что обитают на дне.

   Нос лодки уткнулся в берег.

- Прощай, - сказал старик. - Вернешься ты или нет, мы больше не увидимся никогда. Зона — живая. Она будет такой, какой ты захочешь ее увидеть. И помни, она не одна.

Сталкер толкнул ногой ветхое суденышко, и лодка поплыла назад. Сама собой. Старик продолжил свою песню…

  Сталкера охватила дрожь. Черный квадрат штольни притягивал взгляд, заставлял сомневаться. Нужно спуститься туда. Оазис близок, осталось пройти еще немного. Я должен это сделать, подумал сталкер. Иначе — смерть.

 И он поставил ногу на ступень металлической лестницы.


 Причудливые подземные коридоры разбегались в разные стороны более тонкими рукавами. Обожженные стены лабиринта были украшены символами и рисунками, напоминающие наскальную живопись. Изображения мужчин и женщин, зверей и растений, тайные   знаки сопровождали сталкера. Каждый сам выбирает свой путь, так говорил проводник. Твоя звезда — полынь. Луч фонаря обшаривал стены и потолок, выхватывая изображения травинки. Главное — не сбиться с пути.

Вдруг впереди он услышал смех. Детский голосок заливался от хохота.

- Ты пришел меня спасти? Ты опоздал, странник. Теперь я хочу поиграть.  О, ты не знаешь, но я уже открыла черную дверь. Тебя ищет снорк. Он чует твой запах. Он близко.- Снова заливистый смех, а через мгновение сталкер услышал рев.

 Снорк напал неожиданно, выпрыгнув из темноты. Одним ударом он сбил сталкера с ног, располосовав когтями его лицо. Затем ловко отпрыгнул в сторону, избегая ответной атаки. Фонарь упал на землю, сталкер бешено вращал глазами в поисках зверя, но тот укрылся во тьме. Человек вскочил на ноги, поднял фонарь и выхватил из-за пояса нож. Луч света прыгал по стенам и полу, но снорк легко прятался в тени. Выдавал его только отвратительный, мощный рык. Блеснули стекла противогаза, снорк прыгнул, в надежде нанести новый удар. Сталкер пригнулся и ударил  монстра ножом. Зверь завизжал, кувыркнулся, и откатился в сторону, укрывшись в одном из узких коридоров.

- Давай, красавчик, убей его. Убей человека! - бестелесный голос откровенно радовался  пролитой крови.                                                                         

Сталкер замер на месте, напряженно вслушиваясь и озираясь. Ничего, кроме назойливого голоса призрака.

- Ты проиграл, странник. Скоро у нас будет свежее мясо.

Сильные руки обхватила его сзади за плечи, зубы вцепились в шею, пытаясь вырвать кусок плоти. От боли потемнело в глазах, но сталкер не сдавался. Артефакт на груди горел огнем, прожигая кожу. В то же время именно он придавал Сталкеру сил. Человек оттолкнулся и ударил висевшего на спине снорка об стену. Раненный зверь ослабил хватку. Не теряя драгоценной секунды, сталкер перекинул монстра через себя, наступил ему на грудь и вонзил нож в горло. Снорк захрипел и затих. Навсегда.

- Что ты за тварь?.. голос сталкера охрип, шея саднила, кровь лилась из ран, ноги подкашивались от накатившей слабости.

Внезапно, темный тоннель заполнился ярким голубым светом. Сталкер резко повернул голову, ожидая увидеть свой детский кошмар. Некогда призрак маленькой девочки теперь принял облик отвратительной старухи. В ее пустых глазницах полыхало пламя. Поднялся обжигающий ветер, норовивший сорвать с человека кожу. Пространство наполнилось каркающим криком старой ведьмы. Порывы становились все сильнее и сильнее, сталкер согнулся пополам, пытаясь устоять на ногах. Он видел, как лопается кожа на его руках, чувствовал, что еще немного, и он не сможет больше сопротивляться. И тогда, повинуясь какому-то древнему инстинкту, он сорвал со своей груди артефакт и выставил его перед собой. Ледяной воздух ударил ему в лицо, боль от ожогов стихла, но лишь на мгновение. Призрак не собирался уступать.

 Началась борьба.

 Маленькими, с огромным трудом дающимися шагами, он продвигался вперед, закрывая лицо от огненного ветра. Казалось, еще немного, и ладонь превратится в пепел. Серебряная цепочка в другой руке стала красной. «Только не вырони, только не вырони...», как заклинание, повторял сталкер. Он поднял глаза, и в тот же миг голову пронзила страшная боль.

- Ты обещал, что больше не будешь искать кузнеца,- заговорила старуха голосом отца. - Ты обещал мне, негодный сукин сын! А теперь ты сдохнешь здесь, как поганая крыса!

«Не слушай ее, не слушай ее, не слушай ее... Просто иди вперед. Ты сможешь». Сталкер не знал, говорит ли он сам с собою, или слышит голос Зоны. Он знал другое — еще немного, и он сломается...

«Я должен это сделать... я должен...»

Последним, неимоверным усилием воли, сталкер бросился вперед. Исход битвы его уже не интересовал. Раздался мощный хлопок. Артефакт, соприкоснувшись с демоном, взорвался, уничтожив древнее зло, некогда разбуженное ядерными испытаниями.  Сталкер упал на колени, поднялся, замахал руками, не удержал равновесия и снова упал.  Там, в конце дьявольского туннеля, он видел дверь. Спотыкаясь, сталкер добрался до нее и надавил на ручку. Дверь открылась, в нос ударил запах полыни. Яркий свет, гул, словно разворошили пчелиный улей. Сталкера затягивало в этот свет, стало непереносимо холодно, а потом его бешено закрутило, и казалось, будто все тело разделилось на мириады атомов. Он вошел в портал.


«Внимание, всем обитателям станции «Янов»! Приближается выброс. Срочно ищите надежное убежище».


Сталкер открыл глаза. Перед ним маячила чья-то голова в противогазе. В противогазе... Он вскинул обожженную руку, но незнакомец легко перехватил ее.

- Успокойся, брат. Свои. - Глухой голос не выражал враждебности.

Остатки сил стремительно улетучивались. Он даже не понимал, что его несут на носилках.

- Шульге от Зрячего,- докладывал незнакомец. - Нашли бродягу в районе Градирни. Свалился нам на головы из портала. На нем живого места нет, готовьте лазарет. Подохнет мужик.

«Зрячему от Шульги. Проверь его ПДА. Мне сюрпризы ни к чему. И... это не зомбак?»

- Шульге от Зрячего. Не, он нормальный. Покоцанный только сильно. Лопочет что-то про Оазис. При нем ничего, только рюкзак со жратвой и здоровенный тесак. И сидеть мне с кровососами в сортире, если он не в крови снорка.

«Зрячему от Шульги. Понял тебя. Тащите его на базу. У вас мало времени».

Перед тем как потерять сознание, сталкер увидел, как небо стало кроваво-красным, словно предвещая беду...


- Нет, дружище, я тогда удержаться не смог, с Бродягой пошел. Мужик к нам с другого конца света упал, даже подумать страшно, что бывает такое. Плох он совсем был, помню, говорил, не долго ему осталось. Нет, как подумаю про все это – иные зоны, порталы, демоны – голова кругом… Наши ребята его подлатали конечно, в комбез нарядили… Оружия он с собой брать не стал… Странный был вообще… Даже имени его так никто и не узнал.

  Короче, вдвоем мы пошли. Разговоров, конечно, вокруг много было. Мол, зачем тебе, Зрячий, это надо? Не видишь что ли, человек умирать идет, ну, и все в таком духе…

 Вобщем, он, как только оклемался мало-мало, сразу топать собрался. Прям среди ночи к вентиляции  и намылился. Без оружия, без карты, чудак – человек, что тут скажешь… Кое как до утра его удержали. Водкой поили, как надо все одним словом…

  Добрались практически без приключений, так, пара – тройка тушканов, зомби приблудный, по мелочам вобщем. А вот как к подвалу-то подошли, тут-то оно все и случилось. Я смотрю, у него глазки закатываются, мутные такие стали, говорит с кем-то. Я сразу смекнул, в чем тут дело. Контролер, родимый, не иначе…

  Остановить его пытался, конечно, да только он давай на меня с ножом кидаться. Что делать? Мужик-то не из слабых, такого попробуй, скрути… Вобщем, отпустил я его.  Не знаю, правильно поступил или нет, только почувствовал я тогда что-то… Вроде как подсознательно понял: Зрячий – не лезь, куда не просят…

Больше никто не видел нашего странного гостя. Да и удивительно оно? Не думаю…


  Сознание сталкера помутилось. Человека, который вызвался ему помочь, он уже не слышал, а потом и вовсе потерял из вида. Он помнил только долгие переходы меж светящихся арок, удерживающих потолок гигантского зала, и голос контролера, который стал для него единственным ориентиром в этом, казалось, бесконечном путешествии. «Меня прислал тот, кого ты называешь Проводником», - слова рождались прямо в его голове. «Не бойся меня, я покажу дорогу». И тут свет, излучаемый тремя арками, померк. В навалившейся полной темноте сталкер услышал: «Дверь перед тобой, диуана. Осталось только открыть ее».

 Сталкер протянул израненную руку вперед, и нащупал холодную железную рукоять. Раздался скрип, дверь открылась.

  В глаза ударил яркий свет. Странник зажмурился от боли, а когда зрение вернулось, он увидел комнату. Конечно, сталкер узнал ее. Комнату, в которой провел свое детство. Только стены теперь были увиты неведомыми растениями, а посреди нее, на маленьком столике покоился «Оазис», артефакт, который стал смыслом его жизни. Переливаясь всеми цветами радуги, хрустальная сфера завораживала взор. Сталкер был счастлив. Он нашел прекраснейшую вещь на земле. Свою мечту.

