Book: Завещание сталкера - Багряные сны



 Андрей Стрелко -

Завещание сталкера - Багряные сны


ПРОЛОГ

Это утро начиналось с обрывков сна, непонятного и странного, пустого и ничего не значащего. Мертвый город, темные окна-глазницы, растрескавшийся асфальт покинутых улиц и дикое карканье ворон, тонувшее в шуме дождя, шагов и порывов ветра. Одиноко стоящий на перекрестке человек всматривался вперед, в мглу, пытаясь вычленить из вороха звуков что-то полезное для себя. Но в ответ приходила только одна мысль — осознание того, что там, впереди, его ждет смерть. Она смотрела на него уже давно не человеческими глазами, не таясь, как будто все уже давно решено, решено кем-то сверху. Но даже осознание того, что это будут последние шаги в его жизни, не могло остановить сталкера. Нужно было идти вперед, а смерть не имела значения.

Потом мертвый город преобразился, полуразрушенные слепые дома превратились во вполне внятные очертания заводских строений. Слева располагалось огромное здание с уходившими ввысь колоннами-трубами, справа тянулся ряд полуразрушенных кирпичных боксов. А прямо впереди — легко узнаваемая проходная бывшего завода. Вдруг налетел ветер и понес сталкера внутрь, и не было сил ему сопротивляться, мертвый страх сковал руки и ноги, теперь этот холодный ветер мог делать с ним все, что захочет. Алекс знал, что жить ему оставалось несколько минут, но страха не было, был только холод в висках и едва уловимая боль в сердце. Бежать не хотелось, хотелось кричать, но скулы свело, и сталкер не издал не единого звука.

На полу лежало распростертое тело человека. Хотя нет, на человека он походил только на первый взгляд, тело было гораздо крупнее человеческого, и рот окаймляли какие-то странные присоски, свисавшие вниз уродливой бородой. Это уже давно перестало быть человеком, это был кровосос. Ветер понес Алекса дальше, теперь он оказался в каком-то узком коридоре, слабо освещаемом сетью тонких искрящихся нитей, аномалия недовольно затрещала, когда ветер проносил сталкера мимо, но сразу же умолкла, когда человек миновал отвоеванный ею участок. На секунду перед глазами возник большой зал, играющий всеми цветами радуги — по залу плавали над землей десятки искрящихся клубков, Алекс не успел рассмотреть их, потому что ветер потянул его дальше, вглубь. Он очутился в длинном, пропахшем плесенью коридоре, и разглядел два темных силуэта на фоне слабого голубого свечения, исходящего из дальнего конца тоннеля. Странный свет приближался к людям, но те, казалось, не ощущали исходящей от него опасности. Алекс напряг зрение и неожиданно для себя узнал в одной из фигур знакомые черты.

— Маша! — Алекс вдруг дернулся и на мгновение оказался отпущен ветром, не ожидавшим от сталкера такой прыти, но мощные руки быстро подавили сопротивление. Девушка оглянулась.

— Алекс? Алекс, что ты здесь делаешь? Уходи сейчас же!

Алекс не смог выдавить из себя ни единого звука, ветер был сильнее его.

— Алекс! Уходи, слышишь? Ты уже не сможешь мне помочь! — Девушка оглянулась, голубой свет подобрался к первой фигуре и за доли секунды поглотил ее. — Я умираю. А ты должен жить, слышишь? Уходи! Ты должен жить! — Она развернулась и медленно пошла дальше, прямо в объятья аномалии. Второй фигуры уже не было видно. На самом краю голубой дымки сестра повернулась.

— А, впрочем, Алекс, если ты будешь здесь, то забери «поле артефактов» себе. Это ведь я его нашла, а, значит, я имею на него право. Я завещаю его тебе, слышишь? Я, научный сталкер Мэг, находясь в твердом уме и здравой памяти, завещаю найденное мной «поле артефактов» своему брату Алексу. Да будет так!

На прощание девушка махнула брату рукой и навсегда исчезла в синем тумане.


Найти в Зоне «душу» — большая удача, а найти сразу две — счастье. Конечно, это всего лишь мимолетное счастье, которое быстро но, все-таки, это было счастьем, по-детски наивным, сопровождающимся самым настоящим щенячьим восторгом.

«Душа» была всего в трех метрах от Ван Гога и издевательски подпрыгивала над поверхностью земли, будто играла со сталкером в кошки-мышки. Ох, уж эта Зона, до чего она любит игры, когда один неосторожный шаг разделяет большой хабар и маленькую кучку пепла, в которой тебя никто не опознает. Желто-красные грани артефакта заметно поблескивали на солнце, а мутное марево вокруг выдавало в нем большую энергию, заложенную в «душу» аномалией.

Николай Ракитянский, по прозвищу Ван Гог, забрел в эту котловину почти три месяца назад, когда стая слепых псов, ведомых крупным одноглазым чернобыльцем, загнала в этот глухой район его и ныне покойного Батона. Бой тогда получился, что надо, два ствола чиркали, будто спички, посылая свинец во врага, куски собачьего мяса летели во все стороны, а косой чернобылец метался в прицеле, громко и протяжно завывал, но убить себя так и не позволил. Батон был опытным бойцом, Ван Гогу иногда казалось, что и в Зону-то он пришел только для того, чтобы все время иметь возможность нажать на курок, освобождая из плена гильз убивающую силу. Собак они, хоть и с трудом, но перебили — из полутора десятка ведомых чернобылец уволок за собой только трех подранков, да и тех сталкеры просто не стали добивать, пожалев патроны.

После боя Ван Гог и Батон решили осмотреть местность, раз уж судьба загнала их в эту тьму-таракань, и о, чудо! В небольшой котловине, огороженной тремя холмами, они обнаружили скопление каруселей — одна из которых оказалась плодородной. Волею судьбы, котловина оказалась вдалеке от основных сталкерских путей, в неблагополучном и радиоактивном районе Зоны, поэтому раньше сюда никто не забредал. А, между тем, аномалии нарожали аж десять артефактов — «душу», два «ломтя мяса» и семь относительно дешевых, но не менее приятных для глаз артефактов «кровь камня». Иногда такой улов и за неделю не насобираешь, а «душу» в свободном полете Ван Гог вообще увидел впервые в жизни. И вот, когда они, довольные собой и благосклонностью зоны, возвращались назад, Батон пропал, как салага. Просто слишком поздно заметил контактную пару, расставившую сети в густой траве.

Это был тот самый случай, когда детектор аномалий предательски смолчал, а разомлевший от большого улова сталкер проявил неосторожность. И Зона-матушка его не простила, наказала, в один миг превратив заключенное в защитный комбинезон тело в обгорелый остов. Ван Гог только и успел, что зажмуриться от ужаса и закрыться рукой от яркой вспышки: был Батон, и нет его. Лишь легкий дымок прощальным приветом поднявшийся в небо от кучки обожженных углей.

Вместе с Батоном в кучку пепла превратилась и половина улова, в том числе и «душа». С тех пор Ван Гог успел завести себе нового напарника Кирилла — просто выбрал из молодняка парня потолковее и понемногу подпускал его к делу. Прозвище Кириллу Ван Гог решил придумать сам, оказалось, что тот два года прожил с семьей в Праге, и неплохо владеет чешским языком.

— Будем звать тебя — Чех. Пусть все думают, что ты и вправду иностранец, — хохотнул Ван Гог, — наш брат иностранцев любит. У него еще со времен Совка почтение к иностранцам осталось, тем более из ближнего, дружественного лагеря.

— Да какой же я иностранец? — Возразил Чех. — Я на иностранца и не похож даже.

— А это не важно. С тебя ж паспорт никто требовать не будет. А иностранцы они, брат, разные бывают, я здесь и негров видел, и шведов, и даже индейцев. Самых настоящих, из Австралии.

— Индейцы в Южной Америке живут, — авторитетно сообщил Чех. — В Австралии живут папуасы.

— Да мне все равно, кто, где живет. Я тебе про то, брат, толкую, что иностранцев здесь до жопы, так что еще одному чеху никто не удивиться, а пользы от этого можно поиметь много. Для иностранцев у торговцев даже цены другие, и поверь мне, брат, не в худшую сторону. Потому что каждый из них в тайне надеяться выйти на международный рынок продажи артефактов, и в каждом иностранце они видят потенциального партнера по бизнесу, понял?

В общем, Кирилл не стал спорить, хотя позиции Ван Гога не разделял, особенно после того, как в баре один из местных хлопцев зарядил ему в глаз с криками: «Понаехали тут!». Хлопца утихомиривали впятером, Чеха же успокоили, мол, не обращай внимания: у парня товарища ООНовский конвой положил, за то, что тот дань не заплатил, вот он и злится.

«Ничего себе не обращай внимания!» — думал Чех, потирая отекающий глаз. Драчунов помирили и даже усадили за один стол, предложив выпить мировую, но глаз еще три дня ничего не видел. Чех плавно превратился в Фонаря, не спасло даже то, что на третий день Ван Гог повел его в Зону, новая кликуха уже прижилась и, в конце концов, даже сам Ван Гог называл его теперь только так.

Котловину Ван Гог с тех пор больше не посещал, но и не забывал о ней. Он знал, что рано или поздно «карусели» родят «душу», но случиться это, наверняка не скоро, а значит, и торопиться не надо. Если слишком часто наведываться в неприметный и заброшенный район, то туда протопчется тропа. Это только кажется, что зона тиха и безлюдна, а на самом деле здесь каждый шаг на виду. Заметит кто-то, что трава примята в стороне от сталкерской дороги, заинтересуется, кто и зачем пошел в глухую чащу, пройдет по следам и приметит доходное место. И уж тогда точно «души» не видать, а иметь ее ой, как хочется.

На ожидание Ван Гог отвел себе три месяца, и, когда они истекли, с чистой совестью пошел за добычей. И, оказалось, ждал он не зря: аномалии родили всего два артефакта, но какие! Карусели выродили целых две «души», за каждую из которых Сидорович дал бы по семь тонн, а умники — минимум, по десятке. Вот только продавать их Ван Гог не собирался. Если «душу» еще раз обкатать в «карусели», потом протопить в «жарке», снова окунуть в «карусель», и, наконец, доработать в аномальной гравитационной ловушке, можно получить артефакт класса «максимум» — «кристальную душу Бенгала». С таким артефактом можно хоть к черту в пекло соваться. Правда, есть вероятность, что на одном из этапов исходный артефакт коллапсирует и превратиться в «булыжник» — но это тоже не беда, умники за них по восемь тонн отваливают. Уж одна-то из двух «душ» доживет до финиша и тогда…

Ван Гог так размечтался, что даже не сразу услышал сигнал Фонаря. Тот отчаянно махал ему с пригорка, заросшего колючим кустарником, Ван Гог сам оставил его там, чтобы он стоял на стреме. Похоже, что-то стремное как раз надвигалось на их сталкерской тандем, поэтому сбор артефактов пришлось отложить на неопределенный срок.

Фонарь стучал себя по левой руке как раз в том месте, где у Ван Гога находился персональный портативный компьютер, и сталкер, наконец, сообразил, что к чему. Кирилл сообщал, что надо погасить ПДА, а это означало только одно — идут самые страшные мутанты Зоны, люди. Отключив ПДА, он бросился наверх, туда, где скрывался его товарищ.

— Чего там? — Спросил он, когда оказался рядом.

— Бандиты идут. — Ответил Фонарь и указал рукой направление. Из подлеска в двухстах пятидесяти метрах на восток приближалась группа из четырех человек без опознавательных знаков, хотя и так было ясно, к какой категории людей Зоны они относятся. Фонарь явно не ошибся, это были мародеры, подстерегающие сталкеров на безлюдных тропах и потрошащие их уже мертвые тела. Выходило, что Ван Гог дал маху, не смог незаметно свернуть с тропы и оставил за собой читаемый след, а шагающие в поисках добычи пираты этот след углядели и теперь ни за что не выпустят сталкеров из тупика, в котором они оказались.

Котловина на то и котловина, что со всех четырех сторон окружена возвышениями — тремя холмами с юга, севера и востока, плавно переходящими друг в друга, и небольшой сопкой, перевалив через которую и можно было попасть внутрь. Холмы представляли собой засыпанные грунтом кучи радиоактивного мусора и чрезмерно фонили, даже в противорадиационном костюме ботаников подниматься на них не рекомендовалось. Поэтому вход и выход здесь были только в единственном экземпляре — справа и слева от сопки, заросшей колючим кустарником.

— Так, Фонарь, слушай меня внимательно! — Быстро заговорил Ван Гог, снимая с руки свой детектор. — Беги в котлован, вставай рядом вон с тем камнем, видишь? Да не туда смотришь, вон, справа!

Ван Гог с усилием повернул голову товарища в нужном направлении.

— Вон, увидел? Молодец! Положишь мой ПДА за камни и делай вид, что пытаешься достать «душу», только от валуна далеко не отходи. Бандюков ты должен заметить только когда они покажутся в твоем поле зрения, понял? Они не должны думать, что ты о них знаешь.

— А потом?

— А потом, когда они начнут в тебя стрелять, прыгай за камень и сиди не высовывайся!

— Будем ловить крупную рыбу на живца?

— Ты у меня поумничай еще! — Сурово сказал Ван Гог, отмечая, однако, что напарник не запаниковал и не задал лишних вопросов, а это хороший признак. Будет из него толк.

Фонарь рванул с места, а Ван Гог с опозданием вспомнил, он забыл сказать Фонарю, чтобы тот обязательно включил свой ПДА, когда окажется на диспозиции. Ведь бандиты ищут двух человек, и их сильно удивит, если они увидят на своих экранах только один сигнал с детектора, передающего, что его хозяин мертв. К счастью, Фонарь и сам догадался, еще и показал Ван Гогу на детектор и поднял указательный палец вверх, жест, означающий, что прибор работает. Ван Гог кивнул и отправился готовить бандитам сюрприз.

Примерно за пятьдесят метров до начала сопки, на которой и притаился Ракитянский, ведущий мародеров поднял руку вверх — засек датчики на дне котлована. С минуту они переговаривались, решая, как поступить, после чего растянулись в линию и пошли вперед редкой цепью — обычная мера предосторожности, на их месте Ван Гог поступил бы так же. Главное было сейчас, чтобы детекторы живых форм на ПДА бандитов не засекли его, схоронившегося в самой гуще колючки, заполонившей всю поверхность сопки. Для того, чтобы его не запеленговали тепловые датчики, сталкер укрылся с головой спальным мешком, не пропускающим тепло, и смотрел на панораму внизу через узкое отверстие в нем. Двоих огибающих заросли бойцов он снял бы легко, прямо из своего укрытия, вот только потом двое оставшихся спрячутся за растущими у подножия сопки деревьями и так накормят его свинцом, что мало не покажется — укрытие из кустов хуже некуда. Поэтому пока что он просто ждал.

Соваться в чащобу из страшного на вид кустарника бандиты не стали, мало ли какую опасность таит в себе флора Зоны, уж она-то на выдумку хитра, растения в ней такие же хищные, как и животные. Поэтому то место, где прятался Ван Гог, они обошли на почтительном расстоянии. Кстати, самому Ван Гогу эти кусты тоже на первый взгляд не понравились, так и веяло от них злобой, так и норовили уколоть острые и длинные шипы. Но Батон, в прошлой жизни выпускник медицинского училища, заявил, что хищные растения, наоборот, должны выглядеть безобидно и даже привлекательно, иначе, к ним никто не подойдет. Отсюда вывод: если растение тебя пугает с первого взгляда, на деле оно безобидно, и грозный вид — не что иное, как защитная реакция.

И все-таки, для верности он сначала запустил в кусты свежим трупиком вороны, которую подстрелил тут же из дробовика. Кусты никак не отреагировали, и Батон уже более смело сам вошел в заросли. Оказалось, что даже шипы у кустарника не настоящие, бутафорские, мягкие и легко гнущиеся при соприкосновении. Теперь этот опыт очень помог Ван Гогу, давая возможность без опаски укрыться в страшных на вид кустах.

Между тем, один из бандитов так и остался на восточном склоне, вроде часового, обеспечивающего защиту с тыла. Трое других прошли мимо вжавшегося в землю Ван Гога, после чего он переполз немного к западу, чтобы хорошо видеть этот склон сопки. С одиноким часовым придется разбираться уже после.

Бандиты спустились вниз метров на тридцать и спрятались от предполагаемого противника за большим кустом. Один из них долго смотрел вниз в бинокль, потом долго переговаривался с двумя другими, Ван Гог даже слышал их шепот, но слов разобрать не смог. В конце концов, один из них сместился чуть в сторону и, примостившись за камнем, начал наводить на противника автомат.

Из того, что Ван Гог видел своими глазами, выходило, что противник повелся на его подставу, и действительно решил, что один из сталкеров погиб, а второй слишком занят, чтобы обратить на них внимание. Пришло время действовать.

Ван Гог, стараясь не совершать лишних движений, вынул из РГД-5 чеку, выждал две секунды и легким движением руки отправил ее точно в тот куст, за которым прятались два бандита. Один из них успел разобрать, что именно шмыгнуло мимо него и застряло в сплетении веток кустарника, он даже успел что-то выкрикнуть, но его голос тут же потонул в грохоте взрыва, и два тела разлетелись в разные стороны. Третьего бандита, оглушенного взрывом, Ван Гог добил в упор из автомата, тот даже не успел развернуть в его сторону ствол.



С последним членом банды пришлось повозиться. Поняв, что его товарищи нарвались на засаду, и он остался один, бандит отошел к подножию сопки и спрятался за деревом. Ван Гог вообще не имел бы ничего против, если бы тот просто ушел, перестрелка все равно привлечет внимание любопытных и сохранить в тайне «грибное место» уже не удастся, так что сталкер дал бы ему уйти, но четвертый номер уходить не торопился. Похоже, он, во что бы то ни стало, решил получить свое. «Ну что ж, — подумал Ван Гог, — тебе же хуже».

Бандит был хорошо прикрыт деревом, но совершенно не видел врага, Ракитянский, с точностью до наоборот, был совсем не виден за плотными рядами кустарника, который не мог служить хорошей защитой от пуль. Теперь все зависело от терпения и хитрости, которыми обладали противники, и в этом заочном споре победу одержал более опытный сталкер. Спустя десять минут, нервы бандита не выдержали, и он позволил себе выглянуть из-за своего укрытия, чтобы осмотреться. Этого времени Ван Гогу хватило, чтобы прицелиться и сделать всего лишь один, но очень точный выстрел.

— Вот так-то! — Весело сказал Ван Гог, сегодня Зона была щедра на удачу.

Быстро обыскав трупы, и не найдя ничего особо ценного — в рюкзак Ван Гога перекочевали только немного продуктов и пара аптечек с антирадиационными препаратами, — сталкер направился к товарищу, который зря времени не терял и успел достать одну из «душ». А вот вторая висела внутри плотного кольца «каруселей» и было ясно, что достать ее будет очень нелегко.

— На, держи. — Ван Гог вложил в руки Фонаря две гранаты, экспроприированные у мертвых бандитов. — Патронов для наших пушек у них нет, так что улов небогатый. Иди на склон, карауль, если что кричи.

— Будет сделано! — Фонарь стукнул штиблетами, козырнул и отправился занимать рекомендованные позиции. Глядя ему в след, Ван Гог усмехнулся одними губами, прошептал: «Цирк по тебе плачет, клоун», — и приступил к делу.

Потратив почти двадцать минут на извлечение «души» из карусельного плена, Ван Гог приблизился к Фонарю. «Все в порядке» просемафорил тот. Ван Гог положил перед собой оба артефакта, один из них был чуть больше, но зато второй светился ярче и Ван Гог был готов поспорить, что размер здесь не главное.

— Сколько за них дадут? — Не удержался от вопроса Фонарь.

— Дадут много, но мы их продавать не будем.

— Почему?

— Попробуем превратить их в более дорогие артефакты.

— А, бабушкины рецепты. — Не радостно сморщился Фонарь, уж больно не любил он совать артефакты в аномалии. — Так их можно и лишиться, не всегда артефакты мутируют в то, что надо.

— А то я не знаю! Ты иди, учи жену щи варить, а я как-нибудь без лишних советов обойдусь!

— Да ты что, Ван Гог? Какая муха тебя сегодня укусила? Я ж разве против? Рецепты, значит, рецепты. Ты только объясни толком, чего ты хочешь.

Ван Гог смотрел на «души», не поднимая глаз на напарника. Он понимал, что зря разозлился на него, но сдержать свой порыв не смог. Еще больше он боялся сказать Фонарю, чем он был весь день расстроен. Но после того, как он не смог совладать с нервами, молчать было бессмысленно.

— Ладно, Фонарь, замяли. Ты меня прости, просто мысль тут одна есть. Я даже не знаю, как тебе это объяснить, но… Короче, ты только не смейся. Ты в Зоне человек новый, а я по ней уже пять лет сандалии тру, и к таким вещам привык относиться серьезно… — Ван Гог в очередной раз замолчал.

— Ну, давай, не тяни ты кота за хвост. Говори уже.

