Book: Тени прошлого



Тени прошлого
Тени прошлого

Кирилл Алейников

ТЕНИ ПРОШЛОГО

ПРОЛОГ

Общая начальная школа.

Город Харон-Т2 (Бесарэй).

Планета Харон-19.

— XXI век для планеты Земля был веком глубоких потрясений, разрушительных войн, смертоносных болезней и чудовищных катаклизмов. Всё новые и новые военные технологии, всё более и более совершенное оружие — огромные темпы необоснованного наращивания боевого потенциала человечеством обернулись именно тем, чем и должны были обернуться в итоге: войной. О, как же правы были одни пророки древности, говорившие о падении человеческой цивилизации! И как неправы были другие, заверявшие в том, что беды обойдут нас стороной. Нет, не обошли нас беды, не миновала Землю тяжкая судьбина глобальной ядерной войны, не устояли люди перед соблазном уничтожить самих себя…

Но что-то я заговорился. Итак…

Третья Мировая Война, начавшись в середине XXI века — в 2051 году — и закончившись через пять лет, опустошила планету Земля. Цивилизация людей была разрушена самими же людьми практически до основания: огромные мегаполисы лежали в руинах, тысячи гектаров земли горели от нефти, разлившейся из перебитых нефтепроводов, и метана, вырывавшегося из разрушенных скважин… Почти девять десятых всей биосферы планеты было уничтожено. Из одиннадцати миллиардов человек осталось не больше одного. Поверьте, это были грандиозные потери! Никакая нация не одержала верх в войне, никакая страна не присвоила себе знамя победы, ибо то была пиррова победа, победа ничейная, давшаяся слишком дорогой ценой. Из космоса планета выглядела как огромный дымящийся шар, стремительно летящий в бездну небытия. Атмосфера на несколько десятков лет вперёд превратилась в едкий, воняющий гарью и трупными газами туман. На развалинах городов и военных баз крысы и тараканы чувствовали себя полноправными хозяевами…

Нам с вами повезло, мы не вдыхали тот воздух, насквозь пропитанный смертью…

Но, не смотря на всё это, на останках погибшей человеческой цивилизации родилась новая цивилизация, возродившая науку, культуру, искусство… Новая цивилизация людей, осознавших все свои ошибки. Новая цивилизация людей, познавших ужас тотального разрушения. И эта новая цивилизация начала новую, в чём-то схожую, но всё же отличную от предыдущей жизнь.

Лектор отошёл от голопроектора к окну аудитории.[1] Ласковое солнце пригрело едва отошедшую от суровой зимы долину. Харон-19 не Венера и тем более не Земля с их райским, повсеместно тропическим климатом. Лишь сотню лет назад колонизованная планета ещё сопротивлялась людям в их стремлении переделать её под себя, сменяя засушливые периоды, когда дождей могло не быть месяцами, на холодные зимы со средней температурой минус сорок пять. Класс не был настроен слушать вводную лекцию новой истории и постоянно шумел, перекидываясь записками, шутками и файлами. До конца учебного года оставался всего месяц, после чего ребята отправятся в специализированные Институты по подготовке кадровых работников. Этот месяц традиционно посвящался изучению прошлого, и традиционно ребята с неохотой, через силу посещали занятия. Невозможно учиться, когда за окнами школы расцветает природа, когда весна берет в свои руки мир, когда бурлят гормоны и хочется свободы во всех её проявлениях.

— Спустя семьдесят лет после окончания Третьей Мировой Войны, — продолжил лектор, — ученым Земли наконец удалось очистить б*льшую часть атмосферы, гидросферы и литосферы от радиоактивного и химического заражения. Восстановились поля, где можно было высаживать пшеницу, снова стали прозрачными реки и ручьи, воду которых можно было без риска для здоровья пить. Прояснилось небо, и закончились кислотные дожди, воздух стал пахнуть не гарью и дымом, но наполнился ароматом цветов и трав. Все эти семьдесят лет люди боролись за выживание, прячась под землей от губительной радиации, заселяя далекие океанические острова и горные вершины, чтобы скрыться от всех ужасных последствий войны. Каждое зернышко и каждая капля чистой воды были на строгом учете и ценились больше какого бы то ни было золота. Каждый здоровый человек обязан был трудиться на благо общества и во имя выживания. Лозунгом тех лет был призыв «Восстанови планету! Восстанови человечество!», это же было и основной задачей. Тяжело приходило в умы людей осознание совершенной ошибки, тяжело они переживали ее последствия, но жизнь, как сказал один из древних мудрецов, всегда ищет выход…

Хрупкая девочка с симпатичным лицом, сидящая на втором ряду, робко подняла руку, показывая, что хочет задать вопрос. Лектор кивнул, разрешая.

— Мистер Крокус, зачем нам изучать историю планеты, которая находится в тысячах световых лет отсюда? Почему бы не изучать историю Харона-19?

Учитель вздохнул. Сорок лет он преподавал историю в начальных школах, и сорок лет ученики задавали один и тот же вопрос. Действительно, зачем детально изучать историю мира, в котором, скорее всего, никогда не побываешь? Зачем знать прошлое чужой и далекой планеты, когда есть своя, милая и родная?

— В истории Харона-19, мисс Макеева, нет достаточно примечательных фактов для изучения в силу того, что человек здесь живет лишь сто три года. А история Земли — это не история планеты. Это история человечества, человеческой расы, которая чуть было не уничтожила себя. И знать её прошлое необходимо для того, чтобы не совершить повторных ошибок. Я удовлетворил вас?

Девочка кивнула головой, и учитель продолжил лекцию:

— В первые послевоенные годы общественное устройство приобрело новую форму, взяв за основу в большей или меньшей степени коммунизм и общину. Появилось четкое распределение обязанностей между людьми, впоследствии приведшее к образованию Каст. В это время закладывалось ядро новых политических, экономических и социальных отношений. Пропали границы между государствами, потому что государства потеряли смысл. Пропали расовые и религиозные предрассудки, потому что каждый человек ценился сам и ценил других, осознавая своё положение. Исчезло разделение на богатых и бедных, на обеспеченных и обездоленных, потому что каждый в равной степени был жертвой войны, каждый потерял на той войне все что имел. Всё это привело к тому, что в июне 2125 года общины планеты объединились и провозгласили себя Свободной Землёй. Уже это название нового глобального государства дает нам право считать, что правительство того времени сделало ставку не на эксплуатацию собственного мира, как было сто тысяч лет, а на освоение прилегающего космического пространства. Именно с этого момента и начинается новая история новой Земли.

Учитель подошел к своему терминалу и отключил классную сеть. Теперь дети не могли отсылать друг другу файлы, и по аудитории тихо прокатился ропот возмущения. Возможно, в другой школе мистер Крокус пригрозил бы маленьким гражданам или даже наказал бы некоторых, но в ЭТОЙ школе он никого никогда не будет наказывать. В ЭТОЙ школе дети совершенно необычные, и у них всегда найдутся наставники, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО смогут их наказать.

С первых шагов объединенное правительство начало активную деятельность по урегулированию правовых, экономических и социальных отношений. Ожесточилась система наказаний за преступления и нарушения, появились трудовые планы. В 2127 году было официально объявлено о создании трёх Каст, в которые вошло все население планеты. Это привело к новым проблемам, потому что, к примеру, Каста Военных считалась (да и сейчас, известно, считается) самой престижной, и в неё стремились попасть многие, часто незаконными путями, и сей факт в недалеком будущем заставил отказаться от семейного воспитания и перейти к «инкубатору Лепенхольда».

— Извините, мистер Крокус! А что такое «инкубатор Лепенхольда»? — спросил без разрешения белобрысый юноша, не по годам развитый. Он являлся самым популярным мальчиком в школе и считал, что обладает гораздо более бо*льшими правами, чем одноклассники. Учитель в очередной раз закрыл глаза на нарушение школьного этикета и спокойно пояснил:

— «Инкубатор Лепенхольда» — это условное название системы обучения людей. Суть этой системы заключается в том, что после рождения ребенка мать обязана отдать его в специальные структуры, где опытные воспитатели и педагоги с младенчества займутся формированием его характера и профессиональных качеств. Как правило, к тринадцати годам этот процесс завершается, и ребенок передается на обучение в Кастовые Институты соответственно со своими физическими, психоэмоциональными и интеллектуальными параметрами. Зиг Лепенхольд был разработчиком этой методики, а «инкубатором» её окрестили противники системы, считающие, что людей не подобает выращивать словно цыплят.

Мистер Крокус сурово взглянул на белобрысого юношу, выдержал непомерно тяжелый взгляд ребенка, потом сказал:

— По-моему, я несколько раз отвечал вам на данный вопрос, мистер Максимус.

Юноша ничего не ответил.

Учитель вновь подошел к голопроектору и включил его. Огромная голограмма земного шара заняла почти весь объем аудитории; дети невольно втянули головы в плечи и умолкли. Медленно вращающаяся голограмма сверкала океанами и снеговыми вершинами в лучах несуществующего солнца; поверхность была столь детально смоделирована, что, казалось, просматривались города и крупные автодороги. Ученики восхищались картиной целой планеты, величественно вращающейся в центре класса.

— Земля. Колыбель человеческой цивилизации. Родина могущественной ныне расы людей. Путем невероятных усилий, проб и ошибок, удалось сохранить и восстановить её, начав новую эру. Ученые из развалин лабораторий восстановили знания, накопленные за века. Технологии, несмотря на трудное время, развивались головокружительными темпами. В 2149 году правительство одобрило программу колонизации Солнечной системы.

Голографическое изображение Земли сменилось на другое. Теперь посреди аудитории вращалась красная планета, испещренная глубокими каньонами и огромными кратерами вулканов.

— Марс. Четвертая планета Солнечной системы стала первой, которую люди решили колонизировать. К ней направились две сотни беспилотных космических кораблей, они высадили на поверхность мобильные станции по производству дыма. Первая фаза колонизации называлась «Черная завеса».

На голограмме из разных участков поверхности вдруг начали разрастаться черные шлейфы. Они становились всё больше и больше, пока плотное серо-черное облако не скрыло всю планету.

— В течение двух месяцев станции выработали столько черного дыма, что он полностью скрыл Марс от солнечных лучей. Но сей дым был непрозрачен лишь для излучения видимого спектра. Инфракрасные же лучи спокойно проходили сквозь завесу и нагревали планету всё больше и больше. Начали таять шапки полярных ледников, и от них во все стороны потекли реки из настоящей воды. Затем стал таять подповерхностный лёд, пока практически весь Марс не превратился в бескрайнее горячее болото. Ученые Свободной Земли не предполагали даже, что под поверхностью Красной Планеты так много водяного льда. Вместе с дымом беспилотные аппараты насыщали воздух кислородом, пользуясь поначалу собственными ресурсами, а затем добывая кислород из марсианской воды. Спустя шесть лет после начала «Черной завесы» к Марсу направились ещё три сотни кораблей для осуществления второй фазы. Вновь прибывшие роботизированные комплексы стали активно забирать черный дым из атмосферы, пока свет не пролился на планету. Привезенные ещё во время «Черной завесы» микроорганизмы и некоторые растения активно размножались в благоприятной для них среде, помогая насыщать воздух кислородом. Через восемь лет на Марсе был построен первый жилой комплекс на два десятка колонистов. Ещё через двадцать шесть лет атмосфера Марса стала пригодной для дыхания. А в 2190 году четвертая планета была объявлена пригодной для жизни и колонизированной людьми. Лишь сорок один год понадобился для того, чтобы совершить такую трудную задачу.

Мистер Крокус переключил голограмму на модель Венеры.

— Венера. Вторая планета Солнечной системы. Вторая колонизованная планета. Её освоение началось в 2207 году и закончилось через восемьдесят три года. Именно столько времени понадобилось людям, чтобы переделать местный ядовитый и горячий воздух в некое подобие земного. К середине двадцать четвертого века в Солнечной системе были более или менее населены людьми Меркурий, Венера, Марс, спутник Юпитера Европа, Луна и, само собой, Земля.

Первый корабль для межзвездной экспедиции был построен в 2312 году и получил название «Нео». Он был воплощением новейших технологий того времени, гордостью Человечества и надеждой на скорейшее познание тайн и загадок Вселенной. Огромный звездолет в том же году направился к звезде Тау в созвездии Кита, у которой астрономы обнаружили систему планет, по своим свойствам аналогичных малым планетам Солнечной системы. От Земли до Тау Кита чуть больше десяти световых лет, но скорости того времени не позволяли преодолевать значительные расстояния достаточно быстро, и полет «Нео» был рассчитан на столетие — именно в таком сроке нуждался звездолет, чтобы достичь цели.

«Нео» до сих пор является единственным кораблем для межзвездных полетов, не способным развивать скорость большую чем скорость света. Уже через двадцать лет после его старта ученым удалось открыть транспортные свойства торсионных полей, которые позволили освоить гораздо более высокие скорости. «Нео» на пятой части маршрута был перехвачен посланными специально для этого скаутами, и его экипаж благополучно вернулся на Землю. Впоследствии, через три года, все члены экипажа были задействованы в другой программе по исследованию Тау Кита, основанной на новых открытиях.

Девочка со второго ряда, которая внимательнее всех слушала лекцию, вновь подняла руку, чтобы задать вопрос:

— При низких скоростях освоение Галактики почти невозможно, мисс Макеева. Зачем же люди прежде создали корабль, а не открыли торсионные поля?

— Человечество разумно, а основным свойством разума является стремление познавать. Не покорять, не завоевывать, а познавать. О существовании торсионных полей в то время знали, но о транспортных свойствах данных полей — нет, и человечество сделало выбор в пользу пусть и крайне медленного, но все же познания Вселенной. Разум стремится охватить как можно больше и для этого использует все подручные инструменты, все доступные способы и знания. Но не забывает разум и о поиске более рациональной системы познания мира.

Голопроектор постоянно сменял картины, обеспечивая рассказ наглядными изображениями звезд, планет, кораблей. Гигантская сигара звездолета «Нео» медленно проплыла по аудитории. Ослепительный свет фотонный двигателей заставил учеников зажмурить глаза, а когда они снова их открыли, двигатели были навсегда заглушены. Рядом со звездолетом кружил ничтожный в сравнении скаут. Именно он забрал экипаж так и не достигшего цели «Нео» домой.

Почему-то вид брошенного в глубоком космосе огромного звездолета обескуражил большинство учеников.

— В 2335 году на орбиту звезды Тау Кита вышла первая межзвездная экспедиция в составе трёх кораблей: «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья».[2] Именно этот год считается началом освоения Галактики. Две пригодных для колонизации планеты, одна из которых оказалась кислородным миром, стали новым домом первопроходцев. Кислородная планета получила имя Терра и ныне является второй по стратегической значимости после Земли. Другая — практически идентичная Марсу — стала называться Викторией.

К тому времени как произошел Контакт, система звезды Тау Кита была достаточно хорошо — по меркам людей — колонизована. Терра, к примеру, насчитывала почти двадцать тысяч жителей. Транспортные корабли проложили оживленную трассу по маршруту Солнечная система — Тау Кита, и Человечество начало считать себя покорителями Космоса, пока не встретилось с цивилизацией, не в пример более развитой и обладающей обширнейшими владениями в Галактике.

Этой цивилизацией оказался Сейтхент.

Вполне возможно, и я бы даже сказал — так оно и есть, — что людям крупно повезло, когда Контакт был осуществлен именно с Сейтхентом, а не с другой расой. Голубокожие сейты оказались настолько похожи на людей, а мы, в свою очередь, похожи на них, что отношения двух рас сразу стали дружескими, каковыми остаются и по сей день.

Дело в том, что в 2396 году по нашему времени, в том году, когда и произошел долгожданный Контакт, в Галактике имел место быть серьезный конфликт между гуманоидными и негуманоидными цивилизациями. Если первые были представлены лишь двумя расами: Сейтхент и Лиалая, то негуманоидных рас в то время было больше двадцати. Суть конфликта заключалась в борьбе за доминирование в Галактике, и, как следствие, в подчинении себе пригодных для использования планетных систем. Постоянные военные столкновения подтачивали мощь гуманоидов, и им жизненно необходимы были новые союзники, в лице которых не замедлило себя представить Человечество.



Сейтхент и Лиалая подарили массу новых технологий и знаний, которые позволили за считанные годы возвести на орбитах наших планет гигантские заводы и верфи. Эти заводы и верфи, в свою очередь, положили начало Военно-Космическим Силам. К середине двадцать пятого столетия Человечество оказалось втянуто в первую за свою историю галактическую войну, которая показала, насколько жестокой может быть война в Космосе. Гибель кораблей и необходимость увеличения боевых крейсеров заставляли людей колонизировать всё больше и больше новых планет, захватывать вражеские миры и заводы, расползаться пятном по Млечному Пути. Новые миры требовали надежной охраны, но естественная рождаемость не могла обеспечить Армию людскими ресурсами. Поэтому началось широкое использование технологий клонирования и постройки киборгов-андроидов.

К концу двадцать пятого столетия мощь Армии Человечества достигла такого уровня, что мы стали равны лиаланцам. Отвага и стремление победить склонили чашу весов в пользу гуманоидов, и война, в конце концов, была остановлена.

Человечество, само не заметив как, стало полноправным жителем Галактики и членом Союза Рас, в котором сначала были лишь сейты и лиаланцы, а потом вошли и «блудные» негуманоидные цивилизации. Высокое технологическое развитие, подстегнутое войной, позволило нам стать серьезным конкурентом для всех.

Один из учеников поднял руку. Лектор прервался и разрешил ему задать вопрос.

— Мистер Крокус, но почему Человечество позволило втянуть себя в войну? Разве у нас не было выбора?

— Выбор был. Либо рискнуть и выйти на тот уровень, о котором мы могли только мечтать, либо отказаться от союзничества и тем самым подставить себя под удар негуманоидов.

— А мы могли бы принять сторону негуманоидов?

— Скорее всего, нет. Морфологическое сходство с сейтами в большей степени и с лиаланцами в меньшей подстегнуло нас, в силу нашей же психологии, на союз именно с гуманоидами. Негуманоидные расы отличаются от нас не только внешним видом, но и другими качествами: системой ценностей, логикой, психологией. Возможно, при сегодняшнем развитии и опыте Человечество и смогло бы встать на сторону других цивилизаций, пренебрегая гуманоидными, но в те времена это было просто нереально. Вторым фактором, определившим наш выбор, стал факт геноцида против молодых «человекообразных» цивилизаций со стороны негуманоидов. Девять так и не открывших для себя Космос цивилизаций, представители которых внешне походили на людей, оказались истреблены из чувства страха…

Как бы там ни было, но мы с вами должны гордиться тем, что принадлежим великой расе людей, которая, преодолев огромные трудности, на сегодняшний, 2606 год по нашему летоисчислению заняла третье место в Галактике по большинству показателей.

ЭПИЗОД 1

Мегаполис Ладакс.

Планета Марс.

«Евгений Рафов. Особо опасный преступник. Скрывается от закона более десяти лет. Занимается торговлей оружием, наркотическими веществами, рабами. Принадлежит пиратскому клану «Крылья Возмездия». Специализируется на террористических операциях. Последний раз был обнаружен на территории орбитального комплекса «Рассвет-101» около планеты Левиант».

Ферганд внимательно читал послание из Центра. Голубой экран терминала выдавал скудную информацию строчка за строчкой.

«Есть данные, что Рафов готовит крупный теракт в Солнечной системе, приуроченный к встрече глав правительств гуманоидных цивилизаций. Необходимо найти преступника и уничтожить его, а также предотвратить теракт, несущий самые печальные и грозные последствия».

Вот и всё.

Центр вкупе с начальством Разведки снабдил Ферганда просто-таки фантастическим объемом информации. Необходимо поймать особо опасного преступника, чуть ли не врага цивилизации номер один, при этом пользуясь лишь тем соображением, что такой преступник существует. И всё.

Ферганд потушил сигаретный окурок и стёр печатные строчки с экрана. Выключив терминал, он поднялся, взял лежащий на диване пиджак и вышел из комнаты. Через несколько минут он уже шагал по тротуару к автостоянке.

Он получил задание. В тексте не указывались полномочия спецагента, значит, полномочия неограниченны. Весьма хорошо, потому что Ферганд не любил ограничений в своей работе. Он любил свободу везде и во всём…

…Поэтому при покупке личного средства передвижения не колебался ни секунды, а приобрел отличную модель моноцикла «Хонда» с двумя гиперфорсированными двигателями и кабиной-коконом. Когда автоматика парковочной площадки удостоверилась в личности клиента, Ферганд из бесчисленного ряда разнообразных колесных и антигравных машин безошибочно нашёл своего «стального коня» и оседлал его. Натужно взвыли двигатели, разгоняя тишину марсианской ночи, и вот уже обтекаемый каплеобразный болид стремительно мчится по широкому проспекту мегаполиса, освещая путь парой мощных противотуманных фар.

Евгений Рафов числился в списках Разведки под номером три. «Золото» и «серебро» в «соревновании» на самого опасного преступника заняли его коллеги по цеху Мариэль Шохтан и Николь Гейгенц. Второй террорист, кстати, был женского пола.

Враг цивилизации номер три был, помимо всего прочего, ещё и личным врагом номер один для Ферганда. Двенадцать лет назад шайка Ерша (так звали Рафова в Разведке) под видом обычных туристов проникла на базу «Гринлэнд» недалеко от Ладакса. На этой базе, расположенной в центре зеленой заповедной зоны, в то время отдыхали два друга Ферганда, а так же его девушка Мари, с которой он хотел связать жизнь узами брака. И сам агент не избежал бы смерти, потому что тоже должен был находиться на базе, но начальство срочно вызвало его на внеочередное и внеплановое задание. Взрыв реактора на базе — дело рук Рафова и компании. Доказанный факт. Поэтому новое задание, сколь сложным оно не является, фактически оказывается принципиальным для Ферганда.

Найти поганого бандита ранее он не смог бы в силу отсутствия и времени, и сил. Теперь, после официального разрешения на поимку террориста, с лихвой хватит и того и другого. Правда, встреча глав правительств намечена на начало июля и должна, по предварительным данным, пройти на Земле. Сейчас конец марта. Следовательно, на операцию должно уйти не больше трёх месяцев.

Чёрный моноцикл с широкой белой полосой на боках остановился на парковке возле высокого здания СОВРа в центре мегаполиса. Ферганд зашёл в вестибюль, поздоровался с охранниками, прошёл стандартную процедуру аутентификации и спустился на скоростном лифте на минус десятый уровень, к арсеналам.

Выбирать оружие агент не стал, ведь неизвестно, где и как ему предстоит ловить преступника. Зачем таскать с собой битком набитые стволами чемоданы, когда хороший автомат, пулемет или даже ракетную установку можно найти на любой планете. А для начала пойдёт и личный пистолет — легендарная «Кобра».

В оружейных комнатах Ферганду понадобилось взять лишь спецкостюм — чёрный лакированный комбинезон из прочных огнеупорных материалов, да пару хитроумных приборчиков, без которых секретный агент и не агент вовсе. Экипировавшись таким образом, он покинул здание, оседлал любимое средство передвижения и устремился к космопорту.

Он обязательно выполнит задание. Дело и в личном мотиве, и в приказе, и в принципе. Ведь Ферганд не провалил ни одного задания за свою длинную службу в Армии. И может быть потому, что фамилию носил достаточно звучную — Максимус.

ЭПИЗОД 2

Колонизатор «Колубм-4».

Стационарная орбита планеты 54-ON122.

— Капитан, дроиды готовы к спуску, команда техников уже на местах. Разрешите начать операцию? — голографическое изображение Василия Петрова, старшего в команде техников из двух человек, чуть заметно подрагивало над голопроектором в рубке корабля-колонизатора «Колумб-4».

— Василий, вы уверены, что необходимо начинать спуск именно сейчас? На месте вашей посадки формируется мощный грозовой фронт, и я бы не хотел, чтоб у вас возникли какие-нибудь проблемы. — Капитан, человек сорока семи лет, с вытянутым лицом и чёрными как смоль волосами с легким намёком на седину, в форменном тёмно-синем мундире со знаками отличия Военной Касты по обыкновению прохаживался по периметру рубки и в задумчивости жевал бог весть откуда взявшуюся у него зубочистку.

— Раньше начнём, раньше кончим. — Петров, как и все на «Колумбе», уже протёр штаны, сидя в тесных объёмах корабля. Двухнедельный перелёт к планете Зелёная, как был неофициально назван мир 54-ON122, неделя исследований на орбите… К тому же молодому Учёному-колонизатору ещё не выпадало случая быть первым человеком, ступившим на неисследованную планету, и вся его душа так и рвалась поскорее начать операцию. — Шлюпка предназначена для посадки и не в таких условиях, да к тому же грозы еще нет. Граница фронта более чем в трёх сотнях километров от места высадки.

— Ладно, Василий. Я понимаю ваше рвение, поэтому можете приступать прямо сейчас.

Капитан двухнедельным перелетом и последующим стационаром был удручен больше всех. Командир эскадрильи истребителей, боевой пилот, получивший ранение на одной из пяти мятежных колоний, задумавших перейти в подданство к сейтам, был переведен на колонизатор для реабилитации. Срок этой реабилитации — тридцать дней, двадцать три из которых уже прошли, а впереди было, по меньшей мере, ещё дней двадцать. При удачном раскладе. Только после этого «Колумб-4» сможет покинуть стационар Зелёной и уйти на базу.

Как всё-таки не вовремя появился приказ о начале колонизации мира под номером 54, единственной полноценной планеты безымянной М-звезды, чьего кода в межрасовом каталоге не помнил, наверное, никто, включая навигатора. Время реабилитации боевого командира рисковало удвоиться, а то и утроиться из-за этой дурацкой планеты.

В корпусе «Колумба», обращенном в сторону планеты, раскрылись створки грузового отсека. Во всполохах желтых проблесковых маячков из нутра колонизатора медленно, словно боясь разбудить спящую дикую планету, вышел дискообразный посадочный модуль. Ослепительные блики, порожденные лучами местного солнца, заиграли на его рифленой серебристой поверхности.

— Выходим на расчётную траекторию. Посадка через пятьдесят семь минут. — Голографическое изображение Василия Петрова давно сменилось на объемный вид, транслируемый видеокамерой на носу модуля.

Постепенно отходя от корабля на маневровых двигателях, шлюпка готовилась нырнуть в атмосферу, достаточно плотную, чтобы техников хорошенько потрясло. Но ни Василий, ни его напарник Вайко Тернет не боялись болтанки. В эти минуты они даже не думали о ней. Когда операция началась, то колонистами овладела некая эйфория, сродная той, что приходит от сигаретки с марихуаной. Они были по-настоящему счастливы, ведь первыми ступят на новую планету. И дело не в том, что по прибытии на базу они получат солидную премию, повышение и прибавку к зарплате, а в том, что они станут чуточку похожи на легендарных первопроходцев прошлого, которые своими подвигами строили Человечеству светлое будущее. А героев своих новая цивилизация людей помнила, любила, уважала, ценила всегда. И всегда ими гордилась.

Если, конечно, узнавала о них…

Стандартная процедура первичной колонизации кислородного мира такова. Сначала, естественно, находится данный мир. Иногда корабли наталкиваются на подобные планеты случайно, иногда целенаправленно их ищут в глубинах космоса у неисследованных звезд. Специально ради поисков подходящих для будущих человеческих поселений планет были созданы особые корабли — серчеры.[3] Такие корабли могут уходить в Дальний Космос на несколько лет и даже десятилетий, ибо поиски планет занимают очень-очень много времени даже при современных скоростях. Это во времена войны с «нечеловеками» планеты доставались уже обжитыми, иногда даже целыми планетными системами. Конечно, цена, которую уплатили люди за те планеты, гораздо выше цены любой свободно открытой…

По статистике, лишь одна из пятидесяти тысяч звезд имеет планету. Но эта планета может быть абсолютно непригодной для жизни людей, как, например, Юпитер или Меркурий. Юпитер — это мир сжиженного газа, не имеющая тверди планета, не сформировавшаяся до конца звезда. Даже если бы Юпитер был твердым, сила тяжести на его поверхности, во много раз превышающая допустимые для человека нормы, не позволила бы его колонизировать. Меркурий — мир раскаленных скал. Он находится слишком близко к Солнцу, которое нагревает поверхность планеты в перигелии почти до семисот градусов. Атмосферу на Меркурии невозможно создать, так как малая сила тяжести попросту не удержит её. Но если на Меркурии всё же построены лаборатории, где работают люди, большинство находимых планет абсолютно непригодны для колонизации.

Опять же, основываясь на данных статистики, лишь одна из сорока планет, так или иначе, может быть полезна для человечества. Это значит, что на ней можно строить шахты и рудники, лаборатории или заводы, военные форпосты или что-то ещё. Одна из пятидесяти таких планет может быть трансформирована в обитаемый мир по примеру Марса или Венеры. И лишь одна из трёхсот планет изначально имеет кислородную атмосферу.

Когда серчер обнаруживает подходящий мир, в нашем случае, как говорилось, — кислородный, он оставляет на орбите несколько спутников, посылает на планету различные зонды, примерно неделю «висит» на орбите, получая, анализируя и посылая на базу данные, а затем уходит либо дальше в космос на поиски других планет, либо возвращается домой. Теперь звезда и планета, а так же вся местная система принадлежат Земле. Любое незаконное вторжение на территорию Человечества может быть сурово наказано.

Обычно между открытием планеты и началом её колонизации проходит два-три года. За это время роботизированные спутники и зонды, оставленные серчером, получают достаточно информации по планете: климатические характеристики, примерная классификация флоры и фауны, тектонические и гидрологические процессы, анализ движения небесных тел — комет и астероидов, — принадлежащих местной звезде, анализ степени опасности для земных форм жизни местных микроорганизмов и т. д.

Собственно говоря, после этого и посылаются уже непосредственно корабли-колонизаторы. Если планета была признана стратегически важной, то таких кораблей выходит несколько, а сопровождают их Полицейские Космические Силы. Если степень стратегической важности планеты низка, колонизатор идёт один.

Важность колонизации новых миров трудно переоценить. Если представить, что лишь одна из двух миллионов звезд имеет пригодную для какого бы-то ни было использования планету, то становится очевидным факт необходимости поисков таких звезд, ведь растущая цивилизация требует гигантских затрат ресурсов на свое существование. А все более и более увеличивающееся население нуждается в новых кислородных мирах, которые встречаются лишь у каждой пятнадцатимиллионной звезды. Кому-то может показаться, что планета в космосе — вещь весьма и весьма редкая, чуть ли не диковинная. Это не так, ведь в Галактике более ста миллиардов звезд.

После прибытия на место корабль-колонизатор около недели проводит на орбите, уточняя полученную с оставленных серчером роботов информацию. Предпоследней стадией колонизации является спуск людей-техников, чьей задачей ставится контроль над строительно-монтажными дроидами, монтирующими первый контур планетарной базы колонистов. Обычно время, за которое дроидам удается построить пригодную для жизни, безопасную автономную базу, варьируется от одной до трёх недель — в зависимости от места посадки.

Конечно, колонизация непригодных для жизни планет длится гораздо больше времени. Строительно-монтажным дроидам приходится возводить не только первый контур базы, но основную её часть. Если климат и атмосферу планеты можно изменить, корабль-колонизатор начинает этот процесс, могущий затянуться на долгие десятилетия.

В заключение процедуры первичной колонизации на планету спускается половина экипажа и солдат, среди которых всегда найдутся специалисты в самых различных областях. Они будут первыми поселенцами, которых вскоре сменят команды рабочих и ученых с ближайших миров. После высадки части экипажа с корабля планета считается колонизированной.

Корабль-колонизатор возвращается на базу для подготовки к новой миссии, а к планете стягиваются какие-либо ресурсы для дальнейшего более или менее форсированного освоения.

— Вошли в атмосферу, — продолжал комментировать полёт старший техник, — Скоро сядем: сорок две минуты до посадки.

Модуль постепенно снижался, уходя всё глубже и глубже в атмосферу, пробивая местный воздух слой за слоем. Над полушарием планеты, обращённом к «Колумбу», неторопливо, но уверенно вставало солнце — красный гигант спектрального класса М. А над тем местом, где должна сесть шлюпка, начиналась гроза.



ЭПИЗОД 3

Здание Главного Управления Полиции.

Город Керинг.

Планета Офелия.

Шон Даско на работу сегодня опоздал: сломался дверной замок его жилого блока, вследствие чего пришлось ждать ремонтника. Полицейский патрульный опоздал на работу на целых сорок минут и был крайне удивлён большому скоплению своих коллег у двери кабинета начальника Управления — обычно к восьми сорока большая часть полицейских находится на маршрутах.

Ещё больше он был удивлён, когда заметил патрульных, у которых сегодняшний день являлся выходным.

— Что случилось? — спросил Шон у первого же человека, широкоплечего гиганта в голубой форме. Ростом гигант был не меньше двух метров, а шириной как минимум полтора, что невольно заставляло втягивать голову в плечи при его приближении.

— Какова!? И ведь кому-то повезёт! — ответ гиганта, на бирке которого чернела надпись «Служба безопасности космопорта», заставил Шона отпрянуть от него.

С каких это пор в здании Управления бродят психи?..

Не делая больше попыток узнать, что же происходит, Даско направился к своему кабинету, попутно обходя возбужденных полицейских, шепчущихся наперебой о чем-то своём, только психам известном. А в том, что все вокруг сошли с ума, Шон почему-то был глубоко уверен.

Не дойдя пары шагов до двери, ведущей в тихий, спокойный, ставший уже таким родным и таким надоевшим кабинет, Даско по внутренней связи услышал, лающий голос шефа — Собаки Баскервиллей, как за глаза его кликало почти всё Управление. От мысли, что придётся снова пробиваться через возбужденных полицейских, эпицентром внимания которых была замочная скважина в дверной панели кабинета шефа, пришло отчаяние. Именно так это чувство окрестил Шон. Нездоровый интерес окружающих к кабинету шефа и предстоящий визит в этот самый кабинет почему-то заставлял нервничать.

— Народ, разойдись! Дайте ему пройти! — пропел секретарь начальника Управления, худощавый мужичок в голубой форме и больших очках, яростно защищавший замочную скважину от форсированной атаки взглядов более чем тридцати пар глаз. Пропел, как Шону показалось, с явными оттенками восхищения и зависти в голосе.

Уже ничего не понимая и всячески противясь вызывать в голове мыслительные процессы, Даско подошёл к двери, открыл её и замер на пороге кабинета начальника Управления Полиции города Керинга, Хаккама Веласкеса.

Веласкес нервно ходил туда-сюда вдоль большого стола.

— Даско, где тебя черти носят?! Ты опоздал на целый час! — шеф явно был не в духе. Впрочем, не в духе он был всегда, но сегодня — особенно. Это было видно по красной от пота шее, выправившейся сзади из брюк форменной голубой рубашке и дергающемуся правому веку.

Не успел Шон раскрыть рта, чтобы начать извиняться за опоздание и придумывать мыслимые и немыслимые отговорки, как Хаккам Веласкес уже оказался около него. Небрежно оттолкнул, буркнув что-то нецензурное, и проорал в освободившийся дверной проём:

— Чего столпились, олухи!? Живо за работу! Клинский, разгони их!

Секретарь принялся что-то щебетать, но шеф захлопнул дверь, дергающейся походкой прошел к своему креслу, тихо, но весьма отчётливо бормоча проклятия в адрес всех полицейских Офелии, и сел за широкий, заваленный горами распечаток, микродисков и папок неизвестного назначения стол.

Напротив Хаккама-Собаки Баскервиллей сидела незнакомая девушка в полицейской форме. Именно эта девушка заставила Шона буквально врасти в пол, и именно она была причиной того, что за дверью шли ожесточенные баталии за право поглазеть в дырочку для ключа.

Она была прекрасна. Волнистые каштановые волосы едва доходили до плеч, обрамляя божественной, как подумалось Шону, красоты лицо с большими ярко-голубыми — в цвет форменной рубашки — глазами, маленьким, чуть вздёрнутым кверху носиком и ярко алыми, вызывающе красивыми губами, в которые бравый патрульный офицер Полиции тут же захотел яростно и страстно впиться. Стройную её фигуру свободная полицейская форма не скрывала, а наоборот подчеркивала. Незнакомка выглядела так, будто бы сошла с картинки забытой когда-то, но недавно возрожденной мультипликации «аниме».[4]

Девушка сидела в пол-оборота к шефу, смотря на противоположный угол, где стоял древний несгораемый шкаф черного цвета, успевший изрядно облезть. Было видно, что она сильно напряжена и растеряна. И это немудрено: в кабинет Собаки Баскервиллей все служащие Управления старались не заходить. Более того — обходить стороной. А если уж шеф вызывал, то шли доблестные патрульные к его кабинету с видом приговорённого к лазерной казни человека, внутренне беспрестанно крестясь. И всегда этих людей провожали молчаливые взгляды, в которых помимо сочувствия ясно читалась мысль «как-хорошо-что-это-не-я».

Вообще, Хаккам Веласкес был человеком незлым, но чрезвычайно вспыльчивым. А когда он горячился, то мог такое наговорить, так морально уделать, что люди, побывавшие в разных передрягах, где порой не раз приходилось рисковать своей жизнью, готовы были расплакаться и убежать подальше от этого «злого дядьки», как маленькие дети. Но — признавали все — Веласкес был прекрасным руководителем Управления Полиции, отличным организатором всех полицейских дел, и в разговорах, касающихся службы, был справедлив. И, наверное, мало таких людей, кто б его ненавидел. Боялись — все, ненавидели — единицы, не больше. Правда, офицер Даско не относился ни к тем ни к другим.

— Даско, ты случаем не отупел за выходные? Хотя было бы там чему тупеть. — Последнюю фразу, заставившую Шона наконец-то отойти от ступора, Веласкес произнес, выдергивая из-под груды каких-то бумаг тонкую зеленую папку. — Рапорт об опоздании напишешь потом, а сейчас ознакомься с этими бумагами. И побыстрее.

Даже если и нашлись б в кабинете шефа свободные стулья, он всё равно не потрудился бы пригласить Шона присесть. Не испытывая, тем не менее, никакого желания садиться, офицер принял из рук шефа папку, раскрыл её и углубился в чтение. Через несколько секунд он поднял на Веласкеса недоумённые глаза: в папке было личное дело некоего лейтенанта сейтского Флота Кейси. Ни фамилия («Или у сейтов нет фамилий?» — мимолетно подумал Шон), ни место последней службы инопланетного солдата ничего не говорили Шону.

— Что уставился на меня, как баран на старые ворота-то, а? — Веласкес, чуть подавшись вперёд, картинно округлил глаза.

— Сэр, я не понима… — не успел Шон закончить фразу, как Хаккам его перебил, цедя сквозь зубы:

— Даско, мой диагноз по поводу твоего отупения подтвердился окончательно… Офицер Кейси, подданство Сейтхента, прибыла сегодня утром на Офелию по программе обмена кадрами. И теперь это твой новый напарник, Даско. Попробуй у меня и в этот раз не понять.

Бросив последний, полный презрения и ярости взгляд в сторону Шона, шеф уставился на девушку, всё это время тихо сидевшую напротив него. Во взгляде по-прежнему было презрение:

— Лейтенант Кейси, вы можете приступить к службе немедленно.

— Слушаюсь, полковник Веласкес, — вставая, произнесла девушка тихим, чуточку низким и очень спокойным голосом. Так и не повернувшись к начальнику Управления лицом, девушка добавила, прикрыв глаза: — Разрешите идти?

— Да уж обрадуйте меня, молю покорно, — проговорил шеф не без сарказма, отводя взгляд от офицеров и начисто забывая о них.

Мысли в голове Шона перемешались, запутались, стали похожи на варёные макароны, но всё ж он твердой походкой подошел к двери, распахнул её, не замечая прыснувших во все стороны полицейских, и вышел из кабинета, бросив через плечо:

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Шон присел в кресло и попытался отойти от, прямо скажем, тайфуна эмоций, обрушившегося за последние несколько минут. Предложил сесть вошедшей за ним девушке в такое же кресло по другую сторону стола, не большого доисторического великана, как у шефа, но кажущегося весьма внушительным в маленьком кабинетике.

Всё ясно. Ну, по крайней мере, ясно то, почему в Управлении царит такое возбуждение, почему Веласкес не на шутку раздражён, и почему он — Шон — так смутился, увидев красивую, но, в общем-то, обычную девушку.

Сейт.

Женщина-сейт.

Все представители Сейтхента красивы с точки зрения людей. Когда в человеческом обществе появляется сейт, он невольно заставляет всех, имеющих противоположный своему пол, влюбляться в себя. Влюбленность эта — своеобразный морок, наваждение, которое быстро проходит. Необъяснимый факт истории сосуществования двух рас. Но сейты действительно красивы. Сказать, почему все они так воспринимаются людьми, не сможет, наверное, никто.

Чуть больше века назад Человечество впервые столкнулось с цивилизацией Сейтхент. И люди, и сейты были крайне изумлены таким сходством в строении тел, практически идентичной структурой общества и одинаковыми принципами мышления. Не смотря на большую разницу в научно-техническом развитии, две цивилизации-близнеца сразу же стали друзьями. Только что вышедшие в Космос, прошедшие долгожданный Контакт люди, и древнейшая раса голубокожих сейтов.

И потому шеф сегодня крайне раздражен: он не любит чужих. И особенно — сейтов. Чем объяснить такое отношение Хаккама Веласкеса к «расе красавцев и красоток», Шон не знал, но был твёрдо уверен, что начальник жутко ненавидит сейтов. Возможно, на него их «чары» действовали по-другому: вызывали не огромную, но быстро проходящую любовь, а ненависть, которая проходила совсем не так быстро?

Обо всем этом думал Даско, перелистывая личное дело девушки, пока не вздрогнул, услышав её голос:

— А кабинетик у тебя уютный, не то что у Веласкеса. Кстати, мы можем сразу перейти на «ты», раз стали напарниками?

Похоже, она совладала с собой быстрее Шона, и теперь смотрела на него широко открытыми, чуточку печальными («Или это очередной морок?») глазами. Легкая улыбка коснулась алых губ, когда Даско оторвался от бумаг и глянул в её сторону.

— Конечно, офицер Кейси, — сухо ответил Шон после секундного замешательства. Пышные ресницы девушки порхали как ночные бабочки, завлекая его в омут прекрасных голубых глаз. — Нам уже нужно быть на дежурстве… Пойдём, что ли? Там и познакомимся получше.

ЭПИЗОД 4

Астропорт «Звезда».

Мегаполис Белла.

Планета Офелия.

На молодую девушку, сидящую за круглым столиком бара «Серебряная пыль» — лучшего бара столичного астропорта, проходящие за стеклянной перегородкой люди бросали взгляды: мужчины — восхищённые, женщины — завистливые. Хоть девушка и не принадлежала расе Сейтхент, а была человеком, но привлекательностью природа её не обделила.

На ней был чёрный, лоснящийся, плотно облегающий тело комбинезон, легкие туристические ботинки и тёмно-серая кожаная жилетка. Длинные светлые волосы обрамляли красивый овал лица и волнами спускались по плечам.

Из динамиков, вмонтированных в потолок и стены, тихо лилась спокойная музыка.

На столике перед девушкой лежали два билета на лайнер «Метрополия», возвышались два высоких бокала с радужными трубочками и фирменным коктейлем бара «Серебряная луна», а около мягкого изгибающегося кресла, на котором она сидела, закинув ногу на ногу, покоилась внушительных размеров тёмно-синяя туристическая сумка.

В баре больше никого не было, если не считать трех арха — грузных желтых ящериц, дремлющих в дальнем углу зала, где на них падало меньше всего света. Арха не выносят яркий электрический свет, а солнечные лучи и вовсе смертельны для них. По понедельникам, а тем более в понедельник утром, простой люд находится на работе, и посетителей в любом баре Офелии немного. «Звездная пыль» — бар исключительно для ожидающих вылета либо только что прилетевших, а если учесть тот факт, что последний челнок стартовал всего десять минут назад, а «Метрополия» должна была прийти на орбиту через полчаса, то сразу становится понятно, почему в лучшем баре астропорта так мало посетителей. Никаких других рейсов пассажирский терминал не ждал. Это на стартовых площадках, обслуживающих грузовые и военные суда, деятельность погрузчиков-разгрузчиков, заправщиков, техников и прочего персонала астропорта не затухает ни на минуту. Каждый час «Звезда» принимает и отправляет более десяти межзвездных судов, из которых лишь одно оказывается пассажирским.

Через пятнадцать минут двери бара с легким мелодичным перезвоном распахнулись, и к девушке в комбинезоне легкой походкой, в которой чувствовалась кошачья грация и стремительность, направилась другая девушка в точно таком же комбинезоне. У постороннего наблюдателя могло возникнуть ощущение, что девушки совершенно идентичны, но на самом деле это было не так, хотя определенная доля истины в этом ощущении присутствовала.

Рыжие волосы были собраны в прическу «а ля торнадо над Невадой», кожаная жилетка имела светло-серый оттенок, а вместо туристических ботинок на стройных ножках вошедшей красавицы блестели черные лакированные сапожки на высоком каблуке.

Поставив в точности такую же огромную спортивную сумку рядом со столиком, девушка плюхнулась в кресло напротив светловолосой и звонким голосом, улыбаясь, произнесла:

— Привет, Лика! Извини, что опоздала.

Вместо ответа движением руки с длинными, покрашенными серым лаком ногтями, Лика придвинула к гостье билеты. Движение получилось настолько изящным, что даже сонный арха крякнул и сменил цвет кожи.

Взяв один из билетов и раскрыв его на последней странице, рыжеволосая «а ля торнадо» скользнула по нему взглядом. Ослепительная улыбка озарила лицо девушки. Звенящим от радости голосом она воскликнула:

— Как тебе удалось достать билеты в первый класс? Они ведь бешеных денег стоят!

— Тинка, мы ведь с тобой не сейтские соплячки… Просто кого-то из толстосумов ссадят на Офелии по подозрению в шпионаже, — здесь она скорчила ехидную гримасу. — И не без оснований, надо сказать! Ну а два прелестных юных создания полетят на Землю вместо них, ведь номера люкс на таком лайнере не должны пустовать.

— Превосходно! И когда мы вылетаем?

— Через пятнадцать минут «Метрополия» встанет на орбите, час на спуск челнока, минут десять на всякие формальности… Короче, часа полтора ещё есть.

Тина взяла бокал с коктейлем, задумчиво попила из трубочки слабоалкогольную смесь местного пива, яблочного сока и чего-то ещё, вернула бокал на место и произнесла:

— Вкусно… Слушай, раз есть ещё время, давай прошвырнемся по местным «дьюти-фри», а? Все равно ведь делать нечего.

Магазины «дьюти-фри» были в любом космопорте. Свободные от пошлин товары пользовались бешеным спросом у некоторых рас, несмотря на то, что большинство космопортов Галактики были провинциальными, и торговали там абсолютно ненужным и безвкусным хламом. Столичные же космопорты обладали действительно хорошими магазинами, где можно было купить абсолютно всё.

Допив свой коктейль и поставив бокал на столик, Лика кивнула головой, от чего её кудри пришли в движение, и сказала, вставая:

— Пойдем.

Легко подхватив свои, казалось, тяжеленные сумки, девушки грациозными походками, виляя красивыми бёдрами в обтягивающей синтетике и синхронно переставляя стройные ноги, направились к сектору паспортного контроля.

В этот момент на борту заходящего на стационарную орбиту туристического лайнера экстра-класса «Метрополия» началась легкая паника. Пришло срочное сообщение из Управления Разведывательных Операций, в котором говорилось, что два высокопоставленных чиновника с Земли обвиняются в шпионаже в пользу молодой расы цукхафалисов. Капитану лайнера было приказано арестовать шпионов и под конвоем отправить на Офелию для дальнейшего разбирательства.

ЭПИЗОД 5

Колонизатор «Колубм-4».

Стационарная орбита планеты 54-ON122.

— Есть касание! Мы сели, Орбита. Приступаем к разгрузке.

Посадочный модуль грузно опустился на травянистую почву. Все шесть опор на добрую треть метра погрузились в грунт. В днище модуля раскрылся зев лифта, и платформа с дроидами строительно-монтажного профиля медленно опустилась. Дроиды тут же приступили деловито сновать между опорами, стаскивать с платформы различные ящики, блоки электроники и прочий, понятный только им и техникам груз. Началось строительство первого контура будущей базы колонистов на планете Зеленая.

На мониторах, транслирующих изображения с различных камер посадочной шлюпки, было видно, как уже облаченные в рабочие скафандры техники Василий Петров и Вайко Тернет опускаются на лифтовой платформе вместе с последней партией груза и дроидов.

Когда платформа остановилась, достигнув почвы, Василий секунду помедлил, а затем уверенно сделал шаг в опаленную тормозной струей траву.

— Как говорится, маленький шаг для человека — это большой шаг для человечества.

Сие есть цитата. Такие слова сказал первый человек, в далеком 1969 году впервые ступивший на иную планету. Пусть то была всего лишь Луна — спутник Земли. Полет легендарного героя древности нес в себе прежде всего символический смысл, и значимость свершенного им подвига огромна. Нил Армстронг, так его звали, в двадцать седьмом веке получил за свой подвиг миллионы бронзовых, мраморных, серебряных, гипсовых и прочих бюстов. Его портрет украшает миллионы коридоров солидных учреждений от Флота, его знаменитую фразу пишут золотом на медалях «За освоение планеты» и на памятных открытках. Наравне с Армстронгом бешеной популярностью у людей до сих пор обладает другой астронавт древности, Василий Гагарин. Пожалуй, никому еще за семьсот лет не удалось улыбнуться более обаятельно, чем Гагарин перед своим первым стартом в космическое пространство. Перед первым стартом Человечества. Харизматическая личность Гагарина оказала огромное влияние на всю современную астронавтику в том плане, что даже прогулочная яхта, отшвартовываясь от заправочного пирса где-нибудь у богом забытого астероида, бросает в пространство сигнал старта из одного-единственного слова: «Поехали!».

От слов Петрова Вайко Тернет прыснул:

— Не мельчи с шагами, плагиатор! По твоей собственной логике выходит, что чем больший шаг ты сейчас сделаешь, тем лучше человечеству будет.

Тернет, конечно же, шутил. Он сам находился в состоянии возбужденного полета.

— Когда-нибудь эта планета станет процветающей колонией Человечества, — Василий не заметил сарказма в словах напарника. Он был слишком взволнован. — Надо будет какой-нибудь местный горный хребет или широкую реку назвать в честь нас.

— В полукилометре на норд-норд-ост вижу холмик, — указал рукой Тернет. — Назови его как-нибудь. Например, Холмик Имени Великого Колонизатора Василия Петрова и его скромного напарника Вайко Тернета!

Тернет снова прыснул, а Василий, заметивший на этот раз, что над ним аккуратно издеваются, пробубнил:

— Идиот.

Такие разговоры в эфире были обычным делом. Колонисты, даже если колонизируют уже далеко не первую планету, всегда нервничают. Болтовня, полушутливая-полурабочая, помогает снять волнение. Ведь, как-никак, момент, когда ты фактически приравниваешься к герою, не может не волновать. Все их реплики слушали в рубке корабля, оставшегося на орбите, но качество связи с каждой минутой ухудшалось.

— Ребята, вас всё хуже слышно. Связь скоро окончательно накроется из-за этой грозы. У вас там ещё не капает, кстати? — Капитан изредка вступал в разговор с техниками. Вообще, сейчас на планете работала автономная команда, и капитан своими советами не мог помочь: не разбирался он в технологии постройки первичных комплексов, в программировании дроидов и так далее. Поэтому он просто слушал радиоэфир, мрачно смотрел на приближающиеся черные тучи, в которых беспрестанно вспыхивали электрические разряды, и душу его заволакивало такое же черное, клубящееся, нехорошее предчувствие.

— Орбита, через какое время связь прервётся? — было уже непонятно, кто из техников спросил, потому что сигнал перебивал громкий треск помех.

— Через пять-шесть минут. Примерно на два часа, — сообщил офицер связи.

— Если вдруг почувствуете какую-то опасность — немедленно эвакуируйтесь, — добавил капитан.

— Так точно, Орбита. За нас не беспокойтесь.

Ещё около шести минут в эфире слышались шутливые ругательства техников, на экранах мониторов были видны, хоть и через мельтешащую завесу помех, далекие деревья — модуль сел на поляне диаметром около километра, — а потом сигнал пропал. Огромная наэлектризованная смесь турбулентных потоков, воды, ионов и озона накрыла лес и поляну с колонистами.

Теперь оставалось только ждать.

Хоть капитану и надоел до чертиков это полёт, эта реабилитация и этот корабль, но за три недели к своей команде он привязался. И теперь волнение за ребят, находящихся на поверхности планеты среди снующих туда-сюда дроидов, дурацкое предчувствие чего-то нехорошего заставляло капитана бесцельно ходить по рубке на манер броуновской частицы. Отдав распоряжение о подготовке десантного бота на случай экстренной эвакуации колонистов и получив ответ, что бот уже давно находится в полной готовности, так как капитан отдавал аналогичный приказ пятью минутами ранее, он отстраненно подумал о преимуществах инф-каналов. Но пока техники не возведут энергоустановку достаточной мощности, связи с поверхностью посредством инф-канала не будет.[5]

Время текло мучительно долго. Капитан, привыкший к высоким скоростям атмосферных истребителей, к быстрым динамичным полетам и воздушным баталиям, больше всего на свете не любил ждать. Ожидание для него было подобно китайской пытке, когда из подвешенного над тобой ведра по каплям, медленно, словно в водяном хронометре, сочится обычная вода. Она капает тебе на голову и сначала вроде бы даже и не замечаешь её, с облегчением благодаря бога о столь невыразительной и безболезненной экзекуции. Но проходит какое-то время — полчаса, час, — и это капание начинает чертовски сильно раздражать. Каждая капля при ударе о голову или шею вызывает все более и более нарастающую боль, шум в ушах напоминает морской прибой, вот только море — из настоящего кипятка, который стекает по телу и оставляет глубокие кровоточащие раны. Не остается ничего существенного, лишь боль и кипящие волны. Все секреты и тайны обесцениваются и становятся пустым звуком. И если никто не придёт и не снимет висящее над головой ведро, то мозги перемешаются и сомнут разум, вызвав страшное сумасшествие.

С чем-то подобным ассоциировалось ожидание для капитана.

Как и предполагалось, сигналов с поверхности планеты не поступало в течение двух часов, и лишь по прошествии этого времени его из раздумий вывел голос офицера связи:

— Кажется, мы что-то принимаем! Сэр, я вывожу сигнал на мониторы.

Вся рубка погрузилась в бешеный танец белесых помех — очевидно, сигналы с видеокамер ловятся по-прежнему плохо («Или они повреждены…»). Лишь на главном, самом большом экране, из хаоса помех постепенно проступало изображение. Надпись в правом верхнем углу монитора говорила, что это камера, вмонтированная в шлем скафандра Вайко Тернета. Разобрать что либо было пока слишком тяжело.

Несколько секунд связист пытался настроить изображение, и в конечном итоге ему это удалось («Просвет в тучах…»). На главном мониторе, дублируясь и на всех прочих экранах рубки, из беспорядочного мелькания радиопомех резко выскочила картинка, передаваемая камерой Тернета.

Капитан подумал, что он всё же сошел с ума.

Потом он подумал, что это сон.

Но ни то, ни другое не было верным.

В призрачном свете наступившего утра, сгущенном нависшими над поляной тучами, отчетливо проступал силуэт корпуса посадочного модуля. Только модуль стоял всего на двух опорах, из-за чего сильно накренился. Пространство перед ним было усеяно обломками дроидов и какими-то железяками, от обгоревшей кое-где травы шел дым.

А в самом центре этой картины лежало тело Василия Петрова, разорванное на две части вместе со скафандром. Рука техника-колонизатора, комично выгнувшись назад, сжимала рукоятку табельного пистолета. Вспышки молний отражались в разбитом плексигласе шлема.

Датчики жизнедеятельности показывали, что Тернет ещё жив…

Через полторы минуты из недр колонизатора «Колумб-4» показался десантный бот класса «Летучая мышь». По своим размерам он уступал посадочному модулю, несколько часов назад прошедшему этот же шлюз, но был более быстр и маневрен. Бот сразу начал маневрирование для выхода на критическую посадочную траекторию. На его борту находилось девять человек: десантный отряд и военный медик. Непонятно, зачем колонизаторы с небольшим экипажем и всего восемью десантниками снабжались военным ботом, который мог брать на борт до двух сотен человек плюс тяжелые боевые механизмы. Для «Колумбов» вполне хватило бы и «Мотылька» — шлюпки в два раза меньшей, чем «Летучка», как называли «Летучую мышь» сами десантники. И тем не менее трехконсольный летательный аппарат, выпуская струи горящей смеси кислорода и водорода, разворачивался днищем к планете, чтобы начать стремительное падение к злополучной поляне, на которой среди груды металлолома, в обожённой, ядовито-зеленого цвета траве лежали два человека. И один из них был ещё жив.

Капитан отошел от шока мгновенно. В конце концов он был боевым летчиком-истребителем, Военным, а у таких людей в критических ситуациях мозг начинает работать особенно быстро.

Первым приказом капитан начал спасательную операцию. Десантный бот с солдатами Службы безопасности корабля — Конвойной Полицией — незамедлительно приступил к спуску. Вторым приказом он потребовал связаться с ближайшим форпостом людей и доложил о странном и страшном происшествии, затребовав прислать дополнительные силы. Потом капитан велел вывести на мониторы рубки информацию о возможных агрессорах планеты из числа местных живых организмов.

Среди всей живности Зеленой уничтожить посадочный модуль, строительных дроидов и техников было по силам только фаготам — единственным крупным представителям местного животного мира. Фаготы были обнаружены ещё «Невадой» при открытии планеты. Экипажем этого же серчера они и были названы фаготами.

Возможно полуразумные, аборигены выглядели для земных астронавтов весьма отталкивающе — они живо напоминали фольклорных демонов, существ кошмарного мира Инферно. Ростом более двух метров, облаченные в прочные хитиновые панцири и обтянутые кожей бордового цвета, фаготы могли передвигаться как на четырех, так и на двух конечностях. Именно стоя на задних лапах — длинных и жилистых, со сгибающимися в обратную сторону коленными суставами и большими мясистыми «копытами» — они чрезвычайно походили на мифологических существ. Четкий рельеф мышц в местах, где хитиновая броня отсутствовала, говорил о внушительной силе аборигенов.

Но особо ужасно выглядела голова фаготов: постоянный — из-за отсутствия губ — оскал мощных, немного выдающихся вперед челюстей; сводящий с ума взгляд двух огромных глаз, в каждом из которых была пара зрачков желчного цвета с «кошачьей» диафрагмой; пульсирующие зевы дыхательных отверстий прямо над глазами, которые, очевидно, являлись еще и органами слуха. Венчала голову корона из заостренных кверху роговых пластин, клином сходившаяся у переносицы.

И при всей отталкивающей внешности фаготы, по данным «Невады», были травоядными. В довесок к этому никому из исследовавших планету людей ни разу не удалось зафиксировать какие-либо признаки агрессии «демонов». Других мало-мальски крупных животных на Зеленой не было, а между собой полуразумные аборигены не конфликтовали.

Но других претендентов на роль нападших не нашлось.

— Вашей задачей является доставить на корабль тела двух техников. Это вы должны выполнить оперативно, без всяких задержек, — сухим голосом капитан инструктировал команду бойцов, стремительно спускавшихся на раскаленном от трения воздушных потоков боте. Каждое предложение капитан разделял секундной паузой. — Иных задач я перед вами не ставлю. В месте высадки по-прежнему сильный ветер. Кое-где облачный покров ещё слишком плотен и насыщен атмосферными разрядами, поэтому связь может прерываться. Но дождя уже нет. Садитесь как можно ближе к модулю техников. Помните, что агрессор нам неизвестен, а опасность велика.

Так же отрывисто и сухо капитан сообщал команде десантного бота все имеющиеся данные о фаготах, пока тот пронзал плотные слои зеленианской атмосферы. Когда же облако плазмы вокруг машины стало достаточно плотным, радиосвязь, как и водится, прервалась.

Шлюп нырнул в грозовые облака, и тут же началась сильная болтанка. В царившем хаосе турбулентных потоков бот швыряло из стороны в сторону, как легчайшее перышко. Воздух, обретший чудовищную плотность, со свистом врывался в решетки воздухозаборников. Боковые стабилизаторы, пытаясь его рассечь, протяжно пели и крупно вибрировали вместе со всем корпусом. Частые всполохи молний выхватывали из мрака силуэт стремительно мчащегося болида, грозясь пробить обшивку его топливных баков. Критическая посадочная траектория оказалась ещё более критической из-за плотной штормовой смеси воздуха, воды и электричества.

Через несколько мгновений бот начал торможение, переходя из состояния свободного падения в снижающийся по спирали полет. Черные щели воздухозаборников вместе с частью фюзеляжа боковых консолей поползли вверх, принимая на себя чудовищное сопротивление набегающих потоков тропосферы. Находящиеся за ними двигательные установки переместились в посадочное положение и натужно взвыли, форсируя скорость. Задняя часть бота полностью трансформировалась.

Сидящие вряд у борта центральной консоли шесть десантников и один врач, плотно закрепленные в жестких креслах автоматическими рамами безопасности, тихо взвыли от накативших перегрузок. Ни у одного из солдат на памяти не было такой жесткой посадки, хотя во время учений они обрабатывали критические траектории захода на планеты. Врачу же, человеку из Касты Ученых, и вовсе было худо. Не облегчала перегрузок и тяжелая броня, в которую все были облачены. Скорее, она ещё больше сдавливала кости, а особенно — грудную клетку. В ушах врача, заглушая мощный рев двигателей, бешено колотилось сердце, норовя выпрыгнуть наружу.

Смысл критической траектории захода на посадку для военно-десантных кораблей заключается в том, что с околопланетного пространства в атмосферу бот ныряет на максимально возможной скорости, когда обшивка ещё может выдерживать высокие температуры трения о воздух. При надобности помогая себе двигателями, бот стремительно падает до некоей предельной высоты, где резко начинает торможение и выход на горизонтальный полет. Перегрузки в этот момент чудовищно велики, и лишь компенсационные системы защитных костюмов спасают людей от мучительной смерти. Подобный способ десантирования выигрывает в оперативности, так как время посадки сокращается в два-три раза, но является достаточно опасным из-за проблем, связанных с перегрузками и расчетом траектории полёта: ошибка в таком расчете может привести к тому, что бот на огромной скорости врежется в поверхность планеты, не успев вовремя затормозить и выровнять свой полёт.

Два пилота в передней части центральной консоли переносили посадку получше: мягкие кресла и летные комбинезоны компенсировали б*льшую часть перегрузок. Впрочем, пилотам было не до физических или моральных переживаний — корабль перестал падать и начал снижение на двигателях, автопилот передал управление на штурвалы. Теперь пилоты выводили десантный бот к месту посадки модуля техников-колонистов.

Корпус шлюпа дрогнул — это выводились шасси.

— Через минуту сядем. Приготовиться всем! — раздался в шлемофонах спокойный голос Малахова — опытного летчика, спускавшего точно такие же «Летучки» на Ханид во время карательных операций. — Посадка будет жесткой, ребята, предупреждаю сразу.

В скудных лучах пробивающего кое-где тучи солнца над поляной с ревом турбореактивных двигателей возник десантный бот, задрав корму и хищно целясь в землю лобовыми обтекателями. Критическая траектория посадки, подразумевавшая свободное падение до малых высот, и сильная турбулентность в грозовых облаках, не позволившая «Летучей мыши» прочно «зацепиться» за стабильные воздушные потоки (впрочем, таковые там всё равно отсутствовали) — всё это не дало возможности достаточно сбросить скорость. С жутким скрежетом лыжи шасси заскользили по бугристой почве, сминая траву и кустарник. Гидравлика амортизаторов не справлялась: экипаж сильно трясло. Быстро приблизившаяся кромка лесного массива окончательно остановила движение шлюпа: с сухим треском бот проломил высокие деревья и вклинился в лес.

В этот же момент дверь в шахту десантного лифта с шипением отъехала вверх, раздался щелчок отключившейся защитной автоматики, и солдаты, откидывая рамы безопасности и хватая прикрепленные рядом «Вулканы», вскакивали и по одному выбегали на спусковую платформу.

Лейтенант — командир отряда — поторапливал и без того не медлящих бойцов:

— Живее! Живее! На платформу! Доктор, вам особое приглашение нужно?

Через несколько секунд, когда все покинули отсек, лейтенант ударом кулака втопил желтую кнопку на стене шахты, и загудели электрические двигатели, опускающие платформу.

До посадочного модуля техников было не меньше пятисот метров, которые предстояло преодолеть бегом. Солдаты, приписанные к «Колумбу-4» на полгода, с тоской бы вспомнили о броневых антигравах, коих аж по две штуки было в каждой «Летучке» на военных кораблях, если б это расстояние было в несколько раз больше, а полкилометра полностью экипированный боец преодолевает шутя.

Подгоняемые криками лейтенанта, десантники гуськом побежали к центру поляны — в сторону места посадки Петрова и Тернета. Ветер у поверхности был не такой сильный, и в тяжелых «Кирасирах» не ощущался вовсе.[6]

Платформа за их спинами бесшумно пошла вверх.

ЭПИЗОД 6

Город Керинг.

Планета Офелия.

Неторопливо и бесшумно бело-синий патрульный антиграв скользил над асфальтом, вклинившись в транспортный поток. В нескольких метрах впереди так же неторопливо парил «Гессерваген» — такси явно было пустое, и водитель выискивал голосующих. Сзади, предусмотрительно не приближаясь к полицейскому флаеру и не пытаясь обогнать его на неширокой улице, ехал чей-то частный спортивный автомобиль.

В эпоху небывалого рассвета науки и техники на улицах городов можно встретить столь разнообразные средства передвижения, что от их разнообразия захватывает дух. В одном транспортном потоке рядом с новейшим антигравитационным флаером вполне может оказаться колесный автомобиль довоенных времен с бензиновым двигателем, а крупные мегаполисы наполнены не только продуктами земных заводов, но также необычными и разными аппаратами чужих. Примечательно, что стоимость древнего автомобиля гораздо выше стоимости нового антиграва, как дороже обходится владельцу и эксплуатация такого раритета, потому что запчасти можно сделать только на заказ, а налог на загрязнение атмосферы покрывает солидную часть доходов человека. Техника чужих пользуется хорошим спросом из-за необычности и непропорциональности с точки зрения людей форм и размеров, но её качество, как правило, на порядок ниже. Впрочем, то же самое могут сказать и чужие, покупающие технику землян, ведь на экспорт, известно, уходит совсем не тот товар, что делается «для себя».

В салоне полицейского антиграва сидели Шон Даско и его очаровательная напарница — сейт Кейси. Представители расы девушки не носили фамилий или вторых имён; вместо этого они использовали длинные первые имена, которые по количеству звуков могли превышать сотню. В таком имени закладывается очень разнообразная информация, которая может дать достаточно полное представление о сейте: место и время рождения, принадлежность к конкретному клану или семье, социальный статус, особенности психики и так далее. Для облегчения коммуникации и люди, и сейты используют вместо таких длинных, непроизносимых имён их сокращения до нескольких первых слогов.

Флаер шёл на автопилоте, а патрульные разговаривали. Точнее будет сказать: пытались разговаривать. Впрочем, что происходило в бело-синей капле, никто разглядеть не смог бы: стекла антиграва были тонированы. На Офелии затемнять стёкла разрешалось только Полиции и машинам спецслужб.

— Слушай, ты вроде бы не немой. Или я ошибаюсь?

Кейси было очень скучно. Третий час они летали по улицам квартала, никаких правонарушений не происходило, однообразие окраинных домов с их бело-серыми панелями и слепыми пластиками окон жилых блоков — скучно. Напарник постоянно молчал, бессмысленно уставившись куда-то поверх приборного щитка, автоматика флаера едва заметно попискивала и потрескивала, а завершал картину мелкий дождик, моросящий с самого утра.

Обещание познакомиться поближе Даско выполнять вроде бы и не собирался. Во всяком случае, та пара фраз, которые он бросил напарнице за всё это время, что они провели на дежурстве, не была похожа на активное знакомство.

Уже не в первый раз Кейси пыталась разговорить Шона, задавая ему различные вопросы, пытаясь шутить, но он либо мычал в ответ, либо отмалчивался. Девушка чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности, когда Даско вдруг ответил:

— Ты же знаешь, как людям трудно даётся общение с сейтами.

Внутренне ликуя от того, что напарник хоть что-то сказал, но не зная, как закрепить успех, Кейси произнесла:

— Разве мои «чары» еще действуют?

Некоторые ученые тот факт, что человек сразу же испытывает сильнейшую влюбленность и влечение к незнакомому сейту противоположного пола, связывают с рудиментом телепатического центра, доставшимся представителям расы Сейтхент в наследство от своих далеких и таинственных предков: якобы неосознанно сейты внушают людям состояние любовной эйфории. Эта теория наиболее популярна. Другие ученые связывают это с особым видом биоизлучения, исходящего от сейтов, к которому рудимент абсолютно непричастен. Такое излучение никем и никогда не было зарегистрировано, как и телепатические волны, поэтому теория безосновательна. Но масса различных взглядов и мнений, описывающих порою фантастические причины такого поведения людей, всё же не дала обоснованного ответа.

Без ответа осталось и то, почему через несколько минут, реже — часов человек перестаёт находиться в состоянии «влюбленного по уши глупого щенка», и к данному сейту уже имеет «иммунитет».

— Да прошли уже, наверное, — не поворачивая лица, сказал Шон. — Ты будешь смеяться, но я не знаю, как работать в связке с женщиной, и тем более с женщиной-сейтом.

Кейси смотрела на него недоуменно, даже слегка удивленно. Смеяться она, конечно же, не стала бы, даже если и захотелось очень сильно.

— Я думала, что у людей принято работать вместе мужчинам и женщинам…

Впервые за долгих три часа офицер Даско взглянул на напарницу.