  Осталось только к ней прикоснуться. И боль уйдет навсегда…


  «Моя часть уговора выполнена - Странник нашел свой Оазис. Но ему больше никогда не найти дорогу домой. Каждый должен заплатить свою цену».

  Сталкер открыл глаза. Он лежал на старой кошме. Угли в маленькой печурке  погасли. За стенами деревянной хижины гудел ветер. Внезапная догадка обрушилась на сталкера, он вскочил на ноги и бросился на улицу.

  Озеро было серым и зловещим, волны ударялись о берег и с шипением откатывались назад.

- Не может быть. Этого просто не может быть! – воскликнул он. – Я просил вовсе не этого, слышишь, ты, чертов старикашка! – Ему ответил только удар грома, долгими раскатами отдаваясь в бескрайней степи.

  И тогда сталкер побежал. Бежал долго, бывало, по нескольку дней, но всегда возвращался туда, откуда начал.


                                                                       ЭПИЛОГ

  Проводник сидел у берега Атомного Озера, отрешенно глядя в даль, на старую дорогу, черной лентой склонявшуюся к горизонту. Рядом с ним, тихонько покачивалась на воде маленькая лодка. Двери ветхой одинокой хижины были открыты, словно человек ожидал гостя. Но не каждый решится проделать долгий и опасный путь, чтобы прийти сюда. Может быть, это случится завтра, а может, пройдет целая сотня лет – Проводника это не беспокоило. Когда-то давно, на этом месте он дал обещание старику.

  «Я вернусь», - сказал сталкер, и сдержал слово.

Значит, однажды, кто-то вернется за ним…


Примечания:

* Полигон – Семипалатинский ядерный полигон, закрытый в 1991 году.

** Атомное Озеро – одноименное озеро, возникшее в кратере после взрыва ядерного заряда.

*** Диуана – в переводе с казахского языка - «дервиш, бесноватый, бродяга, одержимый».

****  Чапан – казахская национальная мужская верхняя одежда.


Сизов Станислав

Камень  

Искры костра улетали в тёмное небо. Ночка была из таких, про которые в народе принято говорить «глаз коли». Уже метрах в двадцати от костра трудно было различить что-либо, и, если бы не колокольня, изредка выхватываемая из тьмы отблесками пламени, то легко можно было представить, что мира вокруг просто не существует. Около огня термоаномалии сидели три человека и спокойно беседовали. Вообще, надо сказать что, учитывая местонахождение костра, троица производила довольно странное впечатление. Начнём с того, что ни у одного из них не было видно ни каких средств индивидуальной защиты. Да и оружие – АК-74 – было только у одного, мужчины-кавказца в  видавшем виды сталкерском комбинезоне. Вторым был сухощавый седой старик с окладистой бородой и строгим лицом. Одетый в выцветшую штормовку и джинсы, он напоминал скорее декана на выезде в стройотряд, чем искателя хороших хабаров. Третий ещё менее вписывался в окружающую обстановку. Неопределённого возраста, в будёновке, какой-то кургузой курточке и остроносых сапогах, он сидел в позе лотоса и перебирал чётки, таращась раскосыми глазами на пламя. Старик поднял кусок деревяшки и бросил в начавший затихать огонь. Дерево моментально вспыхнуло, попав в зону аномального жара. Впрочем, кидать в такой костёр что-то горючее было совсем не обязательно. Достаточно разместить в срединной части какой-нибудь металл (например, гирю), и костёр будет греть и светить вам неограниченно долго. Говорят, что термоаномалия – это выродившаяся жарка. Наверно, так оно и есть.

   - Да-а, наделали люди делов. – Проговорил седовласый, поправляя пристроенный с краю мятый котелок с водой. – Надо так загадить землю!

   - Всему виной человеческая жадность. – Сказал кавказец (или араб – кто его знает?), оглаживая рукой аккуратную бородку.

   - Да, Махмуд, ты прав. Пожалуй, если считать за жадность жажду к знаниям. Человечество ломом пытается вскрыть ящик Пандоры, вплотную подойдя к Знаниям Бездн.

   - Всё бы хорошо, если бы оно не оставалось при этом оравой меркантильных, тщеславных и властолюбивых обезьян. – Вступил в разговор монголоид в будёновке.

   - Да вы, Гау, никак стали приверженцем теории эволюции Дарвина? – Улыбнулся седовласый.

   - Смотря что считать за прогресс и регресс. – Раскосый взял палку с крюком на конце, служившую ему, по всей видимости, посохом, и аккуратно подтянул из огня закипевший котелок.

   - Помнится, жил где-то на территории Малой Азии козопас, который взял, да описал в своей книге своими словами строение атома. А потом ещё принцип строения звёздной системы. А потом связал их в единую систему микро- и макрокосма – Будёновец достал из кармана кисет с чаем и высыпал горсть в котелок. Над стоянкой поплыл аромат пу-эра. – А потом эта книга стала составной частью одной из основных книг европейской традиции – Ветхого Завета. Он использовал свой мозг в качестве ядерного микроскопа. Может ли кто-нибудь так сейчас?

  - Может! С помощью ядерного микроскопа. – Сталкер сделал неуловимый пас и  в руке у него как будто из воздуха возник инкрустированный и богато украшенный камнями восточный нож. -

Но не это главное. Люди перестали отличать добро от зла.

   Из темноты донёсся леденящий звук рёва кровососа, и все услышали приближающееся хриплое дыхание. Странно, но люди игнорировали происходящее. Мохаммед даже не потянулся за лежащим рядом автоматом, и только языки пламени бились на вдруг поднявшемся ветру, выхватывая всё происходящее из тьмы, как рапидная съёмка. Нападение кровососа кончилось, не успев начаться. Сбив будёновку с невозмутимого монголоида, кровосос застыл, встретившись с Мохаммедом глазами, как будто встретился с бетонной стеной. Над стоянкой повисла звенящая тишина, не прерываемая даже дыханием кровососа, и в ней раздался заполняющий всё обозримое пространство и вибрирующий инфра- и обертонами голос Мохаммеда:

  - Подними!

  Кровосос заворожено, не отрывая взгляда попытался неловко зацепить когтями будёновку. Когда это удалось мутант как-то совсем по-человечьи сделал подобострастный жест, заискивающе подавая её владельцу и замер.

  - Свободен, демон! – Разнеслось над стоянкой, и упырь растворился во тьме.

  - А мог бы и с автомата. – Седовласый помешал чай и, высыпав из кармана на газету кучу карамелек, разлил его по пиалам, появившихся из тормозка азиата.

  - Он не заряжен. – Мохаммед подобрал под себя ноги и, воткнув перед собой нож, взял в руки пиалу. –  Это вообще предмет сталкерского национального костюма.

  - А что, сталкер  - это уже национальность?

Будёновка, тем временем,  заняла исконное место на голове владельца. 

  - Как думаешь, Ник, смогут люди выбраться из создавшегося положения? – Мохаммед подул на кипяток и отхлебнул.

  - Трудно сказать. Случайность, по которой они создали сложную суперпозицию экспериментальных установок, нарушила саму ткань мироздания, локально изменив здесь константы физического континуума. Она была настолько маловероятна, но это случилось. Это место похоже на язву на теле вселенной.

  - Они либо перестали верить в Создателя, либо делают это извращённо, достигая прямо противоположных результатов. – Оторвался от созерцания пенки на поверхности чая азиат.

  - Пожалуй, вы правы. Люди в своей гордыне возомнили себя равными Творцу. Забыв, что сущность Его непостижима, они уподобились муравьям, пытающимся построить муравейник внутри ядерного реактора. – Сказал тот, кого собравшиеся называли Махмудом. – И если Великий оторвётся от творения и взглянет на то, что делают с его Даром люди, планета может перестать существовать в том виде, в каком мы её привыкли видеть.

   - Да, второе Пришествие может быть страшным для нечестивых. -

Грустно подытожил Николай.

   - Ну, тебе-то ничего не грозит. – Прозвучал бесстрастный голос из-под будёновки.

   - Но мне их жалко. Несмотря на то, что мы давно живём в мире Сил, мы всё же остаёмся людьми.

   Вдруг из темноты, плотно обступившей стоянку, раздались голоса, явно адресовавшиеся к сидящим у костра: 

   - Ха! Секи, корешь, а чё эти штэмпы  на нашем месте расслабляются? Чё-та я не понял!

   - Щя, погодь, Вялый! Пощупаем фраеров! Можа они нам чем подмочь хотят!

   - Ага! Финансово!

  В свете костра появилось несколько фигур вооружённых людей, тут же вставших вокруг.

   - Опа! Швиденько ослобождаете карманы и кандёхайте отсель! – С нагловатой ухмылкой проговорил один в длинном плаще, по-видимому, главный.

   - Шли бы вы отсюда, ребята, подобру! – Раздался в ответ голос Николы.

   - Ты чё, пердун?! От маразма воще оборзел?! – Главарь удивлённо вскинулся. Николай встал, вдруг оказавшись на две головы выше типа в кожане.

   - Пердун, говоришь? – Его фигура нависла над бандюком, полностью загородив от света. Раздался оглушительный звук пощёчины, и гопник, крутанув в воздухе сальто, как тряпичная кукла пролетел метров шесть до колокольни, врезался в стену и застыл. Остальные от неожиданности прянули назад. Мохаммед тоже поднялся со своего места, положив для убедительности руку на калаш:

   - Не, ребят, правда! Шли бы вы, пока наш будёновец не рассердился.

   Один из бандитов дёрнул обрезом, на что из ствола АК с грохотом сорвался ослепительно-белый пучок молнии, и металл обреза с шипением сплавился, заставив патроны взорваться. Во все стороны брызнули раскалённые капли окалины. Гопник испуганно отскочил, тряся обожженными руками, и завопил:

   - Парни! Это мутанты! Мотаем отседа!