— В общем, сон мне приснился. Вчера, когда мы около «100 рентген» в бункере прилегли. Как будто стою я в темном длинном тоннеле, а напротив стоит сталкерша, из ботаников, в тумане таком голубоватом, а я, как будто знаю, что она сейчас туда шагнет и все, с концами. И она, короче, говорит: …

— «Алекс, я погибаю и мне «поле артефактов» уже не к чему, а тебе они пригодятся. — Перебил Фонарь. — Так?

— Так.

— А точнее: «Я, научный сталкер Мэг, завещаю найденное мной «поле артефактов» своему брату… Верно?»

— Тебе тоже это приснилось?

— Отсталый ты все-таки человек, Ван Гог. Об этом с сегодняшнего утра вся «сеть» говорит, ты бы заходил иногда в новости, общался с людьми. А то одичаешь. Этот сон приснился всем, кто в это время спал.

— Всем, кто спал где? — Уточнил Ван Гог.

— Везде. Говорят, даже за кордоном.

— За кордоном? — Ван Гог с сомнением покачал головой. — За кордоном вряд ли. А вот, то, что его здесь многие видели, это действительно странно. Хотя, странного в зоне не бывает.

— А чего в этом странного? Здесь же часто людям одинаковые сны сняться.

— Не скажи, брат. — Ван Гог быстро пролистал последние сообщения сталкерской сети за последние три часа. — Здесь одинаковые сны сняться только тем, кто в определенных локациях ночует. Например, около Агропрома часто крысы сняться. Будто стоишь ты под самым саркофагом, а на тебя полчища крыс бегут, ты в них стреляешь, а только понимаешь, что они тебя все равно сметут. А потом они мимо тебя пробегают, а ты дальше стоишь…

— А потом тебе кричат: «Стрелок! «. Я эту сказку еще на кордоне слышал.

— Сказки-то сказками, только сон этот снится только тем, кто недавно на Агропроме побывал, видимо осталось там что-то после Стрелка, энергия какая-то или еще чего. А новый сон, получается, по всей зоне видели?

— Ну, на счет всей Зоны я не уточнял, но Свалка, Припять и Агропром точно упоминались. И Кордон, и Чернобыль. Так что определенной локации точно нет.

— А ты сам-то его видел?

— Нет. Я к тому времени уже проснулся, это ты дрыхнешь, пока тебя не растолкаешь. А ты что, реально в это наследство веришь?

— Все может быть… — Задумчиво пробормотал Ван Гог.

— Я что-то не пойму, почему так народ засуетился? В завещании ясно сказано: «Поле артефактов завещаю своему брату Алексу». Ты у нас что, Алекс?

— Когда речь идет о «поле артефактов», на такие мелочи внимания не обращают. Место кто-нибудь узнал?

— Если и узнали, то сам понимаешь, никто не напишет. Наоборот, соврут, чтоб другие туда не лезли. «Поле артефактов» — это ж, какие деньги! Да и не верят сталкеры в эту сказку. Сколько уже про это «поле артефактов» говорили, а в живую его никто никогда не видел.

На лице Ван Гога появилась кривая ухмылка. «Поле артефактов!» Вечерняя сказка всех сталкеров. Мечта, в которую никто и никогда не верил. Есть ли она на самом деле? Сталкер не знал этого, но уже знал, что он обязательно проверит данные, так щедро подаренные погибающей сталкершей. Зона, конечно, мастерица на разные подставы, но этот сон, как будто не был сном, слишком он был реален. И главное — Ван Гог прекрасно рассмотрел лицо девушки и отлично помнил, где он видел ее раньше. Мэг — так, кажется, ее звали.

Фонарь долго глядевший на задумчивое лицо товарища вдруг прозрел:

— Ты узнал место?

— Не узнал, — честно признался Ван Гог, — И никто не узнал, это я тебе гарантирую. Но я знаю, где поискать тех, кто это место знает. Собирайся, брат, идем за баблом. Только, чтобы провернуть это дельце, нам придется попробовать трансформировать наши «души» в «Кристальные души Бенгала».


Часть первая. ЗАВЕЩАНИЕ СТАЛКЕРА 1. ЗОНА


Завещание сталкера - Багряные сны

В отличие от других снов, этот снился Алексу всего один раз. Начало его потонуло в тумане и не запомнилось. Была там какая-то стрельба, гибли люди, но осознание выхватило четкую картинку, лишь, когда три человека ворвались под купол огромного здания, похожего на мешок. После дневного света внутри оказалась почти полная темень, тусклое свечение неба над головой и мерцание далеких аномалий не давали нормально оглядеться, кое-как просматривались контуры строений и прочих препятствий, но не более. Край контура зиял в виде яркого разноцветного свечения, а сразу за ним было что-то вроде пролома в стене. Троица юркнула за бетонное заграждение и остановилась. Один из сталкеров, с мощным автоматом в руках, пропустил товарищей вперед, выглянул из-за заграждения и приготовился стрелять — любой, кто выберется через дыру внутрь контура, сразу попадет под свинец.

Алекс наблюдал картину, будто находился рядом, всего в десятке метров от людей, но ни поговорить с ними, ни приблизится к ним не мог. Его держала та же сила, что и в первом видении про странный подвал и гибель Маши. Вдруг картинка подернулась, пошла рябью, навалился туман, и люди стали ближе, теперь можно было разглядеть их лица. Алекс не сомневался в том, кто эти люди на самом деле. Он много раз видел то, что случится с ними потом. Но пока он чувствовал то же, что они, каждой клеточкой спящего тела.

Первое ощущение, которое свалилось на вошедших в контур людей, была тишина — звуки снаружи доносились, но их было гораздо меньше, чем полминуты назад. Контур пропускал звук только сквозь разлом, как и все остальное. Так что после канонады звуки внутри периметра были почти неуловимы.

Сталкер, стоя на изготовке, отсчитывал секунды, готовый в любой момент разорвать тишину, вдавив курок, пусть только сунуться. Когда внутренние часы уже отсчитали положенное, в пролом ввалился-таки человек в черном и громоздком комбинезоне, но сталкер даже не успел выстрелить. Монолитовец успел войти в контур только на половину, после чего огненная струя оторвала от него оставшуюся за гранью часть — так контур захлопнулся. Опаленная и будто отрезанная скальпелем фигура ввалилась внутрь, пачкая траву черной жижей.


«Хаммер» притормозил около большого дерева, развесившего ветви далеко над дорогой. Военный выскочил из машины и огляделся. Тишина казалась зловещей, такой Александр не слышал никогда. Зона. Из всех птиц в зоне выжили только вороны, остальные вымерли, и даже с приграничных районов крылатые на территорию зоны не залетали, издали чувствуя ее дыхание. Насекомые тоже, не смотря на свою живучесть и, казалось бы, неограниченную приспособляемость зону покинули. Исключением были вездесущие тараканы и несколько видов жуков, но привычного стрекотания кузнечиков и сверчков, жужжания мух и стрекоз Александр не услышал. Едва уловимо прошелестела трава где-то за дорогой, но американец на этот звук внимания не обратил.

Осмотр местности его удовлетворил, и он махнул сталкеру рукой. Несмотря на заграничное происхождение, по-русски он говорил чисто, без акцента:

— Пойдешь прямо туда, через лес. Минут через двадцать выйдешь к заброшенному поселку. Дальше разберешься.

— А аномалий здесь много? — Спросил сталкер, выходя из автомобиля.

— Нет почти. И тварей нет, так что дойдешь. — Американец прыгнул в «Хаммер» и машина двинулась дальше по дороге. Александр остался с зоной один на один.

Первые несколько шагов дались тяжело. От каждого шага он ожидал подвоха, в каждом шорохе видел притаившегося монстра. Влететь в какую-нибудь аномалию прямо за входом в зону было бы верхом невезения и глупости. Но постепенно он осваивался, шаги становились все смелее, с каждым движением происходящее становилось все более похоже на прогулку по обычному лесу, разве что звуки были слишком скудными. Спустя пять минут ходьбы, Александр встретил первого обитателя зоны — нечто смутно напоминающее зайца проскочило в пяти метрах от него и скрылось в кустах. Псевдокролик, что ли?

А через две минуты он увидел в Зоне первых людей. Их было двое. Один был щупленьким пареньком с мелкими бегающими глазками, ежиком взъерошенных волос, торчащих из-под накинутого капюшона, и длинной подвижной шеей. Он шел, размашисто перескакивая через поваленные деревья, и, отчаянно жестикулируя, разговаривал со своим напарником. Напарник был прямой противоположностью первому сталкеру — выше Александра на пол головы, шире его в плечах, приплюснутый нос выдавал в нем любителя подраться, на широкий лоб свисала челка из влажных волос, смотрел он под ноги, поэтому его глаз Александр не разглядел.

Когда до Александра оставалось метров пятьдесят, худой заметил его и резко остановился. Александр смотрел на них, не зная, как себя повести: он, конечно, знал, что каждый встреченный человек может оказаться врагом, что в зоне орудуют мародеры и банды, но не стрелять же в первого попавшегося навстречу человека. Ситуация разрешилась после того, как худой признал в Александре новичка по новой, еще не затасканной камуфляжной форме:

— Оба-на! Бомба, гляди свежее мясо идет. — Хохотнул он и, видя замешательство сталкера, добавил. — Мясо, иди сюда, не бойся.

Глаза парня превратились в узкие щелочки, презрительно оглядывая новичка. Таким взглядом смотрит шпана, поздним вечером зажавшая тебя в темном переулке. Смотрит, упиваясь моментом, когда каждый может ощутить себя сильнее, чем он есть на самом деле.

Александр шагнул на встречу, сжимая кулаки. Мелкий, как бы невзначай, скинул с плеча на локоток короткий полуавтомат и с ухмылкой пялился на сталкера. Второй парень, казалось, был вообще безразличен к происходящему.

— Чего искал-то, мясо? — Прокряхтел мелкий.

— Слышь, мелкий, еще раз назовешь меня мясом, голову сверну, — ответил Александр, подходя на расстояние удара.

— Кто мелкий, ты? — Рассвирепел мелкий, вскидывая автомат. — Ты че, мясо? Для тебя я Сергей Борисович, понял?

— Не кипятись, Шкет, — вставил толстяк, — видишь, человек только в зону пришел, не наезжай. Чего ищешь парень, деревню что ли?

— Деревню, — ответил Александр.

— Вон туда иди, вон видишь высокое такое дерево? Метров через сто увидишь деревню.

— Спасибо, братан.

— Не спасибо, а червонец с тебя, — вставил мелкий, — спасибо себе в жопу засунь!

— Успокойся, Шкет, чего тебя сегодня несет? — Толстяк с размаху саданул мелкого по спине, так, по-дружески. От дружеского толчка тот пролетел метра три.

— Ты че, Бомба, совсем что ли еб…ся?! Щас как дам!

— Ладно, не ворчи, Мелкий, — засмеялся Бомба.

— Какой я тебе Мелкий?!..

Александр пошел по направлению к высокому дереву и впрямь очень скоро достиг заброшенной деревеньки. Два десятка домов стояли близко друг к другу, разделенные двумя небольшими улочками. Окон в домах не было, кое-где были разрушены даже стены, а заборы давно уже разобрали на дрова. Несколько сталкеров сидели на дальней окраине поселка вокруг костра, еще один встретил Александра около первых домов.

Невысокий парень лет двадцати пяти, конопатый, рыжий, с АКМом в руках шагнул ему навстречу.

— Из-за кордона? — Довольно дружелюбно спросил он.

— Оттуда, — ответил Александр.

— Ну, и чего там нового?

— Да, все, как всегда, — неопределенно сказал Александр. — Мне сказали, выброс скоро.

— Да не бойся, до выброса еще часов восемь, не меньше. Видишь, еще небо даже не заволокло. — Парень говорил с небольшим акцентом, белорус — догадался Александр. — Здесь даже выброс не такой сильный, очуметь только можно, а зомбяком не станешь. Ты здесь жить собираешься или сразу в Зону пойдешь?

— Не знаю еще.

— Понятно, значит, сначала здесь будешь. Тогда тебе надо к Семену подойти, он у нас за главного. Он тебя где-нибудь поселит. Если что, просись вон в те крайние дома, соседями будем. Меня Лукеем кличут, — представился парень и протянул Александру руку.

— Саня. — Представился тот.

— Военный что ли? — Почему-то полушепотом спросил белорус.

— А что заметно?

— Да есть немного. А вообще-то, военных здесь как-то не очень… короче, не любят. Тебе бы с Кнутом поговорить, он тоже из бывших спецов, он бы тебя в отмычки взял. Только его сейчас нет, пять дней назад в Зону ушел и до сих пор не вернулся. Если к сегодняшнему выбросу не придет, то может и еще неделю пропадать.

— Да ладно, разберемся, — махнул рукой Александр.

— Ну, ты тогда вон к мужикам подойди, они скоро в убежище пойдут, и ты можешь с ними. Семен тоже туда придет, там с ним и потолкуешь. Только ты это… если Патроном будут прозывать, не отзывайся. Патрон это неприятное прозвище, его всем спецам сначала дают, а один раз отзовешься — считай, прилипнет.

— Понял, спасибо. — Поблагодарил Александр. — Ну, тогда давай, увидимся.


Когда-то давно, когда зона еще не успела раскинуться на десятки километров, бар был всего один — назывался он «Сталкер» и располагался в подвале бывшего универмага в черте бывшего города. Добраться до него было не так сложно, поэтому новички, попадая в зону, шли к бару, чтобы прикупить недостающего снаряжения у тогдашнего бармена по кличке Крыс, побольше узнать о зоне от бывалых бродяг, и, может быть, напроситься к кому-нибудь из них в ученики. Тогда считалось, что те, кто добрался до «Сталкера» прошли крещение зоной, это значит, что она их приняла. Славные, говорят, были времена.

Только теперь зона разрослась. И бар «Сталкер» на окраине Чернобыля теперь находится слишком далеко от края зоны, чтобы кто-то из новичков добрался до него в одиночку. Да и не зачем теперь этого делать. Несколько лет назад бар подмяли под себя «темные сталкеры», люди, которых зона отметила особым знаком. Собственно, это уже были только на половину люди. В их организмах произошли изменения на клеточном уровне, в результате чего «темные» будто срослись с зоной. Они отлично ориентировались в пространстве, чувствовали аномалии и приближение опасных мутантов, но уже не могли покинуть зону. Никогда. За ее пределами они погибали в течение нескольких часов от непонятных и неизвестных болезней. Поговаривают, что зона подпитывает их организмы своей аномальной энергией, так же, как кровососов, поэтому и те и другие за ее пределами быстро погибают от истощения. Так что теперь бар «Сталкер» место не особо приятное, но от того не менее известное.



Бар стал перевалочным пунктом в глубине зоны, и, если тебе вдруг в вылазке понадобится пополнить запасы провизии или оружия, подлечиться, найти напарника для похода или проводника, или просто немного отдохнуть — смело иди в «Сталкер». «Темные», конечно странные ребята — непонятно чем занимаются, чего хотят и кому служат, но в бар пускают всех. Только оружие отбирают. Так что на территории бара всегда перемирие — даже если ты встретишь там злейшего врага или представителей враждебного клана, никаких стычек и боев там не происходит. Этакая нейтральная зона.

Зато на краю Зоны теперь появилось несколько других заведений. То, к которому вышел Александр, называлось просто — убежище. Это, в общем-то, даже не название, а, скорее, назначение. Убежище располагалось в темном затхлом подвале полуразрушенного трехэтажного здания. Еще во времена холодной войны здание было научно-исследовательским центром сельскохозяйственных культур и играло важную роль в работе местного земледелия. И, как тогда было принято, на случай ядерной атаки противника в подвале здания было оборудовано убежище — укрепленное помещение с толстыми стенами и мощным потолком. Во времена распада союза обороноспособности страны уделялось все меньше внимания и, как результат, убежище пришло в запустение, а когда взорвалась ЧАЭС, здание было брошено. Теперь от самого здания остался обшарпанный остов, одна стена была пробита насквозь — месяц назад между группой сталкеров и военными произошла стычка, и те для профилактики выпустили по базе вольных бродяг две ракеты. Но подвал выдержал, как выдерживал и многократные выбросы — мощные атаки зоны.

Вход в здание был заколочен, сохранившиеся окна тоже были завалены хламом или забиты. Таким образом, предполагалось предостеречь новичков от попытки проникновения в убежище с черного хода. Под одной из стен Александр обнаружил углубление, вымощенное крупными камнями в виде ступенек. Импровизированная лестница вела к железной двери, навешанной на крупные шарниры. Часть стены вокруг двери была разбита — Александр сделал вывод, что когда-то дыра в стене была меньше и являлась окном, а потом уже кто-то поработал и сделал здесь дверь. За дверью был небольшой коридорчик метр на два, и еще одна дверь, на этот раз гораздо более массивная. Александр потянул ее и оказался внутри подвала.

Как и положено бару, дым стоял коромыслом. Полтора десятка грязных немытых мужиков курили, пили пиво и разговаривали, сидя на самодельных лавках за грубо сколоченными столами. На неизвестного сталкера почти никто не обратил внимания, а те, что обратили, очень быстро потеряли к нему интерес. Поэтому он, молча, прошел в зал и сел за крайний, никем не занятый, столик. Место ему не нравилось — вход в помещение оставался в мертвой зоне за его левым плечом, да и стена рядом со столиком была обильно покрыта каким-то мхом, но все остальные столики были заняты, а подсесть к кому-то из бывалых Александр не решился. Зато была возможность осмотреть подвал.

Помещение было довольно просторным — десять на пятнадцать метров, в центре его высилась толстая металлическая колонна, закрывая Серому часть импровизированной барной стойки из толстой доски. Никаких стульев или лавок около стойки, вдоль которой резво бегал молодой парень-бармен, не было, значит, сидеть и пить пиво здесь принято за столами. Стены были грубо выкрашены синеватой краской, в некоторых местах штукатурка отвалилась, обнажая бетонно-кирпичный каркас здания. Недалеко от входа, с противоположной от Александра стороны, часть стены была покрыта таким же коричневатым мхом, как и около его столика. Там стола не было, и у Александра даже возникло предположение, что этот мох не совсем безопасен, раз никто не сел за стол рядом с его порослью. Но здравый смысл тут же уверил в обратном — вряд ли сталкеры будут отсиживаться в помещении по соседству с опасностью.

Справа от Александра через три столика — дверь. Судя по тому, как часто за ней скрываются, там отхожее место. Рядом с барной стойкой еще одна дверь — маленькая деревянная калиточка. Время от времени бармен забегает туда и через секунду выходит с чем-нибудь в руках. Ясное дело — там подсобка. А вот в самом дальнем углу есть еще один ход. Дверь такая же тяжелая, как на входе, на уровне глаз решетчатое оконце, закрытое изнутри заслонкой. Около нее со скучающим видом стоят два амбала — даже со своей подготовкой Александр не справится и с одним из них. Значит, там живет хозяин заведения. Убежище освещено четырьмя тусклыми лампами, но этого хватает, электричество в зоне не проблема — несколько вечных батареек легко справятся с задачей освещения даже такого просторного зала. Заканчивая беглый осмотр убежища, Александр отметил, что, при желании, зал можно сделать чище, красивее и уютнее, но кому это надо? Где гарантия, что завтра мощный выброс не пойдет в эту сторону и не откинет край зоны на несколько километров отсюда.

Размышления Александра прервал уже знакомый и до смерти неприятный голос Шкета-мелкого:

— Оба-на, — сзади на плечи сталкера навалилась тощая фигурка, — сидим, скучаем, Мясо?

Шкет бесцеремонно завалился на скамью рядом с Александром, закинув ноги так, чтобы непременно зацепить его новый комбинезон грязными подошвами. Бомба сел с другой стороны стола, медленно пережевывая кусок синтетической армейской колбасы. К Александру он был абсолютно равнодушен.

Ну что ж, решил Александр, с таким дерьмом по-другому нельзя. Он сделал все очень быстро — его тренер был бы доволен. Левая рука мгновенно оказалась возле узкого горла камуфляжной формы Шкета, и, захватив край, намотала ткань на пальцы. Одновременно он с силой потянул захваченную, как удавкой, шею Шкета к столу. Звонко стукнувшись о столешницу лицом, Мелкий оказался между доской и локтем Александра.

— Я тебя предупреждал, что я тебе шею сломаю? — Очень спокойно спросил сталкер. Шкет только засвистел сдавленным голосом. Сидящий напротив Бомба даже не пошевелился, так и сидел, недоуменно глядя на Александра, с полупережеванной колбасой во рту — ничего подобного он от новичка не ожидал.

Автомат Мелкого свалился на пол в первую же секунду после атаки Александра, поэтому его рука потянулась к поясу, где, судя по всему, имелись пистолет или нож. Сталкер это заметил и правой рукой в пол силы саданул противника в бок, после чего перехватил его руку и вывернул кисть. Армейский нож с зазубринами со звоном упал на каменный пол, разбивая образовавшуюся тишину. В эти несколько секунд все посетители бара, равно как бармен и вышибалы, уставились на дерущихся. Мельком уловив взгляды окружающих, Александр понял, что осквернять драками бар в зоне не принято. Но дело уже было сделано.