— Так оно и есть. Просто некоторые мужчины или некоторые женщины в силу тех или иных обстоятельств не могут полноценно контактировать друг с другом и, следственно, плодотворно работать, — загнул офицер уж вовсе длинную и малопонятную фразу. — Почему у тебя такой цвет кожи?

У всех сейтов цвет кожи был с голубоватым оттенком, потому что пигмент, вырабатывающийся клетками их кожи, отличался от «человеческого». Кейси же обладала красивой, хорошо загоревшей кожей живущего на экваторе офелианца или заядлого туриста.

— Я перед вылетом сюда провела модификацию. Думала, что сработаться с людьми будет легче, если внешне ничем от них не отличаться. Да и просто нравится мне такой цвет. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

Воздух в салоне полицейского флаера постепенно наполнялся энергией разговора. Кейси была рада этому, а ещё тому, что напарник сам отвел разговор от скользкой темы о неадекватности поведения людей под воздействием сейтского «гипноза». Улыбнувшись, она произнесла:

— Можешь называть меня Кей, если хочешь. Все друзья так меня называют.

— Я уже зачислен в ряды твоих друзей? — пробежавшись взглядом по приборам, улыбнулся Шон. Девушка улыбнулась в ответ и спросила:

— Сколько тебе лет, Шон?

— Двадцать пять, — пожав плечами, ответил он.

— И как долго ты в Полиции?

— В четырнадцать я поступил в Полицейскую Академию Венеры, в девятнадцать закончил её и был приписан к одному из Участков Виктории — это венерианская столица. Там я прослужил два года патрульным, после чего меня отправили в Охранную службу орбитальной станции, где я и работал до перевода на Офелию. И вот, — снова взглянув на напарницу, закончил он свою краткую биографию, — почти уже год я здесь.

Люди ещё с начала Нового времени разделили своё общество на три Касты. Высшей и самой могущественной Кастой считаются Военные. В их руках вся полнота исполнительной власти. Армия, Полиция, Флот — всё, где присутствует оружие, отдано Военным. Основной задачей перед Кастой Военных ставится обеспечение безопасности всего Человечества в целом и отдельных его граждан в частности.

Весь сектор Космоса, принадлежащий людям, величественно рассекают могучие крейсеры Военного и Полицейского Флотов. Орбиты всех человеческих колоний прикрывают заградительные системы Патрульной и Охранной служб и космические станции, несущие сотни ваккуумно-атмосферных истребителей. В любом человеческом поселении есть Военные-Полицейские и Военные-Охранники. Любой достаточно крупный корабль имеет на борту отряд профессиональных десантников, вооруженных современными средствами защиты и эффективным оружием…

Второй Кастой являются Ученые. Это — самая немногочисленная Каста, но, очевидно, самая «умная». Ученые занимаются разработками новых технологий, исследованием Космоса, проектированием новых кораблей… Культура, искусство, медицина, философия — везде, где требуется нестандартная, творческая деятельность мозга, работают Ученые.

Третья, самая многочисленная Каста — Рабочие. Это все остальные люди. Именно они строят корабли и возводят города, колонизируют планеты и обеспечивают Человечество всем необходимым. До недавнего времени эта Каста считалась низшей, но после ряда мятежей гражданские права Рабочих были приравнены к Военным и Ученым. Единственное, что запрещается — носить и использовать оружие. Даже в военное время его необоснованное применение может повлечь за собою весьма крупные неприятности. Исключение делается лишь в редких случаях, где жизнь Рабочего подвергается дополнительному риску, а обеспечить его безопасность другими средствами не представляется возможным.

Примечательно то, что сам человек выбрать, в какую Касту он хотел бы попасть, не может. С рождения и примерно до пяти лет за ребенком неотрывно наблюдают специалисты, выясняя, к чему наиболее пригоден будущий полноценный член Цивилизации. Этот процесс называется профилированием.

У Сейтхента устройство общества было очень похожим.

— А ты? Расскажи о себе, Кейси.

Глянув на дорогу, неторопливо стелющуюся под антигравитационное поле полицейского флаера, Кей пожала плечами и слегка приподняла правую бровь:

— Родилась я в Инкубаторах на Зиде. До двенадцати лет шла обычная физическая подготовка, коррекция тела, профилирование. Потом, когда меня определили в Воины, я была направлена в СпецКорпус РазведФлота, где десять лет училась на пилота-монитора. Завершала обучение я уже на Фаризиде. Там же и получила первую работу — мониторинг пограничных областей Большого Облака. Когда начались совместные учения Земли и Зидараи, я была направлена туда, но уже как офицер Сопроводительной службы — аналог вашего Конвоя. Ну а две недели назад по программе обмена была командирована на Офелию. И вот я здесь.

— М-да… Твоя биография звучит длиннее моей, конечно, — задумчиво глядя на девушку, произнес Шон. — А сколько же тебе лет получается? Прости, если вопрос показался тебе некорректным.

— Тридцать восемь по времени Земли. То есть по вашему биологическому времени. Девятнадцать по времени Зидараи, то есть, соответственно, по нашему биологическому.

Радостно улыбнувшись, обнажив белоснежные зубы, она добавила:

— Я тебя и старше и младше одновременно!

Сейты были долгожителями. Двадцатилетний возраст для человека по времени Земли равнялся трёхсотлетним для сейта по тому же времени. Другими словами, если в среднем биовозраст людей не мог превысить ста двадцати лет, то разумные Сейтхента жили почти по две тысячи лет. Они развивались медленнее людей, но и умирали тоже медленнее. Если сохранять пропорциональность, то Кейси была для Даско сущим ребенком.

— Ты так и выглядишь — лет на восемнадцать-девятнадцать, — констатировал Шон.

Продолжая улыбаться, Кей комично сжала губы.

— Слушай, можно выключить автопилот? Я порулить хочу.

Все антигравы, тем более относящиеся к службам и подразделениям Военных, управляющие органы имели перед обоими передними сиденьями. Вести летающую машину могли попеременно оба пилота. В отличие от флаеров, производители автомобилей — разумеется, не «раритетных», а новейших, менее дорогих, но пользующихся бешеной популярностью даже у чужих, — были более консервативны: управление осуществлялось только с места водителя.

— Конечно, — кивнул головой патрульный, — только не гони слишком быстро.

Немного вильнув и чуточку присев над дорогой, флаер перешел на ручное управление. Мелкие капли дождя продолжали орошать чем-то похожее на них по форме детище разума — эту бело-синюю полированную каплю патрульного транспорта.

Держась правой рукой за штурвал, Кейси щелкала левой по клавишам терминала, сверяя курс. Заодно она протестировала все системы машины и, удовлетворившись результатом, толкнула терминальную панель. Та с тихим жужжанием въехала в приборный щиток.

Шон вопросительно грянул на напарницу:

— Может быть, заедем куда-нибудь, перекусим?

— Уже хочешь есть? Хотя ты прав, обеденное время наступило, — хмыкнула в ответ Кей, бросив взгляд на наручные часы — дешевые пластиковые «Саньямо» с маленьким электронным таблом-циферблатом.

Кейси снова потянулась к панели приборов, чтобы вызвать только что убравшийся терминал и набрать запрос о ближайшем бистро, но Шон её остановил:

— Я покажу, как ехать. Мы с моим бывшим напарником всегда там обедали.

Слегка наклонившись в сторону поворота, патрульный антиграв, сверкая полированным корпусом и полосой проблесковых маячков, свернул на широкий проспект и тут же вклинился в плотный поток транспортных средств, катящихся и парящих по своим делам в большом городе.

ЭПИЗОД 7

Туристический лайнер «Метрополия».

Орбита планеты Офелия.

Двух стройных, симпатичных и очень похожих одна на другую девушек проводили в шикарный номер-люкс, освобождённый несколькими часами ранее.

Одеты девушки были в черные, плотно облегающие тело комбинезоны и накинутые поверх жилетки, что простительно было бы пассажирам третьего класса, но никак не верхней палубы, где подобная одежда попросту запрещена. Деликатно сообщив это, провожающий их матрос-швейцар поставил две абсолютно одинаковые спортивные сумки на пол в центре комнаты и удалился по своим матросско-швейцарским делам. Автоматическая дверь за ним с тихим шипением опустилась.

Номер оказался действительно шикарным.

Огромные по меркам космических кораблей комнаты, стены которых обиты красным бархатом, а бархат увешан большими картинами, преимущественно объемными пейзажами. Некоторые картины были написаны настоящими масляными красками и являлись копиями великих произведений прошлого. Хотя, не исключено, что среди них присутствовали и подлинники — туристическая компания, которой принадлежал лайнер, наверняка могла себе это позволить.

Люстры из зеленого венерианского хрусталя таинственно сверкали тысячами искр и россыпью кидали их вокруг. Полы во всех комнатах были устелены мягчайшими коврами, по которым, тем не менее, удавалось свободно ходить, не утопая в их густом ворсе. В гостиной перед имитацией камина лежали три шкуры настоящих уссурийских тигров Земли. Огромные обзорные иллюминаторы из полутораметрового бронестекла были завешаны белыми и красными шелковыми шторами от потолка и до самых ковров. Мебель из марсианских молодых дубов, инкрустированная золотом и казавшаяся неимоверно тяжелой, придавала номеру-люкс вид шикарных императорских хором, репродукции которых видела как-то по ТВ Лика. Повсюду стояли разнообразные позолоченные торшеры причудливых форм. В спальне, занимая всю центральную часть комнаты, возвышалась необъятная двухместная кровать с балдахином, обшитая всё тем же красным бархатом и черно-белым шелком. Именно в эту кровать не замедлила упасть лицом в подушки Тина, после чего блаженно застонала, и стон её длился добрых полминуты.

Санблок этого номера трудно было называть санблоком. Из небольшой комнатки, в которой находилась хромированная, стерильно-чистая раковина для умывания, шкафчик со всякими шампунями-кремами и широкое зеркало в человеческий рост, выходило три двери: одна, собственно говоря, в номер, другая в «туалет типа сортир», где было почему-то два унитаза — с опять же девственно-чистой «блестизной» хрома, — а третья дверь выходила в сауну с большой ванной-джакузи, в которой без труда поместилось бы пять-шесть человек. Ещё в комнате с джакузи была душевая кабинка и паровая баня.

Из столовой, где, помимо большого лакированного стола, главенствующее место занимал ещё и бар с весьма изысканным ассортиментом, было сквозное окно и дверь, ведущие в кухонный блок.

Итак, люкс первой палубы туристического лайнера «Метрополия» имел три больших комнаты: гостиную, спальню и столовую. Помимо этого были кухонный и санитарный блоки. Общую площадь номера девушки боялись подсчитывать, так как не могли понять, как уместился такой шикарный люкс в космическом корабле. Пусть корабль и огромен сам по себе.

— Не знаю, как ты смогла достать билеты в первый класс, дорогая, но я тебе безгранично благодарна, — продолжая валяться на кровати, но уже лицом вверх, проговорила-простонала рыжеволосая девушка.

— Что ты сказала?

По-видимому, другая девушка её не услышала. Она шелестела полиэтиленовыми пакетами в гостиной, очевидно, пытаясь найти что-то в своей сумке.

— Спасибо за отпуск! — крикнула рыжеволосая и улыбнулась. Потом встала с кровати, с явным сожалением встала, и вышла в гостиную.

— Искупаться не хочешь, Тинка? Я вот, например, планирую несколько часов просидеть в ванной, выпить бутылку шампанского, а потом пойти погулять. — Девушка и вправду потрошила свою сумку, а когда вошла Тина, она как раз извлекала со дна объемистого баула округлую бутылку:

— Настоящее офелианское. Самое дорогое, между прочим.

Офелианские вина славились не только приятнейшим ароматом розаира — цветов, из которых они делались, генетически измененных земных роз, — но и состоянием, кое наступало после принятия хотя бы глотка. Настоянные на лепестках прекраснейшего цветка Офелии, вина давали не только легкое алкогольное, но и наркотическое опьянение.

— Откуда у тебя такие деньги, ума не приложу, Анжелика, — приняв бутылку из рук блондинки, задумчиво сказала Тина.

— Ерунда. Достать эту бутылку было гораздо проще, чем пронести её на лайнер, — беспорядочно запихивая какие-то пакеты обратно в сумку, отмахнулась Лика.

— Ну… если учесть, что ты пыталась пронести её в этой сумке. Кстати, ты ведь не покупала шампанское?

— Нет.

Весело хмыкнув, рыжеволосая произнесла:

— Этот номер вроде два солидных мужика занимали. Мне кажется, что такой люкс больше для влюбленной парочки подходит.

— А может они и есть влюбленная парочка? Более того, я уверена в этом, — подойдя к маленькому столику у дивана и взяв с него два длинных бокала, сказала Лика. — Всё, я пошла купаться. Ты как, идешь?

Распуская свою экстравагантную прическу, рыжеволосая шутливо ответила:

— Ты не думаешь, что двух девушек, купающихся вместе, тоже могут принять за любовниц?

Анжелика, мягкой походкой направляясь в сторону санблока и покачивая плавными линиями бёдер, бросила через плечо:

— Мы больше чем любовницы, подруга. Мы в одной связке. Вино захвати.

Несколько секунд Тина стояла и смотрела ей вслед, любуясь грациозными движениями молодого, сильного и красивого тела, а затем пошла в ту же сторону, держа в одной руке зеленую бутылку дорогущего офелианского вина, а другой расстегивая молнию блестящего комбинезона, под которым больше ничего не было.

Блаженно жмурясь, как сытые кошки в лучах солнца, девушки лежали в воде, бурлящей от множества воздушных пузырьков, и получали истинное наслаждение от жизни. Над пенной поверхностью воды были видны только их головы с завернутыми в целлофановые пакеты волосами. Рядом с ванной джакузи стояла полупустая бутылка офелианской «шипучки» и два бокала.

— Как ты думаешь, Тинка, почему человек так любит роскошь?

Слова проговаривались медленно и лениво — горячая вода и слабое алкогольно-наркотическое опьянение разморили и тело, и разум.

Не поднимая длинных ресниц, рыжеволосая ответила:

— Роскошь даёт иллюзию защищенности. И собственной значимости, важности.

Протянув изящную ручку за бокалом, Анжелика сказала:

— Вспомни Верховный Совет Земли: каждый из его членов имеет собственный боевой корабль — роскошь, но в пределах разумного. Разве такой корабль — лишь иллюзия защищенности? А об их собственной значимости для людей и вопросов нет.

— Ты, как всегда, берешь крайние варианты. Советникам роскошь полагается по статусу: корабли, охраняемые резиденции, кортежи. Но ведь по большому счету это всё мишура, не более. Настоящий правитель может быть самым бедным и убогим человеком в стране, но при этом прекрасно справляться со своими обязанностями, потому что он не зависит от роскоши. Тем более, богатство и роскошь — не мерило умственных способностей и каких-то великих заслуг.

Тина открыла глаза и пристально посмотрела на подругу:

— На каждого человека найдется свой убийца. Терроризм, как это ни печально, набирает обороты, Лика — нам ли это не знать? Полной безопасности не существует в принципе. А значимость всех этих Советников относительна.

Отпив дурманящего вина, блондинка с иронией спросила:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не думаю, что наше общество развалится или погибнет, если весь Верховный Совет провалится в чёрную дыру.

— Люди найдут новых вожаков. И дадут им ту же роскошь, — ощущая райское блаженство во всем теле, Лика подобрала ноги и закинула одну на другую так, что острая коленка, оказавшаяся выше, разогнала пенную завесу и заблестела, как вершина айсберга, над водой.

— Конечно. Нам нужны вожаки. И тех, кому суждено стать у руля, задабривают и одаривают. Своеобразная компенсация за ответственность перед людьми.

Тина, последовав примеру светловолосой подруги, потянулась к своему бокалу и сделала глоток. А потом добавила:

— Вообще, я думаю, что роскошь существует постольку, поскольку. Во-первых, она есть только у тех, кому позволено её иметь, а во-вторых, само это понятие относительно, ведь для каждого человека существуют свои ценности, своя роскошь, и совсем не обязательно это должно быть чем-то материальным.

— И кому же позволено её иметь?

Девушка подумала и ответила:

— Тем, кто отвечает не только за себя. Это что касается материальных ценностей. А нематериальные — тем, у кого есть на них время.

В этот момент из динамиков, вмонтированных в потолок, раздался тихий мелодичный звук, означающий начало информационного сообщения. А затем красивый женский голос пригласил всех отдыхающих в ресторан, где сегодня состоится банкет с дегустацией лучший офелианских блюд и вин. Начаться сие радостное мероприятие должно было ровно через час.

— Как бы там ни было, 5 дней роскоши нам обеспечены, — довольным голосом подвела итог девушка, легко выпорхнула из воды и встала на пластиковый коврик рядом с ванной. Тонкими струйками на него стекала вода с обнаженного тела.

— Ты пойдешь на бал, Макеева? Или так и будешь мокнуть в джакузи?

Получив утвердительный ответ («Конечно пойду, не пущу же я тебя одну!»), красавица направилась в душ.

Через сорок минут Анжелика уже была полностью готова к балу. Последние штрихи макияжа ложились на её лицо, придавая тому блеск и очарование Звёздных Водопадов Миранды. Впрочем, без косметики девушка выглядела ничуть не менее эффектно и пользовалась ею скорее для души.

Лика была одета в длинное, сверкающее мириадами искр алмазного напыления красное платье из лучшего офелианского шёлка, которое она приобрела в бутике «дьюти-фри» астропорта Беллы. Платье имело откровенное декольте и невысокий стоячий воротник. Длинные рукава с вышитыми на них золотыми и серебряными нитками Созвездиями полностью скрывали руки. До талии шёлковая материя плотно обнимала тело, подчеркивая каждую деталь его рельефа. Рукава так же были облегающими. Лишь ниже талии платье становилось свободным, с большими вертикальными складками, которые едва слышно шелестели при движении, соприкасаясь между собой. Рукава, воротник и подол платья обрамляли слабо фосфоресцирующие белые полосы.

Светлые волосы были собраны серебряными спицами в высокую и весьма экстравагантную прическу. Лишь пара длинных, волнистых локонов спускалась с висков, подчеркивая нежный овал лица.

Удовлетворившись результатом «боевой раскраски» — как называла макияж Лика — и покрутившись перед большим зеркалом, она крикнула в закрытую дверь спальни — Тина решила переодеться там, унеся свою сумку:

— Эй, копуша! Ты скоро?

Через мгновение створки дверей из тёмного красного дерева раскрылись, и в гостиную, гордо ступая серебряными туфельками, вошла Тина.

Её платье по красоте ничуть не уступало. Тоже длинное, из серебряных селесских нитей, оно издавало при движении едва слышный перезвон. Лика подумала даже, что ей этот перезвон кажется, но потом удостоверилась в обратном.

Декольте платья-металлик было поскромнее, зато клиновидный вырез на спине уходил намного ниже поясницы. С широкой юбкой и без рукавов, наряд был изумительно красив.

Подняв тонкие брови, Тина спросила:

— Как?

Лика улыбнулась, восторженным взглядом давая понять, что платье прекрасно.

ЭПИЗОД 8

Транспортный корабль «Дуглас-И19».

Траектория скольжения 909-ARSH233-PROCLONE — 08-NOOH101-HCP.

Транспорт «Дуглас-И19» скользил согласно графику по заранее разработанному маршруту. Длинная сигара корабля разрывала ничто в стремительном движении к точке выхода — орбите человеческого мира Виктории. На борту находились восемнадцать членов экипажа и двадцать три сотрудника Конвойной Полиции, сопровождающие груз — готовые инженерные конструкции для монтажа орбитальных комплексов систем космической защиты. Полёт длился уже больше шестидесяти часов, а впереди было как минимум часов тридцать.

В рубке стояла тишина. Анализаторы и датчики различного рода исправно попискивали, бесполезные в текущем режиме движения радары, наоборот, молчали. Дежурный по связи дремал в широком кресле, а позади него сидел второй пилот, тоже, к слову сказать, пребывающий в лёгкой дреме. Ночная смена (имеется ввиду внутреннее время корабля) состояла лишь из двух человек. Остальные мирно спали в каютах жилого отсека.

Пилот очнулся не сразу.

Аппаратура вдруг показала всплеск активности на всех уровнях контроля. Всплеск, который обычно предшествует окончанию скольжения и выходу в открытый космос.

Транспортник никак не должен был завершить прыжок именно сейчас, за тридцать с лишним часов от назначенного места выхода. Но…

Когда пилот открыл глаза и стал в полном недоумении разглядывать приборы, «Дуглас-И19» уже разорвал невидимую оболочку пространственно-временного континуума Вселенной и материализовался среди ледяных просторов глубокого космоса вдали от каких бы то ни было звезд.

Корабль завершил скольжение, выйдя за несколько сотен световых лет от пункта назначения.

Раздался сигнал тревоги.

Встрепенулся связист. Он тоже сначала обескуражено всматривался в тёмную пелену главного экрана, на которой светились лишь далекие звезды и галактики, но не одного близкого объекта, а затем принялся контролировать прослушивание эфирных частот. Вскоре в рубку вошли капитан и несколько помощников. Каждый занял свое место.

— Почему мы завершили скольжение? — вполне адекватно спросил капитан.

— Не знаю, сэр, — ответил второй пилот. — Должно быть, отказали торсионные приводы.

Голубое свечение гравидвигателей транспортника погасло. Корабль чуть заметно тряхнуло.

— Что это? — поднял бровь капитан.

— Отказ основных маневровых, — констатировал занявший свое место бортинженер. — Отказ основных цепей контроля двигателей, — добавил, немного спустя.

— Что происходит, господа? — капитан начал ощущать недоброе предчувствие. Корабль по непонятным причинам оказался среди глубокого космоса с полностью отключенными двигателями.

— Отказ систем контроля оружием, — сообщил бортинженер.

— Вижу два объекта в пределах досягаемости основных орудий, — это уже первый пилот комментировал поступающие с радара данные.

— Отказ систем связи, — бортинженер.

— Объекты приближаются, — первый пилот. — Расстояние девять тысяч метров.

К транспортному кораблю на большой скорости летели два объекта. Расстояние между ними и «Дугласом» стремительно сокращалось, пока на основном экране в рубке корабля не стало видно, что объекты на деле являются двумя торпедными катерами Флота Земли старых моделей.

— Отказ защитных полей, — вновь тревожно сказал бортинженер.

Экипаж транспортника, лишенный всяческого контроля над своим судном, наблюдал, как катера снизили скорость, приблизились вплотную к корпусу «Дугласа» и «присосались» магнитными аппаратами к местам шлюзовых отсеков.

Положение вещей для капитана стало вдруг очевидным.

— Пираты!

Двадцать два бойца, разделившись на равные группы, бросились к шлюзам. В течение двух минут позиции были заняты. Охрана корабля приготовилась встретить наглых космических разбойников.

Тем временем мощные лазерные лучи кромсали обшивку транспортника, вырезали шлюзовые двери как таковые. Спустя пять минут работа лазеров закончилась. Пираты проникли в шлюзы. Теперь их отделяли от солдат лишь толстые двери-перегородки вторичных камер.

Долго ничего не происходило. Солдаты напряженно ожидали дальнейших действий пиратов; торпедные катера намертво присосались к длинному телу транспорта; вокруг на миллионы километров не было больше ни единой живой души.

Внезапно раздались взрывы. Мощные взрывы сразу на двух шлюзовых площадках. Бойцов от смертельного града осколков спасла лишь тяжелая броня.

Дым моментально заволок прилегающие к площадкам коридоры. В это же мгновение всё судно обесточилось и погрузилось в плотный мрак.

Пиуфф-пиуфф-пиуфф…

Лучи боевых лазеров ударили по солдатам из образовавшейся дыры в потолочном перекрытии. Противник проявил недюжинную смекалку и напал не от дверей вторичных камер, а с верхнего уровня, предварительно проделав в корпусе проход, точно термит, грызущий древесную кору.

Начался жестокий бой. Солдаты едва различали смутные тени за дымовой завесой, но, слава богу, приборы бронескафандров показывали хотя бы это. Ливень из пакетных пуль встретил пиратов. Вокруг быстрым темпом стали плавиться металлокерамические перекрытия коридоров.

Однако, спустя какое-то время, бой завершился. Охрана транспортного судна оказалась уничтоженной и теперь не представляла из себя ничего кроме обугленных кусков мяса в уничтоженных скафандрах. По темным коридорам «Дугласа» нападающие рассредоточились, выискивая и убивая тех, кто ещё остался жив.

Пираты не пустили в бой живых людей. Конвойную Полицию и экипаж «Дугласа» истребили специально созданные для таких операций киборги, чуждые боли и различным эмоциям. Вскоре боевые роботы полностью захватили земное грузовое судно.

ЭПИЗОД 9

Планета 54-ON122 (Зеленая).

Солдаты пересекли расстояние до посадочного модуля довольно быстро. Зелёная трава, мягким ковром стелящаяся под ноги, была слегка прибита к земле недавним дождём. Кое-где из неё торчали шары колючего кустарника, чьи шипы, тем не менее, причинить вреда облаченным в броню десантникам не могли.

Ветер уже стих, и о недавней буре напоминали лишь огромные фиолетовые тучи, уходившие на запад, да мокрая и мятая растительность.

Лёгкая туманная дымка клубилась над поляной.

А о недавней бойне напоминали поврежденные в разных местах, выведенные из строя строительные дроиды, валяющаяся тут и там железная арматура, завалившийся набок посадочный модуль. И два тела. Почему-то ни у кого не возникало сомнений, что здесь произошла именно бойня.

Врач, несший в руке плазменную винтовку, а не «Вулкан», как остальные, первым делом опустился на колени рядом с Тернетом.

Обе ноги молодого колониста были оторваны, из чудовищной раны на левом бедре торчал белый обрубок кости. В скафандре повсюду зияли пробоины, похожие на длинные рваные царапины, под которыми угадывались глубокие раны. Плексиглас шлема разорвался на осколки, словно лопнул вовнутрь. Всё вокруг было залито кровью.

Секунду доктор, склонившись над телом, что-то проверял. Потом поднялся, взглянул на бойцов и покачал головой.

— Он умер двадцать минут назад. От болевого шока и потери крови.

Ничего другого десантники услышать уже не ожидали. Все видели ещё на «Колумбе», что осталось от Петрова — две части его изуродованного туловища валялись в нескольких метрах от Тернета, нашлемная видеокамера мёртвым оком смотрела на труп Василия.

Но всё же в глубине души каждый надеялся, что миссия окажется спасательной, а не похоронной, и не потому, что роль героя гораздо приятнее роли гробовщика, а из чувства глубокого единства, которое неизбежно возникает у экипажей, летающих в дальних, неисследованных и оттого опасных уголках Галактики.

— Серж, мы на месте, — сообщил лейтенант в микрофон своего бронешлема. — Давай сюда.

Прежде чем воздух донёс звук набирающих обороты плазмотурбинных двигателей десантного бота, бойцы одновременно присели и направили шестиствольные пулеметы в разные стороны. Лязг снимающихся с предохранителей «Вулканов» заставил доктора, уже склонившегося над остатками Василия Петрова, вздрогнуть и повернуть голову: десантники хищно оглядывали периметр поляны, терявшийся в белесой дымке.

— Что случилось? — зачем-то спросил корабельный врач, хотя обо всём сразу же догадался — визоры всех шлемов выводили данные о приближающихся объектах.

— Движение по периметру. Отовсюду.

Голос лейтенанта был спокоен, но в нём чувствовалась нарастающая жажда битвы, неотвратимой битвы. Чувствовался азарт предстоящей игры со смертью.

Поэтому лейтенант давным-давно был зачислен в Военные.

— Объекты приближаются. Уже больше двух сотен, — описывал происходящее один из солдат. Кто именно — врач не понял, потому что им завладел ужас надвигающейся опасности.

— 400 метров. 350 метров. 300 метров. Объектов больше трёх сотен…

— Серж, ты видишь их?

— Да, лейтенант, вижу на сканере. Они смыкают кольцо на вас. Их очень много.

— Кто они?

— Трава высокая, мне с высоты не видно.

Пилот ответил без всяких эмоций. Ученый-медик подумал, что чего пилоту волноваться-то? Не он ведь стоит внутри смыкающегося кольца. Он сидит в мягком кресле большой и сильной машины, имеющей помимо прочной брони ещё и крылья, чтобы можно было при необходимости спокойно улететь от надвигающейся смерти, показав ей язык (или задницу — кому как приспичит).

Но медик думал неправильно. Голос пилота был спокоен и не выражал эмоций, потому что пилот тоже был Военным.

— ОГОНЬ!

Крик лейтенанта, раздавшийся в шлемофоне, явился катализатором: быстро завращались стволы шести «Вулканов», выплевывая длинные перья пламени и пакетных пуль.

До фаготов — а теперь было точно ясно, что приближаются именно фаготы, потому что их стремительные прыжки стали видны поверх травы — оставалось не больше ста метров. И расстояние это быстро сокращалось.

Секунду помедлив, врач схватил свою винтовку и снял с предохранителя. В визоре шлема тут же появилось перекрестие прицела.

С взявшимся откуда-то остервенением медик принялся палить раскаленной плазмой по приближающимся силуэтам, с удовольствием отмечая, что некоторые из них падали при попадании как подкошенные.

Семь человек, встав спинами в плотное кольцо, жгли пространство вокруг. Фаготы, беснующиеся уже совсем рядом, медленно, но верно смыкали петлю вокруг солдат.

Безобразных демонов под пулеметным огнём рвало на части: пакетные пули, выплевывающиеся «Вулканами», разделялись на два разрывных, со смещённым центром тяжести, и два бронебойных заряда, способных насквозь пронзить обшивку «Летучей мыши».

Когда нападающие достаточно приблизились, раздалось уханье подствольных гранатометов. Пространство вокруг десантников ещё больше стало похоже на прорыв Инферно. Всполохи взрывов непременно ослепили бы глаза, не будь последние защищены фильтрами шлемов, а от ударных волн подкашивались ноги.

Земля дрожала. Воздух рвало в клочья от свиста вращающихся барабанов, огненных очередей и звериного рыка.

С ужасом врач осознал, что фаготы приблизились почти вплотную: гранатометы больше не ухали, а кто-то из бойцов издал душераздирающий, булькающий крик.

Один из нападающих в стремительном броске преодолел жалкие метры, отделявшие его от медика, и занес огромную когтистую лапу для удара. И тут же в его теле появилась круглая обугленная рана — заряд плазмы прошел насквозь и растворил встреченную на пути плоть.

В этот момент над головами десантников взвыли двигатели бота.

На опускающейся платформе, держа в руках сразу два пулемета, стоял второй пилот, и поливал смертоносными зарядами толпу фаготов, уже плотно обступившую обороняющихся.

— НА БОРТ! СКОРЕЕ НА БОРТ!!

Команды лейтенанта корабельный врач уже не услышал. Жилистая лапа пробитого насквозь демона стремительным ударом смяла бронешлем колониста, смешав его мозги с острыми осколками костей черепа.

В то мгновение, когда наступила смерть, на сетчатке того глаза, что не лопнул от чудовищного удара, осталось изображение зависшего над солдатами десантного бота, платформы, опустившейся на длинный стальных тросах почти до самой земли и пулеметной вспышки.

— БЫСТРЕЕ! МАТЬ ВАШУ, БЫСТРЕЕ!!

Лейтенант понимал, что подняться на платформу они не успеют. Все не успеют. И поэтому как мог прикрывал карабкающихся на спасительный островок в этом море смерти людей.

К тому моменту, когда платформа достигла той высоты, чтобы на неё можно было взобраться, из обороняющихся людей в живых осталось только четверо. Включая второго пилота, стоящего в «Кирасире» и водящего стволами пулеметов.

Когда бойцы начали карабкаться на платформу, фаготы предприняли обманный маневр. Сразу со всех сторон они прыгнули на десантников. Солдаты успели среагировать на этот бросок, и шквальным огнём раскалившихся «Вулканов» сшибли всех. Но пока тела демонов корчились в воздухе, разлетаясь к клочья кровавого мяса, из-за их спин в более высоком прыжке показались другие фаготы.

На эту атаку бойцы среагировать не успели.

Тяжелые тела нападающих убийц подмяли под себя облаченных в броню десантников. Со свирепым рёвом демоны стали рвать людей когтями.

Лишь за малую долю секунды до того, как разъяренный фагот свернул ему шею, второй пилот успел крикнуть:

— ПОДНИМААА!!!..

Серж, сидевший в кабине, не видел происходящего. Но догадывался прекрасно — радиоэфир был полон криков, звуков выстрелов и взрывов.

С того момента, как его напарник, облаченный в «Кирасир», начал спускаться на платформе, и до того, как он крикнул «Поднимай!», прошло всего одиннадцать секунд.

Очевидно, десантники успели взобраться на платформу.

Включив подъемник, Серж стал набирать высоту, уходя прочь от дьявольской поляны. Услышав за спиной звук раскрывшейся двери, он повернул голову, чтобы спросить, сколько ребят уцелело…

…И тут же сильные лапы впились когтями в его плечи, ломая ключицы и шейные позвонки, а мощная, безобразная челюсть, лишенная губ, сомкнулась на его лице.

Фонтанчики алой крови, вырвавшиеся из перебитых артерий, мгновенно оросили приборную панель. Дергающееся тело пилота обмякло на ремнях безопасности. Из дыры на месте отсутствовавшего теперь лица на колени Сержа вываливались собственные мозги…

Какое-то время неуправляемый десантный бот продолжал набирать высоту и скорость, но его неумолимо клонило на левый бок. Широкой дугой он пошел над лесом и обязательно рухнул бы в местные джунгли, но на бортовой компьютер пришла команда с орбиты включить автопилот и выходить на стыковку.

Выровнявшись и печально загудев двигателями, бот взмыл к светлеющему небу, оставляя еле заметный инверсионный след.

ЭПИЗОД 10

Морской порт «Южный Центральный».

Планета Миранда.

Порт «Южный Центральный» ничем не отличался от таких же грязных, вонючих и шумных портов по всей галактике. Он не был астропортом (или, как некоторые любят выражаться, космопортом), а являлся всего лишь погрузочно-разгрузочной станцией для морских судов дальнего и ближнего следования, которые бороздили все моря и океаны этой водной и жаркой планеты.

Повсюду сновали роботы-погрузчики, рабочие в грязных оранжевых спецовках, какие-то люди в широких шортах и шляпах, матросы и бездомные собаки. Звуки наполняли воздух самые различные: гудки пароходов, лязг подъемных механизмов, лай собак, крики чаек, переругивания рабочих и так далее.

Оксана заворожено смотрела на огромную тушу грузового судна, медленно уходящего от причала. Она никогда раньше не видела морские корабли, даже на картинках или по ТВ. В своё время она летала на катерах космической защиты, но такие экспедиции не вызывали того восторга, какой обуял её сейчас.

Оксана любила море. Шум прибоя, прохладный ветер и солёные брызги всегда манили её, может быть, поэтому она сейчас и оказалась одна, вдали от группы, среди трудящегося персонала крупного порта.

День назад она потерялась. Последняя прогулка перед завершением курса обучения в школе завершилась печально. Её класс отправился гулять по многолюдному пляжу в поисках более или менее свободного места, чтобы хватило на всех. Когда такое место нашлось, то класс разделился: кто-то умчался в ближайшие магазины за пивом и соками, а кто-то сразу же устроился загорать на горячем песочке. Оксана ни с теми ни с другими не осталась, а сразу же пошла купаться. Через полчаса плескаться в горячей воде на пару с каким-то малолетним карапузом, чья мама неусыпно следила за ним с берега, надоело. Оксана решила сходить до морского порта «Южный Центральный», который, как она знала, располагался дальше по берегу в нескольких километрах. Почему-то она пошла одна…

Порт оказался гораздо больше, чем она могла себе представить. Просто кишащий муравейник какой-то, где ни на секунду не прекращалась работа. У огромного пирса стояли не менее огромные океанские лайнеры, в основном грузовые контейнеровозы и цистерны, но в отдалении были видны и два пассажирских. Наверное, слишком долго она любовалась видом гигантов, потому что когда пришла в себя, солнце коснулось горизонта.

Спокойно, без паники она слезла с контейнера, который служил ей наблюдательным пунктом, и пошла обратно, но… робот-погрузчик не заметил её, когда нёсся на корабль, обхватив стальными ручищами-клешнями здоровый металлический ящик. Не заметил и чуть было не раздавил, размазав многотонным весом по бетонному покрытию. Зато сильно дал поднимающейся ступнёй по подбородку, откинул девушку в тёмный угол за контейнеры и поспешил дальше.

Оксана потеряла сознание. Пришла в себя она только на следующий день.

Похоже, за ночь её никто не обнаружил. Что, в прочем, хорошо. Ведь ходят в народе нездоровые легенды про морские порты, в которых похищают людей и делают из них рабов. В частности, в легендах фигурирует и «Южный Центральный»…

Сказать, что девушка заблудилась, было бы сильно громко. Скорее, от удара она не совсем ориентировалась на местности, но то, что по береговой линии можно выйти к пляжу, она догадалась сразу. Правда, дойдя до берега, снова уставилась на корабли, гудящие и дышащие мощью.

— Эй, детка, заблудилась? — услышала она голос сзади. Почему-то голос показался ей очень неприятным. Она обернулась и увидела здоровенного мужика с волосатыми руками, в солнцезащитных очках и грязно-белом комбинезоне.

— Заблудилась, спрашиваю? — повторил он.

— Да нет, — безразлично пожала плечами Оксана.

Тут же чьи-то руки обхватили её сзади, зажали рот и поволокли куда-то прочь. Через несколько мгновений она уже лежала на заднем сиденье старого флаера, который быстро набирал высоту и скорость. Окна летающей машины были так сильно тонированы, что даже изнутри разглядеть что-нибудь наверняка было трудно. Водитель сидел за толстым, явно пуленепробиваемым стеклом.

— Эй! Отпустите меня! — начала кричать Оксана и долбить кулачками в стекло. — Отпустите!

Водитель даже ухом не повел. Он управлял флаером и совершенно не обращал внимания на крики «пассажирки».

Оксана долго кричала и умоляла мужчину отпустить её. Плакала, снова кричала, снова умоляла. Никакого эффекта она не добилась и решила успокоиться, не тратить силы понапрасну. То, что легенды о похищениях говорят правду, она убедилась на собственной шкуре. Налицо похищение и нужно придумать, как выбраться.

Из флаера выбраться не удастся — это точно. Значит, нужно бежать, когда сядем. А где мы сядем? На каком-нибудь далеком острове, скорее всего, где ж ещё. Юная курсантка сильно верила в свои силы и надеялась, что при любом раскладе, куда бы её не привезли и кто бы там ни был, бежать.

В четырнадцать лет наивность ещё никуда не исчезает…

ЭПИЗОД 11

Город Керинг.

Планета Офелия.

Кафе было небольшим. Несколько столиков выстроились в ряд у панорамных окон, выходящих на парковочную стоянку. У противоположной стены во всю длину заведения была длинная стойка с высокими табуретами. Над стойкой висел экран визора, по которому крутили музыку. С потолка лился приглушенный розовый свет.

Кафе находилось в здании ГТЦ — Городского Торгового Центра — одного из самых больших сооружений Керинга.

Патрульные сидели за третьим от дверей столиком. Кроме них в кафе было ещё около десяти посетителей.

— Тебе нравится этот город?

Кейси тянула из трубочки апельсиновый сок. Это всё, что она заказала на обед. Шон решил пообедать гораздо плотнее: пустая тарелка из-под супа и обертки от пары гамбургеров свидетельствовали именно о плотном обеде.

Отпив некрепкий кофе, Шон ответил:

— Знаешь, я как-то не задумывался над этим. По мне — город как город. Ничего экстраординарного.

— Ты просто привык здесь жить, Даско.

Он заказал себе ещё один гамбургер, и теперь Кей улыбалась, глядя на попытки напарника говорить с набитым ртом.

— Привык даже не именно здесь жить, а в таком городе.

— Не пойму, о чём ты.

— Ваши города очень похожи один на другой. Даже на Офелии найдется несколько десятков таких же городов, как Керинг. Почти копий.

Дождь за окном утих, и на асфальт парковочной площадки из-за высоких крыш соседних строений падали косые лучи солнца.

Подошедшая официантка — миловидная девица, главной деталью одежды которой были ярко-красные нейлоновые чулки — тихо поинтересовалась, нужно ли что-нибудь полицейским, забрала пустую тарелку и удалилась. Проводя её взглядом, Шон сказал:

— И что? Как будто ваши города не похожи.

— Ну, я не это имела в виду. Слишком однообразные дома у вас. И одинаковые.

Хоть Кейси и говорила на чистом земном языке, ясно и четко проговаривая слова, но иногда выразить свои мысли ей было затруднительно. Шон уже заметил сию особенность, которая весьма его умиляла.

— Ты про жилые кварталы говоришь? Да, там действительно всё однообразно, но в центре-то города вон сколько разных зданий, — мотнул головой в сторону окна и пожал плечами Даско. — Красота!

В центре города действительно было много красивых строений: зеркальные небоскребы корпораций, модерновые дворцы развлекательных комплексов и супермаркетов, шпили передатчиков и флаерных швартовок, ячеистые вязи отелей, пирамиды ресторанов и фешенебельных жилых комплексов. Миллионы тонн бетона, углерода, стекла, железа и прочих строительных материалов, превращенные воображением архитекторов в грандиозный комплекс рвущихся к небу домов.

Сердце города круглые сутки ритмично билось, выбрасывая ввысь столбы света, а в атмосферу — клубы выхлопов. Неоновая и лазерная радуги обрели здесь сотни тысяч новых цветов, не довольствуясь теми семью, которые дала им природа.

Транспорт в центральном районе ходил в два яруса: асфальт и бетон, брусчатка и пластик дорожного покрытия были отданы колесным средствам передвижения — спортерам, мотоциклам и автомобилям. В двадцати метрах над потоком наземным располагался поток воздушный: антигравы различных моделей и размеров синхронно плыли, искрясь в лучах солнца обтекателями.

Кафе, в котором обедали офицеры, находилось не в самом центре, а довольно далеко от него. Но всё же вокруг хватало транспорта, людей и строений.

— Это здесь красиво. А на окраинах? Там всё однообразно. Знаешь, какой унылый вид из окна моей комнаты? — взгляд Кейси застыл на соседнем здании гостиницы, вид из окон которой был наверняка не в пример лучше.

— На то они и окраины. Их ещё трущобами называют.

Закончив с едой, Шон вытирал руки влажной ароматизированной салфеткой. Неловкость в общении, которая присутствовала в начале дня, почти сошла на нет, и офицер был этому рад.

— Вот именно — трущобы. Но скажи мне, Шон, разве тебе не хочется видеть за окнами своего номера красивые деревья, красивые дома, чтобы можно было часами сидеть и просто смотреть на них? Разве тебе не хочется слышать пение птиц по утрам и крики играющей во дворе малышни по вечерам вместо гудения двигателей?

— Если честно, то я не размышлял об этом, Кей. А часами пялиться в окно — так на это у меня времени нет. Но я понимаю, что ты имеешь в виду, и попробую ответить.

Поправив рукой улитку оперсвязи на правом ухе, Шон почесал затылок:

— Дело здесь скорее всего не в эстетике, а в экономичности. Строить панельные дома дешевле, чем возводить их из углерода. Дешевле, быстрее и проще. Чем ближе друг к другу они расположены, тем меньше затрат на строительство коммуникаций. Чем выше дом, тем больше народу можно в нем расселить. А если рассуждать с эстетической точки зрения, то мне кажется, что для того и существуют центральные кварталы — любоваться экзотикой, восхищаться архитектурой…

Допив кофе, он продолжал:

— Трущобы — это как обратная сторона жизни. Центр со всеми своими развлечениями притягивает, а окраины отталкивают, но говорят при этом: «Жизнь состоит не только из радостей, развлечений, отдыха и так далее. Мегаполис — это не только высотки магазинов и отелей, а ещё фабрики и заводы, школы и больницы». Я лично сомневаюсь в том, что люди будут лучше работать, если вокруг них зацветут райские кущи. Пока рядом серость, уныние и однообразие, люди будут стремиться сменить всё это на что-то другое, более эстетичное. Будут работать ради этого. И как я уже сказал, эти стандартные десяти-, двадцатипятиэтажки, в которых мы живём, гораздо выгоднее строить. Да и с точки зрения безопасности слишком растить город вверх нецелесообразно.

Даско не заметил, как начал горячо жестикулировать. Для него это было совсем необычно, так как Шон жестикулировал только в присутствии друзей, каковых на Офелии у него не было.

Кейси внимательно слушала напарника, мягко смотря на него голубыми глазами. Когда Даско умолк, она заговорила:

— Ты прав по-своему, Шон. По твоим словам дело обстоит так: с одной стороны есть апельсин, с другой — желание его съесть. Это понятно. Но часто, и примеров тому масса, апельсин находится слишком далеко. И желание его съесть превращается в желание съесть что-нибудь другое, хоть отдаленно напоминающее этот ваш фрукт. Понимаешь, о чём я говорю?

Шон не понимал, что хотела ему поведать об апельсине напарница, но зато догадывался, что речь совсем не о фруктах. Поэтому честно утвердительно кивнул головой.

— Если бы красота центра была одинакова для всех, и доступна для всех… Но на деле выходит что? Большая часть людей, на которых, по сути, и стоит вся цивилизация, живут в трущобах, в стандартных грязных панельных домах, и ты сам понимаешь, что далеко не у всех есть возможность заработать на переезд. Вот. Но при этом кто-то живёт в шикарнейших домах — не обязательно в центре, — имея и огромную квартиру, и изумительный вид из окон, и т. д. и т. п.

Последние слова Кейси произнесла как «И тэ тэ дэ и тэ тэ пэ».

— Я хочу сказать, что это приводит к таким негативным эмоциям, как зависть, злость, обида. Это разделяет людей, отдаляет их друг от друга.

«Мы делили апельсин — много наших полегло», — подумал Шон, а вслух сказал:

— Ну ты, Кей, загнула. Знаешь, если отделить центр от прочих районов, заблокировать въезд и выезд, то люди по одну и по другую сторону начнут очень сильно возмущаться. Одни из-за того, что недоступна эта самая красота, другие — потому что…

— …Перестанут ощущать своё материальное превосходство. К тому же блокада — это ограничение свободы. Той или иной. Невозможность удовлетворения каких-то потребностей.

Вздохнув, Шон хмыкнул:

— Спор не о чем, короче. Ты приводишь в пример Сейтхент. У вас и города зелёные и экзотичные, и дома индивидуальные. Все равны и всё для всех. А люди всегда делились. На сорта. Что бы там ни говорили историки. И тем не менее мы прекрасно процветаем как цивилизация. Может быть наша сила — в разделении?

— Шестьсот лет назад вы почти самоуничтожились. Разделение опасно.

Кейси наблюдала через плечо напарника, как вошедший самец каоли, на бедрах которого висели кобуры импульсников, хищно оскалился и начал утробно рычать, но заметив двух полицейских-людей, поспешно ретировался. Наверняка солдат-каоли заходил для того, чтобы устроить очередной скандал со стрельбой. Но полицейских, тем более полицейских-людей все ящеры боялись.

— Вы тоже делитесь, — заметил Шон.

— На Бойцов, Изобретателей и Строителей. И у нас возможен свободный переход из группы в группу, если в том есть личная потребность. Ещё мы делимся по должностям, но это — степень ответственности, а не материального благосостояния.

С этим Даско вынужден был согласиться. В мире людей начальники, заведующие лабораториями и офицеры старшего звена живут гораздо лучше простых смертных.

На улице снова заморосил проклятый дождь. Было видно, как крупные капли на стеклах и металле патрульного антиграва, стоящего совсем рядом с окнами кафе, собирались в ручейки и стекали на желтую брусчатку из звездообразных кирпичиков. Пристроившиеся рядом флаеры хоть и принадлежали к разряду дорогих, всё же не так красиво смотрелись, как сине-белый полубоевой полицейский болид.

Спор не был принципиальным. Скорее, это был просто разговор, а не прения, когда Шон обязательно злился, если не удавалось доказать свою правоту. Подумав о том, что ему — Шону Даско, двадцатипятилетнему офицеру Полиции Керинга, Офелия — повезло и с работой, и с напарницей (второе было гораздо весомее) и улыбнувшись, патрульный перевел взгляд с флаера на напарницу, чтобы предложить ей продолжить патрулирование…

…И испугался.

Модифицированная кожа на лице Кейси стала бледной, широко распахнутые глаза уставились в пустоту, а нижняя губа, обнажив ряд белоснежных зубов, чуть заметно подрагивала.

Какой-то частью сознания Шон догадался, что Кейси находится в трансе. Рудимент телепатического центра между мозжечком и полушариями мозга иногда каким-то образом влиял на некоторых сейтов, вызывая те или иные способности, в давние времена звавшиеся паранормальными, а сейчас просто икс-сенсорикой. Какими способностями могла обладать Кейси, Даско не знал.

Способности к икс-сенсорике проявляются не у всех сейтов. Наследие предков, как правило, показывало себя спонтанно, и предугадать очередной «приступ» экстрасенсорики почти невозможно. Можно лишь предположить, какого рода окажется это наследие. Обычно каждый сейт, склонный к спонтанной икс-сенсорике, в течение всей жизни оказывает одни и те же воздействия на окружающую действительность. Например, это может быть паракинез, и ближайшие предметы начинают вдруг самостоятельно двигаться в пространстве. Другой пример — телепатия, когда сейт обретает способность получать и передавать мысли. Изменение параметров собственного тела, предсказание будущего, левитация и многое другое — всё это относится к икс-сенсорике и почти не поддается изучению. Но самым страшным является то, что сейты не могут полностью контролировать свое воздействие, и происходят несчастные случаи: загорается одежда на окружающих, захваченные подсознанием предметы ломаются или причиняют вред чьему-нибудь здоровью, слишком сильное воздействие на разум приводит к сумасшествию или потере памяти…

Перегнувшись через стол и уронив пластиковый стакан из-под кофе, Шон обеими руками встряхнул Кей за плечи. Почему-то он был испуган видом напарницы. Слишком глубоки и темны казались её глаза, мгновение назад бывшие ослепительно-голубыми.

Губы девушки шевельнулись, произнося какое-то слово. Руки офицера ещё раз сильно тряхнули плечи.

Внезапно взгляд Кейси просветлел, и она вскочила на ноги, заставив то же самое сделать и напарника, чьи руки всё ещё находились на её погонах.

— Вторжение, — тихо сказала девушка. — На нас напали, Шон.

Смысл этих слов дошел до офицера только тогда, когда он врезался головой в стойку бара. Мощная взрывная волна вдавила стеклопластик окон вовнутрь, и те лопнули множеством мелких осколков, сеча кожу лица. Все посетители кафе валялись на полу. Кто-то стонал, кто-то вскрикнул и умолк. С улицы доносились визг женщин и верещание автомобильных сигнализаций, звон бьющегося стекла заглушили сигналы транспорта.

Пол мелко дрожал под ногами.

Поднявшись на ноги и рывком подняв напарницу, Шон развернулся в сторону входа с целью покинуть помещение и немедленно выяснить, что произошло, но…

Свет в его глазах померк.

Воздух вдруг стал твердым и сжал грудь и голову. Земля содрогнулась как при сильнейшем марсианском «землетрясении», стены помещения, казалось, обрели разум и решили разбежаться в разные стороны, предоставив людям самим решать проблему падающего потолка.

Небо над крышами ближайших домов из серого превратилось в ярчайше белое, принеся откуда-то адский грохот разверзшейся Преисподней.

Шон не видел и не слышал этого. Он был твёрдо уверен, что перепонки его разорвались, а глаза лопнули.

С треском пробив дерево и пластик стойки, он влетел в вывернувшиеся двери кухни, проехал по выложенному керамической плиткой полу и ухнул в провал, образовавшийся, очевидно, ещё при первом ударе («Взрыве?»). Одновременно с ним этот стремительный путь повторила и Кейси.

Через полсекунды, раскрошив стену, в кухню с грохотом влетел полицейский флаер, сминая микроволновые плиты и шкафы с разной утварью.

Началось вторжение.

ЭПИЗОД 12

Полигон виртуальной реальности.

Планета Техно.

— Внимание! До погружения осталось тридцать секунд!

Голос компьютера был приятным. Почему-то люди чаще всего дают машинам именно такие голоса: женские, с некоторой ноткой томности; при желании можно представить обладательницу подобного голоса развратной богиней с пламенными губами и холодным как вакуум сердцем.

Техники замерли на местах, каждый смотрел в свой монитор. В центре сферического помещения на кресле весьма впечатляющего вида, будто груда нагроможденных друг на друга металлических конструкций, полулежал утопающий в проводах человек. На его голове находился шлем виртуальной реальности, полностью скрывающий лицо, уши, часть шеи. Толстые витые кабели соединяли кресло с оборудованием по периметру помещения.

— До погружения пятнадцать секунд.

Поль Ренни — именно он сидел в кресле — сжал кулаки и остановил дыхание. Он знал, на что идёт.

Абсолютная тишина, не нарушаемая посторонними звуками. Легкое голубоватое свечение от гипноэкранов шлема, почти неуловимое за закрытыми веками. Ощущение собственного пульса на шее и запястьях. И мысленный отсчет времени, оставшегося до скачка в совершенно иной мир, где правят не привычные законы вселенной, а совсем другие, подвластные твоему мозгу. И программе.

Поль давно мечтал попасть в Игру. Разного рода слухи — один страшнее и нелепее другого — не стали препятствием для этого. Последний барьер, отделяющий его от виртуальной реальности, сам собою исчез около месяца назад: нежданно-негаданно молодой оператор клим-установки на Фениксе выиграл солидную сумму в галактической лотерее. И кто говорил, что уйшарцы не делают билетов с крупными выигрышами? Призовых денег как раз хватило на билет до Техно. Точнее, на билет в Игру, подразумевающий билет и до Техно.

— Погружение в Игру, — буднично констатировал компьютер.

Но для Поля эти слова звучали равноценно трепетной фразе: «Вы попали в другую реальность, молодой человек».

В шею чуть ниже затылка впилась толстая игла интерфейса. Голубое свечение экранов взорвалось хаотичными плясками разноцветных пятен, геометрических фигур, мыльных пузырей и самыми неожиданными звуками. Да, Полю почудилось, будто он стал слышать глазами. Тело перестало чувствовать само себя, как будто растворилось в воздухе, расплылось по всему свободному пространству. Сознание старалось не отступать и разделилось на бесчисленное множество ветвей, каждая из которых жила самостоятельной жизнью. Где-то всё дальше и дальше пульсировало слабое «Погружение в Игру… погружение в Игру… погружение в Игру…».

ЭПИЗОД 13

Штаб-квартира СБС.

Мегаполис Лау.

Планета Лаоки-Джи.

Створки дверей бесшумно отъехали по диагонали в стену. Из залитого розовым светом коридора в зал прошёл высокий мужчина в блестяще-белом комбинезоне Службы Безопасности. Длинные светлые волосы со стальным отливом колыхались в такт его шагам, на бедре прочно висела кобура плазменника. Мужчина обошёл длинный ряд черных кресел, стоящих вокруг массивного стола, и приблизился к человеку, сидевшему у дальнего его конца.

— Рад видеть вас снова, Раамон, — поднялся навстречу вошедшему человек, облаченный в плотный серый комбинезон.

— И я вас, господин консул, — откликнулся на приветствие светловолосый. Мужчины положили друг другу на плечи правые руки — жест доброй воли и хорошего расположения.

— Как провели отпуск? — поинтересовался консул.

— Спасибо, я отлично отдохнул. Курорты Земли оказались ещё лучше того, что я о них слышал.

— Приятно слышать, что хоть кто-то из моих сотрудников нормально проводит время.

Консул вернулся на своё место и указал собеседнику на стул рядом.

— Я так понимаю, господин консул, вы вызвали меня не для того, чтобы узнать о достопримечательностях Земли? — вежливо спросил Раамон.

— Вы правы, мой друг, — вздохнул консул. — Боюсь, что скоро вам придётся снова оказаться на этой планете, но уже не в качестве туриста.

Длинноволосый блондин с кожей цвета безоблачного летнего неба внимательно слушал.

— Я вынужден отправить вас на новое задание, которое не требует отлагательств. Дело в том, мой друг, что наша служба получила информацию о готовящемся террористическом акте на Земле, который должен состояться во время встречи глав гуманоидных цивилизаций. В организаторах этого акта мы подозреваем преступный синдикат «Крылья Возмездия» и его руководителя Евгения Рафова. Вы слышали что-нибудь об этом синдикате? — поинтересовался консул, вскинув брови.

— Да, — ответил Раамон. — Это преступная организация, членами которой главным образом являются представители цивилизации людей. Занимается незаконной торговлей оружием, наркотиками, информацией. Также подозревается в работорговле, пиратстве и устройстве нескольких терактов на разных планетах.

— А Рафов?

— Евгений Рафов является руководителем «Крыльев», одним из самых разыскиваемых преступников земных спецслужб.

— Совершенно верно, генерал. Этот человек крайне умен и фанатичен, а поэтому чрезвычайно опасен. Ваше задание: найти и ликвидировать Рафова, а так же предотвратить возможность террористического акта на Земле.

Раамон смутился. Немного подумав, он спросил:

— Но почему человеческими преступниками должна заниматься Служба Безопасности Сейтхента? Ведь возможности аналогичных земных структур позволяют…

— Извините, но я вас перебью, — прервал его консул. — Земные спецслужбы, очевидно, не в состоянии предотвратить нависшую над встречей угрозу. Иначе они давно бы истребили такое явление своей цивилизации как пиратство и, соответственно, пиратские синдикаты. Более того, друг Раамон, за последние два месяца резко возросло количество пропавших в скольжении кораблей. Наших кораблей, понимаете?

Генерал кивнул.

— Мы обязаны принять меры для обеспечения безопасного прохода судов хотя бы по своим секторам. Никогда еще наш Флот не сталкивался с такой серьезной проблемой, как частое исчезновение кораблей, ушедших на скольжение. Теоретически возможно «выхватить» корабль из скольжения, если знать точные координаты точек входа-выхода, энергетические параметры силовых установок и стартовый импульс, но на практике никому это не удавалось. Очевидно, не удавалось до сегодняшнего времени.

— «Крылья» вовсе не обязательно являются виновниками пропажи кораблей, — возразил Раамон. — Вполне вероятно, это дело рук двух других влиятельных синдикатов.

— Вы говорите о «Чёрных мундирах» и «Призраках»?

Генерал подтвердил, что именно их и имел ввиду.

— Позвольте не согласиться с вами. Два этих клана лишь мелкие шайки по сравнению с организацией Рафова. Они занимаются исключительно преступностью и не претендуют на что-то иное. А «Крылья возмездия» пытаются влиять на политику. И, заметьте, на политику не только Земли, но и прочих гуманоидных рас. К сожалению, спецслужбы Человечества недооценивают силы «Крыльев», и больше всего об их непричастности к каким бы то ни было пропажам судов заверяет организация СОВР — Специальный Отдел Военной Разведки. Я не хочу делать каких-либо поспешных выводов, но, друг Раамон, СОВР может покрывать Рафова. Не знаю, для чего, не знаю, как, но… У наших союзников людей все может быть, они сами так и говорят.

Консул нажал на пульте, встроенном в стол, какую-то кнопку, и тут же перед сидящими возникла яркая голограмма, показывающая Евгения Рафова во весь рост. Рядом с ним медленно вращалась большая эмблема синдиката: морда леопарда, разинувшего пасть с острыми и длинными клыками, заключенная в круг, а сам круг окаймляли развернутые перепончатые крылья летающего ящера.

— Могу я поинтересоваться, что произойдёт, если всё же теракт случится? — осторожно спросил Раамон.

Консул нахмурился и жестко взглянул в глаза собеседнику:

— В этом случае последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Молодая раса банглорцев, как известно, обладает крайней степенью агрессивности и экспансионистским характером. И при этом, не смотря на свой незначительный возраст, она развивается чудовищными темпами. Среди гуманоидов банглорцы — наши наиболее вероятные противники. Более того, раса Лиалая недовольна многими совместными проектами Земли и Зидараи, в первую очередь — военными. Случись террористический акт, наши отношения с лиаланцами весьма натянутся.

— И, что наиболее остро в сложившейся ситуации, — продолжил консул, — это охлаждение отношений Человечества и Сейтхента.

— Но ведь Союз гуманоидных рас, главными членами которого являемся мы и люди, образовался в результате референдума и является самой прочной структурой. Не думаю, что теракт (даже такого уровня) сможет серьезно повредить нашим отношениям, — вставил Раамон.

— Хоть правительства наших цивилизаций обеими руками за Союз, многие граждане уже изменили свое мнение относительно подобного объединения. Боюсь, что достаточно и не такого серьезного повода, чтобы Сейтхент обзавелся парочкой систем вроде мятежных планет Ханида у Человечества.

Раамон кивнул в сторону голограммы:

— Как я смогу отыскать его? Ведь это песчинка в пустыне…

— У меня есть проверенные сведения, что месяц назад его видели в городе Виллмаут на Римане-2, - ответил консул и вздохнул. — Боюсь, что вам придётся отталкиваться только лишь от этой информации.

Консул открыл контейнер стола и достал из него маленький кристалл:

— Всё что может пригодиться — здесь, — он отдал носитель информации генералу. — Я полагаюсь на ваш опыт спецопераций на территории людей.

— Разрешите идти? — попытался встать Раамон, но консул задержал его, положив свою руку тому на плечо.

— Не спешите, друг мой. Так как задание чрезвычайно важно для нас, я должен добиться максимальной эффективности ваших действий. Вы будете работать с напарником.

— Что? — изумился генерал, и его изумление было настолько искренним и так сильно отразилось на лице, что консул чуть было не крякнул от смущения.

Уже двенадцать лет Раамон работал в одиночку, потому что прошлый напарник, с которым он выполнял все операции, погиб от несоблюдения устава, от элементарной оплошности. Больше генерал не желал брать на себя ответственность за сотрудников СБС. К тому же, его напарником была женщина, которую он любил, и это ещё более уверило Раамона в невозможности работать в паре далее…

— Господин консул, ведь вам хорошо известно, что я не…

— Успокойтесь, мой друг, — взмахом руки тот заставил подчиненного замолчать. — Я хорошо помню о трагедии, случившейся с вашей напарницей, но я обязан, понимаете, обязан дать вам ведомого. Иначе миссия может оказаться невыполнимой.

Терминал призывно пискнул, и консул согнулся над ним, чтобы что-то сказать адъютанту, после чего пояснил:

— Человек, с которым вам предстоит работать, уже появился. Сейчас я представлю вас друг другу.

Несколько секунд спустя двери раскрылись и впустили в зал офицера Службы Безопасности Сейтхента. Им оказалась стройная, хрупкая на вид девушка с глубокими черными глазами и короткой стрижкой. Она подошла к консулу и вежливо поклонилась, даже не взглянув в сторону Раамона, который точно замер на месте, не двигаясь и не спуская взгляда с девушки.

Боги, думал он. Это же Лаки, моя бывшая ученица! Всего семь лет назад она окончила Академию, и теперь, оказывается, считается сотрудником, достойным быть ведомым у резерда — шпиона-профессионала. Генерал вспомнил, как сильно присутствие рядом Лаки помогло пережить утрату любимой женщины, и смутился. Впрочем, смущения на его лице не отобразилось.

Консул встал и положил руку на плечо девушки, а затем представил её:

— Итак, Раамон, это Лаки. Она самый перспективный молодой агент на сегодняшний день. В её послужном списке немало труднейших задач, решенных с несомненным блеском. Лучшего напарника я вам найти бы не смог.

Теперь девушка повернулась к генералу. В её взгляде читалось дружелюбие и доброта, но не капли робости, восхищения или смущения, как раньше — в Академии, когда Раамон был её непосредственным наставником, да к тому же старше на триста шестьдесят девять лет. Лаки подняла руку и подождала, пока то же самое сделает генерал, а затем они обменялись приветствием.

— Я польщена, что мне предстоит работать с таким легендарным агентом как вы, генерал, — сказала она, не лукавя.

— А я рад, что мои ученики оказались способнее меня в их годы, — с легким поклоном ответил Раамон.

— Зная, что Лаки ваша бывшая ученица, я позволил себе утвердить именно её кандидатуру на роль вашего напарника. А теперь, господа, мой адъютант проводит вас для дальнейшей подготовки. Желаю успеха.

Консул сопроводил агентов до выхода из зала, после чего вернулся к своему рабочему месту и взялся за повседневные задачи, требующие немедленных решений.

ЭПИЗОД 14

Охранная станция «Вега-420».

Орбита планеты Офелия.

Дежурный раскинулся в кресле, закинув одну ногу на подлокотник. Конец смены на самой удаленной станции наступит ещё не скоро, и всё оставшееся время, как обычно, придётся скучать. Стандартная проверка систем заняла лишь пару минут, её результаты оказались самыми, что ни есть, обычными, теперь необходимо как-то убить скуку.

На мониторе компьютера работала игровая программа, в которой было необходимо правильно разместить фигуры разной формы, падающие сверху в «стакан». Сотни раз пройденная игра пользовалась популярностью на подобных станциях из-за способности как раз убивать время. И дежурный ловко орудовал манипулятором, размещая фигуры в соответствии со своей логикой.

На середине игры призывно запищал пульт, что случалось с ним крайне редко. Дежурный застопорил программу и повернул голову в сторону информатора, который сообщил, что сканирующие пространство приборы обнаружили нечто подозрительное. Быстро набрав на клавиатуре команду, дежурный вывел на монитор информацию о результатах сканирования и чуть не вывалился из кресла.

— «Вега-420» вызывает центр, — вмиг взволнованным голосом произнёс он в микрофон.

— Центр слушает. Что у вас случилось? — почти сразу пришел ответ.

— В пределах охраняемой территории обнаружены неопознанные объекты. Включаю трансляцию на вас.

Свистнул информатор: установился прямой канал с Центром планетарной защиты. Миллионы байтов заскользили во встречном направлении.

— «Вега-420», это центр. Определите количество объектов.

— Около пяти десятков. Количество постоянно растёт.

По ту сторону связи замолчали, получая информацию с компьютера охранной станции, а затем голос, принадлежащий уже другому человеку, сказал:

— Станция, мы не видим следов выхода. Уточните информацию.

Уточните информацию!.. Как я могу уточнить вам информацию, если вижу то же самое, что видите вы!

— Следов выхода нет. Объекты материализуются в пространстве без всплесков, — ответил дежурный, сам прекрасно понимающий абсурдность своих слов. Ведь выход из скольжения — а этим принципом движения пользуются все межзвездные корабли Галактики — производит массу возмущений в радиоэфире и создаёт определенное пространственное искривление, проходящее, однако, со временем. Неопознанные же объекты просто начинали регистрироваться аппаратурой, словно всегда были в том месте, а не появились внезапно из ниоткуда.

— Уточните информацию, — повторил голос.

— Центр, я повторяю: следов выхода не зафиксировано.

Боже мой, а может я в бреду? На этой поганой станции запросто сойти с ума от безделья…

В пространственной голограмме радара количество красных мерцающих точек постоянно увеличивалось, что говорило об увеличении неопознанных объектов. Дежурный вывел на свой монитор данные оптико-телескопической системы и увидел большие тёмные силуэты на фоне звезд, кажущиеся почти неподвижными. Компьютерная обработка показала, что объекты напоминают грибы с длинными корнями и движутся в сторону планеты с большой скоростью.

— «Вега-420», это Центр. Пустите программу опознания-связи и ждите дальнейших инструкций.

Дежурный набрал команду на запуск программы. На всех радиочастотах, на всех известных языках и кодах в сторону объектов понёсся сигнал, несущий предупреждение о вторжении на охраняемую территорию и требование немедленной связи. Цикличная программа повторялась раз за разом, но ответа не поступало. Количество объектов с полусотни увеличилось до полутысячи, что заставляло сильно нервничать.

Прошло около пяти минут, но ответа так и не последовало. Вместо этого в динамиках вновь раздался голос:

— «Вега-420», это Центр. Приказываю открыть огонь по неопознанным объектам. Повторяю: приказываю открыть огонь по неопознанным объектам.

Вот и случилось то, чего никогда не случалось. Дежурный втайне надеялся, что за всю жизнь ни разу не окажется в ситуации, когда придётся начинать стрельбу, и казалось, так оно и будет, но…

Рассчитываю жить вечно. Пока все идет хорошо…

Боевые системы охранной станции получили команду на атаку.

Восемь башен с установленными на них комплексами пакетных лазеров развернулись в ту сторону космоса, где была их цель.

Распахнулись створки двенадцати выпускных шахт, и в их черной глубине системы наведения фотонных торпед приняли данные о цели.

Крупнокалиберные пулеметы на четырех турелях блеснули в солнечных лучах полированной поверхностью стволов и уставились в пространство, где находилась приближающаяся цель.

Охранная станция «Вега-420» первый раз за свою долгую жизнь пришла в полную боевую готовность. Дежурный, сидевший глубоко внутри неё, почему-то решил дать залп сразу из всех орудий. Ему подумалось, что это будет надежнее.

Пальцы пробежали по клавиатуре терминала, и боевые системы получили команду на огонь…

ЭПИЗОД 15

Туристический лайнер «Метрополия».

Орбита планеты Офелия.

Убранство коридоров и помещений первого класса полностью соответствовало убранству люксовых номеров. Мягкий ворс ковровых дорожек приятно стлался под ногами, стены украшали вязи живых цветов, декоративные светильники и проекционные картины. Сводчатый потолок мягко испускал теплые лучи дневного света, скрытые от глаз динамики разливали нежную тихую музыку.

Швейцар, дежуривший, оказывается, у дверей номера, проводил девушек ко входу в банкетный зал, где уже полным ходом шла дегустация офелианских вин и блюд.

Мужчины и женщины, преимущественно пожилого возраста, разодетые по последней моде в экстравагантные платья-металлик и фосфоресцирующие смокинги, чинно восседали на огромных креслах перед уставленными яствами не менее огромными столами. Несколько самок каоли, обтянутые неизменными кожаными поясами, гордо расхаживали по залу, видимо, переваривая пищу. Голубокожие сейты в белых праздничных комбинезонах о чем-то весело разговаривали между собой, периодически поглядывая на соседний стол, где сидела раскрасневшаяся от смущения девушка из расы людей. Представителей иных рас видно не было. Возможно, с группой туристов они отправились на Офелию смотреть тамошние достопримечательности.