  Впрочем, вопил он это зря. Некому уже было вопить. Все фигуры уже растворились в темноте. Один азиат в течение всего происшествия сидел с невозмутимым лицом и бесстрастно перебирал чётки.   

   - Слушай, Гау! – Спросил Мохаммед, с улыбкой присаживаясь к костру. – А будёновка – это от какого слова произошло?

Гаутама оторвался от чёток и поднял глаза:

   - Честно, не знаю. Я думаю, от слова Будда... 


  Петруха очнулся, почувствовал боль в ушибленной голове и теле и с трудом разлепил глаза. В слабом свете отблесков костра он увидел на стене здания рядом с собой старую мраморную табличку с облупившимися от времени буквами:


                             Памятник архитектуры

                               Охраняется законом


                                           Храм

                     Святого Николая Мирликийского

                       Чудотворца, Угодника Божьего


                                      Пост. 1734 г.

                              Мин. Культуры УССР


Петруха вдруг резко вспомнил, что с ним произошло, и повернулся к источнику света. Обидчики по-прежнему сидели вокруг костра. Где же его банда? Он ощупал себя и всё вокруг в поисках оружия. Оружия не было. Ладно, надо отваливать, свои наверняка где-то близко. Он приподнялся на четвереньки и пополз налево, стараясь обогнуть храм. Отойдя всего пару метров, Петруха увидел в густом сумраке чью-то фигуру. Блин, может, дружбачки сидят в засаде? Он потихоньку двинул дальше, пока с ужасом не осознал, чей это силуэт. В густом предрассветном мраке на корточках сидел огромный кровосос. Упёршись когтями длинных лап в землю, он спокойно глядел на Петра. Чуть не обмочившись со страха, бандюган уже было приготовился к смерти, но кровопивец почему-то не нападал. Потихоньку пятясь назад, Петруха решил попробовать уйти с другой стороны. Пройдя несколько метров, он снова увидел мощный силуэт упыря. Кровосос резко прянул на него, издав низкий ухающий звук. Больше не думая ни о чём, Петруха понёсся к костру. Вслед ему неслись звуки, напоминающие хохот филина.

   - Спасите ради Бога, люди добрые! – Взмолился он, упав на колени. Николай встал и строго посмотрел на жалко выглядящего просителя, и повернулся к сидящим у костра:

   - Ну что, спасём... ради Бога?

Мохаммед, опёршись о ствол автомата, наклонил голову и выглянул из-за Николая:

   - Ради Бога?.. Ради Бога спасём. Гаутама, дай ему чего-нибудь... Для спасения.

  На Петруху из тени козырька будёновки глянули раскосые глаза.

  - Тебя как звать? – Спросил он.

  - Пётр его звать. – Ответил за него Николай.

  - Пётр? Пётр это камень. Ну, так по тебе и камень. – Гаутама поднял с земли небольшой угловатый кусок щебня и подбросил его на руке, будто взвешивая. – Отец Николай, я думаю, подойдёт.

  - Николай? – С подозрением переспросил Петруха. Седовласый            забрал у Гаутамы кусок гранита и вложил его в руку испуганного и удивлённого разбойничка.

  - И что мне теперь с ним делать? – Спросил непонимающе Пётр.

  - Что с ним делать? – Взгляд старца с царственной осанкой    казалось, проникал в душу и просвечивал, как рентгеновские лучи:

  - А жить хочешь?

  - Хочу, конечно. Кто ж не хочет!

  - Тогда тебе с ним надо не красть. Не разбойничать. Людям помогать. Не убивать... Если тебя не убивают. Добро делать, в общем. Понял?

  - Понял.

  - Ну, смотри. А то... – Старец поманил кого-то пальцем из темноты, и в двух метрах от Петро прямо из воздуха материализовались два кровососа. Они тут же вперились в предмет своих кулинарных пристрастий, так что у Петрухи мурашки невольно побежали по спине. Никола жестом отпустил упырей и продолжил:

  - Теперь иди, раз понял.

  - Куда? Я ж без оружия! – Парень испугался.

  - Куда хочешь. Да топай уже. Не тронет тебя никто. Я обещаю. -

Николай повернулся, показывая, что разговор окончен и сел к костру. Пётр сжал в кулаке оружие пролетариата и зашагал прочь, в предрассветные сумерки. Отойдя метров тридцать он обернулся и ему на миг показалось, что у странного азиата в будёновке на фоне костра появились две лишних пары рук, а на голове старца блеснула золотая корона. Он снова зашагал к оврагу. В слова старика почему-то верилось безоговорочно, и страх улетучился из его души. Здесь начинался старый тракт, ведущий прямо к долговскому Ростку. Пройдя через овраг, он снова решил оглянуться. Вдали пятнышком пламенела на фоне старой колокольни

аномалия, только у костра уже никого не было. «Иди-иди» - послышался ему голос старика, идущий, почему-то от камня. Вдруг сзади, с колокольни донёсся низкий вибрирующий удар колокола, и ему почудилось, что камень в руке пошевелился. Петро поднёс его к лицу и разжал ладонь. В сумерках в ладони блеснуло старинное литое распятие...

...На следующий день на базе Долга появился новобранец. О своём прошлом он предпочитал не распространяться, но вскоре заслужил хорошую славу как бесстрашный и безотказный охотник на мутантов. От боевых вылазок против Свободы он, впрочем, отказывался. Особую ненависть у него почему-то вызывали кровососы.


Роман Аверчук 

Кольцо 

«Клиника лучевой болезни – четырнадцать суток…

                                                           За четырнадцать суток человек умирает…»

 Из книги Светланы Алексиевич «Чернобыльская молитва»


- Никогда прежде на здравомыслие не жаловался, а тут словно дернул меня кто... И помню как - будто бы все ясно и четко, до мелочей помню.

Уже домой возвращались, с пожара… Грязные, как черти все, в копоти, в пыли какой-то блестящей. У Мишки сапоги прогорели, пока по раскаленной крыше прыгали, да графит  топтали. Обожженного, с ногами босыми, так в грузовик и положили его. А он смеется, черт, мол, босиком-то не каждый сможет. Я, говорит, голыми пятками по «кастрюле» ходил, теперь и помирать не страшно. «Кастрюлей» у нас реактор прозвали, вроде как гордость наша, достопримечательность... А от пожара никто не застрахован...

 Домой едем, смеемся: мол, построят весь отряд на плацу, без сапог, на всю Припять ославимся. Веселимся, а тошнота к горлу так и подкатывает волнами, аж до рвоты. И голова как чан с кипятком, бурлит в ней что-то, наружу просится. Я к борту, ползком, брезент откинул, голову высунул на улицу, чтоб ветром обдувало. Ветер, он худого ничего не принесет, и гарь развеет, и пыль эту…

 Смотрю, а уж рассвет занялся. Станция дымит, облако черное на все небо растянулось. Ну, ничего, думаю, самое страшное позади уж. И так больно в тот момент голову кольнуло, чуть не до слёз. Я глаза руками протер, и тут замер. Лежу, на ладони свои смотрю, и не то закричать, не то завыть хочется. Только след белый на черном пальце остался. Я по карманам рыскать, вдруг в суматохе снял, да припрятал, но пусто, везде пусто, один пепел да монетка на счастье. Да как же так! Монетку вон из кармана не выронил, а кольцо свое потерять умудрился! Обручальное кольцо-то, Люська подарила... Вот здесь меня как током ударило. Точно! Когда с крыши уже спустились, я последним шел, и вдруг зазвенело что-то, брякнуло, не то о камень, а может, на бетон упало... Не обратил тогда внимания... Не до того было... Я и место помню...

 Говорю ж, никогда на свой здравый ум жалоб не имел, а вот тут как с цепи сорвался.

 Откуда только силы взялись. Разом я через борт перемахнул, с дороги скатился и побежал назад. Слышу, тормоза «зиловские» завизжали, и кричит кто-то: «Ты куда!? А ну, стой, дурья твоя башка!» Крепким словцом приложили... А я бежал, через лес, не разбирая дороги...   

 Не знаю, может, лбом ветку сшиб, может усталость да гарь эта повлияли, только отключился я, наверное, и  себя как бы со стороны вижу. Будто я сплю, и товарищи мои, вот тут, все в одной комнате. Белые стены, койки эти, больничные вроде. За окном шум, грохот, люди кричат. Среди всех голосов слышу знакомый! Так это ж Люська моя! Я к окну, смотрю, внизу толпа. Здание будто штурмом взять хотят. Милиция кольцом стоит, бабы завывают: «Мой там! Ведь мой там! Пустите!» Хочу окно открыть, крикнуть Люсеньке моей, мол, жив я, здоров, не пугайся моя хорошая, только ручка оконная сквозь ладонь проходит. Сам испугался. Это что ж такое происходит?! За спиной – вздох тяжелый, я обернулся и вижу, как я на кровати приподнялся чуть. Во сне страх порой еще сильнее, чем в жизни. Чувствую, ноги меня не слушают, но кое-как сам к себе подошел, а глаза… Тусклые, неживые… Вот тут я очнулся.

 Первое, что увидел, было небо. Облака, легкие, розовые и … гнездо птичье на кривой березе. Видать об нее, березку эту, я и шандарахнулся. Никак до вечера провалялся! Торопиться надо, а-то Люсенька моя там извелась уж вся. Вот не зря в бреду привиделась, волнуется, с ума сходит. А ведь ей сейчас волнения эти ни к чему. Ребеночка мы ждем… Ребеночка… Только как я без кольца-то вернусь?! Ничего, тут до станции по прямой быстро будет. Но не знал я тогда, что нет теперь прямых дорог, не знал…

 Смотрю, деревья вокруг пожелтели. Стволы ржавые как - будто. Может из-за пожара?.. Черт с ними, думаю. С деревьями потом разбираться будем, не до них сейчас. Надо бы на дорогу выйти и прямиком к станции. Нет… По дороге не получится. Вдруг наши бригады там еще, наверняка меня искать поехали.