От дальней двери к нему медленно зашагал один из бугаев хозяина, лицо его было бесстрастным, но намерения четкими. Он должен любыми путями навести порядок, и Александру явно не будет от этого хорошо. Гробовую тишину нарушал только хриплый стон прижатого к столу Шкета. Чем все закончилось бы, неизвестно, но обстановку разрядил вошедший вслед за Шкетом и Бомбой сталкер. Александр уже начал понемногу отпускать ворот Мелкого, когда на плечо ему легла тяжелая рука.

— Не кипятись, парень. — Александр повернул голову и увидел темноволосого сталкера примерно сорока лет. Обычное лицо с небольшой каймой черных волос вокруг бороды, прямым носом, спокойными глазами. Хорошими глазами. Он был в темном плотном комбинезоне из непромокаемой ткани. И это было очень кстати, потому что комбинезон был мокрый с головы до ног — хотя дождей не было несколько дней. — В баре не принято драться, — добавил он, — особенно перед выбросом.

Почувствовав, что Шкет перестал сопротивляться и затих, Александр отпустил его. Тот повалился на лавку, тяжело дыша и скуля.

— Шкет, сядь где-нибудь в другом месте. — Не обращая на мелкого никакого внимания, сталкер сел рядом за один стол с Александром. — И отдай оружие Дылде. Успокоишься — получишь обратно, а то я тебя знаю.

Дылдой оказался тот самый здоровяк, что подошел к столику для наведения порядка. Подобрав автомат Шкета, он неласково поднял самого хозяина оружия и грубо обыскал его на предмет других опасных вещей. Шкет, естественно, не сопротивлялся и пистолет с ножом тоже оказались у вышибалы.

Когда обыск окончился, Шкет хотел, было, уйти к одному из дальних столиков, но темноволосый сталкер поймал его за руку.

— Шкет, принеси-ка нам по пиву.

— Сам сходишь, — огрызнулся Шкет.

— Десятка. — Прорычал сталкер, и Шкет сразу стал сговорчивее.

— Он мне тоже десятку должен, — указал на Александра мелкий, хотя, если уж на то пошло, должен был Александр Бомбе. Но Бомба, который по обыкновению флегматично вылезал из-за стола, возражать не стал.

— Тогда две десятки, — вяло бросил сталкер, и Шкет, потирая побывавшую в захвате Александра кисть, побрел к стойке.

Нихрена себе дела, подумал Александр. Это что же получается, спросил один раз дорогу и уже тебя вот так за пивом послать могут. А напросишься к кому-нибудь в ученики, так вообще в рабство спишут?

— Тебя как звать то? — Прервал его размышления сталкер.

— Александром.

— А меня Максом. Только Александр — это слишком длинное имя. Прозвище у сталкера должно быть коротким и резким. К тому же здесь не принято называться своими именами.

— Тогда зови Алексом, меня так в детстве звали.

— Алекс — это тоже не слишком удачный выбор. — Усмехнулся ветеран.

— Почему?

— Потому что все будут думать, что ты за наследством пришел.

— За каким еще наследством?

— Да есть тут одно наследство неприкаянное, все знают, что оно есть, но никто не знает, где. Наследников — туча, а добраться никто не может. А ты что, не в курсе дела? — Удивился Макс. — Обычно это первая история, которую рассказывают новичкам.

— Пока нет.

— И сколько ты в Зоне?

— Три часа.

— Ясно. Это тебе Серж костюм подкинул? — Чуть не захохотал Макс, припомнив имя торговца, снабжающего молодняк снарягой.

— Да, а что?

— Совсем скурвился торгаш. Сколько ж ты ему отвалил?

— Две тонны.

— Ну, ладно, бывает и хуже. Значит, трудится Серж на благо Зоны, не покладая рук. Молодец! Только в такой «защитке» ты далеко не уйдешь. Разве что до сюда добраться можно, а так…

Шкет уже тащил от барной стойки четыре пол-литровых банки пива в алюминиевой упаковке. Серый искоса глянул на них: там, за зоной, такое пьют только опустившиеся алкоголики, а здесь все подряд — на столах вокруг стояло такое же баночное пиво. Видимо, его удобнее доставлять в зону.

Подойдя, Шкет не сказал ни слова, поставил пиво и ушел за дальний столик, где его уже ждал Бомба, потягивая мутноватую жидкость из пластиковой бутылки.

— Я пока не особо разбираюсь в здешних правилах, — начал Александр, — получается, я теперь вам должен десятку. И я бы не хотел, чтобы меня вот так погнали за пивом. Так что, может быть, я могу рассчитаться деньгами, пока у меня есть.

Макс посмотрел заинтересованно, усмехнулся.

— Будем считать, что ты мне ничего не должен. — Сказал он после паузы, открывая банку. — Это только такие как Шкет на новичках десятки шибают. Ты на Шкета внимания не обращай. Гнилой он человек, Зона таких не терпит, вот он и шарится по краю — «стекловату» катает да к новичкам пристает. А так он сачкливый — бодлива корова, да бог рогов не дал. Нашел вон себе товарища, а то бы его давно уже прибили. Бомбу-то действительно жалко. Хороший парень, но пришибленный малость. Под выброс полгода назад попал, его Правда с Жигой у болота нашли полумертвого, оттащили к Болотному Доктору, тот его на ноги поставил. Живой он остался, но ничего, что было с ним до выброса, не помнит, и в зону больше не ходит — боится. Вот с этим чудом по краям и бродит. Но на будущее запомни — все, что есть в зоне, стоит денег. Включая услуги.

— И что, спросить, правильно ли я иду к деревне, стоит десятку?

— Десятка в зоне — понятие растяжимое. — Сталкер обтер рукой край бороды, на котором остался пивной след. — Иной раз за нее можно жизнь купить, а иной раз только пару банок пива. Так что, если у тебя в кармане еще одна тонна в иностранной валюте, то, сколько это в местных рублях, тебе только сама Зона объяснит. — Макс в очередной раз сделал глоток. Александр тоже пригубил из своей банки. Пиво, как он и ожидал, оказалось дерьмовым. «Буратино» — с удивлением прочитал он. Классное у кого-то чувство юмора. Это, типа, напивайтесь в доску? А Макс продолжил.

— Бывают такие случаи, когда в центре зоны остаются с одним рожком на двоих. И тогда один говорит: «Ты мне должен штуку. Отдай мне рожок — и мы квиты». Хотя у бармена рожок стоит всего сотню. И второй отдает ему рожок, потому что долги надо платить — Зона должников не любит. И вот идут они, а навстречу им кабаны. Тот, у кого автомат заряжен, своего зверя укладывает, а второго, безоружного, кабан на рог насадил. И вот скажи мне после этого, стоит рожок штуки или нет?

Александр согласно кивнул.

— А бывает наоборот. Зажмешь кого-нибудь из враждебной группировки, а он выходит с поднятыми руками и говорит: «Ты мне пять лет назад десятку задолжал». Ты давно уже про этот долг забыл, а он помнит. И вот стоишь ты, и прибить бы его надо, а нельзя. Пока долг не оплатил, сам его убить не можешь — Зона накажет.

— А здесь что, группировки между собой воюют?

— Бывает, — махнул рукой Макс, — но это, как правило, ближе туда, к центру. Поживешь — разберешься.

Бар постепенно набивался народом. Какие они, сталкеры? Уж, какие страшные сказки поют про них газеты — прямо не люди, а мутант на мутанте. Нет, обычные мужики — отчасти похожие на геологов, небритые, немытые, уставшие, но довольные жизнью. Довольные тем, что могут вот так сесть за столик невзрачного, притулившегося в подвале, бара, потрепаться за жизнь, обсудить новости сталкерской сети. Довольные тем, что после выброса снова отправятся бродить по ней, по Зоне, самой странной и загадочной земле в мире.

Через пол часа Александр уже разговаривал с Максом, как со старым знакомым, оказалось, что они почти земляки, а земляки в Зоне, по словам Макса, это все равно, что родственники. За их столик подсело еще три человека — Борода, получивший свое прозвище за соответствующую растительность на лице, в сравнение с которой трехдневная щетина Макса казалась лысиной, Сильвер, кажется прихрамывающий на одну ногу и худощавый мужичонка по имени Крок. Все они с интересом слушали новости о том, что происходит за периметром — ведь другого источника информации здесь нет, только новые люди. И Александр с удовольствием рассказывал обо всем, что их интересовало.

— Что говорят-то, войны не будет? — Спросил Борода. — А то военные у нас совсем с ума посходили — дерут с зоны все, что могут, торопятся. Наши ребята говорят — верный признак войны.

— Не знаю, — ответил Александр, — пока все тихо. Неделю назад подписали мирный договор.

— Да, начнут воевать, здесь станет совсем туго. — Сказал Макс, глядя сквозь собеседников. — Военные нас пока потому не трогают, что добываемые нами артефакты им на руку попадают. А как война прижмет, они за месяц порядок наведут — артефакты на нужды Родины, сталкеров — в штрафбаты.

— Да ладно, не пугай, — усмехнулся Крок. — Пуганые. Что Зона без сталкеров — ничего. Военные за каждого своего погибшего родственникам такие компенсации платят, что о-го-го. А сталкеров кто считает — никто. Правительству дешевле у нас артефакты покупать, чем вояк гробить.

— Тоже верно.

Вот так и трепались люди, ни о чем, просто, чтобы провести время. Через два столика группа из бывалых засыпала вопросами еще одного новичка — высокого худощавого парня примерно двадцати лет. Он, как и Серый выделялся из всех своей еще не поношенной формой, чистой головой и отсутствием растительности на лице. Он так же, как Александр опасливо озирался по сторонам, когда сталкеры забывали про него, увлекшись очередным собственным спором. Когда парень встретился взглядом с Александром, он чуть заметно махнул ему рукой — мол, давай, держись, все будет путем. Тот кивнул в ответ.

В процессе разговора Александр незаметно для остальных вернулся к теме наследства, на что бывалые сталкеры отреагировали очень энергично: что может быть приятней для старого сталкера, чем поведать новичку одну из легенд зоны.

— В общем, как-то раз, — перехватил инициативу у товарищей Сильвер, который, судя по всему, вообще был не прочь потрепаться, — Приснился всем спящим сталкерам один и тот же сон, в одно и то же время. Я, мол, такая-то-такая-то, сталкер-умник, завещаю своему брату Алексу «поле артефактов», которое обнаружила…, а вот где, хрен ее знает. Не сказала. Тоннель какой-то, вроде как свечение за ее спиной было, но места доподлинно никто не опознал. Народ-то, конечно, забегал, «поле артефактов», это знаешь, что такое?

— Ну, наверное, место, где артефактов много. — Предположил Александр.

— Много! — Всплеснул руками Сильвер. — Не много, а очень много. До сих пор «поле артефактов» существовало только в теории. Вычислили умники, что рано или поздно при выбросе образуется такая комбинация аномалий, что они будут рожать самые редкие и дорогостоящие артефакты. Я в подробности не вдавался, но, как объяснили умники, это участки концентрации какой-то там энергии, и эта энергия плодит артефакты с невиданной скоростью. Так вот, «поле артефактов» — это место усыпанное «артами», при чем самыми лучшими.

— Так она ж ботаник, она, поди, и артефакты-то видела только, когда ей их сталкеры приносили. С чего она взяла, что это именно «поле артефактов»?

— Э-э, дурья твоя башка! — Разочарованно всплеснул руками хромой. — Поле артефактов — это не наличие артефактов, как таковых, это физическое явление, но очень, черт подери, приятное явление, если до него добраться. А название — «поле артефактов» — именно умники и придумали, обозначив таким образом место, где сконцентрирована эта самая энергия. Теперь кумекаешь?

— То есть она не могла ошибиться и назвать «полем артефактов» другое место?

— Молоток. Суть уловил.

— Так там, наверное, и аномалий полно?

— Х-м, без аномалий и артефактов бы не было, но, видишь ли, загвоздка в том, что «поле артефактов» всегда относительно чистое, аномалии на нем постоянно мигрируют и, создав артефакт, исчезают. Получается, что аномалий там хватает, но, между ними завсегда пройти можно.

— Ты прямо рассказываешь, как будто сам там был, — поддел товарища Крок.

— Эх, если б я там был, я бы сейчас с вами не сидел, а валялся где-нибудь на Канарах с титястой красоткой под крышей самого дорогого бунгало.

— И что, так никто его и не нашел? — Не дал помечтать Сильверу Александр.

— Ни хрена! — Стукнул кулаком по столу Сильвер. — Облапошила она всех. После этого сна Алексы в зону так и поперли, каждый хотел куш отхватить, а торговцы приграничные давай всем карты рисовать с указанием места, где это «поле артефактов» находится, и продавать — бизнес. — Сталкер развел руками, в какой-то мере оправдывая торговцев, хотя, наверняка, сам попался на их удочку. — Короче, тут, как во времена золотой лихорадки было — столько наследничков собралось, что шагу ступить было некуда. Но от дураков-то Зона избавляться умеет, это ей только на завтрак. Другое дело — опытные сталкеры. Они ж не дураки, все известные тоннели в первый же день просмотрели, а, когда ничего не нашли, пошли к умникам.

Раз уж она сама из ботаников, то и знать они должны, где она загнулась. Тем более, что во время сна несколько человек ее опознали — точно, была такая сталкерша на Янтаре, и имя совпадает — Мэг. В общем, ломанулся народ на Янтарь, сначала хотели по-доброму место выведать, то есть купить, а умники, как один говорят, что вертолет, в котором эту самую Мэг в последний раз видели, гробанулся за Рыжим лесом, и больше о ней ничего неизвестно. А Рыжий лес — место недоброе, радары там работают, которые военные бросили, ну, те, которые людей в зомби превращают… — Сильвер сделал большущий глоток, поморщился и с удовольствием продолжил. — Да еще Монолит там оборону держит, никого к реактору не пропускает. Сначала народ, кто в одиночку, кто парами, пытались туда просочиться, но до цели никто не дошел, а потом кто-то скинул в сеть предложение навалиться на сектантов всем разом. Мол, если все вместе навалимся, то Монолиту не устоять, порвем их, а потом уже, пошарим там, поищем, может, кому и повезет «поле» отыскать.

— Да, Монолиту тогда досталось — будь здоров. — Подхватил Крок.

— Ага, чуть их не раздавили. Впервые за пять лет им пришлось Рыжий лес бросить, даже выжигатель мозгов не помог — прорвали их оборону прямо по блокпостам, задавили живой силой. А потом народ опомнился — совсем рядом Припять, Саркофаг, меньше двух километров — и, кто на Саркофаг двинул, Исполнитель желаний искать, кто дальше пошел, на север новые земли открывать. Опять же «поле артефактов» в «Юпитере» искали. Но в итоге, все остались не у дел. Монолит все свои силы стянул к Саркофагу и выжигатель над ЧАЭС врубил на полную мощность — так что все нападавшие или в зомби превратились или под пули попали — до четвертого энергоблока никто не дошел.

А за Рыжим лесом народ все обшарил. Из тех, кто на север ушел — никто не вернулся, а за самим лесом только несколько «консервов», одна на добрых три километра тянется, весь бывший бетонный завод под собой похоронила. Черная такая, свет от ее поверхности не отражается, в народе ее «мешком» зовут или «куполом». Короче говоря, никто ничего не нашел, кого-то потом твари растерзали, кого-то свои же сталкеры положили, когда стало ясно, что до «поля артефактов» никто не доберется. А тех, кто остался, Монолит добил, когда в Рыжий лес вернулся. Так что, «поле артефактов» так и осталось легендой.

— Выходит, ни у кого не было настоящей карты?

— Не было. Да и не откуда ей было взяться, настоящей-то? Говорят же тебе, это — легенда.

— Но ведь сталкерша-то была. — Возразил Александр. — И ведь людям приснился ни абы кто, а именно она! Реальный человек. А значит, должно быть этому какое-то объяснение.

— Должно быть. — Согласился Крок. — Но его никто не нашел. После того как попытки найти «поле артефактов» под «Юпитером» провалились, участились случаи пропажи ученых с Янтаря. Мыслишь, почему?

— Все подумали, что ученые скрыли настоящее место пропажи сталкерши, — сделал вывод Александр.

— Макс, а он не глуп, — усмехнулся Сильвер. — Точно. Пытались добыть информацию по-плохому. Особенно мародеры старались, говорят, больше пятнадцати человек украли. Но ничего нового не получили. Мы по своим каналам тоже узнавали — где-то там, под Рыжим лесом Мэг пропала. В общем, мы порешили, что Призрак это.

— Что еще за Призрак?

— Ну, — уклончиво ответил Крок, — поживешь — увидишь. Бывает тут такое — людей уже давно нет, а души бродят. Прицепиться кто-нибудь, так потом не сбежишь.

— Шутите? — Не поверил Александр.

— Да какие тут шутки. — Ответил за всех Сильвер. — Поживешь в зоне, поймешь. Здесь столько всего необычного, что со временем начинаешь и в сказки верить. Я у умников по этому поводу спрашивал, они говорят, что это, скорее всего, фантом — артефакт такой, если хотите, или аномалия. Этот сон, кстати, регулярно повторяется — и всегда на второй день после выброса, если в определенное время спать ляжешь, то и ты увидишь.

— Так что имя ты себе другое подбери, а то всерьез никто воспринимать не будет, ни сталкеры, ни, что для тебя гораздо более важно, торговцы. Вон видишь, парень в углу сидит? — Макс указал на самый дальний столик. — Тоже бывший Алекс, когда пришел, говорил, что он и есть тот самый. Пол года потом всем доказывал, что чего-то стоит, пока химеру не завалил. Тут уж и уважение пришло.

— И как это сделать?

— Имя-то сменить? Ну, если не возражаешь, мы тебе подберем, для начала. А потом Зона сама подскажет, как тебя называть.

Александр неуверенно пожал плечами.

— Значит так, — захмелевший Макс со стуком ударил жестянкой по столу. — Патроном если будет кто-то называть, сразу бей в пачку, ты это умеешь. Патроном хорошего человека не зовут. Штыком или Макарычем, еще куда ни шло, но только не Патроном. А вообще, ты здорово шею щенку своротил, по матерому, давай мы тебя Волкодавом назовем или Волком.

— Не, Волк уже на свалке около барьера есть, — возразил Крок, — а Волкодав тоже был, но два месяца назад загнулся, да так паршиво, что лучше и не вспоминать. Давайте что-нибудь другое придумаем.

Александр быстро пораскинул мозгами, чтобы самому подобрать себе имя.

— Вообще-то, у моей матери фамилия была Волчек, меня во дворе Серым звали, ну, типа Волк, — признался он. — Может, Серым буду?

— О! — Удовлетворенно хлопнул его по плечу Сильвер, а Макс добавил.

— Ну, вот и славно, есть повод выпить. Крок, крикни, чтоб водочки принесли.


Сталкеры все чаще поглядывали на ПДА. Портативные детекторы аномалий — приборы изобретенные умниками для более безопасного освоения зоны. Не смотря на то, что механизмы даже таких распространенных аномалий, как комариная плешь и карусель, не были выяснены до конца, умники пришли к одному выводу: все смертельно опасные аномалии в основе своей содержат уже известные человеку явления. Например, та же «карусель» есть не что иное, как сгусток столь знакомого электричества. Отчего он образуется, и что там внутри «карусели» с этим электричеством происходит до сих пор не выяснено. Не понятно, почему, например, тело, оказавшееся в аномалии разрывается на куски, хотя по всем законам физики оно должно сгореть от напряжения. Но факт остается фактом — «птичья карусель» имеет электрическую природу, а, значит, ее можно засечь на безопасном расстоянии.

То же самое с комариной плешью. Это хоть и аномальная, непонятная, но все ж таки гравитация. А засекать гравитацию умники научились. В общем, придумали они прибор, предупреждающий об опасности. При приближении к определяемым аномалиям ПДА, или в простонародье «ДАшки», начинают издавать негромкий писк. Удобно. Только не «железно». Иначе не погибали сотнями сталкеры, военные и умники.

Ни один ПДА, даже самый современный «Спрут» не гарантирует тебе того, что проверенный им участок чист. Сколько раз бывало, что самые мелкие и трудноопределимые аномалии засекались издалека, а огромные ловушки-убийцы почему-то не фиксировались вообще. Поэтому сталкеры, даже имея «ДАшку», всегда проверяют свой путь болтом на веревочке. Так надежнее. Хотя тоже не гарантированно.

В «Справочнике сталкера» — самиздате, который Серому продал вместе с барахлом Серж написано: ПДА определяет примерно семьдесят процентов аномалий. Метод болта так же помогает определить примерно семьдесят процентов ловушек. В сочетании же ПДА и болт вскрывают около девяноста процентов опасных зон. А остальные десять процентов сталкер должен уметь находить сам, иначе долго он в зоне не протянет.