Проводив девушек к столику, швейцар вежливо раскланялся и удалился. На смену ему тут же подоспел официант в белой форме с синими полосами, эмблемой Флота Земли и значком лайнера. Поинтересовавшись, что желают очаровательные гостьи, он удалился выполнять заказ.

— М-да… Умеют наши строить.

Лика обвела взглядом стены и потолок зала, которые сплошь состояли из огромных панорамных экранов, позволявших любоваться звёздами, туманностями, далекими галактиками. Справа от «Метрополии» сиял подернутый дымкой облаков шар Офелии.

Тина глянула «наверх» — километрах в пятидесяти виднелась громада полицейского крейсера «Пикария»: две узких, спаянных у основания скругленных пирамиды воплощали собой силу и мощь человеческого оружия. Второй крейсер — «Властелин» — находился, по-видимому, «снизу». Два боевых корабля охраняли туристический лайнер от возможного нападения и всюду следовали за ним. Не смотря на то, что «Метрополия» сама обладала достаточным огневым потенциалом для отражения пиратских атак, крейсеры Эскорта давали дополнительные гарантии безопасности. В Галактике за последние годы медленно, но неумолимо назревал конфликт между «молодыми» и «старыми» расами, и все чаще и чаще происходили локальные стычки, в которых нередко погибали мирные жители. К тому же, поползли леденящие кровь слухи об увеличении случаев пропажи кораблей, даже боевых! Никто не знает, когда, собственно, начались эти пропажи: десять, двадцать, пятьдесят лет назад, но с каждым годом число бесследно исчезнувших в глубинах Космоса судов растет. Ныне же наблюдается просто-таки всплеск мистического исчезновения кораблей! На орбитальных пирсах и в доках Военно-Космических Сил множатся страшные легенды о неизвестной расе людоедов. Именно людоеды и похищают корабли, чтобы полакомиться их экипажами. Подобные точки зрения не может пошатнуть даже факт того, что не только человеческие корабли странным образом пропадают; у Флотов других рас та же проблема.

Подошедший официант, уже другой, поставил перед девушками два бокала светящегося напитка — алкогольного, скорее всего.

— Неплохая вечеринка. Вот только какого черта здесь делают каоли? — глазами Тина указала на ящеров, усевшихся в просторные кресла-насесты в отдалении.

— Это же самки. К тому же молодые.

— Ну и что? Сколько бед уже стряслось из-за этих рептилий. Не думала я, что на лучшем туристском корабле позволено находиться чешуйчатым.

— На то он и лучший. Компания не разделяет клиентов на каоли, людей или сейтов. Она разделяет их только на платежеспособных и неплатежеспособных, — Лика пригубила вина и, нахмурившись, продолжила: — Я не удивилась бы, увидев здесь селесидов.

Девушки замолчали, прислушиваясь к ощущениям, которые вызывал светящийся напиток. Ощущения были самыми что ни есть приятными.

Скоро официант, тот самый молодой парень, что брал у них заказ, принёс на большом подносе две тарелки, накрытые серебряными колпаками, и разнообразные закуски. Поставив все это на стол и произведя необходимые манипуляции, парень бесшумно растворился в интимном полумраке зала.

От принесенной еды шел дурманящий аромат, вызывающий обильное выделение слюны. Что за блюдо было перед ними, девушки не знали. Лишь название — «Обед Посейдона». Надо думать, что, по крайней мере, один компонент экзотического блюда имеет морское происхождение, раз в его названии упомянут великий «колебатель земли» и царь океанов.

На вкус «Обед Посейдона» оказался ещё лучше, чем на запах. Запивать пропитанные соусом шарики светящимся напитком было втройне вкусней. «Неплохо же этот Посейдон обедает!», — подумала Тина мельком, орудуя столовыми приборами.

«Наверху» крейсер сопровождения начал маневрировать, разворачивая двойной нос в сторону солнца. Гравидвигатели вспыхнули голубоватым свечением, толкая мощную боевую крепость вперед. Должно быть, крейсер решил отойти подальше от туристов, чтобы не смущать их своим грозным видом. Во всяком случае, Лика подумала именно так.

Тихие медитативные слои музыки сменились на ритмичный спейс-бит, популярный нынче повсеместно. Те немногие молодые люди из числа туристов, что присутствовали на банкете, повставали со своих мест, заняли танцплощадку и пустились в незамысловатый танец. Из встроенных в эстраду квадросистем лилась мелодия популярной группы. Название группы Тина вспомнила сразу, потому что любила музыку этого молодого, но талантливого коллектива — «Каппа».

Молодежь веселилась, смеялась и подбадривала друг друга. Музыкальная система не позволяла грохоту ритмов покинуть площадку танцпола, и даже за ближайшими столами они были едва слышны.

Банкет продолжался. Сновали туда-сюда профессионально-вежливые официанты с хоть и натянутыми, но весьма дружелюбными улыбками. Слышалась тихая речь гуманоидов и пересвисты ящеров. Причудливая смесь запахов деликатесных блюд, элитного парфюма, офелианских вин успокаивающе действовала на нервы.

Анжелика и Тина о чём-то шептались, весело хихикая и посматривая в сторону танцующей молодежи.

Но вдруг Тина заметила, как её подруга уставилась на что-то, находящееся позади. При этом её взгляд из беззаботного и хмельного стал сосредоточенно-профессиональным.

Повинуясь импульсу, Тина обернулась. Сначала она ничего подозрительного в зале не увидела и подумала было, что ей показались перемены во взгляде Лики. Но тут она заметила…

В зале всё было спокойно, посетители продолжали трапезу. Внимание девушки привлекло нечто, происходящее за пределами зала, за толстой обшивкой лайнера. В космосе, не дальше пятнадцати тысяч километров от «Метрополии» шел бой.

Неискушенному взгляду показалось бы, что это праздничный фейерверк, кои команда туристического лайнера частенько устраивает, дабы развеселить клиентов. Но Лика прекрасно знала, как выглядит такой фейерверк, и как — разрывы магнитных и фотонных торпед и плазменных зарядов, штрихи пакетных лазеров и взрывы кораблей, оставляющих за собой кометные хвосты горящего кислорода.

Именно последнее сейчас и происходило с левого борта лайнера. Совсем близко шла космическая баталия, каких давно не было в относительно мирном пространстве Союза. Более того, у Офелии подобный бой вообще маловероятен, ведь планета охраняется чуть хуже Земли и Терры, да к тому же густо населена. Надо быть полным идиотом, чтобы напасть на ТАКУЮ планету людей, ведь все в Галактике давно и очень хорошо усвоили: люди очень-очень мстительны. В недолгую партизанскую войну карательные армейские отряды людей испепеляли деревни оккупированных планет только лишь за одного убитого солдата; ровняли мегаполисы за сбитый транспорт; подвергали геноциду миллионы разумных негуманоидов за попытку захвата звездолета… Если раньше, когда Человечество не было столь могущественным, иные и позволяли себе «шалости» по отношению к людям, в том числе и попытки вооруженного захвата миров, то ТЕПЕРЬ нападение на Офелию приведет к очевидному: Земля отдаст приказ уничтожить расу-агрессора. Скорее всего, приказ будет именно таков, короток и ясен. Законы галактического сообщества суровы, но, как считают сами люди — справедливы.

Правда, раньше, в пору только-только начинавшего свое становление Военно-Космического Флота люди говорили другие слова…

«Пикария» полным ходом шла в сторону боя, выплевывая разрушительные лучи лазеров. С гнёзд на бортах крейсера срывались и отправлялись в самостоятельный полёт истребители. Скорее всего, «Властелин», второй сопровождающий корабль, занимал сейчас оборонительную позицию где-то рядом с «Метрополией».

Пока никто кроме Лики и Тины не заметил боевых действий в смертельной близости.

С орбиты Офелии, оставляя длинные шлейфы вмиг леденеющих выхлопов, стартовали ракетно-торпедные боевые комплексы, попутно разделяясь на смертоносные сегменты. С ближайших заградительных баз уже летели эскадрильи перехватчиков. Система космической обороны планеты разворачивалась на полную, ничуть не стесняясь мирно парящих туристов.

К капитану, обедающему тут же, в банкетном зале, в окружении старших офицеров и каких-то гражданских, быстро подошёл молодой человек в форме, что-то шепнул на ухо и встал рядом, вытянувшись по струнке.

Капитан немедленно поднялся, махнул сидевшим рядом офицерам и направился в сторону выхода. Но перед тем, как покинуть гостей, он вежливо раскланялся, перебив чью-то речь, и было слышно, что капитан заверяет гостей в отсутствии каких бы то ни было причин для беспокойства.

В этот момент картина боя ощутимо изменилась. Если раньше были видны только залпы принадлежащих людям кораблей, то сейчас в тёмной бездне вспыхнули тысячи новых, ярко-белых звезд. И взрывы. Много взрывов.

В следующее мгновение Лика поняла, что эти звёзды — ни что иное как стремительно приближающаяся плазма, пущенная с кораблей-агрессоров.

На огромной скорости рой вражеских выстрелов домчался и проглотил «Метрополию». Чертя яркие инверсионные линии, кипящие плазменные шары входили в атмосферу. Неизвестный противник дал массированный залп по планете и её защитникам.

Проносящиеся совсем близко разряды заставляли девушек инстинктивно втягивать голову в плечи. Кровь стыла в жилах, когда приближалась очередная плазменная «пуля». Если учесть, что каждая такая «пуля» была размером со средний перехватчик, то станет немного понятнее, что чувствовали девушки.

Похоже, туристы теперь заметили неладное. В зале наступила полная тишина, если не считать танцевальной мелодии спейс-бита.

— «Что происходит?» — одними губами спросила Тина, глядя на подругу большими глазами.

По обе стороны от лайнера появлялись вспышки: залп неприятеля настигал перехватчики, истребители, заградительные системы планеты, спутники, орбитальные станции, корабли.

— «Держись», — вместо ответа сказала Лика, тоже одними губами, и вцепилась в край стола.

Стремительный плазменный болид ударил куда-то в корму лайнера. Корабль сильно тряхнуло, почти все сидевшие слетели на пол. Эта же участь постигла бы и Анжелику с Тиной, не вцепись они в прикрученный намертво к полу столик.

Капитан и офицеры, не успевшие дойти до выхода, попадали на ковёр. Танцующую молодежь разметало в разные стороны, как сбитые тяжелым шаром кегли в популярной игре. Раздался крик. Кажется, кто-то из них сломал руку.

Не дав никому опомниться, корабль сотряс взрыв. На этот раз произошел именно взрыв, а не попадание плазмы в защитное поле.

«Думаю, взорвались генераторы…», — промелькнуло у Лики.

«Или ящеры, или зигхи», — растерянно подумала Тина о происхождении нападающих, проклиная на всякий случай и тех и других.

Панорамные экраны погасли, лишая возможности наблюдать близкий бой. Вероятно, их отключили специально, дабы не разрушать психику отдыхающих картинами проносящихся плазменных шаров и близких взрывов. Вероятно, система внешних камер, с которых и передавалось изображение, была повреждена. Но то, что музыкальная квадросистема вдруг вышла из строя, изрыгнув сноп искр, и агрессивный бит наполнил весь банкетный зал, было явно не на пользу нервам и не специально спланировано.

В зале началась паника.

Люди, вставая с заваленных едой и посудой ковров, устремились ко всем выходам, расталкивая локтями попадающихся на пути, отпихивая ногами пытающихся встать. То тут, то там слышался пронзительный визг женщин, угрожающий мат мужчин. Тина услышала даже невесть откуда доносящийся детский плач.

Сейты, которых было всего около двадцати, помогали подняться друг другу и валяющимся рядом людям. На толчки и удары пробегающей толпы они реагировали не больше чем танк на полено. С их стороны криков слышно не было.

Четыре самки каоли, возбужденные внезапной паникой, криками и громкой музыкой, рыскали по залу, утробно рычали и хватали зубастой пастью тех, кто оказывался рядом. Их хвосты больно ударяли по ногам бегущих, заставляя тех падать. Ящеры не убивали, но были настроены крайне агрессивно.

Навстречу выбегающим в зал вломились матросы и какие-то люди. Они стали помогать подняться всё ещё пребывающим на полу и ничего не понимающим людям, бесцеремонно тыкали электрошоками в каоли, выгоняя тех из зала, направляли туристов к эвакуационным капсулам.

Никто не пытался отключить музыку, вырывавшуюся из динамиков. Низкочастотный ритм перекрывал все звуки, внутренности весело пульсировали в такт биту. Происходящее напоминало скорее эпизод фильма, нежели реальные события.

Тина, оказавшаяся на полу рядом с подругой, стремительным ударом ноги, обутой в туфли на высоком и узком каблуке, отбросила одну из ящериц, намерившуюся было сцапать её за руку. Ящерица издала пронзительный рык, отлетела, зацепилась за чей-то стул и рухнула на усыпанный бокалами и тарелками ковер.

Через несколько мгновений девушки уже бежали по коридору вслед за капитаном в сторону главной рубки.

Солдаты и матросы, пытаясь хоть как-то сбить панику, тормозили бегущих и направляли в сторону лифтов и лестниц, ведущих на нижние палубы — к спасательным капсулам.

Пробежав довольно много для корабля, девушки, бесцеремонно оттолкнув попытавшихся их задержать солдат, оказались в двухъярусном помещении главной рубки лайнера. Здесь было очень тихо, если сравнивать с банкетным залом. Капитан, окруженный солдатами, четко отдавал приказы:

— Стрелки по местам! Перезарядка орудий! Всех пассажиров и персонал к эвакуации! Десант — готовность ноль!

На главном мониторе развернулась картина близкой битвы. Увеличенная в несколько раз панорама открывала вид на искореженные земные корабли, пытающиеся из последних сил противостоять агрессорам.

Нападающих же было очень много. Странные летательные аппараты, о которых ни Лика, ни Тина ничего не знали, двигались по направлению к Офелии. Временами тот или иной аппарат выплевывал сгусток ярко-белой плазмы, оставляющий за собой светлую полосу инверсионного следа.

На другом мониторе было видно, как плазменные разряды входят в атмосферу, сменяя цвет следа с молочно-белого на клубящийся угольно-черный.

— «Властелин», прикрывайте же эвакуацию! — проорал капитан.

— Сэр, «Властелина» больше нет. Он сбит, сэр, — не поворачиваясь, ответил сидящий на нижнем ярусе офицер. Должно быть, связист.

Подойдя к бортику, на который опёрся капитан и теперь разрывался проклятиями, Лика спросила:

— Капитан, кто на нас напал?

Спрашивать, что происходит, было бы глупо. На лицо нападение. Нападение на одну из важнейших и густонаселённых колоний Земли. Такой акт агрессии любой расой воспринялся бы однозначно: война.

Резко обернувшись, капитан, высокий мускулистый мужчина, чью аккуратную бороду уже коснулась седина, смерил Лику гневным взглядом и рявкнул:

— Что здесь делают посторонние? Немедленно их выгнать!

На девушек со всех сторон двинулись солдаты.

— Майор СОВРа Анжелика Макеева, сэр, — представилась девушка.

Слова белокурой красавицы заставили солдат остановиться, а капитана, уже забывшего напрочь о присутствии посторонних — снова резко обернуться. На этот раз взгляд его был изумленным.

— Это — майор СОВРа Мартина Плотникова, — кивнула Лика на подругу. — Мы хотим узнать, кто на нас напал.

Капитан быстро совладал с собой, подавив удивление. Опустившись в своё кресло, он повернулся к мониторам и несколько секунд молчал. Скорее всего, кто-то из команды проверял личности девушек, удостоверяясь в том, что на капитанский мостик пожаловали именно два майора СОВРа, а не самозванки. А удостоверившись, сообщил об этом посредством оперсвязи — у капитана в правом ухе виднелась её капля.

— Неизвестно, майор. Около четырех тысяч кораблей неизвестного класса и принадлежности атаковали планету и заградительные силы.

Голос его был сдержан. Как-никак, а перед двумя агентами Специального Отдела Внешней Разведки, тем паче майорами, стоило проявлять должное уважение и коррекцию, даже если идёт бой. Майоры СОВРа имеют полномочия брать на себя командование любым кораблём Военных и Полицейских сил Земли, а капитан никак не желал отдавать свой корабль в руки двух смазливых красоток.

Глянув на главный монитор, который крупным планом показывал разбитый крейсер «Пикария» и вытекающие из него горящие струи воздуха, Тина спросила:

— Каковы потери?

— Флот адмирала Баракинга, базирующийся на Офелии, разбит. Из тридцати восьми крейсеров осталось два. Флагман уничтожен. Орбитальная оборона подавлена на семьдесят шесть процентов. Оба крейсера сопровождения «Метрополии» уничтожены.

Девушки переглянулись. По словам капитана выходило, что Офелия практически полностью лишилась какого бы то ни было орбитального щита.

— Сама планета была атакована, сэр?

Капитан посмотрел на Тину горьким взглядом:

— Многие города уничтожены, майор… э-э… Плотникова. Многие. Они как будто знали, куда стрелять.

Помолчав, он добавил:

— Есть вероятность, что погибло до девяноста процентов населения.

По скулам Тины едва заметно прокатились желваки.

— Сейчас нападающие выстраиваются и начинают входить в атмосферу…

Перебив капитана, Лика задала вопрос:

— Что с лайнером?

— «Метрополия» сильно повреждена. Силовых полей больше нет. Двигатели взорвались. Кстати, кормы нет вообще.

Замолчав, капитан выслушал какой-то доклад, а потом сказал:

— Рекомендую вам, майоры, покинуть лайнер. Мы неуправляемы и падаем. Шансы не разбиться при посадке крайне малы…

Похоже, капитан привык всё оценивать в количестве шансов и процентов.

— Вы хотите сказать, что «Метрополия» рухнет на Офелию?

— Да. Именно это я хочу сказать, дочка. Команда останется на корабле, мы попытаемся хоть как-то сесть, а не просто упасть…

Капитан замолчал снова. Лицо его перестало что-либо выражать, и он просто смотрел, как горящий орбитальный комплекс, сойдя с орбиты, разваливается на куски в стратосфере. Его кораблю уготована была та же участь. Это в фантастических фильмах древности исполинские глыбы звездолетов спокойно входят в атмосферу планеты и даже садятся на ее поверхность. В реальности таких чудес быть не может, и все это знают. Люди, чья тяга к совершенствованию и универсализации оружия сравнима только с тягой к деньгам и славе, многократно пытались посадить большие суда. Была даже специальная программа под названием «Ударный крейсер планетарного типа», в узких кругах известная так же под кодовым названием «Проект-11883». Но кончилась она ничем: разбили в пух и прах несколько новейших звездолетов, а воз и ныне там. И «Метрополия» вовсе не «как-то сядет», а рухнет огромным куском металла, где не останется уже места для какой бы то ни было жизни.

Хотя стоит отдать должное капитану. Он человек достаточно мужественный, чтобы во время очевидной гибели корабля все еще пытаться спасти его. Или просто дурак, рассчитывающий на чудо…

— Скажите, офицеры, вы знали о нападении заранее? — голос капитана был сух. Он по-прежнему смотрел на съедаемый воздушным трением комплекс.

Девушки бросили взгляд на капитана. Тихим голосом Лика произнесла:

— Нет. Мы оказались на борту случайно, у нас отпуск.

Внешние камеры выводили на панорамные экраны грандиозную картину вторжения. «Метрополия», лишённая кормы, главных двигателей и энергии, летела в окружении сотен неизвестно чьих кораблей. Каждый из этих кораблей походил на гриб с толстой ножкой и мясистой, бугристой шляпкой. За ножкой тянулись «корни», добавляя большего сходства с земными полурастениями-полуживотными. У Тины промелькнула мысль о том, что все эти «грибы» наверняка должны быть соединены своими «корнями», получая этакое подобие грибницы. Периодически тот или иной «гриб» выплевывал вперёд сгусток плазмы, который уходил в атмосферу.

— Приказываю вам покинуть корабль, — решительно сказал капитан.

Его тон не предполагал никаких споров. Конечно, агенты СОВРа наделены огромными полномочиями и могут не подчиняться подобным приказам, но в данной ситуации, как рассудила Лика, подчиниться всё же следовало. И дело не в трусости — разведчики не способны (как думает начальство) испытывать такое чувство. Лика рассудила, что, покинув корабль на спасательной капсуле, у них будет больше шансов выжить. А значит — помочь оставшимся в живых, узнать, кто или что стоит за вторжением, связаться с руководством Разведки.

Короче, отпуск закончен едва начавшись.

Бросив последний взгляд на капитана, Лика произнесла:

— Удачи вам, капитан!

В сопровождении двух солдат девушки вышли из рубки и побежали к капсулам. По всем переходам корабля разносились пронзительные звуки тревоги, а спокойный женский голос требовал как можно скорее пройти к эвакуационным капсулам, не начиная при этом паники. Всё-таки, подумалось Анжелике, в данной ситуации лучше уж не спокойный и нежный женский голосок, а душераздирающий вопль. Иначе слишком заметен своеобразный контраст между происходящим и такой просьбой, слишком сильно нагнетает атмосферу подобное обращение.

Солдаты проводили Тину и Лику не к месту общей эвакуации, а к платформе эвакуации офицеров и пилотов. Здесь не было ни давки, ни криков, потому что не было эвакуируемых. Шлюзы в восемь из шестнадцати капсул были наглухо задраены. Красные сигналы на дверях говорили, что эти капсулы уже кем-то задействованы.

Лика подбежала к ближайшей двери с зелёным сигналом и втопила кнопку на стене рядом. Замок в шлюзе тихо щелкнул, и лепестковая диафрагма раскрылась. Преодолев коридор длиной около двадцати метров, Лика оказалась в капсуле. Следом вбежала Тина.

— Закрой шлюз, — указала Лика подруге, а сама кинулась к пульту управления. На запуск эвакуационной программы ушла всего пара секунд.

Броня крейсера в пусковой шахте скользнула вниз. В образовавшейся трапеции выхода была видна осажденная планета. Девушки поспешно пристегнулись ремнями безопасности в больших катапультируемых креслах, каких в капсуле было двенадцать.

Полуторасекундный отсчет завершил предстартовую подготовку. Спасательную капсулу выстрелило в космос. Сила инерции вдавила девушек в спинки кресел. В глазах внезапно померк свет…

Через миг перегрузки спали, и Лика схватилась за штурвал. Пуля спасательной капсулы стремительно входила в стратосферу, облетая грибовидные корабли. На низкой орбите эти корабли начинали маневрировать и разворачиваться «корнями» к планете. Очевидно, это были посадочные маневры. Слава богу, что Анжелика обладала огромным опытом управления летательными аппаратами, в том числе и спасательными капсулами, иначе девушки непременно столкнулись бы с одним из «грибов» или с многочисленными обломками станций и кораблей, которые огненным дождем падали на планету.

Когда за стеклами капсулы начали плясать языки сжатого до состояния плазмы воздуха, автоматика перехватила управление; стекла закрылись панелями брони.

Начались новые перегрузки, гораздо сильнее предыдущих. На борту, естественно, не было никаких гравикомпенсаторов, и торможение капсулы в слоях атмосферы вызывало весьма болезненные ощущения.

Через несколько секунд началась сильнейшая тряска. Тина уже смирилась с мыслью, что из-за этой чудовищной болтанки все её внутренности превратятся в замешанный на миксере коктейль, но болтанка прошла так же внезапно, как и началась.

Вместо этого капсулу тряхнуло так, что девушки чуть не впали в кому. Компьютер противно запищал, выводя на экран мигающую строчку:

«ТРЕВОГА! КАПСУЛА АТАКОВАНА!».

Совершив титаническое усилие, Лика набрала на терминале запрос о повреждениях. Вместе со списком повреждений, который состоял из двух пунктов — деформация левых обтекателей и повреждение тормозной посадочной системы, — компьютер выдал и информацию об атакующем объекте.

«Какого чёрта!» — мысленно крикнула Лика. Оказывается, в этот раз их пытается уничтожить совсем не неизвестный корабль, а старая добрая система ПВО Офелии. И у этой системы почти получилось: ракета-перехватчик взорвалась совсем близко.

Пронзая воздух огненной стрелой, капсула по крутой траектории пыталась выйти из штопора. Поврежденные обтекатели мешали этому, раскручивая болид вокруг оси движения. Откуда-то с севера, где, видимо, и стояли системы противовоздушной обороны, на перехват мчались две серебристые иглы крылатых ракет, оставляющие в небе белые полосы.

«Всё, всё, всё!.. Конец, конец, конец!..» — крутилась в такт мигающей на мониторе надписи мысль. Лика посмотрела на сидевшую рядом подругу и увидела её полные отчаяния и безысходности глаза. Приглядевшись, Лика убедилась, что ей померещилось: Тина была удивительно спокойна.

Вторая ракета тоже взорвалась очень близко. Капсулу тряхнуло так, что Тина потеряла сознание. Писк компьютера сообщал о полном выходе из строя систем торможения и вообще всей имеющейся автоматики. Капсула стала ни чем иным как простым метеоритом. Хотя нет, простым она не была, потому что внутри находилось два человека.

Лихорадочно отбивая на клавиатуре команды, Лика готовила катапультирование. Высота была ещё слишком большой — 8 километров, — но другого выхода не оставалось.

За три секунды до того, как смертоносное тело третьей ракеты коснулось носа капсулы, девушки катапультировались.

Лика услышала раздавшийся внизу взрыв и почувствовала ударную волну. Увидела, как безвольно болтается в летящем кресле Тина. Как где-то далеко, окутанная клубами серо-черного дыма, падает «Метрополия». Как вся поверхность до самого горизонта покрылась дымящимися пятнами мегатонных взрывов. А потом потеряла сознание от резкого перепада давления, недостатка кислорода и ледяного воздуха.

Сильно отставая от горящих обломков спасательной капсулы, два кресла с пристёгнутыми к ним девушками в вечерних платьях падали на сожжённый вражеской плазмой город. На высоте в один километр кресла-катапульты отстегнулись, и раскрылись оранжевые прямоугольники парашютов. Бессознательные тела дернуло натянувшимися стропами.

Падение прекратилось, но начался неуправляемый полёт. Воздушным потоком девушек сносило на городские окраины, затянутые клубами дыма, гари и пыли. В центре этого города, точнее, в огромной воронке, в которую превратилась б*льшая часть мегаполиса, багровел один из «грибов», хищно распластав вокруг свои «корни». С высоты инопланетный корабль напоминал скорее морскую медузу, раскинувшую щупальца, чтобы поймать, парализовать и употребить в пищу какую-нибудь зазевавшуюся рыбу.

Но всего этого ни Анжелика, ни Мартина не видели.

Не видели они и того, что туристический лайнер — корабль длиною более пяти километров и шириною более километра, наивно пытаясь завершить торможение оставшимися двигателями, рвался на куски от взрывов крылатых ракет-перехватчиков офелианской системы противовоздушной обороны. Таких же ракет, которые уничтожили спасательную капсулу девушек и все другие капсулы, пытавшиеся сесть на планете.

Палка всегда о двух концах…

Ноги коснулись почвы уже за чертой города. Тут же стропы и оранжевый параплан отстегнулись. Тина, не издав ни единого звука, повалилась в уцелевшую, чудом не сгоревшую траву.

Небо было полностью закрыто тучами пыли и дыма. Если поверх этих туч только начинался вечер, то снизу царил мрак. Мрак, какой ночами бывает на планетах, лишенных лун.

ЭПИЗОД 16

Один из островов Большого Архипелага.

Планета Миранда.

Оксана вышла из ступора, когда почувствовала, что флаер сел. Но не успела она оглядеться, как дверь рядом с ней распахнулась, и две здоровенные волосатые ручищи вытащили её на бетонную площадку под палящие лучи солнца.

— Отпустите… — попробовала вяло сопротивляться девушка.

Но гориллоподобный мужик рявкнул: «Заткнись и шагай!» и отвесил оплеуху. Спорить с ним не хотелось.

По зернистому бетону Оксана пошла к красивому двухэтажному зданию, отделанному в старом стиле провинциальных земных городков двадцатого века. Вокруг здания росли высокие кипарисы и местные дендроны с красно-зеленой кроной. Их корни скрывались в аккуратно постриженных кустарниках мирандского аналога шиповника с густой листвой и крупными ярко-красными плодами, точно праздничные фонари выглядывают из зелени. За стоянкой начинался аккуратный газон с цветочными клумбами и столбами ночного освещения. По газону петляла вымощенная плоскими булыжниками тропинка, ведущая в парадному входу в здание.

Перед большими дверями из темно-красного дерева стояли два рослых верзилы в строгих черных костюмах. Под пиджаками у них угадывались кобуры. Один из них приподнял солнцезащитные очки с дорогой модной оправой и спросил у мужика, ведущего девушку:

— Привёз новую куклу, Сако?

— О, да, — ответил он. — Боссу такая цыпочка должна понравиться.

Оксана подняла взгляд и прочитала длинную вывеску, сделанную из флуоресцентных трубок и колб, наполненных ионом:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КУКОЛЬНЫЙ ДОМИК».

Двери раскрылись, и Сако протолкнул её в тесный тамбур из прозрачного материала. После нескольких секунд под потолком раздался слабый звуковой сигнал, и тамбур выпустил пришедших в просторное фойе, отделанное зеркалами и шелковыми шторами. Повсюду стояли глубокие кожаные кресла и диваны, а рядом с ними — стеклянные столики самых причудливых форм. В дальнем конце помещения прогуливался ещё один мужчина в черном костюме. Вяло поздоровавшись с горрилоподобным, он впустил его и ведомую им девушку в комнату, несравненно меньшую чем фойе.

Внутри вдоль стен стояли два длинных стола с расположенными на них рядами мониторов и несколькими терминалами. Трое мужчин, которые, как подумала Оксана, были здесь охранниками, сидели в пластиковых креслах на колесиках, закинув ноги на клавиатуры компьютеров, курили и вели тихую беседу. Их черные пиджаки висели на спинках кресел, и на фоне ослепительно белых рубашек опасно блестели большие кожаные кобуры с торчащими из них рукоятками пистолетов. Охранники даже не взглянули в сторону пришедших, продолжая беседу.

Сако повел Оксану через всю комнату к двери на противоположном её конце, почти незаметную в стене. Проходя мимо курящих мужчин, девушка осторожно бросила взгляд на них… Почему-то один из охранников показался ей знакомым.

— Вот ты и дома, детка, — сообщил Сако и впихнул Оксану в проем двери. Сзади послышался шум защелкнувшегося замка.

В помещении, где оказалась девушка, было темно. В углу неярко горела электрическая лампа с плотным абажуром, рядом с которой стояла софа. Когда глаза немного привыкли к полутьме, Оксана разглядела большое кресло наподобие тех, что стояли в фойе. В кресле, подобрав под себя ноги, сидела девушка и с интересом рассматривала гостью.

— Привет, — наконец сказала она.

— Кто вы? — тихо, почти шепотом спросила Оксана.

— Такая же пленница как и ты, — ответила девушка с едва заметной ноткой печали в голосе.

— Где я? — прозвучал второй вопрос.

— На одном из островов Большого Архипелага.

— Почему меня похитили?

— Потому что судьба наделила тебя красивой внешностью, — сказала сидевшая в кресле девушка и медленно поднялась, после чего так же медленно подошла к Оксане и провела теплой рукой по её щеке. — Да, ты определенно понравишься Красавчику.

— Кому? — не поняла Оксана.

— Красавчику. Нашему хозяину.

Тут в углу у лампы, на софе произошло какое-то движение, и Оксана заметила, что там сидит ещё кто-то. Этот кто-то женским голосом сказал:

— Теперь ты раба, подруга. Такая же пленница, как и все мы.

Первая девушка, одетая в ночную сорочку, едва доходящую до талии, вернулась в свое кресло. Забравшись в него с ногами, она пригласила Оксану сесть, куда та хочет. Вокруг всюду были разбросаны подушки, стояли диваны и такие же кожаные кресла, хотя разглядеть что-либо в темной комнате было очень трудно. Не воспользовавшись приглашением, Оксана продолжала стоять.

— Как вас понимать? — спросила она.

— В прямом смысле, — снова послышался голос из дальнего угла. — Всех нас похитили для того, чтобы мы были наложницами в борделе Красавчика и ублажали его многочисленных гостей.

Сердце Оксаны упало. Кровь глухо отдавалась в ушах, а в животе образовалась леденящая пустота. Она резко развернулась и кулаками стала долбиться в запертую дверь:

— Выпустите меня! Выпустите отсюда!

Она билась долго, пока руки не начали нещадно болеть, а затем бессильно опустилась на мягкий ковер с густым ворсом и разрыдалась. Наконец-то шок от случившегося похищения превратился в бурные потоки горячих и соленых слез. Девушка рыдала взахлёб, обхватив коленки, и никто не пытался её успокоить. Через несколько минут слезы иссякли, и она лишь тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в руки.

— К сожалению, она права, — сказала сидящая в кресле девушка. — Тебе придется смириться с этим.

— Я не хочу быть наложницей, — шепотом ответила Оксана. — Я хочу домой…

Девушка вздохнула:

— Мы все хотим домой, но сбежать отсюда нельзя.

— Я не хочу быть наложницей, — словно в трансе повторила Оксана.

— Придётся, подружка. Если станешь перечить Красавчику, то он сделает с тобой то же самое, что сделал с Моникой, — пояснила первая девушка, встала и подошла к стене рядом с Оксаной. Недолго пошарив рукой по шероховатым бумажным обоям, она нашла выключатель и щелкнула тумблером. Комнату озарил яркий свет.

На софе в углу сидела девушка в черных шортах и белой хлопчатобумажной футболке, подобрав под себя ноги. Оксана подняла голову и взглянула на неё.

— Боже, — одними губами описала она то, что увидела.

Руки девушки до самых плеч были перемотаны медицинскими бинтами и походили на две длинные белые сосиски, но не это заставило всё тело новоиспеченной наложницы задрожать мелкой дрожью от ужаса… Всё лицо Моники покрывали рваные рубцы, шириною иногда доходящие до полутора сантиметров. Сетка едва заживших безобразных ран, за которой уже нельзя было угадать истинного облика девушки, не оставила ни миллиметра нетронутой кожи. Половина верхней губы отсутствовала так, что даже видно было несколько зубов.

— Боже, — уставилась широко распахнутыми глазами Оксана. Никогда в жизни она не видела столь изуродованного человека.

— Моника решила перечить Красавчику, и он сделал с ней это, — объяснила первая девушка. — Теперь она доживает свои последние дни.

Оксана перевела взгляд на говорящую, не понимая смысла её последней фразы.

— Теперь никто не захочет вызывать меня, значит для Красавчика я — лишь обуза, — сама ответила Моника.

Девушка нежно обняла Оксану за талию и провела к ещё одной софе. Комната при свете оказалась гораздо больше. На пестром ковре валялись разноцветные подушки разных форм и размеров, стены покрывали разного рода картинки и фотографии, кое-где висели небольшие овальные зеркала и бра.

— Садись. Сколько тебе лет?

— Четырнадцать, — последовал ответ голосом, полным отчаяния.

— А я бы дала шестнадцать-семнадцать… Ну да это и к лучшему. Пару лет прожить здесь сможешь. — Девушка взяла руку Оксаны в свою ладонь и накрыла сверху второй. В её глазах явно читалось сочувствие. — Не печалься. Жить в рабстве лучше, чем быть кормом для рыб.

— Кстати, как тебя зовут? — спросила изуродованная Моника.

— Оксана.

— А меня Моника (ну ты уже знаешь). Её зовут Вероника, — кивок в сторону второй девушки.

— Можно просто Вика, — дополнила та.

Осторожно, чтобы не вызвать новых слёз, девушки принялись рассказывать новоиспеченной рабе о жизни в заведении под названием «Кукольный домик». Хозяином этого заведения был некто по имени Красавчик. Наверняка это не настоящее имя, но все, во всяком случае, зовут его именно так. «Кукольный домик» стоит на небольшом острове Архипелага, который начинается в нескольких сотнях километров от материка, и является ни чем иным как борделем, где богатым клиентам за солидные деньги предлагается развлечься с несовершеннолетними девушками, похищенными в том или ином городе на большой земле. Каждый день утром прилетают дорогие флаеры клиентов, толстосумы за солидные деньги «заказывают» себе наложниц. Время с ними они могут проводить как в спальнях или саунах дома, так и на «пикниках», куда охрана доставляет их на небольших электромобильчиках.

Люди Красавчика похищают только несовершеннолетних с уже достаточно хорошо сформировавшимся телом. Таков уж устой. Если вдруг по чистой случайности или оплошности похитителей на роль очередной наложницы привозят совершеннолетнюю (а по законам Миранды и всего Человечества, совершеннолетними считаются люди, достигшие семнадцатилетнего возраста), то её убивают и скидывают тело в море, где прожорливые обитатели океана подчистую уничтожают его. Перед убийством сам Красавчик, как правило, считает своим долгом изнасиловать жертву киднеппинга…

Ныне в борделе живут одиннадцать девушек в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет. Пожалуй, самый малочисленный состав за всю историю существования «Кукольного домаика». Каждый день кого-то из них вызывают на «работу», а остальные просто сидят в предоставленных им апартаментах и ждут завершения очередного невольного дня.

В принципе, как рассказали Моника и Вика, на острове можно вполне нормально жить: пять больших комнат хватает на всех с лихвой, кормят хорошо, иногда выводят на прогулку по пляжу. К извращенным желаниям и побоям клиентов со временем привыкаешь… Если бы не вечный страх того, что тебя рано или поздно пустят рыбам на корм — когда тебя перестанут «заказывать» или когда исполнится семнадцать.

О побеге думали все, кто оказывался здесь. Эта мысль приходит сразу после истерического плача отчаяния и самобичевания. Но никому ещё не удавалось покинуть остров. Из предоставленных наложницам апартаментов только один выход, который ведет в комнату охраны, где постоянно дежурят за мониторами видеокамер несколько человек. Ни окон, ни других дверей больше не существовует. За комнатой охраны располагается вестибюль, который можно смело назвать баром-рестораном для гостей Красавчика, где тоже дежурят охранники. Помимо этого, до стоянки флаеров нельзя добраться незамеченным в силу того, что обязательно попадешься кому-нибудь на глаза — на острове восемнадцать вооруженных охранников плюс несколько человек обслуги.

Помимо непосредственной работы «по профилю», куда входит не только ублажение порою фантастически извращенных сексуальных фантазий клиентов, но и съемка в специально создаваемых Красавчиком для продажи порнографических фильмах с участием двух и более персонажей, девушек иногда отправляют на «полевые» работы: стричь лужайки и кустарники, убирать мусор от «пикников», наводить порядок в помещениях публичного дома и так далее. Здесь о побеге тоже думать нельзя, потому что наложницы постоянно находятся под бдительным наблюдением стражей-охранников. О рукопашной схватке с громилами не может идти и речи — это очевидно…

Рассказ о своем быте новые знакомые Оксаны закончили тем, что посоветовали ей ни при каких обстоятельствах не пререкаться с Красавчиком и его клиентами, а также осторожней себя вести с приемной дочкой местного сутенера — стервозной малолетней заразой, носящей имя Марго.

— Иначе распишут как меня, — показала на свое лицо Моника. — А затем скормят рыбам.

Вика притянула Оксану поближе и положила её голову себе на колени.

— Поспи чуток. Слишком многое ты пережила за последние несколько часов, бедняжка.

Оксана думала, что ей совсем не хочется спать, и даже постаралась вяло возразить, но очень скоро её глаза сомкнулись, и она погрузилась в неспокойный сон. Снилось, что она купается в теплом океане, а рядом на песчаном пляже сидят её одноклассники, пьют коктейли из весело раскрашенных бокалов и смеются. Смеются, что Оксана не может выбраться на берег, на мелководье, и её постоянно сносит назад в океан. Они смеются и не знают, что за её ноги ухватилось нечто, живущее в водах. Нечто, питающееся человеческой плотью. Нечто, давно привыкшее ко вкусу несовершеннолетних девочек…

Оксана попыталась закричать.

ЭПИЗОД 17

Игра.

Полигон виртуальной реальности.

Планета Техно.

Поль очнулся.

Он не ожидал, что будет так болеть голова. Боль билась под костями черепа, готовая взорваться в любую секунду. Поль даже испугался, что так оно и произойдет, но почувствовал, как постепенно наступает облегчение. Тяжелые свинцовые шары, прыгающие по мозгам, медленно укатывались в небытие, возвратилась способность думать.

Попробовав пошевелиться, Поль обнаружил, что лежит в каком-то ящике или капсуле, точно в гробу. Подумав, что не мешало бы выбраться наружу, он стал нащупывать руками пространство в поисках какого-нибудь рычага или кнопки, но капсула открылась самостоятельно.

Сев, Поль огляделся. В слабом электрическом свете, который испускала единственная лампочка, висящая под потолком, он увидел, что программа поместила его внутрь обычного космического саркофага, которыми пользуются астронавты для похорон своих товарищей в открытом космосе. Справа стояли какие-то металлические ящики темно-зеленого цвета, слева виднелся прямоугольник двери.

Вот она, Игра, подумал Поль с нарастающим волнением. Самая совершенная и реалистичная игра, когда-либо придуманная человеком. «Больше чем игра. Больше чем жизнь», — так говорилось в рекламном проспекте. Вообще, данный проект именовался «Технодромом» от имени планеты, на которой был реализован, но почти никто не пользовался этим названием.

Из-за закрытой двери раздавалось шипение, периодически становящееся то громче, то тише. Свет тоже пульсировал, как будто что-то было не в порядке с напряжением. В воздухе явственно чувствовались запахи горячего металла, серы и влаги.

Мужчина выбрался из саркофага, оглядел себя. Он был облачен в стандартную форму Военного Флота: темно-серый комбинезон с черными вставками. В кармане на правом бедре оказалась магнитная карта — наверняка для открывания электронных замков на дверях. Запястье левой руки сжимал браслет с часами. Поль подумал, что не сможет снять браслет, даже если очень захочет: никаких намеков на застежку он не обнаружил.

Поражала реалистичность окружающего мира. Ни в одной игре, даже самой новой и совершенной, ведущие разработчики не смогли добиться полного соответствия реальности. На что они только не шли: стимуляция мозга наркотическими и галлюциногенными препаратами, электрическими импульсами, глубокий гипноз, форсированная потоковая и импульсная загрузка информации — ничто не давало стопроцентного результата, в котором подразумевалась абсолютная идентичность восприятия мира реального и виртуального. Здесь же, в Игре, складывалось впечатление, что ты всё ещё в настоящем мире, просто в другом месте, незнакомом и опасном.

Осмотрев ящики, Поль убедился, что они пусты. Конечно, кто в самом начале Игры будет давать тебе оружие или полезные устройства. Как и в любой другой симуляции шутера, навыки, оружие, опыт, медикаменты и прочие желанные артефакты будут появляться в процессе продвижения к конечной цели.

Цель Игры заключалась в том, чтобы достичь поверхности планеты, пробраться на звездолет и уйти на скольжение. Естественно, нужно попытаться сделать это с первой из двух имеющихся попыток. Иначе — покупай билет заново, а это огромные деньги. Помимо Поля игровое пространство занимают полчища вирботов — управляемых компьютером существ, которые сделают всё возможное, чтобы перекрыть Игроку доступ к поверхности и звездолету. И даже не Игроку, а Игрокам, ведь Поль не единственный человек, чьё сознание совместилось с компьютерной программой. Около двадцати пяти счастливчиков, которым удалось приобрести путевку на полигон виртуальной реальности Техно, бьются за первый приз.

Тщательно обыскав комнату, Поль не нашел ничего полезного. На всякий случай он прихватил кусок металлической трубы, обнаруженный в одном из старых ящиков. Опыт прошлых игр говорил, что труба может стать полезной на первых парах, пока не раздобудется что-нибудь посолиднее. Достав магнитную карту, Поль подошел к двери, всунул ключ в щель считывающего устройства. Замок щелкнул моментально.

За дверью в темноту уходил длинный коридор. Пробитая магистраль отопления чуть поодаль пускала струю пара, время от времени перегораживающую проход.

Поль вздохнул и двинулся вперед, отмахнувшись от мыслей о чудесной технике, способной создать столь натуральные ощущения реальности.

Коридор кончился обычной дверью, еле держащейся на верхней петле. Со скрипом она открылась на обширную площадку, заваленную рухнувшими с потолка балками и перекрытиями. Кое-где валялись останки старых механизмов непонятного назначения, горы невесть откуда взявшейся земли.

На периферии зрения почудилось какое-то призрачное движение. Поль резко развернулся, сжимая покрепче кусок трубы. Сердце екнуло: неужели вирботы? Даже против самого простого вирбота нужно огнестрельное оружие, иначе не избежать неприятностей.

Померещилось, подумал мужчина, напряженно вглядываясь в сумрак.

В предыстории Игры рассказывалось о секретных военных лабораториях Техно, о том, как в одной из них произошла утечка опасного биоматериала с отрицательным фактором мутаций. Кое-кто из персонала смог спастись и выбраться на поверхность до того как с ближайшей планеты пришел отряд зачистки. Техно объявили карантинной планетой, а бойцы отряда стали методично убивать всё живое, попадающее в поле их зрения.

Интересно, что подразумевается под «биоматериалом с отрицательным фактором мутаций»? Наверное, это какая-нибудь противно-зеленая жидкость, заставляющая людей и прочую живность превращаться в страшных, злобных мутантов.

Поль играл в роли простого техника с потерпевшего крушение корабля.

Только как он оказался в могильном саркофаге глубоко под землей, в лабиринтах Техно?

Ш-ш-ш-ш-…

Слева словно что-то прошелестело. Поль инстинктивно дернулся и отпрыгнул, что спасло ему жизнь. На то место, где он только что стоял, приземлился здоровенный паук размером с десятилетнего ребенка. Восемь когтистых лап судорожно заскрежетали по бетонному полу.

Паук разворачивался для нового прыжка.

Поль не стал тратить времени, подскочил к нему и что есть м*чи двинул огрызком трубы сверху вниз. Послышался треск, паук раскинул лапы и плюхнулся на пол, однако тут же сгруппировался и отпрыгнул за искореженные перекрытия.

Вот черт, подумал Поль. Уже на первых шагах игрового пространства он мог погибнуть! В сумраке предметы становятся призрачными, размытыми, похожими на мороки, в чем мужчина убедился на собственном опыте. Медленно переступая по крошеву бетона, он стал красться в противоположную сторону площадки в надежде отыскать там хоть какое-то оружие.

Боковое зрение опять уловило нечто справа. Со свистом пропела в воздухе труба, обрушилась на деревянный ящик и разломала его в щепки. Поль ойкнул — он отбил пальцы рук.

В том месте, где ему почудился паук, разрасталось слабое сияние, напоминающее выход звездолета из скольжения, но гораздо менее интенсивное. Спустя пару секунд на месте сияния появился пистолет.

Обычно подобным образом оружие появляется в командных шутерах или десматчах, но Игра вроде не такого профиля…

Поль не стал долго думать, откуда взялся пистолет и каков истинный профиль Игры. Он схватил оружие, привычным движением убедился, что заряд имеется. Даже не удивился, откуда у него взялось «привычное движение» перезарядки оружия, ведь он никогда не держал его в руках. Конечно, виртуальные миры, в которых Поль до этого побывал, позволяли использовать оружие, давали даже подобие ощущения рукоятки в руке. Но чтобы так реалистично?..

Вот так. Выползай, чертов паук.

Секунды тянулись подозрительно долго. Стараясь не издавать лишних звуков, Поль крался меж рухнувших балок и постоянно водил пистолетом из стороны в сторону. Интересно, как какой-то вирус мог разрушить перекрытия? Или это уже отряд зачистки сделал? То тут, то там слышались слабые звуки, похожие на трели сверчков. Иногда до ушей доносился отчетливый стук когтей по бетону.

Паук ползал где-то рядом.

Более того, Поль ясно различал «шелестение» ещё нескольких пауков.

На всякий случай он вторично проверил заряд. Плохо, что в руках был не армейский «Магнум» или «Кобра», и даже не полицейская «Беретта». Всего лишь разрядник «Мангуст» на двенадцать выстрелов. Такое оружие едва ли принесет вред на расстоянии более пятнадцати метров, но всё равно это лучше чем кусок ржавой трубы.

Атака началась совсем не оттуда, откуда ждал мужчина. Восьмилапое насекомое свалилось прямо на голову Полю сверху и сразу обхватило лицо. В нос ударил запах гнилости.

Поль закричал. Даже в сумраке он видел омерзительную ротовую полость чудовища — прямо между восемью ногами. Полость мелко дрожала и немного выдвигалась вперед, силясь достать голову человека.

Выстрел парализовал паука и обжег правую сторону лица мужчины. Но не успел он опомниться, как отовсюду к нему полезли чертовы насекомые самых разных размеров — от нескольких сантиметров и до метра в высоту.

Поль ринулся сквозь развалины. Странно, но страха он почти не испытывал. Наверное, понимал, что всё вокруг понарошку, что пауки — это всего лишь вирботы Игры, запрограммированные на определенные действия.

Однако эта пульсирующая пасть… Никогда бы не подумалось, что в виртуальной реальности может быть такая глубокая детализация.

Перепрыгивая через одни препятствия, точно бегун на спортивной дорожке, Поль лавировал между другими и постоянно слышал шелестящий топот пауков сзади. Судя по всему, они настигали мужчину.

Неожиданно впереди из темноты вырвалась дверь. Обычная, с петлями. Поль рванул её на себя, и она с оглушающим скрипом отворилась. Скрип повторился — дверь закрылась. Задыхаясь от бега, мужчина пересек небольшую площадку, как и предыдущая, усеянную мусором и грязью, ударил ладонью по магнитному замку герметической двери, но тут, вспомнив про ключ, достал его и всунул в щель. Сзади пауки лезли через щели в стенах, лезли абсолютно бесшумно, если не считать шороха когтей.

Бронированная панель опустилась на место как раз вовремя — насекомые не успели настигнуть Поля.

— Ничего себе пробежка! — Поль уселся прямо на пол и, восстанавливая дыхание, представлял, как где-то в круглой комнате его тело лежит в игровом кресле и неуклюже дергается, стараясь повторить движения бега. Или оно не дергается, а лежит неподвижно? Уже десять лет он играет во всякие игры с нейроподключением, а даже не знает, как при этом ведет себя его тело.

Отдышавшись, он стал оглядываться. Похоже, его занесло в какую-то старую лабораторию, где ещё сохранились следы бывших опытов: в колбах и пробирках на стеллажах вдоль одной из стен мутнели подозрительные жидкости, на большом белом столе стояли три электронных микроскопа, какой-то щуп, вовсе непонятные устройства. Одной обшивочной панели в потолке не доставало, из квадратной дыры свисали разноцветные провода, некоторые из которых заканчивались оголенными медными сердечниками.

И ещё Поль увидел карабин.

Оружие лежало совсем не на своем месте — среди разноцветных выдохшихся препаратов. Рядом стояла аккуратно запакованная коробочка с патронами. Поль проверил карабин и убедился, что внешне тот выглядит исправным. Зарядив магазин двенадцатью патронами с крупной дробью, мужчина взвесил его в руке: довольно внушительный вес, ведь это модифицированная копия полицейского дробовика.

«Мангуст» на время отправился в карман штанов. Поль не собирался расставаться даже с едва полезным разрядником, ведь в виртуальном шутере каждый ствол, каждый патрон могут сгодиться, потому что никогда не знаешь заранее, где и какое оружие повстречается в следующий раз.

За лабораторией был небольшой коридор, который привел в комплекс точно таких же лабораторий. Больше ничего интересного или полезного Поль не обнаружил. В колбах жидкости были без запаха, какие-то густые, тягучие. Все компьютерные терминалы, встретившиеся на пути, чернели безнадежно мертвыми дисплеями; ни один прибор или аппарат не функционировали.

В одной из лабораторий, правда, обнаружился сгнивший труп человека.

Поль заметил его ещё издалека — характерные очертания костей, затянутых точно такой же формой, что была на нем. Подойдя поближе, Поль увидел, что у скелета не хватает правой руки — кость плеча выступала из превратившегося в требуху рукава острыми зубцами. Рядом с трупом оружия не наблюдалось.

Интересно, это настоящий труп Игрока, опростоволосившегося в самом начале Игры, или же компьютерный муляж, сделанный специально для устрашения? Хотя, конечно же, настоящим труп никак не может быть — в любом случае это ничто иное как предмет интерьера лабораторного уровня; другой вопрос — мог ли кто-то из Игроков действительно умереть на этом столе? Очнулся в кресле, может быть даже вскрикнул, наверняка выругался и обескуражено вздохнул, понимая, что израсходовал последнюю попытку. А программа решила сохранить его мертвое виртуальное тело для ещё большего нагнетания мрачной атмосферы Технодрома.

Поль недолго постоял над скелетом, представляя, как умирал этот человек. По всей видимости, он умер от потери крови (на полу и столе были заметны старые пятна темно-серого цвета), которая хлестала из обнаженных артерий оторванной руки. Но где этот неудачник умудрился лишиться конечности? Ведь не те же пауки её отгрызли?

Поль задал себе этот вопрос, но ответить не смог. Наверняка пауки — это основные вирботы первого уровня. По игровой логике, они сначала должны быть маленькими и почти безобидными, но чем дальше проходишь, тем б*льшие неприятности несут насекомые. Вероятно, за лабораториями начинаются темные переходы, в которых водятся пауки покрупнее.

Движение.

Поль резко развернулся и выстрелил в дальний угол помещения. Грохот выстрела вмиг заполнил пространство звенящим эхом и забил уши ватными тампонами. Облако пороховых газов медленно расползалось под потолком.

Но в лаборатории никого не оказалось.

Первые, едва ощутимые волны настоящего страха всколыхнулись в сознании Поля. Он вспомнил, как совсем недавно ему показалось нечто подобное — не паук, не человек, а что-то, уловимое лишь периферийным зрением. Точно призрак или привидение, хотя это одно и то же.

Интересно всё-таки поступили эти сволочи с Техно: содрали огромную сумму денег, но толком ничего про Игру не объяснили. Нет ни карты виртуального пространства, ни общей начальной подготовки, ни инструктажа по оружию и основным вирботам, вообще ничего нет! Только какая-то нелепая сказка о вирусе, карантине и разбившемся космическом корабле.

И еще — две попытки.

Даже непонятно, сколько вообще длится Игра. Вдруг на путь наверх потребуется не пара дней, как думалось Полю, а несколько недель или даже месяцев? Такие затяжные игры запрещены во всей Галактике, потому что деструктивно сказываются на психическом здоровье…

Надо было внимательней читать контракт, дубина…

Поль постарался отвлечься от лишних мыслей. Глянув на труп в последний раз, он двинулся дальше, ни на секунду не забывая быть осторожным. В лабораториях грязи было поменьше, чем на площадках перед ними, но иногда встречались самые настоящие завалы из песка и глины.

Наконец Поль достиг лифтовой шахты. Дна её видно не было, но после того как он кинул вниз небольшую железку, найденную рядом, стало ясно, что дно очень и очень далеко — звука падения не послышалось вовсе.

Глянув наверх, Поль вздрогнул: где-то высоко-высоко, уровней на восемнадцать-двадцать выше белел квадрат голубого неба. Туда, на поверхность, под это самое небо необходимо выбраться. И если бы лифт был исправен, то сделать это оказалось бы проще простого.

Но лифт, конечно же, неисправен: кнопка вызова противно загудела, когда Поль нажал её. Где-то глубоко под ногами что-то дрогнуло, вызвав мимолетное чувство паники, раздался приглушенный многочисленными перекрытиями лязг, и снова опустилась тишина.

Поль хотел было уже вернуться и поискать другой путь, но тут заметил, что в шахте есть лестница, идущая вниз и вверх. Наверное, её использовали для ремонтных и профилактических работ, чтобы лифт — или лифты: шахта имела в поперечнике не меньше десяти метров — мог работать без сбоев. Где лестница кончалась, Поль не видел, но смутно понадеялся, что она выведет его на поверхность.

Почему-то всё меньше и меньше хотелось играть. Слишком непохожей на все остальные игры была Игра, реализованная на полигоне виртуальной реальности Техно. Поль чувствовал: что-то было не так. Но что, понять не мог.

Осторожно пройдя по узкому выступу, Поль схватился за холодные перекладины лестницы. Пару раз дернул, убеждаясь в прочности, перехватил поудобнее карабин, что оказалось трудной задачей, ведь он был без ремня. И полез наверх.

Руки и ноги синхронно работали, двигая тело всё выше и выше. Ботинки отбивали по металлическим ступеням, вызывая легкую вибрацию всей лестницы. Сколько ни старался Поль вглядываться в светлый прямоугольник над головой, тот практически не увеличивался, не приближался. И не было больше выходов на другие уровни, только прикрученные на широкие болты решетки вентиляционных шахт.

Может быть, этот лифт изначально ведет с нижних, с самых нижних уровней, где черт знает что находится, до поверхности? Какой-нибудь экстренный лифт для срочной эвакуации персонала.

Пока Поль думал о предназначении лифта, его руки и ноги стали уставать. На пятой минуте движения сил почти не осталось. Поль даже испугался, что может сорваться и улететь вниз, что меньше всего желал, даже не смотря на наличие второй попытки. С тоской вспомнились хохмы со скрытыми возможностями в некоторых шутерах и десматчах: бывает, запрограммируешь свой терминал на определенный момент, и посреди игры у тебя внезапно обнаруживаются необычные способности. Например, многие Игроки в шутерах пользуются левитацией, прохождением сквозь стены, инфракрасным зрением, невидимостью, бессмертием и так далее. Некоторым удается раскодировать программный пакет и ввести для себя полный набор вооружения, начиная от примитивных разрядников или пистолетов, и кончая мощнейшими плазмоганами, импульсными пулеметами или аннигиляторами. Конечно, на определенном этапе игры такие «особые» возможности могут весьма позабавить, разукрасить приевшийся виртуальный мир новыми красками (в основном — красными, если сражаешься против существ с красной кровью, каковых, судя по играм, в Галактике абсолютное большинство). Но настоящие Игроки редко пользуются обманом, потому что азарт от игры пропадает, уходит в небытие интерес, испаряется адреналин. Когда ты бог и тебе можно всё, то это самое «всё» попросту становится скучным.

Поль обхватил локтями перекладины и остановился передохнуть. Надо же, а он и не думал, что в виртуальности можно так сильно устать от обычного подъема…

Из глубины шахты повеяло слабым ветерком. В нём без труда можно было уловить запах сырой земли. И серы.

Лестница слабо задрожала, внизу что-то треснуло, разнося по всей шахте певучее эхо. Поль попытался всмотреться, но ничего кроме мрака да едва заметной полоски света из коридора, по которому пришел, не заметил.

Но внизу явно что-то было не так. Инстинкты вдруг взорвались предостерегающим криком, говоря о грозящих неприятностях. Мужчина запаниковал, не понимая, что происходит, пока прозрение не вспыхнуло в голове алой молнией.

Что-то поднималось по шахте вверх. Что-то большое, многочисленное и сильное. Что-то ужасное и отвратительное. Что-то, похожее на больших пауков.

Поль рванул вверх, едва не сорвавшись — руки вспотели и почти не держались за лестницу. Внизу нарастал грохот, как будто сотни отбойных молотков превращали бетонные плиты шахты в мелкий щебень. И ещё послышался противный, грозный и нечеловеческий звук:

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-…

Выхода на уровень всё не было. Видимо, лифты на самом деле связывали нижние этажи с поверхностью.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-…

Рядом с лестницей появилась очередная решетка вентиляции. Недолго думая, Поль навел на тускло поблескивающий металл карабин и нажал на спуск. Град осколков посек лицо и руки, но дело было сделано — решетка перестала существовать. Кое-как мужчина протиснулся в неширокий лаз, успев заметить неясные движения под собой. Снизу действительно поднимались пауки, но не такие, какие повстречались в самом начале, и даже не такие, какие могли откусить руку того неудачника, чей труп валялся на столе в лаборатории несколькими уровнями ниже.

Эти пауки могли сожрать Поля одним махом, ничуть не подавившись.

Подтягивая тело на локтях и помогая носками ботинок, Поль что есть силы полез по вентиляционной трубе. Он уже отполз на приличное расстояние, когда сзади раздался мощный удар, а за ним — длинный вопль. Такой вопль могла испустить тварь, живущая на самой поганой планете в самом дальнем уголке Космоса. От её крика кровь в жилах стыла, а волосы начинали торчать из кожи как иглы у ехидны.

И ещё в этом вопле ясно чувствовалась жажда человеческой плоти.

Поль, почти обезумев от ужаса, полз всё дальше и дальше. Несколько раз труба разветвлялась, пару раз уходила вниз. В полной темноте ничего нельзя было разглядеть, но страх гнал мужчину вперед. Позади пауки бесновались, ревели и стучали когтистыми лапами по бетону. Лестница, по которой Поль взбирался наверх, отвалилась и с грохотом рухнула в мрачный зев лифтовой шахты.

Казалось, будто пауки протиснулись в трубу и ползут по пятам. В любую секунду они могут схватить за ногу, проткнув её острыми как скальпель когтями или мощными челюстями, похожими на горнодобывающие машины. В любое мгновение они настигнут панически уползающего человека, оторвут обе ступни, затем обрубят ноги по колени, раздробят бедра, перерезая жилы, доберутся до поясницы и так далее, пока всё тело не сомнется в приспособленных для убийства лапах тварей и не исчезнет в их прожорливых ртах.

Поль даже закричал — так отчетливо он представил свою кончину. Он не заметил, что вентиляционная труба стала гораздо шире, что можно было уже ползти на четвереньках. Так, виляя телом «по-пластунски», он и рухнул вниз на очередном разветвлении. Крепление трубы не выдержало тяжести взрослого человека. Она разъединилась и выбросила Поля прямо к ногам пехотинца.

— Привет, братан, — дружелюбно ответил пехотинец, облаченный в легкую броню. Ствол автомата уткнулся Полю в подбородок.

ЭПИЗОД 18

Колонизатор «Колумб-4».

Орбита планеты Зелёная.

— Капитан, вы сделали всё что могли. Комиссия признала ваши действия вполне правомерными и обоснованными. Срок вашей реабилитации подходит к концу, поэтому отправляйтесь на базу.

Лысый пожилой офицер, чьё звание невозможно было определить по его форме, не отрывал взгляда от стола. На столе громоздился терминал корабельного компьютера, заложенный со всех сторон распечатками рапортов и других бумаг, назначение коих бывший капитан «Колумба-4» не знал.

После гибели всего отряда десантников по сигналу SOS к Зелёной прибыл находившийся неподалеку эсминец «Лазарус», который совершал плановое патрулирование в районе ближайших систем приема-передачи инф-импульсов. Командовал кораблём именно этот лысый офицер СОВРа, хотя эсминец и имел своего капитана.

Не отрывая взгляда от своих записей, офицер произнёс:

— Если мне понадобится какая-то информация, я с вами свяжусь, хотя надеюсь, что всё, что вам известно, вы отразили в своём рапорте.

Манера говорить, не смотря на собеседника, капитана сильно раздражала, но он не показывал этого ни лицом, чьи черты, казалось, были вырезаны из гранита, ни голосом, который был сухим и официальным.

— В рапорте я отразил всё, что мне известно, сэр. Могу я узнать, что будет с оставшимися членами экипажа «Колумба», сэр?

— Колонизатор будет продолжать работу на орбите этой планеты. — Лысый всё шелестел своими бумажками, не поднимая глаз на собеседника. — Я буду ждать дальнейших распоряжений здесь, а вы полетите на эсминце домой.

— Разрешите идти, сэр?

— Идите, собирайтесь. «Лазарус» уходит через сорок пять минут. — Безымянный офицер так и не взглянул на бывшего капитана корабля-колонизатора «Колумб-4».

Зайдя в свою каюту, капитан сел на кровать. Дверь за ним с тихим шипением закрылась, и свет, дорожкой стелившийся до противоположной стены, погас. В каюте воцарилась тьма, лишь в обзорном иллюминаторе холодным сиянием светились звезды, такие далекие и от того такие равнодушные ко всему.

Собирать капитану было нечего — он попросту не брал с собой ничего в этот полёт. Обхватив голову руками, он сидел и думал о своей жизни. Слишком много горя успел он увидеть за свою военную карьеру. Поначалу казалось, что горе — это нечто далекое, эфемерное, никогда не способное достигнуть сердца по-настоящему. Потом оказалось, что горе бывает двух видов: твоим и чужим, и если второе не способно серьёзно ранить, то первое очень больно бьет по сердцу. Ещё позже стало ясно, что горе бывает просто горем, ни твоим, ни чужим, и если часто с ним встречаешься, то перестаешь его чувствовать.

И еще перестаешь чувствовать саму жизнь…

Погибшие десантники, погибшие колонисты — это всего лишь ещё одна потеря, которую испытал капитан за свою жизнь. В военной школе, будучи курсантом, на одной из тренировок ведения боя, он совершенно случайно пристрелил своего друга, с которым был рука об руку много лет. После этого инцидента все остальные, которых он мог назвать друзьями, отвернулись от него, а его самого чуть не выгнали с позором.

Прослужив три года на Ио, он получил звание капрала и должен был руководить взводом, но на базе, на которой он служил, произошел взрыв арсенала, и весь взвод скончался по дороге в лазарет. Всех парней он знал лично и был с ними в хороших отношениях.

Вскоре после этого инцидента его перевели в истребительную эскадрилью одной из баз Каира — тогда ещё мирной планеты в системе Ханид. Там два пилота, с которыми он прослужил в связке полтора года, погибли, напоровшись на защитное поле дружественного крейсера. Вскоре после этого он узнал, что катер, на котором его семья — мать, отец и младший брат — отправилась отдыхать к Внешним Кольцам, врезался в астероид и взорвался.

Когда начался мятеж на Каире, истребитель, которым он управлял уже лейтенантом, был сбит. Полтора месяца он провел в плену у повстанцев, где чуть не умер от истощения и постоянных побоев. Впоследствии он ещё раз был тяжело ранен и попадал в плен.

В тридцать четыре года, уже будучи майором, он влюбился. Бурный роман должен был кончиться свадьбой, но в её день невесту обвинили в шпионаже в пользу повстанцев и, по закону военного времени, расстреляли. После этого он тайно запил, из-за чего совершил поступок, который никогда себе не простит: в патрульном рейде он отдал своему крылу приказ на бомбардировку мирного поселения, тем самым убив две тысячи человек.

В наказание за произвол он провёл год в тюрьме, а после неё был переведен на Фарид — ещё более жестокую мятежную планету, где вся его жизнь превратилась в один сплошной кошмар, в котором он даже не заметил, как дослужился до подполковника.

После третьего ранения реабилитация на научном судне тоже оказалась очередной пакостью судьбы. Подполковник последнее время очень плохо сходился с людьми. Более того, его считали жестоким, постоянно злым и безжалостным психопатом; подчиненные боялись его. Но, не смотря на негативные качества своего характера, он был искусным пилотом, асом своего дела, поэтому начальство смотрело на алкоголизм и не проходящий маниакальный психоз подполковника сквозь пальцы. Экипаж же «Колумба» сразу принял нового капитана за своего, хоть иногда и поражался его необоснованной строгостью.

В конце концов, хроническое невезение, роковая судьба проявила себя и здесь. Одиннадцать человек, к которым он успел привязаться за эти три недели, погибли.

Мрачные воспоминания прервала трель внутренней связи. Мужской голос, вырвавшийся из динамиков на потолке, произнёс:

— Подполковник Рой Симмонс, немедленно пройдите на борт «Лазаруса».

Проведя руками по лицу, подполковник вздохнул и посмотрел в иллюминатор. Если бы в каюте был свет, и кто-нибудь видел глаза Симмонса, то заметил бы в них глухую тоску.

Помедлив секунд десять, подполковник встал, взял со стола фуражку, надел её и вышел из тёмной каюты под жидкий свет корабельного коридора.

ЭПИЗОД 19

Орбитальный комплекс «Рассвет-101».

Орбита планеты Левиант.

Грузовое судно, выглядевшее точно громадная пивная бочка, медленно подошло к доку, мигая габаритными огнями. Стороннему наблюдателю были бы видны лишь эти огни да то, как что-то закрывает собой далекие звезды и туманности, но ни корабля, ни дока он бы не увидел. У Левианта было два солнца, но одно из них сейчас закрывала собой планета, а второе находилось по другую сторону «Рассвета-101» — орбитального комплекса на три тысячи жителей, большинство из которых было занято в производстве бытовой электроники на Левианте.

Автоматика закрепила судно и включила прокачку воздуха. Вскоре шлюзы между комплексом и грузовиком раскрылись, давая возможность людям перемещаться в обоих направлениях.

Ферганд вышел в приемное помещение и огляделся. Народу было совсем немного: девять человек, которые прилетели вместе с ним, четыре охранника в обычных камзолах с пистолетами, регистратор в прозрачной пластиковой кабинке. Прибывшие сразу же построились в очередь перед кабинкой, и Ферганд встал в её конце, тайно наблюдая за секъюрити. Те лениво расхаживали туда-сюда у пропускного пункта, изредка бросая сверлящие взгляды на регистрируемых.

Наконец все прилетевшие отметились, и настала очередь Ферганда. Он протянул в небольшую прорезь пластиковую карточку со своей идентификационной информацией.

— Цель визита на Левиант, — сухо спросил регистратор, мужчина неопределенного возраста в давно не стираной рубашке, вставив в компьютер карту и внимательно прочитав появившиеся на экране строчки.

— Я вообще-то на планету не собираюсь, — спокойно ответил Ферганд, не отводящий глаз от регистратора. Мельком он вспомнил, что Левиант не пригоден для жизни людей, потому что там нет атмосферы. Безусловно, строения на поверхности были, но все они ограничивались шахтами по добыче металлов, перерабатывающими заводами да цехами по сборке готовой продукции.

Регистратор немного склонил голову на бок и посмотрел на Ферганда взглядом, в котором можно было прочитать ленивое: «А не пошел бы ты в задницу, остряк».