 Шел до темноты, вдоль дороги, за деревьями прятался. Вот только от кого?.. Голова туго соображала. Не сразу я понял, что воздух чистый, гарью не пахнет, и дыма нет уже. Затушили, выходит, пожар-то, молодцы ребята. И тихо, пугающе тихо вокруг.

 Кто ж на ночь глядя на станцию теперь потащится, думаю. Никто. Вот я на дорогу и вышел. Луна взошла, оно и к лучшему, надеялся. Только зря.     Призрачный силуэт появился  на дороге внезапно. Вышел из леса и медленно побрел на другую сторону. Не знаю почему, но окликнуть его я не побоялся. Ответа не было. Человеческая фигура продолжала двигаться, все так же медленно, но уверенно. «Эй, стой!» Я кричал ему, но человек меня не слышал, а может, не хотел слышать. И тогда я побежал… Догнал его уже в лесу, едва глаз веткой себе не выколол. И лучше бы оба глаза потерял, чем это. Как ни старался, ближе, чем метров на пять подойти не мог. Ускользал он что ли… «Да подожди же ты, черт!» Камень нащупал какой-то, да запулил ему в спину. Он остановился. Повернулся… Быть не может!

 «Мишка, Мишенька, дорогой, ты чего ж это тут делаешь»,- говорю ему, а сам плачу, и поверить не могу. «Ты как же это забрел-то сюда? За мной, что ль, пошел? А мужики где? Как же отпустили-то тебя? И ведь так с ногами голыми и поплелся, что ж ты, дурной, не угомонился? Затянулась уж шутка-то твоя…» И плачу и смеюсь, и страшно мне. А он на месте стоит, глазищами своими огромными на меня смотрит, и молчит. Потом повернулся и зашагал как ни в чем не бывало. Стой, кричу ему, да без толку это. Я за ним. Только слышу, как зашлепал по воде. Шаг, второй, остановился посреди ручья, на меня посмотрел и дальше, за дерево, за куст. Я направо – он уж левее, я налево – он правее. Продираюсь в темноте, и вдруг такая злоба на меня накатила! Да черт с тобой, думаю, пропади ты пропадом, а сам все равно следом скребусь. Вот только попадись мне в руки, я те дурь-то из башки повыбиваю. Запнулся о корягу какую-то, упал, руки разодрал, лицо. Тьфу ты, твою же мать, ну, Мишка, припомню я тебе прогулки под луною.

 Тут вижу, блеснуло что-то на земле. Присмотрелся, а это монетка моя счастливая. Взял ее в руки, думаю, к удаче это. К добру. На ноги поднялся, вижу перед собой следы: полоса темная по траве, дугой уходит, к дороге. Может Мишкины? А если нет? Мало ли, кого нелегкая по округе таскает. Вдруг ветка рядом хрустнула, я аж подпрыгнул на месте! Нет, тихо, никого. Только деревце кривое с гнездом… Стоп… Так это ж… Что ж получается? Это ж мои следы! Как же так выходит?! Когда это я круг успел нарезать? Я ж в другую сторону шел… Поди ты, разбери, в ночном лесу-то, куда ты идешь, кругом или квадратом, успокаиваю себя, значит. Хоть треугольником, а до утра обождать надо.

 Страшно пить захотелось. Но к ручью в потемках больше не полезу. Хватит с меня. Под деревом этим и устроился, свернулся калачиком. Холодина, а что поделать? Так и уснул, как младенец.


 Сон принес новый кошмар. Только видел я все теперь своими глазами. Люсенька моя сидит рядом со мной, осунулась вся, глаза заплаканные, а за ней люди в халатах белых, к себе ее тянут, кричат: «Сгорит он, сгорит, и тебя вместе с собой заберет!» Я лежу, накрытый простынею, и все подняться пытаюсь, и не могу. Ни рукой, ни ногой пошевелить нет сил. Только шепот, хриплый, с бульканьем из меня вырывается. Уходи, говорю, ребеночка спасай от меня. А она не слышит или не понимает, только плачет. «Что ты говоришь, родненький? Не пойму… Ну, ты успокойся, все хорошо будет. Ты выздоровеешь, обязательно! И домой поедем. Картошку сажать будем, родители заждались уж…» И гладит меня по голове. Только руку отняла, а в пальцах клок волос моих остался.

 Еще сильнее заревела, люди ее волокут от меня, а она отбивается, кричит: «Не забирайте его у меня! Не забирайте! Будьте вы прокляты!..» И все дальше она от меня, все дальше… Растворяется моя голубушка, и свет голубой-голубой заливает все кругом. А потом вижу, что не просто свет это, а камень. Светится, высокий, резной… И тогда он позвал меня. Впервые. Туда, к станции позвал. Там я обрету все, что ищу. Теперь я это знаю точно. Но я должен прийти к Нему один…


 Проснулся я на рассвете, меня от холода трясет, и пить хочется очень. И тут голос: «Ну, слава Богу, живой». Я вздрогнул, живот от страха скрутило, но глаза поднял. Сашка! С нашего отряда! Сидит передо мной, улыбается, и фляжку с водой мне протягивает. Я, говорит, как ты с грузовика сиганул, машину остановил и за тобой вслед пошел. Весь день, говорит, по лесу блукал, и кричал, и свистел, да все без толку. Со следа сбился, так и шел пол ночи, на удачу. И вот, нашел таки беглеца! А я ему отвечаю: может, ты решишь, что я свихнулся, но я с тобой, Саш, обратно не пойду. Мне нужно вернуться к станции, и не спрашивай – зачем. Просто так нужно. А ты возвращайся домой, нашим скажи, чтоб не волновались. Я скоро. И Люсеньке моей скажи, главное ей скажи: живой, вернется скоро. А как приду – расскажу, зачем ходил – легенда на всю округу будет… И тут я словно опомнился. Господи, кричу, Мишка ж тоже здесь! Я его сегодня ночью видел, там, у дороги!

 Сашка опустил глаза и глубоко вздохнул. Я знал этот жест. Что-то случилось, что-то плохое. Ты чего, спрашиваю. Нет его больше, говорит. Нету Мишки. Умер. Я нашел тело тут, недалеко, у ручья.

 Он посмотрел мне в глаза. В этот самый момент в груди моей екнуло. Глаза его были пусты, бледное, почти белое лицо, впалые щеки. Это Сашка и… Не Сашка.

 Я с тобой пойду, сказал он. До конца пойду. У меня почему-то отнялись руки, но я выдавил из себя: хорошо. Пойдем вместе.

 Больше мы не общались. Я шел впереди, Сашка следом. Он не задавал вопросов, что злило меня все больше и больше… Мишка, как же так. Умер. Отчего? И тут мои мысли прожгло голубое пламя.

 Это он убил. Это Сашка. Зачем? Ведь он тоже ночевал здесь. А вдруг он тоже видел камень? Вдруг камень позвал и его? Нет! Камень мой и только мой! Он принадлежит мне потому, что я был первым. Я первым его увидел. Он позвал МЕНЯ! А кольцо? Вдруг он и о кольце знает? Иначе, какого лешего он за мной увязался? Наверняка догадывается! Нет уж, это мой секрет, моя легенда! Никогда я ему не доверял. Никогда. Он и за Люськой моей ухлестывал, было дело. Точно, сукин сын за мечтой моей идет, на нее сокровенную покусился! И Мишка, глупец, наверняка его послушал, слова его лживые. Наверняка и про камень ему лапши навешал, и про кольцо. Как здорово они надо мной посмеются потом. Только у Мишки совесть видать проснулась, вот и поплатился парень жизнью своей…

 Решил, что я его к станции приведу, он меня там, у камня, и укокошит. Только хрен тебе, Саша, моя голова в три раза умнее твоей будет. Не даром Люська - моя, а не твоя.

 У ручья я остановился. Сашка прошел чуть вперед, глядя куда-то вдаль. Вот она, земля свежевырытая, и палка даже у изголовья воткнута. Ох, Сашка, и лопатку-то он саперскую прихватить не забыл. Подготовился.

 Булыжник сам лег мне в руку. Теперь надо быстро, чтобы не струсить.

 Один взмах, один удар.

 Я победил.

 Переполненный радостью, отвращением и страхом я бежал, и дикий смех вырывался из моих легких. А потом я упал на траву и плакал, долго, навзрыд.

 И тут мои стенания прервал голос:

«Ты все сделал правильно, человек. Путь открыт».

 И я потерял сознание.


 Теперь я видел все сверху. Видел свое искалеченное, изрытое язвами, кровоточащее тело. Видел свою любимую, превратившуюся в тень, а вокруг моей койки стояли они. Вся команда, все шестеро. «Они умерли», шептались бестелесные голоса вокруг. «Они все умерли», шептала Люся, давясь слезами. Я словно бы парил над этими людьми, я улетал, теперь я…


- Ну, вот, остальную часть ты уже знаешь, - худой, изможденный человек посмотрел на своего собеседника, не проронившего ни слова за все время этого монолога. – Я шел, шел вперед, на голос. Голос камня, зовущего меня к себе. Я не знаю, сколько раз я падал и терял сознание. Сколько, ты говоришь, прошло времени с пожара? Четырнадцать дней? Четырнадцать… Если бы ты не подобрал меня, я бы уже умер. Спасибо тебе, сталкер.

- Я лишь помогаю призванным дойти до цели, - сказал сталкер, протянув руку бродяге.

- Идем, - сказал он. – Покой близок.