И все-таки, ПДА Серому очень хотелось. С ним было бы гораздо спокойней, пока он сам научится определять опасности. Вот только в свободной продаже их, естественно, не было. «Де юре» — ПДА секретная разработка и иметь их никому кроме умников и военных не полагается. «Де факто» — умники и военные лихо обменивали ПДАшки на хабар, и каждый уважающий себя сталкер имел такой прибор. Кроме того, умники снабдили детекторы передающими и принимающими устройствами, в результате чего его можно было использовать для связи с практически любой точкой зоны. А некие умельцы, используя эти возможности «ДАшки» организовали в зоне сталкерскую сеть, наподобие Интернета. Сбросив туда сообщение, можешь быть уверен, что его прочтут все, кто имеет ПДА.

Многоголосый писк прокатился по залу — с небольшими перерывами подали сигнал все ПДА, настроенные на сталкерскую сеть.

— Опять Семецкий погиб, — проворчал кто-то за соседним столиком. — Четвертый раз за три часа. Я что-то такого и не припомню.

— Да нет, было уже такое. — Ответил мужик в рваном костюме, прислонившийся к одной из колонн. — Лет шесть назад, помню, за час три сообщения пришло. А после этого такой выброс был: о-го-го!

— Да не шерсти, ты, Леший. — Откликнулись с другого конца зал. — Шесть лет назад еще и сеть-то нормально не работала, сообщения по десять часов шли.

— Да я тебе говорю, было уже такое! — Леший даже пиво пролил от возмущения. — Я как раз только в зону пришел. А на следующий день выброс, и зона шагнула почти на километр. А перед этим несколько раз Семецкий погиб.

— Большого выброса не обещали. — Подал голос молодой сталкер, Серый давно его приметил: наверное, и двадцати нет, а держится со всеми, как с равными.

— Внеочередного месяц назад тоже не обещали, верно? — Это уже Крок вставил словечко, после чего пьяным глазом подмигнул Серому.

— Это точно, — подхватило несколько голосов.

— Слышь, Леший, а ты же вроде с Милитари вернулся? — Серый не разобрал, кто кричал, спрашивали из-за столика, скрытого колонной.

— Ага.

— Там, говорят, военные совсем жить не дают?

— Да на самом Милитари еще ничего, а вот монолитовцев за Копачами долбают — будто заноза у них в жопе без этого зудит. Много их там.

— Да, у монолитовцев в последнее время совсем крышу снесло. Только и делают, что с военными воюют. — Тихонько сказал Сильвер, а Крок ответил:

— Фанатикам все равно, с кем воевать, они ж за «правое дело».

Леший между тем продолжал:

— Да и нечего там, на Милитари, сейчас делать — умники туда зачастили, а где умники, там и военных много и взять, как правило, нечего.

— О, — выкрикнули из центра зала, — Байкер передает, что большого выброса не будет.

— А он откуда знает?

— Сейчас спрошу. — И через двадцать секунд ожидания голос добавил. — Говорит, умники сказали. Они даже обычную защиту не ставят.

— Ну вот, а ты, Леший, говоришь, что сильный выброс будет.

— Я не говорил, что сильный выброс будет. — Парировал тот. — Я говорил, что, когда прошлый раз Семецкий несколько раз подряд умер, был сильный выброс.

Серый легко тронул Макса за рукав:

— Слышь, Макс, а кто такие монолитовцы?

— Монолитовцы? Ну, брат, этого так сразу и не объяснишь. Ты про группировки что-нибудь слышал?

— Немного. Знаю, что есть Долг, Свобода, когда-то Шпильки были.

— Были. Только не Шпильки, а Каблуки. Вон Леший, наверное, еще застал, он по зоне почти семь лет ходит. Бабы такие были эмансипированные, мужиков к себе не брали. Толи воевали они с зоной, толи изучали — хрен их разберет. Но ходили исключительно на каблуках — в знак того, что убегать в зоне ни от кого не следует. Пару лет удачно выживали, а потом распались. А сейчас есть несколько группировок — Грех, Свобода, Долг, Искатели, несколько мелких групп, и вот Монолит. Долг воюет с зоной — уничтожает ее физически, Искатели ищут Исполнитель Желаний, чтобы всем принести счастье, Грешники считают зону карой Божьей, а монолитовцы наоборот, поклоняются зоне. В общем, у каждого свои гуси в голове.

— А что такое Исполнитель Желаний?

— Ну, якобы, в Реакторе, том самом, откуда зона энергию берет, лежит некий кусок непонятной материи — Монолит. И, если до него добраться, то он выполнит любое твое желание.

— Только никто еще до него не добрался, — вмешался Сильвер.

— Почему никто, а Семецкий? — Усмехнулся Крок.

— То, что он дошел до Исполнителя Желаний не доказано! — Выговаривая каждую букву сказал хромой, видимо, это был далеко не первый подобный разговор.

— Но желание-то его исполнилось.

— Исполнилось, только боком вышло.

— Это как? — Не понял Серый.

— А так, — Сильвер открыл новую банку пива. — Говорят, он дошел до Монолита и загадал желание стать бессмертным. Бессмертным он стал, но и живым перестал быть. И непонятно, кто теперь Семецкий, как выглядит — не живет он в нашем понимании. Но и не умер — это точно.

— А, если и умер, то опять воскрес. — Крок хохотнул. — Вот и выходит, что желание его исполнилось, но от смерти он тоже не спасся.

— А монолитовцы, выходит, имеют к этому монолиту доступ?

— Да ничего они не имеют. Если бы имели, то уже бы, наверное, давно загадали что-нибудь эдакое, типа пусть вся земля превратится в зону. Просто они никого стараются к реактору не пускать. Фанатики — дескать, нечего своими грязными просьбами тревожить высшую силу.

— А Искатели чего тогда ищут, если известно, что Монолит в реакторе?

— Ищут дорогу, чтобы любой желающий мог безопасно пройти к Монолиту и загадать самое заветное желание.

— А еще они хотят доказать, — Сильвер сделал очередной глоток, — что Монолит — это выход в другое измерение. И что стоит только это понять, как все сразу изменится, и Зона превратиться из страшного места в земной рай.

— Да, с башкой тут, похоже, у многих нелады, — прокомментировал услышанное Серый.

— А чего ты хотел, — опять засмеялся Крок, — сюда никто с нормальной головой и не полезет. Верно, Сильвер?

Сильвер в ответ кивнул.

Как открылась сзади дверь, Серый не услышал, зато увидел, что все взгляды устремились к выходу. На пороге стоял невысокий худой человек в длинном плаще с капюшоном, накинутым на голову. В руках он держал посох из неизвестного материала — то ли необычного пластика, то ли обработанного специальным образом дерева. За спиной его висел небольшой рюкзачок, оружия не было.

К гостю поспешил бармен, почему-то звавшийся Немым, хотя Серый видел, что он вполне сносно разговаривает. В воцарившейся тишине он принял у мужчины посох и рюкзак, а мужчина, наконец, сбросил закрывающий лицо капюшон. На вид ему было около пятидесяти лет, худое узкое лицо с длинным носом, широким лбом и выступающими скулами. Длинные седые волосы, зачесанные назад, открывали залысины на висках, а сеть неглубоких морщин придавала лицу усталый вид. Пригладив небольшую бородку, человек оглядел зал. Не меньше тридцати пар глаз смотрели на него широко раскрытыми глазами.

Несколько сталкеров, видимо те, кто уже имел честь встречаться с этим человеком ранее, глубоко кланялись ему, когда взгляд гостя устремлялся на них. Остальные тоже делали приветственный жест головой. Макс оказался одним из тех, кому мужчина послал индивидуальное приветствие небольшим кивком, затем его взгляд остановился на Сером, всего на секунду, но за это время Серый почувствовал такое давление, что едва не свалился со скамьи. Будто кто-то схватил его за самую душу, выудил оттуда все сокровенные тайны и желания и бросил, не потрудившись вернуть все в прежнее состояние. Через секунду он заговорил, и голос его был тихим, но очень глубоким и понятным:

— Всем доброго дня.

— Доброго дня, — хором ответил зал, после чего снова наступила тишина.

Мужчина вслед за суетящимся барменом прошел в подсобку, дверь за ними закрылась.

— Кто это? — шепотом спросил Серый, в гробовой тишине его голос раздался на половину зала.

— Болотный доктор, — так же шепотом ответил Сильвер.

Серый услышал, как за другим столом кто-то дает такие же пояснения другому новичку.

— А чего это он пришел? — Пошептал Крок, он сюда уже сто лет не заходил.

Зал понемногу, оправившись от потрясения, оживал. Правда, говорить в голос, пока никто не решался, зато шепот полностью заполнил образовавшуюся пустоту.

— И выброс он уже давно здесь не ждал. — Подхватил Сильвер.

— Это тот самый Болотный Доктор, который здесь всех лечит? — Проявил осведомленность Серый. О Докторе, легенде зоны, он слышал еще в поезде.

— Не всех, — все громче шептал Крок, шепот понемногу перерастал в гул, — а только тех, кто попал в беду. Если ты порежешь палец, то к нему лучше не суйся, а вот если, не дай Бог, ты при смерти, то он единственный, кто вытянет тебя с того света. Кстати лечит он не только людей, но и монстров. Говорят, он одному сталкеру сердце кровососа пересадил.

Глядя на широко раскрытые от удивления глаза Серого, Крок расхохотался, а Сильвер, улыбнувшись, сказал:

— Шутит он, не пугайся, человеку сердце кровососа не подойдет, но чудеса Док творит, это точно. Так что, если понадобиться реальная помощь, тебе или еще кому-нибудь смело дуй к болоту.

— И не дай Бог тебе при нем кому-нибудь за зря вред причинить, даже, если это будет какая-нибудь тварь. Для Доктора в зоне все равны — и человек и мутант.

— А он что, без оружия ходит?

— Да его здесь ни одна тварь не тронет. Он даже сквозь аномалии может ходить, и ничего ему не станется, заговоренный. Говорят, он один из тех, кто дошел до Исполнителя Желаний.

— И что ж он загадал?

— Чтобы все в мире были здоровы, — усмехнулся в бороду Крок. — Теперь он может любую болезнь вылечить, даже если тебя по частям к нему принесут, но еще живого, он тебя обратно соберет — будь уверен.

Разговор постепенно возвращался на прежний уровень громкости, неожиданный визит легенды обсуждали до сих пор, но уже не в пол голоса, а во весь рост. Правда, некая скованность еще чувствовалась, например, сталкер в грубом шерстяном свитере поверх легкого бронежилета неустанно смотрит на дверь, за которой скрылся Док. Серый тоже посмотрел на дверь подсобки — чуть приоткрыта, сквозь щель пробивается тусклый свет. Охранник загородил просвет широкой спиной и пристально разглядывает зал, готовый ко всему — ему эксцессы при Докторе не нужны. Когда за одним из столиков началась мелкая перебранка, он громко цикнул на ссорящихся, и уровень агрессии мгновенно упал до ноля.

Теперь народ в баре прибавлялся крайне медленно, все, кто оказались поблизости уже пришли в подвал, а те, кто оказался далеко от бара, искали защиту в других местах. За последние полчаса в бар вошел только один человек — невысокий, морщинистый мужчина с залысиной на голове. Он сразу же обосновался за одним из столиков, где ему заранее подготовили место. До Серого донеслось:

— Все, скоро уже рванет, — усевшись на место, сталкер принял от кого-то из друзей пиво, — на улице чисто, ни людей, ни мутантов.

И через секунду его удивленный шепот:

— Доктор здесь? Какого хрена ему здесь надо?

Что ему ответили, Серый не услышал, но Доктор появился очень скоро. Он, не торопясь, вышел из подсобки, рюкзак на его плече заметно потяжелел. Зал просто пропах вопросом: что же так остро понадобилось Доктору, что он лично поперся в Убежище, да еще и перед самым выбросом. Бармен семенил сзади, вытирая руки засаленной тряпкой.

— Может, лучше переждете? — Услышал Серый вопрос бармена. — Посидели бы, я бы приготовил мясо, настоящее, только вчера ребята привезли.

Док только вяло отмахнулся.

— Неужели домой пойдет? — Прошептал рядом Сильвер.

— Похоже, ему и выброс ни по чем, — поддержал друга Крок, а, по большей части молчавший Макс, добавил:

— Значит, есть где-то рядом еще место, где можно выброс пересидеть.

Уже на пороге Доктор вдруг резко обернулся. Пробежав взглядом по посетителям, он остановился на Максе, подошел. Долго, не отрываясь, смотрел, потом сказал, ни к кому не обращаясь, скорее самому себе:

— Очень интересно. Макс, если не ошибаюсь?

— Так точно. — По-военному ответил Макс. — Вы меня год назад спасли.

— Помню, помню, — ответил Док. — Интересный был случай. И Борода?

Борода явно польщенный вниманием тоже поклонился Доктору.

— Как там солдат? — Спросил он.

— С ним все в порядке, спасибо, что помогли ему. — Доктор широко улыбнулся. — Теперь я называю его Санитаром, он помогает мне на операциях.

— Да, Зона слухами полнится. — Улыбнулся сталкер. Доктор же повернулся к Максу.

— Я бы хотел попросить вас, Макс…

— Да? — С готовностью согласился тот.

— В ближайшее время загляните на Янтарь. Возможно, это принесет пользу.

— С огромным удовольствием.

— И еще: не отказывайтесь от помощи медика, когда вам ее предложат. Она вам понадобится.

— Хорошо, Док, — Ответил Макс, явно ничего не понимая.

— Желаю удачи, — Доктор горячо пожал Максу руку, чем вызвал удивление у всех, кто присутствовал в зале, такие тонкости не в его манере. Два десятка пар глаз завистливо смотрели на сталкера. А Доктор уже потерял к нему интерес, он смотрел на Серого, сверлил его взглядом.

Серый почувствовал, что руки и ноги немеют, голова начинает плыть. Вот уже потерялась дальняя часть зала, погасла лампочка на потолке, глуше стали голоса. «Да он же самый настоящий контроллер» — промелькнуло в голове, но дурман тот час рассеялся, а в тело вернулась обычная легкость. Только дыхание немного сбилось, но тренированное тело Серого быстро восстанавливало привычное состояние.

— Когда твой проводник встанет перед выбором: убивать или не убивать, — теперь Док смотрел на Серого самым обычным взглядом, — пусть поступает вопреки логике.

После чего Болотный Доктор развернулся и молча вышел из помещения. Бармен закрыл за ним дверь и громко, на весь зал, сказал:

— Выброс будет только через четыре часа.

По залу пронесся неодобрительный гул. Ждать еще четыре часа, сидя в душном подвале никому не хотелось, однако и покинуть помещение никто не решился. Больших дел за четыре часа не сотворишь, лучше уж пивка попить в хорошей компании.

Дальше был треп ни о чем. Серому объяснили, что Доктор умеет по глазам судьбу читать — то, что ему интересно. Бывали случаи, когда он расписывал сталкерам жизнь на год вперед, и почти никогда не ошибался. Нет, даже когда ошибался, это связывали с тем, под действием предсказания эти люди начинали действовать по-другому, не так, как поступили бы, не имея предсказания. Сбивали свою судьбу с проторенной дорожки, и дальше предсказание круто уходило в сторону и отличалось от реальных событий. Правда, делал такие предсказания Доктор крайне редко. Вот и сегодняшние его слова, обращенные к Серому, все восприняли не как предсказание, а как совет. Мол, когда будет возможность, зазря никого не убивай. В его духе.

— А что он мне про проводника говорил?

— Подпишешь кого-то на дело. — Отозвался Борода. — Кто-то тебя куда-то поведет, и вот тогда не забудь проводнику совет доктора передать, он зазря предупреждать не будет.

Гораздо серьезней сталкеры отнеслись к просьбе доктора, обращенной к Максу. Доктор вообще мог попросить кого угодно, когда угодно и о чем угодно, и отказать ему не решился бы ни один человек зоны. Денег за свои услуги эскулапа он не брал, но мог в любую минуту попросить об одолжении. Иногда просьбы были пустяковыми, иногда требовали больших физических и финансовых затрат, но в любом случае к ним относились с большим вниманием. Тем паче, что просьба к Максу была из разряда пустяковых. Вот только Макс, по его собственному признанию, идти до Янтаря в ближайшее время не собирался.

— Придется планы перекроить, — в очередной раз усмехнулся Крок. — если Док просит, значит, надо сходить.

В последующей болтовне пара фраз, прозвучавших между Максом и Бородой, осталась незамеченной:

— Что там, кстати, за Санитар? А то слухов о нем много, а подробностей никаких. — Спросил Макс.

— Да вытащил я одного чудика, а он чем-то сильно заинтересовал доктора, я тебе потом расскажу.

Тряхнуло и в правду только через четыре часа. Сильно тряхнуло, даже штукатурка с потолка посыпалась. Серый инстинктивно пригнул голову, со столика свалилась открытая банка пива, содержимое потекло на пол. Через несколько секунд тряхнуло еще раз, теперь чуть слабее, но волны, пробегая по всей зоне, одна за другой накатывали на здание, в котором засели сталкеры. Серый слышал, как матерились бывалые ходоки, гремела посуда, кому-то стало плохо. Еще один толчок, за ним еще. В юном возрасте Александр побывал в Узбекистане в гостях у своих родственников и там ощутил на себе, что такое землетрясение. Всего три с половиной балла, но, в отличие от привыкших к подобным тряскам аборигенов, ему было очень страшно. Нынешние ощущения очень напоминали те, только трясло землю не снизу, а сверху.

Кончилось все довольно неожиданно: после сильного толчка раздался глухой треск, слышно который было даже сквозь толстые стены убежища, землю последний раз толкнуло, и наступила тишина. Поднять голову Серый решился только спустя десять секунд, когда зашевелились все остальные посетители бара. Бармен стал лихо сметать разбитые бутылки, как будто ничего и не было, в дальнем углу несколько человек склонились над неподвижным телом.

Оказалось, это Бомба потерял сознание и теперь несколько бывалых сталкеров приводили его в чувство. Странно, но Шкета среди них не было, хотя он должен был быть в первых рядах тех, кто оказывал Бомбе помощь.

Другие сталкеры, убедившись, что ничего серьезного с Бомбой не произошло, стали пробираться к выходу: время после выброса для сталкеров — все равно, что осень для хлеборобов, самое урожайное. За первыми покинувшими здание раздались автоматные очереди, кто-то несколько раз пальнул из дробовика. На встревоженный взгляд Серого Макс объяснил:

— Мутантов отстреливают. Их сейчас после выброса много. Сюда опасные твари редко заходят, чаще собаки да кабаны, но и их сейчас остерегаться надо. Так что ты лучше немного пережди, пока территорию подчистят, а то с твоим оружием тебе даже от собачьей стаи не отбиться.

— Ладно, давайте, ребята, — поднялся Крок. Он вышел из-за стола и махнул Серому и Максу, — мы потихоньку пойдем. Удачной охоты.

Вслед за Кроком поднялся Сильвер, дружелюбно кивнул Серому, похлопал по плечу Макса и пошел к выходу вслед за другом. Борода тоже не стал задерживаться, за столом остались только Серый и Макс. Они посидели еще с минуту, ожидая, пока рассосется пробка в дверях, потом Макс поднялся. Серый пошел следом.

Оказавшись на улице, он огляделся. Небо заволокло тучами, мелко накрапывал дождь, очертания зданий вдалеке казались несколько размытыми, видимо, с выбросом в воздух поднялось много мелкой пыли. Густо пахло озоном — это новые электрические аномалии поработали над кислородом. Со стены здания-убежища отвалился большой кусок шпатлевки, до выброса он точно был на месте — это Серый помнил, а немного в стороне лежало два десятка слепых псов, отстрелянных несколько минут назад. Крупные собаки преимущественно коричневого цвета с длинными острыми клыками, тела немного приземистые, мощные задние и слегка укороченные передние лапы, а главное заросшие за ненадобностью глазные яблоки. Зрение в общепринятом понятии этим порождениям зоны оказалось ни к чему, они вполне сносно обходятся и без него, ориентируясь на местности, благодаря каким-то дополнительным органам чувств. Даже сейчас, в уже мертвом варианте они наводили на Серого состояние дрожи, что-то было, когда они были живы и по-настоящему опасны.

Сталкеры разбредались кто куда. Некоторые в одиночку, кто-то парами. Одна группа состояла из пяти человек. Скорее всего, им просто в одну сторону, потом они разойдутся. Вольные искатели вышли на охоту — после выброса зона артефактами богата, и надо поторапливаться, пока другие урожай не собрали. Но и аномалий с выбросом народилось — будь здоров: там, где всегда чисто было, теперь может непролазная сеть быть. А уж мутантов сколько — без автомата в дебри и соваться нечего. Подтверждая размышления Серого, то впереди, то сзади стрекотали очереди АКМ-ов, гулко грохотали дробовики — сталкеры расстреливали тварей.

А вот у Серого ни автомата, ни дробовика не было, только слабенький ПМ. Поэтому он никуда не спешил. До следующего выброса на пропитание денег должно хватить, а за эту неделю надо максимально изучить зону, пообтесаться, научиться определять аномалии, и уж тогда только в путь, артефакты добывать.

— Ну что, какие планы? — Спросил Макс, осматривая прилегающие территории.

— Зону узнать. Поброжу, аномалии поищу. — Ответил Серый.