— Цель визита на «Рассвет-101», — равнодушно, но как показалось Ферганду, более язвительно повторил регистратор.

— Чайник хочу прикупить, — объяснил разведчик и добавил для большего понятия: — Старый сломался.

— Из-за этого вы летели сюда от самих Облаков? — деланно изумился мужчина в грязной рубашке. Он понятия не имел, что Ферганд летел именно сюда не от Облаков, а с Марса. Но для лучшего прикрытия агент не стал пользоваться прямым маршрутом, но предпочел добираться до Левианта со множеством промежуточных остановок.

— Я летел сюда из самого детства, — улыбнулся Ферганд своей самой злорадной улыбкой, но заметив, как регистратор бросил быстрый взгляд на охранника, тут же мысленно дал себе по лбу и пояснил: — У меня магазин на Фениксе, торгую электроникой. Услышал, что появилась новая модель чайника, вот и прилетел заказать партию.

Мужчина мгновение буравил агента взглядом, а затем вернул ему пластиковую карту и, отворачиваясь, равнодушно пожелал:

— Удачной сделки, мистер Гранд.

Ферганд забрал карту и зашагал в сторону эскалатора, насвистывая незатейливую мелодию. Охранники даже не обратили на него внимания, успокоенные нормальными результатами проверки и регистрации прибывших на станцию.

В качестве легенды Ферганд разработал себе историю о довольно успешном предпринимателе, владеющем магазином электронных товаров и живущим на планете Феникс неподалеку от Туманных Облаков. Если бы кто-то решил проверить подлинность личности господина Роберта Гранда и отправился на Феникс, в город Минерссли, то он обязательно отыскал бы в нём магазин «Эл-Гранд». В том магазине, в кабинете директора на стене висит большой постер с жизнерадостно улыбающимся мистером Робертом Грандом в гавайской рубахе и сомбреро, держащим огромную дымящую сигару.

Нет, Ферганд не тратил время и средства Разведки на постройку магазина и печатание постера. Просто бизнесмен Гранд на свою беду оказался чрезвычайно похож на агента Максимуса, поэтому местные органы СОВРа провели небольшую операцию по устранению истинного предпринимателя (не дай бог ещё засветится где-нибудь, пока агент под его именем бороздит просторы Галактики), и изготовили для Ферганда поддельные документы. Агент даже не задумывался, убили ли мистера Гранда, или же поместили в изолятор на время проведения миссии. Судьба далеких и незнакомых людей последнее время мало интересовала разведчика. Задания он выполнял не ради кого-то или для кого-то, а просто потому, что привык к постоянным приключениям, адреналину, риску и убийствам.

О, да. Ферганд любил убивать людей! И чем сложнее было поймать очередного врага общества (или СОВРа, что, опять таки, не имеет значения), тем большей жаждой убийства он проникался.

Спустившись на эскалаторе на уровень вниз, Ферганд восстановил в памяти план станции, с которым ознакомился ещё в транспортнике. Твердыми шагами он направился в один из широких проходов, заменявших в космосе улицы. Транспорта по понятным причинам на таких улицах не существовало, что, впрочем, агента ничуть не огорчило. Он любил скорость и свой моноцикл с демоническим обликом, но также любил прогуляться иногда и пешком.

Минут через десять Ферганд остановился напротив лавки с вывеской:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МАГАЗИНЧИК ДЖОННИ!».

На двери ярко горела надпись:

«ИЗВИНИТЕ, ЗАКРЫТО».

Оглядевшись по сторонам, разведчик взялся за круглую ручку и попробовал открыть дверь, но та не поддалась. Тогда он с силой пихнул дверь плечом и распахнул внутрь. Благо, рост, вес и мускулатура позволяли Ферганду открывать и не такие двери.

Агент оказался в помещении торгового зала, неожиданно большого, уставленного стеллажами с различными электронными приборами для бытового использования. Верхнее освещение не работало, а свет лился лишь из настольной лампы чернокожего охранника, сидевшего в кресле за столом. Охранник закинул на стол ноги и читал журнал сомнительного сексуального содержания. На вторжение незнакомца охранник отреагировал мгновенно: подскочил и ударил себя по бедру в попытке выхватить дубинку, которая в данный момент валялась на столе. Ферганд тыльной стороной ладони вдарил ему по лбу со словами:

— Здорово, чумазый!

«Чумазый» от удара отлетел обратно в кресло и ошарашено захлопал глазами, уставившись на непрошеного гостя.

— Мне нужен Джонни, — пояснил Ферганд и осмотрелся. Невдалеке он увидел полоску света на полу и направился к ней.

— Эй, туда нельзя! — воскликнул охранник, схватил дубинку и бросился за гостем. — Хозяина сейчас нет!

Но Ферганд уже распахнул дверь, ведущую в кабинет директора магазина. За небольшим металлокерамическим столом сидел невысокий полноватый брюнет и размеренно жевал вареные макароны, обильно залитые кетчупом. На открывшуюся дверь он даже не взглянул, а лишь сказал, обращаясь к подоспевшему охраннику:

— Всё в порядке, Токи. Это ко мне.

Ферганд захлопнул перед чернокожим Токи дверь и сел на свободный стул.

— Не стоило так шуметь, мистер Гранд, — продолжал жевать брюнет, что не мешало ему говорить довольно внятно. По глазам, которые он поднял на пришедшего, Максимус сразу определил давнего сотрудника Разведки: взгляд был цепким как репейник и острым как игла. — Как-никак у нас сейчас половина четвертого ночи.

Ферганд ничего не ответил, продолжая спокойно сидеть.

— Не хотите позавтракать со мной? — предложил брюнет.

— Нет, спасибо, — отказался Ферганд и прочитал табличку на столе: «Директор Джон С. Лимко».

— Если не возражаете, то я докончу с этими макаронами.

Максимус возражать не стал и лишь пожал плечами. Когда Лимко наконец завершил ранний завтрак, то Ферганд поднялся:

— Я бы хотел ознакомиться с материалами.

— Конечно-конечно, мистер Гранд, — встал следом брюнет. — Пройдемте за мной.

Он прислонил к абсолютно белой стене ладонь, и тут же из девственно чистого пластика выдвинулся пульт с десятком маленьких кнопочек. Очевидно, там располагался замаскированный сканер, считавший отпечатки пальцев хозяина. Лимко не спеша набрал на пульте код, после чего тот снова ушел в стену, не оставив и следа, а вместо него появилась узкая дверь. Мужчины прошли в неё и очутились в тесной комнате, сплошь увешанной разнообразной электроникой, на этот раз явно не предназначенной для бытового использования.

— Я нашел для вас запись охранной камеры, на которой виден объект. К сожалению, ничего другого у меня нет.

Ферганд приблизился к монитору, на котором прокручивалась в режиме повтора означенная запись. В окружении каких-то людей, явно аборигенов, к грузовому терминалу шагал высокий мужчина лет тридцати-тридцати пяти, в котором сразу угадывался Евгений Рафов.

— Откуда и куда он шел? — спросил Ферганд.

— Откуда — не знаю, но шел, скорее всего, к погрузочному терминалу. Там регистрируются и направляются на погрузку товары, купленные на нашей станции.

— Запись сделана тридцать два дня назад. Какие корабли грузились в то время?

— Лишь два. Первый — частный грузовой катер «Микул» производства Уйшара. Прибыл из системы Рего, направился туда же. Второй — контейнеровоз малого класса «Елизавета Лаврентьевна». Прибыл из системы Риман, направился туда же.

— Система Риман? А конкретней, — попросил Ферганд.

— Риман-2, астропорт Виллмаут.

Разведчик задумался. Куда мог отправиться Рафов: на планету чужих, где его не так легко опознать и вообще найти, или же в мир людей, относящийся к нестабильным, мятежным, где полно военных, разного рода агентуры и прочей заразы, которая сможет ухватить тебя за ногу из любой дыры? Что Рафову делать на Рего среди говорящих моллюсков? Зачем ему соваться в осиное гнездо на Римане?

— К вашему сведению, — перебил его размышления Лимко, — «Елизавета Лаврентьевна» приписана к астропорту Виллмаута и всегда совершает посадки именно там, но в этот раз запросила земли у частного космодрома на окраине города.

Ферганд перевел взгляд на Лимко. Что ж, теперь ясно, куда следует оправиться в первую очередь.

Риман.

— Ладно, мистер Лимко. Спасибо за сотрудничество, — Максимус пожал ему руку. — Я, пожалуй, пойду собираться в путь.

— Я направлю партию товара на корабль, лишь назовите, какой именно.

— «Фердинант-3». Вылет через девять часов.

— Понял. Всего доброго, мистер Гранд.

Они покинули кабинет директора и вдвоем вышли на «улицу» орбитального комплекса, всё еще погруженную в сумрак ночи. Ферганд уже было направился к докам, но тут остановился и попросил:

— Вам всё равно, какой товар отправлять. Закажите для меня партию чайников.

— Хорошо, мистер Гранд. Я так и сделаю. — Если Лимко и удивился просьбе агента, то никак не показал своих чувств.

Через десять минут Ферганд вновь оказался у пропускного пункта. В пластиковой кабинке скучал всё тот же регистратор, а рядом бродили всё те же сонные охранники.

— Доброе утро, — улыбнулся агент мужчине в грязной рубашке и протянул идентификационную карту.

— Уже улетаете? — поднял тот правую бровь. — И на чём, если не секрет?

— «Фердинант-3».

— Но это судно отправляется только через девять часов, — заметил регистратор.

— Вы правы, маэстро, — акульей улыбкой ответил Ферганд. — И я улетаю на нём.

Мужчина вставил карту в компьютер, провел какие-то манипуляции на терминале и вытащил её. Но отдавать обратно не торопился.

— Интересно, мистер Гранд, а где ваши чайники? — спросил он и бросил взгляд на охранника, который заметил его и стал лениво приближаться к кабинке.

Ферганд мысленно облил дотошного человека, которому делать больше нечего, только вот докапываться до честных бизнесменов, отборным матом. Он не сомневался ни на секунду, что не придется применять даже силу, чтобы покинуть «Рассвет-101», но лишний раз светиться и ставить под малейшую угрозу операцию он не хотел.

Выход нашелся сам собой.

По расположенной неподалеку площадке с грохотом проехал автопоезд-погрузчик. Он остановился перед путями в доки, и водитель спешно подбежал к кабинке, неловко задев локтем почти подошедшего охранника.

— В какой док везти чайники, мистер Гранд? — спросил он.

— В третий.

Водитель убежал обратно, залез на свое сиденье и с грохотом направил автопоезд к третьему доку.

Ферганд вновь хитро улыбнулся.

— Ваш магазин находится на Фениксе, а летите вы на Риман-2? — не унимался регистратор.

Максимус вдруг ясно представил, как выхватывает из заспинной клеммы замаскированный «узи», пускает очередь по до ужаса надоевшему поганцу сквозь пластик его будки, затем резко разворачивается, застреливает сначала одного охранника, затем другого, затем кувырок…

— У меня там филиал, — вместо этого ответил Ферганд.

Тут, наконец, подошел-таки и охранник.

— Проблемы? — спросил он, обращаясь к регистратору, который буквально буравил Максимуса взглядом. Но затем вернул карту и ответил:

— Никаких.

Довольный агент цокнул языком в его сторону и отправился к шлюзам транспортника. Перед выходом в открытый космос нужно немного вздремнуть и подкрепиться…

ЭПИЗОД 20

Прогулочный катер «Рискарвер».

Траектория скольжения 1221-NOAR0991-SEIT — 19-NO89 (Риман-2).

Сквозь бездну несуществующей материи в окружении вихрей материи существующей стремительно мчался-скользил небольшой катер «Рискарвер», построенный на верфях Сейтхента как скаут-разведчик для военных целей. Неделю назад СБС, уже готовящая операцию по поимке террориста номер три и предотвращению нежелательных событий на Земле, имитировала захват «Рискарвера» группой вооруженных преступников. Затем для агентов Службы Раамона и Лаки специальный отдел аналитики разработал легенду, по которой эти агенты являлись на самом деле бандитами-людьми, захватившими принадлежащий частному лицу катер. В средства массовой информации на Римане-2, куда направлялся скаут, уже запустили ориентировку на подозреваемых.

И Раамон, и консул, и все прочие, кто знает об операции, прекрасно понимают: обладая лишь информацией о том, что Рафова мельком видели в густонаселенном городе, практически невозможно напасть на его след. Ходить туда-сюда, вертеться вокруг лишь одного этого факта можно целую вечность, так и не достигнув абсолютно никаких результатов. Вместо подобной тактики, которую и тактикой-то назвать нельзя, агенты должны попытаться внедриться в клан «Крылья Возмездия», которым руководит Рафов. По секретным каналам ещё задолго до начала операции прошли сведения, что на Римане-2, в городе Виллмаут существует опорный пункт боевиков, а если точнее, то пункт вербовки новых членов клана. Как осуществляется это процесс, неизвестно, но уже исходя из такой информации можно строить дальнейшие ходы.

Раамон в задумчивости сидел перед обзорным экраном, на котором не было ничего кроме серой бездонной вечности подпространства. Перелет от Лаоки-Джи, где находилась база СБС, до точки назначения в окрестностях звезды Риман на небольшом корабле с маломощным торсионным двигателем занял почти двенадцать суток. В полете Раамон и Лаки постоянно менялись на дежурстве в рубке, что не являлось необходимым (автоматика катера всегда сумеет сообщить о нештатных ситуациях), но делалось ради перестраховки. К тому же Раамон не особо представлял, как он будет работать в связке с бывшей ученицей, а ныне стремительно продвигающейся по службе сотрудницей Службы Безопасности.

Он перебирал в памяти события, случившиеся уже достаточно давно, но которые забыть не получалось. В частности, он отлично помнил, как потерял напарницу а заодно и любимую женщину. Её звали Мран…

— Предлагаю не церемониться с ними, — сказал капитан. — Пускаем в вентиляцию цианол, и все дела.

— Вы с ума сошли! — возразила Мран. — У них двадцать два заложника!

— И пульт управления ядерной бомбой! — язвительно добавил капитан, скорчив кислую гримасу. — Если они взорвут реактор, то погибнет несравнимо больше.

Офицеры Военной Разведки Земли и Службы Безопасности Сейтхента склонились над схемой комплекса санаториев. В самом центре энергоузла, там, где расположены два сверхмощных ядерных реактора, боевики не установленной пока расопринадлежности удерживали девять сотрудников санатория и тринадцать туристов.

— Среди заложников есть граждане Сейтхента, — не унималась Мран. — Я не могу позволить вам убить их.

— Ваших сограждан всего два штуки, — показал на пальцах капитан, начиная багроветь от злости. — А вокруг энергоузла восемьсот квадратных километров нашей территории, где находится несколько тысяч людей! Я думаю, выбор очевиден.

В начале пятого утра на пульт дежурного в Управлении Полиции города Ладакса пришло сообщение, что в оздоровительном комплексе «Гринлэнд» произошел вооруженный захват заложников. Террористы численностью в несколько человек забаррикадировались в помещении контроля за ядерными реакторами комплекса и грозились взорвать их, если Правительство не выполнит их требований.

А требовали террористы всего ничего: освобождения всех заключенных членов клана «Крылья возмездия», пересмотра законов о социальном статусе граждан Человечества, разрешения некоторым колониям Земли обрести статус независимых государств, ну и, естественно, по миллиарду долларов на каждого плюс возможность свободно покинуть планету.

Куда уж меньше требовать. У оперативного штаба даже слезы умиления на глаза навернулись, когда они услышали требования террористов.

— Господин капитан, поймите меня правильно. Я полностью отдаю себе отчет в опасности ситуации, но не могу дать добро на убийство граждан Сейтхента, пока мы не пересмотрим все возможные варианты устранения угрозы.

— Да о чем вы говорите?! — всплеснул руками капитан, среднего роста полный мужчина в черном кителе Разведки, начисто лишенный волос на голове. Отсутствие бровей делало его похожим на разговаривающий помидор. — Какие ещё варианты?! У нас осталось меньше двух часов, чтобы сообщить им о выполнении требований! Или вы полагаете, что Правительство Земли согласится выполнить хотя бы одно из выдвинутых условий? Черта с два!

Он наигранно осмотрел всех присутствующих и полным раздражения голосом обратился непонятно к кому:

— Зачем мне прислали этих голубых! В конце концов, это наша колония, и свои проблемы мы будем решать сами!

— Согласно пункту двадцать четыре «Договора о Союзе гуманоидных рас» требующие силового решения ситуации, где фигурируют граждане двух и более рас, должны решаться совместно представителями этих рас, — не обращая внимания на очевидное оскорбление, сообщила Мран.

— Не надо цитировать мне Договор! — возмутился капитан, едва сдерживаясь, чтобы не начать крыть всё вокруг многоэтажным как небоскреб матом. — Вы находитесь на подконтрольной мне территории, а значит — под моим непосредственным руководством.

Из-за спины капитана медленно вышел высокий, плечистый сейт с длинными белыми волосами. Заставив обратить на себя внимание, он сказал:

— Вы не правы, капитан. Мы находимся под непосредственным руководством консула Вигама и тоже обладаем правом голоса в данной ситуации.

— Вы кто, помощник этой дамочки? — кивнул головой толстый капитан в сторону Мран.

— Меня зовут Раамон. Я младший генерал Службы Безопасности Сейтхента.

Капитан чуть было не захлебнулся собственной слюной. Он никак не думал, что сейты пришлют такое высокое лицо. Почтительно поклонившись, он всё же попытался возразить:

— И всё-таки, генерал…

— Мы предлагаем другое решение, — перебила его Мран. — К реакторному отсеку ведут три дороги: главный коридор, аварийный коридор и трасса системы вентиляции. Главный и аварийный коридоры забаррикадированы, подступы к ним под наблюдением, так что пытаться штурмовать террористов через эти подходы нельзя. Однако через вентиляционную систему можно проникнуть в отсек и обезвредить бандитов.

Женщина пальцами вела по схеме комплекса, показывая возможный путь продвижения через шахты.

— Я думаю, ничего не выйдет с вашей затеей, — усомнился капитан и ткнул в схему пальцем где-то на пути, предложенном Мран. — Здесь стоит двухметровый вентилятор, который постоянно вращается со скоростью двести десять оборотов в минуту. Отключить его можно только с главного пульта энергоузла, а он находится под контролем боевиков. Взрывать вентилятор мы не можем, так как сразу же раскроем свои планы, а попытаться проскочить между его лопастями — дело гиблое и безнадежное.

Вновь слово взял генерал:

— Я и моя напарница попытаемся проникнуть в забаррикадированную часть здания, используя предложенный вариант пути. Вся операция займет у нас не более сорока минут.

— Но как вы пройдете вентилятор? — ожесточенно капитан постучал несколько раз в точку на схеме, обозначавшую двухметровый пятилопастной вентилятор.

— Пройдем, — уверенно ответил Раамон.

Через десять минут агенты СБС уже находились в полной готовности. Согласовав последние детали и уладив кое-какие формальности, они вскарабкались на крышу здания и двинулись к воздухозаборной решетке. После того как пломбы были сорваны, а болты, крепящие решетку к крыше, выкручены, агенты поочередно спрыгнули в шахту.

— Чёрт! — в сердцах сплюнул капитан и обратился к помощникам: — Начинайте эвакуацию окрестностей. И… перенесите штаб подальше отсюда.

В вентиляционной шахте царил густой мрак, но визоры шлемов автоматически переключились на ночной режим. Ступая абсолютно бесшумно, Раамон и Лаки двинулись вперед. Несколько раз над их головами брезжил едва уловимый свет от прочих воздухозаборных отверстий в здании, пока, наконец, они не спрыгнули метров на семь вниз. Теперь агенты находились уже где-то под землей, в минусовых этажах.

Иной раз путь разветвлялся, однако Раамон безошибочно выбирал верное направление, помня схему коммуникаций. Вскоре шахта, где взрослый человек мог стоять прямо и, соответственно, без проблем передвигаться, сменилась на более узкую. Агентам пришлось встать на четвереньки и таким образом ползти дальше. Они по-прежнему не издавали ни звука даже в тех ситуациях, когда нужно было спрыгивать вниз, на жесть воздуховода.

Вскоре стенки шахты в некоторых местах начали сменяться горизонтальными или вертикальными решетками, сквозь которые угадывались различные помещения комплекса. Раамон прикоснулся к своему плечу, и серебристый скафандр, плотно облегающий тело, как по волшебству стал менять очертания, пока не оказался почти невидимым. Мран последовала примеру ведущего и тоже «испарилась». Теперь агентов не только нельзя было услышать, но и заметить при неярком свете.

«Невидимки» еще несколько минут продвигались вперед на четвереньках. За очередным поворотом шахты им встретился дезактивированный робот-уборщик. Очевидно, когда-то его послали прочистить шахту от скопившейся пыли, но робот сломался. Вытащить его из воздуховода на объекте повышенной опасности не удосужились.

И вот агенты очутились в направляющем узле, где соединялись многочисленные воздуховоды здания. Дорогу им преградил крутящийся двухметровый винт. Как и говорил капитан, о попытке проскочить между его лопастями не могло идти и речи.

Раамон посмотрел на ведомую, которая для него оставалась видимой, и молча кивнул. Мран вытянулась во весь рост и встала прямо напротив вентилятора. Пару минут ничего не происходило, винт по-прежнему размеренно крутился, гоня воздух по шахтам. Но тут небольшая плоская коробочка по ту сторону лопастей внезапно заискрилась, разбрасывая во все стороны светящиеся капли. Вращение винта стало замедляться, и он вскоре остановился полностью. Агенты продолжили путь, как ни в чем не бывало.

Когда они оказались в забаррикадированной зоне, Раамон осторожно срезал лазером крепления решетки и снял её. Две бесшумные, едва уловимые тени спрыгнули из воздуховода на пол небольшого помещения, служащего чем-то вроде хранилища для разнообразных мелочей: запасных ламп, лестниц, каких-то электродов, проводов и так далее. Света в помещении не было, но агенты безошибочно ориентировались в пространстве. Подойдя к двери, генерал напряженно слушал, что за ней происходит, пока не убедился в безопасности. Он аккуратно повернул ручку и юркнул в проход. За ним проследовала ведомая.

Биосканер скафандров моментально определил положение живых существ в пределах нескольких открытых помещений, одно из которых и было тем, что искали агенты — комнатой управления реакторами. Раамон пробежал небольшой коридор, точно ветер, заглянул за угол и заметил одного из террористов: вооруженного плазменной винтовкой мужчину, стоящего спиной к агенту. Меньше чем за секунду генерал подскочил к нему, и выскочившее из предплечья лезвие описало короткую дугу. Террорист рухнул на пол, а из его сонной артерии под напором лилась красная и липкая кровь.

Далее по периметру комнаты агенты обошли какой-то здоровенный агрегат, разойдясь в разные стороны. За агрегатом стояли ещё два террориста и о чем-то беседовали. Внезапно один из них умолк на полуслове, а другой увидел, как почти незаметное туманное лезвие сначала выскочило у того из горла чуть пониже кадыка, а затем юркнуло обратно. Но он даже не успел подумать, что бы это значило, как лезвие, принадлежащее второму агенту, сделало с ним то же самое.

Теперь от комнаты управления реакторами «невидимок» отделяла лишь закрытая дверь. В руках оказалось оружие — плазменные пистолеты-пулеметы, аналог земных огнестрельных «узи». Биосканер молчал, не в силах определить наличие живых существ за толстой бронированной перегородкой, поэтому дальнейшие действия зависели от скорости реакции агентов. Всё, что произойдет далее, должно произойти очень быстро, иначе не миновать беды.

Раамон отжал кнопку открывания двери. С легким шипением дверь ушла вверх, открыв довольно просторное помещение, в котором находились девять человек, вооруженных различным оружием. Пятеро сидели за сдвинутыми белыми столами и оживленно обсуждали какую-то проблему. Ещё двое шли из коридора напротив. На небольшом возвышении у ряда сложных терминалов двое контролировали работу реакторов.

Не задерживаясь ни на миг, агенты пулями влетели в помещение. Первым делом Раамон расстрелял людей у терминалов, а в это время Мран расправилась с идущими. На звук открывшейся двери пять сидевших террористов синхронно повернули головы, но, ничего не заметив, готовы были вернуться к спору, однако так же синхронно они издали возгласы изумления, когда вдруг их приятели начали валиться на пол с большими парящими дырами в телах. Постоянно перемещающихся агентов они не заметили, но догадались, что к ним проник некто посторонний.

— У нас проникновение! — так и сообщил в усик рации один из террористов, прежде чем горячие плазменные потоки сразу с двух сторон проделали в нём многочисленные дырки. Вместе с поверженными собеседниками он завалился на сдвинутые столы. Крови, впрочем, вокруг не было совсем: плазма слишком горяча, чтобы из обугленных ран смогло что-либо вытечь.

Продолжая движение, агенты ринулись в коридор на противоположной стороне, подсознательно стараясь опередить радиосигнал. Выбежав из комнаты управления, они недолго петляли по коридору, пока не уткнулись в баррикаду: от пола до потолка в беспорядке валялась гора всякого хлама: столы, стулья, шкафы, сейфы, разные приборы и прочее. Всё это прочно сплавили специальным плазменным устройством и заминировали.

«Где они?», — мелькнула мысль у генерала. Он рванул назад и только теперь заметил две двери. Ведущий ударом ноги вышиб одну из них и оказался в самом обычном туалете. Ведомая взяла на себя вторую дверь.

Туалет на четыре кабинки оказался не пуст. В одной из них на унитазе сидел молодой человек. В одной руке он держал направленный дулом на себя пистолет, а в другой небольшую коробочку с несколькими кнопками, как на спутниковом телефоне.

— Сайонара, придурок! — сказал человек победным голосом и выстрелил себе в лицо.

Раамон моментально оценил ситуацию: и что это была за коробочка с кнопочками, и почему самоубийца выражался таким гордым тоном… Он выбежал из туалета и направился в соседнее помещение, куда ворвалась Мран. На ходу он почти кричал в шлемофон: «Мран, у нас проблемы!»

Соседнее помещение оказалось комнатой отдыха и столовой для персонала. За длинными столами сидели заложники, а четыре человека лежали на полу. Троих Раамон идентифицировал как террористов по обугленным ранам на груди и животе. Из четвертого мужчины, лежащего лицом вниз, шла кровь. Точнее, она когда-то шла, а теперь уже запеклась и потемнела.

Мран стояла среди поверженных врагов, сняв шлем. Маскировка скафандра была отключена. Она не слышала предостережения ведущего о проблемах, потому что связь осуществлялась только посредством шлемофонов.

— Мран! — успел крикнуть генерал, бесплодно пытаясь быть услышанным напарницей, и тут пол под ногами ушел куда-то вниз. В этот же миг Раамон потерял сознание.

Да, всё это случилось двенадцать лет назад. Террористы заминировали важнейшие области реактора, и когда заряды взорвались, последовало его самоуничтожение. Атомный взрыв, мощностью едва не доходящий до двадцати девяти мегатонн, полностью стер с поверхности планеты комплекс санаториев «Гринлэнд».

Естественно, все заложники погибли.

Однако генерал выжил. В этом ему помогла броня спецскафандра, разработанная для сверхсложных операций и рассчитанная на подобные случаи. Ядерный смерч оказался не помехой для «невидимок».

Но Мран погибла.

Потому что не соблюдала устава и техники безопасности. Она сняла шлем, тем самым обнажив тело. Взрыв оставил после неё лишь сам скафандр, пустой и почерневший. Женщина испарилась…

Операция по освобождению заложников и обезвреживанию террористической группы оказалась неудачной. Но, не смотря на это, консул Вигам, непосредственный начальник Раамона, счел действия своих подчиненных корректными и не стал отстранять генерала от дальнейшей работы в СБС.

Полгода Раамон провел в клинике на Лаоки-Джи. Всё-таки эпицентр атомного взрыва — штука страшная. Ни одной целой кости, обильные внутренние кровоизлияния, повреждение всех внутренних органов, разрыв большинства мышц, психологический шок… Таковыми оказались последствия страшного эпизода в биографии генерала.

Но самой большой и болезненной раной была смерть Мран.

Да. Раамон в деталях вспомнил ту операцию. И снова постарался забыть прошлое. Но разве от прошлого можно уйти? Оно как тень: постоянно следует по пятам, не отставая ни на шаг. И ст*ит на миг забыть о его существовании, оно тут же напоминает. Хорошо, когда оно напоминает улыбкой; плохо, когда — болью в сердце…

Лаки, новая ведомая генерала, была его ученицей. В Академии Службы Безопасности Раамон преподавал почти двадцать лет — с того времени как стал генералом, и веселая, находчивая девушка была его лучшей и любимой ученицей. Он сам говорил, что она очень быстро достигнет высокого профессионального уровня и соответствующей должности. Так оно и вышло. Сержант Лаки стала ведомой младшего генерала.

Особую благодарность Раамон испытывал за то, что девушка в свое время помогла ему пережить утрату Мран. Она поддерживала его в трудный период реабилитации, часто навещала, рассказывала интересные и смешные вещи. Она вдохнула в своего учителя новую жизнь, заставила поверить его в светлое будущее, направила начавший было заваливаться набок разум генерала в прежнее русло.

Теперь они стали друзьями. Хотя в силу своей профессии виделись нечасто. Но ныне, за трехмесячную операцию в связке, можно наверстать упущенное.

В рубку зашла выспавшаяся и посвежевшая Лаки.

— Доброе утро, Роман.

Для конспирации и следования придуманной легенде имена агентам понадобилось изменить. Раамон взял человеческое имя Роман, а Лаки стала Луизой. Но не только это изменение пришлось совершить. Оба агента провели модификацию кожи и теперь ничем не отличались от обычных людей земных колоний. Раамон постриг длинные волосы и ныне щеголял со стрижкой «под ежика».

— Доброе утро, Луиза, — учтиво склонил голову генерал. — Ты как раз вовремя: мы выходим.

Космос невдалеке от красного гиганта Римана уплотнился, сжался в точку и взорвался ослепительным светом выхода. Во Вселенную вернулся катер «Рискарвер», растянутый в бесконечную белую линию. Мгновение спустя он снова принял свою обычную форму: как и все корабли сейтов, катер состоял из определенных геометрический фигур, чаще всего разнообразных пирамид. Земляне характеризовали внешний вид катера как катамаран, потому что он обладал двумя корпусами, соединенными ближе к корме жилым отсеком.

С затухающими голубыми сполохами на корпусе звездолет направился к планете Риман-2.

ЭПИЗОД 21

Город Керинг.

Планета Офелия.

«Я мыслю, значит, я существую»… Все курсанты помнят эту фразу. Фразу, которая помогает ожить и прийти в себя после какого-либо происшествия с потерей сознания.

Руки-ноги вроде бы целы… Хотя нет, левая голень чертовски сильно болит. Тогда готовимся к самому худшему: нога сломана. Возможно, она просто ушиблена, но… Голова. Ещё чертовски сильно болит голова. Прямо таки раскалывается. Что ж, похоже, это всё. Теперь обратимся к памяти: кто я? Я — человек. Это уже хорошо, быть человеком — не самая плохая участь. Так, дальше. Где я? Черт побери, этого не помню. Ещё раз: где я? «Метрополия». Туристический лайнер. Я на нём. Хотя… Нападение! Господи, на нас же напали!

Тина открыла глаза. Разобрать что-либо было невозможно: всё вокруг заволокло белесыми полосами тумана вперемежку с рваными дырами гари.

Издав слабый стон, она попыталась сесть, что получилось с большим трудом. Память постепенно возвращалась к ней. Последнее воспоминание было связано со спасательной капсулой. Вместе с Ликой они покинули горящий лайнер на этой капсуле. Значит, где-то здесь, поблизости, должна быть и капсула, и Лика.

Чёрт, что ещё можно вспомнить!? Ага! В них попала ракета. Грёбаная ракета системы ПВО Офелии. Надо же.

Тина попыталась вглядеться в туман, хоть что-либо там разобрать, но вокруг была непроглядная стена.

Если их сбила ракета, то должно было сработать катапультирование. Скорее всего, оно сработало.

Девушка начала ощупывать левую ногу. Перелома не было, просто ушиб.

Теперь надо выяснить, где же всё таки я нахожусь, где Лика и что стало с жителями планеты. Кто-то провёл глобальную бомбардировку и, скорее всего, уничтожил всё население. Но кому это надо?

Ладно, подведём итог. Я — Мартина Плотникова, майор СпецОтдела Военной Разведки. Вместе с напарницей, майором того же подразделения Анжеликой Макеевой находилась на туристическом корабле «Метрополия» в момент, когда неизвестный противник на кораблях не установленного класса атаковал Офелию. Флот людей разбит, население планеты истреблено. Спасаясь на капсуле, я, скорее всего, потеряла сознание в момент катапультирования, но помню, что пролетали мы над городом. Значит, теперь я где-то недалеко от этого города либо в нём самом. Лика, скорее всего, тоже неподалеку. Ни у меня, ни у неё нет ни оружия, ни экипировки — все погибло вместе с «Метрополией» в спортивных сумках. Это плохо. Моё тело не получило серьёзных травм — это хорошо. Я не знаю, сколько времени прошло с момента, когда я потеряла сознание — это плохо, но не настолько, чтобы тут же закапывать себя. Теперь о задачах. Во-первых, определить местность и попытаться найти живых людей. Во-вторых, найти Анжелику. Хотя нет, пусть это будет во-первых. В-третьих, найти оружие и связь с нашим флотом. В-четвертых, узнать, кто является агрессором. Да, именно такая последовательность, иначе можно и погибнуть.

Черт побери! Не видно ничего, хоть глаза выкалывай. Придётся искать ориентир по звуку.

— Лика! ЛИКА! Эй, кто-нибудь!

Ага, в той стороне есть что-то большое, скорее всего стена. Вот туда и пойдём. Блин, а кричать больше не надо. Мало ли… Так, перед тем как пойти, нужно что-то с платьем сделать. Такое хорошее было платье… Черт, не рвется! Эти селесские нити действительно прочны как сталь. Ладно, придётся так…

Встав на ноги, Тина направилась в сторону, откуда к ней пришло глухое эхо. Сначала наступать на левую ногу было больно, а голова просто пошла кругом, но с каждым шагом возвращались силы и обострялись чувства. Тина снова становилась тем, кем её сделали. Недаром в Отделе парочку Лика — Тина прозвали «супердевочками».

Дойдя до препятствия, коим действительно оказалась обычная железобетонная стена, Тина направилась вдоль него и вскорости достигла угла. Способности видеть, а скорее даже ощущать предметы в темноте и тумане вернулась, и теперь Тина смогла оглядеться получше.

Место, где она очнулась, было центром небольшой площади. По периметру площадь опоясывала кольцевая дорога, за которой стояли некогда целые десяти- и двенадцатиэтажные дома. Сейчас все дома были разрушены если не полностью, то этажей на семь-восемь. Вся площадь была усеяна обломками бетонных плит, арматурой, остатками мебели и всяческой утвари, коей полно в каждом жилом блоке. Автомобилей вокруг мало, но практически все они стоят на колесах. Несколько флаеров, где-то около дюжины, вперемежку валяются среди обрушившихся зданий. Кое-где видны догорающие костры пробитых трубопроводов, воспламенившейся мебели и газовых баллонов. Оранжевое полотно парашюта лежало здесь же, на площади.

Помимо разрушенных зданий и перевернутых флаеров площадь была усеяна трупами людей. Их было не меньше полусотни. Лишь чудом Тина не запнулась ни об один из них, когда шла к стене. Судя по характеру разрушений, эпицентр взрыва был где-то там, куда уходила «главная улица», как Тина назвала её про себя. Очевидно, там снесено всё вместе с фундаментом и подвалами.

Видеть стало лучше не только потому, что обострилось зрительное и экстрасенсорное восприятие девушки, но ещё из-за того, что поднялся ветер. Он уносил дым, гарь и туман из города.

Что ж, безрадостная картина. Хотелось бы знать, кто напал на планету. Так, главное — не распаляться, злостью делу не поможешь. Во всяком случае, пока не поможешь. Сейчас нужно забраться на крышу этого дома, точнее, на то, что сейчас служит ему крышей. Возможно, удастся увидеть парашют Лики, а может быть, и что-то другое, чем можно заинтересоваться. А ещё нужно переодеться: уж больно неудобно лазить по руинам в этом чертовом платье.

Стена, у которой стояла Тина, принадлежала наиболее уцелевшему на площади зданию. Глянув вверх, девушка насчитала пятнадцать сохранившихся этажей. Если учесть, что всё вокруг гораздо ниже, то это здание было прямо-таки настоящей башней. С него действительно можно было что-то разглядеть.

Не теряя времени, Тина обошла здание вокруг, двигаясь аккуратно и бесшумно, насколько позволяло ей тихо звенящее платье. Мимоходом она подумала, что платье может быть гораздо громче в диапазоне ультра и инфразвуков — именно в таком диапазоне общаются селесиды.

Достигнув той стороны дома, а это был именно многоэтажный жилой дом, которая обращалась к эпицентру взрыва, девушка сняла туфли, обломала свои высокие каблуки и стала карабкаться по обрушенным и осыпавшимся плитам, цепляясь за мёртвые пальцы причудливо изогнувшейся железной арматуры. Один раз, не разглядев толком, за что хватается, Тина вцепилась в руку мертвой женщины и, не рассчитав усилие, сдернула её вниз. Тело прокатилось по крошеву бетона и упало куда-то в провал подвала, издав глухой стук. Тину передернуло, и даже захотелось кричать, но она не издала ни единого звука.

Взобравшись по разломанным, накренившимся и заваленным одна другой железобетонным конструкциям до третьего этажа и исцарапав локти и колени, Тина встала на ноги. Теперь она находилась в чьем-то жилом блоке, в одной из его комнат. В противоположной стене зияла дыра в соседнее помещение, где царил полный мрак. Ни один из предметов мебели не сохранился, и девушка не смогла даже примерно определить, как была обставлена эта комната.

Направившись к дверному проему, Тина решила дальше использовать лестницу, если, конечно, таковая сохранилась. Ещё она подумала о том, что здание может в любой момент рухнуть, и её, лучшего агента Отдела, завалит здесь навеки, но эта мысль лишь промелькнула в голове. В экстренных ситуациях думать о собственной жизни разрешалось постольку поскольку, главное — это выполнение задания. И, как правило, подразумевалось, что задание должно быть выполнено «любой ценой».

Аккуратно пройдя между стеной и накренившейся пластиковой дверью, Тина вышла в коридор этого жилого блока. Здесь пахло какой-то химией и гарью. Но самым неприятным был запах начавшегося разложения.

Трупы начинают вонять не сразу… Не думаю, что я была в отключке слишком долго. Значит, дело в последствиях бомбардировки…

В спецшколе агентов учат не замечать этот запах, игнорировать его и даже любить, но полностью не замечать его нельзя. А уж тем более любить. Для всего живого этот запах, гнилой смрад разлагающихся тканей, был признаком смерти и вызывал инстинктивное отвращение. А ещё страх. Лишь пауки-селесиды, кремниевая форма жизни, любят этот запах.

Напрягая зрение как можно больше, девушка смогла увидеть в дальнем конце коридора тёмное пятно входной двери. Ещё она увидела несколько тёмных пятен и на полу. Постояв полсекунды, оценивая расстояние до двери, Тина слегка согнула ноги в коленях и направилась через коридор. Под ногами захрустели осколки битого стекла и оплавившегося пластика. Дойдя до двери, Тина обнаружила, что та заперта. Управляющая панель, конечно же, была мертва, как и всё в этом доме.

«Что ж, придётся идти другим путем», — подумала девушка, и тут же ей на плечо легла чья-то рука.

Не мешкая ни миллисекунды, Тина схватила чужую руку, резко развернулась и кинула её обладателя через себя. Стремительно преодолев полтора метра, он с сильным ударом налетел на закрытую дверь и вышиб её в коридор подъезда. Обострившаяся экстрасенсорика Мартины показала, что в триста шестьдесят градусов вокруг больше нет никого живого. Девушка кинулась в коридор вслед за брошенным туда телом.

Это оказался мужчина. Возраст определить было трудно, поскольку его лицо покрывала корка из запекшейся крови. Если до броска Тины он был ещё жив, то теперь мужчина определенно был мёртв. Об этом красноречиво говорила голова, слишком неестественно задранная назад. Должно быть, при ударе об дверь он сломал себе шею.

«Черт, нервишки-то как шалят!», — горько усмехнулась девушка, глубоко и часто дыша. Постояв некоторое время над трупом мужчины и восстановив дыхание, Тина огляделась.

В коридоре подъезда было светлее. Некоторые из бетонных конструкций обрушились, одна из двух дверных панелей лифтов провалилась в шахту, из которой теперь тянуло сквозняком, повсюду валялись хлопья сажи. Небольшая лестница вела наверх, нижние же её секции лежали внизу.

Осторожно ступая по гладкой лестнице, Тина пошла наверх. На пятнадцатом этаже лестница кончалась, здесь же кончались и все другие бетонные плиты. Хаотичное нагромождение расколотых блоков и погнутой арматуры горько смотрело в пустоту туманного неба, воскрешая картины далекого двадцать первого века. Аккуратно перескакивая с плиты на плиту, хватаясь за железные прутья, Тина поднялась на самое высокое место этой антиутопической «башни». То, что открылось её взору, поразило бы самых извращенных писателей-фантастов прошлого: картина вокруг была поистине апокалиптической.

Если позади Тины ещё стоял туман, и что-либо увидеть в нём было сложно, то в той стороне, где находился эпицентр взрыва, насколько хватало глаз, простирался безжизненный океан руин, огня и хаоса. Снесенные крыши домов, беспорядочные нагромождения остатков прочных некогда конструкций, заваленные улицы и площади, перевернутые транспорты, тёмные глазницы окон, столбы копоти и дыма от горящей синтетики, вспоротые и провалившиеся дороги, вырванные с корнём и изуродованные деревья, зловеще-красное зарево от горящих где-то вдалеке топливных баз… И среди всего этого крошева виднелись величественно возвышающиеся багровые корпусы грибообразных кораблей-агрессоров. До ближайшего корабля было по меньшей мере километров двадцать пять, и, очевидно, он находился в самом центре этого города. Другой корабль стоял левее, километрах в шестидесяти. Ещё можно было разглядеть около полудюжины таких «грибов».

Тина медленно поворачивала голову, запоминая на всю жизнь панораму колоссальных разрушений. Ветер колыхал её сбившиеся рыжие волосы и обдавал размазанное косметикой лицо запахами погибшего мегаполиса.

И тут девушка заметила, что в какой-нибудь тысяче метров от неё, в той стороне, куда ведет «главная улица», висит зацепившийся за срезанную стену одного из домов оранжевый парашют. Такой же, какой девушка видела на площади, где очнулась недавно. Этот парашют не мог принадлежать никому другому кроме Анжелики — напарницы и единственной оставшейся подруги Тины.

Прикинув примерный путь, Тина спустилась с уступа, образованного вывернутой плитой, и стала спускаться к площади, справедливо полагая, что где вход, там и выход.

Девушка, как хищный зверь, кралась по улице, осторожно выглядывая из-за углов, уступов и упавших железобетонных блоков, стараясь всегда находиться в самых тёмных местах, где её труднее заметить. Впрочем, она и была хищным зверем, но особым: серебристое длинное платье с большим вырезом сзади делало её похожей на призрака, абсолютная бесшумность её движений, если не считать едва уловимого перезвона, делала сходство практически полным.

Вскоре её путь преградило месиво из различных транспортных средств, буквально вплавившихся друг в друга. Перелазить через эту баррикаду девушка не решилась, верно подумав, что подобный поступок может оказаться смертельным. Вместо этого она быстро огляделась и нырнула в пробоину в ближайшей из стен, оставшуюся от влетевшего туда пассажирского флаера.

Путь от места своей «посадки» до парашюта Лики Тина преодолела довольно быстро. Если бы она шла постоянно по «главной улице», то минут через десять достигла бы его, но дорогу преградило какое-то чудовищное нагромождение искореженных машин и флаеров, через которое пробираться было явно опасно. Быстро оглядевшись, Тина увидела полуразбитую неоновую вывеску, которая гласила о том, что в здании, к которому она была кое-как прикреплена, некогда был большой магазин одежды. А именно одежда сейчас нужна была Тине. Хороший, прочный комбинезон черного цвета, туристические ботинки, фонарик, пара веревок — всё это являлось необходимым. Возможно, удастся раздобыть и оружие.

Увидев в стене магазина большую пробоину, Тина юркнула туда и оказалась в каких-то служебных помещениях. Тьма стояла жуткая, поэтому пробираться пришлось на ощупь. Пару раз девушка споткнулась обо что-то, но не стала выяснять, обо что именно: и так было ясно, судя по запаху.

Через некоторое время Тина нащупала дверь, открыла её и, как говорили её чувства, оказалась в обширном помещении, скорее всего — торговом зале.

М-да… Без света я много тут не найду. Нужно раздобыть где-нибудь фонарик или зажигалку. Черт, это означает, что нужно было осматривать трупы, которые мне попадались. Наверняка там, среди всех этих трупов, есть и курящие… Точнее, раньше были…

Рассуждая про себя, Тина двигалась вдоль стены по залу, силясь хоть что-то рассмотреть, пока стена вдруг не кончилась.

Внезапно из-за угла, со спины, на неё кто-то налетел, свалил с ног и стал больно заламывать руки, отчаянно сипя. Благодаря своей природной гибкости и натренированному телу, Тина извернулась и выскользнула из-под нападающего. Тот, тоже неплохо натренированный, попытался быстро подняться и снова завалить девушку, но налетел на услужливо подставленное колено и рухнул на пол. Теперь очередь прыжка была за Тиной. Лишь интуитивно предполагая, где сейчас находится противник, девушка кошкой прыгнула в ту сторону и напоролась на пустоту. Тут же она получила два сокрушительных удара: по спине и по заднице, но нашла в себе силы перевернуться. В этот момент она почувствовала, что нападающий снова наваливается на неё. Тина схватила его за талию и нащупала кобуру, одновременно с этим она поднесла колено под противника. Лишь мгновение потребовалось девушке для того, чтобы расстегнуть кобуру и выдернуть из неё пистолет. В следующее мгновение мужчина — Тина не сомневалась уже, что это был именно мужчина, — ведомый руками и коленкой Тины, перелетел через неё.

Вскочив на ноги, девушка рефлексивно сняла предохранитель и направила его туда, где, по её мнению, и должен лежать противник, но тут услышала, что у её правого виска взведен точно такой же пистолет.

Уже приготовившись к новому выпаду, целью которого было новое действующее лицо, Тина вдруг остановилась. Почему-то она засомневалась в целесообразности выпада, когда услышала женский голос:

— Брось пистолет. Немедленно.

Впереди поверженный мужчина, негромко матерясь, поднялся с пола и приставил ко лбу Тины ещё один ствол.

— Будешь дергаться — пристрелю на месте.

Тина подняла руки. На указательном пальце правой повис только что раздобытый пистолет, который тут же был изъят женщиной.

ЭПИЗОД 22

Один из островов Большого Архипелага.

Планета Миранда.

Оксана проснулась и едва сдержала крик в себе, не дав ему вырваться наружу. Ошалело она обвела взглядом комнату, двух девушек, пытаясь вспомнить, где она и как здесь оказалась. Наконец воспоминание ледяной водой опрокинулось на неё, заставив сжаться в комок и всхлипнуть.

— Сколько я проспала?

— Минут сорок, наверное, — участливо взглянула на неё Вика. Её черные прямые волосы были аккуратно собраны сзади в длинную косу, на полукружьях обеих бровей висели проколовшие кожу колечки, чёлка полностью скрывала лоб. Глаза девушки отливали синевой, но были карими и слегка раскосыми. Верхняя губа казалась тоньше нижней, смешно выпирающей вперед, и это делало Вику похожей на обидевшуюся маленькую девочку.

— Не голодна? — спросила Моника, поднявшаяся было с софы, но, заметив отрицательный жест, вновь опустилась на место и подобрала босые ноги. Моника, должно быть, была красивой, подумала Оксана. Теперь её лицо, на котором не осталось ни одного живого места, могло вызывать только отвращение, хотя Оксана почему-то больше не испытывала этого чувства по отношению к девушке. Наверное, подействовали её глаза — большие и зеленые, наполненные добротой и неподдельным сопереживанием за судьбу очередной рабы, оказавшейся в сетях коварного и жестокого человека.

— Почему вас только двое? — поинтересовалась Оксана, которой невыносимо тяжело было сидеть в тишине. — Ведь вы говорили, что наложниц одиннадцать.

— Остальные на вызовах, — ответила Вика. — Они с клиентами, но скоро должны вернуться.

Словно подтверждая её слова, дверь шумно отворилась, заставив всех троих подпрыгнуть от неожиданности. Внутрь прошёл мужчина в черном костюме, а за ним вереницей потянулись молодые девушки самой разнообразной наружности. Объединяло их лишь то, что все они выглядели уставшими. С интересом они присматривались к Оксане и останавливались, чтобы поздороваться и поговорить. Наконец, когда девять пришедших девчонок забили комнату, сразу ставшую тесной, охранник вышел и запер за собой дверь.

— Знакомьтесь, девочки, это Оксана, — указала Вика.

— Здравствуйте, — смущенно глядела на них во все глаза Оксана.

Сразу же посыпался целый ворох разных вопросов и восклицаний, приветствий и подбадриваний, и не в силах было разобрать что-либо в таком щебете голосов. У Оксаны даже голова пошла кругом. Должно быть, Вика почувствовала дискомфорт девушки и властным тоном, не терпящим возражений, сказала:

— Ну всё, расходитесь. Потом с ней поговорите.

Девять лиц, ставших тут же недовольными и скучными, расплылись в разные стороны.

— Вот и наши девчонки. Пришли вместе, значит, их водили купаться на пляж…

— Или снимали групповуху, — перебила Вика.

Из соседних комнат, которые соединялись между собой широкими арками, слышались приглушенные голоса разговоров и вялых шуток. Хихиканья и уж тем более полноценного смеха не было и в помине.

Вероника сходила куда-то и вернулась с большой тарелкой фиолетового винограда, бананами и апельсиновым соком. Она вновь предложила Оксане перекусить, и после слабого сопротивления накормила девушку.

Магнитный замок входной двери в очередной раз щелкнул, и в апартаменты ввалилась ещё одна девушка, а за ней чинно проследовали два охранника в неизменных черных костюмах. Оксана подумала, что явившаяся девушка тоже находится в неволе, как и все прочие, но следующая её реплика заставила усомниться в этом. Более того, на ум Оксане пришло воспоминание о приемной дочери Красавчика — стерве по имени Марго.

— Где наша новая кукла? — весело спросила Марго, хотя на её лице не отражалось ничего веселого. Она заметила Оксану, которая в этот момент ела банан. Оксана от внезапного появления дочки местного сутенера чуть было не подавилась, испуганно глядела из-под пряди выправившихся светлых волос.

Марго подошла вплотную и властным голосом приказала:

— Встань.

Девушка встала. Тут же элегантные тонкие пальцы с длинными, выкрашенными в черный цвет ногтями обхватили её лицо и повернули сначала в одну, а затем в другую сторону.

— Повернись, — снова приказала Марго.

Оксана повернулась к ней спиной и тут же получила легкий шлепок по ягодицам, затянутым в плотные синие шорты.

— Да, папа будет в восторге, когда увидит, какую красотку привезли ему тупоголовые.

Охранники стояли позади хозяйки и не шевелились. От них явственно разило ароматом дорогого одеколона и табака, а также некоей звериной силой и мощью. Возможно, мелькнуло в голове Оксаны, они даже не люди, а последние модели киборгов-андроидов, уж слишком каменными были их лица и стойки, словно у двухметровых каменных глыб. Девушка старалась не смотреть на них, получая информацию лишь периферийным зрением, но почему-то чувствовала на себе взгляд одного из охранников. Она глянула сначала на одного, но он, казалось, вообще не был заинтересован в происходящем и тупо уставился куда-то в стену напротив. Затем она перевела взгляд на другого, который как раз и рассматривал девушку с нескрываемым любопытством и даже удивлением…

Макс!

Оксана вспомнила этого человека, которого на самом деле звали Макс.

Год назад, когда классы их школы возили на экскурсию по военному крейсеру, охраняющему подходы к Миранде, этот человек был их гидом. Веселый и словоохотливый парень, он часто смеялся, умело шутил и сразу же заставил всех девчонок влюбиться в себя. Три часа Макс водил школьников по отсекам и коридорам космического корабля, объяснял действие того или иного устройства, пояснял обязанности членов экипажа, демонстрировал различные виды огнестрельного оружия и бронескафандров. Вообще, благодаря ему экскурсия вышла отличной и запоминающейся.

После осмотра внутренностей звездолета всю группу проводили в кают-компанию: огромный зал с танцполом, баром и даже рестораном. Там дети шумно поглощали специально для них приготовленный поварами судна ужин и веселились, танцуя под музыку с такими милыми солдатами. Как-то так получилось, что Макс из всех девчонок отдал предпочтение именно Оксане. Он старался не отходить далеко от неё, часто улыбался ей и хитро подмигивал, а когда на танцполе заиграла медленная композиция, он сразу же подошел к ней и галантно пригласил на танец. После этого все танцы — и быстрые, и медленные — они были вместе. Оксане Макс очень сильно понравился, и она со своей стороны делала всё, чтобы он и дальше ухаживал за ней.

Тогда девушке было всего лишь тринадцать лет, а Максу — девятнадцать. Казалось бы, какая любовь может возникнуть у людей со столь разным возрастом и социальным статусом? Однако любовь всё же возникла. К сожалению, после той экскурсии они больше ни разу не встречались: Оксана не могла себе позволить отвлекаться от учебного процесса, а Макс почти всё время находился на орбите, патрулируя пространство вместе со всеми членами экипажа крейсера.

Прошло какое-то время, и та девичья любовь угасла, оставив после себя лишь приятные воспоминания об отлично проведенном времени в компании хороших людей. Однако сейчас… Что может делать Макс на острове? Неужели он работает на подонка, который похищает молодых девочек?

Не может этого быть. Просто не может быть…

Но это было так. Широкоплечий, мускулистый парень стоял по правую руку от дочки Красавчика и во все глаза глядел на Оксану.

Определенно, он её узнал. Вот почему один из охранников показался ей знакомым, когда её вели через комнату в апартаменты.

Оксана быстро отвела взгляд, стараясь ничем не выдать свои чувства, бурлящие сейчас в ней. Она не сразу услышала, что Марго обращается к ней, и бессмысленно уставилась в молодое, довольно симпатичное лицо дочки Красавчика.

— Ты глухая, спрашиваю? Живо иди за ребятами!

На лице Марго проступила тень злости. Охранники молча развернулись и вышли из апартаментов. За ними так же молча проследовала Оксана. Марго, перед тем как уйти, бросила оставшимся девушкам:

— Ша, проститутки!

Коридорами, обитыми мягким темным полотном, Оксану привели в небольшую комнату, со стен которой свисали длинные и широкие белые занавеси из бархатной ткани. Из мебели в комнате было только большое кожаное кресло, точно такое же, как и в вестибюле. Напротив него на треножнике возвышался аппарат стереосъемки.

— Проходи к креслу, — велела Марго. Сопровождающих в черных костюмах она оставила за дверью.

Оксана неуверенно шагнула в указанную сторону.

— Раздевайся.

— Что? — переспросила она, чувствуя, как ноги начинают подкашиваться от смущения и страха.

— Раздевайся, красавица, — повторила Марго, стоя во властной позе с упертыми в бока руками. Вообще, дочь Красавчика была довольно хороша собой: густые черные волосы собраны в высокую прическу и волнами ниспадают на плечи, обрамляя лицо с острым подбородком, сочными красными губами, накрашенными карими глазами с длинными ресницами. Тонкие линии чуть изогнутых бровей казались роковыми. Под сорочкой без рукавов, раскрашенной в абстрактные плавные узоры от белого до синего цветов, проглядывали высокие упругие груди и тонкая талия. Круглые ягодицы обтягивало нечто среднее между трусиками-бикини и шортами, длинные ноги обволакивали сетчатые черные колготки с крупными ячейками. Черные сапожки на высоком и широком каблуке добавляли девушке сантиметров двенадцать роста, так что она была где то около метра семидесяти пяти в высоту.

Господи, она выглядит как сутенерша… Или даже… шлюха!

— Зачем? — Оксана изо всех сил старалась держаться, чтобы не осесть в кресло.

— Хватит мучить меня вопросами, голубушка, — как-то странно улыбнулась Марго. — Мне нужно сделать твою стереографию, чтобы папины клиенты могли тебя выбрать из каталога. Разве непонятно?

Оксана молчала и не шевелилась, лишь хлопала глазами с расширившимися зрачками.

— Не хочешь подчиняться? Тогда я попрошу ребят раздеть тебя, — начала разворачиваться к двери Марго.

— Нет! — с мольбой в голосе воспротивилась Оксана. — Не надо… Я сама.

Марго прикрыла глаза и всем своим видом показала, что ждёт обещанного. Почему Вероника назвала её малолетней? Она сказала, что дочке Красавчика лишь шестнадцать лет, но сейчас перед Оксаной стояла вполне сформировавшаяся бестия, полноценная женщина-вамп, которая меньше всего походила на несовершеннолетнюю девочку.

Оксана сделала над собой невероятное усилие и, покраснев от дикости ситуации и смущения, медленно сняла белую майку через голову. Затем расстегнула застёжку сбоку коротких шортов и стянула их. Они упали на ступни. Девушка аккуратно вынула ноги из босоножек и встала на мягкий ворс. Теперь на ней было лишь бикини телесного цвета, почти ничего не прикрывающее, не скрывающее от жадного взгляда Марго, которая даже побледнела от волнения, смотря на обнажение юной красавицы с прекрасным телом.

Оксана опустила руки и выпрямилась. Она решила, что вполне нага, и нет необходимости раздеваться далее. Но Марго думала иначе.

— Дальше-дальше, родненькая, — подбодрила она внезапно охрипшим голосом.

Ничего не оставалось делать. Девушка расстегнула спереди тонюсенький бюстгальтер и бросила его рядом с шортами и майкой. Затем сняла такие же тонкие трусики. Теперь она была абсолютно обнажена.

Марго, часто дыша, приблизилась к Оксане, не сводя похотливых глаз с её молодого тела. Положила свои руки ей на плечи, медленно стала их опускать, пройдясь горячими ладонями по талии, бедрам, животу едва стоявшей на ногах девушки. Она подняла их повыше и обхватила грудь, затем снова вниз…

Оксана с ужасом ощущала, как откуда-то снизу её живота поднимается теплая, почти такая же горячая как ладони Марго, волна возбуждения. Эта волна медленно разливается по всему телу и кажется, будто каждый волосок на коже трепещет и тянется в сторону извращенной малолетней дочери сутенера. В ушах гулко отдавались удары сердца, свет в глазах начал меркнуть. Оксана не знала, что предпринять, и застыла на месте, в то время как блудливые руки Марго плавно описывали все изгибы её тела.

— Хочешь, я разденусь? — сорвался с полуоткрытых губ томный вопрос.

Ответа не последовало. Оксана, сама того не желая, превратилась в одно сплошное возбуждение, и это являлось одновременно и пыткой, и наслаждением. Она чувствовала горячее дыхание девушки, движение её ладоней по коже и если бы могла, то сделала всё чтобы его прекратить, потому что это было слишком хорошо… Но ситуация дика до ужаса, и от фонтана эмоций — страха, смущения, волнения, возбуждения — ноги девушки всё же подкосились. Она рухнула на стоящее позади кресло и набрала полную грудь воздуха.

Марго медленно опустила руки и тоже глубоко вздохнула. Стараясь успокоиться, она спросила похотливым, влажным голосом:

— Понравилось, моя милая?

Наконец, похоже, она полностью совладала с собой и отошла к аппарату стереосъемки, поправив на ходу выбившуюся прядь волнистых волос.

— Ничего, мы ещё успеем позабавиться вдвоем, да? — скорее в повествовательной, чем в вопросительной форме сказала она. — Раздвинь ноги.

— Что? — Оксана испугалась собственного голоса, потому что он был абсолютно не похож на привычный. Он дополнился такими же влажными нотками, что блуждали в голосе Марго.

— Давай живее, золотце. Иначе позову охранников.

Вновь ничего не осталось кроме как подчиниться. Процедура стереосъемки заняла не более пяти минут, после чего Оксане позволили одеться. Между делом Марго поинтересовалась, девственница ли Оксана. Та ответила, что да.

— Ты мне нравишься, — сообщила Марго, когда они уже выходили из комнаты. — Если будешь хорошо себя вести, мы станем лучшими подругами, поверь мне.

Она громко рассмеялась.

ЭПИЗОД 23

Город Керинг.

Планета Офелия.

— О, ч-чёрт!.. — Шон откинул какие-то пластиковые панели, завалившие его, и тихо выругался, отплевываясь от пыли. — Кей! Кейси! Ты здесь?

Вокруг был густой мрак, поэтому разобрать что-то являлось невозможным. Шон нашарил на бедре фонарик и включил его. Луч света тут же выхватил заваленный кухонной утварью кафельный пол. Поискав фонариком вокруг, Даско увидел ногу напарницы. Остальное же её тело завалили посудные шкафы и вывалившаяся из них посуда. Немало не заботясь о грохоте, он начал разгребать завал, и вскоре откопал Кейси.

На лбу девушки рдела большая царапина. Шон подумал даже, что череп напарницы проломлен, но, глянув получше, он убедился, что это просто порез. Присев на корточки, Даско приподнял голову Кейси.

— Кейси, ты жива? Ну, очнись же!

Девушка не подавала признаков жизни, но тело её было теплым. Пощупав пульс на шее, Даско проверил, что она жива. Просто без сознания.

Что же делать?.. Нужна аптечка из флаера!

Он бы мог попытаться привести Кейси в чувство, но сомневался, что у неё нет серьезных ранений. Поэтому сначала следовало продиагностировать её медблоком из полицейского флаера, а потом делать какие-либо действия. Посветив фонариком на пролом, через который они ухнули вниз, Шон обнаружил, что тот полностью завален. Пробираться через него наверх было бы просто невозможно.

Взрывной волной их пронесло через весь зал кафетерия, через кухню, и бросило сюда. Похоже, это был какой-то подвал, возможно, склад. У дальней стены беспорядочно стояли коробки и ящики различных размеров и цветов; упавшие металлические стеллажи — те, которые не были прикручены болтами к стенам — разбили кафельное покрытие пола; несколько матовых панелей, прикрывающих вакуумные лампы дневного освещения, свешивались с потолка; всё вокруг покрывал толстый ковер пыли.

Увидев впереди дверь, Шон направился к ней. За дверью оказался точно такой же склад; его обстановка чуть ли не до мелочей походила на предыдущий. Пройдя немного вперёд, огибая разбросанные ящики и стараясь не запнуться, Даско заметил ещё одну дверь. Она вывела его в небольшой коридор, вправо по которому угадывалась лестница наверх. Всюду по-прежнему царил мрак. Посветив на запястье левой руки, которое удобно обхватил корпус офицерских часов, Даско ужаснулся: без сознания он пробыл почти сутки! В том, что часы показывают правильную дату и время, страж закона не сомневался: специальный корпус хитроумного устройства военного образца выдерживал давление в двести атмосфер и температуру в пятьдесят тысяч градусов. Какая же сила заставила тренированного полицейского проваляться столько времени?..

Достигнув лестницы, Шон вытащил из кобуры табельный пистолет «Беретта-Икс» и медленными, осторожными шагами стал подниматься, освещая путь фонариком. Вокруг царила поразительная тишина.

Даско не переставал думать над словами Кей: «Вторжение. На нас напали, Шон». Не верить девушке-экстрасенсу, которая находилась в трансе, было бы ошибкой: Кейси явно его не разыгрывала. Но тогда кто мог напасть? Кто решился посягнуть на жизнь людей пусть и молодой, но всё же сильной цивилизации хомо сапиенс? К тому же Офелия — один из самых защищенных миров человечества, нападение на эту планету в конечном счете окажется безрезультатным.

Но этот взрыв… По мощности он, пожалуй, равнялся малой протонной бомбе. Если нападавшие (а такие, скорее всего, всё же имеются) смогли сбросить на планету хоть одну бомбу, то отсюда явно следует то, что орбитальная защита не справилась, а это маловероятно. Чертовски маловероятно. Может быть, взрыв — это некий террористический акт? Таковые последнее время имеют место быть, к сожалению: как-никак, а у нас пять мятежных планет, плюс различные пиратские кланы. Вполне вероятно, что, объединив усилия, подкупив кого надо на орбите, сепаратисты (или пираты, чтоб им пусто было) могли организовать взрыв в Керинге. Но всё же слова Кей…

Невеселые мысли крутились в голове Шона, пока он, обходя покосившиеся стены или упавшие шкафы, пробирался к залу кафетерия через подсобные помещения супермаркета. Приходилось спешить, потому что там, внизу, в тёмном складе лежала без сознания его напарница, инопланетная девушка, которую он знал всего лишь первый день, но которая ему была сильно симпатична. Не потому, что она являлась сейтом и «охмурила» его своими «чарами» (Шон давно уверился в том, что воздействие девушки на его психику прекратилось), а потому… Просто потому, что она ему нравится, черт побери! Конечно же, вперед гнала не только симпатия, но ещё и чувство долга — он ведь полицейский, — и гнетущее любопытство: в глубине души засела уверенность, что далеко не всё так просто, как хочется думать, что произошел серьезный конфликт сил Офелии и кого-то ещё. Но на той же глубине находилась и надежда на более оптимистическое объяснение взрыва. Не выяснить, что же на самом деле случилось, Шон не мог.

Где-то в глубинах коридоров внезапно прорвалась труба. Вода вырвалась наружу, или же пар, Шон не знал, но подскочил от неожиданности, и даже выронил фонарик. Тихо выругавшись, что стало для Даско привычкой после того, как тяжелый грузовой антиграв в своё время чуть не лишил его жизни, офицер продолжил путь. Собственно говоря, путь его был практически завершен: тяжелая металлическая дверь, когда-то стоявшая явно совсем не здесь, преграждала дорогу. Дальше же, как рассудил Шон, был либо завал, и ему придётся искать другой путь, либо выход на улицу.

Убрав «Беретту» в кобуру, Даско надавил на дверь. Та поддалась неожиданно легко и с грохотом свалилась на рифлёный пол, подняв в воздух клубы пыли. Картина, представшая перед взором молодого полицейского, была не менее апокалиптически живописна, чем та, которую увидела майор Мартина Плотникова, стоя в грязном платье на развалинах жилого дома.

Кафетерия больше не существовало, как не существовало и шикарной многоэтажной гостиницы на другой стороне улицы, и стоявшего рядом с ней развлекательного центра. Не существовало больше и самой улицы: всё, насколько хватало глаз, было завалено обломками зданий, дымящимися остовами транспортов, разломанной и превратившейся в бесформенные кучи электроникой, причудливо изогнутыми трубами, какими-то бумагами, пеплом и пылью. Прямо перед Шоном, воткнувшись носом в крошево из асфальта, торчал спортивный флаер. Из одного-двух оставшихся этажей некогда высоких зданий напротив валили клубы дыма. Практически в каждом окне, за пустыми рамами, плясали языки пламени. Кое-где слышалось шипение прорвавшихся труб, стояла духота и невыносимая вонь горящей пластмассы. Небо сплошь было затянуто ядовито-жёлтым туманом вперемешку с чёрными полосами гари.

Даско вышел не там, где было кафе, а чуть левее — раньше в этом месте располагалась пристройка, в которой можно было купить еду, не выходя из машины. Шон часто подъезжал к этой пристройке, покупая гамбургеры и колу во время дежурства, и хорошо знал трёх девушек-продавщиц, работавших здесь посменно. Теперь же, из-под здоровенного обломка какой-то металлической конструкции, даже на вид кажущейся бесконечно тяжелой, торчали ноги и рука одной из девушек — по замысловатому серебряному браслету офицер узнал продавщицу: самая веселая и жизнерадостная, совсем недурная; её зовут Лин.

«Звали», — мысленно поправил себя Шон, и почувствовал, как майка под бронежилетом пропитывается потом. «Господь Всемогущий, прости нам грехи наши», — почему-то всплыла в мозгу фраза из Священного Писания.

Остолбенев, с открытым ртом и дрожащими ногами, полицейский стоял в окружении адских разрушений довольно долго, но, вспомнив о Кейси, повернулся и пошёл вправо, к месту, где должен был находиться патрульный флаер, не веря, однако, в то, что тот уцелел.

Пробираться по горам обуглившихся останков казавшихся раньше такими вечными зданий было трудно. Кое-как Шон преодолел пару десятков метров, осторожно ступая негнущимися ногами, иногда помогая себе то одной, то другой рукой, то обеими сразу. Всюду, куда падал взгляд, прижатые плитами, металлом, искореженным транспортом и лежащие отдельно, виднелись конечности людей в лужах запекшейся, почти высохшей крови. Наверное, весь мир вокруг, как подумалось Шону, забрызган и залит кровью, той самой алой жидкостью, что течёт у всех по жилам, неся кислород в клетки организма, пульсируя на висках и шее, и которой так много было пролито за не очень-то и длинную историю человеческой расы.

Даско был офицером Полиции и принадлежал Касте Военных, поэтому в случаях экстраординарных, требующих быстрой и адекватной реакции он мгновенно собирался, переводя себя в так называемый «полевой режим». Рассуждения текут плавно, но стремительно, отсеиваются все посторонние мысли, отключаются ненужные в данный момент чувства; солдат становится Солдатом, воин становится Воином.

Конечно, огромный шок, который Даско испытал, увидев город в руинах и не зная, что же на самом деле произошло, ввел его в оцепенение. Но к тому моменту, когда полицейский достиг места, где, кажется, так недавно он обедал с Кейси, организм его пришёл именно в то состояние «полевого режима», которое сейчас и было необходимо.

Кафетерий был напрочь снесен. Металлические колонны, державшие потолок, наподобие гигантских пальцев загнулись в сторону, противоположную взрыву. Прозрачная стена, что отделяла обедавших от парковочной площадки, превратилась в пыль из мелких кристалликов стекла. Столы, стулья — всё, что раньше находилось в кафе, теперь беспорядочно валялось в кухне, разломанное и непригодное ни для чего кроме как быть простым хламом.