Словно во сне человек видел, как сталкер наклонился и поднял с земли золотое обручальное кольцо. Словно во сне, человек надел его. Путь был почти завершен. Он поднял глаза – перед ним высилась Станция.

 – Тебя там ждут твои друзья, - произнес проводник.

 Теперь в сознании призванного существовал только голос Монолита: 

«Твой путь завершен, человек. Здесь ты будешь ждать свою семью».


                                                           ЭПИЛОГ


Он «сгорел» за четырнадцать дней в стенах Московской больницы от малоизвестной тогда лучевой болезни. Тело завернули в специальный целлофановый мешок, и похоронили в цинковом гробу. Спустя два месяца родилась его дочь. Продлив жизнь своей матери, девочка приняла радиационный удар на себя. Врожденный порок сердца и цирроз печени. Она прожила не больше четырех часов. Женщине показали лишь маленькую деревянную коробочку, в которой лежало крохотное тельце. Ее похоронили у ног отца.

 Зона выплюнула за периметр свои самые страшные артефакты – людей, которые погибли за наше будущее.


Сизов Станислав

Дедушка

                                                      И спросили буржуины у Мальчиша-Кибальчиша:

                                                      А в чём ваша главная Военная Тайна?


Все с глухим стуком сдвинули посуду и произнесли в один голос сакральное:

- Ну! Чтоб радиация нас боялась!!!

Зверобой посмотрел, как майор опрокинул свою кружку и сделал то же самое. А что ещё оставалось делать? Вот уже три дня прошло со времени прихода Зверобоя с Лисом на Янтарь, а работы, обещанной барменом и из-за которой Саня и пришёл сюда, всё не было. Если бы не поручение Болотного Доктора, уже плюнул бы он на всё это. Научники со дня на день ожидали прибытия группы америкосов из какой-то академии и тянули время. Сталкеру даже показалось, что профессор Северов начал избегать его, словно чувствуя перед ним неловкость. Нельзя сказать, чтобы Саня сильно отяготился создавшимся положением – не так часто выпадали в его сталкерской жизни минуты отдыха. А что – хорошее питание, халявная медицина – чем не курорт? Иногда, правда, приходилось помогать охране отстреливать зомби и снорков на болоте, но это, скорее, можно было отнести к бесплатным развлечениям. Да и Лиса надо было натаскивать, а то как его с собой на какое-нибудь серьёзное дело возьмешь? Про Лиса-то вообще разговор особый. Повстречал Саня его буквально четыре дня назад в баре «100 рентген». Тот, увидев перед собой «живую легенду», вцепился в Зверобоя, что репей собаке в хвост, не отцепишь. Не хотел его Саня брать. На кой ему ещё малолетка беспризорный рядом? Своих дел хватает, а тут ещё за пацаном смотри! Но не тут то было. Как говорится, сталкер предполагает, а Зона располагает. Зашёл Санёк в бар поутру, и увидел, как две смурные хари Лисёнка в отмычки укатывают, и передумал. «А что! С этими он точно до первой аномалии поживёт, а со мной может...» - примерно такая мысль пронеслась в мозгу сталкера. А тут ещё компас, артефакт его погибшего напарника, пацана признал. В общем, нашёл детдомовец тропинку к сердцу Зверобоя, и, можно сказать, что много воды за эти четыре дня утекло.

 ...Саня проснулся в прекрасном настроении. Ночь выдалась на редкость спокойная – ни одной тревоги. Закончив с утренним туалетом и ритуальной чисткой АКМа, он вышел на свежий воздух, оставив Лисёнка досматривать сладкие сны в контейнере. Солнце едва поднялось над горизонтом и принялось активно разгонять ночные испарения. Зверобой закинул автомат за спину и не торопясь пошёл в сторону долговского вагончика. Сталкер ещё издали приметил возле бытовки мощную фигуру Андрюхи Киверова, доблестного майора Долга и, по совместительству, его друга. Рядом Андреем в белом халате и с всклокоченной бородой стоял профессор и яростно жестикулировал, что-то объясняя майору. Саня решил уже было отвернуть с траектории, дабы не смущать в очередной раз старика, но был остановлен окриком:

- Молодой человек! Можно вас на минуточку!

Слова явно относились к его персоне, и Саня продолжил прежний путь.

  - Доброе утро, Александр! – Начал приподнято Северов. Сталкер приветствовал его поклоном.

  - Ваша основная работа пока задерживается, но у нас появилось для Вас задание как раз по вашему профилю. – Продолжал профессор, суетливо потирая руки. Саня кивнул, обозначая глубокое внимание.

  - Вы уже слышали, наверное, о пропаже двух наших групп? Они ушли делать замеры в район к северу от установки, и пропали одна за другой. – Старик нервно прошелся, заложив руки за спину, до двери и обратно. – Я хочу предложить вам выяснить, что случилось и закончить замеры. Разумеется, с Вами пойдёт квадрат майора. К тому же, вы опять можете оказать неоценимую помощь науке!

   Зверобой изобразил на лице глубокую задумчивость. Теперь можно было выкатывать свои требования. Саня вывел на дисплей ПДА заказ от Болотного Доктора, ради которого он и затеял всю комбинацию, и протянул профессору. Тот близоруко сощурился и углубился в чтение.

  - Разумеется, молодой человек, и ещё некоторая сумма деньгами! – Закончил он обрадовано. 

  - По рукам. – Сталкер улыбнулся. Северов поклонился в знак окончания разговора и направился к научно-исследовательской станции.

  - Ну что, когда выходим? – Спросил Зверобой у молчавшего до сего момента Кивера.

  - А вот сейчас позавтракаем, и выходим. Сбор через час.

 ...Уже через час группа выдвинулась в путь. Кроме Кивера и уже знакомого Зверобою по переходу к Янтарю старшины Григория, с ними ещё шли два рядовых. Один, Михайло по прозвищу Циган, разбитной парень с чёрными как смоль волосами, место которого, по мнению Зверобоя, скорее было в рядах Свободы; и Василь, огромный молчаливый деревенский увалень. Впереди шли Лис с Саней, за ними Кивер с Цыганом, и замыкали старшина с Василем. Путь был не далёкий и не близкий – к хутору, находящемуся в нескольких километрах с противоположной от Янтаря стороны установки. Лис с рогатым артефактом в руках легко пробивал дорогу среди аномалий, и группа двигалась довольно споро. Вскоре бетонные коробки установки остались позади, и они вышли на старую бетонку. Слева через поле виднелась опушка Рыжего леса.Если бы не попадающиеся местами выжженные пятна жарок и комариные плеши гравиконцентратов, можно было принять заросшие бурьяном и самосевом окрестные поля за мирный сельский пейзаж. Раз напоролись на стаю тушканов голов в тридцать. Встреча одинокого путника с таким врагом однозначно закончилась бы для него фатально. Эти маленькие бестии отличались жутко дурным характером, а острейшие когти и зубы наносили повреждения не хуже

лап кровососа. Но в этот раз им явно не повезло с противником. Лишь с десяток особо сообразительных тварей ушли в сторону болотца неподалёку. Зверобой обратил внимание, как чётко лупил из дробовика Лис.

   - Витёк! Ты где так стрелять намастырился? В детдоме?

   - У нас рядом с детдомом парк был. И тир. Я туда постоянно сваливал.    

  Впереди начиналась сильно разросшаяся лесопосадка, которая упиралась в заброшенный механизаторский двор. Видно было, как где-то на середине аллеи стая слепых псов треплет останки крупного кровососа.

  - Где один кровосос, там и других ищи. Обходим полосу справа, по пригорку. – Проговорил майор, разглядывая посадку в бинокль.

  - Кровососы...- Словно пробуя слово на вкус, проговорил Лис. - Вот бы глянуть одним глазком.

  - Насмотришься ещё. И чем позже - тем лучше для здоровья. – Кивер оторвался от окуляров.

  Группа растянулась цепью и двинулась. До середины посадки дошли беспрепятственно. Отсюда уже можно было рассмотреть площадку со ржавой техникой в центре двора. По ней неприкаянно брели две сутулые высокие фигуры с когтистыми лапами, свисающими ниже колен.

   - Ну вот, смотри своих кровососов. - Зверобой протянул парню бинокль.

   - А можно...- Лис показал глазами на штурмовую винтовку. Сталкер в ответ пожал плечами.

   - Бесполезно. С такого расстояния только с гаусски достанешь. В них в упор-то можно по полрожка засадить - они ещё бегать будут, если не в голову. Хочешь - попробуй.

   Витёк приник к оптике своего кольта. Видно было, как после выстрела вздрогнул и растворился в воздухе один, а затем и второй упырь. На выстрел из посадки показалось сразу несколько голов слепых псов. Реакция Зверобоя была моментальной - три коротких очереди - и две псины завалились с

раскроенными черепами. Остальные предпочли свалить восвояси. На околице деревни снова замаячили кровососущие. Теперь их количество увеличилось до трёх. Упыри явно заинтересовались группой. Они останавливались на короткое время, буравили людей злобными чёрными глазками и исчезали, чтобы возникнуть в другом месте. Третий кровосос был чуть меньше размерами и имел более светлую шкуру. Видимо, супружеская чета натаскивала отпрыска на охоту. Зверобой сменил бронебойно-зажигательные на обычные со сбитой напильником головкой и передёрнул затвор. Такие боеприпасы были очень распространены у опытных сталкеров. Пуля со спиленным наконечником легко деформировалась даже о небронированные цели и обладала поистине чудовищным останавливающим действием, буквально вырывая куски плоти с костями из тел мутантов.

   - Ну что, Андрюх, шуганём демонюг?