— Да, аномалии здесь еще никто не искал. Все как-то больше артефакты ищут.

— Ну, надеюсь, что и я со временем до артефактов доберусь

— Значит так, дружище. У меня сейчас дело на одного — ты уж извини — часов, примерно, до семи. А к семи подойдешь вон туда, — Макс указал сторону, — там старая сушилка. Заберешься на крышу и будешь меня ждать, лады? А до семи у тебя есть время. Иди к Бармену, скажи, что хотел бы подзаработать. У него будет для тебя пара заданий, которыми старые сталкеры брезгуют. После выброса здесь много молодых псов и прочей неопасной швали, а Бармен любит, чтобы вокруг было чисто и тихо. Зачистишь для него территорию — получишь немного денег, прикупишь кой-чего. А то с таким обмундированием долго здесь не протянешь. Лады?

— Лады.

— Ну, вот и славно. Давай тогда, до вечера. — И Макс очень быстро зашагал в сторону ближайшей лесополосы.


В баре уже почти никого не осталось. На прежнем месте сидел старик — он доедал свой ужин, ковырялся в рюкзаке молодой сталкер, да еще один полупьяный мужичок смотрел прямо перед собой, ни на что не обращая внимания. Бомбы не было видно, значит, пришел в себя и укатил на промысел, Серый даже не заметил, когда.

Бармен поднял глаза на подошедшего к стойке Серого:

— Тебе чего, паренек?

Серый немного замялся:

— Мне Макс сказал, что у вас найдется для меня работа.

— Макс? — Бармен что-то прикинул. Его масляные глазки пробежали по кругу, остановившись на Сером. — Ну что ж. Раз нужны деньги, берись. Оружие есть?

— Вот. — Серый достал ПМ.

— Сгодиться. Как выйдешь, налево будет рощица. Там всякой падали хватает, а аномалий мало, поэтому после выбросов туда молодые псы сбегаются. Если их сейчас не пострелять, через три дня будет сильная стая. Зачистишь место — получишь денег.

— О-кей, — согласился Серый.

— И еще, — Бармен ухватил Серого за руку. — Подожди, вот возьми. — Он протянул Серому дробовик. — И четыре патрона. Когда расчистишь собак, сходи к оврагу. Там недавно два псевдокабана приблудились, землю роют, как бы водопровод мне не поломали. Мне все не до них было, сходи разберись. Убьешь их, потом приходи, рассчитаемся, — и бармен вернулся к своим делам, давая понять, что разговор окончен.

Собаки были молодые — это Серый понял сразу. Они держались небольшими группами, были меньше ростом и опасливо смотрели по сторонам. Матерые псы, о которых Серый слышал от других сталкеров, признавали в людях сильного врага и близко к бару подходили только сразу после выброса, когда запахов и мыслей человека в округе еще не так много. Да и держались они всегда большими стаями, нападая организованно. Теперь расстрелянными телами собак, неосмотрительно оказавшихся на пути людей, была усеяна вся территория вокруг — это сталкеры расходились от бара, веером распространяясь вглубь зоны. До сих пор со всех сторон то и дело слышалась стрельба — люди расчищали дорогу от тварей, заброшенных сюда выбросом. На молодняк им толи было жалко патронов, толи просто испуганные щенки побоялись вступить в схватку с людьми и предпочли трусливо просочиться сквозь их ряды, но, как бы то ни было, около десятка щенков-подростков схоронилось в рощице чуть в стороне от дороги.

Серому без особых проблем удалось подобраться к первой кучке из трех невысоких собак. Стрелять он решил в голову. «Бах» — пес, казалось, даже не заметил выстрела, мотнул головой, будто отгонял назойливую муху, и пуля прошла мимо.

«Ни хрена себе» — подумал Серый. Осталось двадцать три патрона и десять собак. Если так пойдет дальше, то припасов не хватит. Убегать псы и не думали, только настороженно подняли слепые головы, ожидая от человека следующего хода. Бармен должен был догадаться, что патронов у Серого мало, значит, их можно убить в один-два выстрела, надо только знать, как это сделать. Перебирая информацию о слепых мутантах, Серый припомнил, что они слабые псионики и могут считывать часть мыслей с мозга человека, особенно тех, что касаются прицеливания. За секунду до того, как ты нажмешь на курок, собака снимает информацию о точке прицела и уводит уязвимое место из под пули, не давая себя убить. И в справочнике было написано, что, целясь в слепого пса нельзя думать ни об оружии, ни о твари, а, стреляя навскидку, попасть в них гораздо легче, чем, выискивая жертву в прорезь прицела.

Серый прицелился в нижнюю часть живота ближнего пса, тот поднялся на ноги и засеменил на месте. В последний момент Серый закрыл глаза и позволил себе потерять мутанта из вида, а потом быстрым движением перевел ствол в сторону другой особи и выстрелил не целясь.

Собака припала на задние лапы, заскулила, но снова поднялась. Еще выстрел не целясь, пес ковыльнул и с ужасающей для подранка быстротой кинулся на Серого. Дальше сработали инстинкты. Серый выстрелил в тот самый момент, когда оскаленная пасть была в нескольких сантиметрах от руки, готовая вцепиться во врага: тут уже было не до раздумий — стреляй, как получится. Пес, будто ударившись о стену, запрокинул голову, и о сталкера стукнулось уже мертвое тело.

Серый стоял над поверженным противником, его здорово трясло. Романтика зоны вмиг разлетелась на куски, раскрывая ее злобную сущность. Что же тогда должно ждать за барьером, если убивать этих слепых тварей сталкеры считают слишком простым, а потому зазорным для себя делом. Серый вдруг ясно понял, что расслабляться нельзя ни на секунду. Наверное, не зря Макс отправил его на заработки. Может быть, главное в его работе сегодня даже не заработок, а опыт. Бесценный опыт общения с зоной, где каждая самая безобидная на вид вещь, таит в себе опасность. Присев на корточки, и контролируя ситуацию вокруг, Серый осмотрел тело убитой собаки. Две раны на животе слепые, но крови почти нет, значит, живот не слишком слабое место. А вот третья пуля угодила в глаз, точнее в то место, где этот глаз должен быть. Видимо это Серого и спасло. И теперь Серый знал, по крайней мере, одно наверняка уязвимое место. Однако, попробуй в него попади.

Потеря сородича почти никак не сказалась на поведении других собак, они лишь отбежали на пол сотни метров и снова улеглись на траву, как обычные дворняги на асфальт городских улиц. Серый приблизился, готовый выстрелить в любой момент, но псы со все тем же недоумением обратили к нему свои головы и замерли, не шевелясь.

Следующего пса Серый уложил с одного выстрела — вместо головы собаки он представил мячик и очень спокойно нажал на курок. Пуля прошила голову пса, как если бы это в действительности был резиновый детский мяч, мутант даже не шелохнулся, более того, на выстрел никак не отреагировал третий пес, он сидел с нерешительным видом, пытаясь понять, откуда здесь этот мяч взялся, и почему разлетелась на куски голова товарища.

Слепые псы — самые распространенные представители местной фауны, и, наверняка, Серому еще не раз придется встретиться с ними в гораздо более горячей обстановке. И лучше иметь о них побольше информации, поэтому с оставшимися псами Серый решил поэкспериментировать. Он стрелял навскидку, представлял себе самые разные картины, чтобы отвлечь внимание собак от оружия и, в конце концов, представил, что пистолет в его руках игрушечный и никакого вреда собакам не причинит. Псов это устраивало до того момента, пока их головы не превращались в винегрет, после чего переосмыслить происходящее они уже не могли. На борьбу с собаками у Серого ушло семнадцать патронов и почти час времени.

Овраг, где обустроили себе логово кабаны, находился в обратной стороне от бара. Поэтому по пути туда Серый прошел мимо заведения. Сначала у него была мысль зайти и получить вознаграждение за собак, и купить на эти деньги дополнительных патронов для дробовика — кто знает, как пойдет дело с кабанами. Но, поразмыслив, Серый решил этого не делать. Раз Бармен дал четыре патрона, значит, этого должно хватить.

Бой с кабанами дался Серому легче. Твари оказались огромными, но тупыми и не особо живучими. На подходе к логову Серый услышал шум ломающихся веток и увидел зверя, несущегося в его сторону, но, не добежав до человека метров десять, кабан вдруг остановился, и, искоса глядя на Серого, стал рыть копытом землю — пугал. Серый сделал пару шагов вперед и выстрелил. Толи величина «свинки», толи память о нападении раненной собаки рефлекторно заставили палец нажать на курок дважды, не дожидаясь реакции на первый выстрел, хотя кабан дернулся и упал замертво уже после первого. Второго зверя Серый застрелил, подобравшись почти вплотную. Кабаниха недовольно хрюкала, кружила вокруг, но не нападала, искоса глядя на поверженного супруга — может даже надеялась, что тот одумается и встанет, чтобы ей помочь. В конце концов, ее терпение иссякло, и она остановилась на месте, глядя приближающемуся Серому в глаза.

Серый почувствовал, что она, наконец-то, решилась на атаку, но никак не может выбрать момент. Оказавшись в пяти метрах от зверя, он поднял ружье и выстрелил прямо в морду твари, не оставив ей ни единого шанса: кабаниха повалилась на бок, как подкошенная, дрыгнула задней ногой и покинула мир. Серый сделал на всякий случай контрольный в голову из пистолета и пошел обратно.

Бармен не задавал никаких вопросов, более того, не сказал ни слова — вот что значит деловой человек. Молча принял дробовик, заглянул в патронник, ухмыльнулся и вернул оружие Серому.

— Это тебе за кабанов. За собак двадцать патронов к дробовику и чекушка. Только сразу не пей. Она тебе еще пригодиться.

Серый так же молча взял заработанное. До семи часов еще оставалась уйма времени. Сидеть в баре просто так не хотелось, а тратить остатки денег на пиво не входило в его планы. Уже на выходе его окликнул Бармен:

— Слышь, Серый. Если пойдешь к границе зоны, найдешь много мелких недорогих артефактов. Их после выброса там всегда навалом. Много за них не дам, но хоть что-то.

Серый в ответ кивнул, отмечая про себя, что своего нового имени бармену он не называл, но тот, как настоящий торговец знал всех, кто приходит в его бар, и уж тем более просит работу.


В условленное время Серый ждал под крышей сушилки. Место себе Макс облюбовал хорошее: недалеко от деревни, куда сходились на ночлег многие сталкеры, стояло обшарпанное здание, раньше служившее сушилкой для зерна. Потом часть здания была разрушена каким-то взрывом и теперь в стене зияла большая дыра, а прямо перед дырой слабо искрился электрошар — не смертельная, но довольно болезненная аномалия.

Серый достал болт и кинул его в центр шара, так сказать с экспериментальной целью. Аномалия на непрошеного гостя почти не отреагировала, несколько тонких, чуть заметных рукавов потянулись к болту от периферии на время полета, окутали его слабым свечением и, спустя мгновение вытолкнули за пределы аномалии в неизмененном виде.

Электрошар — многократно ослабленное подобие электры, отличается от своей родственницы тем, что электрические заряды в нем невелики, свечение почти не заметно, он никогда не мигрирует и слишком слаб, чтобы вырабатывать артефакты. Убить человека, он тоже не может, но зато оставить на коже термический ожог — это всегда пожалуйста. Кстати, электрошар никогда не перерождается в полноценную электру, как например жадинка в комариную плешь. В общем, по меркам зоны, аномалия вполне безобидна.

Следующий болт полетел в десяти сантиметрах над шаром — на этот раз без какой-либо реакции со стороны аномалии. Серый повторил попытку несколько раз, выясняя размеры опасного участка: в итоге получилось около метра в ширину и восьмидесяти сантиметров в высоту — на поверку шар оказался не совсем шаром. В длину он оказался еще короче — чуть больше полуметра, так что, если прыгнуть ласточкой, то не заденешь. Серый бросил еще несколько болтов внутрь комнаты, чтобы убедиться, что там его не поджидает никаких сюрпризов, и остался доволен проверкой.

Если верить справочнику зоны, купленному у торговца, семь из десяти известных смертельных аномалий выявляются при помощи болта. Хотя, говорят, в зоне меняется все, даже аномалии — одни исчезают, другие появляются. С надеждой на то, что ничего смертельного внутри не ждет, Серый разбежался и прыгнул. Прыгать в костюме защиты, даже таком легком было непросто, мешали рюкзак и дробовик. Поэтому прыжок оказался не таким высоким, как ожидал Серый. В левой ноге что-то больно кольнуло — по пятке побежали мелкие иголки и растеклись в разные стороны: зацепило краем поля — понял Серый. Это ничего, скоро пройдет.

Внутри здание было еще более обветшалым, и казалось, что оно вот-вот рухнет. Перемычки между этажами не было, видимо не выдержала того взрыва, который проделал дыру в стене. Частично сохранился деревянный каркас, Серый потрогал его рукой — он оказался довольно прочным. По нему удалось забраться на второй этаж, а потом еще выше — под навесом, на высоте примерно пяти метров был деревянный помост два на два метра. Видимо, Макс велел ждать здесь. Серый осмотрелся — с этого места окрестности были видны, как на ладони. Слева, насколько хватало глаз, вдаль убегали железнодорожные пути, две обветшалые линии шпал и рельсов, которые знавали и более удачные времена. Когда-то по этой дороге везли кирпич и цемент для строительства городка атомщиков — Припяти, позже — щебень и гравий для ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Теперь полотно было искорежено ямами и выбоинами, в некоторых местах рельсы изогнулись или оторвались от земли — результат работы мощных аномалий. Откосы превратились в радиоактивные свалки, а небольшой мост над тоннелем просел почти до земли. За полотном начинался редкий лес из причудливо вывернутых елей и лиственниц, говорят, что так их повыворачивало в момент самого первого выброса, или, как здесь принято говорить, во время второго взрыва, а в целом, этот район вполне безопасный. Куда опасней места справа: болотистые леса, заселенные не столь многочисленными, зато очень агрессивными стаями слепых псов и кабанов. Днем они уходят подальше от обжитых людьми районов, чтобы не вступать в бой с сильным противником, а ночью делают партизанские набеги на территорию лагеря.

И, наконец, прямо впереди располагалась, так называемая, пересеченная местность — смесь густой растительности с обширными проплешинами, которая через пару километров плавно переходит в радиоактивную свалку. Именно за ней начинается настоящая зона, там плотность аномалий и количество мутантов в разы превосходит территорию вокруг лагеря, идти туда одному без должных знаний и умений — все равно, что верная смерть.

Завершив обзор местности, Серый переключился на внутреннюю обстановку. В углу под доской он обнаружил аккуратно сложенный пакет. Было ясно, что это кладка Макса, но удержаться и не посмотреть что там, Серый не сумел. В пакете оказалось две аптечки стандартного образца, коробка патронов к АК и защитный комбинезон на поколение новее, чем тот, что был на Сером. Выходило, что Макс доверился Серому настолько, что не испугался открыть свою лежку, де еще и с оставленным в ней пакетом. А ведь такой костюм был бы сейчас Серому, как нельзя, кстати, или Макс специально его проверяет? Да нет, вряд ли — он понимает, что Макс сейчас нужен Серому больше, чем Серый Максу. Макс сейчас нужен Серому больше, чем этот пакет.

Сложив все обратно, и, по возможности, не оставляя следов взлома, Серый уселся на пол и принялся изучать справочник, проданный ему Сержем. Глава «Мутанты» начиналась с уже знакомых Серому слепых псов:

«Слепые псы — собаки-мутанты, около восьмидесяти сантиметров в холке. Слепые, однако прекрасно ориентируются на местности за счет развития паранормальных способностей — телепатического зрения. Слабые псионики: считывают информацию с мозга человека, сбивая прицел. Псионические способности усиливаются, если стая достаточно большая (десять особей и больше). Ведомые чернобыльским псом способны к загонной охоте. Без чернобыльского пса атакуют в лоб. Не чувствуют ловушек. Встречается повсеместно».

.

Глава 2. ЗАСТАВА

Сон не шел, в голове проносились обрывки последнего дня, мешая расслабиться. Хотелось чего-то простого и понятного — спокойствия и равновесия, уюта и домашней теплоты. Алекс закрыл глаза и постарался отвлечься от окружающего мира. Усталость взяла свое, медленно растворились звуки, стерлась порядковость мыслей. Шаг, еще шаг. Темнота.

В ангаре было темно, сквозь узкую полоску запыленных окон и без того тусклый свет купола проникал слабо, а несколько аномалий типа «электра» внутри здания света почти не давали. Первые метры сталкерам приходилось идти почти на ощупь, потом глаза немного привыкли, но видимость не превышала пяти метров. Монгол сделал еще шаг и огляделся.

На секунду Алекс увидел картину его глазами. Металлический хлам из брошенных агрегатов и машин походил на скелеты давно погибших крупных животных. Будто неведомая сила подкосила стадо слонов, и торчат теперь во все стороны остатки бивней и челюстей. Крыша уцелела, не смотря на все катаклизмы и передряги, кое-где, под потолком свисали длинные черные нити ржавых волос. Стены разделены пополам окружным металлическим балконом с лестницей.

— Попробуем включить свет, — сказал Монгол и направился вдоль стены, туда, где по плану находились рубильники. Долл и Маша шли за ним, сжимая в руках оружие. Алекс был так близко к сестре, что мог дотронуться до нее, но руки по-прежнему не слушались, Зона позволяла ему только наблюдать, не вмешиваясь в происходящее.

Добравшись до щитовой, Монгол заглянул внутрь, здесь ничего странного не было — рубильник вывернут с корнем, кто-то целенаправленно постарался лишить ангар освещения, зато рядом к стене был прикручен выключатель, который выглядел работоспособным. Монгол зажмурился и нажал на рычажок. Все верно, загорелась небольшая лампа, вкрученная под балконом, в двух метрах над головой, она освещала закуток, в котором оказались сталкеры. Глаза еще не привыкли к свету, а над головой что-то затрещало.

Монгол инстинктивно попятился назад, закрывая собой товарищей, один за другим раздались два выстрела, и военный сталкер упал, держась за ногу. Зомби стоял на балконе, скрытый бетонной колонной, не смотря на помутившийся рассудок, он сообразил, что стрелять надо из-за укрытия. Долл поднял многозарядный SPAS, и дважды выстрелил, картечь с визгом ударила по железным прутьям, зомбяк припал на ногу, но почти сразу поднялся и, перезарядив свою двустволку, снова выглянул из-за столба. К тому времени Монгол отполз за укрытие — стол с каким-то агрегатом непонятного назначения, Мэг и Долл скрылись за металлическим шкафом.

В почти закрытом ангаре звуки выстрелов раскатились громким эхом, на то, что стрельба останется незамеченной для обитателей мешка, можно было не надеяться. Долл выглянул из-за угла и тот час отпрянул назад, а рядом в шкаф дважды ударил дождь из картечи. Зомби вооружен двустволкой, после каждой пары выстрелов ему приходилось перезаряжаться, поэтому Монгол, не таясь, поднялся из-за стола и выстрелил из подствольника.


«Хаммер» несся по кочкам, заставляя недовольных пассажиров крепко держаться в седлах. Лишь Ципик не мог нарадоваться американскому подарку — железный конь исправно слушался водителя и беспрекословно выполнял все его пожелания, не замечая погрешностей дороги. Сидевший рядом Капитан Непряев радости подчиненного не разделял — на каждой кочке он едва не задевал головой за главное орудие машины — тяжелый станковый пулемет. Оттого и мысли его сводились к тому, что на обратном пути нужно будет посадить на переднее место третьего члена смотровой группы пулеметчика Шастина — и плевать на все инструкции. Шастин же действительно чувствовал себя более комфортно — он хоть и подпрыгивал на кочках выше всех, биться ему было не обо что, так как конструкция автомобиля предоставляла ему простор, необходимый в случае ведения огня из боевого орудия. Вот так и ехали, пока впереди не показался другой автомобиль — отечественный УАЗ без крыши. Эдакий, а-ля «Хаммер», только отечественного производства. Внешне он действительно был похож, но добиться аналогичных иностранному собрату ходовых и комфортных показателей отечественный автопром так и не смог.

— Ну, что тут у вас? — С радостью покидая авто спросил Непряев. Встретивший его командир передового патруля старший лейтенант Куляш, бросил взгляд в сторону перетяжки.

— Да вроде взлом. Следов не видно, но колючка на участке порвана. Видно недавно, еще скрутиться, как следует, не успела.

— Порвана или разрезана?

— Похоже, порвана, или разрезана плохими ножницами.

— Думаешь новичок? — Недовольно спросил Кэп. Уж он то знал, что опытные сталкеры всегда берут с собой откупные, на случай, если их поймает патруль, а с новичка и взять то нечего, разве что премию за него получить.

— Не знаю: лапша на месте, крови нет. Если бы зверь уходил, порезался бы.

— Может, собаки перегрызли? — Предположил из «Хаммера» Шастин. — Они с голодухи могут и за периметр полезть.