Там же — в кухне — на боку лежал и полицейский флаер, которым Даско когда-то нравилось любоваться. Флаер сильно не пострадал, потому что вслед за ним в помещение влетел чей-то автомобиль, прикрывший собой патрульный транспорт от бомбардировки осколками. На корпусах двух машин призрачно плясали отблески пламени горящей неподалеку автоцистерны.

Обойдя лежащие трупы двух мужчин, у коих вместо голов был теперь общий каменный бордюр, которым издавна отделяют проезжую часть от пешеходных дорожек, Шон включил фонарик и осветил помятый флаер. Лобовое стекло лопнуло и рассыпалось тонированными кусками, но в салоне повреждений не было заметно. Протиснувшись, стараясь не порезаться о торчащие осколки, Даско оказался в кабине.

Кое-как устроившись внутри и придерживаясь за пассажирское кресло, Шон первым делом открыл специальный отсек, где находилась аптечка. Активировав тест-программу медблока и убедившись, что тот цел, Даско включил коммутатор полицейской связи.

Попытки связаться с Управлением ничего не дали, равно как ничего не дали попытки вызвать другие машины. Эфир на рабочей частоте был пуст, если не считать треск радиопомех. Напрашивался очевидный вывод — Управления Полиции города Керинга больше не существует. Впрочем, от самого Керинга мало что осталось…

Нажав ручку контейнера, который располагался между сиденьями, Шон достал оттуда две крупнокалиберных винтовки, по дополнительному магазину к каждой и прибор ночного видения. Больше от полицейского флаера брать было нечего.

Покинув кабину через то же лобовое окно, Даско рассовал магазины в карманы штанов, коробочку медблока пристегнул к поясу, а винтовки повесил на плечи и закинул за спину. Прибор же ночного видения — небольшой окуляр с зелёной точкой посередине — он закрепил на голове. Перемазанный, в разорванной рубашке, под которой чернеет бронежилет, с двумя «Береттами» и парой ружей за спиной, с левым глазом, превращённым в зловещий мерцающий уголек, Шон выглядел устрашающе воинственно. Но о том, как он смотрится со стороны, патрульный не думал. Мысли его были поглощены другим.

Во-первых, прошли сутки, а бригад спасателей, Армии или Полиции не видать. Конечно, можно предположить, что работы у них предостаточно — весь город дымится в развалинах, но факт молчания эфира на частоте полицейских сил говорит о том, что вокруг просто нет ни спасателей, ни солдат, ни кого-то ещё, способного толком объяснить, что же, в конце концов, стряслось.

Во-вторых, если не удастся привести в чувство Кейси, то её нужно будет доставить в больницу.

Но где, чёрт всё дери, найдешь сейчас больницу?! Нужно было осмотреть Кей получше, вдруг у неё есть какие-то серьезные раны или переломы… Хотя, если они и есть, обычных полицейских не учат зашивать раны и сращивать кости. Выходит, если Кейси серьезно потрепало взрывом, то придётся искать транспорт, чтобы перевести её в другой город, уж там то найдутся…

На этом месте размышлений Шона как молнией ударило; всё тело покрылось холодным потом, а зрачки глаз, и без того широкие в полумраке разрушенной кухни, ещё больше расширились, превратив глаза в бездонные, чёрные омуты.

Если нет ни Полиции, ни Армии, ни спасателей, если молчит рация, если, едрёна феня, вообще нет никаких намеков на скорую помощь, то не означает ли это, что на Офелии вообще нет больше городов? И не означает ли это, что все космические средства защиты уничтожены? И не означает ли это, что Шон Даско, двадцати пяти лет отроду, бывший патрульный бывшего Управления Полиции бывшего города Керинга в большой заднице, а по иронии судьбы оказавшаяся здесь совсем недавно девушка-сейт Кейси, его напарница, в той же самой (если ещё не больше) заднице? Ч-ч-чёрт!

Шон никогда не был пессимистом, но всё же отчетливо представил себе Офелию, затянутую дымом горящих городов; представил падающие метеоры горящих станций и боевых крейсеров…

Надо работать, а не ждать, пока единственный, может быть, живой человек ещё дышит.

Посветив фонариком под флаер, Шон увидел пролом в полу, благодаря которому и был ещё жив. Там, внизу, всего в нескольких метрах, лежала Кей, но пробраться здесь было совершенно нереально: пролом безнадёжно завален.

Полицейский сместил луч фонаря в сторону и заметил один из их патрульных шлемов. Даско не помнил, брали они шлемы из машины, когда шли в кафе, или не брали. Но в его голове промелькнула мысль о том, как хорошо, что его головы не было в этом шлеме — помятый, искореженный, потерявший какую бы то ни было форму металлопластик уже ничем не напоминал шлем. Лишь три буквы «П», «Л» и «И», написанные знакомым шрифтом, говорили, что это некогда было полицейским бронешлемом.

Бросив последний взгляд на флаер и почему-то зная, что больше никогда его не увидит, Даско пошел обратно. Назад пробираться было легче, потому что шок, опутавший липкими руками вначале, прошёл. Дойдя до валявшейся металлической двери, которую он несколькими минутами раньше вытолкнул из коридора, освобождая себе проход, Даско приготовился войти в чёрный зев чудом уцелевшего прохода, как вдруг заметил кое-что, не пишущееся в общую картину полного хаоса и вселенских разрушений.

Недалеко, там, где раньше был перекресток, а теперь громоздились останки рухнувших зданий, зацепившись за острый край бетонной плиты, висел ярко-оранжевый парашют. Шон знал, что такие парашюты используются в спасательных капсулах звездолетов, значит, кто-то спасся с подбитого на орбите корабля и находится сейчас где-то близко.

Аккуратно ступая и стараясь не шуметь, Даско приблизился, но тут же нырнул за ближайшее укрытие — кусок какого-то железа, безобразно торчащий из такой же безобразной кучи обломков.

На пятачке, относительно свободном от хлама, стояли трое людей. Точнее, Шон принял их за людей, но, выглянув из-за края железяки и приглядевшись, полицейский понял, что перед ним, всего лишь в какой-нибудь паре десятков метров, находятся совсем не люди.

Троица была абсолютно одинакова. Рослые — не меньше двух метров в высоту, — они чем-то напоминали солдат хомо сапиенс из старого фильма «Императоры Иллюзий», облаченных в тяжелую боевую броню «Серафим». Крупное рельефное тело, казалось, было целиком вылито из стали высшего сорта, отполированной до идеально гладкой поверхности; отблески пожарищ отражались в плавных переливах бугристых скафандров чужих; между «стальными» пластинами брони виднелись тёмные пятна соединительных материалов.

На голове, которую держала толстая, почти отсутствующая шея, не было ни рта, ни носа. Вместо этого на том месте дрожало нечто вроде пасти; если увеличить ротовую полость обычной земной пиявки под микроскопом, а затем мысленно добавить ей побольше зубов по окружности этой полости, то получится что-то, отдаленно напоминающее лица пришельцев. Над омерзительной зубастой пастью ярко светились красным, пульсируя точно так же, как и зрачок прибора ночного видения, тонкие щели двух глаз; изо лба, выгибаясь по линии головы, выходило нечто, похожее на раздвоенный рог, заканчиваясь позади затылка.

Шон снял с плеча винтовку, стандартную полицейскую «Ультима», но не для того чтобы стрелять по сверкающим созданиям — скорее просто по привычке; патрульный глубоко сомневался в возможности снять троих пришельцев тем оружием, которым он располагал. Прикосновением пальца к цилиндрику окуляра, Даско увеличил изображение.

Посреди неизвестных лежало тело. Это было тело человека; приблизив картинку, Шон смог разглядеть, что это девушка, одетая в красивое платье. Девушка явно была без чувств и лежала навзничь; платье в некоторых местах было порвано, и в дырах ткани виднелись глубокие царапины.

Оранжевый парашют, скорее всего, принадлежал именно ей.

Троица блестящих инопланетян молча, не двигаясь, смотрела на девушку. Затем двое из них подхватили тело молодой женщины за руки и понесли куда-то в пролом одного из зданий, а третий стал медленно, хищно оглядывать окружающее его пространство. Поворачивая голову на манер военных радаров, он вдруг взглянул Шону прямо в глаза. Постороннему наблюдателю сказать наверняка, взглянул пришелец в глаза полицейскому, или же нет, было бы сложно, так как какое-либо подобие зрачков в тонких прорезях «стальной» головы отсутствовало. Но Даско увидел, а скорее всего почувствовал, как взгляд блестящего остановился на нём, как блестящий скрестил свой взор с человеком. Шону показалось даже, что глазные щели инопланетянина внезапно вспыхнули, какую-то долю секунды горели ярче своим кроваво-красным светом.

Раздвоенное подобие рога на голове пришельца резко дернулось, встав почти вертикально. Развернув крупное тело, блестящий пошёл к укрытию, за которым прятался полицейский.

За мгновение Шон испытал жуткий ужас — почему-то отчетливо представилась картина, как двое утащивших девушку монстров, прячась от посторонних взглядов в тёмных развалинах рухнувшего небоскрёба, поедают своими ужасными ртами молодую плоть, ещё живую, а потому парящую, брызгающую в стороны фонтанчиками крови из перекусанных жил. И одного человека на троих будет мало — незадачливый полицейский, вооруженный «пукалками», как нельзя кстати подойдёт для утоления звериного голода красноглазых людоедов.

Рванув с места, Шон по-заячьи стал прыгать к коридору, из которого попал на несуществующую больше улицу. Искренне стараясь не шуметь и не оборачиваться, он нырнул в темноту прохода; где-то по-прежнему шипела прорванная труба — скорее всего водопроводная, потому что коридор затянуло тёплым, липким паром. Даже через зеленоватое изображение прибора ночного видения было трудно разглядеть очертания предметов, пола, потолка, стен — всё вокруг затянулось мутной пеленой взвешенных в воздухе горячих капелек воды.

Возвращаясь тем же путём, Даско оценивал шансы. В конце концов, наверняка знать, кто такие эти блестящие, он не мог. Как не мог знать и того, реально ли застрелить их из винтовки или пистолета. Убегать по тёмным, полуразрушенным коридорам, оставляя позади себя чёрт знает кого опасно — не найдя Шона, он может найти Кейси, а что они делают с людьми, известно одному только Богу. Или Дьяволу.

Добежав до лестницы, которая вела в склады, где находилась напарница, Даско укрылся за отслоившейся от стены пластиковой обшивкой и вскинул ружьё. Укрытие, конечно, весьма и весьма посредственное, но главное, чтобы «стальной» не заметил Шона. Дрожь в теле, возникшая, когда полицейский взглянул в глаза пришельцу (а точнее, когда пришелец взглянул в глаза полицейскому), прошла. Проверив заряд винтовки, Даско приставил приклад к плечу и направил ствол в тёмный, затянутый пеленой, как вода мутного озера, коридор. Никаких звуков, кроме вырывающегося из трубопровода кипятка где-то далеко, в недрах руин, да стука собственного сердца в ушах… От напряжения начало покалывать глаза, а пальцы, сжимающие оружие, словно налились свинцом.

Простояв так минуты две, Шон начал сомневаться, стал ли преследовать его блестящий, или же решил не соваться в готовые в любую минуту обрушиться остатки здания. О том, что здание может развалиться окончательно, полицейский и сам догадывался, поэтому каждая лишняя секунда пребывания здесь изматывала его ещё больше. Пот, струящийся по лбу, попал в левый глаз, прямо под окуляр устройства ночного видения. Машинально протянув руку, Даско сдвинул прибор и потёр глаз, разгоняя щиплющую его влагу.

Когда он снова закрепил цилиндрик с мерцающим зеленоватым светом глазком, то увидел, что прямо напротив него на расстоянии вытянутой руки находится то существо, которое заметило его на улице.

Ростом на две головы выше полицейского, блестящий стоял, разинув омерзительную пасть. Щели глаз, через электронику прибора ночного видения казавшиеся зелёными, ярко горели. Перед мысленным взором Шона снова промелькнул образ пожираемой неизвестными существами девушки.

Отскочив от пришельца, Даско попытался направить на него винтовку, но тот молниеносным движением схватил её за ствол и выдернул из рук патрульного. Не колеблясь, Шон дёрнул плечом, и его пальцы почувствовали прохладу резиновой обшивки второй винтовки. Но чувствовали они прохладу недолго: точно таким же движением блестящий выдернул и это ружьё, чуть не вырвав вместе с ним руку полицейского. Издав звук, похожий на тот, что издаёт гремучая змея, тряся своим хвостом как погремушкой, пришелец откинул обе винтовки. Его рогоподобное образование прижалось к голове, а сам он как будто немного осунулся; монстр явно приготовился к прыжку, и Даско понял это.

В то же время, как блестящий резко кинулся вперёд, раздались оглушительные в тесном пространстве коридора выстрелы. Инопланетное существо отбросило назад; оно раскинуло руки и повалилось на пол, издав мерзкий, визгливо скрипящий крик горгульи. Шон перевёл взгляд с монстра на свои запястья, которые сжимали рукоятки табельных пистолетов, восемнадцатизарядных полуавтоматических «Беретта-Икс» пятьдесят восьмого калибра.

Не замечая звона в ушах, полицейский стал медленно приближаться к блестящему; тот лежал не двигаясь. Когда до пришельца осталось меньше метра, он вдруг дёрнулся и стал подниматься. Опять отскочив от него, Шон начал ожесточенно жать на курки обоих пистолетов, целясь в серебристо-стальное тело «людоеда», пока до его ушей сквозь звон барабанных перепонок не донеслись сухие щелчки — оба магазина были пусты.

Блестящий, снова брошенный на пол пулями, шипел и извивался, пока звучали выстрелы. Когда же они смолкли, он, помедлив секунду, стремительным броском оказался на ногах. С ужасом Шон смотрел на его тело: ни одной дыры, даже маленькой дырочки, ни одного ранения. Пули не причинили пришельцу ровным счетом никаких повреждений, всего лишь отбросили на пару метров назад.

Горящие глаза медленно приближались к полицейскому. Зубы — сплошные клыки, вогнутые внутрь — мелко дрожали и блестели бы, будь рядом источник света; кажется, с них даже капала слюна. Даско, бывший полицейский бывшего города, так же медленно пятился, широкими зрачками глядя на светящиеся красные щели, пока не уперся спиной в гладкую поверхность стены.

Всё. Отступать было некуда. Спастись теперь можно только благодаря чуду, но, как известно всем разумным, достигшим зрелого возраста, чудес не бывает.

Существо, похоже, придерживалось такого мнения — в шипении, последнем его шипении, явно чувствовалось удовлетворение. Жертва безоружна — прекрасно! Жертва загнана — прекрасно! Чудес не бывает — прекрасно!..

— Эй! — Вдруг раздался, как Шону показалось, настоящий крик. На самом же деле это был спокойный женский голос, твёрдый и уверенный.

Блестящий и Даско одновременно повернули головы в сторону, откуда пришёл звук. Пот снова залил левый глаз патрульного, поэтому разглядеть, кто стоял там, в темноте, он не смог, но голос показался ему смутно знакомым. Лишь вспышка пистолетного выстрела, молнией разорвавшая темноту и громом расколовшая тишину, осветила спокойное, твёрдое и уверенное лицо напарницы Шона — девушки-сейта Кейси.

ЭПИЗОД 24

Полигон виртуальной реальности.

Планета Техно.

— Привет, братан! — весело сказал пехотинец, перекладывая автомат из одной здоровенной ручищи в другую.

Поль смотрел на него сверху вниз и не мог собраться с мыслями. На какое-то время он забыл даже, что находится внутри Игры, и совершенно не знал, что делать.

— Ты от счастья язык проглотил? — засмеялся пехотинец. Ловким движением он выудил из кармана бронежилета сигарету и протянул её Полю. — Курить будешь?

В ответ Поль лишь мотнул головой.

— Не куришь? Тем лучше. Я, знаешь ли, тоже не курю, но это в реальности. А тут вот наткнулся на пачку сигарет… решил попробовать. Гадость, а приятно!

— Ты… вы… Игрок? — попытался сказать Поль, и это у него почти получилось. Правда, голос свой он едва ли узнавал.

— Да ладно, приятель, давай сразу на «ты», что уж там! Мы ведь в одной каше варимся, не так ли?

Поль поднялся на ноги и повторил свой вопрос:

— Ты Игрок?

— А? Ну конечно! А ты подумал, что я один из тех плохих парней команды зачистки, которые обосновались на поверхности? — Он опять рассмеялся. — До поверхности еще далеко, поэтому не надейся увидеть этих ребят так рано от старта! Кстати, меня зовут Виктор. Можно просто Вик.

— Поль.

Они обменялись коротким рукопожатием, и Поль облегченно вздохнул, когда ствол автомата перестал смотреть в его сторону. Вик наслаждался курением, борясь с кашлем, и оценивающе смотрел на нового знакомого.

— Что-то у тебя не так уж много амуниции, как я погляжу.

— Не нашел пока чего-то стоящего, — начал оправдываться Поль. — Вот, только карабин. Кстати, где он?

Он стал оглядывать место своего стремительного приземления, но оружия не нашел. Вик какое-то время даже помогал искать, но вскоре бросил эту затею.

— Видимо, ты посеял ствол в вентиляционной шахте, когда громыхал там точно кусок кирпича. Кстати, чего ты так шумишь-то? Лишнее внимание в играх подобного толка привлекать не следует — сам знаешь.

— Да я… Я удирал от пауков. Их там были сотни!

— Не преувеличивай.

— Я серьезно! И все огромные как… как… как лифты, ей-богу!

Вик хмыкнул.

— Почему-то мне не встречались эти твари. Я хочу сказать, что пауков-то видел, но чтобы больших…

— Не веришь — лезь в воздуховод и проверь! — махнул Поль. Его чрезвычайно расстроила потеря карабина, а когда выяснилось, что и разрядник выпал из кармана, то Поль готов был сам лезть обратно в вентиляционную шахту.

Вик хлопнул его по плечу, от чего у Поля подкосились ноги:

— Не хотел тебя обидеть, дружище! Кстати, ты заметил, что эти пауки очень похожи на селесидов?

— На кого?

— Селесиды. Мерзкие твари. Раса тупых псевдонасекомых, которые населяют некоторые из планет Галактики.

— Ну…

— Наверное, у программистов Игры не хватило воображения ни на что другое, кроме как поместить эту саранчу на первые уровни. Боюсь подумать, что будет дальше: каоли?

Вик на всякий случай еще раз оглядел пол и немногочисленные предметы интерьера комнаты на предмет утерянного оружия.

— Если ты не против, мы можем дальше пойти вместе. Возможно, вдвоем больше шансов выбраться на поверхность.

Поль не возражал и сообщил об этом Вику.

— Вот и ладненько. Держи! — Вик выхватил из-за спины короткоствольный автомат, точную копию того, который держал в руках, и кинул его Полю. — Хорошо, когда у тебя есть напарник. И еще лучше, когда он может тебя прикрыть, если что!


Вместе они преодолели комплекс лабораторий, в которых не нашлось ничего интересного за исключением одной аптечки. Вик долго разглядывал содержимое аптечки, и, в конце концов, отбросил её. Поль начал возражать, но Вик сказал, что эта аптечка — полное «фуфло». В ней содержатся самые обычные обезболивающие и прочие препараты, которых навалом в любой аптеке, и нет ничего похожего на «эликсир жизни» — универсальное лечебное снадобье, способное восстановить здоровье если не полностью, то, по крайней мере, хоть какую-то его часть.

Вскоре они вышли к большой вертикальной шахте. Ни верха, ни низа шахты увидеть не получилось.

— Думаю, мы где-то недалеко от реактора, — заметил Вик.

— Почему ты так решил?

— Вспомни другие игры. Когда находишь вертикальную конструкцию большого объема, то вскоре натыкаешься и на реактор. Вот только чем это нам поможет?

— Рядом с реакторами обычно есть охраняемые посты. Может, мы наткнемся на оружие?

— Или на охранников, — немного менее весело, чем обычно, закончил Вик. — Впрочем, идея хорошая. Стоит пошариться в округе, поискать полезные артефакты.

Они прошли несколько мрачных коридоров, отличающихся один от другого разве что количеством пыли на ребристом полу. Ничего не найдя, игроки вновь вышли к вертикальной шахте.

— Возможно, я ошибся насчет реактора. Но, думаю, надо осмотреть базу на несколько уровней выше и ниже.

— Ниже лучше не стоит, — поспешил посоветовать Поль.

— Пауки?

— Угу.

— Если ты не ошибся, и за тобой гнались действительно здоровенные твари, то я полностью солидарен с тобой, брат. Взрослую особь селесида нашими водяными брызгалками даже не напугаешь.

Игроки отыскали комплекс обычных лестниц, ведущих на уровень выше. Поднявшись, они первым делом наткнулись на трупы нескольких человек. По всему выходило, что эти люди были убиты не больше двух дней назад.

— Кто эти парни? — полушепотом спросил Поль, переворачивая убитого на спину и корчась от тошнотворного запаха.

— Один из них явно Игрок, — заверил Вик, закрыв рот и нос рукавом. — Смотри, у него нет даже бронежилета.

— Бронежилет могли снять Игроки, бывшие здесь до нас, — возразил Поль.

— Почему же они проигнорировали экипировку других?

И действительно, запоздало подумал Поль. Рядом с гипотетическим Игроком лежали четыре мертвых пехотинца в легких бронежилетах охраны с оторванными опознавательными знаками. Более того, все четверо были вооружены, если можно так сказать о покойниках: рядом с ними поблескивали металлом пистолеты-пулеметы «Питон», близкие родственники «узи».

— Могло случиться так, что бывший тут Игрок был экипирован не в пример лучше и просто проигнорировал снаряжение охранников, — предположил Поль. — Возможно, он даже снял броню с игрока и завладел его оружием.

— Брось! — отмахнулся Вик. — Мы с тобой плутаем по Технодрому уже почти сутки, а ничего не нашли, окромя разрядника, пистолета, карабина да пары автоматов. Ну, я отыскал еще и бронежилет, однако всё это — ерунда. Не кажется мне, что кто-то из игроков, дойдя до этого самого места, был снаряжен лучше.

— Тогда что здесь произошло? Или эти трупы — предмет интерьера?

— И такое может быть, — почесал подбородок Вик. — Но выглядят слишком реалистично…

Вик поднял один из пистолетов-пулеметов и покрутил его в руках, проверяя магазин. Передернул затвор.

— Выглядит натурально, — изрек он многозначительно, после чего направил оружие вглубь коридора и нажал на спуск. Тишину разорвал треск автоматной очереди. — И стреляет натурально.

— В любом случае мы в Игре, и ломать голову над тем, что здесь произошло, не стоит, — хлопнул Поль себя по коленям. — Давай соберем стволы, снимем с этих бедняг бронники да пойдем дальше.

— Снять-то снимем, и оружие заберем, — кивнул Вик, — но подумать на досуге, на кой ляд лежат здесь эти трупы, всё же стоит. Программисты ничего не делают просто так — слишком велик их труд.

Поль согласился со спутником. Не позволив желудку вывернуться наружу, Поль стащил с одного из убитых бронежилет и специальные бронированные ножные латы. В пору оказались армейские ботинки с другого убитого. Четыре «Питона» спутники поровну поделили между собой, как и отыскавшиеся запасные обоймы.

— Надо где-то ополоснуть бронники, а то от них воняет, глаза слезятся. — Вик держал трофеи на вытянутой руке.

Поль молча согласился с напарником, и попытался поискать глазами какую-нибудь дверь.

— Между прочим, я еще ни разу не встречал здесь воды, — вспомнил он.

— И еды, — добавил Вик. — Жрать хочется, и от глотка воды я бы не отказался.

— Или мне кажется, или потребность в пище и воде симулирована очень хорошо, — сказал Поль.

— Более чем, — подхватил спутник. — У меня это, знаешь ли, даже вызывает ряд определенных беспокойств.

Пройдя во все доступные уголки уровня, они не смогли найти ничего похожего на воду, лишь всё те же колбы и пробирки с мутной жижей внутри. После решения подняться еще на уровень выше Вик остановился, бросил на пол трофеи и стал стягивать свой бронежилет.

— Что ты делаешь? — удивился Поль.

— Хрен с этим запахом, привыкну, — усмехнулся Вик. — Ни к чему разыгрывать комедию с брезгливостью, когда за следующим поворотом нас могут прихлопнуть.

Облачившись в новые доспехи, он критично оглядел себя и, по всей видимости, остался доволен. Поль, не долго думая, повторил за Виком и вскоре тоже активно двигал руками и ногами, привыкая к новой броне.

Запаха гнилого мяса как будто стало меньше…

— И все же нам стоит побеспокоиться хотя бы о воде, — напомнил Вик. — Если Игру окрестили как самый совершенный симулятор шутера, то вполне вероятно, что создатели приготовили нам массу сюрпризов, включая и потребность в пище, воде и отдыхе. Не буду слишком удивлен, когда узнаю, что полевое ранение на самом деле штука очень болезненная.

Поль вздрогнул, услышав подобные слова. До сих пор он не задумывался над тем, какие чувства должен испытать человек, словивший пулю.

Спутники поднялись еще на один уровень и продолжили поиски воды. Едва Поль пошутил, что, мол, «кто ищет, тот найдет», они наткнулись на вместительный бассейн, до краев наполненный пахнущей болотом водой. Цвет воды был больше зеленым от плавающей в ней тины, чем здоровым и прозрачным.

— Вот и водица, — хлопнул в ладоши Вик. — Нам этого вполне хватит, а, дружище?

Поль с несвойственным ему скептицизмом оглядел бассейн.

— От этой воды помрешь быстрее, чем от злобных вирботов, — наконец сказал он.

Вик рассмеялся:

— Да ладно тебе! Я же не собираюсь вставать на корточки и лакать прямо из этой вонючей клоаки! Знаешь, когда-то я служил в пехоте на Миранде. Ничего себе работенка, не пыльная, на Миранде ведь нет никаких войн. Разве что с наркобаронами. Так вот, нас учили выживать в экстремальных условиях.

Говоря, Вик скинул бронежилет, снял серую форменную рубашку и принялся разрывать её на отдельные куски.

— Поищи какую-нибудь емкость: ведро или что-то подобное, — попросил он Поля.

Помещение, в котором находился бассейн, было довольно большим и чрезвычайно захламленным. Поль потратил лишь две минуты, чтобы найти необходимую емкость — жестяной бачок, использовавшийся ранее, скорее всего, в каком-то автомате для хранения воды.

Вик бросил взгляд на бачок, одобрительно кивнул и принялся рассказывать лекцию:

— Вода, как ты знаешь, необходима человеку для нормальной жизнедеятельности. Если длительное время не пить, то наступает обезвоживание. При этом резко снижается масса тела, уменьшается объем крови и она становится более вязкой. При этом повышается нагрузка на сердце, ведь вязкую кровь проталкивать по сосудам значительно тяжелее. Кстати говоря, если обезвоживание не превышает пяти процентов, то человек едва ли замечает его, но потеря производительности заметно снижается. При наступлении десятипроцентного обезвоживания в организме происходят необратимые последствия, а при двадцати-двадцатипятипроцентном обезвоживании приходит каюк.

При последнем слове Вик комично высунул язык и изобразил мертвеца. Затем он вынул из потайного кармашка на ножных латах довольно приличный нож и несколько раз опустил лезвие на днище жестяного бачка. Вопреки ожиданиям Поля в бачке появилось несколько небольших отверстий. Вик набросал внутрь бачка слой мелких камней, которые в избытке нашлись у одной из обрушившихся стен помещения, и накрыл сверху сложенной в несколько слоев тканью.

— Так, теперь нам надо раздобыть немного древесного угля, — сообщил он Полю. — Разыщи где-нибудь деревянный стул или что-то в этом роде.

— Да где ж я тебе возьму такой раритет? — воскликнул Поль. — Даже у моей бабушки вся мебель была из пластика!

— Поверь, если ты найдешь мне дерево, то риск заразиться какой-нибудь дрянью от этой водички очень сильно снизится! Или ты перехотел пить?

Поль не стал втягиваться в бесполезный спор и решил, что проще будет все же отыскать что-нибудь деревянное. Поплутав вокруг бассейна, он не нашел ничего древесного: в избытке хватало стекла, пластика, металлов, песка, камней, даже несколько мраморных осколков. Но дерева не нашлось.

— Надо было захватить с собой ту аптечку! — крикнул он Вику. — Может быть, там были таблетки для обеззараживания воды! Пандоцид, например!

— Пантоцид!

— Что?

— Правильно говорить: пантоцид! — крикнул в ответ Вик. — Но его там не было, иначе я непременно забрал бы его с собой — старая привычка!

Поль решил осмотреть смежные помещения. Отыскав дверь, он открыл ее, используя свой ключ-карту, и прошел внутрь большого склада. Стеллажи были почти не тронуты пылью и заполнены все теми же колбами, пробирками и непонятными приборчиками. Осторожно ступая от недостатка света, Поль снял с плеча «Питон» и поставил его в боевой режим. Он внимательно оглядывал стеллажи, прикасался к подозрительным предметам руками и заглядывал в наиболее темные уголки, но ничего подходящего так и не нашел.

Вдруг со стороны бассейна послышался какой-то грохот. Разом вспотев, Поль крутанулся на каблуках и припустил к выходу. Воображение, как ни старался мужчина охладить его, стало рисовать совсем жуткие картины, однако…

— Елки зеленые! — смеялся Вик. — Ну и понапихали они сюда хлама!

Он сидел на полу, слегка присыпанный палками самой разной длины. Палки эти, скорее всего, высыпались на Вика из чулана, дверь в который Поль проглядел. Подойдя ближе, Поль узнал, что палки на самом деле были обычными швабрами. Притом деревянными.

— Сколько же лет должно быть этому Технодрому, если тут остались деревянные швабры? — изумился Поль.

— Какая нахрен разница? Главное, мы нашли дерево!

Через пятнадцать минут с помощью пороха из патронов и мелко наструганной древесины Вик разложил небольшой костер. Еще через полчаса он уже укладывал остывшие угли поверх ткани в бачок.

— Пить грязную воду нельзя ни в коем случае, — поучительно приговаривал Вик. — Можно заболеть дизентерией, холерой, тифом, лептоспирозом, шистозоматозом или вообще проглотить какую-нибудь пиявку. Глянь, в этой луже вода грязная как в натуральном болоте! Там, наверное, поопасней пиявок дрянь водится.

Поверх углей лег еще один слой ткани, который Вик обильно присыпал песком.

— Теперь можно водичку фильтровать!

Раздобыв еще пару пригодный емкостей, он стал заливать мутную воду в самодельный фильтр.

— Откуда здесь вообще столько воды? — поинтересовался Поль.

— Должно быть, это дождевая вода. Ты же видел, что на базе очень много разрушенных перекрытий. Вполне вероятно, что она стекалась сюда с самой поверхности.

— А что если она набежала из перебитой системы охлаждения ядерного реактора? — прищурился Поль.

— Сплюнь, — посоветовал Вик. — От радиации я ее очистить не смогу, а пить все равно придется. Человек без влаги может протянуть максимум трое-четверо суток.

— Может, стоит поискать другой источник?

— Может и стоит, но я все же рискну напиться из этого. В любом случае нам нечего бояться кроме как потери одной из двух жизней.

После того, как Вик отфильтровал достаточно воды, пришлось ее кипятить, на что ушло еще около часа. Конечно же, даже кипяченая вода не была прозрачной и продолжала пахнуть тиной, но Вик авторитетно заверил, что теперь ее можно употреблять внутрь. Собравшись с духом, Поль утолил жажду.

Ну слава программистам, я хоть козленочком не стал!..

Перелив остатки в найденную флягу, Вик под нос проворчал:

— Как бы не пришлось через несколько дней жрать мертвечину…

Поль услышал его слова, но предпочел оставить их без комментариев. И еще Поль предпочел бы в этот момент находиться у себя дома, нежели в мрачном, слишком реальном мире Игры.

ЭПИЗОД 25

Мегаполис Виллмаут.

Планета Риман-2.

Ферганд прикурил сигарету и огляделся. Частный космопорт, не имеющий даже названия, был несравнимо меньше главного космопорта Виллмаута. И несравнимо более загажен. Вокруг повсюду валялись окурки, клочья бумаги, полиэтиленовые пакеты и прочий мусор. Впечатление складывалось такое, что этот район города не убирали с того самого дня, как возвели.

Ничто не говорило разведчику о нахождении где-нибудь поблизости людей, знающих Евгения Рафова и готовых поделиться информацией о его нынешнем месте пребывания. Ферганд вытащил из внутреннего кармана своего черного плаща солнцезащитные очки и направил стопы к стоящему в отдалении белому домику, огороженному живой изгородью поверх металлических решеток. Народу вокруг была куча, все куда-то торопились, толкались и чуть не пинались. Продвигаться в такой толчее вышло делом затруднительным, но Ферганд, как ледокол, пёр вперед, и люди перед ним с опаской расступались.

Парочка «хипповатых» аборигенов стремительно шла навстречу, разглядывая витрины прилегающего к тротуару магазина, и, видимо, не заметила статную фигуру агента, гордо шагающего по заплеванному асфальту. Мужчина с короткой стрижкой неловко толкнул Ферганда в плечо, отчего тот развернулся на месте и с трудом удержал равновесие.

— Эй, приятель, куда прешь? — в запале окрикнул мужчину разведчик, но тот лишь обернулся, сверкнул глазами и пошел дальше. Его спутница — симпатичная девка лет двадцати двух — тоже оглянулась и показалась Ферганду такой красивой, что где-то под ребрами у того ёкнуло. Прогнав отчего-то неприятную мысль о том, что больше с ней не встретится, Ферганд плюнул и вскоре оказался перед входом во двор белого домика.

Зачем ему идти сюда? Осознанного ответа не было, но интуиция агента говорила, что он на верном пути.

Во дворе находилось множество людей в странных одеяниях. Улыбающиеся женщины с точками между бровей расхаживали и предлагали посетителям разнообразные украшения, сделанные из цветов, бусин и жемчуга. Некоторые люди прямо на газоне устроили пикник, пили чай или что-то на него похожее и ели хлебные буханки. Всюду стояли статуи каких-то божеств, утопающие в цветочных гирляндах и фруктах.

Оттолкнув назойливую толстуху, попытавшуюся повесить ему на шею цветочный шарф, Ферганд прямым ходом направился в белый домик. Над входом, не смотря на солнечный день, горела надпись:

«ИНДИЙСКАЯ КУХНЯ».

Ниже агент заметил табличку:

«ЗАКРЫТО».

Что-то везет мне на закрытые места, подумал Ферганд. Он попытался толкнуть дверь, но та не поддалась. Тогда он потянул её за ручку к себе и открыл. Оказавшись внутри, Ферганд почувствовал дурманящий аромат неизвестных блюд. Не мешало бы перекусить, заметил он и сел за один из множества маленьких столиков.

Подбежавший юноша почтительно сообщил, что заведение закрыто до вечера. Ферганд не менее почтительно вытащил из кармана толстенный бумажник и, не считая, кинул на стол несколько бумажек.

Официант поклонился и убежал. Через несколько минут агенту принесли поднос с божественно пахнущими блюдами, бутылку вина, приправы и прочее, что необходимо для «индийской кухни». Размеренно он принялся жевать хорошо пропеченное мясо, обильно политое соусом и маслом. Что-то напоминающее земной рис Ферганду особо не понравилось, но зато зажаренные в какой-то густой консистенции фрукты и овощи вызвали у него восторг. Отставив подальше вино, агент довольствовался чистой водой.

Насытившись, он вытер лицо полотенцем, встал и зашагал в сторону двери с надписью:

«АДМИНИСТРАЦИЯ»,

- которую приметил сразу, как попал в ресторан. Из-за неплотно прикрытой двери слышался мужской голос. Ферганд тихо вошел и защелкнул за собой замок. У окна стоял рослый мужчина с абсолютно лысой головой и разговаривал по телефону. Он не заметил вошедшего, потому что стоял к нему спиной.

— …Я уже послал к Ливанову двух человек, — говорил он в трубку. — Когда проверишь их, сообщи боссу. И мне… Да знаю я, что нет времени и нужны новые люди… Ладно. Конец связи.

Мужчина развернулся и, заметив постороннего, вздрогнул. Однако больше не выдал своего замешательства, лишь мельком глянув на запертую дверь.

— Вас стучаться не учили?

— В открытые двери — нет, — ответил Ферганд и уселся на мягкий стул напротив рабочего стола.

— Что вы хотели? — поинтересовался мужчина, на груди которого висела табличка «Мирмаки Грауно. Управляющий.»

— Я бы хотел найти одного человека, господин Грауно, — сказал небрежно агент и закинул ноги на стол, вызвав немалое изумление у его хозяина.

— Убери ноги с моего стола, козел! — вмиг рассвирепел Мирмаки.

Зевая ради пущей показухи, Максимус достал из-за пазухи «Кобру» с глушителем и направил её ствол на управляющего.

— Сам козел, — как бы между делом сказал он. — А теперь повторю: мне нужно найти кое-кого.

Под дулом пистолета Мирмаки убавил пыл, но продолжал смотреть на гостя испепеляющим взглядом.

— Кто тебе нужен? — без интонации спросил он.

— Рафов. Евгений Рафов.

— Кт-то? — с секундной задержкой поинтересовался управляющий. — Ты обратился не по адресу. Здесь таких нет.

Ферганд наигранно окинул взглядом комнату и пожал плечами:

— Я вижу, что здесь его нет! Ты скажи мне, где он может быть.

— Я не знаю никаких Рафовых, придурок! Выметайся вон из моего кабинета! — не сдержался Мирмаки.

— Врешь ты всё. Только что по телефону ты говорил, что отправил кого-то к Ливанову. А Ливанов, если не ошибаюсь, имеет самое непосредственное отношение к Рафову.

— Вот и спрашивай у Ливанова, где твой Рафов!

— И спрошу, если ты не скажешь. Но ты ведь скажешь?

— Хрен тебе!

Ферганд нажал на спуск. Пуля прошла сквозь правое плечо управляющего и вонзилась в стену. Мирмаки коряво повторил её траекторию. Когда вторая пуля раздробила левый плечевой сустав, он осел на пол и застонал.

— Следующая пуля угодит в вашу лысую башку, господин Грауно, — донес до его сведения Ферганд.

— Пошел ты! — отплевываясь кровью, прошипел Мирмаки.

Третья пуля, как и обещал агент, прошила череп мужчины, войдя в него аккурат по центру лба.

— Сам придурок, — прокомментировал ситуацию Ферганд и комично пожал плечами. Он убрал оружие, подошел к телефонной станции и снял трубку. Несколько нажатий на клавиши, и вот он уже говорит с оператором местного отделения Разведки.

— Мне нужно знать, куда только что звонили с номера 984-00-03, - сообщил агент, пройдя необходимую процедуру аутентификации.

Оператор несколько секунд молчал, а потом выдал требуемую информацию:

— Норд-стрит, частный дом номер двадцать девять.

— Спасибо, — поблагодарил Максимус и повесил трубку. Выйдя из кабинета, он прикрыл за собой дверь и сказал поклонившемуся парню:

— Хозяина не беспокоить. Он чертовски сильно занят.

Вообще-то Ферганду не обязательно было убивать этого человека. Управляющий рестораном вряд ли являлся сколько-нибудь ценной фигурой в организации «Крылья возмездия». Вот Ливанов — это да. Правая рука Рафова. Планировщик основных операций клана. Теперь появилась возможность выйти на него, а затем и на атамана.

Твердой походкой машины-убийцы агент вышел на улицу, где по-прежнему сияло солнце и шастали неуемные аборигены.

ЭПИЗОД 26

Город Керинг.

Планета Офелия.

Пуля зашла в голову блестящего аккурат между глаз. Голова его дернулась назад, увлекая всё тело. Со стуком, похожим на удар упавших на бетон винтовок, пришелец отлетел к стене и завалился лицом вверх. Несколько раз дернулись его конечности, перед тем как окончательно замереть.

Остолбенев, Даско смотрел, как горящие щели глаз инопланетянина постепенно затухали, пока не превратились в темноту.

— Шон, ты в порядке? — Теперь в голосе Кей чувствовалось волнение. — Ты не ранен, Шон?

— Кей, ты мне жизнь спасла, — не узнавая своего голоса, тихо сказал полицейский. — Это меня чуть не съело.

— Ты ходить можешь? Точно не ранен?

Постепенно силы возвращались в остолбеневшие мышцы, возвращался и отправившийся было куда-то дух. Отметив про себя, что чудеса всё-таки бывают, если их сильно захотеть, Даско ответил:

— Я могу ходить, Кей. Со мной всё в порядке.

— Тогда пошли, нам нужно отсюда выбираться, — сказала напарница и повлекла его за руку в сторону выхода.

Пройдя несколько шагов, полицейский остановился. Как будто прислушиваясь к чему-то, он медленно стал оборачиваться. Еле заметный зеленый луч хитроумного прибора скользнул по стене и остановился на теле убитого пришельца. Так же медленно брови Шона поползли вверх, когда он увидел, что за метаморфозы происходят с поверженным противником.

Стальная «кожа» (или броня?) перестала быть гладкой, отполированной поверхностью — вся она покрылась маленькими дышащими язвами, сползая и растворяясь, испуская легкий дымок неизвестного газа. Рельеф мускулов пропал, превратился в кашу двойной «рог», безобразный рот, потеряв все свои зубы, проваливался сам в себя; всё тело инопланетянина размягчалось и исчезало, таяло, как тает кусочек льда в стакане с горячей водой, как замороженное масло тает в микроволновой печи. Пуленепробиваемый монстр постепенно превращался в жижу.

Шон подошёл ближе и склонился над дымящейся тушей. Тень сомнения промелькнула в его глазах, когда, протянув руку, он остановил её в сантиметре над желеобразным, разваливающимся лицом. Поборов секундное замешательство, полицейский ткнул пальцем в то, что раньше было лбом пришельца. «Кипящая» масса оказалась холодной и желеобразной. Вопреки ожиданиям палец его не ушел вглубь разлагающегося тела, а уперся во что-то твёрдое. Сомнения ещё больше овладели Шоном, и он двумя движениями ладони очистил от пузырящейся, словно кипящей каши лицо…

…Лицо обычного человека. Ничем не примечательное, собственно говоря, лицо, мужчины лет тридцати пяти, европейского типа. Глаза, нос, рот — самые обычные, брови и ресницы отсутствуют, а прямо в переносице — дыра от пятнадцатимиллиметровой свинцовой пули.

Встав на ноги, Даско посмотрел на всего человека. Блестящая некогда «кожа», очевидно, была просто броней, самораспадающейся при смерти носителя. Под ней же, почти исчезнувшей за какие-то полторы минуты, просматривались очертания обнаженного человеческого тела.

— Ты видишь, Кей? Видишь, это же люди! Это же, мать их, люди! — переходя с шепота на почти что крик, произнес Шон.

Кейси смотрела на разложение серебристого покрова застреленного врага с интересом, хотя и не таким, как напарник. То, что под пуленепробиваемым панцирем был человек, она знала.

— Пойдем, Даско, — командным тоном оторвала девушка полицейского от созерцания смердящей каши, — Нам нужно уходить отсюда. Скоро здесь будут эти.

Слово «эти» она выделила голосом, наполнив интонацию отвращением. Услышав такой финт, Шон повернулся и уставился на Кей. В его взгляде исподлобья была вопрошающая подозрительность. Мягко коснувшись руки напарника, Кейси повторила спокойным, ласковым голосом: «Пойдем».

Ещё пару секунд Даско смотрел девушке прямо в глаза, затем нагнулся и подобрал обе винтовки. Вместе они пошли тёмными коридорами, но не в сторону улицы, а вглубь здания, к противоположной его стороне. Патрульный уже не сомневался в способности напарницы видеть в полной темноте безо всяких приборов, поэтому лишь изредка помогал ей преодолеть то или иное препятствие. Через полчаса, отшагав метров шестьсот, они достигли магазина, за которым находилась довольно свободная от обломков улица.

Здание, в котором находился и кафетерий, и магазин, где оказались полицейские, было высотой в двадцать пять этажей. В первых трёх этажах, не считая подземных, преимущественно служебных помещений, располагались бары, супермаркеты, салоны красоты и всё прочее, что можно на коммерческой основе поместить в объеме первых трёх этажей. Выше, с четвёртого по двадцать четвертый этажи, располагались офисы различных компаний и фирм, кабинеты больших — по местным меркам — шишек и комнаты прислуги. Высший же этаж — двадцать пятый — являл собой некое подобие маленького парка. Все более или менее крупные строения на Офелии, да и на других индустриальных планетах, засаживаются сверху зеленью: деревьями, кустарником, травой.

Фасад магазина — стеклянные витрины, дающие возможность прохожим и проезжим ознакомиться с ассортиментом товаров — был наглухо завален, так что свет, скудно присутствующий снаружи, сюда не попадал вообще. Первый же этаж, да, наверное, и второй, сохранились просто потому, что верхние были сметены огромной силой спрессованного воздуха — ударной волны. Осмотрев уцелевшие помещения, Шон присел на пыльный пол и уперся спиной в стену. Кейси села рядом на корточки.

— Итак, Кей, — начал Даско, — То, что ты видишь в темноте, как кошка, я уже понял, и даже не буду спрашивать, откуда у тебя эта способность. Но вот то, — Шон немного помолчал. — То, что ты знала, кто же на самом деле та тварь, я не могу понять. Или ты, подруга, что-то от меня скрываешь?

Снятый прибор ночного видения Даско вертел в руке, поэтому не видел, как девушка слегка покачала головой. Сев рядом с напарником, плечо к плечу, она сказала:

— Я ничего от тебя не скрываю, Шон. С чего ты это вообще взял? Вижу в темноте я потому, что это у меня способность такая. Ты же знаешь — многие сейты имеют зачатки экстрасенсорики. В темноте может видеть каждый восьмой, наверное. Странно, что ты не в курсе.

Даско действительно был не в курсе, какие способности и насколько распространены у расы Сейтхент. Раньше он просто не интересовался этим, а когда узнал, что его напарницей стала девушка, принадлежащая вышеупомянутой расе, то решил узнать побольше о сейтах, но… не успел, и вины его здесь нет.

Тем временем Кейси продолжала:

— У меня «ночное» зрение очень хорошее, поэтому так легко я попала в лоб тому. Кроме способности видеть в темноте я ещё предрасположена к телепатии. Знаешь, всех нас в детстве проводят через специальную программу выявления икс-сенсорики. Во мне были обнаружены зачатки телепатии. Необычные способности ведь не могут развиваться. Это очень редкий случай, когда сейт переходит на более высокий уровень использования своих экстра-чувств. А у меня вот развились. Если раньше с трудом удавалось воспринимать мир органами другого сейта, то теперь — легко. Поэтому, когда я очнулась, то сразу начала тебя искать. Мысленно. И нашла, когда ты поправлял свой инфракрасный прибор. А рядом ведь этот стоял… Мне пришлось бежать, я боялась опоздать, а пока бежала, просканировала того. Тогда и поняла, что он — человек.

— Я выстрелил в него тридцать шесть раз. Может быть, пара пуль и прошла мимо, но остальные — готов поклясться — попали в цель. И не одной, заметь, царапины. Ты же уложила его единственным выстрелом.

Девушка наморщила лоб и тихо вздохнула. Ей было трудновато объяснять человеку, что такое телепатические ощущения. Человеку, который абсолютно ничего в этом не смыслит. Шон был именно таким.

— Когда я сканировала его матрицу, то в ней четким белым пятном была заметна та точка, которая является единственным уязвимым местом. Она находится точно в середине лба, и попадание пули в неё убило человека. Я объясняю тебе, как могу, поэтому…

— Я тебя понял, Кейси, — перебил её Даско. — Ты спасла мне жизнь, теперь я твой должник.

— Брось. Кстати, тот человек, которого я застрелила, не является человеком в полном смысле этого слова. Он — кукла. Марионетка. Его сознание начисто вымыто.

Подумав немного, Шон спросил:

— Если он марионетка, то кто же тогда кукловод?

— Этого я не знаю, но его присутствие чувствую. Как будто что-то давит внутри головы, давит на затылок изнутри. — Теперь настала очередь Кейси задуматься. Помолчав, она добавила:

— Этот кукловод, как ты его назвал, и разрушил город.

— Ты можешь определить, где он находится? — Повернув голову в сторону напарницы, спросил Даско.

— По направлению к центру. Шон, что нам делать-то?

Полицейский встал. За ним поднялась и девушка. Нацепив прибор ночного видения на голову и настроив его, Даско стал проверять пистолеты, перезаряженные ещё по пути сюда. Старая, но полезная привычка — проверять оружие перед каждым заданием, каждой вылазкой, каждым шагом в неизвестность. Параллельно он стал выкладывать свой план:

— Делать нам нужно одно — выбираться отсюда. Уж не знаю, кто такие эти ребята, и кто им мозги прочистил, но встречаться ещё раз с ними мне недосуг. Сейчас, Кей, я попробую забраться на самый верх этой горы хлама и рассмотреть окрестности. Надо найти какой-нибудь транспорт, иначе блуждать мы будем долго.

— Ты не пытался выйти на связь с кем-нибудь?

Поместив пистолеты в поясные кобуры, куда они удобно и прочно легли, Шон вздохнул и сказал:

— Связи нет. Я пытался из флаера, но ничего не вышло. Такое впечатление, будто вся планета вымерла.

Ещё раз Даско испугался собственных предположений. Кейси, похоже, почувствовала это и тихо сказала:

— Как бы ты не оказался прав, Шон.

Мысленно сплюнув, полицейский взял в руки одно из ружей, которые стояли тут же, прислоненные к стене. Потом передумал и вернул ружье назад.

— Кей, оставайся здесь. Я схожу один.

Полицейский развернулся и зашагал в сторону виднеющегося в отдалении прохода к лестнице. Не успел он сделать и пяти шагов, как напарница окликнула:

— Поставь фильтр, Шон. Тебя видно за милю.

Сначала Даско не понял, что имела в виду девушка, а затем догадался. Конечно, глазок прибора, зеленоватый, горящий пульсирующим светом глазок. Поэтому его и заметил тогда блестящий пришелец (или не пришелец вовсе — пойди разберись). Поколдовав немного около левого виска, Даско включил фильтр и продолжил путь. Теперь в абсолютной темноте он был абсолютно невидим.

Поднявшись настолько высоко, насколько позволяли огрызки железобетонных плит и вырванных с корнем фонарных столбов, полицейский стал пристально оглядывать окрестные руины. Многого он не увидел: отблески огня в разных местах, снесенные напрочь высотки, миллионы тонн камня, пластика и металла, зарево на севере — скорее всего, горят находящиеся за городом цистерны с нефтепродуктами. Предметами его поисков были, во-первых, уцелевшие флаеры, во-вторых, «стальные» существа, которых следовало опасаться, а в-третьих, тот самый кукловод, чьё присутствие чувствовала Кейси.

После нескольких минут упорных высматриваний Шон не обнаружил ничего, что могло бы заинтересовать. Глубоко вдохнув пахнущий гарью воздух и плотно сжав губы, он решил возвращаться, но в этот самый момент заметил нечто, двигающееся среди перевернутых машин и упавших блоков. Это нечто старалось держаться в тени, и если бы не прибор, выдавший полицейского в прошлый раз, то Шон и не заметил бы ничего.

Нечто в этот раз оказалось, к некоторому облегчению, обычным человеком. Увеличив картинку, Даско определил, что это девушка. Девушка в длинном серебристом платье.

«Опять женщина в платье, как и тогда», — подумал он. Серебристое платье почему-то казалось плохим знаком.

Тем временем девушка приближалась. Достигнув преграды из кучи нагроможденных одна на другую машин, она нырнула в какую-то щель в стене здания, «крыша» которого в данный момент служила для Шона наблюдательным пунктом.

Не теряя времени, полицейский ринулся вниз. Изучить проходы в полуобвалившихся коридорах он успел ещё до того, как полез наверх, поэтому примерно знал путь неизвестной «шпионки». Скорее всего, она попадет в зал, где раньше торговали электроникой; там-то её и нужно перехватить.

Возможно, она, как и та, в красном, спаслась с орбиты. Но зачем тогда ей идти в центр города? Да и манера передвижения — как у какого-то хищника — внушала опасения перед неизвестной девушкой. В любом случае, сначала надо её поймать. Именно поймать, потому что доверять людям последнее время нельзя, так как не понять, человек перед тобой или нет. А когда она будет поймана, тогда наверняка станет хоть что-то ясно. Хотя бы то, кто атаковал корабль (или корабли) на орбите, если, конечно, она оттуда.

Рассуждая таким образом, Даско бесшумно проник в зал электроники и укрылся за углом, вглядываясь в единственный уцелевший проход. Через некоторое время он услышал шаги. Хоть девушка и пыталась скрыть свои движения, но в темноте явно видела плохо, если вообще видела, поэтому часто запиналась за валяющиеся в коридоре обломки.

Приготовившись, Шон стал ждать, когда она выйдет из-за угла, где он спрятался. Она пойдет вдоль стены, иначе может просто завалиться на перевернутые стеллажи.

Наконец девушка вышла, и как раз на расстоянии одного прыжка. Собравшись, Даско наскочил на неё, стремясь схватить руки и заломить их, как учили в Академии.

Сбив девушку с ног, полицейский отчаянно пытался осуществить задуманное, но не тут то было. Извернувшись, точно змея, она выскользнула из объятий. Вскочив на ноги, Шон снова бросился на неё, но не заметил, как девушка выставила вперёд правое колено. Удар оказался чувствительным и — самое главное — неожиданно сильным. Даско, конечно, не рассчитывал на очень уж лёгкую добычу, но такого сопротивления не ожидал.

Охнув и повалившись на пол, полицейский интуитивно откатился в сторону, и это, возможно, спасло его от дюжины сломанных ребер — не теряя времени, девушка бросилась вперёд, туда, где только что был Шон, нанося удар в пустоту.

«Ну уж нет!», — ехидно подумал Даско, и решив больше не церемониться, ударил её кулаком по спине, в район почек, а потом с размаху приложил ещё и ботинок к мягкому месту. Проехав чуть по полу, девушка перевернулась, намереваясь подняться, но в этот момент Шон снова налетел на неё, подминая под себя.

«Во второй раз фокусы у тебя не пройдут», — уже победно думал полицейский, не давая возможности выползти из-под себя. Тут же почувствовал, что чужая рука схватила его прямо за рукоять пистолета. Ещё не успела прийти в голову мысль о том, что бы это могло значить, как он перелетел через девушку, сделав почти полное сальто. Привычное к оружию правое бедро говорило, что пистолет в кобуре отсутствует.

Негромко, но с чувством матерясь и выхватывая второй пистолет, Даско увидел, что в зале находится и Кейси. Она приближалась к дерущимся бесшумно, держа в руках свою «Беретту». Когда незнакомая вдруг подняла пистолет, направила его на полицейского и пальцем сняла предохранитель, Шон готов был поклясться, что она может видеть в темноте не хуже сейта, но за бесконечно малое время до того, как прозвучал выстрел, Кейси поднесла ствол своего оружия к виску противницы и взвела курок.

— Брось пистолет. Немедленно. — Голос Кей был спокоен, как всегда.

Боевой пыл у девушки поубавился. Она замерла, но по-прежнему целилась в Шона. Вставляя мысленно маты между словами, Даско медленно и четко проговорил, ткнув незнакомку дулом в центр лба:

— Будешь дергаться — пристрелю на месте.

Пистолет, принадлежащий полицейскому, повис на указательном пальце правой руки девушки.

ЭПИЗОД 27

Мегаполис Виллмаут.

Планета Риман-2.

«Рискарвер» на бреющем полёте обошел окрестности мегаполиса и устремился к окраинам, где, как удалось выяснить, плодится и размножается местный криминалитет, связанный (что весьма и весьма вероятно) с бандитскими кланами по всей Галактике. Звездолет можно было бы принять за обычный флаер, хотя и необычных размеров и формы, если б не почерневший корпус и обугленная покраска от частых входов в атмосферные слои.

Приметив строительную площадку, где уже давно ничего не строили, разве что росли к небу вонючие горы мусора, Раамон посадил катер на её пожелтевшую, чахлую траву. Садиться на космодром, пусть даже он и окажется частным, на «ворованном» аппарате чревато многими проблемами.

По недлинному трапу агенты покинули борт «Рискарвера». Бетонный забор, когда-то служивший для ограждения стройки, а теперь больше похожий на развалины древних цивилизаций, чем на современную стену, был весь исписан различными лозунгами и рисунками. Один пошлее и агрессивнее другого.

Читать перлы местных жителей сейты не стали, а через одну из многочисленных дыр покинули стройплощадку и оказались на узенькой улочке с пятиэтажными домами, облезлыми и такими же чахлыми, как и трава рядом с ними. Миновав их, агенты вышли на более или менее приличный проспект с широкими тротуарами, по которым плотным потоком двигались люди.

— Не думала, что здесь будет столько народу, — удивилась Лаки.

Раамон кивнул и указал на дверь одного из баров на другой стороне проспекта.

— Попробуем найти хоть какую-то зацепку.

Сейты спустились под землю в пешеходный переход, явно недавно испытавший на себе прелести капитального ремонта. Белые стены из мелкой плитки так и искрились чистотой, потоки света низвергались из ламп под потолком, на полу почти не наблюдалось мусора.

Четверо ребят в кожаных куртках и армейских ботинках смотрелись на фоне всего этого просто дико. Словно стая грязных макак на приеме у губернатора. Раамон даже не удивился отсутствию в переходе других людей: видимо, аборигены чуют притаившуюся под землей опасность и не смеют соваться сюда.

Подтверждая мысли генерала, один из парней оторвался от стены и вальяжной походкой направился наперерез агентам. Те, впрочем, убыстрять шаг или возвращаться не собирались.

— Здорово, ребята! — весело приветствовал парень, позвякивая металлическими побрякушками на черной куртке. — Куда путь держите?

Он не сводил глаз с Лаки, бессовестно пялясь на её тело под плотным комбинезоном. Девушка вынуждена была остановиться, потому что «макак» встал прямо по курсу.

— На ту сторону, — ответила она и попыталась обойти нахального парня.

— А вы разве не знаете, что проход здесь платный? — округлил тот глаза и протянул руку, чтобы ущипнуть девушку за грудь.

Раамон понял, что пройти дальше без происшествий не удастся. Однако, ни страха, ни тем более паники у старого воина не возникло. Оттолкнув настырного «макака», он подумал, что, мол, была ни была. Раз заварушка неизбежна, то не всё ли равно, когда её начинать? А вслух сказал:

— Убери руки!

— Эй, ты у нас герой, да?! — мгновенно завелся парень и обернулся к своим друзьям, которые сразу же стали приближаться. — Герой ты значит, да?!

Раамон перехватил налетевшую на него руку, сделав блок. После чего он двинул напавшему в печень и тут же с разворотом проехался подошвой ботинка ему по челюсти. Генерал не стал разбираться, откуда в его голове возник кричащий слоган «Сзади!», и быстро присел, тем самым уйдя от тяжелого удара ногой. Не поворачивая головы, он резко поднялся и выставил назад локоть, который впился в тело одного из друзей «макака».

Лаки одновременно с напарником стремительно въехала в корпус третьего своим стройным коленом. Только на вид девушка казалась хрупкой и слабой, а на самом деле была искусным бойцом. Отлетевший с тихим хрипом парень оценил это сполна.

— Стоять! — раздался крик, и в руках последнего, четвертого бандита появился пистолет. — Убью!

Он медленно отступал, даже не глядя в сторону валяющихся друзей. Оружие в его руке чуть подрагивало и целилось в грудь генералу. Наконец, когда расстояние между ними увеличилось, как показалось четвертому, достаточно, он развернулся и ринулся бежать прочь, запрятав пистолет под куртку.

— Суки! — простонал валяющийся на полу бандит. Он что-то хотел сказать дальше, но Лаки с силой пнула сапогом на высоком каблуке ему по животу.

Больше приключений вроде бы не намечалось, и агенты спокойно покинули переход, выйдя на тротуар по другую сторону проспекта.

В баре, двери которого они открыли, оказалось не так уж много народу. Трое человек сидели у стойки, ещё пятеро весело разговаривали за дальним столиком, да два здоровенных бородача играли в древний бильярд. Молодой бармен в сверкающей разноцветными блестками рубашке и серебряной бабочке вежливо поинтересовался, что угодно гостям. Раамон заказал для себя и ведомой пива и уселся на высокий стул без спинки, с вращающимся сиденьем. Установленный под потолком голопроектор транслировал вокруг себя бегущую надпись, которая гласила: «Находя богатство, теряешь совесть. Находя женщину, теряешь рассудок. Находя истину, теряешь веру. И только потеряв всё, находишь свободу». Внутренне согласившись с высказыванием, генерал пригубил напиток и удивился его отменному вкусу. Лаки осушила кружку с явным наслаждением.

Голопроектор с трансляции изречения переключился на выпуск новостей. Впрочем, звук был отключен, и понять, о чем нам пытались сообщить информагентства, являлось весьма затруднительным.

Теперь нужно было подумать, каким образом выходить на людей, состоящих в клане Рафова. Такие люди, само собой, не носят опознавательных знаков вроде футболки с надписью «Вступайте в «Крылья!» или татуировок на запястьях с логотипом организации. Такие люди вообще могут быть не похожи на преступников. Но как-то необходимо их найти. И искать нужно начинать там, где наиболее вероятно повстречать нужных персон: в барах, на нелегальных играх, в притонах и так далее. Может быть, членов «Крыльев Возмездия» там и не найти, но вполне реально собрать какую-нибудь информацию, годную для дальнейшего анализа и прогнозирования будущих шагов.

Раамон не успел как следует обдумать ситуацию. К счастью, удача сама шла в руки агентам СБС.

Двери бара открылись и внутрь вошел парень, который угрожал сейтам оружием в подземном переходе. Он нервной, дергающейся походкой пошел было к стойке, но его глаза остановились на сидящих рядом агентах. Секунду парень ошарашенно глядел, не веря в совпадение, а затем, чуть не уронив один из столов, быстро отошел к дальнему столику с компанией веселящихся человек.

Смех и разговоры с их стороны прекратились. Внимательно выслушав докладчика, четыре мужчины и одна дама взглянули на агентов. Просверлив из взглядом, один из мужчин — наголо побритый, с крупным крепким телом — поднялся и подошел к Раамону.

— Мой человек узнал вас. Он говорит, что несколько минут назад вы накостыляли его дружкам в подземном переходе. Как вы это объясните?

— Было дело, — согласился генерал, не переставая открыто и даже вызывающе смотреть на лысого мужчину. — Только объяснять мы ничего не собираемся.

— Он всего лишь раз видел человека, владеющего кай-до-мэй, — пропустил фразу Раамона мимо ушей лысый. — Сегодня в переходе он снова увидел демонстрацию этого боевого искусства.

— Я же сказал, мы не будем ничего объяснять, — безразлично повторил Раамон.

— Придется. Иначе вы не покинете этого заведения, — ответил лысый и кивнул бармену. Окна бара тут же засияли голубоватым свечением, дверь отчетливо защелкнулась на замок. На дальний столик и на зеленое сукно бильярдного стола демонстративно легли пистолеты разных марок.

Раамон равнодушно посмотрел на закрытые гравитационным полем окна, на оружие, отметив про себя, что местные завсегдатаи (и по совместительству, вероятно, хозяева бара) придумали вполне хорошую вещь — гравиполя и всё прочее. Действует наверняка, когда необходимо сломать кого-нибудь. Вот только генерала одной из самых сильных спецслужб в Галактике такими номерами не запугать. Взгляд в сторону ведомой сказал, что она тоже держит себя под контролем и адекватно реагирует на создавшуюся проблему.

— Мы покинем это заведение когда захотим, — спокойно проговорил Раамон и раскрыл кулак. На ладони лежал маленький цилиндрик с черным прозрачным квадратиком сбоку, внутри которого мигала красная лампочка отсчитывающая секунды. — Иначе ВСЕ мы, — генерал сделал ударение на слова «все мы», — все мы вместе покинем этот скорбный мир.

Лысый опустил глаза и тут же отшатнулся в сторону. Ещё бы: на ладони агента лежала микро-бомба мощностью в килотонну — более чем достаточно, чтобы разнести в пух и прах бар и прилегающие кварталы. Особенностью этой бомбы, разработанной давным-давно землянами для уничтожения себе подобных, являлось то, что отключить её мог лишь тот же самый человек, который активировал таймер детонатора. К тому же этот человек должен быть жив — автоматика бомбы безошибочно определит это. И если окажется, что бомбу хочет отключить кто-то другой (идентификация происходит по отпечатку пальца, под кожей которого обязательно должен чувствоваться пульс), взрывной механизм немедленно придет в действие.

— Сукин сын! — прошипел лысый.

— Смотрите, — обратился к нему бармен и указал на голографическую проекцию под потолком.

В шестикратно дублированном экране шла передача, где странным образом оказались изображения Раамона и Лаки.

— Включи звук, идиот, — рявкнул, не оборачиваясь, лысый.

— «… угнан прогулочный катер «Рискарвер». Очевидцы происшествия описали внешность угонщиков и смогли опознать их через компьютер Полиции. Преступниками оказались люди Роман Астахов и Луиза Минелли, нигде не работающие и давно разыскиваемые полицией Лаоки-Джи. Буквально недавно поступила информация, что катер «Рискарвер» был замечен в окрестностях нашего города, поэтому все, кто располагает хоть какой-то информацией о самом судне или его угонщиках — просим сообщить нам на канал или в ближайшее отделение Полиции». — Далее появились телефоны и разнообразные адреса, куда предлагалось сообщить. Большие изображения «угонщиков» долго висели в голограмме, а затем их сменила реклама средств гигиены для престарелых любителей космических путешествий.

Лысый обернулся. На его лице отражалась сложная гамма чувств, соответствующих мыслительным процессам. Он вынул из кармана платок, протер вспотевшую кожу на голове и посмотрел на бомбу.

— Убери это, приятель. Никто не станет вас трогать.

Раамон сунул цилиндр в карман, однако таймер выключать не стал.

— Оказалось, что вы беглецы… Так сказать, наши коллеги.

— Вы тоже угоняете катера? — подала голос Лаки.

— В каком-то роде, мисс Минелли, — лысый уже начал успокаиваться и долго рассматривал фигуру девушки, особенно её длинные ноги, закинутые одна на другую. Удивительно, но отсутствие опасного устройства в поле зрения, готового взорваться в любую секунду, казалось, успокоило всех присутствующих. Им, похоже, было даже наплевать, что бомба все еще активирована.

— Вы можете показать мне корабль?

— Зачем? — сухо спросил Раамон.

— Возможно, я взамен смогу дать вам временное убежище от Полиции и кое-какую работенку. Ведь вы ищете именно это? Кстати, меня зовут Мирмаки Грауно и я владею несколькими увеселительными заведениями в Виллмауте. — Он протянул руку и обменялся рукопожатиями с сейтами. Тонкую ладонь Лаки мистер Грауно держал заметно дольше здоровой ручищи Раамона.

Агенты переглянулись. Та игра, которую они затеяли в баре, дала свои положительные результаты. Ни чем иным как везением можно назвать появившийся вовремя выпуск новостей, однако и без него они смогли бы каким-то образом «разрулить» ситуацию и постараться заслужить небольшой кусочек доверия у местных криминальных боссов.

В том, что им удалось такой кусочек заполучить, агенты не сомневались.

— Поехали, — пожал плечами Раамон и отключил бомбу, незаметно опустив руку в карман.

Мирмаки вышел из бара и сел в черный флаер. За ним последовали Лаки и её напарник. Ещё двое — наверняка телохранители — сели впереди, за толстым тонированным стеклом, отделяющим передние сидения от задних. Через пару минут машина уже стояла рядом с раскрошившимся забором заброшенной стройки, и пять человек ходили вокруг космического корабля с еле заметным названием на борту — «Рискарвер», написанным на общегалактическом условном языке.

— Что ж, вы действительно угнали катер, — радовался чему-то Мирмаки. — Я восхищаюсь, что вы умудрились спрятать его в этом осином гнезде, где полным-полно полицейских.

— Вы обещали нам работу, мистер Грауно, — не обратила на его «восхищения» внимания Лаки. — Сами понимаете, что мы находимся в затруднительном положении в данный момент.

— Да-да, я помню. Сейчас проедем кое-куда, и там договоримся.

Люди снова сели в салон флаера, и машина тут же набрала высоту, уносясь прочь. Минут десять потребовалось на то, чтобы достичь пункта назначения, которым оказался невысокий белый дом с обширной лужайкой, заполненной народом.

— Это индусы. Или буддисты, хрен их знает, — Грауно махнул рукой на празднующих что-то людей, в преимущественно белых и цветных одеждах, похожих на большие простыни. — Арендовали лужайку перед рестораном, чтобы отметить свой Новый год. А что мне ещё делать, если они заявили, будто перестанут ходить в ресторан, — риторически спросил Мирмаки. — Не отказывать же…

Раамон заметил вывеску над входом в дом.

«ИНДИЙСКАЯ КУХНЯ».

— Только индийцы ходят к вам? — поинтересовался он.

— А кому ещё нужна эта синтетическая дрянь… Хотя откуда взяться-то настоящим индийцам, ума не приложу, — Мирмаки имел ввиду уже давно переставшие существовать расовые и национальные отличия среди людей Человечества.

Лаки с интересом разглядывала окружающую обстановку. Высокие тополя, вполне нормально приживающиеся на большинстве кислородных миров, величаво роняли на зеленую траву желтеющие листья. Всё, куда падал взор, было усеяно пестрыми цветами, а в воздухе носился аромат роз. Откуда-то слышалась приятная музыка, наверняка принадлежащая древнему народу Земли. Всё вокруг дышало умиротворением и радостью.

Из толпы к Лаки подбежала молодая девушка в красивом зеленом сари.

— У нас сегодня великий праздник, — улыбнулась она. — Джанмаштами, день рождения Верховной личности Бога!