   - Не надо, мы их на выходе прищемим. - Видно было, как Кивер весь подобрался, что легавая на дичь. Зато на остальных долговцев наличие мутантов не произвело, похоже, никакого впечатления. Цыган продолжал травить старшине вполголоса анекдот про контролёра. Лис озабоченно поглядывал в сторону врага. Твари были, судя по всему, очень голодны, но нападать в поле на превосходящего противника не решались. Таким порядком две группы - мутантов и людей - проследовали параллельными курсами до выхода с мехдвора. Здесь снова начиналась лесополоса протяжённостью метров триста. Со стороны посадок слышался собачий лай и повизгивание. Это обстоятельство совсем не порадовало Зверобоя, так как отрицательно сказывалось на балансе сил и могло спровоцировать нападение. Поравнявшись с источником звука, Кивер остановился.

   - Достать гранаты. Крайняя левая точка - большой дуб. Разобрались по  порядку цепи. Интервал - три метра. - Андрей вынул из разгрузки РГД. Лис, по примеру старших, тоже достал гранату и изготовил её к броску. Двое кровососов - взрослый и молодой - наблюдали за людьми издали. По неуверенному виду парня было видно, что он не совсем понял, куда ему кидать.

   - Куст с белыми метёлками видишь? - Зверобой показал рукой в сторону зарослей. Лис кивнул. Вдруг резко поменялся характер звуков в посадках. Раздался лай, яростное рычание, и с треском из кустов прямо на людей вылетел третий кровосос.

   - Кидай! - Кивер вышвырнул гранату и схватил ПК. За кровососом пёрла вся собачья стая. Хитрая бестия оказалась отменным провокатором. План Андрюши катился ко всем чертям. Мутант исчез, но по пятну искажения Зверобой видел, что тварь прёт прямо на них с Лисом. Лис лихорадочно лупил

из дробовика по наседавшим собакам. Время как будто спрессовалось. Стрельба, рёв мутантов и крики бойцов слились в единый хор. Зверобой подался вперёд навстречу движению кровососа и поймал его на выходе из невидимости на очередь в голову. Тело упыря, двигаясь по инерции, сбило сталкера с ног.

   - В кольцо! - ПК Кивера со своим фирменным звонким тум-тум-тум отвешивал смертельные порции всем желающим. Долговцы, не прекращая огня, выполнили перестроение. Последнего пса Василь отдуплил опустевшим дробовиком, воспользовавшись им как бейсбольной битой. Стрельба прекратилась так же резко, как и началась. Оставшиеся два кровососа малость опоздали к веселью и теперь кружили вокруг в нерешительности. Воспользовавшись заминкой, бойцы поочерёдно перезарядились и замерли, ощетинившись стволами наружу. Повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием упырей. Наконец один из них (по-видимому, молодой) решился на атаку. Вслед за ним вынужденно устремился второй. Твари вынырнули из состояния невидимости в метре от людей и были встречены шквальным огнём в упор. Молодой погиб в то же мгновение. Второй сумел-таки достать старшину, вспоров на нём разгрузку. Почувствовав на себе мощь огня сразу нескольких стволов, кровосос снова перешёл в состояние невидимости и рванул в поле, оставляя за собой чёрные пятна.

    Всё стихло. Лишь только вездесущие вороны с карканьем носились в небе, высматривая добычу. Старшина матерился, пытаясь привести в порядок повреждённую амуницию. Лис с интересом рассматривал молодого кровососа. Подошёл Цыган и, встав в головах, начал с траурными интонациями в голосе:

   - Спи спокойно, дорогой товарищ. Ты был настоящим вурдалаком. Царствие тебе... подземное.

   Все заулыбались. Скорбь Мини усилилась. Размахивая фляжкой на цепочке наподобие кадила, он продолжал на манер церковного песнопения:

   - С Дра-ку-ло-ю упо-ко-о-ой!

   Все начали потихоньку ржать. Михайло достал нож и продолжил:

   - Теперь родные и близкие могут попрощаться с усопшим и взять себе что-либо на память. - С этими словами он начал отчекрыживать кровососу щупальца, обрамляющие присоску на морде. Зверобой протянул свой нож Лису и открыл криоконтейнер:

   - Режь щупала второму.                                               

   Парень чуть опешил, но потом, видимо, решил не задавать лишних вопросов, и принялся за дело.

  ...Криоконтейнер Зверобоя был предметом  довольно эксклюзивным и очень недешёвым. За замороженные в нём части тел мутантов научники давали втрое больше. Суть его составлял обычный в принципе сосуд Дьюара с помещённым вовнутрь редким и дорогущим продуктом пространственно-временных аномалий - снежком, шариком размером с теннисный мяч, покрытым коркой льда из

замороженных атмосферных газов. Реальная поверхность артефакта представляла собой капсулирующее силовое поле с односторонней энергетической проводимостью. Шар тянул в себя любую энергию, до которой мог дотянуться, и имел температуру поверхности около абсолютного нуля. Кроме того, он

обладал свойством значительно снижать уровень радиации. Брошенный в жарку или электру артефакт был способен высосать аномалию дотла. По наступлении насыщения снежок перерождался в так называемое ядро - матовый чёрный инертный шар. Учёные нашли способ с помощью другого артефакта - баранки, порождения гравиконцентрата - инверсировать оболочку ядра. При этом происходил чудовищный выброс энергии с повышением температуры до сотен тысяч градусов. Артефакт как бы выворачивался наизнанку, моментально высвобождая весь свой потенциал. Взрыв был примерно эквивалентен подрыву девятитонного авиационного фугаса и сопровождался ярчайшей вспышкой. Кроме того, ношение боеприпаса за счёт свойств входящей в него баранки позволяло нести до десяти килограмм лишнего веса. Так вот, за всю свою жизнь Зверобой нашёл два таких снежка. Один из них лежал сейчас в его криоконтейнере, а другой он обменял с доплатой на мощный опять-таки эксклюзивный дивайс - тот самый карманный фугас. Вообще, надо сказать, что Зверобой любил разного рода полезные и дорогие вещицы и не жалел на них денег. В начале своей сталкерской карьеры они с Натаном (а именно так звали его первого напарника) были, как и все тогда, озабоченны проблемой зарабатывания денег. Потом, когда на их счетах скопилось уже по весьма кругленькой сумме, они решили завязать со сталкерством и покинуть Зону. Два месяца Зверобой поболтался по побережью Чёрного моря, съездил в Москву, вернулся в Киев к матери и заскучал. Днём слонялся без дела, а по

ночам начали сниться знакомые пейзажи с красно-белой трубой атомки вдали. Не хотела отпускать его Зона. И вот, как-то вечером, раздался телефонный звонок.

   - Здорово, Санёк! - Услышал Зверобой пьяный голос Натана. - Я завтра в сторону кордона собираюсь. Задолбало меня всё.

   Надо ли говорить, что утром следующего дня Саня стоял на вокзале с вещмешком за плечами. С тех пор он понял, что денюжки ему девать особо некуда, и собирание разных интересных штуковин стало его увлечением. Ну да хватит о прошлом.

   Упаковав в отдельные пакеты и сложив трофеи в контейнер, группа двинулась дальше. До цели оставалось уже совсем недалеко - каких-нибудь километра полтора. На левой стороне дороги паслось несколько плотей, настроенных вполне миролюбиво, и отряд беспрепятственно проследовал мимо них. Небо заволокло тучами и начал моросить обычный в этих местах дождь. Вскоре показался пригорок с хаотично сваленными обломками железобетонных конструкций. Кто и с какой целью свалил их здесь, оставалось загадкой. Между плит виднелся вечнотлеющий костёр термической аномалии, и торчали два

сгорбленных торса в зелёных выцветших гимнастёрках.

   - Люди? - Проговорил вполголоса Лис.

   - Изломы. Не стреляйте. - Изломов Зверобой не любил за тупую жажду убийства. Даже с зомбиками иногда удавалось договориться, а изломы нападали всегда. Саня достал из мешка пригоршню болтов и отправился вперёд под наблюдением товарищей. Он шёл к своей старой знакомой - притаившейся на

склоне холма карусельке. Пробросил болты - всё точно, никуда не съехала. Расположившись так, чтобы он, карусель и стоянка находились на одной линии, Зверобой выкрикнул:

   - Солдатик!

   - Солдатик... Солдатик... - Эхом повторили изломы и рысью припустили в его сторону. Увлечённые видом предстоящей трапезы они со всего ходу влетели в карусель, и вскоре лишь раскиданный по окрестностям мясокостный фарш напоминал о недавнем их существовании. Андрюха посоветовался со Зверобоем и решил дать людям полчаса на отдых перед основной частью задания. Цель их задания уже была совсем неподалёку. Под охраной одного бойца народ повскрывал банки со шпротами и тушенкой, а майор разрешил подчинённым принять по сто "противорадиационных". Насытившись, все расположились на получасовой привал. Старшина принялся штопать суровыми нитками разодранную разгрузку,

приговаривая себе под нос:

   - До чего же тупые твари! Видишь долговскую форму - отойди в стороночку, не лезь. Лезут с ножом на паровоз.

   - Хошь анекдот, Витёк? - Михаил доел банку консервов и разлёгся в благодушном настроении.

   - Давай! - Лис повернулся к Цыгану.

   - Спрашивает, значит, турист у научника на Янтаре: можно ли употреблять в пищу чернобыльские яблоки? Научник ему отвечает: можно, только огрызки надо на полтора метра в землю закапывать.

   - А ты слышал, что в Китае за старые анекдоты смертную казнь ввели? - Вступил в разговор с верхней плиты Василь.

   - А ты что с кровососом попрощаться не подходил? Твой же родственник! - Отбрил Миха.

   - Ну тебя, балабол бесов! – Василь беззлобно выругался и продолжил наблюдение за окрестностями.

   - Весёлый у тебя народ в подчинении! - Зверобой прикурил сигарету.  