— Ты еще скажи, что это псевдоежики диверсию устроили, — рявкнул Непряев, разглядывая «лапшу» — тончайшую, но необычайно прочную витую проволоку, которая, при неправильном обращении, обязательно цеплялась за одежду и кожу и оставляла на теле глубокие порезы. Заградчасти обильно сеяли ее вокруг колючки второй линии, пытаясь до предела усложнить сталкерам-самоходам задачу проникновения в Зону и мешая аномальной фауне периметра выбираться наружу. Однако сталкеров не пугали ни кордоны, ни «лапша», ни сигнальные растяжки, ни даже минные поля.

— Человек это прошел, — заключил Непряев. — Работаем по плану «В». Шастин на пулемете, Леша впереди, Смирнов за ним, я замыкающий. Лейтенант и пулеметчик прикрывающие. Пошли.

Ципик осторожно пошел вдоль тропы, загоняя патрон в ствол. Здесь, конечно, еще не зона, зона будет там за первой линией обороны, но и здесь можно вляпаться в какое-нибудь дерьмо. За три недели его службы это была первая подобная тревога. Северо-западная окраина Зоны вообще круто отличается от остального периметра и не в лучшую сторону. Никто не знает причины, но самые большие толпы мутантов прут именно сюда, гонимые неведомой силой, ежедневно наседая на первую линию обороны, а частенько и прорывая ее. А уж когда случается выброс в северо-западном направлении, то — совсем держись. Спецвойска, конечно, потом обрабатывают и зачищают территорию, но где гарантия, что одна из тварей не укрылась вон там, в болотце справа, и не ждет своей жертвы.

Когда войска ООН, российская и украинская армии делили зоны охранения, ООНовцы отчего-то не захотели брать на себя этот участок, поэтому, как всегда, самую страшную и опасную территорию забрали братья-славяне. Здесь, где уже почти месяц служил по контракту Ципик, и нес службу российский спецбатальон охранения Зоны. Четыре линии обороны вокруг врага — даже в великую отечественную таких кордонов не устраивали, хотя, конечно, и враг нынешний посильнее Вермахта будет. Зона.

Два десятка армий — от местной украинской до экзотической новозеландской — вот уж кому здесь делать нечего — поделив периметр и окружив Зону в кольцом, выполняют две основные задачи.

Первая — оградить остальной мир от Зоны, ибо населена она такими жуткими тварями, что от одних названий волосы дыбом встают. Кровососы, псевдогиганты, контроллеры, бюреры, изломы, зомби, крысиные волки, припять-кабаны, мутировавшие слепые псы, псевдоплоть и куча других псевдо живут в зоне, борются за существование, жрут друг друга и мечтают выйти на свободу. Примерно раз в неделю вся эта живность, повинуясь неведомому зову, пытается вырваться наружу, освобождая жизненное пространство для вновь рожденной нечисти. Такое явление солдаты именуют «прорывом», а в зоне называют «выбросом».

Северо-западный участок как раз и славится тем, что выбросы в этом направлении бывают куда чаще, чем в других. Например, легче всего живется англичанам, канадцам и тем же новозеландцам — за последний год в направлении их расположения не было ни одного выброса. Правда, палка эта о двух концах: не так давно разбалованные спокойной жизнью итальянцы получили выброс большой мощности, и оказались к этому не готовы. Как результат, полег почти весь гарнизон, а мутанты, прорвав все четыре основных кольца и наспех сформированное пятое, выбрались на открытое пространство. И, если бы не своевременная помощь все тех же российских и украинских военных, организовавших шестой кордон, твари расползлись бы по всем окраинным деревенькам, а там уже было бы крови. Пойди-ка, отлови два десятка химер на открытом пространстве. Пришлось отнести границу зоны назад на целый километр, чтобы была уверенность, что за спиной не осталась врага.

Российским и украинским войскам приходилось куда хуже. Каждый третий выброс приходился на них, немного реже доставалось германскому гарнизону, стоящему чуть к западу от российских войск. Поэтому здесь никто не расслаблялся — здесь была настоящая война.

Первый кордон выглядел более, чем солидно: бетонный бруствер с множеством укрепленных пулеметных гнезд, широкий ров перед кордоном, который при необходимости можно быстро заполнить напалмом, широкая полоса минных полей. Для солдат, служивших здесь, наипервейшим был приказ: «Стрелять во все, что движется — будь то хоть монстр, хоть зверь, хоть человек». Все, что идет с зоны — враг, увидишь ребенка — стреляй в ребенка. А иначе с Зоной нельзя. Все, что идет с той стороны — смерть.

И орудия старались на славу — крошили в мелкий винегрет все, что подавало признаки жизни или пыталось приблизиться к охраняемому участку. И днем и ночью то с одного, то с другого участка раздавались очереди, рвались снаряды на минных полях у подступов к линии обороны. Но и этого иногда оказывалось мало для того, чтобы остановить мутантов.

Кабаны и слепые собаки довольно быстро выучили, что выходить на открытое пространство перед линией номер один не безопасно для здоровья и на рожон не перли. И, если уж и забиралась какая-то изголодавшаяся особь на разделительную полосу в поисках еды, то делала это ночью, когда шанс попасть на глаза стрелкам меньше. Днем же постреливали исключительно по заплутавшим зомби или тупым псевдогигантам, которые опасности не понимали, а потому перли на верную смерть.

Но случались и более организованные атаки, когда руку к этому прикладывал контроллер. Ведомые им зомби, слепые псы, псевдогиганты и кровососы слаженно накатывали на определенный участок оборонительного редута и, порою прорывали его. Как правило, в случае удачной атаки весь состав дежурной смены погибал, потому что шансов на победу в ближнем бою против монстров зоны у человека просто нет. А дальше за дело принимались спецчасти особого назначения. Экипированные и вооруженные по последнему слову техники военные сталкеры наводили на участке порядок, добивая раненых и разрозненных тварей, брошенных контроллером, который к тому времени сбегал подальше от опасного района в поисках новых ведомых.

Еще бывали прорывы. Чем сильнее предстоящий выброс, тем сильнее гон, и тогда на кордон волнами накатывает море обезумевших, невероятно агрессивных порождений зоны. Их может быть так много, что самые скорострельные и тяжелые орудия не успевают остановить надвигающуюся жуть. Как правило, при сильных выбросах шансов удержать первый редут нет. Его используют лишь для того, чтобы приостановить атаку и проредить волну, после чего с большими потерями отходят на вторую линию, а первую нещадно обрабатывают из тяжелых артиллерийских орудий и вертолетов, выжигая все дотла.

Потом, уже по выжженной земле проходит особая группа зачистки из военных сталкеров, и только потом солдаты вооруженных сил возвращаются на прежние позиции, восстанавливают защитную линию и снова сдерживают зону. Это, если зона не сделала шаг и не напичкала ранее чистую территорию аномалиями-ловушками. В этих случаях военным приходиться и вовсе отодвигать защитные линии на несколько сотен метров назад, создавая новые оборонительные сооружения.

Еще солдаты должны охранять зону от людей. В том смысле, что запрещен не только выход из зоны, но и вход в нее. И, если с первым пунктом военные более-менее справляются, то со вторым все обстоит гораздо сложнее. Выпускать из зоны, действительно, никого не хотят, считая, что все побывавшие там в свободном поиске, как минимум, больны. Больны зоной. Такого объяснения оказалось достаточным, чтобы расстреливать всех, идущих с той стороны, будь ты, хоть зомби, хоть человек.

А вот пройти внутрь зоны гораздо проще. Проще, потому что это выгодно. Вы спросите, кому? Да человеку же. Даже из такой мерзкой штуки, как зона, оказывается, можно извлекать прибыль. А там, где прибыль, там найдутся и люди. Все дело в том, что помимо разной мерзости, при каждом выбросе зона раскидывает по земле артефакты. Это разного рода камушки, стеклышки, кристаллы, металлические предметы и прочие обычные на первый взгляд вещи, которые, однако, при правильном применении оказываются весьма полезными. Их то и достают из зоны сталкеры, которые, не боясь ни мутантов, ни аномалий, ни прочих страшных вещей зоны тащат артефакты со всех ее концов, продают их скупщикам или напрямую солдатам, а те вывозят их во все концы света, перепродавая уже с выгодой для себя. Бизнес поставлен по крупному, в него втянуты большие люди из тех же войск НАТО, российской и украинской армии, а потому в зону все-таки пропускают. Хотя за это тоже надо платить.

Кто-то ходит в зону сам. Это делают матерые сталкеры и контрабандисты. Для них зона — это работа. Первые ищут в зоне артефакты, водят в зону туристов, решивших поразмять кровь адреналином или просто посмотреть воочию на самое страшное творение рук человеческих. Вторые занимаются вывозом из зоны артефактов, на чем и имеют свою долю, а так же обеспечивают зону всем необходимым от пищи до оружия и медикаментов. У тех и у других давно протоптаны тропы, расставлены метки, прорезаны норы, сквозь которые они попадают в зону и выходят обратно. Каким бы не было плотным кольцо вокруг зоны, ходы всегда найдутся.

Гораздо сложнее попасть в зону, если ты собрался туда в первый раз. Но и эта проблема разрешима — были бы деньги.

Российский участок периметра самый простой и самый сложный для перехода одновременно. Простой, потому что, имея деньги, сделать это очень просто. Ну, нет у нас людей, которые рисковали бы жизнью за здорово живешь. В спецбатальонах служба и так не сахар — того и гляди при выбросе монстр схавает или свои же арт-огнем накроют, так еще и платят копейки, а про обеспечение вообще говорить нечего. В общем, как тут будешь наказывать офицеров, которые хотят, рискуя шкурой, хоть что-то и заработать. Вот и пропускают патрули за определенную плату в зону всех желающих. А начальству вроде бы и поймать их на этом деле не сложно и наказать есть за что, но вот беда — кто ж тогда работать будет? Не дашь заработать — все солдаты разбегутся, и сторожить зону будет некому, а так и армия на месте и начальству с «пропускных» кое-что перепадет — в общем, всем выгодно.

С иностранными же патрулями договориться куда сложнее, оттого и любят сталкеры «русско-украинскую» дорогу. Но минус этой дроги в том, что, пройдя по ней, попадаешь в один из самых сложных районов зоны — слева Припять, справа — проклятый лес, дальше болото. Да и проходить задарма здесь куда опасней, чем в другом месте. Американцы, например, если поймают сталкера при попытке незаконного проникновения в зону, зачитают ему права, накормят и далее с комфортом отправят в гарнизон для выяснения обстоятельств. В конце концов, может, даже и отпустят, взяв обещание никогда не повторять попыток проникновения в зону — ну, уважают они права человека, что тут сделаешь. С нашими такое не пройдет. В тюрьму, конечно, не сдадут — не тот менталитет. Но, во-первых, отлупят так, что лучше бы убили, а во-вторых, и вправду убьют, если не сможешь откупиться. В общем, нашим — лучше не попадаться.

И все-таки находятся такие, кто делает попытки пройти по русскому коридору сам. Один из таких смельчаков уже преодолел три кордона, не смотря на все охранные системы, и теперь для того, чтобы оказаться в Зоне, ему осталось пройти всего лишь один барьер. И Алексей знал, в каком месте он попытается это сделать — через лесополосу.

Начинающийся на территории Зоны проклятый лес был самым спокойным участком российской заставы. Он выходил далеко за пределы Зоны, и, когда пришло время организовывать кордон, перед начальством встала дилемма, где поставить первую линию. Провести ее через лес было сумасшествием — проклятый лес оттого и проклятый, что помимо расставленных на каждом шагу аномалий-ловушек здесь полным полно тварей, особенно химер в последнее время много расплодилось. Крайне злобное, очень сильное и быстрое животное, с дублированными жизненно-важными органами — настоящая машина для убийств. При этом убивает химера не ради еды, а ради удовольствия и, завидев человека, будет преследовать его, пока не убьет или пока не погибнет сама. Попробуй, повоюй с такими в лесу, где пространство просматривается только на тридцать-сорок метров. Каждую ночь придется новых людей на заставу собирать. От предложения выжечь разделительную полоску метров сто шириной отказались: во-первых, даже сто метров — слишком мало в случае организованной атаки тварей. Во-вторых, выжечь на нет полоску густого леса сто метров шириной и три километра длиной — дело не простое, дорогое и ненадежное. По прежним временам замечено — восстанавливается проклятый лес очень быстро. И, наконец, проклятый лес — одно из самых подвижных мест зоны: при каждом выбросе в западную сторону, Зона отхватывает хоть малую толику новой территории.

В общем, было принято решение отдать Зоне лес. И, как оказалось, это решение себя полностью оправдало. Потенциально опасную растительность обнесли забором с колючей проволокой, проходящим через природную проплешину, заполненную естественным барьером — болотом, а прилегающие территории густо заминировали. Твари не особо жалуют болото, так что здесь оно было, как нельзя, кстати, а если кто-то из них и добирался до края леса, то, как правило, минное поле делало свое дело. Кроме того, из-за обилия в лесу мелкой живности крупные хищники всегда находили здесь достаточно пропитания и не особо стремились за его пределы. При сильных выбросах в направлении леса мутанты почему-то обходили его стороной и прорывались через Припять в сторону русского гарнизона.

В результате, этот участок зоны не требовал особой охраны — мутанты наружу не прорывались, люди, проходившие внутрь, оказывались в кишащем тварями проклятом лесу. Вдоль второй линии регулярно следовали военные патрули, в состоянии боевой готовности были вертолеты. В случае срабатывания сигнальных ракет на первой линии они взмывали в воздух и прожаривали окраину леса.

Изредка патруль находил в заборе из колючки дыры, образовавшиеся в результате работы «спецов» — специальных сталкерских ножниц — это значит, что, либо в Зону, либо из нее, прошли контрабандисты — этих не пугает ни проклятый лес, ни болото, ни патрули. За большие деньги они покупают у военных карты минных полей и известных ловушек и относительно свободно добираются до леса, а там уже, как бог даст.

Но в этот раз через колючку второго кольца прошел не контрабандист — проволока была не перерезана «спецами», а перебита обычными кусачками.

Не смотря на небольшой опыт в ловле «ходоков», Алексей понимал суть происходящего. Раз не было специального инструмента, значит, пройти в Зону решил какой-то новичок. Раз проволока еще не успела смотаться, значит, разрезана она максимум десять минут назад. А, не имея карты минного поля и не зная топей болот, он вряд ли проберется за последнюю линию живым. Значит, достать его — дело не слишком сложное, главное — не натворил бы глупостей. Если начнет отстреливаться, кэп его мигом уложит — премия одинакова, что за живого «самохода», что за мертвого.

Алексей выбрался на сухую тропку и прибавил скорости. Сзади поспешали капитан Непряев и водитель патрульного УАЗа рядовой-срочник Смирнов, худой и длинный детина с прыщавым лицом. Вдали, на пригорке, стояли два авто с пулеметами, готовые в случае чего прощупать лесополосу впереди.

Вокруг было тихо. Прощупав взглядом лесополосу и не заметив в ней опасности, Ципик вошел в зеленку, сразу за ней — болото, если впереди и вправду новичок, то в болоте он непременно завязнет. Теперь Смирнов и Непряев поравнялись с ним, и все трое оказались у края болота в одно время.

То, что в Зону шел зеленый, новичок, было видно сразу — самая обычная кожаная куртка, едва закрывавшая талию, жиденький рюкзак, никакого крупногабаритного оружия, автомата. В руке длинная палка, которой он прощупывал болото впереди себя. Даже если у него и был пистолет, с ним соваться в проклятый лес — это верная смерть, даже от стаи собак не отбиться. Но самое интересное было в том, что парень за столь короткое время прошел почти все болото, перебрался через заграждение из колючки и уже подходил к окраине леса, где его уже было бы не достать.

Ципик видел, как поднялся автомат Непряева — тот мгновенно оценил ситуацию: если окликнуть парня, он быстро нырнет в лес, и тогда плакала премия. Но Ципик вдруг сделал то, чего от него никто не ожидал — он выскочил на пространство перед Непряевым, перекрывая ему линию огня, и дал очередь.

Пули срезали листву над головой беглеца, парень от неожиданности поскользнулся, выронил шест, но страх быстро сделал свое дело, и он одним прыжком оказался на сухой земле.

Сзади грозно рычал капитан:

— Леша, ты что делаешь? Отойди! Отойди, я говорю!

Но было поздно, спина человека в кожаной куртке уже скрылась в лесу, а вторая очередь Ципика явно прошла выше и ни в кого не попала. А еще через секунду послышались автоматные выстрелы с той стороны. Сразу четыре ствола ударили по Алексею и его товарищам, но, к счастью, пули прошли чуть выше. Алексей упал в траву, ощутив, как что-то зажгло в правой щеке. Непряев рухнул за ближайшее дерево, а, оторопело наблюдавший за всем происходящим, Смирнов развернулся и побежал прочь.

Ципик лежал в траве, боясь пошевелиться. Уползти в зеленку он решился только тогда, когда в небе зарокотали «Фоксы» — тяжелые армейские вертолеты огневой поддержки. Три машины пролетели в сторону леса, и вскоре тяжелые орудия летающих боевых машин начали обработку территории.

— Ну что, стрелок, ты живой? — С усмешкой спросил Непряев.

— Живой.

— Как думаешь, уйдут? — Капитан выглянул из-за дерева и поглядел на дымящийся лес. Тем, кто в них стрелял, сейчас не сладко.

— Не знаю, — честно ответил Алексей.

Спустя еще двадцать секунд стало ясно, что для них бой закончился и Непряев тяжело поднялся.

— Да, Леша, плакала наша премия.

Алексей не ответил, потрогав щеку, он ощутил на ней что-то липкое, глянул — так и есть, кровь. Одна из пуль угодила в дерево, около которого он стоял, и в щеку попала одна из отлетевших щепок. И все-таки странно, что они не попали, ведь Непряев и сам Алексей были, как на ладони — с четырех стволов не попасть не возможно.

Со стороны второй линии уже слышались голоса, это спешила на помощь поддержка, а над самым лицом сидящего Ципика неожиданно навис капитан Непряев:

— Леша, зачем ты это сделал?

Глаза у Непряева были спокойные, и от этого они казались еще более жесткими. Они будто сверлили насквозь, проникали в мозг. Кто-то в части, кажется, сержант Хмыль, сострил по поводу Непряева — «Глядит в глаза, как будто насквозь видит, может он того, контроллер? «

— Ну что тут у вас, живы? — Услышал Ципик запыхавшийся голос Куляша. Рядом с ним тяжело дышал Шастин.

— Живы. — Наконец, капитан отвернулся от Ципика. — Смирнов где?

— Там, около машины блюет. — Махнул рукой лейтенант.

— И в штаны, походу, насрал, — захохотал Шастин, но, встретившись с грозным взглядом Непряева, сразу осекся.

— Ладно, пошли. Потом с ним разберемся. — Проворчал кэп. — Ципик — замыкающий.

Алексей побрел вслед за боевыми товарищами, понимая, что серьезный разговор еще впереди — если кэп назвал тебя по фамилии, то он тобой сильно не доволен.


Рана на щеке оказалась не слишком глубокой, но три шва док все-таки наложил. Боли почти не было — сказывалось действие обезболивающих таблеток, что дали ему в полевом госпитале, сильно хотелось спать. Все-таки, когда по тебе стреляют, это страшно. Переживший стрессовую атаку организм через несколько часов обязательно напоминает о себе в виде смертельной усталости. Но спать было нельзя. Несколько минут назад из санчасти принесли Смирнова, кэп два с половиной часа разъяснял ему, что солдат без приказа командира не имеет права покидать поле боя и бросать своих товарищей, даже если по нему стреляют из крупнокалиберной пушки.

Жалко парня — зеленый еще совсем, необстрелянный, оттого и струхнул — с каждым может случиться. Но заступаться за него, во-первых, бесполезно, во-вторых — себе дороже. Сегодня Алексей уже пожалел одного — не дал расстрелять молодого «сталкера», и чем теперь для него это закончится, неизвестно.

Непряев вызвал его только через пол часа. Маленькая комнатка в обычном деревянном деревенском домике служила начальнику патрульной службы личным кабинетом. Удобств никаких — ржавый умывальник, диван-кровать, полуразвалившийся шкаф, да принесенный из кладовки маленький журнальный столик. На столе стояла початая бутылка настоящей водки, хотя большая часть солдат и командиров предпочитала значительно более дешевую местную сивуху, нехитрая закуска из тушенки, палки колбасы, двух огурцов и надломленной буханки хлеба.

Кэп полулежал на диване, держа в руках личное дело Ципика. Лицо его раскраснелось от выпитого, но речь и мысли были вполне трезвыми, будто он и не пил вовсе. Сначала он предложил Алексею выпить, чем немало его удивил, и только потом перешел к делу.

— Ну что, Леш, давай поговорим? Начистоту. — Непряев хитро улыбнулся и даже подмигнул Алексею.

— Как скажете.

— Я вот дело твое посмотрел. — Кэп выдержал вполне театральную паузу. — Еще раз, внимательно. У нас ведь тут не прогулки при луне, у нас тут война. А война — это значит враги, правильно? А врагов, Леша, жалеть нельзя.

Алексей промолчал.