Девушка накинула на шею Лаки пышную гирлянду из цветов и повлекла за собой, схватив за руку. Раамон заметил это, но не сбавил шаг и продолжал идти за Мирмаки в сторону ресторана, потому что услышал в голове слоган «Останусь снаружи». Он уже понял: ведомая обладает навыками телепатических передач.

Наконец люди оказались в зале «Индийской кухни». Мирмаки продолжал сетовать на отвратительную жизнь рядом с племенем умалишенных, считающих себя не только истинными индийцами, но и потомками каких-то божеств.

— А где мисс Минелли? — поднял он брови, когда оглянулся на спутников.

— Она осталась снаружи. Нравятся ей, знаете ли, всевозможные карнавалы, — ответил Раамон.

— Это хорошо, — кивнул Мирмаки. — Это признак творческой натуры, ищущей личности. Кстати, вы… э-э-э…

— Она моя девушка, — предупредил очевидный вопрос генерал.

— Прекрасно, — сокрушенно покачал головой Грауно, давая понять, что это не прекрасно и что он готов с радостью заполучить приглянувшуюся красотку за весьма высокую плату. Откуда лысый здоровяк мог знать, что мисс Минелли на самом деле обычная сейтка со всеми вытекающими из этого последствиями.

Кстати, «чары» сейтов, способные «околдовать» людей противоположного пола, вызывали у Раамона опасения. Кто-нибудь рано или поздно догадается, что Роман Астахов и Луиза Минелли не те за кого себя выдают. Это может привести к негативным результатам.

Мирмаки пригласил гостя в свой кабинет, оставив за дверью телохранителей. Сколько не пытался агент определить качества личности этого человека, но так и не смог. С одной стороны, перед ним был суетливый и до невозможности аккуратный индивид, но вот глаза у него всегда оставались такими, словно принадлежали холодному и расчетливому человеку. Мощная, накачанная мускулатура и лицо заправского спортсмена абсолютно не соответствовали манере быстро говорить. Да к тому же голос Мирмаки мог менять так, что он безо всяких пауз переходил от почти инфразвукового «Ждите здесь» для охраны и высокого лепета «Добро пожаловать» для Раамона. Генерала даже несколько смущала показная вежливость хозяина ресторана.

— Итак, вы угнали корабль на Лаоки-Джи. Могу я поинтересоваться, что вы делали на планете сейтов и почему захватили катер?

— Это длинная история, мистер Грауно. Но могу вас заверить, что у нас не было другого выхода.

— А где вы обучились кай-до-мэй?

— У меня был хороший учитель в тюрьме на Лаоки-Джи. Он научил меня боевому искусству.

Мирмаки сквозь прищур смотрел на агента. Должно быть, он пытался прочитать мысли Раамона, не иначе.

— Что ж. Не хотите рассказывать — дело ваше, — откинулся он на спинку кресла. — У меня есть предложение. Вы отдаете мне катер, а я со своей стороны рекомендую вас обоих очень хорошему человеку.

— Кому?

— О, поверьте, он сможет дать вам превосходную работенку!

Раамон задумался. Что, если этот человек передаст агентов по цепочке выше? То есть сам Мирмаки, кто бы он ни был, не может являться стратегической фигурой в организациях, подобных пиратским кланам. Он лишь наместник в паре районов обычного мегаполиса обычной планеты. Но вполне вероятно, что сейчас он говорит про того, кто находится выше… Однако, с какой стати Мирмаки принадлежит «Крыльям»? Это ничем не доказано. С другой стороны, может оказаться, что агенты попали в яблочко с первого же выстрела, ведь удача существует! Взять хотя бы случай с новостями в баре.

Если эта ниточка ведет не туда, то всегда можно успешно оторваться от ненужных людей и продолжить искать нужных.

— Итак, по рукам?

— Ну, если вы говорите, что этот человек хороший…

— Прекрасный человек! — перебил Грауно.

— …Тогда мы, думаю, согласны.

— И правильно. Сейчас вся полиция города ищет корабль и вас в придачу. О корабле я побеспокоюсь, а о вас побеспокоится мой друг.

Пожав руки, собеседники поднялись и вышли из кабинета. Хозяин ресторана предварительно снабдил Раамона подробной информацией, как добраться до «хорошего человека», а сам сослался на неотложные дела и, как следствие, невозможность лично отвезти гостей.

Когда агент вышел из ресторана, Мирмаки бросил охранникам:

— Проследите, к Ливанову ли они поедут.

Тем временем девушка провела Лаки в небольшой шатер и помогла закутаться в сари — обычный пятиметровый кусок красиво раскрашенной ткани голубого цвета с вышитыми на ней бисером узорами. Несколько раз обмотавшись, Лаки подумала, что едва ли сможет передвигаться в этом наряде, однако ходить не оказалось затруднительным.

Многие мужчины тоже были обмотаны в ткань, но, как объяснила сопровождающая девушка, называлась она «тхоти». Выглядела тхоти весьма экстравагантно.

— В древности ваш народ ходил в таких одеяниях? — спросила Лаки.

— О, да, госпожа! Такой наряд гораздо полезнее вашей одежды со швами и вырезами, он сохраняет энергию вашего тела и способен даже вылечить душу!

Лаки обвела взглядом статуи, богато украшенные цветами.

— Это ваш бог?

— Великий Господь Кришна! Великие его дела описаны в священных Ведах! Сегодня он родился на свет, поэтому мы празднуем этот день как Новый год, начало нового времени.

— А я думала, что бог выглядит стариком с белой бородой, — изумилась Лаки, уже начиная забывать, кто она и зачем здесь оказалась. Аромат цветов вскружил девушке голову, и она вся отдалась чужому празднику по поводу рождения чужого божества, на всех статуях изображенного в виде младенца или юного человека. У сейтов тоже была религия, но всегда общая для всего народа. И там не присутствовал бог как таковой: в виде гуманоида. Скорее, сейты верили в силу Космоса, в его безграничность и глубину, в информационное поле Вселенной… Были, правда, кое-какие ответвления в религии Зидараи, утверждавшие, что бог пришел извне — из внешнего Космоса, недосягаемого обычным смертным, и создал жизнь в нашем мире. А затем снова ушел… Однако сейчас последователей этих «отклонений» почти нет.

Лаки поражало то, что на Земле в разные времена существовало такое обилие божеств, начиная от языческих идолов и кончая современной религией Единого Бога. Она в силу своей профессии много читала про Землю и Человечество, в том числе и про религии. Можно, конечно, при желании попытаться соединить все или большинство различных вероисповеданий, но их количество всё равно поражало воображение.

— И как он может рождаться? — спросила она. — Ведь он как бы есть всегда, разве не так?

Спутница Лаки куда-то отбежала и вернулась с блюдом, которое назвала «прасадом», угостила. Вопросы она услышала.

— А почему Бог не может рождаться? — ответила девушка. — Он Бог. Он может всё. В том числе выглядеть хоть младенцем, хоть стариком, хоть тополиным листом. Человек часто ассоциирует Бога с собой, придает ему человеческие качества. Например, если человек не может чего-то, то и Бог этого не может. Или наоборот, Бог — это не человек, и поэтому ему не доступно то, что доступно человеку. Но ведь это не так! Он всеобъемлющ, безграничен, а люди забывают это и ограничивают Бога. Он захотел родиться — родился. Захотел создать мир — создал. Захотел поселить в нем живые существа — поселил.

Казалось, народу прибавилось как минимум втрое. Все смеялись и танцевали. Должно быть, таков ритуал религии индийцев.

— Но раз бог безграничен, ваши статуи должны отражать это! Почему он только молодой?

— Бог может приходить в этот мир в разных образах, а иногда посылает своих представителей. Например, Иисус Христос или Мухаммед-Пророк, Будда или Чайтанья Махапрабху. Это делается, чтобы дать людям разные религии, но в их основе всегда покоится любовь. В этом воплощении, — девушка указала на статую Кришны, — в этом воплощении он и представляет любовь, и ничего более.

Лаки заметила выходящего Раамона. Быстро извинившись и скинув с себя сари, она нагнала его.

— Как успехи?

— Грауно дал адрес человека, которому будет нас рекомендовать. Будем надеяться, что пока идем в нужную сторону. Я имею ввиду, что этот человек сможет вывести нас к Рафову.

Агенты вышли из-под сени тополей и направились вдоль по улице, шагая рядом по заплеванному тротуару.

— А что нового узнала ты?

— Что в основе любой веры лежит любовь.

— В основе веры должна быть истина, — ответил генерал, и сам себя спросил: — Хотя что мешает любви быть этой истиной?..

Они шли по тротуару, пробиваясь через плотный людской поток. Внезапно выросший на пути здоровенный мужчина в черном плаще задел Раамона плечом, заставив развернуться на месте. Мужчина показался прямо-таки воплощением чего-то темного, страшного… Он сверкнул стеклами солнцезащитных очков и крикнул:

— Эй, приятель, куда прешь?!

Младший генерал не посчитал нужным ответить и пошел дальше.

К сожалению, слишком глубоко запряталась и любовь, и истина, и вера в нашем сумасшедшем мире, подумал Раамон.

ЭПИЗОД 28

Один из островов Большого Архипелага.

Планета Миранда.

Оксана проснулась от какого-то звука. Она была точно уверена, что ей не померещилось, и входная дверь — единственный выход их пяти комнат «гарема» — аккуратно закрылась. Девушка с опущенными веками продолжала спокойно лежать, как будто бы спала. Однако кто вошел (или вышел?) через дверь? Сердце Оксаны сжалось, когда она почувствовала дуновение ветерка, колыхание воздуха в комнате. Кто-то большой, должно быть, пересекал её наискосок и двигался прямо к софе, что служила лежанкой для девушки.

Она открыла глаза и тут же завизжала. Темная тень зависла над её телом, согнулась пополам и тянула свои длинные, черные руки… Однако рот девушки был ловко прикрыт ладонью того, кто вошел. Крик не покинул рта и трансформировался в слабый стон-плач.

— Т-с-с! — прижал палец свободной руки к губам пришелец. Спустя несколько секунд Оксана узнала, что пришельцем оказался Макс. Он жестами поманил её, приглашая следовать за собой, и вывел из апартаментов в комнату охраны, после чего плотно прикрыл за собой дверь. — Если бы ты закричала, нас обоих пустили бы на ремни!

— Макс! — девушка не находила что сказать. Она была испугана и до сих пор пребывала в шоке от похищения. Ещё этот… Человек, который ей когда-то нравился, которого она, возможно, любила, оказался таким гнусным ничтожеством, что работает на похитителей детей! — Ты!..

— Тихо, Оксана, тихо! — охранник попытался успокоить начинающуюся истерику. Он подошел вплотную и сделал попытку обнять девушку.

— Уйди! — Оксана с силой оттолкнула его от себя, и теперь готова была рвать подлого предателя зубами, но никак не реветь. — Ты — подонок!

Макс, казалось, немного смутился, однако оскорбление оставил без ответа.

— Тебе надо выбираться отсюда.

— Без тебя знаю! — девушку слегка трясло от злости и страха быть замеченной в комнате охраны после всех тех историй, которые рассказали ей сестры по несчастью, сейчас беспокойно спящие в апартаментах. Она смотрела на парня пламенным взглядом, и если б этот взгляд каким-то образом превратился в огонь, то испепелила бы и охранника, и весь этот проклятый остров вместе с ним.

— Прости, — Макс осунулся и сел на кресло. — Оксана, у меня не было выбора. Четыре месяца тому назад меня подставили. В Палавиле, где у нас планетарная база, один из сержантов в пьяном угаре пристрелил двоих десантников и умудрился отвести от себя подозрения. На свою беду я оказался в том месте и — не спрашивай, как! — оставил отпечатки пальцев на табельном пистолете сержанта. Короче говоря, мне грозила лазерная казнь, и, поняв это, я сбежал с базы и окольными дорогами добрался до Рейкиша, а потом уж оказался в Южном порту. Там встретился с человеком, который сказал, что его зовут Красавчик. В баре после пары бутылок виски я проболтался о приключившейся со мной истории, и Красавчик пообещал помочь мне, заодно предложив временную работу в охране его загородного особняка. Поверь, именно так он и сказал! Когда я очнулся с похмелья, то уже был здесь, на острове. Сначала я даже представить себе не мог, что это за место, а когда всё узнал, то как-то… привык я быть здесь, понимаешь? К тому же на Большую землю мне теперь нельзя — поймают и казнят однозначно.

Оксана слушала и не знала, верить рассказу охранника или нет. В конце концов, она поверила, и обуявшая её злость отступила.

— Тебе надо сваливать отсюда, — повторил Макс. — Завтра вечером приедет босс и захочет непременно с тобой познакомиться. А тебе лучше не знать, как он знакомится с новоприбывшими.

— Ты хочешь мне помочь? — недоверчиво спросила девушка.

— Да. Сегодня ничего не выйдет — все машины на материке. Но завтра — обещаю — я постараюсь вывести тебя с острова.

Девушка скосилась на ряды мониторов и всякого рода аппаратуры, стоящие вдоль двух стен комнаты. Больше половины экранов показывали вид с разных камер видеонаблюдения, которые, казалось, были повсюду: ночной сад с декоративной подсветкой деревьев и кустарников; залитая светом широкая аллея; пустынный, почти неосвещенный пляж, где едва угадывалась линия берега; свободная стоянка флаеров; внутренние помещения от вестибюля до каких-то кабинетов. Кое-где на изображениях медленно прохаживались мужчины в черных костюмах.

— Почему ты не сообщишь Полиции об этом месте? Тебе могут дать амнистию…

— Нет, — перебил Оксану парень. — Никто не будет меня амнистировать.

— Но ты должен…

— Я не могу связаться с материком, даже если захочу. Коды доступа к передатчику известны только Красавчику и двум его личным телохранителям. Больше никакой связи нет.

Макс встал и приблизился к Оксане.

— Ты влипла в пренеприятную передрягу, милая. Но я не позволю боссу прикасаться к тебе. Завтра я постараюсь тебя вытащить.

— Я… ты должен помочь другим девчонкам. Они все там как в плену. Даже хуже.

— Такой расклад не выйдет. Я смогу вывести лишь тебя одну.

Оксана потупила взгляд и надолго задумалась. Макс поднял брови и удивленно спросил:

— Ты разве не хочешь выбраться отсюда?

— Хочу.

— Тогда жди завтра. А теперь, — он повернулся к мониторам: на одном из них шёл охранник, и по всей видимости шёл в ту комнату, где беседовали Оксана и Макс. — Теперь иди обратно. И… никому ни слова, я тебя умоляю. Еле ноги унес от смерти на материке, а Красавчик и подавно не будет церемониться, если что-нибудь прознает.

Когда они подошли к двери, Макс положил руку девушке на плечо:

— Знаешь, я вообще-то могу связаться с Большой землей, но только с одним местом — полицейским участком.

В глазах Оксаны ярко засветился огонь победного конца.

— Однако, — продолжил он, — Красавчик там всех скупил. Полиция Рейкиша не станет вмешиваться в здешние дела.

Девушка тихо вернулась в апартаменты и так же тихо легла на своё место. До утра она так и не смогла уснуть, с волнением ожидая момента, когда, наконец, выберется из ада, в который угодила по воле судьбы. Не прошло и дня, но Оксана истосковалась по свободе, её нервные резервы истощились, мысли текли как тугой каучук, окруженные едким, непроглядным туманом. Ещё она хотела помочь остальным наложницам, но как — не знала. Бывший предмет обожания по имени Макс ясно сказал: никому ни слова. Плюс он сможет вывести только одну Оксану… Девушка почему-то стала явно ощущать угрызения совести. Всё-таки она даже не вдохнула полной грудью жизнь невольницы, а на горизонте забрезжила надежда на счастливый конец. Другие девчонки жили здесь по нескольку лет без каких бы то ни было надежд больше той, что сегодня им достанется не особо привередливый и жестокий клиент. По логике, именно они должны поскорее распрощаться с этим гиблым местом, но получается, что единственный путь отсюда для них — в океан, на съедение прожорливым морским тварям.

О том, что наступило утро, Оксана узнала по негромкой трели электронных часов в соседней комнате. Их таймер был поставлен на одиннадцать утра и всегда работал исправно, что называется, «как часы». Мария — так звали девушку, встававшую всегда первой — поворочалась за стеной на большом раскладном диване, где спала вместе с другой наложницей, поднялась и направилась в ванную комнату. Через какое-то время и остальные девушки начали потягиваться и протирать глаза, отгоняя сон.

Когда с дивана встала Вика, Оксана тоже открыла глаза.

— Доброе утро, — сонно, едва открывая губы, сказала девушка. Она откинула одеяло и спустила на мягкий пол стройные, чуть загорелые ноги. Так, босиком и в одной черной прозрачной ночнушке Вика прошагала по направлению к ванной. Почему-то Оксане показалось, что она видела тень подозрения в глазах Виктории. Чувство стыда снова сковало мышцы и мысли.

Из-под соседнего одеяла показалась перебинтованная рука, протянулась к шнуру торшера и потянула его вниз. Яркий, хоть и приглушенный тканевым абажуром свет тут же наполнил сумрачную комнату, вызвав в глазах легкую резь. Под одеялом раздался долгий и глубокий звук зевка, а затем наружу показалось обезображенное шрамами лицо Моники.

— Доброе утро, Оксана! — Улыбка девушки, страшная и уродливая, так не похожая на человеческую, на нормальную человеческую, вызвала в душе Оксаны новые вихри сомнений. Не смотря ни на что эти две девчонки — Вика и Моника — нравились ей, и ой как не хотелось улепетывать из гиблого и отвратительно жестокого места в одиночку.

Вместо ответа Оксана лишь кивнула.

Когда вернулась Вероника, она сказала Монике:

— Я там для тебя душ заняла, иди помойся.

— Спасибо, родная, — ответила та, а когда уже уходила, то под нос еле слышно помолилась:

— Надеюсь, сегодня не убьют…

Вероника взяла с небольшого столика ручное зеркальце и расческу и принялась приводить в порядок пришедшую в «непотребный» вид прическу. Как бы невзначай она бросила:

— Ты знаешь Макса?

Оксана покраснела, но Вика этого видеть не могла, потому что сидела в пол-оборота спиной. Хотя вполне могла, тут же подумала девушка. Женский взгляд может приметить что угодно в радиусе двухсот семидесяти градусов, уж такие мы…

— Мы встретились год назад.

— Макс самый лучший из охранников. Никогда не докапывается до нас, не обзывает, не трахает.

Наконец в голове Оксаны окончательно сформировалась мысль, которая вертелась с самой ночи, когда она вновь легла в постель после разговора в комнате охраны.

— Вика, послушай. Макс сказал, что сегодня попытается вытащить меня отсюда. Пойдем со мной, а? И Монику возьмем.

Виктория отложила зеркальце и расческу, повернулась и как-то по взрослому серьезно посмотрела на Оксану. В её глазах явно отражалась печаль и безысходность.

— Вряд ли это хорошая идея. Макс может попытаться вывести тебя одну, но сразу трёх — невозможно. Я же тебе говорила про то, как нас охраняют. Впрочем, спасибо за предложение.

— Но Вика! Я не хочу вас здесь оставлять! Вы точно такие же, как я, такие же девчонки, вы должны быть свободны! Иначе и я останусь…

— Боишься, что замучат угрызения совести? — шутливо спросила девушка, но в её голосе не было ничего веселого.

Оксана ничего не ответила.

— А почему ты предлагаешь пойти с тобой именно мне и Монике? Остальные тоже точно такие же, и тоже по идее должны быть свободными…

Оксана опять промолчала, опустив глаза и разглядывая свои руки.

— Не обижайся, подруга, но тебе всё же лучше идти одной. Во-первых, больше шансов, а во-вторых… — она сделала глубокомысленную паузу.

— Что во-вторых? — не удержалась Оксана от вопроса.

— Во-вторых, ты окажешься на материке и сможешь сообщить о нас. Прилетят полицейские или даже солдаты, всех освободят. Видишь, ты действительно сможешь помочь нам, если отправишься одна.

Пришло воспоминание о словах Макса: Красавчик скупил полицию Рейкиша, мегаполиса средних размеров. Они не станут вмешиваться в здешние дела… Как он мог держать под контролем столько людей, можно было только гадать. Оксана закрыла лицо руками и тихо заплакала от собственного бессилия.

— Ну-ну-ну, — стала успокаивать её Вика, подсев рядом. — Думаешь, нам всем не охота выбраться отсюда? Ещё как охота! Поэтому соберись и постарайтесь там уж с Максом. Первый раз такой шанс выпадает, и пусть он будет удачным.

Слёзы лились недолго. Затем девушка умылась в ванной, приняла душ, чтобы смыть омерзительно-приятное воспоминание о прикосновениях Марго, и позавтракала вместе с другими, вяло отвечая на вопросы. Она готовилась к побегу, не зная, каким образом он произойдет, когда и вообще будет ли называться побегом, а не попыткой такового.

Ближе к вечеру входная дверь распахнулась, и внутрь прошли двое мужчин в черных костюмах. В руках один из них держал лист с какой-то распечаткой, кобура второго была расстегнута и явно выставлена напоказ. За их спинами маячило ещё несколько человек охраны. Хищно улыбнувшись, тот, что держал распечатку, окинул взглядом двенадцать юных лиц и, посматривая на лист, начал:

— Добрый день, дорогие шлюхи! Итак, рабочий план на сегодня. Анжела — вторая гостевая, клиент — мистер Большое Пузо. Юки и Софья — пляж, затем бассейн, клиент — мистер Доун… Смотрите у меня! Чтобы не было никаких проблем, как в прошлый раз, а то сам обоих выпотрошу через известные места! Постарайтесь уж для заместителя губернатора, всё-таки не частый он гость у нас. Далее. Вероника — крыша, а затем прогулка на катере, клиент — сочная брюнетка лет ста пятидесяти, ты её не знаешь.

Оксана глянула на Вику. Та сидела с непроницаемым лицом. Охранник продолжал лыбиться и отдавать распоряжения:

— Ромми, Стефана и Мария — вы будете ублажать юного сукиного сына, который дорвался до папиных деньжат. Вон, Юки с Вероникой уже имели, так сказать, дело с ним.

Охранник отыскал взглядом одну из девчонок, подошел к ней и схватил за чёрные как смоль волосы, длинные, почти до поясницы, и абсолютно ровные. С силой он дернул:

— Ещё раз откажешься выполнять требования клиентов, станешь таким же крокодилом! — взмах в сторону Моники. — Ты меня поняла, сука?

Ромми — так звали обладательницу красивых волос — часто закивала головой, что было неудобно и больно. Мужчина с распечаткой удовлетворенно, прямо-таки по-отечески отвесил ей увесистый подзатыльник и продолжил:

— Так. Теперь ты, губастая, — он подразумевал девчонку с пухлыми губками, которые делали её похожей на куклу. Звали «куклу» Съюзан. — Заказов на тебя нет, поэтому пойдешь сначала в нашу спальню, а затем в прачечную, стирать то говно, которое оставляют после себя уважаемые клиенты и вы в процессе активного отдыха.

Охранник снова поискал взглядом и остановился на Оксане. У той сердце от этого взгляда сначала подпрыгнуло к самому горлу и чуть не вылетело наружу, а затем упало куда-то вниз. Кровь в жилах похолодела и, кажется, даже остановилась.

— Новенькая, да? Ух ты, какая красавица! Не хочешь прогуляться с дядей Юджином? — он ткнул в себя пальцем. — Дядя Юджин покажет тебе достопримечательности нашего уютного островка, а ты взамен покажешь мне другие достопримечательности, а? Ну, как ты смотришь на моё предложение?

Оксана смотрела на него огромными глазами, не в силах даже пошевелиться. Не может быть, но её вызывают, как говорили здесь. Но ведь Вика говорила, что первый день никого не вызывают! Сначала знакомишься с Красавчиком, а уж затем становишься «штатным сотрудником»! Почему так?! Хотя кто её вызывает-то? Никто, просто этот ужасный человек, который является начальником охраны, хочет воспользоваться отсутствием босса и удовлетворить свои низменные, похотливые, грязные, преступные надобности.

— Впрочем, с дядей Юджином ты прогуляешься в другой раз, — казалось, он не заметил ошарашенного взгляда девушки. — Сегодня тебя пригласил мистер Хезрад. Однако я бы назвал его мистер Хер-в-зад, — комично скорчился охранник. — Тот ещё говнюк!

— Ну чё сидим, бляди?! — вдруг заорал второй охранник и вынул из кобуры большой пистолет. Кивком его ствола он заставил подняться всех девчонок. — Принцев в белых коньках ждём, что ли?! Живо по клиентам, кобылы! Скакать сегодня на них будете!

Второй раз никого упрашивать не пришлось. Под влиянием дикого, ругательного крика встрепенулась и Оксана. Она пристроилась в конце небольшой очереди на выход, в голове б*хало сердце, ноги стали ватными и едва держали девушку вертикально.

— Остальные пока свободны, — напоследок сказал тот, что держал распечатку. Он уже собрался было выходить, но тут что-то вспомнил, остановился и, не оборачиваясь, отчетливо произнес:

— Моника! Сегодня ты встречаешься с Нептуном.[7]

Это значит, что сегодня её отвезут в открытое море и сбросят на съедение тамошним обитателям.

ЭПИЗОД 29

Эсминец «Лазарус».

Траектория скольжения 54-ON122 (Зелёная) — 19-NOH099-ITS (Риман-2).

Подполковник очнулся от непонятно почему нахлынувшего чувства беспокойства. Открыв глаза, он обнаружил, что верхний свет часто мигал, как будто что-то не в порядке было с электронными схемами газовых ламп. По коже бегали противные мурашки, словно в каюте гулял холодный ветер.

Невольно поежившись, подполковник поднялся с постели. Ещё большее беспокойство вызвала открытая настежь дверь в коридор. Там была полная, непроглядная тьма, которую можно было, наверное, при желании потрогать руками.

Взгляд в сторону изображения телепроектора на стене, которое заменяет иллюминаторы в боевых кораблях, сказал, что эсминец скользит.

Опустив ноги на холодный пластик пола, подполковник с удивлением обнаружил, что спал в обуви — такого с ним не случалось уже лет восемь, даже когда он надирался в каком-нибудь баре дешевой выпивкой.

Мигающий свет раздражал и даже пугал. Непонятно, как мухи могут летать при электрическом свете и не сталкиваться друг с другом — они ведь любое освещение искусственного происхождения видят мигающим.

Что вызывает большее смятение: пульсации горячего газа на потолке или плотная тьма за открытой дверью — подполковник не знал, но решил исправить и то и другое. Подойдя к стене, он отжал кнопку внутренней связи:

— Техника во второй коридор и в седьмую каюту. Здесь какие-то неполадки со светом.

Не особо-то и длинная фраза далась с трудом — язык отказывался шевелиться. Впрочем, отметил подполковник, всё тело не особо хочет двигаться. Как будто онемело оно, что ли?

Щелчок настенного выключателя, вопреки ожиданиям, раздражающего мигания не прервал. Все последующие щелчки так же не принесли ровным счетом ничего. Упорно пытаясь не смотреть в коридор, подполковник обогнул дышащую холодом глотку дверного проема и подошел к терминалу управления дверью. Большой палец коснулся серой кнопки с надписью «Закрыть». Помедлив подозрительно долго, дверь с противным шипением опустилась, заслоняя гнетущую тьму.

Казалось бы, один источник беспокойства исчез, мрак коридора номер два больше не виден. Но когда знаешь, что за твоей дверью притаилось нечто, чего ты невольно боишься, разве успокоишься, просто прикрыв эту дверь? Тьма, хоть и была не видна теперь, но ощущалась по-прежнему.

Свет противно пульсировал, мешал думать. Подполковник взглянул на потолок, на мигающие квадраты, за которыми были неисправные лампы, и вдруг его ноги подкосились и не удержали тяжесть тела.

Удар о пол оказался практически безболезненным; прохлада шершавого покрытия раздражала. Подполковник подумал, что довольно-таки странно, когда у тебя внезапно отказывают ноги — нужно обратиться к корабельному врачу, пусть даст каких-нибудь антибиотиков или пилюль. Давным-давно кто-то говорил, что голубые пилюли — самые вкусные.

За дверью послышались шаги. Тяжелые, грузные шаги.

«Неужто техник, ремонтируя свет, одевает «Кирасир?», — мелькнула мысль, а затем всё существо подполковника охватил дикий ужас.

Он знал, что за дверью шагает совсем не техник, и что шаги направляются именно к его двери, двери каюты номер семь второго коридора эсминца «Лазарус». Он знал, что весь экипаж давно уже мёртв, а, вызывая техника по внутренней связи, он сообщил ЕМУ своё местонахождение, потому что ОН в этот момент был в техкомнате и выскребал остатки мозгов из головы корабельного слесаря.

Шаги принадлежали не боевой броне. Ходи броня самостоятельно, это было бы не так ужасно, как то, что сейчас появится в каюте. И дверь ЕМУ не помеха, потому что перед НИМ откроется любая дверь. Рано или поздно, но откроется — ОН умеет ждать.

В конце концов, шаги остановились напротив каюты. Мгновение стояла тишина, а затем с той стороны толстой стальной двери послышался леденящий кровь вой, или визг, или крик беснующейся ведьмы. Крик не мог принадлежать этому миру, потому что был слишком ужасен. Крик принадлежал миру вечной Тьмы и дикого Ужаса, жестокой Боли и мучительных Страданий; крик принадлежал Аду.

Кто ещё будет сомневаться, существует ли Ад? Нате, пожалуйста, послушайте это скрипение мертвых душ за дверью седьмой каюты. Послушайте и скажите, кому оно принадлежит. Если не можете подобрать нужных слов, то я скажу за вас: это крик Зла, когда оно выходит на охоту. На охоту в наш мир. И целью этого Зла, настоящего первобытного Зла, существовавшего задолго до рождения первых звезд, всегда было порабощение, уничтожение и забытье этого мира, нашего мира.

Сим-сим, не открывайся никогда…

С той стороны двери послышался глухой удар. Затем ещё один, более сильный и громкий, затем ещё, и так, пока удары не превратились в барабанную дробь, а потом и вовсе не слились в непонятную какофонию звуков, сводящую с ума. Внезапно удары прекратились. Прекратились, потому что…

Сим-сим, не открывайся никогда!

…Дверь с шипением ушла вверх. Воздух, звенящий в такт пульсациям потолочного освещения, наполнился противным запахом гниющего мяса и бесплодной кладбищенской земли. В каюту, ударяя копытами и размахивая жилистыми лапами, вошел демон планеты 54-ON122; демон не ставшего человеческим мира под названием «планета Зеленая»; демон, которого убили разгерметизацией кабины десантного бота, когда он прибыл на «Колумб-4»; демон, который ожил и теперь хочет одного — смерти подполковника Роя Симмонса, бывшего капитана колонизатора.

Ноги отказывались двигаться, как бы подполковник ни пытался сдвинуться с места. Пальцы рук с кровоточащими, оторванными ногтями судорожно скребли пластик пола, оставляя на нём светлые царапины и красные полосы.

В два шага приблизившись к подполковнику, демон опустил свою безобразную рогатую башку с вечным оскалом острых как бритва зубов, поднёс её к лицу бывшего капитана так близко, что чувствовался космический холод, исходивший из его ноздрей. И заглянул ему прямо в душу своими страшными, кровавыми глазами, в каждом из которых было по два огромных как блюдца зрачка.

Подполковник, седой от ужаса, не замечал боли в пальцах, которые стёр уже до костей.

Демон, выгнувшись точно котяра, издал пронзительный вопль. Багрово-красная кожа его начала меняться в цвете, пока не превратилась в сверкающую сталь; мигающий свет в отражениях его тела разлагался на все цвета спектра.

Снова глянув на человека, потусторонняя тварь в последний раз взвизгнула, широко разинув пасть, и набросилась на подполковника. Внутри, глубоко в глотке демона седой, ополоумевший от нереального ужаса Рой Симмонс успел увидеть ухмыляющееся лицо техника-колонизатора Василия Петрова, смотрящего на него пустыми глазами, в которых горели угольки, доставленные прямиком из Преисподней. Успел увидеть до того, как…

…Проснулся.

Ощущение реальности постепенно возвращалось к Симмонсу.

Дурацкий сон.

Ночные кошмары и раньше случались, подкрадывались к спящему подполковнику и заставляли его, вскакивая с постели, сильно сжимать челюсти — пока зубы не начинали противно ныть, — чтобы удержать крик ужаса в горле. Когда всё это началось, не помнил даже сам Симмонс, но последнее время — время, проведенное в миссии на борту «Колумба-4» — дурацкие сны не приходили.

Подушечки пальцев были красные, а ногти болели. Значит, скребя во сне пол, он чуть было не разорвал простыню. Что ж, настоящие кошмары оставляют следы не только в душе, но и на теле. Майка липла к коже, намокшая и потемневшая от пота.

Поднявшись с постели, подполковник взглянул на дверь — та, естественно, была закрыта; огонек на терминальной панели ровно горел зелёным светом, говоря, что дверь абсолютно исправна. Исправен был и верхний свет, который Симмонс забыл выключить, когда ложился спать. Впрочем, последние несколько лет он всегда «забывал» выключать свет в каюте или же — если ночевал на планете — в комнате.

Взяв почти пустую бутылку виски, стоявшую у изголовья постели на тумбочке, подполковник поднёс было её ко рту, но передумал и поставил обратно. Виски «Лиздей», а не какие-нибудь «Скотч» по полсотни баксов за бутылку; от этой чертовой дешевой выпивки всегда болит голова, причем не важно, выпил ты один единственный стакан или целую бутылку. «Лиздей» на Римане-2 — планете, где расположена эскадрилья Симмонса — стоит меньше пяти долларов, но хуже «Скотча» в тысячу раз.

Больше месяца не прикладывался он к спиртному.

Дурацкий сон.

Телепроектор на стене показывал серую картину скольжения: на торсионных скоростях, в окружении облака несуществующей материи разглядеть что либо в окружающем пространстве просто невозможно. Лишь серая завеса аномальных полей, в которой нет ничего интересного.

Хронометр на руке показывал, что подполковник проспал почти шесть часов. Сейчас на корабле как раз время завтрака, а есть хочется сильно. Ночные переживания взяли много энергии, и необходимо подкрепиться.

Симмонс прошёл в санузел и принялся умываться. Полностью готов — умыт, побрит, одет в форменный китель — он был уже через десять минут.

Подойдя к двери, подполковник помедлил, занеся палец над кнопкой «Открыть».

«Сим-сим…», — подумал он и ухмыльнулся. Дверь с тихим шипением ушла наверх.

В коридоре свет тоже был в порядке. Ходят слухи, что на военных кораблях дальнего следования царит бардак и разруха, что всё разворовано или переломано, а экипаж сплошь состоит из хронических алкоголиков и наркоманов, но подобные сплетни ни на чем не основаны и вообще глупы. На любом военном корабле, будь то эскадренный миноносец, ходящий в далекие походы, или полицейский крейсер, патрулирующий окрестности планеты, всегда примерный порядок и чёткая дисциплина. Ни одно гражданское судно не в состоянии конкурировать по этим параметрам с боевыми кораблями. Эсминец «Лазарус» не был исключением, поэтому даже в камерах утилизации всегда исправно работала подсветка, и с любого терминала внутренней связи можно было всегда связаться с дежурным.

Выйдя из каюты, Симмонс направился к лифту. Чтобы попасть в кубрик, нужно было преодолеть два корпуса космического тримарана: каюта подполковника находилась в левой консоли, где располагались и все остальные каюты, а так же различные помещения: спортзал, кают-компания, видеоцентр и прочее, призванное скрасить длительный перелет, а так же восемь истребителей «Рыжий Пёс». В правой консоли находились кухня, столовая, разнообразные технические помещения, арсенал, два десантных бота, четыре броневика «Кассандра», гараж боевых роботов. В центральной консоли тримарана были все системы жизнеобеспечения, управления и защиты.

Почему кухня была так далеко от кают, подполковнику оставалось только гадать. На эсминцах подобного типа он ещё не летал, поэтому в тайны внутреннего обустройства посвящен не был.

Кабина лифта открылась сразу же. Спуск на один уровень ниже, который здесь именовался «коридором один», занял три секунды. Двери кабины бесшумно уползли в стороны, и Симмонс твердой походкой старого вояки направился в обход энергоустановки к «коридору один-три», ведущему прямиком в правый корпус «Лазаруса». Не успев пройти и половины контура установки, он увидел приближающегося офицера Флота, несшего службу на тримаране.

— Господин подполковник, — отдал честь офицер, вытянувшись по стойке смирно и приложив правую руку к фуражке, — вас просят пройти на капитанский мостик, сэр.

Ну что же. Коль просят, нужно идти. Симмонс всё равно собирался заглянуть к капитану, которого знал ещё по Каиру, распить пару-другую нормального рома — наверняка у старого знакомого была заначка на корабле. Но собирался он сделать это только после завтрака.

— Если капитан хочет пожелать мне доброго утра, то скажите, что я зайду попозже, — не останавливаясь и проходя мимо офицера, произнес подполковник.

— Сэр, это срочно. Произошло нападение на один из наших миров.

Что? Какое ещё нападение? Пятьдесят лет в Галактике царит мир, пусть и относительный. Разве найдутся олухи, рискнувшие объявить войну Человечеству? Но раз этот паренек говорит, что дело серьезное, то, возможно, так и есть. В любом случае говорить нужно с капитаном, а не с этим юнцом.

Завтрак, похоже, откладывается.

Цокая каблуками чёрных туфель по металлическому полу, подполковник направился в сторону рубки, вспоминая кошмарный сон, который навалился на него этой ночью. Ничего хорошего сон предвещать не мог; кто-кто, а Рой Симмонс знал это наверняка.

Дурацкий сон.

Если началась война, то «Лазарус», скорее всего, изменил траекторию скольжения и теперь идет на соединение с каким-нибудь флотом. Кстати, какой мир атакован?

— Какой мир атакован? — спросил подполковник у шедшего позади, отставая на один шаг, как и положено по уставу, офицера.

— Офелия, сэр.

Надо же. Офелия. Некоторые называют её третьей Землей после самой Земли и Терры. Одна из самых защищенных планетных систем Галактики, и атакована. Наверное, там был хороший бой — палкой и камнем такой мир не завоюешь.

Симмонс чинно шагал, размышляя о том, что больше всего в данный момент является негативным: отложенный завтрак, несостоявшееся — наверняка! — потрошение капитанской заначки или вероятность скорых космических баталий. Организм склонял его к выбору второго варианта, а здравый смысл — первого.

Ничего. Если серьезных проблем на Офелии не возникло (а так, скорее всего, и есть), то капитану всё же придется пожертвовать парой сотен миллиграммов того, что он прочет от пронырливого боцмана. Всегда ведь так: спрячешь что-нибудь, а боцман — зараза — обязательно это что-нибудь найдет и выпьет. Боцманы — особый вид людей, способных по запаху выискать любую захоронку, а на вкус определить, в каком подвале какого космодрома какой планеты розлиты те или иные «элитные» сорта вин. Ещё боцман, когда нажрётся из чужих запасов, любит орать матерные песни и курить вонючие сигары, и если кто-нибудь из команды сделает ему замечание, или — не дай Бог — отвесит хорошего пинка, то боцман будет считать своим долгом отомстить обидчику. И обязательно ведь, подлюга, отомстит: бросит его зубную щетку в не смытый унитаз, нагадит в ботинки или зальет трусы изнутри каким-нибудь клеем, схватывающимся сразу и на века.

И наверняка у боцмана есть свои захоронки на корабле, в которых немало настоящих сокровищ для людей, неделями не видящих ничего кроме вакуума. Вот только попытка отыскать его захоронки — дело абсолютно безнадежное: можно разобрать весь корабль на винтики, и всё равно ничего не будет обнаружено. Сам же боцман не расколется даже под жесточайшими пытками.

Подполковник не мог знать наверняка, что на каждом корабле есть подобный проныра, потому что попросту не служил в космическом флоте (если не считать командировки на «Колумбе»), но почему-то был уверен, что он существует. И если не на каждом корабле, то почти на каждом. Зараза-старпом, называемый на старый лад боцманом (сколько веков назад это слово появилось в лексиконе людей: восемь, десять, двадцать?), который любит пить чужое спиртное, курить чужие сигары, таскать все, что плохо лежит и при этом крыть вокруг отборным, многослойным, как бабушкин пирог, матом.

Единственный человек, перед которым боцман старается быть примерным членом команды, — это капитан. Именно он и предстал перед подполковником, когда тот вошёл в рубку эсминца.

— Подполковник Симмонс, — приветствовал высокий, довольно молодой человек в белом кителе с нашивками Флота, кивнув головой.

— Капитан Аверин, — таким же кивком поздоровался Симмонс.

— Извини, что не зашел вчера, Рой: дела, — развел руками капитан. — А сейчас творится вообще какой-то кошмар. Ты в курсе, что Офелия была атакована?

— Да. Ваш человек сказал мне. — Со старыми знакомыми на «ты» Симмонс общался только наедине. В присутствии посторонних, тем более подчиненных, подполковник всегда вел себя корректно, как и положено старшему офицеру. Капитан же, на семь лет младше Роя, придерживался другой манеры поведения.

— Я сразу обрисую тебе картину — всё что знаю. Итак, «Лазарус», как ты понимаешь, теперь идет не на Риман, а в сторону Офелии. Там мы соединимся с прибывшими силами Флотов. Теперь коротко о нападении. Неизвестные корабли численностью в несколько тысяч единиц двадцать три часа назад атаковали планету. По предварительным оценкам, бСльшая часть населения планеты погибла; практически все силы космической обороны сломлены…

— Постойте, капитан. Не хотите ли вы сказать, что планета фактически уничтожена? — Для подполковника слова давнего знакомого, ныне капитана эсминца «Лазарус» Анатолия Аверина были просто шоком.

— Именно это я и хочу сказать, Рой, — вздохнув, проговорил капитан. — Офелия больше не является населенным миром в полном смысле этого слова.

— Но кто же тогда атаковал? Разве нет никакой информации о нападавших?

— Информации нет. Грибовидные корабли атаковали силы людей и поверхность, а затем сели. Что в данный момент происходит на планете, мне неизвестно. Возможно, когда мы прибудем на место, станет что-то ясно. А пока…

— Чувствую я, недаром снился такой дурацкий сон, — тихо сказал подполковник.

— Извини? — Вскинув брови, глянул на него Аверин.

— Да нет… Я так, о своём.

Рубка миноносца была стандартной: одну из стен полностью занимало большое смотровое окно — именно окно, а не телепроекция. Под ним в ряд за различными пультами и датчиками сидели три пилота, откинувшись в больших креслах. В режиме скольжения от экипажа не требовалось практически ничего, поэтому складывалось впечатление, что все трое просто дремали, не обращая внимания на тихий разговор старших офицеров.

Справа от пилотов, у другой стены, общался с компьютером связист, натянув на голову большие раковины наушников. Этот человек, пожалуй, не отдыхал никогда: прослушивание эфира на разных частотах велось параллельно и безостановочно автоматикой, но контроль этого прослушивания, коррекция и выделение каких-либо особых сигналов велись оператором связи.

Слева, у противоположной от связиста стены, рядом сидели два астронавигатора, или проще — астрогатора. Их задачей являлось прокладывание оптимального курса при маневрировании в эскадре, при заходе на посадку («Лазарус» был способен садиться на поверхность планет, но таковое он мог совершить лишь один раз. После посадки эсминец превращается в наземную военную базу и летать уже не способен), при разгоне на торсионные скорости, а так же выявление кратчайших трасс скольжения. Астрогаторы выполняли и множество других задач, о которых подполковнику было просто неизвестно.

Помимо этих людей, в рубке боевого корабля находились главный наводчик орудий, два оператора внутренней связи и один резервный общей связи, помощник капитана, сам капитан, и два солдата в лёгких защитных костюмах, стоявшие по обе стороны от двери.

Кресла, в которых сидели Аверин и Симмонс, располагались на возвышении посреди рубки.

Таким образом, постоянно присутствовали здесь четырнадцать человек. Всего же экипаж эсминца, включая десантный отряд, пилотов истребителей и всех прочих людей насчитывал девяносто восемь солдат и офицеров.

— Через какое время мы прилетим, капитан?

— Ориентировочно — полтора часа. Мне сообщили, что ты ещё не завтракал, Рой. — Аверин поднялся и пожал плечами. — Я тоже вот не успел. Предлагаю пойти вместе.

Поднялся и подполковник. Поправив и так ровно сидевшую на нём фуражку, он ответил:

— Сочту за честь, капитан.

ЭПИЗОД 30

Мегаполис Виллмаут.

Планета Риман-2.

До Норд-стрит Ферганд добирался долго: какого-то черта он сел в муниципальный общественный транспорт, ходящий, как известно, кое-как и застревающий в многочисленных пробках. Услугами такси агент пренебрег, и потерял в связи с этим как минимум минут двадцать.

Вскоре он отыскал дом номер двадцать девять. Это был здоровый особняк, спрятавшийся в тени высоких куллпаров — то ли аналогов хвойным деревьям, то ли до невозможности видоизмененных кактусов. К дому вела асфальтированная дорога, однако просто так на неё ступить невозможно — по периметру стоял в два человеческих роста железный забор с декоративными изогнутыми прутьями, с пиками и гербами. На всех гербах была изображена одна и та же сцена: демонического вида лев рвет передними лапами человека, причем рвёт его голову. Через очки Ферганд ясно видел голубоватое свечение, которое источала ограда — периметр оказался под электрическим током. И наверняка повсюду стояли датчики.

Проникнуть на территорию особняка незамеченным не удастся.

Можно, конечно, вызвать подкрепление в виде группы захвата или спецназа, но зачем поднимать столько шуму? Разве этот способ дает гарантию, что Ливанов, окажись он внутри дома, так прямо сразу возьмёт и расколется, где находится его босс.

Нет, шум поднимать Ферганду совсем не на руку. Вот когда основная часть задания будет выполнена, тогда можно сбросить местному отделению ВР, а может даже и СОВРу наводку на бандитское убежище.

Ферганд не стал даже останавливаться, чтобы получше приглядеться к дому и окружающим его деревьям в поисках неприметных способов проникновения внутрь. Наверняка способ только один — через ворота. Хотя, также наверняка есть и запасной путь, ведь преступники всех времен и народов любили поспешно ретироваться из обнаруженных притонов посредством канализации, различного рода подземных и надземных коммуникаций и т. д. Но сейчас агент не видел смысла искать такой путь. Вместо этого он неуловимым движением бросил в траву маленькую, не больше таблетки капсулу и прошел пару кварталов вверх по улице, пока не оказался на перекрестке, одна улица которого была очень плотно застроена невысокими — всего в пятнадцать этажей — домами. Немного побродив в тесных и темных переулках, он, наконец, нашел подходящее место: между двух кубических мусорных контейнеров было достаточно сухо и, что самое интересное, чисто. Набросав на асфальт какие-то коробки, хаотично стоящие повсюду, он присел, принял более или менее удобную позу и достал из-за пазухи одно из тех хитроумных устройств, которые взял с собой ещё на Марсе.

Несколько секунд спустя устройство уже было приведено в состояние готовности. Ферганд надел его так, что два небольших мягких шарика плотно обняли его виски, соединяющая их дуга по макушке головы плавно спускалась к шее. Там к дуге крепился механизм выбрасывания иглы нейроподключения.

Собравшись с мыслями и ещё раз осмотрев округу на предмет нежелательных прохожих, агент активировал прибор. Тут же он почувствовал легкий укол в шею чуть ниже затылка, голова сразу же поплыла. Разведчик испытал знакомое ощущение, как будто сознание раздваивается, чувства, все ощущения тела приобретают странные оттенки и становятся словно более объемными, более восприимчивыми.

Овальная капсула, брошенная в траву напротив дома номер двадцать девять, раскрылась, и наружу медленно, неуверенно выполз… комар. Самый обычный комар, каких по вине человека в Галактике обитают миллиарды миллиардов.

Однако комар лишь на вид, так сказать, невооруженным глазом был насекомым. На самом деле из капсулы под лучи клонящегося к закату Римана выползло творение разума, автономный кибернетический инсектоид с возможностью мнемоуправления, то есть управления мысленными командами. Сокращенно таких микророботов называли «акимами», их изготовляли на секретных заводах по спецзаказам.

Инсектоид немного постоял на краю капсулы, едва заметный среди невысокой зелени лужайки, а затем стремительно взлетел. Ферганд сейчас ощущал себя этим роботом. Он видел, как летит на бреющем полете над газоном, как облетает толстый ствол куллпара, как постепенно приближается к трехэтажному особняку… И вместе с тем он ощущал себя человеком, сидящим на картонных коробках в темном переулке. Сказать, кем (или чем) он был больше, трудно. Сознание одновременно управляло и «акимом», и человеком. Без подготовки такой фокус закончился бы весьма плачевно для оператора: или сознание продолжает жить «двойной жизнью» даже после отключения связи с киборгом, или происходят необратимые процессы в психике, могущие повлечь полное и абсолютное сумасшествие.

Облетев дом по окружности, Ферганд не заметил ни одного человека, но зато обнаружил в листве деревьев и зарослях кустарника пулеметные турели, всего около двадцати пяти. Интересно, как поведут себя живущие в округе люди, если узнают, что рядом с их домами стоят боевые системы, реагирующие на посторонних однозначно?

Через окна разглядеть что-либо внутри не удалось — стекла оказались тонированными. И не одно из них не было открыто. Тогда Ферганд поднялся выше и осмотрел крышу. Многочисленные антенны спутниковой связи, параболические тарелки, воздуховоды… Последнее оказалось весьма кстати. Агент в виде насекомообразного робота залетел в один из «грибков» вентиляции и, с трудом преодолевая воздушный поток, сумел пробраться в центральную вентиляционную систему дома. По трубам пришлось летать достаточно долго, физически ощущая плотность и силу двигающегося навстречу воздуха. Разведчик даже немного вспотел.

Наконец впереди показался просвет. Достигнув его, Ферганд без труда протиснулся в узкую щель решетки и оказался в большом помещении. Это был склад, доверху забитый металлическими контейнерами и ящиками со знакомой маркировкой Военных.

Оружие.

Шикарный арсенал средств уничтожения жизни держал в своей резиденции господин Ливанов. На контейнерах по кодовым цифрам можно было определить, что в них лежит. Ну, или, во всяком случае, должно лежать. Ручное оружие: новейшие автоматы «Спектр-АМ», пистолеты того же производителя, автоматы «Кобра» и «Беретты», оружие ближнего боя — «узи», плазменники, лучеметы, гранаты, несколько ящиков со взрывчаткой, боеприпасы… Да если всё это дело сдетонирует, то на воздух дом Ливанова взлетит вместе с окружающим его кварталом!

Ферганд понял, что действительно не ошибся адресом. Не у каждого жителя Виллмаута в подвале собственного дома хранится оружия на пару десантных рот.

Больше в подвале делать было нечего. Единственный выход для агента в образе комара — всё тот же воздуховод. Вернувшись в трубу, инсектоид, противно «жужжа», полетел дальше, пока не оказался напротив точно такой же решетки. Киборг влетел в комнату и «огляделся»: маленькая голова с длинным и тонким ртом-трубочкой, внутри которого помещается многоцелевая (в зависимости от миссии инсектоида) игла, повернулась из стороны в сторону, оценивая габариты помещения, расположение мебели, определяя наличие живых существ и источников потенциальной опасности. Последнее было особенно актуально в положении Ферганда — непрошеный гость в виде комара подозрения вряд ли вызовет, но вот желание поскорее расправиться с собой — это да. Мало приятного, когда ты спокойно сидишь где-нибудь на стене или потолке, прислушиваешься к беседам находящихся в комнате людей, и тут вдруг ба-бах! Кто-то с силой ударяет газетой или другим подручным средством тебе по башке, да так, что и башка, и всё остальное — в лепешку!

Отвратительные ощущения, когда кажется, что тебя расплющило газетой.

Поэтому Ферганд поскорее поднялся к потолку и забился в узенькую щелку между облицовочными квадратами. Уж оттуда он стал изучать пространство.

Комната показалась для комара большой, хотя и не такой как склад-арсенал. Одна стена представляла собой сплошное окно, тонировка его стекол с этой стороны не была заметна. Стены, примыкающие к окну, заставлены стеллажами до самого потолка, на их полках чинно стояли переплетом наружу толстые книги. Что за книги, Ферганд не видел, однако должным образом отметил величину библиотеки: подобное количество книг у частного владельца является в нынешние времена редкостью и говорит о хорошем материальном положении владельца. Впрочем, забитый под завязку арсенал у частного лица тоже много о чем говорит. У противоположной окну стены стояла колонна голопроектора, а также там была входная дверь, на данный момент закрытая. Центр комнаты занимал длинный темный стол с шестью стульями вокруг. Три из них были заняты людьми, ведущими беседу. Ещё двое стояли чуть поодаль, сомкнув руки на груди.

— …В последнее время нужно как можно больше людей. Скоро в Галактике начнется та ещё заварушка.

Начало фразы Ферганд-комар пропустил. Тот, что сидел у изголовья стола, сделал глубокую затяжку и скинул пепел в декоративную пепельницу. Это был Ливанов. Невысокий крепкий мужчина неопределенного возраста, с модной прической и подвижным лицом.

— Какая заварушка? — спросил женский голос. Агент не мог видеть лица женщины, потому что «сидел» за её спиной. Однако мужчина, занимающий стул рядом с ней, даже со спины показался смутно знакомым.

— О, это долгая история! Скажу лишь, что нам придётся принимать в ней самое непосредственное участие. — Ливанов поднялся и обошел стол. — Мои парни проверили вас. Вроде вы чисты. Но помните: предательство в наших рядах жестоко карается!

— Мы всегда будем помнить это, — ответила женщина.

— Ну а теперь, господа, я расскажу, что вам нужно будет сделать.

Ферганд внимательно слушал, переключив основные ресурсы инсектоида именно на эту функцию. Он не сразу заметил идущего по переулку мужчину в рабочей одежде муниципального служащего. Мужчина тоже не сразу обратил внимание на человека, сидящего меж двух мусорных баков, но углядел слабое свечение, исходящее от дужки мнемоустройства. Когда он подошел поближе, то разглядел человека.

— Опять вы здесь шляетесь, проклятые бродяги! Сколько раз я вам говорил, что сектор тринадцать — мой сектор! — для вас закрыт!

Агент повернул голову на звук голоса и с неудовольствием отметил изменение ситуации. Контролировать одновременно и киборга, и своё собственное тело даже после тренировок очень сложно, а сейчас, по-видимому, предстоит беседа с этим олухом. Ферганд попытался подняться, но покачнулся и упал.

— Ах ты сволочь пьяная! Проваливай отсюда живо!

Мужчина распалялся. Это было заметно по его багровеющей толстой шее. Ферганд сделал усилие и вымолвил:

— Сам вали, идиот! Я занят.

В мозг пришел сигнал от инсектоида:

— Ночью стартует челнок на транспорт «Легор-Маунтин». С ним вы полетите до перевалочного пункта и встретитесь вот с этим человеком…

— Кем ты меня назвал, козел?! — взревел мужчина. Одним прыжком он подскочил к сидящему Ферганду и схватил его за полы плаща. Затем резко дернул вверх, приведя его в стоящее положение. — Кем ты меня назвал?!

— …на базу. А затем уж вами займутся… — сигнал от киборга агент снова пропустил, так как переключил внимание с инсектоида на обнаглевшего мужика, схватившего его.

— Пошел прочь! — Ферганд выбил из его рук полы плаща и кулаком, точно стенобитным орудием, отправил мужчину в недолгий полёт до противоположной стены.

— Эй, Джек, что у тебя!? — это в переулке показались ещё двое, плечистые, в спецовках муниципалитета.

— …наш груз нужно к сроку. Ну, господа…

— Джек, ты чего валяешься?

— Убью! — взревел Джек.

— …проводит до челнока. Кстати…

Ферганд понял, что с раздвоенным сознанием он ничего не сможет толком услышать из-за этих троих. К тому же дело явно запахло керосином. Он максимально отключился от киборга, не теряя контроля над его основными моторными функциями, но регистрировать разговор в особняке Ливанова перестал. Налетевшую тушу Джека он откинул назад «ножницами» — сильным ударом ноги. Двое его приятелей сначала встали как вкопанные, а потом дружно кинулись на агента. Ферганд с легкостью отбил бы его атаку, но тут он получил неясный импульс от подконтрольного киборга:

— …Луиза, Роман…

От удара в живот он согнулся пополам и сразу получил мощный пинок в лицо, однако возобновил процесс получения информации от комара — зрительной. Мужчина, что сидел рядом с женщиной, отчего-то показался ему знакомым. Как он и предполагал, раньше они встречались. Однако толком рассмотреть Ферганд не успел ничего.

— Быдло! — гаркнул мужик и со всей мочи опустил ногу на голову агента. Гибкая дуга мнемоустройства выдержала, но контакт нарушился. Максимус даже не почувствовал боли — так его захлестнула ярость от того, что трое каких-то идиотов помешали ему нормально провести операцию подслушивания-подглядывания. Он молниеносно поднялся, выхватил откуда-то пистолет и направил ствол на наглецов. Те даже не успели ничего сообразить, как раздались подавленные глушителем звуки выстрелов:

— Сам… быдло… пошли… прочь… козел… дебилы…

Между словами агент нажимал на спуск. Пули раскидали рабочих и несколько метров протащили по асфальту. Ферганд попытался возобновить контакт, но киборг не отзывался. В сердцах сплюнув, он молча осмотрел результат вспышки своего гнева, сделал по контрольному выстрелу каждому «дебилу», отряхнул плащ и пошел прочь.

Три дурака сами виноваты. Нечего приставать и тем более распускать руки на каждых втречных-поперечных. Некоторые носят оружие. А ещё некоторые имеют неограниченные полномочия…

В конце концов, он кое-что узнал. Ночью на транспорт «Легор-Маунтин» стартует челнок. Очевидно, сам транспорт на орбите и не может садиться на планеты, либо не хочет. В дом Ливанова проникнуть незамеченным нельзя, разве что только «акимом», но больше таких устройств у агента не было. К тому же недаром Ливанов упомянул какую-то «базу», и недаром тот мужик, что сидел подле бабы, показался знакомым. Нужно проверить в этом направлении, а если что, то вернуться на Риман.

В конце концов, время ещё есть.

Только бы не попадались больше такие олухи, подумал с отвращением агент про рабочих, чьи трупы медленно остывали рядом с мусорными контейнерами.

ЭПИЗОД 31

Полигон виртуальной реальности.

Планета Техно.

— А кто ты в реальности? — спросил Вик.

Они шли по длиннющей шахте уже, наверное, целый час. Шахта ранее была предназначена для перемещения мелкогабаритных электрокаров, перевозивших разные грузы и людей. Теперь все механизмы были мертвы, и лишь тусклый свет, исходивший от фонарей на потолке, делал эту шахту похожей на что-то человеческое.

— Я работаю на Фениксе, слежу за исправностью климатической установки.

— Интересная работа?

— Когда как, — пожал плечами Поль.

— В смысле?

— Ну, когда шеф сваливает в очередной отпуск, у нас довольно весело, — подмигнул Поль.

Вик негромко рассмеялся.

— Все с вами понятно! Ну а обо мне ты уже знаешь: я когда-то служил в пехоте Миранды.

— А отчего ушел?

— Прихлопнул одного местного бандита. Крутого парня. Пришлось в темпе делать ноги, пока самого не отправили к праотцам.

— Я слышал, что на Миранде очень много преступности: наркотики, проституция, работорговля…

— Да преступности там не больше, чем на Земле! — возразил Вик. — Просто у нас она почти легализована: марихуану в некоторых городах продают даже на рынках килограммами. Проститутки, так те вообще имеют собственные профсоюзы и получают государственную пенсию, когда уходят на заслуженный отдых. Вот работорговля — это да! Это настоящее мучение для местных властей. Ежегодно с планеты вывозятся тысячи рабов, и никакая полиция не может ничего с этим поделать.

— В межпланетной информационной сети мне встречались материалы, рассказывающие о расцвете малолетней проституции и торговли детьми, — вспомнил Поль.

— О, да… К несчастью, торговцы людьми самым ходовым товаром считают именно детей. Чаще девочек. Иногда на поимку таких сволочей полицейские призывают даже военные части. Сам не раз отправлялся в рейды по островам.

— Очевидно, это мало помогает.

— Конечно! Закроют одного работорговца, так на смену ему всегда придет другой. Чай, свято место пусто не бывает!

— И полицейские, наверное, не чисты на руку?

— Не буду утверждать этого прямо, скажу лишь, что Миранда — планета достаточно отсталая, чтобы живущие на ней люди чхать хотели на все законы. Полиция нигде и никогда не славилась стопроцентной чистотой своих рядов, даже на Земле, что уж говорить про отсталые планеты.

Туннель все никак не хотел кончаться. Поль даже перестал беспокоиться, что впереди их может ждать засада.

— Трудно быть солдатом?

— Трудно, если не приходится воевать, — отмахнулся Вик.

— А как получилось, что ты убил того бандита?

— Не поверишь, чисто случайно! Было у нас с ребятами увольнение, пошли мы, естественно, в кабак. Выпить чего, с девками пообщаться, сам знаешь… А в кабаке том местные криминальные авторитеты отдыхали. Они и внимания бы на нас не обратили, кабы не мой сослуживец, который принял одну из подружек тек парней за шлюху. — Вик переместил ремень «Питона» на другое плечо. — Началась заваруха, в которой я нечаянно завалил одного из бандитов.

— Видимо, ты после этого попал под трибунал?

— Было расследование. Меня оправдали, потому что я-то как раз и не употреблял спиртное в тот вечер. Зато друзья того бандита решили меня посадить на кол. Однажды даже попытались взять часть штурмом!

— Совсем уже распустились! — не поверил Поль.

— И не говори, приятель! Штурм-то мы отбили, но мне посоветовали переехать на другую планету. А пока суд да дело, я выиграл в лотерее поездку сюда, на Игру, и решил устроить себе отпуск с последующим увольнением. Начальство возражать не стало.

— Давно играешь?

— Вообще-то да. Солдату на Миранде особенно делать нечего, вот и пристрастились некоторые из нас к виртуальным мирам. Что говорить, интересно! Хочется, знаешь ли, иногда и повоевать, солдат ведь как-никак.

Так, потратив еще час на пустую болтовню, спутники, наконец, вышли на площадку, которой завершался туннель. Площадка в отличие от всех мест, которые пришлось пройти ранее, была ярко освещена мощными неоновыми лампами и выглядела вполне обитаемой.

— Нам лучше быть осторожней, — шепнул на ухо Полю Вик. Сняв оружие с предохранителя, он как можно ближе прижался к стене, чтобы укрыться в пусть и посредственной, но все же тени.

Ступив на почти не запыленный металл площадки, Поль сразу же услышал звуки. Они доносились откуда-то со стороны двух широких коридоров, параллельно уходящих влево, и были похожи на удары чем-то тяжелым по двери.

— Тссс! — Вик приложил палец к губам и на цыпочках стал красться вперед, подняв пистолет-пулемет. Поль как можно точнее скопировал его позу и держался позади.

По мере приближения к коридорам звук становился отчетливее и громче. Поль заметил, что звук иногда прерывался, затихал, но потом возобновлялся с новой силой. Кто или что могло быть источником этого звука, он даже не догадывался, но чувствовал, что где-то внутри живота в нем разгорается азарт, игровой азарт. Это было приятно.

Вик добрался до угла и аккуратно заглянул в коридор. Помедлив, он отстранился, давая возможность Полю посмотреть, что там происходит.

— Кто это? — беззвучно спросил Поль, когда бросил такой же осторожный взгляд в коридор.

Вик ничего не ответил, лишь покачал головой и, слегка пригнув ноги в коленях, с «Питоном» перед собой, двинулся к источнику шума…

…Которым оказался молодой парень, ритмично ударяющий двумя руками по заблокированной двери. Вик подобрался к нему довольно близко, прежде чем незнакомец заметил его.

— Привет, братан! — осторожно сказал Вик. — Ты кто такой?

Парень медленно повернул голову, и Поль почувствовал холодную волну ужаса, когда взглянул на его лицо. Вернее, на то, что осталось от лица. Ни верхней, ни нижней губы у незнакомца не было, вместо них болтались какие-то лохмотья. Казалось, будто он собственнолично сжевал себе губы. Более того, на месте глаз парня зияли черные дыры, забрызганные давно спекшейся кровью. В правой щеке была большая дыра, сквозь которую проглядывались почерневшие зубы…

— Боже!.. — простонал Поль.

Парень секунду помедлил, а потом двинулся прямо на Вика. Не смотря на отсутствие глаз, его координация в пространстве была на удивление хорошей.

— Эй, приятель, не советую подходить ближе! — громче сказал Вик, предварительно сделав шаг назад.

Однако, изуродованный незнакомец и не думал останавливаться. Шаркая по полу ботинками, он приближался к Вику.

Не желая знать, как события будут развиваться дальше, Вик выстрелил одиночным, попав точно в центр груди. Парня отшвырнуло назад, однако он тут же поднялся и стал снова приближаться.

Вик послал в грудь урода еще две пули. И снова, быстро поднявшись на ноги, урод стал приближаться.

— Знаю я эти штучки! — оскалился Вик, прицеливаясь. Длинная очередь вырвалась из ствола пистолета-пулемета и разметала голову парня в клочья.

После этого он уже не пытался подняться и недвижно истекал странной, слишком темной, почти черной кровью.

— Что это за зомби такой? — спросил Поль, с трудом проглотив вставший поперек горла ком.

— Вирбот, судя по всему. Мы же находимся в остатках некогда огромной научной базы… Утечка биоматериала почти во всех играх вызывает или мутацию людей, или превращение их в ходячие трупы.

Поль решил, что это объяснение как нельзя лучше подходит для ответа. Вспомнив обезображенное лицо этого бедняги, он подумал, что тот и в самом деле был больше похож на мертвеца, чем на живое существо, даже когда двигался.

— Таким тварям надо стрелять в голову — это единственное уязвимое место, — с видом знатока сказал Вик. — И еще нельзя допустить, чтобы один из дружков этого красавчика попытался приложить свои зубы к нашему телу.

— Заражение?

— Именно.

Вик подошел к двери, в которую долбился поверженный урод, и приник ухом.

— Зачем, интересно знать, зомби стучал по двери? — задумчиво изрек Поль.

— Надо это выяснить, — твердо ответил Вик. — Там могут оказаться живые люди.

— Игроки?

На какое-то мгновение Вик задумался, а потом кивнул:

— Да.

Осмотрев стену рядом с дверью, Поль быстро нашел электронный замок и просунул в паз свой магнитный ключ. Тихо стукнули упоры, и с легким шипением дверная панель ушла вверх.

Поль мог поклясться на Библии, если б верил в Бога, что какая-то неясная тень рванула с пола и исчезла в противоположной стене. По выражению лица Вика можно было догадаться, что солдат тоже что-то заметил.

Само помещение по ту сторону двери оказалось чем-то вроде кают-компании, какие бывают на любом корабле: уютные диваны вдоль стен, стойка бара, небольшие столики, стереокартины.

Вот только комната буквально утопала в крови. Кровь была и на диванах, и на столах, и на стереокартинах… Кровь запекшаяся и свежая, кровь ярко-алая и темно-бурая…

Вик, невольно передернув плечами, вошел внутрь. Ствол оружия хищно вертелся из стороны в сторону, но оставался тих.

— Не паникуй, это всего лишь для нагнетания страха, — сквозь зубы сказал Вик.

— Тут произошло что-то до предела жестокое, — проигнорировал его слова Поль. — Притом не так давно.

— Пора бы уже и врагов встретить, — кивнул спутник. — Расслабились мы что-то.

Они одновременно увидели дверь за стойкой бара, и двинулись к ней. Дверь оказалась полуоткрытой, и, слегка пнув её, Вик броском кинул себя в соседнее помещение. Поль успел увидеть, как похожий на недавнего урода мертвец отлетел к стене под градом пуль, попутно разбрызгивая вокруг остатки мозгов.

До того, как «Питон» Вика расправился с ним, мертвец был занят пожиранием тела человека…

— Теперь всё более или менее понятно. Утечка биоматериала вызвала смерть персонала базы и последующее его воскрешение в качестве зомби. Как обычно бывает в таких историях, под действие опасного вещества попали не все люди. Те, кто остались, обречены быть съеденными ожившими трупами. — Вик опустошил последнюю рюмку коньяка, который удалось найти в кают-компании. К сожалению, ничего съестного там не оказалось. — Естественно, что бросать базу, полную зомби, люди не хотят, поэтому послали сюда отряд бойцов, чтобы истребить всех мертвяков…

Поль прикончил свою порцию коньяка и молча согласился.

— Если зомби окажутся основными вирботами в Игре, то нам, можно сказать, повезло.

— Почему же повезло?

— Потому что мы знаем, как их убить. — Вик похлопал рукой по «Питону». — Главное, чтобы зомби не оказалось слишком много…

Снова оказавшись в коридоре, Вик небрежно пнул валяющееся тело первого мертвеца.

— Хитро сделано: эти твари бродят в той же одежде, которую носим мы.

— Типа такие же Игроки, но превратившиеся в зомби, — усмехнулся Поль.

— Ага. Должно страшно пугать. Так, во всяком случае, думают разработчики Игры.

Кроме двери в комнату отдыха, которую Поль окрестил почему-то кают-компанией, коридор имел с дюжину других дверей. Некоторые из них были обильно политы кровью, другие выглядели почти нетронутыми.

— Куда подадимся?

— Стоит попробовать по порядку, — предложил Вик. — Нам все еще нужно отыскать провиант и более мощное оружие.

Ближайшая к ним дверь наотрез отказалась открываться, сколько люди не вставляли свои магнитные карты-ключи. Автоматический замок лишь противно пищал и выдавал красный сигнал. Две следующих двери точно так же не хотели открываться, зато четвертая, обильно испачканная высохшей кровью, поддалась сразу же.

— ЛОЖИСЬ!!!

Вик в молниеносном прыжке сбил Поля с ног и вместе с ним откатился в сторону. Из открытого дверного проема в коридор брызнул настоящий шквал огня. Пули выбивали снопы искр и брызги металла из противоположной стены.