   - Да, чудила ещё тот. - Кивнул майор, имея в виду Михайло. - Тут как-то с полковником склад проверяли. Смотрим - тушенки двести банок не хватает. А завсклада – Арменчик - говорит: "Вай, мищи съели!" Мы ему: Ты что, охренел? Какие, нахрен, мыши? Она ж в железных банках! Арменчик плачет, причитает: "Мамой клянусь, мищи съели!" Замудохались мы с ним. Потом оказалось, этот

охламон со своим тёзкой у него в карты всю тушенку выиграли и бармену продали. Мищи, тит твою мать. Они у меня потом целый месяц из нарядов не вылезали. Но боец хороший. А то отдал бы его под трибунал. - Последнюю фразу Кивер сказал нарочито громким голосом.  Зверобой прикорнул к бетонной плите и прикрыл глаза. Тело приятно обмякло от недавно принятой дозы коньяка, а разум его неслышно понёсся в ту волшебную страну, где всегда живы все наши близкие – страну по имени память. Он вспомнил тот самый первый день, когда они с Натом оказались в составе взвода радиохимической разведки на территории Зоны. Тогда, после первых выбросов, ещё никто не понимал толком, что произошло. Вертолёты пропадали один за другим, попадая в воздушные аномалии. Это сейчас опытные пилоты идут аккуратно, простреливая пространство впереди себя из курсового пулемёта. А тогда - выдали им с Натом "на всякий случай", так сказать, две мотыги - по АКМу, завалявшемуся в оружейке, и отправили выполнять боевое задание. Задача была предельно проста - пройти по маршруту, сделать контрольные замеры в заданных точках и вернуться на базу. И вот, на подлёте к третьей точке, вертолёт будто попал в гигантскую мясорубку. Машина встала дыбом и разорвалась как картонная коробка. Им с Натаном повезло - их отбросило в ветви ельника. Остальной экипаж погиб сразу. У Зверобоя была сломана нога и несколько рёбер. Натан отделался сотрясением мозга, вывихом руки и также рёбрами. Собрав оружие и остатки припасов они принялись дожидаться поисковиков. На следующий день поисковый вертолёт впоролся в ту же аномалию. Ждать больше было нечего. Сориентировавшись, они выдвинулись, как они предполагали, к ближайшему краю Зоны. Саня пробовал передвигаться самостоятельно с помощью срубленного из молодой берёзы костыля. Именно тогда Нат нашёл то, что оказалось впоследствии компасом. Он обратился к Зверобою, протягивая ему находку:

   - Саня! Ты видишь то же, что и я?

   Зверобой повертел находку в руках и пожал плечами. Тогда он принял это за глюки от удара. Что там видел Нат, ему так и не пришлось узнать, только аномалии они после этого обходили чётко. На третий день у Зверобоя распухла нога и начался жар. Дальше Нат тащил его волоком на ветках и плащ-палатке. Остальную часть путешествия Зверобой помнил урывками, когда он изредка выныривал из бредового состояния. Помнил, как-то очнувшись, достал карандаш своего личного дозиметра, посмотрел на давно зашкалившую стрелку и отбросил его в болото. Потом помнил смрадное дыхание в лицо огромного монстроподобного пса, которого принял сначала за плод горячечного бреда. И моложавое бородатое лицо Болотного Доктора, что-то вкрадчиво ему говорящее. Вот при таких обстоятельствах состоялось их первое знакомство. После было недельное беспамятство и полтора месяца лечения малопонятными предметами и веществами. Доктор кормил его зелёной глиной и обвязывал гроздями собачьих слёз, натирал какой-то дурно пахнущей жижей. Откуда он знал о целебных свойствах даров только что появившейся Зоны, оставалось для Зверобоя загадкой. Мысль спросить об этом напрямую не приходила в голову Сане никогда. Думаю, любой, кто общался с Доктором хоть раз, поймёт меня, почему. Вообще, в сталкерской среде ходило огромное количество слухов и предположений на этот счёт. Самому Зверобою больше всего была по душе одна красивая легенда, услышанная им как-то у костра. По ней Доктор оказался по какой-то своей потребе у Исполнителя Желаний аккурат во время первого выброса и стал первым его, так сказать, клиентом. Желание эго было - мочь лечить вся тварь земную. Но, как известно, у Исполнителя собственное,

довольно изощрённое чувство юмора. И стал наш Доктор навеки прикован к Зоне. Вот такая вот легенда. Однако всё, что было известно Зверобою о Докторе наверняка - это что был он медиком в составе ликвидаторов первой чернобыльской, о чём свидетельствовала фотка в его доме на болотах...

   От воспоминаний его оторвал голос Андрея:

   - Ну что, бойцы, передохнули? Пора выдвигаться, а то до заката назад не успеем.                                                               

   Народ нехотя поднялся с насиженных мест и прежним порядком тронулся в дорогу. Хотя дороги-то как раз уже почти и не осталось – крыши искомого хутора виднелись уже за ближайшим пригорком. Когда группа поднялась на вершину пригорка, их взорам открылась почти идиллическая картина деревенской жизни. Трое человек в поношенной сталкерской одежде волокли здоровое бревно в сторону ухоженных строений, около которых – Зверобой глазам своим не поверил – паслась абсолютно нормального вида корова. При всей безобидности всё это вызвало у Сани ощущение какой-то скрытой угрозы, он только не мог понять, какой. По слаженной координации движений сталкеров с бревном было видно, что это самые обычные люди. Да и оружия при них Саня не заметил. Взяв АКМ наизготовку он с осторожностью продолжил путь. Группа почти поравнялась с тяжело идущими сталкерами, когда из-за спины Зверобоя раздался уверенный голос майора:

   - Бог в помощь, работнички!

Работнички резко замерли и, как по команде, обернулись. Саня на миг увидел три пары ничего не выражающих глаз. Тут же на глаза его опустилась густая фиолетовая пелена, а на мозг обрушился жестокий удар. Душа вылетела из тела, как бильярдный шар от сильного тычка кием, и мир вокруг угас. То же, впрочем, произошло и с остальными членами группы.

 ...Яркий луч солнца попал Сане в глаза и разбудил его. Он нехотя поднялся с топчана, потянулся и, заставив себя сделать несколько разминочных движений, вышел на крыльцо. Раннее утро радовало прохладой и особенно ощутимыми в это время суток запахами свежей зелени и ещё чего-то, знакомого с далёкого детства. Он, студент второго курса химфака КГУ Александр Котов, благополучно сдал последнюю сессию и теперь приехал отдыхать на хутор к своему деду, Трофиму Игнатьевичу. Шумно втянув ноздрями свежий воздух Саня блаженно зажмурился, постоял, потом открыл глаза и огляделся.

Несмотря на ранний час Витёк, сын его двоюродного брата Андрея, уже гнал корову на выпас. Сам Андрей, двухметровый мужичина могучего телосложения, тоже уже воландал здоровое бревно у остова строящегося амбара вместе с двумя свояками.

   - Шуринька! – Услышал Саня голос за спиной и резко обернулся. На пороге стоял, опираясь на суковатую клюку, сам Трофим Игнатьевич.

   - Помоги брату-то! А то они уже умаялись совсем! Завтрак уж скоро. – Дед повёл глазами из под кустистых бровей и, повернувшись, прошёл внутрь. Саня вздохнул и покорно двинулся в сторону амбара...

 ...Витёк с интересом осматривал внутренность сарая. Дед Трофим (вернее, прадед) послал его за лизунцом для коровы – куском поваренной соли в поилку. В углу перед полкой лежал ворох мешков, и Витёк, заглядевшись, споткнулся обо что-то твёрдое, укрытое под ними. Приподняв мешки он увидел спрятанную алюминиевую канистру. Воровато оглядевшись, пацан открутил крышку и принюхался. Резкий запах спиртного ударил в нос. Спирт. Или водка? Парень закрутил назад крышку и, постаравшись сложить мешки, как были, схватил с полки соль и быстро пошёл прочь. Мысли о спрятанной канистре не оставляли его до самого вечера. Вообще, в их семье не принято было выпивать, но запретный плод ведь так сладок! Когда солнце упало за горизонт и на хуторе всё успокоилось, Витёк потихоньку взял кружку, яблоко на закуску и прокрался в сарай. Нащупав в темноте канистру, он уверенно поставил её рядом с собой и расположился на мешках по-взрослому...

 ...Витёк стоял на полу на четвереньках в позе известного речного членистоногого и, судя по звукам, пытался испугать стену. Пол под ним качался и взбрыкивал, всё время пытаясь сбросить парня. Наконец ему это удалось, и Витёк завалился набок. В это время снаружи ударила молния, и подросток увидел в ярком свете электрического разряда отвратительного урода, появившегося в дверном проёме. Хмель (во всяком случае, часть его) моментально покинул голову Витька. Он вскочил с диким воплем и бросился к противоположной стене сарая. Следующий разряд молнии высветил большеголовое тело монстра уже на середине помещения. Зверюга тянула к нему когтистые лапы, а сверху на неё почему-то наслаивался полупрозрачный студенистый образ деда Трофима. «Ви-те-нька-а!» - прошелестело в мозгу подростка. В ужасе парень начал шарить по стене руками; там, где днём он заметил садовый инвентарь. Наконец рука его нащупала в темноте прутья. «Вилы!» - пронеслось в голове парня. На ощупь перехватив инструмент за черенок Витёк выставил его в направлении монстра. Зверюга замерла на миг и напряглась. Витёк почувствовал накативший приступ дурноты. Парень переборол себя и, направив вилы туда, где в неверном сумраке угадывалась голова монстра, ринулся вперёд. Два средних остро отточенных прута с хрустом пробили глазные яблоки и вошли в гипертрофированный мозг мутанта. Дикий вой потряс стены сарая, но тварь не потеряла способности стоять на ногах. Витя буквально кожей ощутил пронёсшиеся в миллиметрах от лица когти. Напрягшись из последних сил, он попёр начавшее слабеть тело к стенке. Тварь сопротивлялась всё меньше и, наконец, Витёк приколол её с разгона к стене. Мутант вцепился напоследок в черенок, сделал последнее усилие и обмяк. Парень, ещё не веря до конца в чудесное спасение, шатаясь отошёл к противоположной стене, упёрся в неё руками и замер. Сердце бешено колотилось где-то в глотке, а меж лопаток тёк холодный ручеёк. Чуть успокоившись Лис (а это был уже без сомнения, он) собрался выйти, когда до его слуха донёсся неясный шум снаружи. Сердце вновь моментально подскочило к горлу, принеся с собой на адреналиновой волне УЖАС. Витёк посмотрел на вилы, торчащие из головы твари, но вытаскивать их не решился. Подросток начал лихорадочно шарить по карманам.