— Я ведь, когда тебя к себе брал, внимательно твою жизнь изучил. Не беру я, понимаешь, кого попало в свою команду, оттого и не потерял за последний год ни одного человека. Раненых много было, это да, но ведь все живы остались — и не одного инвалида, все полноценные люди. И Смирнов тоже хорошим солдатом будет, он еще на моем месте посидит, когда нас с тобой на пенсию спишут. Вот ты у нас человек новый, и я тебе честно скажу: если бы мне за тебя Свириденко не поручился, не взял бы я тебя к себе. Кто он тебе, сослуживец?

— Сослуживец, — подтвердил Алексей.

— Знаю я его хорошо. Он здесь уже два года лямку тянет. Хороший парень. Так вот он мне тебя порекомендовал, не смотря на все твои ранения, и я хочу спросить у тебя, в голову у тебя ранений не было?

— Не было.

— А ведешь себя, как будто было! — Кэп уставил в Серомя указательный палец. — Зачем ты поверх головы стрелял? Ты думаешь, я не понял, что ты мне его специально собой загородил? Не пойму я, Леша, на контрабандиста ты не похож, так зачем же ты тогда им помог? А? Пожалел, выходит? Думал, зеленый сталкер в Зону путь ищет? Пусть его лучше химера съест, чем мы уложим? — Кэп налил еще по одной и, предварительно забросив в рот кусок шпроты, выпил, не чокаясь. — Нельзя так, Леш, понимаешь? Не здесь. Там, в мире — да. А здесь нельзя. Здесь — война. Странный это был человек. Неопытный, не похож на контрабандиста, но там его ждали. Не знаю, зачем и кому он понадобился, но кто-то его встречал. Когда наши после «Фоксов» лес обыскали, три трупа нашли, но его среди них не было. Выходит, спас ты его. И нас заодно — во как бывает.

— Это как?

— А так. — Непряев налил еще, только себе, потому что Алексей еще не выпил предыдущую, и перешел не шепот. — Если бы ты в него попал или дал мне попасть, нас бы с тобой положили. С четырех стволов нас бы в на мелкий винегрет — чик, чик, чик. Но, поскольку ты в него не целил, тебе на добро добром ответили — не стали тебя убивать, и меня заодно. Значит, нужен был тот человечек Зоне. Но с тобой она за него — уже рассчиталась. А мне просто аванс выдала, и хрена с два мне это нравится. Я теперь перед ней в должниках, а капитан Непряев в долг никогда не жил и жить не будет! И очень уж мне интересно, кого мы с тобой упустили.

Глава 3. МАРОДЕРЫ

В полутьме Алекс узнал все тот же ангар. На этот раз он отчетливо понимал, что видит только моменты опасности, когда нервы Маши на пределе. Каждый сон — отдельная история, неизменно ведущая к печальному концу, что-то случается, когда она в опасности, и картинка с доброй воли Зоны передается в его сон, точно так же, как в тот, самый первый раз.

Стая псов подобралась сзади — полтора десятка беспородных дворняг, вымахавших ростом с немецкую овчарку, не слепых и не плешивых, совсем не похожих на тех мутантов, что ныне населяют Зону. Хотя, нет, один мутант в стае все-таки был, но ни Монгол, ни его товарищи особенного щенка не видели. Его видел только Алекс, глядевший на происходящее со стороны балкона.

Мутант и еще с десяток малышей притаились в дальнем углу и тихо подскуливали, не пытаясь покинуть укрытия. А свора готовила западню. Первым из укрытия выбросился здоровенный кобель, ощетинившись и оскалив пасть, он начал медленно загребать вокруг Мэг. Рядом оказалось еще несколько псов, зажимая людей в узком пятачке между рядами станков и агрегатов. В принципе, было куда убежать, но вряд ли бегство было выходом из создавшейся ситуации.

Монгол, прихрамывая развернулся и навел ствол «Вала» на вожака, SPAS Долла тоже уставился на самую крупную особь. Псы кружили вокруг, но не нападали.

— У них там гнездо, — догадался Долл.

— Мы не можем обойти выход из ангара. — Возразил военный сталкер.

— А через балкон? Там есть выход на наружную стену, можно пройти через крышу, тогда они нас не тронут.

— И что, оставим их за спиной?

— Давай попробуем, их слишком много, — подала голос Мэг.

— Мы почти дошли. Нам придется возвращаться назад почти до середины и не факт, что лестница до сих пор в порядке.

Собаки пританцовывали на месте, будто ожидая, какое решение примут вторгшиеся на их территорию люди. Их терпение понемногу таяло, надежд на благополучный исход становилось все меньше.

— Все хорошо! Мы уходим! — Объявил им Монгол, будто псы понимали человеческую речь. — Мы никого не трогаем.

Сталкер спиной вперед попятился к лестнице, ведущей на балкон, стоящие на пути собаки начали медленно расступаться.


Макс пришел на два часа позже, чем обещал. Сначала Серый услышал звуки выстрелов, не одиночных щелчков, какими разгоняют назойливых мутантов, а настоящей канонады. Кто-то отвечал выстрелом на выстрел, длинные очереди перекрывали друг друга, и не было сомнений, что отношения выясняют люди. Звуки доносились со стороны дороги, проходившей в двухстах метрах от сушилки, Серый выбрался на край помоста и выглянул в окно.

Макс, перебегая от дерева к дереву, двигался в его сторону. От кого он прятался, Серый углядел не сразу. Только спустя несколько секунд за насыпью по ту сторону дороги замелькали вспышки автоматных очередей. Стреляли по Максу! До здания ему оставалось метров сто пятьдесят, вполне достаточно, чтобы уложить его автоматной очередью. Серый видел, как Макс остановился, укрылся за деревом и сделал ответный выстрел.

Длинной очереди не получилось, пули со свистом раскрошили дерево, за которым скрывался Макс, но один из тех, кто стоял по ту сторону дороги упал. Оставалось еще, как минимум трое. Серый понимал, что мало чем может помочь Максу — если бы у него была винтовка или автомат, то он спокойно бы расстрелял нападавших из своего укрытия, но винтовки и автомата не было. Были только ПМ и двустволка, из которых не то что в человека — в слона с такого расстояния не попадешь.

Серый бросился вниз, действуя скорее по наитию, чем, соответствуя здравому смыслу. Прыжок из здания дался ему гораздо легче, чем прыжок внутрь — сказался адреналин и маленькая ступенька, имевшаяся внутри. Когда Серый выскочил из-за сушилки и рванул к Максу, очереди с той стороны на мгновение прекратились, но, когда стало ясно, что Серый идет на помощь к засевшему за деревом человеку, зарокотали с новой силой.

И все-таки, Серому хватило времени, чтобы добраться до Макса, и очень во время. Его левая рука свисала вниз — из плеча хлестала кровь, левая нога чуть выше колена тоже была повреждена, но, похоже, не пулей — длинная, тонкая рана с зазубринами по краям. Когда Серый оказался рядом, Макс безуспешно пытался одной рукой вставить в автомат новый рожок. Серый проделал эту процедуру с легкостью, после чего выхватил автомат и, сделав кувырок, оказался за соседним деревом. В пределах его видимости оказался только один из нападавших — тот, что пытался обойти Макса справа. Зато, как на ладони. Короткая очередь — и еще на одного нападавшего стало меньше.

Дальше наступило затишье. Меткий и здоровый стрелок — это совсем не то, что раненый Макс. С той стороны это оценили, и теперь либо обходят где-то еще, так, что Серый их не видит, либо затаились. Может, даже уйдут. Две минуты было тихо, никаких движений Серый не заметил. Тишину нарушил Макс.

— Они ждут, когда ты пойдешь потрошить трупы. Или уйдешь. Нападать они больше не будут. — Сталкер осмотрел свою руку, попробовал подвигать плечом, сморщился от боли. — Их было четверо, осталось двое, так что атаковать они больше не захотят. Но и обчистить своих тебе не дадут. Так что нам лучше уйти.

Просматривая территорию вокруг, Серый попятился к Максу. Все было тихо.

— Уходим за сушилку. В нее не заходи — выдашь место. — Предупредил Макс. — Уйдем за нее — подумают, что мы ушли в деревню. Часик отсидимся — полезем наверх.

— Тебе перевязаться бы, — сказал Серый, беря товарища на плечо.

— Потом, у меня аптечка есть.

Уйти им действительно дали, хотя цель из них была довольно заметная, но, толи позиция у стрелков была неподходящая, толи просто решили, что двое на двое — это уже не тот расклад. Через несколько минут Макс и Серый сидели, прислонившись спиной к стене сушилки. Макс сам — Серый только кое-что придерживал — сделал себе перевязку и вколол обезболивающее и антибиотик из большой армейской аптечки. Серый видел такую впервые.

— Это армейская, — пояснил Макс. — Не то, что наши. Наши только помереть без боли дают, а на такой можно и выжить. Получается, Серый, я теперь твой должник. Если бы не ты, прищучили бы меня.

Серый промолчал, покраснел, как девица. Он и раньше то не любил, когда его хвалили, а теперь смущению вообще не было придела.

— Ты где стрелять так научился? — Спросил Макс.

— Дома. В тире пострелял.

— Да, брат. Если бы того парня не снял, туго бы нам пришлось.

— А как ты первого снял. С одной-то рукой.

— Тоже верно, — согласился Макс, глаза его заволакивало легкой пеленой, начинали действовать наркотические анальгетики. Как же он столько терпел, подумал Серый. А Макс продолжил. — Выходит, повезло нам сегодня, а?

— Выходит, — согласился Серый.

Прыгать через электрошар с Максом на руках было не реально. Он отрубился через пять минут после того, как вколол себе ПМТ — наркотик на основе морфина. В стандартных аптечках такого нет. Сейчас ему грезились прекрасные сны — он блаженно улыбался.

Серому было не до улыбок. Надвигалась ночь, сумерки веяли холодом, костра разводить нельзя — мало ли кто забредет на огонек. А затащить Макса наверх, да что там, даже просто втянуть внутрь сушилки не представлялось возможным. Пришлось сидеть под открытым небом, оберегая сладостный сон сталкера. За это время Серому успело померещится многое — со стороны деревни раздалось несколько выстрелов, где-то рядом прошелестела трава — то ли псевдокролик толи гигантская крыса искали пропитание. Потом сквозь сумерки проплыло неясное облако какого-то пара, всего в пяти метрах от лежанки сталкеров, Серый даже хотел сняться с места, но облако, постояв секунд пятнадцать в непосредственной близости, продолжило путь по своим делам. Что это было — неизвестная аномалия или галлюцинация, он так и не понял. Стая собак в количестве пяти штук приметила сталкеров уже в сумерках, несколько минут покружила в тридцати метрах, но Серый дал из автомата короткую очередь, подстрелив самую борзую из тварей, и стаю, как ветром сдуло.

Макс пришел в себя через два часа, когда вокруг уже была глубокая темень. Прекращалось действие ПМТ, возвращалась боль. За несколько минут до пробуждения Макс начал постанывать, ворочаться, и Серый уже подумывал, не сбегать ли в деревню за подмогой: возможно, у Макса начиналась лихорадка и без квалифицированной помощи ему не обойтись. В этом случае его придется тащить до болота — там обитает доктор, приходивший сегодня в бар. Кстати, может, он даже еще не далеко ушел.

Но ни помощи, ни доктора не потребовалось. Макс пришел в себя неожиданно, резко сел, огляделся.

— Макс, все в порядке. — Успокоил его Серый.

— Я что, уснул? — спросил он.

— Еще как, — усмехнулся Серый, — сопел, как паровоз.

— А чего не разбудил?

— Ага, разбудишь тебя. Ты как себя чувствуешь?

— Если до сих пор не помер, то жить буду, — бодро ответил он, ощупывая раненую руку, — а вот рука пару дней работать не будет.

— Говорят, главное, чтобы кость не была задета, — поделился Серый медицинскими познаниями.

— Кость? — Макс даже засмеялся. — Да моя кость столько раз была задета, что тебе и не снилось. Главное, чтобы руку не оторвало. Вот тогда совсем хреново. А это заживет. Было бы, чем лечиться. Ладно, давай подниматься наверх, не всю ночь же здесь торчать.

— А как ты с раненой рукой и ногой прыгать будешь? — Спросил Серый, глядя на Макса — тот, хоть и крепился, время от времени морщился от боли.

— Вон там, у стены, ящик лежит. Неси его.

Серый аккуратно дошел до цели и принес ящик. Макс здоровой рукой перевернул его, встал на крышку и легким прыжком преодолел электрошар. Серый хотел уже, было, последовать его примеру, но был остановлен Максом.

— Э, ты что, совсем что ли? Отнеси ящик на место и прыгай так. Ты ж так всем укажешь, где мы, и как к нам проникнуть. Соображать надо.

Прыгать через шар в темноте Серому совсем не хотелось. Его ориентиры были весьма приблизительными — едва заметно светился только центр шара, так что габариты пришлось дорисовывать в уме. Хорошо хоть Макс ненадолго зажег фонарик и Серый сумел сориентироваться во внутренней обстановке и приземлиться на достаточном удалении от обломков стены и камней. И все равно приземление не вышло гладким — в бок воткнулся небольшой, но твердый булыжник, эта боль даже заглушила электрический удар в правом колене — Серый опять зацепился за край поля.

Макс не поинтересовался здоровьем товарища — вежливость, видимо, не входит в рацион сталкеров — а молча полез наверх. Серый последовал за ним, припадая на правую ногу и растирая бок.

Когда они, наконец, расположились на помосте на самом верху, Макс принялся за свои раны. Из-под края доски — этот тайник Серый не обнаружил — он извлек еще одну аптечку, вроде бы стандартную, но содержимое в ней оказалось иное. Рану на ноге он смазал жидкостью из крупного флакончика и залепил пластырем. В область плеча он сделал еще одну инъекцию из какого-то синего шприц-тюбика. Затем обработал рану той же жидкостью и наложил повязку.

— Ну вот, — проговорил он, — теперь пусть попробуют меня скушать паразиты мелкие. Хрена вам, а не Макса. Правильно говорю? — Макс улыбнулся Серому.

— Правильно, — согласился тот. — А что это за лекарства?

— Это, брат, запасы мои. Доктор презентовал. Тот самый, что сегодня в бар приходил. Редко он к нам заглядывает.

— Слушай, а почему он здесь? Почему за периметр не идет?

— А ты почему? А все почему? Кто за деньгами, кто за славой, кто за романтикой приходит, а дальше уже зона держит. Если уж она тебя приняла, то назад не отпустит. Доктор этот многим здесь жизнь спас, и ведь не за деньги, а просто ради жизни. Я к нему попал чуть не труп, не понятно в чем жизнь держалась, а он, видишь, заштопал. Две недели меня колол, артефакты вокруг раскладывал, и ведь вытянул. И лицо поправил, ты вот, небось, и не заметил, где у меня шрам.

Это было правдой — Серый представил лицо Макса и не мог вспомнить места, где у него мог сохраниться шрам.

— И снадобий всяких мне надавал с собой, до сих пор вот спасают меня. Так что, Серый, жизнь здесь не сахар, но живем помаленьку. — Макс немного помолчал. — Я вот смотрю на тебя: интересный ты парень! Какой-то весь вежливый, интеллигентный, не зонный в общем, а зона к тебе благосклонна. Почему? — Вопрос прозвучал безадресно, риторически, но Серого зацепил.

— Это почему это благосклонна?

— Да потому что со мной свела: для молодых сталкеров это мечта — найти опытного земляка. Да от бандитов отбиться позволила, это тоже, брат, не мало. Первый месяц в зоне только каждый пятый проживает из новичков, понял? Такая вот статистика. Протянешь месяц-другой, опыту наберешься — считай, первый класс прошел. Но я чую, что ты протянешь. Счастливчик ты, понял?

— Ладно, не сглазь, — ответил Серый. — расскажи лучше что-нибудь про зону.

— А что про нее рассказывать, зона сама все расскажет и покажет, — только успевай смотреть да запоминать. Что тебя конкретно интересует?

— Ну, например, кто на тебя напал?

— Да хрень какая-то, толи псевдоовца, толи еще кто. — По своему понял вопрос Макс. — Тут после выбросов такого насмотришься, эти твари на глазах меняются. В общем, какое-то копытное с рогами, выскочило прям как из-под земли и рогом мне по ноге. А потом когти рвать. Я даже пальнуть вслед не успел — раз кого-то испугалось, значит, думаю, здесь еще кто-то есть. И начал сюда забирать. Сначала медленно, потом быстрее. Слышу, точно — идут за мной четверо. Пришлось бежать. Они сначала окружить меня хотели, потом видят, что ухожу, и стали стрелять. Чуть бы в сторону и все — нет меня.

— А что это за люди?

— Да бандиты. Ты что и о бандитах не слышал?

— Немного.

— Полно их здесь. Здесь ведь много тех, кто с земли из-за неладов с законом сбежал. Убийцы, насильники, беглые. Кому деваться некуда, сюда прут, а здесь сколачиваются в шайки, нападают на сталкеров, грабят. Работа сталкера трудная и опасная, куда проще отбирать то, что уже кто-то нашел и достал из огня. Вот они и плодятся, как тараканы. Одно радует, военные их не любят не меньше нашего, поэтому периодически бьют их с вертушек или десантом. Ну и мы периодически с ними воюем. Давно они сюда не заходили, придется завтра поднимать ребят, выбивать их со стоянки. Поможешь?

— А что за стоянка?

— Да есть здесь недалеко свалка, а около нее заброшенная техника лежит — военные во время первого выброса бросили. Место в стороне от дорог, мимо мало кто ходит, вот эти волчары себе там стойбище и организовали. Собираются в бригады, потом делают оттуда вылазки. Опытные сталкеры опасные места видят и стороной обходят, а молодежь часто попадается. Но далеко от стоянки мародеры редко отходят, только, когда туго становится. Значит, много их уже там накопилось, пора разгонять.

— А как?

— А вот завтра увидишь. Ладно, давай спать — завтра трудный день будет. У тебя, кстати, какие на завтра планы?

— Да я еще не думал.

— Нет, ну ты точно не зонный. У молодежи здесь всегда все кипит, не успели прийти, а уже к реактору надо, сани впереди лошади бегут. А ты еще и не думал, чем завтра заниматься будешь. Короче считай, что завтра у тебя день расписан.

Через минуту Макс уже во всю сопел, отвернувшись к стене, а Серый думал, с чего начать поиски, ради которых он сюда и приехал.


— Серый, вставай. — Голос Макса пробивался сквозь сон. — Хорош спать. У нас сегодня много дел.

Серый открыл глаза, в помещении было темно и сыро, утренняя роса смачно покрыла доски капельками воды, отчего предрассветный холод проникал под одежду, вызывая дрожь. В углу слабо светилась зеленым цветом какая-то пленка, Серый заметил ее еще при первом осмотре — толи местная мутировавшая плесень, толи какой-то нарост, но сейчас этот естественный источник света позволял глазам различить обстановку внутри здания. Макс выглядел бодрым, отдохнувшим, о том что он ранен, говорила только повязка, фиксировавшая руку к туловищу. А в здоровой руке он держал направленный на Серого обрез. Собственного обреза у Макса не было, значит, он позаимствовал оружие у Серого, при чем, машинально пошарив по поясу, Серый не обнаружил и ПМ-а, на месте остался только нож, но против картечи это все равно, что ничего.

— В чем проблема? — Спросил Серый, поднимаясь.

— Не шевелись, — предупредил его Макс. — Разговор есть.

— А без ствола нельзя?

— Можно, но я лучше подстрахуюсь, а то рука, знаешь ли, плохо работает.

— Знаю, я ж тебе вчера и спас. А ты в меня сегодня стволом тычешь?

— Извини, приходится.

— Сколько времени?

— Пол пятого, — ответил Макс, не взглянув на часы.

— И что за эти пять часов изменилось?

— Сон мне приснился, а сны в зоне имеют обыкновение сбываться.

— Сон? — Серый аккуратно перенес тяжесть тела на другую руку, теперь его положение позволяло более быстро подняться в случае необходимости, но ситуация по-прежнему была сложной. — И что же тебе такое приснилось, что ты на меня так осерчал?

— Ни что, а кто. Доктор мне приснился.

— Так это, наверное, из-за руки. — Решил перевести разговор в шутливое русло Серый, хотя обстановка к этому не располагала.

— Нет, брат, рука тут ни при чем. Ты вспомни-ка, что мне вчера Доктор сказал?

— Про Янтарь что-то.

— Вот именно, про Янтарь. А я ведь ни к какому Янтарю идти не собирался, это вообще не мое место, я там и был-то всего четыре раза. Моя вотчина — по другую сторону, восток: Свалка, Темная Долина. Так чего ж мне на Янтарь-то переться?

— Не хочешь — не ходи, я-то тут при чем?

— А при том, — Макс сделала паузу, — что Доктор вчера из-за тебя приходил.

— С чего ты взял? Я его в первый раз вижу.