— Бежим! Бежим отсюда к чертовой матери!

Вик, казалось, обезумел. Он лихорадочно вскочил на ноги, подхватил одной рукой оброненный пистолет-пулемет, а другой — Поля. Не мешкая, Вик бросился по коридору прочь от только что открытой двери.

— Доставай чертову карту, Поль! — орал Вик. — Немедленно доставай ее!!

— Сейчас, сейчас! — бормотал Поль, панически нашаривая в кармане заветный магнитный ключ.

Вик бросил свою ношу, которую продолжал тащить, рядом с дверью, и развернулся, ощетинившись сразу двумя «Питонами». На его лбу выступили крупные капли пота, подбородок слегка подрагивал, но в целом солдат выглядел весьма устрашающе. Поль достал карту и попытался всунуть ее в щель приемника, но предательски трясущиеся руки не позволили сделать это с первой попытки.

И тут он увидел то, чего так испугался Вик.

Из открытой двери в коридор выползло странное и страшное существо, похожее на огромного паука. Только это был совсем не тот паук, которые повстречались в начале Игры. Теперешний враг состоял целиком из металла, а на его теле угадывались стволы пулеметов. Оружие никогда нельзя спутать с чем-то другим…

Замок двери пискнул, и загорелся зеленым. Створка ушла наверх. Поль не стал ждать, чем кончится встреча с роботом-пауком, а быстро влетел внутрь комнаты, прилично ускоренный мощным пинком Вика. Позади прогремели выстрелы, и несколько пуль вышибли часть напольного покрытия всего в паре сантиметров от ног Поля. Вик яростно стучал по замку, крича при этом:

— Закрывайся, чертова дрянь! Живо!!

Когда дверь, очевидно, решившая не вставать поперек воли солдата, опустилась, заняв исходную позицию, Вик бросился отыскивать другой выход.

— Нам надо как можно дальше уйти от этой штуки, приятель! — приговаривал он. — Не тяни резину, двигайся быстрее!

К великому разочарованию Вика, выход из комнаты был всего один… И в него долбился металлический паук, вооруженный крупнокалиберными пулеметами. Смачно, по-солдатски выругавшись, Вик вскочил на стол и приподнял потолочную панель.

— Так я и думал! — воскликнул он. — Потолок двойной! Ну-ка, помоги мне забраться!

Поль подставил свою спину и едва не переломился пополам, когда крупное тело Вика оказалось стоящим на его спине. Впрочем, вес мигом пропал, и уже сверху Вик протягивал руку:

— Хватайся!

Через мгновение Поль уже полз позади тихо матерящегося спутника, дрожа от возбуждения и страха.

ЭПИЗОД 32

Эсминец «Лазарус».

Траектория скольжения 54-ON122 (Зелёная) — 08-NO094-ITSS (Офелия).

Завтрак проходил долго. Отведав всё, что кок посчитал нужным приготовить для начальства, капитан и подполковник убивали время сигаретами и кофе. Все их разговоры вертелись вокруг одного — внезапного нападения непонятно кого на человеческий мир. То, что Правительство Земли не простит никому такой дерзости, было понятно; война не просто была неизбежной, а уже началась. Непонятно было только то, с кем, собственно говоря, воюем. Все грибовидные корабли опустились на планету и покидать её пока не собирались.

Офицерам виделось лишь единственное правильное решение: атаковать планету с орбиты. В этом случае, конечно, с Офелией как с цельным космическим телом будет покончено — одного залпа суперкрейсеров и дестроеров будет достаточно, чтобы разорвать её на куски. И, скорее всего, Правительство пойдёт именно на такой шаг: информация, приходящая на эсминец, говорила о концентрации космических сил людей в системе Проксима-3 Индейца, и в их числе уже был дестроер.

Конечно, можно провести точечные удары по грибам, а затем послать десантные войска, но в этом случае нет гарантии того, что противник не попытается покинуть планету. Если же опять развяжется бой в космосе, то, судя по последним событиям, огневое преимущество будет не на стороне защитников.

В любом случае, что-то станет ясно, когда «Лазарус» завершит скольжение и соединится с эскадрой, а торможение миноносец уже начал.

Материя пространства в точке выхода корабля стала уплотняться, сминаться в небольшой светящийся шарик, который чем плотнее становился, тем ярче разгорался; во все стороны ударили разноцветные лучи быстрых частиц. Со стороны «выход» с торсионных полей выглядел очень красиво: как будто среди почти полного вакуума, где-то меж звезд и галактик, плоть Вселенной разверзлась; как будто некий покров космоса продырявился, и можно заглянуть в самую его суть, в его тело, и узнать, наконец, тайны мироздания. Говорят, если долго смотреть на эту пылающую «дыру», то можно ослепнуть или сойти с ума, увидев в ней лик божественного Нечто.

На мгновение лучи погасли, а дыра словно вмиг заросла, закрылась. Но тут же сияние возобновилось с новой силой, стало ещё ярче и безумнее, а из его центра, растянувшись до бесконечности, ещё одним сияющим лучом вышел эсминец. Некоторое время он всё больше и больше удлинялся, становясь так же безумно ослепительным, а затем «дыра» «захлопнулась».

«Лазарус», уже не светящийся светом изнанки Вселенной и не растянутый в струну, маневрировал в пространстве для сближения с группировкой сил Военно-Космического Флота Человечества, чьи корабли, включая громады флагмана «Европа» и дестроера «Мегал» были видны в паре тысяч километров на фоне желтоватой газовой туманности. По корпусу эсминца всё реже и реже пробегали голубоватые всполохи — побочный эффект торможения.

ЭПИЗОД 33

Мегаполис Виллмаут.

Планета Риман-2.

— Здравствуйте, — пригласил вошедших сесть красивый мужчина лет тридцати пяти — сорока. — Мой друг предупредил о вашем визите.

Раамон и Лаки сели в удобные кресла с декоративными резными спинками и ножками в виде львиных лап. Человека, к кому они пришли, звали Сергей Ливанов. По данным разведки СБС, он был чуть ли не первым лицом в «Крыльях Возмездия» после самого Рафова.

Удача сопутствовала агентам с начала их миссии.

Вызывало некоторые опасения то, что Грауно так легко согласился отправить их своему начальнику (как пить дать Ливанов — начальник Грауно), но, с другой стороны, раз разведчики пока живы и никто особо не хочет расправиться с ними (потому что никто не знает, кто они есть на самом деле), то всё происходящее можно считать чистой воды удачей.

Пусть так.

— Расскажите, почему вы угнали прогулочный катер, — попросил Ливанов.

— Это длинная история… — начал было Раамон, но собеседник перебил:

— И всё же.

Лаки и генерал переглянулись. Раньше они уже обсуждали эту часть легенды, и специально отказывались говорить на тему угона катера. Аналитики Службы Безопасности решили, что подобная стратегия должна помочь делу.

— На Лаоки-Джи я убил трёх человек, — соврал Раамон, но ни один, даже самый мизерный мускул на его лице или где-нибудь ещё не дрогнул. — Из-за неё.

Кивком головы он указал на ведомую.

— Интересно-интересно. И какова была причина?

— Она работала… э-э-э… танцовщицей в одном из клубов и серьезно повздорила с его хозяином. Начались проблемы, которые Луиза не смогла решить самостоятельно. Тогда она обратилась ко мне…

— Мы раньше встречались, — вставила Лаки. — Были любовниками, понимаете?

Ливанов сделал вид, что понимает, и продолжал слушать.

— Я не нашел ничего лучшего как убить хозяина и двух его телохранителей. А потом мы добрались до частного космодрома, залезли в первую попавшуюся яхту и взлетели. Мы боялись мести со стороны известных лиц.

Ливанов хмыкнул:

— И в каком же клубе ты работала, детка?

Лаки-Луиза не обратила внимания на нетактичный переход с «вы» на «ты» плюс совсем уж панибратское «детка» и ответила:

— «Ночные феи», это город Урма-Сли.

— О, я знал хозяина того заведения! — По лицу Ливанова нельзя было сказать, удивлен он, огорчен, разозлен или что-нибудь подобное. Внимательными и холодными глазами он смотрел на гостей. — Впрочем, речь не обо мне. Значит, ты просто спас от похотливого мужлана давнишнюю подружку?

Раамон кивнул.

— Ну, я тебя понимаю. Ради такой конфетки можно и жизнь на алтарь заложить… Кстати, а где вы научились угонять яхты? И тем более сейтские корабли? Не думал, что это так же просто, как стащить велосипед с улицы.

— Я проходил спецподготовку по профилю Военный техник-резидент.

— Разведка?

— Да. На Марсе.

— Как же тебя забросило на Лаоки-Джи?

— Эта планета была промежуточной остановкой между Марсом и Ханидом. Я дезертировал и остался на ней, занимался чем придётся.

— Испугался войны?

— Нет. Просто чуть не придушил капитана.

Ливанов весело улыбнулся и округлил глаза:

— Ну, ты просто криминальный элемент какой-то! Одного чуть не придушил, троих вовсе замочил! И сколько же на твоем счету таких?

— Есть немного.

— Страшно даже в одной комнате с тобой… — шутливо указал на генерала Ливанов. На самом деле он ничего не боялся, и даже не потому, что позади гостей стояли два мордоворота с пистолетами наизготовку.

— Мирмаки сказал, что вы дадите нам работу.

— Посмотрим, милая. Вот сейчас мои парни проверят вас по нашим каналам, а затем поглядим, дам я работу вам, или не дам. Вы знакомы с основными видами оружия?

Агенты синхронно кивнули.

— Имеете опыт астронавигации?

Снова согласие.

— Прекрасно. — Ливанов, казалось, к чему-то прислушался, сидел неподвижно минуты две, а затем удовлетворенно откинулся на спинку стула:

— Вы чисты, господа. В том смысле чисты, какой нам необходим. И я, пожалуй, возьму вас в штат.

Раамон услышал тонкий писк в комнате. Звук был едва различим, почти на пределе слышимости, а может и за ним. Генерал удивился про себя: он думал, что на Римане-2 противных земных насекомых, зовущихся комарами, нет.

— Нашей организации в последнее время нужно как можно больше людей. Скоро в Галактике начнется та ещё заварушка.

Лаки удивленно-испуганно, хотя и не по-настоящему, спросила:

— Какая заварушка?

— О, это долгая история, — пародируя интонацию Раамона, ответил Ливанов. — Скажу лишь, что нам придётся принимать в ней самое непосредственное участие.

Он обошел стол, уперся руками в спинку свободного стула и повторил, ставя ударение на каждом слове:

— Мои парни проверили вас. Вроде вы чисты. Но помните: предательство в наших рядах жестоко карается!

— Мы всегда будем помнить это, — пообещала Лаки.

«Правая рука» Рафова снова вернулся на своё место.

— Ну а теперь, господа, я расскажу, что вам нужно будет сделать. С моим помощником вы поедете на космодром «Рестарт-9» (дурацкое название, вы не находите?). Это в соседнем городе. Ночью стартует челнок на транспорт «Легор-Маунтин». С ним вы полетите до перевалочного пункта и встретитесь вот с этим человеком.

Ливанов что-то нажал на встроенном в стол терминале, и над столешницей вспыхнула голограмма лица какого-то мужчины, чья внешность ничего не говорила агентам.

— Этот человек проведет с вами кое-какую беседу, посвятит в дела нашей организации, после чего переправит на базу. А затем уж вами займутся.

От непонятных, таинственных слов этого мужчины у любого нормального человека мурашки бы по коже побежали: езжай туда-то, встреться с тем-то, он сделает с тобой то-то… И ничего не понятно! Лаки подумала, что если бы по-настоящему была беглянкой, как в легенде, а не спецагентом, то вряд ли согласилась бы на такое заманчивое задание Ливанова.

Он тем временем продолжал:

— Вы будете сопровождать особо ценный груз. Ни в коем случае его не должны обнаружить патрули Военных или Полицейских, или кого-то ещё. Впрочем, это не ваша головная боль. Я лишь хочу лишний раз убедиться, что вы знаете: доставить наш груз нужно к сроку. Ну, господа! — Ливанов поднялся, подошел к одному из мордоворотов и по-дружески похлопал его по плечу. — Это Рилк. Он вас проводит до челнока. Кстати, вот и мой помощник!

В открывшуюся дверь вошел человек. Он был одет в дорогой, но внешне довольно поношенный деловой костюм, на голове красовалась широкая кепка с черным козырьком. Сам человек был небольшого роста, толстоватый, розовощекий, с поросячьими глазками и такими же ушками.

— Добрый вечер, босс! Это новые рекруты?

Ливанов на миг замер, прислушиваясь, а потом стремительным движением выбросил руку вперед и вверх. Разжав кулак, он брезгливо обтер об носовой платок остатки внутренностей насекомого. Надо же, теперь и сюда завезли комаров, без особой радости подумал он.

— Знакомься: Луиза и Роман.

— О! — только и смог вымолвить помощник Ливанова при взгляде на Лаки. Он даже не удостоился чести поздороваться с генералом.

— Они едут с тобой. Объяснишь им все необходимые детали.

— О-кей, босс!

Распрощавшись, агенты в сопровождении Рилка и розовощекого покинули частный дом, сели в синий пассажирский флаер и устремились куда-то по направлению из города.

— Меня зовут Татар Аллой, — представился розовощекий и горячо потряс протянутую руку Лаки, не сводя с неё сальных глаз. С Раамоном он обошелся легким и быстрым рукопожатием. — Клянусь Святым Граалем, не видел женщины красивее вас!

— Спасибо, — ничуть не смутившись, ответила Лаки.

— Нет, я говорю серьезно! Знаете, как сказал поэт: «О свет очей моих прекрасный, о…». Ну да не важно! Главное, что вы дьявольски красивы, мадемуазель! Кстати, меня зовут… Или я уже представлялся?

— Представлялись, — ответил Раамон, внутренне дивясь силе воздействия «чар» напарницы. Подобное может подпортить дело.

— Тогда извините. А вас как звать-величать?

— Роман.

— Роман, — блаженно протянул Татар, смотря, впрочем, на девушку и думая явно о чем-то своём. — В полете мы будем девятнадцать суток, познакомимся поближе, пообщаемся, так сказать…

Около часа флаер стремительно мчался вдоль линии круизных маячков прочь от Виллмаута, пока плавно не опустился на бетонные плиты космодрома.

ЭПИЗОД 34

Флагман «Европа».

Дальняя орбита планеты Офелия.

В центре зала заседаний светилось голографическое изображение низенького старичка, абсолютно лысого и немного полноватого. Густые брови, припорошенные сединой, почти срослись на переносице; из-под них на присутствующих смотрели цепкие маленькие глаза. Синий мундир с чёрными вставками был застегнут на все пуговицы, кроме верхней, а на погонах блестели большие восьмиконечные звезды, переливаясь изумрудными цветами.

Несмотря на некоторую непрезентабельность, имевшую место быть в облике «голографического» человека, он являлся ни кем иным как адмиралом Евгением Ворошиным, командующим силами элитного Флота Солнечной Системы, а при известных событиях, случившихся ранее, назначенный командующим объединенной группировкой Военно-Космических Сил, дислоцирующейся сейчас в трехстах тысячах километров от Офелии.

Адмирал ораторствовал перед трибунами, расположенными на манер древнеримских амфитеатров. Присутствовавшие в зале люди были старшими офицерами Армии и Полиции, капитанами кораблей, начальниками штабов и руководителями научно-технических служб. Находились здесь и представители средств массовой информации, и специально прибывшие на заседание послы дружественных рас: Сейтхента, Лиалаи и Уйшара.

Подполковник Рой Симмонс и его давний знакомый капитан Сергей Аверин тоже слушали речь адмирала, сидя рядом на кожаных креслах трибуны амфитеатра.

А командующий объединенной группировкой тем временем вещал о состоянии дел на текущий момент. К началу заседания Симмонс и Аверин опоздали, поэтому доклад слушали с середины.

— …Неизвестных агрессоров, которые решили посягнуть на свободу и независимость автономной планеты Офелия, а значит и на всё Человечество. Нашим долгом является достойный ответный удар, мощный железный кулак, который сомкнётся на горле варваров, презирающих ценность жизни разумных существ. Объединив силы великих цивилизаций, мы дадим бой, разбив наглого врага и победоносно завершив этот ужасный, скорбный эпизод истории Галактики.

Голос адмирала был спокойным и ровным, но мощные динамики квадросистем усиливали речь до такой степени, что казалось, будто бы Волошин кричит, надрывая свои старческие голосовые связки.

— Показав раз и навсегда могущество наших Флотов, мы тем самым полностью исключим возможность повторения таких жестоких, подлых и антиразумных поступков. Если же мы спасуем перед неизвестным врагом, то подвергнем риску нападения все миры всех цивилизаций во всей Галактике.

Старичок умолк, а сидящие вокруг него люди в разноцветных мундирах поднялись со своих мест, и бурно зааплодировали. Видимо, речь адмирала действительно была величественно-патриотической и наполненной энергией личных переживаний каждого присутствующего, раз аплодисменты оказались такими громкими, как раскаты грома, и длительными.

Когда смолк последний хлопок, Волошин окинул взглядом весь зал и изрек:

— Вопросы, пожалуйста.

Сразу же началось оживление на местах, отведенных для прессы. Многие репортеры потянули вверх руки, кто-то даже встал. Среди Военных такой суеты не наблюдалось.

Адмирал подождал немного, когда же появятся вопросы у тех, кому и придется принимать непосредственное участие в готовящейся операции. Наконец кто-то встал, поправил черно-белый китель Планетарной Обороны и представился:

— Полковник Мальков. Господин адмирал, мне бы хотелось знать, что из системы космической защиты уцелело.

Волошин ещё больше нахмурил густые брови и три секунды молчал, вытянув губы трубочкой. Затем чмокнул и ответил:

— Остался один ракетно-торпедный комплекс, дюжина спутников слежения и два лазерных катера. Всё остальное либо уничтожено, либо выведено из строя.

Кто-то в зале присвистнул, кто-то охнул: даже эсминец «Лазарус» был вооружен несравнимо лучше. Остатки военного комплекса, предназначенного для защиты одной из самых густонаселенных колоний, можно было даже не брать в расчет.

Следующим вопрос задал мужчина в форме сил Дальней Разведки — белом мундире с зелеными вставками:

— Майор Райка. Господин адмирал, есть ли у Флота какое-либо предположение по поводу того, откуда появились агрессоры; и ещё — почему офелианский Флот был не готов отразить внезапное нападение. Спасибо.

Если бы адмирал мог сильнее нахмурить брови, то обязательно бы это сделал. Но даже этот легендарный человек способен далеко не на всё. Снова сложив губы трубочкой и подумав три секунды, он чмокнул и заложил руки за спину:

— Офелианский Флот «Апач» был готов к внезапному нападению, но нападению в пределах разумного. Планету атаковало больше четырех тысяч кораблей, майор, и каждый из них, подчеркиваю слово — каждый из них был оснащён мощнейшим плазменным оружием, природа которого не ясна. Будь здесь хоть весь Флот Солнечной Системы, он не смог бы отразить такого массированного удара. Теперь по первой части вашего вопроса. У нас нет никаких предположений о том, кому принадлежат корабли и откуда они прибыли. Посол Сейтхента сообщил, что в их древних манускриптах есть некое упоминание о подобных кораблях, но информации для анализа пока недостаточно.

Симмонс ухмыльнулся про себя: вопросы были такими, словно адмирал только что оказался в зале и не произносил никакой речи. Видать, адъютанты господина Волошина, придумывая речь, внесли в неё много пафоса, и ничего по существу.

Следующей поднялась женщина в красно-синей форме офицера Службы Установления Контактов, над чьей аббревиатурой любили повсеместно подшучивать.

— Полковник Елена Дунай. Скажите, пожалуйста, господин адмирал, есть ли возможность спасти оставшихся в живых жителей планеты, и сколько этих жителей осталось.

В этот раз Волошин не чмокнул губами. Подумав ровно три секунды, что, очевидно, являлось его давней привычкой, он сказал:

— Точной цифры уцелевших у нас нет. Предварительная оценка говорит о том, что погибло от девяноста пяти до девяноста девяти процентов населения. Что же касается возможности спасти оставшихся в живых — этим занимаются соответствующие службы, разрабатываются соответствующие планы.

Наконец дали возможность задать вопрос представителям масс-медиа. Поднявшийся молодой человек, которого Симмонс, кажется, видел однажды по телевидению, поправил прическу и громко, что аж загудела звукосистема, спросил:

— Роберт Хешшерман, канал «Галактика». Господин Адмирал, входит ли в планы военной операции уничтожение планеты? И второе: в каком качестве упоминаются неизвестные корабли в манускриптах Сейтхента?

Поморщившись, Волошин вздохнул и привычно подумал ровно три тысячи миллисекунд.

— Господин Хешшерман, все, что касается скорой военной операции — информация секретная. А в манускриптах расы Сейтхент, — адмирал бросил взгляд на посла сейтов, и, получив едва заметный кивок, продолжил. — В манускриптах расы Сейтхент неизвестные корабли упоминаются в качестве кораблей Предтеч.

В зале снова раздались вздохи, даже возгласы удивления. Поднявшаяся без разрешения женщина-репортер, не представившись, спросила:

— Каких ещё Предтеч, адмирал?

Строго глянув на неё, и похоже, даже сдвинув ещё больше брови, Волошин задумался. В этот раз думал он гораздо больше — секунд десять.

— Некие существа, положившие начало расе сейтов.

Симмонс ещё долго слушал различные вопросы, задававшиеся голограмме адмирала; слушал ответы голограммы на эти вопросы. Ничего более существенного сказано не было, и, когда заседание, превращенное в пресс-конференцию, закончилось, подполковник облегченно вздохнул.

При выходе из зала его вдруг кто-то окликнул. Повернув голову, Симмонс увидел стоявшего неподалеку, средь огибающих его людских потоков мужчину лет пятидесяти, крепко сложенного, с короткой стрижкой. Форма на нём принадлежала службе Военной Разведки Флота — абсолютно чёрная с чёрными же вставками из искусственной кожи.

Подполковник подошёл к нему и отдал честь. Незнакомец просто кивнул, не желая, видимо, подносить руку к непокрытой голове, и представился:

— Рой Симмонс, меня зовут Ренат Газимов. Я попрошу вас следовать за мной.

Произнеся эти слова, офицер развернулся и шагнул в толпу. Подполковник, не заметив погон, сказавших бы ему о звании разведчика Газимова, но зато увидев нашивки явно старшего офицерского состава, решил, что пререкаться будет глупо и — возможно — чревато. Быстрым шагом он нагнал незнакомца и пошел за ним, ломая голову, кому и для чего понадобилась его весьма неяркая персона.

Разведчик привел его в большой кабинет, уставленный мониторами и разнообразной аппаратурой для голосъемки. У дальней стены за большим столом сидел полноватый лысый старичок с густыми бровями — тот самый адмирал Евгений Волошин. Должно быть, конференцию он проводил именно из этого кабинета.

Газимов, не отдав чести столь высокопоставленному военачальнику, бесцеремонно плюхнулся в широкое кресло. Симмонс вытянулся рядом по стойке «смирно».

— Садитесь, господин подполковник, — сказал адмирал, смотря на него цепким взглядом своих глубоко посаженных глаз. Если бы не частое моргание, то взгляд был бы тяжелым и неприятным, а так чувствовалась просто сила и уверенность Военного стратега.

Присев на свободное кресло, коих в кабинете было великое множество, Симмонс ждал разъяснений, глядя на отражающую поверхность лакированного стола.

— Я попросил господина генерала разыскать вас и привести сюда, чтобы задать вам два вопроса, — начал Волошин.

«Надо же, — подумал подполковник, — этот Газимов, оказывается, генерал! Вот кого теперь по мою душу посылают».

— Итак, вопрос первый. Считаете ли вы себя хорошим солдатом, Рой?

Командир истребительного крыла поднял глаза на адмирала. Что, интересно знать, имеет ввиду этот старик? Неужто его хотят погнать из Армии за пьянство? В тайне летчик-истребитель был уверен, что рано или поздно это произойдёт, но не думал, что при таких высоких чинах.

— Я считаю себя хорошим пилотом, сэр. Я подчиняюсь приказам и предан своей расе. — Всё, что сказал Симмонс, было правдой; он действительно являлся отличным пилотом — скорее асом, — всегда выполнял приказы, какое бы личное мнение о них не имел, и был полностью предан Человечеству. При ответе военачальнику подполковник голосом выделил слова «подчиняюсь приказам», дабы, возможно, исключить необходимость второго вопроса. Но адмирал задал вопрос по-другому, а не так, как предполагал Рой.

— Очень хорошо. Теперь вопрос второй. Вы согласитесь немедленно спуститься на Офелию для выполнения особого задания?

Вторым вопросом, по правде сказать, Симмонс был потрясен. Он ждал чего-то подобного, но в форме приказа, а не просьбы. Что, интересно, за задание приготовил для него командующий объединенной группировкой? И почему именно для него? Подполковник бросил взгляд на генерала — тот, развалившись в кресле и положив ногу на ногу, с великим интересом разглядывал свои ногти; на его лице была видна полная отстраненность и безразличие к разговору. Переведя глаза обратно на Волошина, Симмонс сказал:

— Я готов выполнить любой приказ, сэр.

Адмирал еле заметно качнул головой, затем вздохнул, сложил губы трубочкой и, подумав, вероятно, точно три секунды, чмокнул:

— Нет, подполковник Симмонс. Приказывать вам этого никто не будет; вы должны согласиться на задание абсолютно добровольно. И я повторяю свой вопрос: согласны ли вы выполнить особое задание на Офелии?

«Черт побери, да что надо этому старикану?!» — всё больше и больше не понимал ситуации Рой.

Некое особое задание. По доброй воле. И этот генерал из Разведки недаром тут сидит. На смерть меня посылают, что ли? И ведь говорит — абсолютно добровольно! Ишь ты, хитрец какой!

Ответ, вылетевший из уст подполковника, удовлетворил Волошина, а вот его самого поверг в жуткое изумление, от чего брови Симмонса подпрыгнули вверх:

— Да, сэр.

Вот ведь как бывает: думаешь об одном, а говоришь при этом абсолютно другое.

— Что ж, — откинулся на спинку кресла адмирал. — Тогда господин Газимов проведет для вас инструктаж.

Генерал оторвался от своих ногтей, которые всё это время с большим интересом изучал, и взглянул на Симмонса. Вот у него-то был тяжелый взгляд человека, всю жизнь разгадывавшего всякие тайны и загадки; человека, по долгу службы обязанного быть хитрее и умнее всех; человека, от которого можно ожидать чего угодно. Смотря таким образом, что подполковник не смог определить, в какой именно глаз ему смотрит разведчик, тот начал говорить. Голос его оказался под стать взгляду: жесткий, твёрдый, не терпящий пререканий, в то же время не лишенный некоей доверительности, даже нежности.

— Мы рады вашему ответу. Добровольное согласие на участие в задании необходимо для максимальной его эффективности. Я могу предположить, какие вопросы возникнут или уже возникли у вас, и постараюсь ответить на максимальное их количество.

Генерал сцепил руки в замок и продолжил:

— Вы, господин Симмонс, не единственный претендент на выполнение этого задания — были и другие. Но вы первый, кого мы вызвали к себе и, соответственно, первый, кто согласился. Послужной список и личные качества — те критерии, по которым отбирались претенденты. Задание, которое вы теперь должны выполнить, является секретным и — не буду скрывать — весьма опасным. Заключается оно в следующем.

Газимов взял в руку пульт дистанционного управления, и из стоящего на столе голопроектора вырвались цветные лучи, составившие объемное изображение двух девушек-офицеров.

— По нашим данным, на Офелии находятся два агента Специального Отдела Военной Разведки — моих непосредственных подчинённых. Вшитые им в тела биодатчики говорят, что оба агента живы. Личные качества ЭТИХ агентов обязывают меня поднять их с планеты после того, как они завершат сбор необходимой нам информации.

Голограммы девушек в полный рост сменились на портретные, и Симмонс смог оценить привлекательность секретных агентов.

— Как вы понимаете, господин подполковник, уничтожение Офелии не является частью наших интересов. Потеря стратегически важного опорного пункта в области доминирования людей приведет к сильному ослаблению наших позиций у границ враждебных цивилизаций: Селесской, Каоли и Тубанги. Конечно, если не будет другого выхода, Флоту придётся открыть огонь по планете — мы не можем позволить врагу покинуть её, так как и наша эскадра, и соединения союзников будут в этом случае, вероятнее всего, уничтожены. Через два локальных дня сюда прибудут дестроеры «Титан» и «Арма» («Мегал» вы, надеюсь, уже видели). Следовательно, у вас есть примерно сорок часов. По истечении этого срока по Офелии будет дан залп.

— Извините, что перебиваю вас, господин генерал, но если терять планету не входит в планы Земли, то о каком залпе может идти речь? — Симмонс старался больше не смотреть в глаза Газимову.

— Что точно не входит в планы Земли, так это потеря эскадры. Агенты, которых вы должны доставить сюда, являются лучшими сотрудниками Отдела. Их способности по сбору информации вкупе с банальным везением дают мне право считать, что какие-то данные они уже собрали.

— В любом случае потеря таких агентов — дело нежелательное, — вставил адмирал, чья очередь теперь была отмалчиваться.

— Почему бы вам просто не послать на планету десант, да не развалить эти корабли какими-нибудь танками? — ухмыльнулся Симмонс, который чувствовал, что чего-то не понимает. Или пока не знает.

Дернув бровью, генерал Газимов медленно стал выговаривать слова, как будто объясняя непонятливому ребенку очевидные истины:

— Потому что корабли могут стартовать в любой момент. После этого будет дана команда на огонь, и весь десант погибнет вместе с планетой. По этой же причине мы не можем послать отряд спецназа на выручку наших людей.

— То есть выходит, что я в ваших планах — некий лотерейный билет, господа, — утвердительно сказал Симмонс, перебивая генерала. — Вы посылаете меня одного туда, где меньше всего сейчас мне хотелось бы оказаться лишь потому, что потерять одного человека не так печально, как потерять целый отряд… И при этом вы надеетесь на успех.

— Именно так. Потеря трёх человек, включая наших агентов, несравнима с потерей группы в создавшейся ситуации.

— Лично я придерживаюсь другого мнения, если вы не против, — хмыкнул подполковник. — С чего вы решили, что корабли вообще будут стартовать? Может, им понравилось, и они решили остаться там навечно.

Он не заметил, как теряет субординацию, но заметили это генерал и адмирал. Первый, как обычно, нахмурился; второй же ничем не показал своё недовольство.

— Пока есть такая вероятность, будет действовать первоначальный план.

Симмонс на минуту задумался. Чертовски дурацкая история приключается с ним в очередной раз. А ведь он даже не успел побывать на «родной» базе… Эти начальники хотят трёх вещей: спасти своих агентов, спасти свой Флот и спасти планету. Это понятно. При малейшем подозрении на взлёт чужих кораблей Офелия будет уничтожена. Это тоже понятно. Непонятно лишь одно: почему бы не послать за своими людьми отряд хороших бойцов, или даже эскадрилью истребителей? Что за ерунду они городят про невозможность послать туда спецназ или другой отряд профессионалов? При надобности эти стратеги кидают солдат в пекло пачками, нимало не заботясь о количестве жертв, а тут…

— Если я не управлюсь в сорок часов, будет дан залп?

— Да.

— Прекрасно, — вздохнул подполковник, понимая, что ничего прекрасного в этом нет. — Кто ещё полетит со мной?

— Вы будете действовать в одиночку, Симмонс.

— Прекрасно, — на этот раз язвительно сказал Рой.

— Наш аналитический отдел сделал вывод, что в одиночку шанс выполнить задание для вас повышается, — опять никак не отреагировав на нарушение субординации, сообщил генерал.

На этот раз подполковник не выдержал, и, чуть не заорав, подскочил с кресла:

— Прекрасно! Вы посылаете меня чёрт знает куда чёрт знает зачем, а ваши аналитики считают, что Рой Симмонс — супермен, и помощники ему ни к чему. Просто прекрасно, господа старшие офицеры!

Побагровев от такой наглости, адмирал Волошин подскочил со своего кресла и, часто моргая, зашипел на истребителя:

— Что вы себе позволяете, Симмонс!

— Господа, прошу вас! — голос Газимова был по-прежнему ровен. — Вы, адмирал, сядьте на своё место, а вы, подполковник, ведите себя учтиво в присутствии вышестоящих чинов.

Теперь поднялся и генерал. Подойдя к Рою вплотную, он тихо спросил, но в голосе его звенела леденящая настойчивость:

— Итак, вы готовы приступить к заданию?

Разгадавший наконец секрет неприятного взгляда Газимова — тот смотрел не в глаза собеседнику, а прямо между ними, в переносицу — подполковник помедлил, а затем кивнул головой и в последний раз позволил себе съязвить:

— Всегда готов сложить свою задницу, господа.

ЭПИЗОД 35

Город Керинг.

Планета Офелия.

Под дулами двух, а то и более пистолетов, в кромешной тьме, где приходилось ориентироваться только на звук, Тину вели какими-то проходами и коридорами, пока сзади не послышался звук закрываемой двери, и мужской голос не приказал: «Стой».

Наручники, которые мужчина закрепил на запястьях Тины, больно давили — хитрые полицейские наручники, сжимающиеся тем сильнее, чем больше пытаешься от них избавиться.

— Кто вы? — спросил голос.

— Я майор Военной Разведки Мартина Плотникова, — не сочла нужным придумывать какую-либо легенду девушка, уж в очень неприятном положении она оказалась: те двое видели в темноте не хуже чем при свете; в этом можно было убедиться хотя бы потому, что они ни разу не запнулись, в то время как Тина делала это на каждом шагу.

— Что вы здесь делаете? — снова спросил голос.

— Стою и пытаюсь разглядеть того засранца, который пнул меня по заднице. — Допросы никогда не приводили Плотникову в восторг, а сейчас, когда нужно отыскать Лику, и подавно.

— Будете острить, девушка — получите ещё раз.

— А ты, если не прекратишь свой дурацкий допрос, пожалеешь об этом, — зашипела Тина. — Я майор СОВРа Мартина Плотникова, спаслась с лайнера «Метрополия», и теперь мне нужно отыскать свою напарницу, а не играть с вами в жмурки. Немедленно освободите мне руки.

Минуту стояла абсолютная тишина, а затем женский голос произнёс:

— Шон, освободи её. Она говорит правду.

«Конечно, чёрт вас всех побери, правду! — яростно подумала Тина. — Расстегните мне только руки, и ровно на двух балбесов во вселенной будет меньше».

Подошедший мужчина повернул Плотникову и стал снимать браслеты наручников, при этом тихо сказав ей на ухо, обдав щеку горячим дыханием:

— Смотри: дернешься — пристрелю.

Когда руки снова стали свободными, и металл больше не стискивал запястья, Тина приготовилась вырубить обоих, и смогла бы это сделать — звуки их голосов отлично показывали, на каком расстоянии и в какую сторону нужно совершить рывок. Но вопрос женщины заставил её забыть о своём плане:

— Ваша напарница была в длинном красном платье?

— Да, — резко повернула голову в направлении голоса Плотникова. — Вы её видели?

— Её видел я. Около двух часов назад, — снова мужской голос.

— Чёрт возьми, кто вы такие? — темнота гнетуще действовала на девушку, и нервозность всё никак не проходила.

— Мы полицейские. Уцелели при атаке.

— Послушайте, я обещаю вас не трогать, если мы выйдем отсюда куда-нибудь на свет.

Снова повисла тишина. Должно быть, эти полицейские рассматривали Тину, решая, верить или нет грязной девушке, таращащейся в темноту словно слепой котенок. Затем ладонь — явно женская — взяла руку Плотниковой, а голос произнёс:

— Пойдём.

Теми же путями её вывели на скудный свет апокалипсической ночи. Тина оглядела своих «пытателей» и внутренне улыбнулась: её повязали молодые полицейские, чудом оставшиеся в живых при чудовищном мегатонном взрыве плазмы.

Женщина оказалась красивой даже на весьма критический взгляд майора светловолосой девчушкой — наверняка недавно из Полицейской Академии. Мужчина выглядел постарше: этакий примерный полицейский, без вредных привычек, любимчик дамочек и верный друг своих друзей. Можно было поспорить, что три раза в неделю он ходил в спортзал, а в отпускные дни уезжал на пляж; в скрещенных на груди руках мужчина держал пистолеты, а на голове красовалась минисистема ночного видения.

— Что ж, премного благодарна, — искренне сказала Тина. — Теперь скажите, где вы видели мою напарницу.

— Мы скажем и даже покажем вам то место — здесь недалеко. Но прежде я хочу спросить: вы знаете, что произошло? — Большими глазами девушка смотрела открыто, нисколечко не враждебно.

— На Офелию напали неизвестные корабли. Вся планета в руинах. Местный Флот разбит. Этого хватит?

— Пожалуй, да.

— Вот и хорошо. А теперь покажите мне место, — удовлетворенно кивнула Плотникова.

Всё ещё подозрительно смотря на Тину, мужчина произнес:

— Идите за мной, майор.

ЭПИЗОД 36

Транспортный корабль «Легор-Маунтин».

Орбита планеты Риман-2.

— Клянусь всеми винами Офелии, эти полицейские доведут меня до инфаркта! — воскликнул Татар, всплеснув руками. Он самолично выводил корабль на выходную траекторию и чрезвычайно спешил с прокладыванием маршрута, поэтому едва не задел корпус огромного орбитального завода, ярко освещенного солнечными лучами и собственными прожекторами.

Из динамиков на всю рубку в очередной раз вырвалось предупреждение:

— Говорит охранный комплекс «Восток-7». Приказываю немедленно снизить скорость и дать опознавательный сигнал!

— Ага, разбежались! — розовощекий даже забыл, что в рубке не один. Он весь был поглощен экстремальным управлением среди дебрей металлоконструкций завода. Под прикрытием колоссального сооружения Аллой надеялся избежать залпа охранной станции, который неизбежно уничтожит старенький транспорт «Легор-Маунтин». — О боги, у меня даже нет опознавательного сигнала! О чем думал бывший хозяин этой дрянной колымаги?!

Раамон и Лаки переглянулись. Страха никто из них не испытывал, потому что оба понимали: если ракетный комплекс планетарной обороны выстрелит, то старый корабль и его пассажиры погибнут мгновенно. На «Легоре» не существовало никакого защитного поля, гравитационного барьера, способного выдержать хотя бы одно прямое попадание. Даже полицейские флаеры такое поле имели, тем самым часто, особенно в крупных городах, спасая жизни сидящим внутри. А что говорить о современных боевых звездолетах? Да такая посудина просто исчезнет из этого мира, превратится в пучок нейтрино от столкновения с их защитными барьерами!

— Говорит охранный комплекс «Восток-7». Немедленно дайте опознавательный сигнал, иначе будете уничтожены!

На развернутой стереограмме пространства обнаружились три яркие белые точки — патрульные катера. Они быстро огибали орбитальный завод с другой стороны, направляясь навстречу транспортнику. Через пару минут катера перехватят «Легор» и попробуют взять на абордаж. Сопротивление полицейским силам вблизи одной из главных планет людей чревато весьма и весьма печальными последствиями.

Татар знал это и попытался увести корабль в один из боковых лабиринтов металлоконструкций, вовремя заметив перехватчики. Однако маневренности корабля не хватило для такого резкого поворота, и согласно всем законам инерции «Легор» потерял траекторию и по касательной пробороздил корпус завода. В рубке на секунду мигнуло освещение, часть мониторов перекрыла рябь помех.

— А, черт! Мимо… Распроклятая полиция! Чтоб вы пересели на такую рухлядь, какую пытаетесь догнать!

Впереди показался «обрыв»: там стальные леса непонятного назначения кончались, и начинался космос, где транспортник лишится всякого прикрытия. По другую сторону трубы завода диаметром в полтора километра мчались катера перехвата, готовые уничтожить наглого нарушителя регламента безопасности.

— Говорит охранный комплекс «Восток-7». Приказываю снизить скорость и дать опознавательный сигнал!

Голос, ревущий из динамиков, отдавал металлом. Кто говорит — компьютер или человек — определить было невозможно. Абсолютно никаких интонаций говорящий не вкладывал в свои слова, как будто привык из часа в час уничтожать назойливые «кораблики» разного рода нарушителей порядка.

И вот «Легор» выскочил в открытый космос. Где-то «внизу» со стороны слепящего солнечного диска «висела» ракетная станция, ведущая транспортник под прицелом. Там сидел оператор в форме планетарной безопасности и держал палец на кнопке открытия огня. Он лениво наблюдал за неловкими попытками уйти от погони, уйти от справедливой кары за нарушение правил безопасности, и в последний раз повторил надоевшую самому фразу:

— Говорит охранный комплекс «Восток-7». Немедленно снизьте скорость и дайте опознавательный сигнал! Если вы не выполните требования, то будете уничтожены!

Лаки тряхнула головой, отгоняя вставшую перед глазами картину: оператор жмет на копку спуска, из открывшихся шахт на свободу рвутся стремительные сигары противокорабельных ракет, чтобы в первом и последнем полете принести гибель беззащитному суденышку.

Татар привлек усик связи и что есть мочи проорал:

— Пошёл в задницу, говнюк!

Тут же занявшие к этому времени удобную позицию полицейские катера дали трассирующую импульсную очередь по «Легору». Вовремя среагировавший Аллой сумел повернуть корабль так, что выстрелы ушли мимо, на долю мгновения озарив ржавый корпус судна ярким голубым светом. Однако один разряд всё же угодил в левый стабилизатор и полностью растворил его в собственной плазме.

До зоны прыжка оставалось как минимум три тысячи километров, которые транспортник мог преодолеть не быстрее чем за пять минут. Конечно, теоретически можно прыгнуть с любого места орбиты, однако уход на торсионную скорость вблизи массивных объектов, каковым в данном случае является планета Риман-2, чреват непредсказуемыми последствиями вплоть до аннигиляции корабля. Такие рискованные попытки проводились лишь на беспилотных аппаратах в качестве экспериментов, и почти все они показали: при уходе на скольжение вблизи космических тел с массой более девятисот процентов от собственной корабль распадается на кварки и жесткое излучение, вызывая при этом искривление пространства, почти не проходящее со временем.

Вновь мимо пронеслись очереди разрядов с полицейских катеров, и Татар едва успел прокрутить «Легор» по оси движения, спасая двигатели. По широкой параболе он летел в безопасную для прыжка зону, моля всех богов всех времен и народов помочь ему сохранить жизнь и свободу честного авантюриста.

Тревожно заверещал пульт управления, и перед лицом Татара развернулся монитор.

— Гады! Клянусь своими ушами, они пустили ракеты!

Его руки со скоростью молний заметались над терминалом, вводя какие-то команды. Аллой бормотал что-то и тряс головой, ещё раз крикнул в усик связи нелицеприятное сообщение для всех местных полицейских, и замер.

Агенты сначала не поняли, почему пилот вдруг остановил кажущиеся хаотическими и бессмысленными движения всего тела. Но тут корпус транспортника едва заметно дрогнул, по нему волной прокатилась мелкая вибрация, с кормы раздался тихий, набирающий силу гул, и главный обзорный монитор озарился бесконечно ослепительной вспышкой небесно-белого цвета.

«Легор-Маунтин» мигнул голубым свечением точно лампочка с новогодней гирлянды, а затем превратился в белое бесформенное пятно, которое в свою очередь растянулось в струну длиной в миллионы километров. Точка пространства на пути этой струны сжалась, обрела плотность, объем, массу, трансформировалась в миниатюрную «черную дыру», а потом взорвалась ярчайшим белым светом с чуть различимыми прожилками голубоватых всполохов. Когда секунду спустя свет погас, и его место заняла расширяющаяся, постепенно гаснущая туманная сфера неопределенного оттенка, звездолета уже не было на радарах катеров и следящей охранной станции. Его больше не было на орбите Римана-2, потому что он сумел уйти в прыжок.

Ракеты, потеряв цель, промчались мимо затухающих пространственных возмущений. Их детонаторы переключились в пассивный режим, и теперь два миниатюрных космических корабля медленно разворачивались, чтобы вернуться к материнской станции, где специальные механизмы вновь превратят их в смертоносное оружие, начиненное ядерной боеголовкой.

— Ох, елки-палки!.. — Татар повернулся в кресле и взглянул на спутников. Достав из кармана пиджака носовой платок, он промокнул им вспотевшее и красное от напряжения лицо. — Мы прорвались, клянусь богом Анубисом!..

До границы безопасного прыжка транспортник не долетел полторы тысячи километров. Вероятность благоприятного начала скольжения на таком расстоянии примерно равна три к одному. Большие шансы, но, тем не менее, подобные опыты лучше не ставить, воздержавшись от реального риска стать излучением.

— Часто вы так рискуете?

— В нашем деле риск неизбежен, господа. — Аллой на глазах отходил от психической нагрузки, и вновь его взгляд жадно забегал по телу Лаки, сидящей в кокон-кресле и обтянутой ремнями безопасности. — Да вы не переживайте так! Жизнь сама по себе полна опасностей. А Космос дал людям в придачу к имеющимся тысячи новых. Сами судите: если б я не рискнул и не ушел в скольжение, то чертовы торпеды обязательно бы нас настигли. Вы знаете, чем эти уроды заряжают свои торпеды? Плутонием! Старик «Легор» и тротиловой шашки не выдержит, а тут — ядерный заряд!

Корабль оказался совсем не тем, что ожидали увидеть агенты. Это было судно длиною сто сорок и шириною в тридцать метров, с отведенными двигателями, отсутствием бортового оружия и мизерным внутренним пространством. Больше всего корабль напоминал древние ракеты, которыми пользовались люди для освоения космоса. Когда-то «Легор-Маунтин» мог садиться на планеты, но сейчас его внешняя обшивка пришла в полную негодность, симметрия корпуса нарушилась от частого удара об астероиды (и орбитальные заводы), к тому же только что он лишился одного из четырех стабилизаторов движения, необходимых в атмосфере. Другими словами, попытку сесть на планету сейчас можно приравнять к извращенному акту суицида.

Внутренние помещения ограничивались рубкой, двумя тесными каютами по четыре койки в каждой, камбузом, миниатюрной кают-компанией, где поместился лишь большой фикус в кадке, непонятно на кой черт понадобившийся в космосе, предшлюзовой комнатой, где висели восемь старомодных скафандров для выхода в открытое пространство, санблоком и парой коридоров, всё это соединяющих. Остальной объем под внутренним корпусом занимали ячейки грузовых камер, которые в данный момент были под завязку забиты контейнерами с неизвестным грузом.

— Не хотите стаканчик виски? — Аллой полностью поборол напряжение, отстегнулся и бодро направился в сторону камбуза. — Клянусь Сатурном, у меня есть отличное виски! Жду вас на кухне.

Агенты тоже освободились от цепких объятий ремней безопасности и поднялись. Раамон внимательно изучил панель управления, однако определить, куда направляется корабль, не смог. Понял лишь, что скольжение займет, как и говорил Татар, девятнадцать дней, или, если быть до конца точным, четыреста тридцать девять часов и двадцать одну минуту. Внутреннее время корабля показывало семь часов пополудни.

— Каков коэффициент скольжения вашего судна, — как бы невзначай спросил Раамон, когда вместе с ведомой протиснулся в камбуз и сел на прикрученную к полу металлическую лавку с неудобными сидением и спинкой.

Татар молча поставил перед ним плексигласовый стакан, наполнил его алкоголем и придвинул генералу. Бровями он активно «жестикулировал», подначивая того попробовать напиток.

Раамон взял стакан и, чтобы не терять расположения розовощекого, осушил его. К великому удивлению, виски и в самом деле оказалось неплохим. Оно сразу расцвело в желудке приятным теплом.

— Ну как? Ведь неплохо? Что я говорил! — Татар снова наполнил стакан генерала, долил себе. Предложив девушке и получив отказ, он вздохнул и поставил бутылку на стол. — Каков коэффициент скольжения, спрашиваете? Примерно сто девяносто девять тысячных.[8] Не верите, что в такой колымаге столько дури? Да, она выглядит как древний мамонт, а на самом деле начинка — первый класс! Движки ОКАТС-400! Десять тысяч метров в секунду, правда, маловато, но зато скользит что твоя фигуристка на Олимпиаде!

Генерал провел в уме подсчет. Если Аллой говорит правду (а поступать иначе у него причин нет), то за девятнадцать дней «Легор» преодолеет немногим меньше сорока двух парсек, или сто тридцать два световых года. Тут же встал образ пространственной карты Галактики. На таком расстоянии от Римана-2, именно на таком расстоянии были три объекта, куда вероятнее всего направляется звездолет: принадлежащая Сейтхенту планета Арвухна, где нет ничего интересного кроме богатых залежей серы; звезда, именуемая землянами как Альфа Ориона, или Бетельгейзе — красный сверхгигант, доживающий последние дни; Большое Облако. Вряд ли Аллой направил корабль к Арвухне, потому что делать там действительно нечего, разве что попробовать стащить немного серы с роботизированного добывающего завода. Гигантская Бетельгейзе тоже не может быть конечным пунктом, ведь находиться вблизи неё очень опасно — в любое время сверхгигант превратится в сверхновую, взорвется миллиардами термоводородных бомб, сбрасывая с себя оболочку отработавшего газа гелия. Конечно, зарегистрировать начало такого грандиозного процесса можно заблаговременно и спокойно уйти на скольжение, но где гарантия, что взрыв уже не произошел? В этом случае «Легор» выйдет посреди сущего ада и тут же уничтожится чудовищной взрывной волной протяженностью в миллионы километров. Остается Большое Облако. Самый вероятный пункт назначения. Рядом с Облаком существует концентрация планетарных образований — своеобразная планетарная туманность, состоящая из астероидов разной величины, иногда достигающих нескольких десятков километров в диаметре. Пираты могут прятать там свою базу или опорный пункт. Кроме того, Аллой может лететь и непосредственно в само Облако, что, к слову, тоже чрезвычайно опасно.

В помещение протиснулся четвертый член экипажа, крепкий мужчина шестидесяти лет, с лысой головой и грязными, замасленными руками.

— Полицаи повредили заднюю видеокамеру, третий стабилизатор и габаритные огни. Но это всё ерунда по сравнению с тем, что от удара об корпус завода приказала долго жить установка для регенерации влаги. — Мужчина бесцеремонно взял стакан Татара и осушил его одним махом. — Ты, жирный неудачник, оставил нас без воды!

Татар ничуть не обиделся на оскорбление, и лишь довольно крякнул.

— Зато я спас тебя от гибели, старый хрыч! А воды у нас навалом. Будем экономить — сможем пролететь в два раза больше.

— Вот на тебе и будем экономить, — проворчал мужчина, снова осушил услужливо подставленный стакан и вышел прочь. Должно быть, продолжать чинить установку.

— Не обращайте внимания. Джо всегда ворчит и грубит, а на самом деле золотой человек! Клянусь поясом Ориона, он починит любую машину, будь то звездолет или утюг! Мастер на все руки, золотой человек!

Раамон между делом отметил, что Аллой упомянул созвездие Ориона. Неужели всё-таки Бетельгейзе?

Вечер на корабле проходил долго. В закрытых и тесных объемах с минимумом удобств делать ровным счетом было нечего. К полуночи Татар рассказал агентам штук тридцать баек о своих похождениях и приключениях, около тысячи раз поклялся разными вещами, ему никак не принадлежащими (и не разу при этом не повторился) и довольно сильно опьянел. Сколько агенты не пытались вывести его на разговоры о «Крыльях Возмездия», о пункте назначения — всё было бесполезно. Тогда они плюнули на это дело и, чтобы не вызвать подозрений, прекратили намекать Татару на нужные вещи. Лаки сослалась на усталость и удалилась в одну из кают. Раамон ещё немного посидел, а затем последовал за ней.

Аллой после ухода собеседников рухнул лицом на стол и моментально отключился. Все его попытки закадрить подружку Романа оказались бесполезными. Не хотела девка обращать внимание на пухлого, низенького, некрасивого человечка, к тому же жестоко пьющего. Что поделаешь, такая у нас, некрасивых человечков, жизнь, уже во сне подумал Аллой. Кто-то должен же быть в этом мире некрасивым уродом, чтобы подчеркивать красоту других…

Когда генерал зашел в каюту, Лаки уже спала, заняв нижнюю койку. Раамон бесшумно взобрался наверх и лег. Сон не шел, вместо него лезли думы: куда летим, зачем, к кому, что за груз в ячейках и масса других вопросов. Агенты успели убедиться, что пираты — люди, что называется, «обезбашенные», способные пойти на любой риск в любое время, лишь бы добиться цели. Фанатики. С таким отношением к жизни долго не проживешь… Даже агенты, которые по характеру своей профессии постоянно попадают в чрезвычайные случаи, — и те относятся к опасным операциям с максимальной осторожностью, просчитывают все возможные варианты, пытаются угадать будущее тех или иных поступков, движений, слов, даже мыслей. Хотя, безусловно, раз на раз не приходится, и нынешняя миссия тому подтверждение.

Генерал решил этой же ночью проверить, что везет корабль на борту. Может быть, это подскажет и место назначения.

«Спишь?»

Раамон не удивился внезапному слогану. Он попытался пустить ответный, но способностей не хватало.

— Нет, — ответил он устно.

— Я думаю, мы летим к Большому Облаку.

— Тоже прикинула варианты? Честно говоря, я думаю аналогично.

— Возможно, мы скоро повстречаем Рафова.

— Интуиция?

— Вроде того.

— Луиза, какова твоя икс-сенсорика?

Раамон получил целый ряд слоганов, из которого можно было сделать вывод, что экстрасенсорные способности ведомой довольно широки.

— Я постоянно практикуюсь. Когда мы виделись в последний раз, я была пустышкой, но теперь кое-чему научилась. Смотри.

В воздухе посреди каюты вдруг появились маленькие пятнышки свечения. Они стали сближаться, пока не превратились в круг, который медленно вращался вокруг оси. Красивое зрелище.

— Экстрасенс третьего класса?

— Почти. Ещё не могу изменять параметры своего организма.

Раамон был экстрасенсом шестого класса. Его способности ограничивались тем, что он в момент необходимости мог увеличивать силу мускулатуры и реакцию, что позволяло многое. Например, генерал мог подпрыгнуть на высоту до пяти метров, бегать со скоростью около пятидесяти километров в час, а один раз даже увернулся от пули. Хотя последнее — скорее везение, чем проявление неординарных способностей.

Он попытался ещё раз сформировать слоган, однако опять не сумел. Способность передавать мысли — очень редкая. Вот получить направленную мысль можно, но только в том случае, если она правильно сформулирована, закапсулирована в своеобразный импульс — слоган. Слоган — это не просто произнесенные про себя слова. Это совокупность эмоций, чувств, образов: звуковых, зрительных, тактильных и так далее. Адресат на миг как бы превращается в другого человека, испытывает чужие ощущения, думает чужим разумом.

— Я осмотрю груз, — через полчаса сообщил Раамон. — Следи за нашими друзьями.

Аккуратно затворив за собой дверь, он прошел в дальний конец коридора и через шлюзовую перегородку проник в грузовой отсек. Здесь было заметно холоднее, потому что обогрев этой части объемов стоял на минимуме. Генерал прикинул, что температура воздуха в ячейках не превышает двух градусов тепла.

Под потолком слабо светились круглые лампочки, скудно освещая пространство. Вдоль стены над контейнерами шел узкий трап, ведущий в машинное отделение, откуда слышался тихий гул торсионных приводов. Бросая осторожные взгляды в ту сторону, дабы не напороться на механика с грязными руками, Раамон стал обходить металлические контейнеры. Никаких знаков они не имели, но выглядели совсем новыми, словно в первый раз подвергались транспортировке.

Выдыхая облачка пара, агент обошел три грузовых ячейки, но так и не смог определить, что находится в контейнерах. Одно он приметил: на всех чуть ниже груди были кнопки и ручки рядом с ними. Скорее всего, так выглядел механизм открывания контейнеров.

В четвертой ячейке генерал решил попытаться взглянуть на груз. Он осторожно нажал красную кнопку.

Сначала ничего не произошло, а затем раздался какой-то щелчок, и снизу повалил густой пар. Что это могло значить, Раамон не успел подумать…

…Дальше по контуру раздался выстрел. Затем ему вторила целая очередь. Потом послышались неясные звуки, как будто что-то массивное ударилось о борт корабля. И снова очередь, длинная и тревожная. Затем тишина.

Прикидывая, кто мог пробраться на корабль, когда и с какой целью, агент устремился вглубь грузового отсека, на ходу вынимая из потайной кобуры плазменник. Пятая ячейка была пуста, если не считать непонятных контейнеров, шестая тоже. Зато седьмая… Открыв дверь, генерал чуть было не запнулся о тело механика. Он определил, что это именно его тело, по валяющейся рядом руке в черном машинном масле. Мелькнула мысль, откуда на космическом корабле агрегаты, нуждающиеся в смазке.

Однако тут же из глубины ячейки полился огонь. Раамону именно так и показалось: из туманной темноты на него устремились потоки жидкого пламени. Максимально напрягшись, агент прыгнул в сторону, делая в полете полный переворот. Очередь крупнокалиберного пулемета высекла глубокие воронки в опустившейся двери, одна пуля коснулась левого бока генерала. Это было всего лишь касание, но горячий свинец умудрился выдернуть целый клок мяса из тела сейта.

Кто же это? Неужели Аллой до такой степени напился, что, вооружившись пулеметом, отправился охотиться на механика? Или на «Легоре» есть кто-то пятый, о ком Раамону и Лаки не сообщили? Генерал перебежками стал продвигаться вдоль стены, стараясь зайти непонятному противнику с тыла. Металлические коробки контейнеров прикрывали его.

Наконец, по всем расчетам, он занял позицию, необходимую для прыжка. Как можно более тщательно подготовив мускулы ног, агент сконцентрировался на собственных ощущениях, искусственно увеличил быстроту реакции и прыгнул вперед и вверх. Без труда перемахнув через двухметровый контейнер, он с быстротой молнии определил положение стрелявшего. Прицел плазменника сместился вниз в поисках ног неприятеля, но таковых у него не обнаружилось.

Точнее, ноги были, но пытаться повредить их из плазменного пистолета — все равно что охотиться на слона с булавкой…

Генерал приземлился позади штурмового киборга.

Бесшумного приземления не вышло. Киборг резко развернул верхнюю часть корпуса и уставился на агента тремя зловеще-красными сканерами на жалком подобии гуманоидной головы. Тяжелые пулеметы, заменяющие машине руки, — «вулканы» особого образца — быстро прокрутили стволы, заряжая каждый смертельным патроном, и так же быстро направились в сторону сейта…

…Который понял, что не успеет прыгнуть.

ЭПИЗОД 37

Город Керинг.

Планета Офелия.

Пробираться по руинам было трудно. Во многих местах девушка брала Тину за руку, чтобы провести по тёмным проходам, а один раз даже удержала от падения в какую-то яму.

По пути выяснилась история полицейских. И то, как их бросило в подвал кафе; и то, как мужчина — Шон Даско, старший лейтенант-патрульный — заметил оранжевый парашют, лежавшую на земле девушку в красном платье и обступивших ее пришельцев; и то, как один из блестящих (это слово Шон употреблял, называя таким образом пришельцев; «Похоже, оно плотно закрепилось у местной Полиции», — подумала Тина) чуть не убил патрульного, а девушка его спасла; и то, что девушка оказалась сейтом-телепатом, а просканированный мозг блестящего сказал, что на самом деле это человек. В свою очередь майор рассказала спутникам, что приключилось с ней.

Основываясь на дедукции, Плотникова сделала предположение, что Анжелику понесли в сторону грибовидного корабля. Если «пришельцы» оказались людьми, то, вероятно, их каким-то образом «завербовали». Можно сделать вывод, что Лику ожидает именно такая участь, если не поспешить и не перехватить её по пути к «грибу».

Было решено продвигаться не напрямую к инопланетному судну, а через полицейское Управление. Скорее всего, оно пострадало не больше других зданий, а в минус первом и минус втором этажах Управления находились арсенал и гараж флаеров. Перед встречей с неизвестным количеством неизвестного противника не помешает хорошее оружие, а флаер поможет быстрее перехватить майора Анжелику Макееву. Полицейские согласились помочь Тине, и после того как её напарница будет спасена, все вместе они направятся на юг, где в пятидесяти километрах от города стоит центр связи с орбитой.

Путь к полицейскому участку занял около двух часов. Достигнув наконец развалин Управления, троица протиснулась между нагромождений бетонных плит и груд стекла и железа в гаражное помещение. Внутри было темно, но Кейси — так звали напарницу Даско, лейтенанта-патрульную — дала Тине свой фонарик.

Обрушившийся потолок придавил большинство машин, но некоторые всё же уцелели. После осмотра одного из флаеров Шон показал путь к оружейной комнате — благо он был свободен.

Арсенал не пострадал вообще, если не учитывать полное отсутствие света. Первым делом Тина отыскала большой фонарь, которыми пользуются не только полицейские, но и пожарные части, и военные подразделения. Света в комнате стало гораздо больше. Второе, что заметила и тут же сняла с подставки Плотникова, был легкий бронекостюм «Покров».

— Одевайтесь тоже, — кивнула майор на такие же костюмы, закрепленные вдоль стены.

Шон вопросительно глянул на разведчицу, перевёл взгляд на броню «Сориал» — полицейский аналог «Кирасира», и спросил:

— Разве не лучше будет одеться вон в те штуки?

— Те штуки слишком тяжелы и неповоротливы для местного ландшафта. Одевайте «Покровы».

Броня, на которую указал Даско, использовалась только спецназом в особых случаях: разминирование, штурм здания или пресечение массовых митингов, на которые власти города не давали разрешения. На памяти Шона операция с использованием «Сориалов» проводилась лишь однажды, когда какой-то псих обложил свой квартирный блок взрывчаткой и грозился разнести в пух и прах целый квартал.

Всё ещё сомневаясь в правильности выбора, патрульный отцепил от стены бронекостюм и стал расправлять его. За ним последовала и Кейси.

Плотникова, не церемонясь и не испытывая ни капли смущения, стянула с себя платье, из блестяще-серебристого ставшее грязно-серым. Тело почувствовало несказанное облегчение, и сразу же захотелось в горячую ванну.

Даско, увидевший майора абсолютно нагой, покраснел, но взгляда не отвёл. Плавные линии обнажённого тела девушки притягивали взор и возбуждали инстинкты. Полицейский вдруг жутко пожалел, что раньше ему не удавалось видеть подобную фигуру: стройную, но вместе с тем мускулистую, с хорошей загоревшей кожей, которую не портили даже несколько царапин и ссадин на руках и ногах. Подобную кожу, что даже на вид кажется нежным шёлком, сразу хочется потрогать, убедиться в её упругости и теплоте, почувствовать прикосновение собственных рук к небесной материи, и забыться, прильнув к ней лицом. За последнее время изрядно подуставший полицейский многое отдал бы сейчас за такое забытье, длись оно хоть вечность.

Пялящийся на голую разведчицу Даско не слышал, как его напарница пару раз как будто поперхнулась. Легкий удар в бок заставил его отвести от девушки взгляд и посмотреть на Кейси: та осуждающе мотала головой. Покраснев ещё больше, патрульный отвернулся и стал стягивать с себя бронежилет.

Тина прекрасно знала, что пара любопытных глаз пристально изучает рельеф её тела, и это доставляло ей большое удовольствие. В конце концов, обладая отличной фигурой, грех ей не похвастаться; подобное «случайное» обнажение сводило с ума многих мужчин и даже женщин, некоторые и вовсе на месте превращались в соляные столпы.

Бронекостюм медленно наползал на раздетую девушку, скрыв сначала ноги, затем обтянув ягодицы, и далее — по животу, спине, груди до самой шеи. Непринужденно вертящая округлостями Плотникова внутренне громко и заливисто смеялась, представляя округлившиеся глаза и висящую челюсть полицейского.

Через десять минут все трое были одеты в «Покровы». Активированная броня постепенно сжималась, плотно обтягивая людей. На завершение этого процесса требовалось ещё десять минут, которые были потрачены на выбор оружия.

Тяжелые крупнокалиберные пулеметы взять не представлялось возможным — только в «Сориале» можно управиться с этими металлокерамическими монстрами, плюющимися пакетными пулями. Пистолеты также не подходили — слишком малую пользу могли они принести при встрече с многочисленным противником. Выбор пал на автоматы «Кобра-М30» с подствольными гранатометами и возможностью вести лазерный огонь, если патронов больше нет. К сожалению, для лазерной системы оружия необходимо было тащить на спине увесистый генератор, что Тина отвергла сразу. Рассовав запасные обоймы по креплениям на броне, люди взяли по два таких автомата. В качестве дополнительного оружия в наспинные клеммы были отправлены автоматические пистолеты-пулеметы ближнего боя, именуемые с незапамятных времён «узи». Даско взял еще и портативную ракетницу; как Плотникова его не убеждала в ненужности тяжелой, хоть и портативной установки. Шон уперся и говорил: «Посмотрим, самая умная ты наша».

Экипированные, люди вернулись в гараж. С облегчением Тина отметила то, что теперь двигаться в темноте стало очень просто — в бронешлемы было встроено много полезных функций, в том числе и приборы ночного видения. Собравшись у присмотренного ранее флаера, команда устроила планёрку.

— Значит так, ребята, — слышался голос разведчицы в шлемофоне, — по воздуху мы пойдём параллельно улице, и я надеюсь, догоним блестящих. Если же не догоним, то, как я говорила, километрах в шестнадцати-семнадцати отсюда стоит «гриб». Придётся нам с боем проникать в него; заодно можем узнать что-нибудь полезное. Я не знаю, будет ли всё просто, или же кого-нибудь из нас убьют, поэтому говорю заранее: если не повезет мне, то уходите к центру связи и вызывайте орбиту.

— Послушай, а как ты узнаешь, что не пролетела мимо своей напарницы?

— Я почувствую её, Кейси, — ответила Тина, а потом засмеялась. — Не одна ты телепатка.

Когда брифинг был закончен, Плотникова как бы невзначай отметила, что выезд из гаража перекрыт. Пробурчав что-то нелицеприятное в адрес разведчицы, которая пропустила всё мимо ушей, Даско поднял ракетницу и прицелился. Короткий цилиндр со звуком «Ввшшшззз…» быстро покрыл расстояние до завала и разорвался, оглушительно встряхнув воздух.

Все трое быстро запрыгнули в полицейский флаер, который тут же сорвался с места и вылетел наружу через освободившийся проход. Вовремя, надо сказать, вылетел, потому что потолок гаража, встряхнутый взрывом ракеты, начал обваливаться большими многотонными кусками, пока всё что осталось от здания не просело.

Тина лишь покачала головой.

ЭПИЗОД 38

Один из островов Большого архипелага.

Планета Миранда.

— Шевелись, коровы! — подгонял один из охранников девчонок, вереницей шедших через комнату охраны в вестибюль особняка. Оксана взглядом пыталась отыскать Макса, но того нигде не было. Когда вся процессия оказалась в вестибюле, тот, что держал в руках лист бумаги, отдал распоряжения подчиненным вести девушек к клиентам согласно заказам. После легкого толчка в спину Оксана последовала за одним из охранников куда-то в другую сторону вестибюля. Там обнаружилась широкая лестница с позолоченными перилами, ведущая на второй этаж. Затем балконом и коридором мужчина в черном костюме провел девушку до малиновой двери. Из пакета, который он нес в руке, на пол повалились какие-то вещи.

— Переодевайся, — сухо произнес охранник.

Оксана опустила взгляд и заметила валяющиеся джинсы, хлопковую рубашку и пару зеленых носков. Выполнять требование она не торопилась, и недоуменно уставилась на мужчину.

— Я сам могу тебя переодеть, если хочешь, — с ноткой влажной похоти в голосе сказал он.

Этого девушка не хотела. Она быстро стянула с себя майку, подняла рубашку, пахнущую стиральным порошком с цветочными ароматизаторами, надела её и застегнула на все пуговицы. Затем так же быстро она сняла шорты, стараясь максимально прикрыться короткой рубашкой, и оделась в джинсы, узкие до боли в промежности. Потом натянула зеленые носки и протянула было руку к своим вещам, несмотря на ситуацию аккуратно лежащим в сторонке.

— Оставь, — одернул её охранник, всё это время с интересом и наслаждением наблюдавший за неловким переодеванием девушки. — Заходи. И чтобы всё было в ажуре.

Оксана медленно и робко прошла в открытую для неё дверь. Внутри царил полумрак, разбавленный лишь жидким светом настольной лампы, сиротливо приютившейся на тумбочке в дальнем углу комнаты. Разглядеть обстановку было сложно, однако девушка угадала квадрат окна за толстыми шторами, просторную кровать с балдахином, пару кресел. Сначала она даже подумала, что находится одна в комнате и клиент скоро подойдёт, однако звук голоса заставил её подпрыгнуть на месте от испуга и негромко взвизгнуть:

— Подойди поближе.

Голос шёл из угла с лампой. Теперь девушка увидела, что там стояло третье кресло, в котором кто-то сидел. Подойдя поближе, Оксана тем не менее не смогла разглядеть его лица, потому что на него не падал свет. Мужчина был виден лишь до середины груди: дорогой костюм светло-синего цвета с черным галстуком, белые туфли, начищенные до блеска, лежащие на коленях широкие ладони с длинными пальцами и рельефно выступающими венами.

— Повернись, — снова послышался голос. Почему-то Оксана подумала, что голос принадлежит пожилому человеку: он был суховат, с хрипотцой и словно немного «шамкающий».

Девушка послушно повернулась и снова заняла прежнее положение.

— Ты умеешь танцевать?

Она отрицательно мотнула головой, что получилось несмело и растерянно. Оксана умела танцевать и всегда ходила на всевозможные вечеринки в клубы и на дискотеки, разрешенные школьникам для посещения. Однако те полуэпилептические-полудикие движения сейчас она не расценивала как танец.

— А петь?

Девушка снова отрицательно покачала головой, отчего её светлые пряди испуганно колыхнулись. Она нервно перебирала подол не заправленной рубашки и старалась не поднимать глаз на незнакомца.