   Зажигалка. Где она? Была же. Ну где же?! Где?!!! А, вот.

Лис начал торопливо чиркать кремнем, но огонёк всё не появлялся во вспотевших руках. Он снова бросился к инвентарю, пытаясь отыскать в неверных всполохах искр что-нибудь подходящее.

  Так. Тяпка. Грабли. Нет. Это что? Тоже нет. Метла. Коса!!!

Схватив косу Лис ринулся к выходу и чуть не влетел в руки «встречающих». Растянувшись в полукруг у выхода из сарая, на него двигались с распростертыми объятьями Кивер и Зверобой с остальными сталкерами. Некоторых из них он даже не знал. В предрассветном сумраке Лис со страхом вглядывался в тупое отсутствующее выражение их лиц.

  - Кивер, Зверобой! – Со слабой надеждой в голосе позвал он. Саня с Андреем на миг замерли, как будто услышали далёкий звук, и возобновили движение. Лис выдохнул, вышвырнул косу высоко над головами и бросился с разбегу кубарем в прогал между рук. Маневр удался. Отвлечённые полётом косы, «встречающие» проморгали Лиса. Не теряя драгоценных секунд, он с низкого старта рванул в сторону косы. Не добежав полутора метров до спасительного оружия, Витёк встал как вкопанный. В каких-нибудь трёх метрах от парня, прямо за косой, стояло кошмарное существо с жёлтыми глазами и смотрело на него тяжелым немигающим взглядом. В чём-то оно было точной копией оставшегося приколотым в сарае, но Лис всё же уловил некоторую разницу. Он резко обернулся и увидел почти догнавшую его толпу сталкеров. Времени для раздумья больше не было. Лис резко бросился к косе с диким криком. Одновременно с этим мутант выкинул вперёд когтистые лапы, вызвав у Витька приступ дурноты, но на исход дела это уже повлиять не могло. Не знаю, может кто в предках парня был самураем или так срослось, только дальнейшее выглядело весьма технично. Не переставая верещать как раненный псевдозаяц, Лисёнок из нижнего положения сделал косой подсечку, завалив тварь на спину, вскочил как пружина и начал наколбашивать, пока не сорвал до хрипа горло. Тварюга к этому времени давно представляла собой бездыханный дуршлаг. Жаль, некому было наблюдать создавшуюся в результате этого картину. Окровавленный с головы до ног Лис с косой в руках, в ступоре смотрящий на ромштекс из мутанта, и корячащаяся на земле толпа здоровых дядек, мычащая обхвативши головы...

  - Ну ты тип, Витяня! – Лис вздрогнул, повернул голову и увидел улыбающееся лицо Цыгана.

  - Это ж надо, кому расскажешь – скажут, брешешь! Пацан вилами с косой двух контроллёров замочил! Не, ну не офигеть?! А пилкой для ногтей - слабо?

  - А ну отстань от парня! Иди лучше, амуницию свою ищи! – Вступился старшина, беря Лиса под руку. – Пойдём, паря, я тебе водичкой полью!

  Витёк развернулся, поднял глаза и встретился глазами со Зверобоем. Саня стоял рядом с Кивером и молча улыбался. Майор оторвался от вещмешка и поднял голову: 

  - Я тебе говорил, боец нормальный получится!

  Гриша аккуратно высвободил косу из затёкших пальцев Витька и повёл его к бочке.

  - Мужики, тут целый выводок! – Донёсся от крайнего дома голос какого-то парня в костюме научника.

  - Ну-к, дай-ка! – Андрюша с насупленным лицом подхватил несколько гранат и направился к двери. Грохнуло несколько взрывов. Брызнули оконные стёкла, крыша подпрыгнула и осела внутрь сруба, подняв клубы пыли.

  - Всё, кирдык гондурасам! Теперь делаем замеры по-быстрому и уходим! – Кивер с улыбкой до ушей возвратился к вещмешку. – Нам ещё до вечера домой успеть надо...

 ... К полудню группа уже вышла к нагромождению железобетонных построек, скрывающих в своих недрах дремлющую пси-установку, что все немедленно прочувствовали на себе. В голове зазвенело, а изображение в глазах на секунду поплыло и раздвоилось. Ходили слухи, что её уже пытались отключить пару раз, но всякий раз она упорно начинала работать вновь, самопроизвольно включаясь и отключаясь. Это перестало кого-либо удивлять, так же как горящие в обесточенных туннелях лампочки и самопроизвольно включающиеся радиоприёмники в заброшенных домах. Андрюха потёр виски и начал натягивать шлем экзоскелета:

   - Чтоб этих учёных зомби драли. Понаделают всякой херни, а потом сами не знают, как с ней справиться.

  Группа теперь разрослась вдвое и представляла довольно живописную картину. В авангарде шёл Лис с компасом в руках под бдительной охраной Кивера и Зверобоя; в середине пара долговцев, тройка вольнонаёмных сталкеров и один выживший научник; арьергард же представлял собой зрелище, от которого легко мог рехнуться какой-нибудь сильно перебравший накануне искатель хабара. Представьте себе – впереди идут старшина с Василём, а замыкает колонну Цыган, ведущий на верёвке упитанную бурёнку с привязанной к спине канистрой спирта и вещмешком! И все – в долговской форме! Мишаня, уже изрядно приложившийся вдали от начальственного ока, поучал бурёнку:

  - Слушай меня, Пеструха! Не-то с зомбиками гулять пойдёшь!    

  - Да-а...- Протянул Василь. - Тут как бы самому с зомбями тусоваться не пойти...

  - Не боись, Василёк! - Сразу нашёлся Цыган. - У меня от этого средство надёжное есть.

  - Какое? - Вася заинтересованно обернулся.

  - Осиновый кол в пройму, чтоб голова не качалась! - Миха заржал.

  - Я кажется знаю, кто сегодня в наряд пойдёт. Как раз с зомбями пообщается. - Старшина сурово глянул в сторону Цыгана. Тот скромно  потупился.За пригорком показался БТР с торчащим по пояс мумифицированным трупом, танкистом, как его называли местные. По корпусу бронемашины змеились голубые молнии электры, не дававшей трупу разлагаться и не подпускавшей к нему падальщиков. БТР

упирался носом в высокую насыпь искусственного происхождения, за которой начиналась территория базы Янтарь...

  ...По одному из внутренних помещений НИС расхаживал профессор Северов и вещал, иногда останавливаясь и делая энергичные жесты руками. Ему внимал Зверобой, спокойно расположившись на краешке стола с несколько скучающим видом.

  - Должен вас поблагодарить за отлично проделанную работу. Вы в очередной раз оказали неоценимую помощь науке. Замеры, сделанные вашей группой имеют просто громадное прикладное и, главное, теоретическое значение. Они полностью подтверждают мою гипотезу о существовании локальной стоячей волны пси-энергии с внешней подпиткой от дискретных запусков установки и подтверждают наши расчеты. Вы принесли нам так же великолепные данные с точки зрения аномальной биологии. Мутанты интуитивно нашли это место и создали там эгрегориальное пси-поле с особыми свойствами, позволившее людям так долго находиться там без какого-либо ущерба для мозга, в условиях искусственно созданной реальности. Но, должен вам сказать, главным открытием в этой области являются не мутанты, а ваш юный спутник.

  Брови Зверобоя поползли вверх. Профессор, между тем, продолжал:

  - Да-да, молодой человек, не удивляйтесь! Ведь это именно он освободил вас? А ведь это надо было подготовить! Его мозг, мягко подчиняясь пси-воздействию, не поддавался ментальному сканированию, оставаясь для мутантов в некотором роде чёрным ящиком. Алкоголь послужил лишь дополнительным фактором. Я не слышал ни про одного сталкера, способного сколь-нибудь эффективно  противостоять ментальному нападению контроллёра даже в состоянии сильного алкогольного опьянения. Мне бы хотелось произвести с вашим другом некоторые исследования...

   Зверобой поднялся и остановил словоизвержение Северова, мягко взяв его за руку:

  - Извините, профессор, но я несколько устал сегодня, разрешите мне откланяться? Давайте перенесём нашу беседу на завтра, тем более что нам есть о чём поговорить.

  Уже через минуту Саня стоял на пороге долговского вагончика. Дверь была открыта настежь, а на импровизированном столе стояли несколько запотевших бутылок и дымилась горячая еда. Вокруг стола собрались все вновь прибывшие и свободные от наряда.

  - Заходи, Санёк! – Раздался могучий голос Кивера. – А где Лисёнок?

  - Спит.

  - Ну, нехай. Он своё сегодня уже выпил. – Андрюха разлил и поднял кружку. – Ну, за твоего нового напарника!

  Все с глухим стуком сдвинули посуду и произнесли в один голос сакральное:

- Чтоб радиация нас боялась!!!


home | my bookshelf | | Повести победителей конкурса "Я, сталкер..." |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 8
Средний рейтинг 3.8 из 5



Оцените эту книгу