— Распусти волосы, — попросил он.

Мгновение Оксана стояла недвижимая, а затем протянула руки к резинке, схватившей на затылке волосы в «хвостик», и сняла её. Локоны плавно расправились и опустились вниз, подчеркнув овал лица. Их длины немного не хватало, чтобы достать до плеч.

— Ты очень красивая. Раздевайся.

Дрожь в теле из мелкой, почти незаметной стала перерастать в более крупную. По щекам девушки прокатились слезы, оставив влажные полоски, блестящие в лучах электрической лампы. За прошедшие сутки ей уже трижды приходится обнажаться перед незнакомыми людьми, хотящими только одного, и известно — чего. Уже третий раз она испытывает непередаваемую гамму чувств, начиная от отвращения и заканчивая страхом. Вспомнилась встреча с Марго, когда она ехидно спросила:

— Ты девственница?

Оксана сначала не поняла вопроса, но дочь Красавчика перевела на другой лад:

— С мальчиками спала?

До девушки через завесу стыда, страха и отчаяния наконец дошло, что имеет ввиду Марго. Она ответила отрицательно.

— Вот и чудненько, моя ты сахарная! Это прибавляет тебе ценности, а то ведь в наше время днём с огнем не отыщешь девочку, которая бы не трахалась. Лет с десяти начинают, дуры стоеросовые. — Марго скорчила удрученную гримасу.

И Оксана желала, чтобы и дальше всё было по старому: она по-прежнему чиста и — как бы ни звучало заезженно — ждёт того, кому может подарить самое ценное, что даёт природа женщине. Но подарить в обмен на нежность, ласку и любовь! Добровольно! А не так, как предстоит: насильно, похабно, через боль, тоску и одиночество… Щеки вновь смочились слезами, торопящимися догнать своих сестричек, пока те не высохли, и напитать их влагой.

Обреченно вздохнув с тихим всхлипом, девушка медленно расстегнула пуговицы рубашки. Так же медленно рубашка ниспала с её маленьких плеч. Синие джинсы обнажили плавные линии бёдер, чуть суховатые коленки, икры. На плотную ткань упали две крупные капли-слезы. Освободившись от носков, Оксана расстегнула и сняла прозрачный, ничего не скрывающий лифчик и такие же трусики. Абсолютно нагая, она стояла и беззвучно рыдала.

Сидящий в кресле мужчина молчал, и было видно, как его грудь медленно, размеренно поднимается в такт дыханию. Девушка физически ощущала, как его взгляд скользит по нежному юному телу, примечает все самые сокровенные детали, осматривает интимные места…

— Ложись на кровать.

Уже мало что сознавая, находясь как будто в зомбированном, трансовом состоянии, Оксана медленно, едва держась на ногах, прошла к кровати и упала в теплые объятия шерстяного одеяла лицом в подушки. Недвижимая, она лежала так долго, ждала необратимых последствий, жестоких и грязных как вирус чумы, а слезы продолжали градом литься из глаз.

Она даже не заметила, как погрузилась в ровный, спокойный сон без сновидений.

ЭПИЗОД 39

Город Керинг.

Планета Офелия.

Флаер с тихим гудением взмыл над руинами Керинга и взял курс на возвышавшийся в дымке гари и пара космический корабль блестящих, освещенный горящими факелами газопроводов. Шон сидел на месте пилота и крутил штурвал из стороны в сторону; машина послушно маневрировала меж хаоса разрушений, выхватывая лучами фар искореженные остовы домов, чёрными окнами уставившиеся в ночь.

Даско старался не подниматься высоко, чтобы с корабля их невозможно было заметить. Тина и Кейси молча сидели позади; каждая из девушек пыталась обнаружить майора Макееву: Кейси с помощью своих экстрасенсорных способностей, Тина — с помощью вшитого под кожу микрочипа. И если вторая чувствовала приближение к напарнице, то первая девушка ощущала, как некие холодные тиски всё сильнее сжимают затылок. Вскоре все трое испытали странное чувство, будто некий громадный глаз открылся где-то в самом сердце инопланетного корабля; открылся и уставился прямо на них.

— Сажай тут, — раздался голос Плотниковой в шлемофоне полицейского, когда до «гриба» осталось меньше полукилометра.

Выбрав более или менее чистую площадку, Шон плавно опустил каплю флаера. Вокруг уже не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало центр крупного города: лишь одни беспорядочные нагромождения — словно скалистые хребты — чёрных глыб. Весь путь, что преодолела новорожденная команда, не встретился ни один блестящий, ни один человек.

Даско глянул назад — затемненное стекло шлема закрывало его лицо, но по голосу чувствовалась напряженность:

— Ну?

Тина молчала. Ощущение странного взгляда не давало возможности сосредоточиться на импульсах микрочипа — секрете её «телепатии». Повернув голову в сторону полицейских и немного подумав, она, наконец, решительно сказала:

— Идём. Она на корабле.

Двери машины поднялись, и троица ступила на ещё теплую почву, некогда казавшуюся навечно погребенной под слоями асфальтобетона. Микрофоны бронекостюмов не доносили ни единого звука, датчики движения и биоматерии также молчали. Медленно, водя дулами автоматов из стороны в сторону, люди начали продвигаться к цели.

За вершинами «хребтов», еле заметная в ночной темноте, возвышалась громада корабля. Под ногами похрустывали мелкие камешки. Звёзд по-прежнему не было видно, хотя ветер дул уже достаточно долго.

Шон нервничал. Непонятно, почему он согласился помогать разведчице, зачем полез спасать её же напарницу. Конечно, поступок этот благородный, и всякий полицейский просто по долгу службы обязан вызволять попавших в беду. Непонятна была та часть его согласия, в которой он фактически подписал свой смертный приговор: Плотникова наверняка оказалась права, когда сказала, что вернуться могут не все. Чёрт, быть героем хорошо, но страшновато. Тот, первый блестящий, с которым Даско имел дело, чуть его не убил, а здесь, вокруг корабля их, наверное, десятки, если не сотни. Главное — не забыть целиться в голову. Кейси говорит, что это единственное уязвимое место.

А что их будет ждать на корабле? (Хотя туда надо ещё добраться…) Монстры, каких свет не видывал? Ловушки? Капканы? И ведь поперся сюда, говоря откровенно, только потому, что Кейси согласилась помочь разведчице. Вот и ответ. Откажись тогда сейт, Шон отказался бы тоже. Вдвоем они давно уже достигли бы центра связи, а там можно запросить подмогу с орбиты.

Хотя поздно рассуждать об этом. Теперь нужно не помереть, да не дать этого сделать Кейси. Ну и майору, конечно: хоть и самоуверенная до невозможности, а тоже человек, при этом чертовски красивый человек, надо сказать. К тому же не из скуки она пошла сюда и повела за собой полицейских. Втроём будет проще отыскать ту, вторую разведчицу, поэтому быстро это делаем, и сваливаем.

Троица, наконец, пересекла последние «холмы» и вышла на почти ровную «поляну», в центре которой стоял инопланетный корабль, закрывая собой почти весь горизонт. От его «ножки» тянулись странные отростки, напоминающие корни исполинского дерева, которые замысловато переплетались между собой и уходили в землю. Багровое тело «гриба» покрывали большие наросты, а некоторые из них слабо светились, как светятся фосфоресцирующие лягушки, миллионами обитающие в болотах Миранды. Почти с каждого нароста спускались длинные «канаты», перемешиваясь на земле с вязями «корней».

Тина взяла «Кобру» поудобнее и медленно сделала оборот на триста шестьдесят градусов, продолжая при этом двигаться в сторону корабля. Странно, что вокруг нет этих самых «блестящих», которых видел Даско. Может быть, предположение, что они делают себе подобных из уцелевших людей, неверно? Хотя сейчас в этом нет никакой разницы — Лика на корабле: микросхема под кожей давала именно такие импульсы. И если Лика жива и находится в сознании, то уже давно почувствовала приближение напарницы — такой же чип вшит и ей.

С неизвестного корабля их, скорее всего, заметили: вряд ли цивилизация, за час уничтожившая целый мир, не обладает простейшими приборами обнаружения. Следовательно, отсутствие блестящих «зубастиков» есть некая ловушка. Что ж, если суждено погибнуть, выручая подругу — это достойная смерть.

Не факт, что на корабль вообще удастся проникнуть: не видать нигде напоминаний о входе, табличек с надписью «Добро пожаловать» и прочего…

Когда Тина стала думать, что внутрь корабля попасть не удастся (не пробивать же дыру автоматами), в отдалении, в теле «гриба» внезапно появился проход. Призрачный голубоватый свет лился из него на переплетения непонятных отростков.

— Бегом, — скомандовала майор, — Вон вход появился.

Как он появился, так же точно мог и исчезнуть, и, не теряя времени, все трое припустили. По мере приближения к кораблю бежать было всё труднее и труднее: диаметр «корней» увеличивался. В конце концов, бежать уже не было возможности, вместо этого приходилось перелазить через отростки, перепрыгивать с одного на другой.

Определить, из какого материала они созданы, не получалось. Явно это что-то твёрдое, но вместе с тем и упругое — идти гораздо мягче, чем по камням.

Облаченные в тёмно-синюю броню «диверсанты» взобрались на последнее препятствие и оказались перед входом. Им являлась дыра около трёх метров в поперечнике, по краям которой со стенок свисала зелёная липкая слизь. Дальше шёл туннель такого же диаметра, поворачивая в отдалении вправо; голубоватое свечение испускали стенки тоннеля.

Кейси, побледневшая от волнения, стояла у входа в чужой корабль и слегка качалась. Ощущение взгляда не просто возросло, а стало кричащим, галдящим миллионами языков одновременно. Соображать было трудно, и хотелось одного — побыстрее отсюда убраться: слишком сильным и неприятным было воздействие корабля на телепатический орган девушки.

— Идти рядом, не теряться. Увидите врага — стрелять на поражение, — чётко сказала Плотникова. — Первой иду я, затем Кейси: Шон, прикрываешь тыл.

Гуськом они вошли в странный грибовидный корабль, на борту которого находилась Анжелика Макеева. Датчики бронекостюма по-прежнему молчали: никаких движений, никакой органики, никаких вредных или опасных излучений. Странным являлось и то, что в инфракрасном спектре корабль изнутри ярко светился, как будто стенки округлого туннеля были нагреты до семидесяти градусов Цельсия.

Светящийся проход пару раз вильнул, а затем показалась развилка: один туннель уходил вверх под небольшим углом, другой же — резко влево. Не замедляя шага, Тина стала подниматься наверх, а за ней потянулись и остальные. Этот проход вскоре снова разделился, но уже на три направления: вниз, и два вверх. Тина снова выбрала путь безо всякой системы, наугад. И так продолжалось ещё несколько раз: очередной туннель заканчивался развилкой, выбор дальнейшего пути по принципу «детской считалочки», движение. Однажды им попалась некая пещера, со странными сферическими «сталактитами», и такими же светящимися «сталагмитами». В некоторых местах своды проходов были обильно покрыты слизью, и температура воздуха превышала девяносто градусов.

Наконец команда оказалась в громадном зале, если такое слово уместно при описании внутренних помещений корабля. Пол и стены зала были покрыты буграми; некоторые из них светились, другие нечасто пульсировали. Большие пористые шары свисали с высокого потолка на затвердевшей слизи и чуть заметно раскачивались. Под каждым из них располагались бассейны неправильной округлой формы с зеленоватыми кромками. Жидкость, наполнявшая бассейны, слабо мерцала. Зал не имел ни одной прямой линии — как и всё внутри «гриба» — и был в форме приплюснутой полусферы с радиусом основания около полутора сотен метров.

— Ничего себе, — констатировал Шон.

— Будьте внимательны, — оглядывалась Тина. Биодатчики брони регистрировали присутствие органических существ поблизости. — Здесь кто-то есть.

Кейси последних слов спутников не слышала: её сознание полностью поглотили голоса, орущие вокруг. Гвалт голосов был не бессмысленным — патрульная это понимала. Похоже, кто-то пытался сказать ей нечто важное, но что именно, разобрать было невозможно. Чисто рефлексивно Кейси двинулась вослед людям, когда те направились вглубь сумрачного зала.

Подойдя к ближайшему бассейну, Тина охнула. Вставший рядом Шон последовал её примеру, после чего они оба уставились друг на друга в непрозрачные стекла бронешлемов.

— Матерь Божья, что здесь происходит? — медленно проговорил Даско, снова переведший взгляд на бассейн.

В абсолютно неподвижной зеленоватой жидкости, наполнявшей неглубокую полость, лежал человек. На нём полностью отсутствовала одежда, на теле не было ни единого волоска, а глаза с лысыми веками, лишенными ресниц, широко смотрели в никуда. Сказать, живым он был, или нет, являлось невозможным, но, скорее всего, он был мёртв, попросту захлебнувшись.

— Надо осмотреть все бассейны, — скомандовала Тина. — Кейси, оставайся здесь. Шон — со мной.

— Мы что, не будем его доставать? — спросил Даско, имея ввиду лежавшего в жидкости человека.

— Ты думаешь, он жив? — Вопросом на вопрос ответила Плотникова, затем развернулась и пошла к следующей полости. Шон немного помедлил и последовал за ней.

Здесь было много людей: мужчин и женщин, старых и совсем молодых. Большинство из них, как и первый, были абсолютно лысы, но на некоторых ещё сохранились волосы. Гладкие тела с бледной, почти белой кожей недвижно покоились в неизвестной жидкости, полностью скрытые под нею. Кто их сюда поместил и зачем они здесь находились, оставалось только гадать.

Тина больше не останавливалась у бассейнов — лишь бросала взгляд и шла дальше. Шон в это время проверял другие, не веря в реальность происходящего. Два раза он останавливался и разглядывал покоящихся в зеленых ваннах людей: первый раз, широко раскинув руки и ноги и смотря в потолок, лежала совсем юная девчушка — лет девяти-десяти; во второй раз Даско чуть было не закричал, когда в очередном бассейне увидел Хаккама Веласкеса, Собаку Баскервиллей, начальника Управления Полиции. Вместо крика в горле встал холодный и липкий комок.

Полицейский даже забыл, с какой целью заглядывает в нишу за нишей, зачем всматривается в лица людей, когда-то бывших живыми. А ведь у каждого из них существовала своя жизнь, своя судьба, свой характер, свои интересы и стремления, свои тайны. Каждый кого-то любил, кого-то ненавидел, о ком-то думал хорошо, о ком-то — плохо; каждый мог смеяться и плакать, петь песни и вспоминать прожитые годы, гулять по городу и покупать дешевые гамбургеры в кафетерии супермаркета. Веласкес, к примеру, мог беспрестанно орать. Эти люди могли всё, пока были живыми. Теперь же им ничего не нужно; теперь они ничего не могут.

Из задумчивости Шон вышел, когда вдруг заметил в следующем бассейне длинноволосую блондинку, по описанию подходящую под напарницу Плотниковой. Её голубые глаза были безжизненно распахнуты.

— Майор! — сказал он медленно, — Я, кажется, нашёл…

В три прыжка Тина оказалась рядом с полицейским. Быстро опустившись на колени, она погрузила руки в зеленоватое желе (на поверку это оказалось именно тягучее желе, а не жидкость) и обхватила тело напарницы. Небольшое усилие — и Лика была уже на руках стоявшей девушки; с её кожи свисали и падали на пол с противным хлюпающим звуком ошметки наполнявшей бассейн массы.

— Теперь живо отсюда! — скомандовала Плотникова.

Вдвоём они быстро пошли к выходу из кошмарного «зала».

— Кей, уходим! — обратился полицейский к напарнице-сейту.

Пройдя шагов двести по извилистому светящемуся коридору, Шон обнаружил движение: кто-то преследовал людей. На секунду раньше преследование заметила Тина. Не сбавляя шага и продолжая нести подругу на руках, она проговорила в микрофон шлема:

— Даско, контролируй тыл. Кейси, ты прикрывай его. Проход узкий, работать можно только по двое.

Троица ускорила шаг и перешла бы на бег, но Кейси постоянно отставала. У полицейского промелькнула мысль, что его напарница уже давно ничего не говорила, и вообще… Вдруг та резко остановилась.

— Что случилось, Кейси? — никакого ответа. Шон взял ее за плечи и встряхнул. — Ты в порядке?

— Ну что вы встали, черт бы вас побрал?! — Тина развернулась и бросила взгляд в глубину прохода. — Даско!

С той стороны, откуда возвращались люди, бежали блестящие. Тина сразу узнала их по рассказам полицейских: массивные, бронированные пришельцы, в отражающем, почти зеркальном панцире. Датчики «Покрова» регистрировали как минимум сорок движущихся объектов в радиусе ста метров.

Майор перекинула безвольно болтающееся тело Лики на левое плечо, а другой рукой направила автомат в переливающуюся толпу. Раздалась длинная очередь, выстрелы затрещали в ушах, приглушенные звуковыми фильтрами боевого костюма. Шон инстинктивно пригнулся, пытаясь увернуться от пуль в узком туннеле, и потащил Кейси за руку.

Трафф-трафф-трафф-трафф-трафф-трафф-… - теперь заговорил и автомат полицейского. Скачками он отступал и бегло стрелял. Кейси какими-то размягченными движениями следовала за ним. Казалось, её абсолютно не затрагивает начавшаяся пальба.

Пули пСЦМ[9] вонзались в толпу блестящих одна за другой. До преследователей оставалось метров тридцать, и разобрать, наносит ли им оружие какой-либо урон, было невозможно. Тина переместила указательный палец с курка автоматического огня на кнопку гранатомета. Две гранаты с разницей в секунду пронзили расстояние до блестящих. В узком проходе эффект от взрывов оказался весьма ощутимым, так что Шон едва устоял на ногах. Тоннель заволокло дымом, и его освещение как будто бы ослабло.

— Быстрее, бежим!

Тина, с напарницей на плече, и Шон, влекущий за собой Кейси, бежали к выходу. С тревогой Плотникова осознала, что дорога назад явно отличается от той, по которой они пришли. Туннель разветвлялся совсем не так, оказывающиеся на пути «помещения» раньше не существовали — Тина могла бы поклясться. В итоге девушке пришлось выбирать направление на очередной развилке наугад, и применять этот принцип дальше. Разрыв гранат приостановил погоню, но медлить было нельзя.

Внезапно Кейси запнулась обо что-то и во весь рост растянулась на волнистом полу. «Кобра» соскочила с её плеча и проехала по коридору. Шон нагнулся, чтобы поднять неловкую напарницу и тут же услышал сухие щелчки автоматического огня за спиной. Подняв голову, он увидел, как прямо из стены туннеля, словно проходя сквозь неё, с влажным звуком появлялись блестящие. Красные их глаза ярко пылали на фоне зеркальных голов.

Полицейский выругался от неожиданности и стал оттаскивать лежащую ничком девушку-сейта.

— Даско, быстрее поднимай её! — голос Тины почти срывался от крика. Разведчица опустила Лику на пол и схватила второй автомат. Теперь сразу из двух стволов вырывались пламенные языки.

Тра-рафф-тра-рафф-тра-рафф-тра-рафф…

— Кейси, вставай же! Вставай! — Шон схватил её подмышки и поставил на ноги. Та, шатаясь, медленно побрела по проходу.

Блестящих, лезущих сквозь стены, становилось всё больше. Приближались и те, которых приостановил взрыв гранат. Полицейский последовал примеру Плотниковой и теперь палил вглубь коридора сразу из двух автоматов, держа оборону. Серебристым монстрам пули словно бы и не вредили. Они лишь дёргались и отлетали назад, но затем поднимались и снова наступали.

Вспомнив свой первый опыт общения с блестящими, Шон вместо беспорядочного огня стал целиться в голову, стараясь попасть пришельцам между глаз. Эта тактика незамедлительно дала положительный результат: монстры кувыркались и летели назад, после чего редкий из них снова поднимался.

В визоре бронешлема Тины часто замигал красный огонек — магазин «Кобры» был пуст. Второй автомат уже валялся у её ног, запасные обоймы израсходованы. Отбросив отработавшее оружие — применять гранаты было слишком рискованно на таком малом расстоянии — она выхватила из креплений на спине пистолеты-пулеметы. Тина понимала, что скорострельные узи не причинят врагу ровным счетом ничего, раз такое оружие как «Кобра-М30» оказалось бессильным.

Бой уже шел минуты две. Около тридцати блестящих валялись в разных позах и истлевали, напоминая, что никакие они не пришельцы, а обычные люди, использованные весьма необычно. Ещё двадцать с лишним бронированных монстров неумолимо приближались. Жалкие десять метров до них превратились в девять, затем в восемь, затем в семь, в шесть, в пять…

— Даско, отходим! Прикрывай! — крикнула Плотникова полицейскому в черно-синем «Покрове» и развернулась. Лика по-прежнему была без чувств, а вот Кейси в туннеле видно не было. «Должно быть, она ушла дальше по коридору», — подумала Тина, но почему-то ей самой в это почти не верилось.

…Ни разведчица, ни полицейский в пылу боя не заметили, как позади стоявшей понурив голову девушки тихо и внезапно разверзлась стена, и отбрасывающие мутные блики массивные руки затащили Кейси в образовавшуюся дыру, после чего эта дыра заросла, не оставив после себя никакого следа…

— Шон, Кейси нет!

— Что? — полицейский круто развернулся, подставив врагу спину. Тут же блестящий, находившийся ближе всех остальных, стремительно прыгнул и подмял под себя Даско. Сокрушительный удар ноги отбросил его назад; «Покров» в районе правой стопы Тины ощутимо деформировался.

— Где она? — вставая, крикнул Шон. Прикладом автомата он смял безобразную пасть подскочившего врага. Плотникова в упор расстреляла двух блестящих и подхватила тело Лики. Один из «узи» был пуст, второй почти пуст, а времени на перезарядку не оставалось. Оба пистолета-пулемета полетели прочь.

— Даско, она пошла к выходу! Бегом!

Тина сняла с пояса ручную гранату, активировала и метнула в наступающую толпу блестящих. Офицеры со всего духу припустили в обратную сторону, и ровно через четыре секунды ударной волной их сбило с ног. Бронекостюм выдержал взрыв, но Тина постоянно боялась за Анжелику — её обнаженное тело не было ничем защищено.

Люди поднялись и снова побежали. Проход больше ни разу не разветвлялся и шёл под небольшим углом вверх. Примерно через двести шагов показался его конец: темное пятно ночного неба, затянутое слабо светящейся пеленой густых облаков. «Выход» располагался на высоте никак не меньше полутора сотен метров над землей… Нечего было и думать о том, чтобы прыгать с такой высоты.

— Ты сказала, что она пошла сюда! — голос Шона был напряжен, и Тина не поняла, кричал он или просто громко говорил.

— Майор, где Кейси?!

Вместо ответа Даско услышал противное свистящее шипение за спиной; было ясно, что преследователи настигли их. Медленно люди развернулись.

Толпа блестящих с уродливыми ротовыми отверстиями и красными прорезями на месте глаз медленно приближалась, чуть согнувшись, чтобы в любой момент стремительно прыгнуть.

Огнестрельного оружия на врагов не хватит. Мысль пробиться сквозь них выглядит весьма нелепо. Значит, осталось как минимум три выхода: просто прыгнуть вниз и, очевидно, погибнуть; закидать этих уродов гранатами, и в этом случае ударная волна выкинет всё что можно вон из туннеля — тоже смерть; третий выход — это элементарное чудо…

Медленно Тина потянулась к гранате на поясе, достала её и выдернула кольцо активатора. Если чудо не придет через четыре секунды, то, как говорится, прощай оружие!..

Вдруг обострившееся чутье Плотниковой дало подсознательную команду телу: она выбросила гранату, схватила Шона за руку и крикнула: «Прыгай!» Ничего не понявший полицейский полетел спиной вниз, увлекаемый девушкой. В этот же миг из прохода вырвался смерч огня и раздался взрыв гранаты.

Удар о землю произошел слишком рано, как показалось патрульному, да к тому же он всё ещё ощущал себя вполне живым и даже невредимым. Лишь долгое мгновение спустя он осознал, что лежит на обтекателе какой-то летательной машины, уносящей их прочь от проклятого грибообразного корабля.

ЭПИЗОД 40

Полигон виртуальной реальности.

Планета Техно.

— Может быть, стоит немного передохнуть? — прохрипел Поль, обливаясь потом. Ползти сквозь дебри проводов, труб и потолочных перекрытий в бешеном темпе было очень трудно, и игрок попросту задыхался.

Вик прекратил движение и развернулся. Его лицо было красным и мокрым.

— Черт, нам повезло, что мы смогли свалить от этой штуки!..

— А что это было, если не секрет? — закашлявшись, спросил Поль.

— Та штука? О, это был киборг-асассин типа «Скорпион», поступивший на вооружение лет тридцать назад. Если бы дверь не открылась…

Он замолчал, обтирая лицо ладонью.

— Киборг принадлежит отряду зачистки?

— Возможно. Или системе безопасности Технодрома, которая по логике вещей должна сойти с ума и мешать игрокам продвигаться к поверхности. Как бы там ни было, «Скорпиона» встречать не стоит. Даже в тяжелых бронескафандрах.

— Спасибо, что спас мне жизнь, — сказал Поль.

— Пустяки, — поморщился Вик. — Давай попробуем вылезти из этих лабиринтов куда-нибудь…

Он вгляделся вниз, сквозь ячеистые перекрытия. Игроки находились над каким-то складом, почти не освещенным. Внешне все было тихо и безопасно.

Попыхтев, Вик смог отодвинуть одну из панелей навесного потолка и спрыгнул вниз.

— Кажется, в этот раз нам крупно повезло, приятель! — услышал Поль тихий свист спутника.

Оказавшись внизу, игроки восторженно оглядывали то, что открылось их глазам. Даже при слабом свете почти мертвой лампы они видели стеллажи, десятки стеллажей с разнообразным оружием.

— Вот так! — радовался Вик. — Просто отлично!

От паники не осталось и следа, и люди стали хватать и вертеть в руках оружие точно дети, оказавшиеся одни в магазине игрушек.

— Да тут есть все что хочешь! Смотри, Поль, даже ракетометы! Видишь? Поль!

— Вик, подойди на секунду. Я кое-что тебе покажу.

Вик быстро оказался подле приятеля и сразу же увидел то, о чем говорил Поль.

— Если я не ошибаюсь, это полицейский вариант тяжелого боевого скафандра «Кирасир» — броня «Сориал»!

— Так точно, приятель! Ну-ка, дай проверить, есть ли в них энергия…

Вик быстро пробежался пальцами по одному из миниатюрных терминалов, которые были вмонтированы в стену рядом с каждым скафандром, и ликующе воскликнул:

— Они полны энергии! С такими доспехами мы сможем пробиться хоть в Царство Небесное!

— Ты предлагаешь нам влезть в эти штуковины? — скептически спросил Поль.

— Естественно! Это в сто раз лучше, чем бегать по Технодрому в жалких бронежилетах!

— Но они такие громоздкие… Если нам повстречаются другие киборги, мы вряд ли…

— Не будь идиотом, дружище! — перебил Вик. — «Сориалы» снабжены нейроинтерфейсом, так что чувствовать ты себя будешь так же свободно, как балерина на льду. И передвигаются они быстрее твоих двоих…

Поль продолжал с сомнением поглядывать на поблескивающие роботизированные скафандры в два с лишним метра высотой, а Вик уже протискивался в один из них.

— Ну и что мы медлим? — Вик кивком указал на соседний бронескафандр.

Поль с помощью инструкций спутника разобрался, каким образом протиснуться внутрь «Сориала». Едва он почувствовал, что занял требуемое положение, автоматика боевого комплекса ожила. Тело во всех местах сдавили упругие ткани, сразу начавшие охлаждение организма. Напротив подбородка загорелось миниатюрное, но весьма информативное табло, где-то в глубине скафандра почти неслышно заурчал генератор.

Поль попробовал переставить ногу и чуть не упал, когда скафандр, подчиняясь движению человека, сделал шаг вперед.

— Ни хрена себе балерина! — Поль был крайне удручен полученным результатом. — Да я в нем и десяти шагов не пройду!

Вик рассмеялся и, в отличие от спутника, довольно свободно отошел от стены. Желая немного повеселиться, он даже попрыгал на месте и произвел несколько движений, похожих на танцевальные па.

— Может, я в неисправный скафандр влез? — предположил Поль. — Скажи, как отсюда вылезти!

— Стоп! — Вик поднял руку, и его «Сориал» сделал то же самое, подняв здоровенную черную ручищу. — Погоди.

Солдат подошел к терминалу Поля и что-то нажал. Сначала ничего не произошло, но потом Поль почувствовал резкий укол в шею чуть ниже затылка. Сознание на миг помутнело, в глазах засверкали яркие разноцветные круги, но тут же все неприятные ощущения кончились. И осталось очень непривычное, очень смутное и довольно приятное ощущение силы.

— Попробуй сейчас! — подбодрил Вик. — Пройдись.

Поль поднял ногу и сделал шаг. Затем другой. На этот раз движения давались так легко, что он даже испугался. Передвигать лишь собственное тело раньше было труднее, чем сейчас двигаться в тяжелом бронескафандре.

— Вот это да! — улыбался Поль. — Совсем другое дело!

Вик рассмеялся и хлопнул спутника по спине. Не смотря на поддержку роботизированной системы Поль едва устоял на ногах.

— Пошли посмотрим, есть ли здесь подходящее оружие для «Сориалов». — Вик зашагал в полумрак арсенала, а на корпусе его брони вспыхнули яркие фонари, мигом уничтожив темноту. Поль последовал за ним и даже не удивился, когда прямо перед глазами, проецируясь, как показалось, сразу на сетчатку, засветились различные данные, необходимые бойцу в полевых условиях. Поль знал, что температура его тела равна тридцати шести целым семи десятым градусов по шкале Цельсия; он знал, что энергозапас скафандра равен девяносто девяти процентам; он знал, что все узлы и системы брони исправны и так далее… Едва подумав о фонарях, Поль заставил свой скафандр включить внешнее освещение.

— Красота! Никогда бы не подумал, что в боевых скафандрах так приятно двигаться!

— Потому пехотинцы никогда не жалуются на свою работу! — подмигнул Вик. — Нейроинтерфейс — это как наркотик. Попробовав раз, хочется еще и еще.

Неподалеку от «припаркованных» скафандров обнаружились штативы с пулеметами системы «вулкан» и несколькими тяжелыми альтернативными видами оружия: плазмоганами и фотонными ружьями. Вик первым делом бросился к плазмогану, но энергия оружия оказалась равна нулю. Фотонные ружья тоже были разряжены, что вызвало тихую, но бурную волну ругательств со стороны солдата. Зато «вулканы», питавшиеся от самих скафандров, оказались в полном снаряжении.

— Эти пулеметы — основное оружие, которое используют вместе с тяжелой броней, — пояснил Вик. — Конечно, они слабее альтернативного оружия, но наших зомбированных приятелей будут рвать на мелкие кусочки.

Он ловко присоединил один из пулеметов к броне: толстый кабель интерфейса аккуратно вошел в гнездо на плече скафандра, несколько упоров обхватили предплечье, встали на свое место локтевые зажимы. Пулемет выглядел продолжением руки «Сориала» и совершенно не мешал движениям, хотя его шестиствольный конец был достаточно длинным. Вик свободной рукой взял обойму величиной с древний энциклопедический словарь, и вставил в паз оружия.

— «Вулканы» могут стрелять разными пулями, но чаще используют пакетные: одновременно вылетают заряды с бронебойным и разрывным эффектом, а также пули со смещенным центром тяжести — в зависимости от типа обоймы. Бронебойные и разрывные заряды используют для поражения легкой техники и солдат, облаченных в подобные скафандры. Пули СЦМ применяют против легко защищенных и незащищенных врагов.

Вик вставил в пулемет еще тринадцать обойм — получилось толстое кольцо, окаймляющее оружие. Затем он присоединил подствольный гранатомет и взялся за установку второго пулемета.

Поль подошел к штативу, поднял оружие и, не зная, как его прикрепить к скафандру, стал поворачивать туда-сюда. Вдруг сервоприводы «Сориала» перестали подчиняться игроку и зажили собственной жизнью. Через несколько секунд пулемет уже был корректно присоединен, о чем свидетельствовала бодрая надпись в глазах Поля. Наполнившись энтузиазмом, он стал заряжать «вулкан» точно так же, как делал это Вик.

— Интересно, зачем здесь такой арсенал?

— Как зачем? Это ведь секретные лаборатории! Мало ли кому взбредет в голову завладеть местными военными тайнами. Вот на такие случаи и нужен арсенал, битком забитый оружием.

— Значит, где-то должны быть казармы, битком забитые людьми, — продолжил рассуждения Поль.

— Логично. Но я думаю, что людей там нет. Одни трупы.

Смеясь над собственной шуткой, Вик прикрепил к левому плечу скафандра внушительных размеров ящик со скругленными ребрами. На вопрос напарника, что это такое, он ответил:

— Портативная ракетница. Имеет четыре самонаводящихся ракеты и четыре мины-ловушки вроде «лягушек». Рекомендую установить себе такую же.

Поль последовал рекомендации и прикрепил на свое плечо ракетницу. Однако Вик не успокаивался и продолжал рыскать по арсеналу в поисках дополнительных приспособлений. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем он кинул в руки Поля странную вещицу не крупнее простого пистолета.

— Это лазерная система боя. Питается напрямую от брони. Действует совершенно автономно и только в тех случаях, когда действительно нужна огневая поддержка. Честно говоря, я раньше таких штук не использовал и знаю о них лишь понаслышке, но… чем черт не шутит, глядишь, пригодится!

Они прицепили лазеры на правые плечи.

— Теперь вроде всё готово. — Вик напоследок окинул взглядом арсенал. — Более нам не имеет смысла брать что-либо. Мы и так ходячие машины убийства. Дай бог не встретить только киборгов да тяжелую технику, а там и на поверхность выйдем.

После этих слов лицо Вика закрыл плексиглас бронешлема. Поль знал, что плексиглас способен изменять уровень своей тонировки в зависимости от условий боя. В данный момент тонировки на шлеме Вика не было, и Поль мог видеть его ухмыляющуюся физиономию.

— В «Сориал» встроена кое-какая система жизнеобеспечения. Введи себе дозу стимуляторов! — Голос Вика теперь шел из шлемофона.

— Зачем?

— Пропадет чувство голода и жажды. К тому же ты будешь чувствовать себя намного бодрее!

Закрылся шлем Поля, и он почувствовал, как куда-то во внутреннюю поверхность бедра почти незаметно вошла игла, производящая инъекцию стимулятора. Помимо информации, выдающейся на сетчатку (какой-то метод нейростимуляции, подумал игрок), плексиглас шлема отображал дополнительную. Например, количество патронов в двух пулеметах равнялось трем тысячам тремстам тридцати шести. Ракет в наплечной ракетнице было и в самом деле четыре, и еще где-то в ее недрах запрятались четыре мины-ловушки. Кроме того, Поль видел перекрестия двух прицелов, соответствующие пулеметам, небольшой экран эхолокатора, и быстро определил, где находится система наведения лазера.

Готовый вступить в бой, он прошел за Виком к выходу из оружейной комнаты. Теперь он не чувствовал никакого страха, как было вначале, при встрече с селесидами или «Скорпионом». Он не чувствовал неуверенности в победе и благополучном завершении Игры. Он был счастлив, что стал участником такого сверхпроекта, как «Технодром». Им овладел азарт игры, желание уничтожать, уничтожать и еще раз уничтожать…

Он шагнул вслед за Виком из арсенала…

…и испугался до такой степени, что едва не потерял сознание…

ЭПИЗОД 41

Город Керинг.

Планета Офелия.

Через открывшийся люк офицеры проникли на борт десантного бота типа «Мотылек». Первым делом Тина положила Анжелику на контейнер с оружием и принялась осматривать её тело. Несколько ушибов и царапин, полученные во время стремительного бегства, однозначно сломанная рука — перелом произошел в тот момент, когда они упали на корпус бота. Больше травм при беглом осмотре обнаружить не удалось; в целом же Анжелика была жива — еле заметно колыхалась её грудь при дыхании.

После осмотра напарницы Тина прошла в кабину пилотов. Одно из двух мест занимал человек в летном комбинезоне. Не оборачиваясь, он сказал:

— Летим на орбиту, дамы и господа. Скоро здесь будет жарко.

— Кто вы?

— Подполковник Симмонс, мэм. Послан, чтобы спасти вас.

— Посланы кем?

— Вашим начальством, майор. Генерал Газимов вкупе с адмиралом Волошиным сделали мне предложение, от которого я не смог отказаться. Впрочем, — добавил пилот, обернувшись и взглянув на снявшую шлем девушку, — мне кажется, что рисковал я не зря.

— Что вы имели ввиду, когда говорили, что здесь скоро будет жарко?

— Через пятнадцать часов планета будет уничтожена Флотом.

Шон стоял позади Тины, в отсеке десанта, и слышал весь разговор. Когда до ушей полицейского донеслись последние слова подполковника, он снял со стены винтовку, проверил заряд, выключил предохранитель и направил ствол на Симмонса:

— Разворачивайтесь, подполковник. Мы возвращаемся.

— Что? — Симмонс оглянулся и смачно выругался на двух языках одновременно. — Ты с ума сошел, солдат?

— Немедленно разворачивайтесь, иначе я вас убью.

Тина сделала шаг к Даско, но остановилась, когда ствол винтовки переметнулся на неё.

— Шон, положи оружие, прошу тебя!

— Вы спасли свою напарницу, майор, и я вам в этом помог. Теперь я хочу спасти свою напарницу и не прошу вас о помощи. Лишь доставьте меня обратно, и можете улетать куда хотите. — Шон говорил медленно и тихо, что показывало полную его решимость.

— Офицер, я вам приказываю вернуть оружие на место, иначе… — подполковник недоговорил. Вместо этого он резко повернул штурвал вправо, и бот круто завалился на бок. Тина ухватилась за шлюзовую дверь кабины, а Шон больно ударился об откидные сиденья для десанта. Подполковник выхватил пистолет из кобуры, но полицейский вовремя заметил это. В следующий миг вспышка острой боли разорвалась в правом плече Симмонса. Пистолет выпал из его руки.

— Твою мать, гребаный сопляк! — зашипел подполковник.

— Я предупреждал вас. Возвращайтесь, или, Богом клянусь, я вас застрелю!

Тина, не сводя прищуренных глаз с Даско, сказала пилоту:

— Делайте, что он говорит, подполковник.

— Да вы что, больные все?! Хотите сгореть заживо в плазменном аду? Я же вам сказал: меньше чем через пятнадцать часов планета будет уничтожена!

— Я приказываю вам вернуться, сэр.

— Приказываете? Послушай, девочка, хоть ты и агент СОВРа, но ты всего лишь майор, а я как-никак подполковник, и…

— Симмонс, мы должны вернуться, чтобы спасти его напарницу, — кивнула головой в сторону полицейского Тина. — Времени вполне хватит.

Симмонс буквально зарычал, но бот всё же развернул. Видимо, он обязан был исполнять приказы спецагентов, хоть и по званию нижестоящих.

— Шон, можешь опустить винтовку. Я помогу тебе спасти Кейси. Во всяком случае, мы попытаемся…

Тина прошла к контейнерам с оружием. Десантный транспорт типа «Мотылек» был вполне прилично оснащен средствами уничтожения живых существ. В арсенале присутствовало более двадцати наименований стрелкового оружия, большое количество гранат и взрывчатки различного назначения, даже баллоны ужасного антибиотического газа цианола-26, бронежилеты, бронекостюмы, скафандры и т. д. Тина нажала кнопку на терминале арсенала, и с нижнего — грузового — яруса поднялись двенадцать комплектов тяжелой боевой брони «Кирасир».

— В этот раз оденемся получше… Лейтенант, да выкинь ты свою железку! Если действительно решил спасать Кейси — иди, облачайся.

Даско и Плотникова сняли успевшие потрепаться «Покровы» и влезли в металлический корпус мощных механизированных доспехов; перед этим Тина надела лётный комбинезон, такой же как и у подполковника.

Теперь люди были в силах управиться с оружием гораздо более мощным, нежели автоматы «Кобра-М30». Недолго думая, разведчица прицепила к себе и Шону пулеметы системы «Вулкан», контейнеры с патронами повисли за их спинами, туда же отправились и более легкие пулеметы. Мины-ловушки солдаты рассовали в ножные клеммы.

Попробовав подвигаться в своем новом облачении, Даско чуть было не свалился на ячеистый пол — слишком неповоротлива была броня. Только он хотел высказать свои сомнения в целесообразности использования бронескафандра, как Плотникова бодро сказала:

— Ну что, патрульный, готов? Включай костюмчик, — и нажала красную кнопку на терминале правой руки. Даско последовал её примеру. Сильный укол в то место, где кончается шея и начинается непосредственно голова, заставил его вскрикнуть. Боль прошла так же внезапно, как и началась, лишь постепенно уходящее в небытие головокружение напоминало о ней. Шон бессознательно попытался ощупать свой затылок и был поражен легкости, с которой поднялась рука. Попробовав подвигаться, он изумился: броня из неповоротливой консервной банки превратилась в продолжение его тела; собственно говоря, ощущение было таким, будто тяжелый металл и он стали одним целым. В принципе, ощущение это являлось вполне справедливым, потому что аппаратура скафандра подключилась к нервной системе.

— Что, ни разу не надевал тяжелой брони? — с ухмылкой спросила Тина? В ответ Шон лишь мотнул головой, продолжая двигаться и привыкать к «Кирасиру».

Тем временем бот завис над превратившимся в прах городом в километре от «гриба». Симмонс бросал хмурые взгляды на солдат из-под густых бровей.

— Вы оба психи, — покачал он головой.

— Подполковник, подлетайте поближе. Высадите нас там же, где и подобрали. Если через два часа мы не появимся, то летите на орбиту. Помните, что на вас ложится ответственность за жизнь майора Макеевой.

— Между прочим, на мне лежит ответственность и за вас, дорогуша.

— Я вам не дорогуша, Симмонс.

ЭПИЗОД 42

Транспортный корабль «Легор-Маунтин».

Траектория скольжения.

Ферганд кое-как выбрался из отделения для шасси. Если бы не очки с большим набором полезных функций, то он ни за что не нашел бы миниатюрного лаза с ручным запором в кромешной тьме стыковочного отсека. С трудом протиснувшись меж корпусом челнока и стеной отсека, расстояние между которыми составляло всего несколько сантиметров, агент добрался до рукояти запора и, прикладывая нечеловеческие усилия, провернул её против часовой стрелки.

Он без труда отыскал космодром, который упоминал Ливанов. Помня название транспортника, он также нашел его челнок — спускаемый аппарат размером чуть больше аэробуса. Под покровом ночи он, пригибаясь, добежал до него и втиснул свое тело в паз, куда должны зайти передние шасси. Агент пошел на риск, ибо не знал, каким образом стойки шасси размещаются внутри. Могло оказаться так, что они занимают всё пространство паза — в этом случае от Ферганда осталась бы лишь бесформенная куча мяса вперемежку с раздробленными костями. Но другого пути попасть на транспорт не существовало.

Через узкий лаз длиной метров пять агент прополз до аналогичного запора. Открыв и его, он вывалился в грузовом отсеке корабля. Слабая лампочка под потолком почти не давала света, вырывала лишь контуры двухметровых, абсолютно одинаковых контейнеров. Здесь оказалось гораздо теплее, больше нуля градусов. В стыковочном отсеке температура равнялась минус двадцати девяти градусам по Цельсию — так говорил термометр спецочков.

Агент приметил сбоку от себя невысокую лестницу, ведущую на пандус, опоясывающий помещение по периметру. Он поднялся наверх и попытался сосчитать количество металлических ящиков, но тут же от резкого, внезапного толчка повалился на холодный пол, пробороздив его подбородком.

Вот и патруль, безрадостно подумал Ферганд. Он был уверен, что толчок — результат попадания ракеты или плазменного разряда с борта патрульного корабля. Может быть, решение пробраться на «Легор» весьма опрометчиво — навряд ли транспортное судно сможет уйти от сил планетарной обороны.

Агент приложил руку к подбородку, чтобы кровь не так сильно сочилась из раны, и стал ждать последствий. Долгое время ничего не происходило, и он уже было подумал, что «Легор» взят абордажем. Однако тут же откуда-то со стороны кормы (как предположил Ферганд) раздалось нарастающее гудение, которое ни с чем не перепутаешь — включились торсионные приводы, чтобы вывести звездолет на скольжение.

Максимус как бы между делом порадовался, что остался жив и может продолжить выполнение задания. Он снова поднялся, обошел отсек по кругу, сосчитал контейнеры. Тридцать шесть штук.

Интересно, что в них запрятано?

Максимус приметил, что на каждом есть прибор, открывающий запоры ящиков. Это простая кнопка и ручка рядом с ней. Чтобы открыть контейнер, нужно нажать на кнопку и дернуть ручку. Всё очень просто и банально, словно хозяева груза не переживают за его сохранность, поэтому не ставят кодовых замков или сканеров сетчатки, к примеру.

Но агент решил пока не проверять груз. Могло случиться так, что каждый запор имел сигнализацию, и после несанкционированного открытия сюда прибегут ребята с автоматами наперевес, справиться с которыми будет достаточно сложно, если не сказать больше.

Ферганд вспомнил, что давно ничего не ел. Он запустил руку в карман, вынул капсулу обычного пищевого концентрата, проглотил, состроив кислую мину, точно капсула и в самом деле имела неприятный вкус. Он не любил питаться такими эрзацами, хотя они и помогали побороть слабость и недостаток пищи.

Усевшись меж двух ящиков, агент провел ревизию имеющегося в наличии оружия и обмундирования. Удовлетворившись её результатом, он прикрыл глаза и попытался задремать. Через минуту он уже спал чутким, тревожным сном, кутаясь в свой длинный черный плащ.

Проснулся Максимус так же легко. Проверив время, он удивился: отключился почти на пять часов! Должно быть, подействовала низкая температура воздуха. Действительно, Ферганд стал ощущать дискомфорт, захотелось тепла и света. Зато рана на подбородке уже затянулась тонкой пленкой новой кожи.

Недолго думая, он принял решение обследовать корабль, составить примерный план его внутреннего пространства, сосчитать членов экипажа, узнать, куда скользит судно и так далее, по возможности собрать наиболее полную информацию об обстановке.

Но сначала нужно проверить груз. Хрен с сигнализацией…

Ферганд встал напротив одного из контейнеров, осторожно отжал кнопку и потянул на себя ручку. Мгновение ничего не происходило, и агент даже подумал, что механизм замка все же имеет скрытую защиту от посторонних, однако снизу повалил густой теплый туман, моментально заполнивший отсек. Лицевая сторона контейнера сложилась сама в себя и ушла в сторону, открывая груз…

Агент моментально узнал то, что оказалось внутри ящика.

Три сканера на куполообразной голове, «изуродованной» разными датчиками, поочередно разгорелись красным светом. Машина шевельнулась, точно радуясь освобождению. Передние конечности, переделанные конструкторами в крупнокалиберные пулеметы, поднялись и направили многоствольные жерла в сторону Ферганда. Ясно послышались щелчки досылаемых в оружие патронов.

— Назовите пароль, — равнодушно сказала машина.

Агент моментально оценил ситуацию. Теперь стало ясно, почему хозяева груза не побеспокоились о дополнительных мерах защиты своих контейнеров от несанкционированного взлома. Они знали пароль. А тот, кто его не знает и откроет ящик, обречен на мгновенную смерть после краткого диалога с тем, что обнаружится внутри.

— Черт! — Ферганд отпрыгнул в сторону.

— Пароль неверный, — констатировала машина металлическим голосом и вышла из контейнера, переставляя ноги с обратной направленностью коленных суставов.

Это был штурмовой киборг «асассин»,[10] получерепаха-полуящер, вооруженный «вулканами» и лазерной системой, превосходно ориентирующийся в пространстве, способный к самонастройке и самообучению. Идеально подходит для любых операций в качестве машины поддержки пехоты либо машины, полностью таковую заменяющей. Броня из сверхпрочных материалов выдерживает прямое попадание противопехотного снаряда, уязвимые места теоретически отсутствуют.

Ферганд спрятался за одним из ящиков и стал лихорадочно обдумывать свое положение. Можно пробежать до двери, ведущей, скорее всего, в такой же отсек, но хватит ли скорости? Киборг контролирует эту дверь однозначно. Попробовать завалить его из пистолета или «узи»? Смешно. К тому же есть ещё одна проблема: если начнётся стрельба, агент выдаст себя. Но всё же что лучше: бесславно погибнуть под пулями тупоголового робота и провалить задание, или же постараться как-то отделаться от него? Вернуться в стыковочный отсек — какой прок? И вечно ведь не будешь прятаться и бегать по кругу от «асассина», он, хоть и машина, а найдет способ уничтожить человека.

Тяжелые шаги, грохочущие по металлическим панелям пола, обогнули укрытие Ферганда, как показалось, слева. В отсеке звук многократно отражался от поверхностей, и определить местонахождение его источника сложно. Агент выхватил пистолет и отступил на шаг назад, готовясь стрельнуть. В последний момент он краем уха услышал тихие щелчки, которые издает шестиствольный «вулкан» при вращении. Тут же упав на пол, агент толчком послал себя промеж ног киборга, автоматически целясь в него. Раздался выстрел, а затем «асассин» выпустил яркую, пылающую огнем очередь в пол, стараясь нагнать человека. Пусть на разворот туловища робот потратил какие-то доли секунды, этого времени агенту хватило, чтобы успеть скрыться за ближайшим контейнером.

Пригибаясь, Ферганд перебежал к противоположной стене отсека и укрылся там. Чёрт, он не сможет побороть киборга! Грохот, сопровождающийся металлическим скрежетом, заставил разведчика вздрогнуть и быстро выглянуть из-за угла. «Асассин» ударом «руки» сдвинул тяжелый контейнер так, что тот проехал по полу и врезался в стену. Вот так силища!

Гулкие шаги киборга стали приближаться вновь. Максимус заменил пистолет двумя «узи», прекрасно отдавая себе отчет в тщетности этих действий. Он приготовился к новому маневру, но послышался звук открывающейся двери, за которой располагался другой отсек. Машина встала в пол-оборота в ту сторону, блеснула красными огнями сканеров и сразу из двух пулеметов расстреляла того, кто вошел. Затем продолжила охоту за агентом.

Ферганд вновь переместился поближе к двери, осторожно оглядел пространство и заметил лежащего навзничь человека с чудовищно разорванным телом. Вокруг всё было залито липкой и теплой кровью, в воздухе чувствовался привкус железа.

Максимус вспомнил о минибомбах, запрятанных в специальных отделениях пояса. Он вынул одну из них, установил мощность взрыва на уровень, достаточный для уничтожения «асассина» и едва успел юркнуть меж двух контейнеров, когда из тумана выплыл грозный силуэт штурмового киборга.

Ферганд прикинул, где лучше взорвать машину, чтобы самому при этом остаться в живых. Выбрав место, он перебежал туда, прицепил бомбу к стене, и услышал, как дверь вновь открылась. Тишина стояла секунды две, а затем киборг ударил из обоих пулеметов. Пришла неудачная мысль, что таким образом проклятый робот может перебить всех членов команды, что не на руку агенту.

Однако пришедший успел избежать смерти. Разведчик услышал глухой стук подошв, очевидно, после прыжка, и тихий вскрик. Робот всё же достал кого-то, но не убил. Стараясь не выдавать себя, агент пробежал вдоль стены и замер, ожидая дальнейших действий пришедшего. Тут он увидел неясный образ пригнувшегося человека, явно готовящегося к прыжку. Не успев ничего сообразить, Ферганд с удивлением наблюдал высокий, ловкий трюк, который выполнил незнакомец. Он без труда перепрыгнул двухметровую металлическую коробку и оказался позади киборга. Агент интуитивно почувствовал, что незнакомец не знал, с кем имеет дело, поэтому увиденное, мягко говоря, его шокировало. Выглянув из-за угла, Ферганд заметил, что «асассин», до этого смотревший в его сторону, разворачивает верхнюю часть корпуса, чтобы уничтожить прыгуна.

Какой-то импульс заставил Максимуса открыть огонь по роботу. Это спасло того человека от неминуемой смерти.

ЭПИЗОД 43

Город Керинг.

Планета Офелия.

Бот приблизился к исполинскому кораблю, стальные лыжи шасси коснулись сгоревшей почвы. С гидравлическим гудением из открытого шлюза опустился скат, и по нему, грохоча тяжелыми бутсами, сошли два человека, с ног до головы покрытые механизированным металлическим сплавом. За их спинами транспорт незамедлительно взлетел и, гудя двигателями, направился прочь.

Вокруг корабля по-прежнему было абсолютно тихо.

Тина и Шон тем же маршрутом, что и в первый раз, добрались до всё ещё открытого входа внутрь. Правда, на этот путь пришлось затратить больше времени и сил, потому что «Кирасиры» — это не внедорожники какие-нибудь, а тактические ударные бронескафандры, предназначенные для менее пересеченной местности, как и полицейские «Сориалы».

Мерцание округлого коридора по-прежнему оставалось ровным и мягким, голубоватое свечение струилось от стен.

Бойцы прошли уже, наверное, пару километров внутри «гриба», но того самого «грота», где в мерзких зеленых жижах покоятся тела людей, не было. Тина резко остановилась.

— Слушай, Даско, тебе не кажется, что это другой коридор?

— Нет, мы зашли в тот же самый, и ты знаешь это не хуже меня.

— Так-то оно так, но идем мы совсем другой дорогой, — тяжелый пулемет Тины ткнулся шестью стволами в мясистую стену. — Мне кажется, эти проходы произвольно меняются.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею ввиду то, что мы можем здесь неделями гулять и не найти Кейси; ещё и сами заблудимся…

— Ты предлагаешь вернуться? — в голосе Шона явно прозвучал вызов.

— Нет, что ты. Я предлагаю идти напролом, через стены. Если, конечно, получится.

Полицейский хмыкнул и с сомнением оглядел эти мясистые своды тоннеля. Тина отступила на шаг и сказала:

— Посторонись, сейчас проведем эксперимент.

Пулемет зажужжал, когда стволы стали вращаться вокруг общей оси, и взорвался ослепительным пламенем и оглушающим грохотом, когда пакетные пули вырвались из его равнодушного нутра. Во все стороны полетели голубоватые ошметки, похожие на куски мяса; брызнула какая-то жидкость; освещение туннеля потускнело.

«Вулкан» пробил довольно глубокую дыру, но использовать её каким-то образом было невозможно — Тина просунула пулемет на всю длину, и он уткнулся в точно такой же плотный материал, из которого, по видимому, была сделана большая часть инопланетного корабля.

— М-да… Похоже, что ничего не вышло, — разочарованно констатировала Плотникова. — Пойдем дальше.

Только бойцы направились вглубь коридора, как сзади послышался вязкий и влажный звук. Они моментально развернулись и стали свидетелями поистине поразительного зрелища.

«Плоть» корабля в том месте, где разрывные пули основательно её пропахали, начала раздвигаться в стороны и вдаль. Причудливые завихрения и зигзаги непонятного материала светились в каком-то диком круговороте, складывались и тотчас же исчезали кажущиеся чужими в этом мире узоры из геометрических фигур и прямых линий… Через минуту на месте казавшейся непроходимой стены появился точно такой же проход, как и все остальные на этом странном космическом аппарате.

Бойцы переглянулись.

— Ты как будто знала, что это подействует, — подозрительно обратился к разведчице Шон.

— Да просто мысль промелькнула, что таким образом можно срезать путь. Но для меня это тоже неожиданность, поверь.

— А с чего ты взяла, что мы срежем путь, а не пойдём в другую сторону? Я бы лучше всё-таки не сворачивал в «самодельные» коридоры.

— Когда в прошлый раз мы отступали, я налепила на Кейси маячок. Профессиональная привычка, знаешь ли… Так вот, сигнал этого маячка регистрируется, хоть и слабо. У меня нет уверенности, что мы по этому сигналу найдем её, но, в конце концов, это единственный реальный шанс.

Тина махнула рукой, приглашая Шона следовать за ней, и двинулась по проходу.

Шагов через сто смертоносные стволы пулемета заговорили вновь, создавая ещё один проход. Его образование ничем не отличалось от предыдущего — та же поразительная картина бурлящей материи, вызывающая смутное чувство беспокойства. Лишь когда люди углубились в недра этого туннеля, из обманчиво монолитных стен впереди и сзади полезли блестящие монстры.

Не тратя времени, Даско и Плотникова стали методично расстреливать их из «вулканов». Поразительно, но даже такое эффективное оружие практически не причиняло врагу вреда, если пуля не попадала чётко промеж глаз. Двойные пакеты ПРпСЦМ[11] уходили внутрь блестящих, разрывные пули рвали их плоть, пришельцы отлетали назад, но тут же вставали. Раны на их телах моментально затягивались, не оставляя ни следа.

Одного блестящего Шон расстрелял в упор. Пулемет разорвал грудь, проделав в ней сквозное отверстие размером с кулак, из него хлынули потоки тёмной жидкости — скорее всего, человеческой крови, — но монстр как будто и не получал ранений. Он схватил оружие за ствол и с силой дернул на себя. Шон не устоял и рухнул прямо на врага, придавив того тяжелой броней. Любой человек был бы попросту раздавлен в лепёшку от такого веса, но блестящий руками и ногами скинул Даско с себя, как нечто невесомое, и впился острыми конусообразными зубами в плечо скафандра. С ужасом полицейский видел, как прогибается и рвется броня из сверхпрочного сплава. Какой же силой обладают челюсти этого урода?

Второй блестящий ухватил Шона за ногу, но тут же был сбит массивным прикладом Плотниковой. В яростно шипящую пасть, распахнувшуюся словно грузовые люки транспорта, вошла очередь, разорвав мерзкую башку в клочья.

Тина подскочила к придавленному полицейскому и с размаху вмяла носок механизированного ботинка в бок блестящего. Тот взвизгнул, вмиг развернулся и кинулся на разведчицу. Мощный удар руки буквально вдавил её в стену; на месте удара образовалась значительная вмятина. Сразу же последовала серия ударов по всему корпусу; броня стонала, индикаторы показывали многочисленные повреждения панциря. Выбрав момент, Тина ударила монстра коленом. Миллисекундного замешательства врага хватило, чтобы не менее мощным ударом свалить его с ног. Прицельный выстрел в голову уничтожил блестящего.

Атака была яростной. Шону и Тине приходилось больше отбиваться врукопашную, нежели использовать пулеметы. Впрочем, нельзя сказать, что пулеметы уж совсем не использовались: оба бойца весьма неплохо орудовали ими на манер дубин — оружия первобытных воинов и озверевших подростков, последние из которых называют дубины бейсбольными битами.

Вокруг всё было залито кровью, повсюду разлагались тела блестящих, затянутый пороховым дымом воздух пронзали шипящие крики монстров и звонкие удары.

Тем не менее, атака вскорости захлебнулась. Добив последних сверкающих уродов, Тина и Шон со стоном опустились на пол. Если бы не «Кирасиры», если бы они по-прежнему были облачены в более легкую броню, то давно б уже лежали мертвыми, с переломанными костями, с оторванными конечностями.

Скафандры получили серьезные повреждения. Тина с трудом шевелила левой ногой — полетели усилители мышечных движений. У Шона та же ситуация сложилась с правой рукой. Помимо того, панцири были буквально усеяны вмятинами, а в некоторых местах и пробоинами; самым неприятным повреждением являлось полное отключение видеоиндикации в шлеме разведчицы. Теперь поиски Кейси могли затянуться…

— Шон, если такое нападение повторится, мы проиграем.

— Если ты хочешь…

— Я не предлагаю возвращаться, — перебила его Тина. — Просто описываю ситуацию; эти демоны стали сильны ещё больше, как мне кажется. Но я хочу знать, Шон, что для тебя представляет Кейси. Если ты просто одурманен…

— Нет. — Теперь полицейский перебил девушку. — Раньше я встречал женщин-сейтов, и могу отличить действие их «чар» от… от других чувств.

— Значит, ты влюбился в неё?

Шон помолчал, затем тихо ответил:

— Не знаю. Я сам не могу разобраться в своих чувствах к Кейси, но оставить её здесь не могу. Ты же пошла спасать свою напарницу.

— Ну… Анжелика для меня не просто напарница, и я уже это говорила. К тому же мы знаем друг друга всю жизнь, а не несколько часов.

Шон поднялся. Механические приводы брони еле слышно зажужжали, на пол упали капли вязкой темной жидкости — должно быть, масла. Полицейский проверил пулемет и заговорил, разделяя предложения длинными паузами:

— Знаете, майор, я никогда не был храбрецом. Не то чтобы я был трусом, но киношным супергероем себя никогда не считал. Может быть, и, скорее всего, при других обстоятельствах я не стал бы рисковать своей жизнью ради почти незнакомого человека…

— И ты ещё носишь форму Полиции! — язвительно-шутливо вставила Тина.

Шон, похоже, не услышал реплики девушки и продолжил:

— …Но произошло что-то из ряда вон выходящее. Непонятно кто разрушил город; мало того, вся планета истреблена! Пусть это и не моя родина, но я привык здесь жить, привык здесь работать; у меня были друзья, у меня были знакомые, у меня, в конце концов, были привычки… Теперь всего этого нет и уже никогда не будет…

Тина встала рядом с Даско.

— Не надо так говорить, как будто помирать собрался. У тебя появятся новые друзья, новая жизнь…

Шон снова не услышал её.

— Кейси — это то, что осталось у меня от прошлой жизни. Пусть я и знаю её всего лишь несколько часов, но за это время она стала мне очень симпатична. И пусть я заживо сгорю в аду, если не найду и не спасу её.

— Браво, Шон! Ты крайне романтическая натура, даже непонятно, как тебя сделали Солдатом. А по поводу храбрости скажу: недооцениваешь ты себя, лейтенант. Побольше бы таких бойцов, которые из чистого благородства рискуют ради незнакомых людей, да к тому же три раза подряд.

Полицейский в недоумении уставился на разведчицу. Тина заметила это, улыбнулась и объяснила:

— Вдвоём вы помогли мне найти майора Макееву — это раз. Теперь ты готов в одиночку рвать зубами врага ради спасения Кейси — это два. Тот бунт на десантном боте, когда ты угрожал оружием старшим офицерам — три. Так что, — пожала плечами Тина, — отваги тебе не занимать.

— В первый раз я пошел сюда только потому, что не хотел оставлять Кейси. Кстати, майор, вы ведь могли запросто меня убить тогда, на боте?

— Ты прав, это было бы для меня проще простого, если смотреть с чисто технической стороны.

— Почему же вы не сделали этого?

— Зачем? Я не убиваю людей просто так. Максимум что я сделала бы, так это вырубила тебя, но никак не стала лишать жизни. Но если ты хочешь знать, почему я решила помочь тебе, так ответ очевиден: потому что ты помог мне.

— Только лишь потому?

Тина вздохнула.

— Понимаешь, мне слишком часто приходится убивать, предавать, подставлять… Специфика службы. Мне приходится делать то, что я не хочу делать, но обязана, потому что это приказ. И у майора Макеевой, и у майора Плотниковой было много ситуаций, когда они могли спасти людей — десятки, сотни — от гибели, но не спасли, потому что таков был приказ… А потом, знаешь ли, это вошло в привычку — инертность к чужим неприятностям. Теперь я хочу помочь тебе, потому что ты помог мне, и потому что я так хочу.

Шон молчал, переваривая сказанное разведчицей. Та не стала ждать, пока его мысли сформируются в конечный клубок, и зашагала по проходу, раздавливая тяжелыми ботинками разлагающиеся останки.

— Пошли. Эти сволочи раздолбали мне всю электронику в шлеме, поэтому придётся искать твою подружку вслепую.

— Но…

— Не беспокойся, я помню примерное направление.

Не договорив, полицейский пошел следом, прикрывая спину Плотниковой. Про себя он размышлял о том, какие всё-таки странные создания эти люди. Они могут привыкнуть ко всему: к богатству и нищете, к добру и злу, даже к чудесам, если те случаются слишком часто. Они привыкают и перестают замечать. Привычки людей становятся врожденными рефлексами, а смена образа жизни приводит их в упадок, в замешательство, в растерянность.

Шон всего пару раз оказывался в ситуациях, по-настоящему критических, воспоминания о которых до сих пор заставляют волосы на голове хаотично шевелиться; и то, что происходит последнее время, его смертельно ужасает.

Мартина привыкла к постоянному риску, к адреналину, к выполнению конкретной задачи, и при этом — любой ценой. Она привыкла быть оружием, инструментом, скальпелем хирурга, отсекающим пораженные ткани, не задумываясь над последствиями своих действий.

Агент СОВРа — далеко, думается, не худший, — почему она решила помочь?

Если всё дело в человеческой солидарности — такого просто быть не может! Подобное явление давно отсутствует в расе хомо сапиенс, хоть и твердят иное.

Майор совсем не глупа, и лишний раз рисковать не будет, к тому же в данной ситуации она подставляет под удар и свою напарницу — та ведь ещё не на орбите, а ей наверняка требуется скорейшая медицинская помощь.

Даско и Кейси для неё никто, случайные знакомые. Пусть и пришлось пройти с ними огонь и воду, но этот факт её не обязывает.

Может быть, Мартина действительно посчитала, что раз Шон помог ей, то она непременно должна помочь ему? Долг платежом красен? Но как было сказано выше, майор не будет зазря рисковать, а оба похода в недра этого проклятого корабля сопряжены с громадным риском: в первый раз им повезло благодаря вовремя подоспевшему подполковнику (как, интересно, он их нашел?), но удача — явление преходящее…

Наверное, самым правильным ответом будет то, что майор Плотникова наконец-то почувствовала ответственность за людей, ради которых работает, ради которых подставляет свою шкуру.

Шону вдруг отчетливо представилась картина, в которой майор идёт по тончайшему лезвию ножа, такому опасно острому, что даже молекулы кислорода разрываются надвое при соприкосновении с ним. Майор идёт не постоянно, а иногда останавливается и убирает босые ноги с холодного равнодушного металла, но затем вновь путь продолжается до следующей передышки. Но в одном месте майор долго стоит на лезвии, размышляя, сойти ли, чтобы передохнуть, или сделать ещё пару-тройку шагов? Вдруг над её головой холодным светом вспыхивают слова: «Какая, к дьяволу, разница? Если суждено погибнуть на следующем шаге, то не всё ли равно, сейчас его сделать, или потом?» Слова замещают друг друга и растворяются, превращаясь в голубой туман, а майор идет дальше, так и не воспользовавшись своим правом на передышку.

Картина завладела сознанием полицейского лишь на секунду, но лопнула как мыльный пузырь, когда Тина указала на стену и произнесла:

— Попробуем здесь. Отойди.

Пулемет тихо загудел и разразился молниями выстрелов. Плоть стены взбухла, потемнела; во все стороны полетели влажные куски материи, противно шмякая при ударе о туннель.

Через пару минут очередной проход открылся. Он был необычным, потому что под большим углом уходил вверх. Освещение в нём оказалось гораздо ярче, чем во всех других, а температура воздуха внутри равнялась нулю градусов по шкале Цельсия.

— Блин, — только и сказала Тина.

Люди принялись карабкаться вверх, что было крайне неудобно в тяжелых и поврежденных скафандрах, но угол наклона постепенно уменьшался, подниматься становилось легче.

Когда проход вновь стал горизонтальным, перед ними предстал тупик. Такого ещё не встречалось в непостоянном лабиринте инопланетного корабля.

Лишь Тина направила пулемет с целью удлинить проход и дальше, как стена, преграждавшая путь, вдруг исчезла. Во всяком случае, офицерам показалось, что она именно исчезла. Находящееся за ней заставило солдат мгновенно ощериться пулеметами.

За испарившейся стенкой, на деле являвшейся чем-то вроде мембраны, находилась комната в виде полусферы, как и все комнаты корабля. Внутри полукругом стояли блестящие — около пяти десятков, — но не такие, с которыми приходилось иметь дело, а гораздо более тёмные, даже черные, с гладкой — словно полированной — броней. Тела их были более массивными и казались более гибкими. Рогоподобный выступ на головах разделялся не на два, а на три отростка, отвратительного рта не было; на его месте вообще ничего не было. Собственно, слово «блестящие» для них уже не подходило. Лишь глаза оставались всё теми же ярко-красными прорезями.

В центре комнаты на пружинистом наросте лежала Кейси. Шлем «Покрова» был снят и покоился рядом.

«Вот мы и попались», — пронеслась мысль в голове у Тины. Она медленно водила пулеметом из стороны в сторону, не решаясь открыть огонь. Девушка не сомневалась, что их новые знакомые вовсе не так беспросветно тупы, как прежние — блестящие. Наверное, эти черные парни и есть хозяева корабля.

Указательный палец Шона дрожал на спуске, а по его лицу градом катился холодный пот. Сердце бешено отстукивало ритм. Блестящие неподвижно стояли и рассматривали людей, ничем не выдавая желания на них накинуться.

Молчаливая картина длилась достаточно долго. Люди не решались начать стрельбу, блестящие замерли черными статуями, словно чего-то ожидали…

— Начинаем вырубать тех, кто ближе к Кейси, — прошептала Тина, не отводя взгляд от пришельцев. — Я попробую оттеснить их, а ты хватай подругу и улепетывай. Понял?

Шон кивнул головой, что было незаметно под панцирем брони. Перекрестие его прицела медленно поползло в сторону, пока не остановилось на голове одного из блестящих.

— На счет три, — еле слышно сказала разведчица.

Раз…

Два…

Три…

Тишину разорвала длинная пулеметная очередь.

Шон не сразу осознал, что его «Вулкан» выпустил пули не по пришельцам, а в пол под ногами. Он удивленно вскрикнул и посмотрел на Тину, которая и помешала ему размозжить голову блестящего, ударив сверху своим пулеметом по оружию Шона.

Ничего не объясняя, Тина подняла руку и указала в сторону блестящих. Теперь только офицер заметил, что они медленно отходят назад. Стена за их спинами расходилась и впускала чёрные тени в себя. Один за другим они растворялись в противоположном конце помещения, пока последний из них не исчез.