— Я поначалу подумал, что это каприз такой у дока, у него бывает: пошлет куда-нибудь, куда ты по доброй воле бы век не ходил. Ну, приспичило ему, чтобы я до Янтаря смотался, может, я найти там что-нибудь полезное должен, а потом вдруг сопоставил факты и понял, что дело то не такое простое, как на первый взгляд кажется. Ты знаешь, когда к нам в последний раз доктор захаживал?

— Ну?

— Да уже почитай с пол года не было. А тут пожаловал, да еще и перед самым выбросом, с чего бы это? Почему ни днем раньше, ни днем позже? Почему именно вчера, перед самым выбросом?

Серый пожал плечами, он и в самом деле не понимал, что Макс ему предъявляет.

— Молчишь? — Продолжил сталкер. — А я тебе скажу: потому что днем раньше тебя в баре не было. Он специально пришел в глаза твои посмотреть, судьбу твою глянуть и меня заодно к тебе прицепить. Ты ведь собирался к Янтарю, верно?

Серый молчал. Легенда летела к чертям собачьим, вот только хорошо это или плохо?

— Ты уж не обессудь на него, но сдал тебя Доктор, не знаю, специально или нет, но сдал. Так что колись: чего ради тебя в зону принесло?

— Я знаю, где «поле артефактов». — Серый посмотрел в ухмыляющееся лицо Макса. — Вы почти нашли его. Совсем немного не хватило.

— Кто это мы?

— Сталкеры, те, что прошли сквозь Рыжий лес и добрались до западного края Припяти. Мэг действительно высадилась недалеко от Рыжего леса. Ей и еще двум ученым удалось проникнуть в консервы вокруг железобетонного завода. Вы их называете «мешок» или «купол». Никакой она не фантом, обычный живой человек, работала на умников. Просто никто из вас не знал, как попасть внутрь.

— И чего же ты хочешь?

— Мне нужен проводник, который доведет меня до Янова.

— Янов? Железнодорожная станция? Ох, ты, куда хватил! Янов — это в двух километрах от ЧАЭС. Это все равно, что просить довести тебя до Монолита.

— Это невозможно?

— Если бы это было просто, то и легенды про Монолит не было бы. Янов, это за Рыжим лесом, за всеми заставами «монолита», туда суются только самые отмороженные ребята. И уж поверь мне, тебя туда никто не поведет.

— Даже за «поле артефактов»?

— Жизнь, дороже артефактов. Даже, если их будет целое поле.

— И что мне делать?

— Серый, ты все это серьезно?

— Серьезней не бывает.

— Никто не подпишешься. Это бесполезно.

— Тогда мне придется идти самому.

— Да ты в зоне и дня не протянешь. Лично я до Рыжего леса доходил всего три раза, и того хватило, чтобы понять, что там делать нечего. Только поэтому я до сих пор жив. Не потому что я слишком крут, а потому что я не лезу на рожон. А у тебя нет ни денег, ни нормального комбинезона, ни аптечек. Тебе на то, чтобы собрать нужную сумму, надо год по зоне ходить, а про то, сколько стоит проводник в эти места, я вообще молчу. И запомни, здесь за фантомы никто не работает, а уж тем более проводники.

— Почему же тогда Доктор верит, что я найду проводника?

От такого вопроса Макс даже онемел. Действительно. Доктор что-то говорил о проводнике.

— Я могу добыть несколько артефактов, которые можно будет хорошо продать. Не простые, а, как вы говорите нестандартные, но это только на Янтаре.

— До Янтаря еще нужно добраться. Да и не стоят твои артефакты таких денег.

Ствол обреза опустился, а Макс заметно расслабился.

— Ладно, солдат, извини. Ствол разряжен, так что ты не обижайся, я бы в тебя по любому не выстрелил. Просто больно уж загадочная история. Ты не знаешь, с каких это пор Болотный Доктор помогает искать клады?

Серый не ответил.

— Док никогда бы не стал помогать кому-то в поисках материальных ценностей. Тут есть что-то еще. Не хочешь говорить — не надо, да мне, в принципе, все равно, ты только меня в это дело не впутывай.

— Так я, вроде как, и не собирался. Я тебя с собой и не звал.

— Ты не звал, — согласился Макс, — а вот Доктор настоятельно советовал. А с Доктором лучше не спорить. К тому же я перед тобой в долгу — ты меня вчера спас, а долги надо платить.

Протестующие жесты Серого Макс перебил:

— И не спорь. Дойдешь до Янтаря, получишь свои артефакты, а там, как знаешь. Только есть еще пара вопросов общего характера, если не хочешь, не отвечай.

— Спрашивай. — Согласился Серый.

— Раз ты идешь в лагерь, значит, ты как-то связан с умниками?

— Я когда-то работал в Центре Изучения Зоны, правда, за периметром, был спецом из охраны. Поэтому стреляю и воюю я действительно хорошо, а вот опыта общения с Зоной у меня — кот наплакал.

— То есть ты — военный спецназ?

— А что в этом удивительного?

— Удивительно, что ты здесь. Удивительно, что ты зашел в зону с периметра, чтобы дойти до Янтаря, хотя мог бы напроситься в поездку в лагерь и сбежать оттуда — проще и безопасней. Какой в этом смысл?

— Мне ведь нужен проводник. Никто из них не подпишется на контракт к военному, охраняющему лагерь. Найти проводника можно, только если зайти в Зону с периметра.

Слова Серого отличались логичностью. А логику Макс уважал. Поэтому, кое-что прикинув, сталкер задал неожиданный для Серого вопрос:

— Чисто теоретически, сколько я получу, если пойду с тобой?

— «Поле артефактов» поделишь сам, как посчитаешь нужным, на всех членов экспедиции.

— Что за безграничное доверие?

— Я пока не знаю, как и на кого делить добычу. А у тебя больше опыта в этом вопросе.

— Кроме тех, кого я посчитаю нужным взять с собой, нам придется еще кого-то брать?

— Умника с базы на Янтаре. Без него в консервы не войти, так что это обязательное условие.

Макс замолчал, теперь уже надолго. Он раздумывал, облокотившись на здоровую руку и глядя в пол, Серый ждал, уставившись в потолок, понимая, что сталкеру нужно время, чтобы принять решение. Наконец, Макс пришел к какому-то выводу и выдохнул:

— Все равно, это гнилое дело, Серый. Для похода к Припяти, кроме двух бойцов нужны еще снайпер и проводник. Какого-нибудь сумасшедшего снайпера мы еще можем найти, а вот с проводником точно будут проблемы. Проводнику нужно платить вперед, за хабар они не работают.

— Так ты со мной или нет?

— Вот что я тебе скажу. До Янтаря нам по пути. До лагеря я тебя доведу, а дальше посмотрим… За Рыжим лесом я ни разу не был, поэтому стать твоим проводником не смогу. А настоящего проводника, боюсь, тебе не найти. Так что у твоей затеи мало шансов.

— Мало — ты не сказал «нет».

— В зоне никто и никогда не говорит «нет». В зоне случается такое, что… Короче, поживем — увидим. Доктор ведь сказал, что ты его найдешь, а он редко ошибается. Кстати, что ты знаешь о Санитаре?

— Санитар? Если это имя, то в первый раз его слышу. А в ЦИЗе, конечно, санитары были.

— Нет, это солдат с периметра, который теперь живет у доктора. Отношения к ученым он не имеет.

— Тогда ко мне он тоже не имеет отношения.

— Да. Не к добру это… — Проворчал Макс. Что именно не к добру, Серый уточнять не стал.

Повисло молчание. Макс начал доставать из пакета на полу съестные припасы. Серый, немного поразмыслив, хотел заняться тем, но Макс не дал.

— Подожди, Серый. Позавтракаешь попозже. Мы и так заговорились. Сейчас надо сходить в лагерь, найти Семена. Он там за старшего. Передашь ему записку, вот я написал. — Макс протянул ему сложенный вчетверо листок. — Пока они готовятся, поешь и поспишь еще немного. Потом вместе со всеми пойдешь к лесу, там и увидимся. Сделаешь?

— А почему нельзя просто послать ему сообщение?

— Так надежнее. Да и тебе все равно придется идти в лагерь.

Видя, как заколебался Серый, Макс добавил:

— Серый, я тебя прошу, еще один раз помоги мне. Надо выбить бандитов со стоянки, иначе поляжет много хороших молодых, но глупых парней. Ты потом поймешь, что тебе это нужно не меньше, чем мне. А потом — я обещаю — займемся твоим делом. Без снаряжения все равно выдвигаться нет смысла, а достать его мы можем только на базе бритоголовых. Это ведь не просто война с бандитами, это крестовый поход — все, что мы там найдем после разгрома банды — наше по праву. Так и живем: они грабят нас — мы их. А потом: до Янова я тебя не доведу, но до Янтаря уж так и быть — я ж твой должник. Разобьем мародеров и в дорогу, идет?

— Ладно, — Согласился Серый, — давай, кого, где найти, что передать? Только при условии, что все, что я сказал, останется между нами.

— Идет. — Макс отдал Серому лист. — Там все, что надо написано. Если хочешь, можешь прочитать. Найти надо Семена. Его там все знают. Обязательно поспи хоть чуть-чуть. А потом выдвигайся вместе со всеми. Да, и камуфляж поменяй. Я тебе вон там положил, — Макс показал рукой на перекладину рядом с головой Серого. — Свою сбрось, положи туда же. Этот камуфляж поудобнее, и полегче.

Серый не мог рассмотреть детали нового комбинезона, но был уверен, что это та самая «защитка», что лежала в тайнике под доской. На левой груди должна быть дырочка с палец толщиной — точно, вот она. Понятное дело, снят с покойника, но здесь этим никто не брезгует. «На войне, как на войне».

Серый вспомнил, как при зачистке на окраине одной деревушки они с Петрухой Гришиным нашли тело боевика. На его руке висел «Ролекс». Самый настоящий, поблескивал золотом в лучах восходящего солнца. Петруха бросился его снимать, и в этот момент прозвучал выстрел. Из ближайшей зеленки — снайпер выстрелил не в стоящего в полный рост Серого, а в почти лежащего Гришина, рискуя промазать и выдать себя зазря. Но рискнул и наказал его за жадность, а Серого пожалел. «Ролекс» потом все-таки сняли — комбат не дал пропасть, и снайпера накрыли, но наука Серому была на всю оставшуюся жизнь.


Хреновое место зона, когда кругом темно, хоть глаз коли. Это в городе, даже если фонари кругом разбиты, так хоть свет из окон идет, рекламный огонек, нет-нет, да и просочится сквозь частокол домов. И глядишь, даже в самом темном переулке, глаза привыкают, начинают выхватывать контуры фигур. А если еще и луна подсвечивает, то совсем хорошо.

Но здесь — другое дело. Двигаться пришлось на ощупь. Сразу за порогом сушилки Макс указал направление, куда должен идти Серый. Надо было идти, никуда не сворачивая, пока под ногами не зашуршит гравий — это дорога. Потом повернуть направо и идти, не выпуская дорогу из-под ног, пока не покажется деревня.

«Там увидишь отблески костра по правую руку, — напутствовал Макс, — и уже не ошибешься. Смертельных аномалий здесь нет, зверье да твари всякие, если и подходили сюда, уже обратно в зону да в лес умотали. Под утро близко к человеку никому неохота быть». И Серый пошел сквозь тьму, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. Иногда ему казалось, что Макс его просто испытывает, или издевается, или просто использует. На хрена, спрашивается, надо было тащиться в деревню сейчас, нельзя было до рассвета подождать? Через полчаса светать начнет, и, если уж не светло, как днем будет, то, по крайней мере, дорогу можно будет разобрать. Дались ему эти полчаса?

Серый шел. Теперь, когда, приоритеты поменялись, слух работал, а глаза почти не видели, казалось, безмолвная ранее Зона заговорила на своем языке. Едва уловимый шелест травы, треск аномалий, визг дерущихся неподалеку крыс создавали особый фон, не позволяющий забыть, что ночью битва за жизнь кипит похлеще, чем днем. А битва за жизнь это и есть самая настоящая война. Как там шутил их начвзвода: «Третьей мировой войны не будет. Но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется. «Это уж точно. Ничто так не заставляет воевать, как желание выжить.

Серый держал дробовик наизготовку — если что любую тварь с такого расстояния в клочья разнесет. Но, когда справа, буквально в трех шагах, что-то взвизгнуло, да так, что ноги Серого сами заплясали на месте, о стрельбе не было даже мысли. Куда стрелять, в темноту? Хорошо Макс подсказал опорожниться перед выходом, а то точно налил бы в штаны нового комбинезона. В траве громко зашуршало — все дальше и дальше, кто-то испугался Серого еще больше, чем Серый его. Зверя уже и след простыл, а сердце до сих пор бешено колотилось. Серый чуть прибавил шаг: хотелось, как можно скорее, добраться до места. Раз Макс гарантировал безопасность, значит, бояться нечего, хотя, конечно, кто его этого Макса знает. Они и знакомы-то всего сутки, даже меньше. Хотя Серый и успел уже спасти ему жизнь.

Дорога, если так можно назвать покрытое густой травой мокрое от росы поле, подалась вверх. Значит, уже шоссе. Теперь, по крайней мере, в аномалию не вляпаешься — почему-то шоссе они не трогали — главное не сходить с твердой поверхности. Странное все-таки место — Зона. В иных местах трава асфальт в клочья разломала, как сквозь мягкую землю проросла, Серый сам видел. А эту дорогу не трогает, бережет даже. Столько лет ей, а будто вчера асфальт положили — ровнехонька.

Теперь идти было легче, по-прежнему и справа и слева кипели бои звериного значения, периодически кто-то перемахивал дорогу в трех-четырех метрах, но приближаться к человеку никто не решался. Серому казалось, что прогулка его длилась не менее получаса, когда в полной темноте показалось какое-то зарево. Будто верхушки деревьев вдали подсвечивает снизу слабенький прожектор. Это костры в деревне. Серый свернул в сторону света и опять оказался в траве по пояс. Из-под ног врассыпную бросилась мелкая живность, комбинезон начал пропускать влагу, и стало совсем прохладно. Единственной радостью стало то, что глаза понемногу начали вылавливать в темноте какие-то очертания, значит, начало светать, и через минут пятнадцать видно станет совсем хорошо.

На подходе к деревне Серый встретил двух незнакомых сталкеров, копошившихся под гнутой березой. На Серого они бросили недоверчивый взгляд и вернулись к своим делам. Обогнув их стороной, Серый пошел дальше к деревне, периодически оглядываясь. Вряд ли бандиты рискнут так близко подойти к логову сталкеров, но все-таки береженого бог бережет — бояться людей зона Серого уже научила. Перед самым входом в лагерь Серого встретил еще один человек в хорошем утепленном камуфляже с накинутым на голову капюшоне — часовой. Он наматывал круги на небольшом пятачке и размахивал руками, видимо, пытаясь разогреться.

На Серого он взглянул искоса, но остановить не попытался. Серый остановился сам.

— Слушай, друг, мне Семен нужен, — сказал он.

— Семен? — Парень прекратил упражнения и сплюнул. — Семен спит. Пойдешь к центру, по дорожке, там большая изба без окон и дверей, наверху еще петух резной стоит — там найдешь Семена, только он не любит, когда его будят по пустякам.

— Мне один сталкер для него весточку передал. Макса знаешь?

— Макса? Знаю. А ты что у него на побегушках?

— Почему на побегушках, — обиделся Серый. — У него рука прострелена, он меня и попросил сходить.

— Да ты не обижайся, — процедил часовой, доставая сигарету. Серому, естественно не предложил — не принято, — огоньку не найдется?

— Не курю, — ответил Макс.

— Ты новенький что ли? — Сталкер принялся вертеть в руках какой-то зеленоватый кристалл, через секунду в нем засветился маленький огонек. Парень долго и старательно прикуривал, но толи сигареты отсырели, толи огонь был не достаточным, пламя никак не хотело раскуривать табак. Наконец, ему это удалось, и артефакт спрятался в карман. — Не люблю я с зелени прикуривать, — пояснил он, — не слушается она меня. Так ты, значит, новенький?

— Вроде того, — неопределенно ответил Серый.

— А с Максом что случилось?

— Бандиты вчера напали, на дороге. Хотели ограбить.

— Это здесь что ли? — Парень указал точное направление, откуда пришел Серый и даже перестал курить. — Это он вечером отстреливался?

— Да.

— А я говорю ребятам: кто-то в перестрелку попал. Не похоже, что по мутантам стреляют. Мы даже хотели сбегать, посмотреть, но стрельба прекратилась, мы и не пошли. А это, значит Макс. Ну совсем бандиты оборзели.

Из деревни вышла группа из четырех человек и направилась к ним. Трое были в добрых защитках, лица, скрытые капюшонами Серый рассмотрел только когда они подошли совсем близко. Двоих он видел вчера в баре во время выброса — кажется, Смола и Кудрявый, в противовес прозвищу не имевший на голове ни одного волоска. Третий был ему не знаком. А вот четвертого, молодого сталкера Серый узнал сразу. Камуфляж у него был простенький, рюкзак почти пустой, зато в руках LR-300, американская полуавтоматическая винтовка, довольно дорогая и удобная. Он тоже был тогда в баре, и держался со старыми сталкерами, как с равными. Серый еще отметил тогда, что ему и двадцати то, наверное, нет, а гляди-ка, уже бывалый.

— Слышь, братва, — обратился к ним Часовой, — Макса вчера вечером прямо на дороге бритые обстреляли. Вот, человек говорит, руку пробили.

Компания остановилась. Все уставились на Серого.

— Что, отбился Макс? — Спросил неизвестный.

— Отбился, — ответил Серый. О своем участии в отражении атаки он промолчал. — Сказал Семена найти, записку передать.

— Записку? — Кудрявый посмотрел на Серого с интересом. — И что пишет?

— Не знаю, не читал.

— Подожди, Егор, не парь человека, — сказал незнакомый сталкер, Кудрявый недовольно сплюнул, но послушался. — Что за записка?

— Вот. — Серый достал сложенный листок. Макс ничего не говорил по поводу секретности информации в ней. Хотя, может быть, он считал это само собой разумеющимся. Но что-то подсказывало Серому, что показать ее незнакомцу можно.

Незнакомец отбросил всякое стеснение относительно неприличия чтения чужой почты и развернул листок. По мере того, как он читал, лицо его менялось от любопытства до серьезного. Тоже самое происходило, с лицами остальных, кто как пытавшихся заглянуть через плечо сталкера, державшего лист.

— Что, Белый, планы на сегодня меняются? — сказал Смола, обращаясь к нему.

— Что ж ты стоишь-то, бестолочь? — Спросил Белый Серого, который от этой фразы растерялся. — Человек тебя за делом послал, а ты тут лясы точишь.

Серому стало даже обидно — он вообще не обязан был тащиться сюда через тьму зоны, рискуя быть съеденным какой-нибудь полоумной хищной тварью. А теперь еще он и виноват.

— Куля, — обратился Белый к часовому, — быстро веди его к Семену, Макс крестовый поход собирает. Он уже ушел к кордону. Через три часа надо быть у стоянки.

Куля быстро подобрался, крикнул Серому: «пойдем» — и двинул в центр деревни.

— И скажи всем, чтобы не расходились, — крикнул им в след Белый.

Дальше все завертелось не хуже, чем на войне перед рейдом. Заспанный Семен — сорокалетний мужик с военной выправкой, коротко стриженый, со слегка отечным лицом — быстро отдавал приказания, сталкеры вокруг засуетились, кто-то недовольно ворчал, что такие дела вот так, с бухты-барахты не делаются, что у них мол, на сегодня уже были планы, короче, в армии таких называют сачками. Но их было меньшинство. В этой суете Серый не знал, куда приткнуться: о каком сне говорил Макс, тут и присесть-то некуда.

— Что, постреляем? — Деланно спокойно спросил Серого сидящий недалеко парень, тот самый новичок, который был вчера в баре. Он перекладывал вещи из одного рюкзака в другой, доставал аптечки, складывал их в пакет, потом снова доставал, опять перекладывал. Несколько раз проверил видавший виды обрез, положил его справа, потом переложил налево. Серый понял, что парень находится в состоянии нервного возбуждения: предстоящего боя боится, но вида подавать не хочет.

— Постреляем, — спокойно ответил Серый. К этому вопросу он уже начал привыкать. — Слушай, ты не знаешь, где тут можно на часик прилечь? Спать хочу — не могу.

Парень посмотрел на Серого с уважением. Ему спать перед боем нервы не позволяли. Он ответил:

— Вон в домик зайди, там матрас лежит. — И, когда Серый вошел в дом. — Тебя разбудить через час?

— Если не трудно. — Ответил Серый и мгновенно уснул.


Серый сидел на траве около небольшого леса. Вокруг тишь да благодать. Будто нет никакой зоны, будто нет никаких аномалий, никаких артефактов, никаких бандитов и сталкеров. Кажется, что только загляни в лесок, и увидишь там грибников, самых, что ни на есть обычных, с пакетами и лукошками. И птицы поют слабенько, будто боясь нарушить умиротворение. И ветра нет.

А потом появился молодой сталкер. Он вышел со стороны леса и окликнул Серого.

— Вставай, дружище, пора в поход. — Серый открыл глаза и увидел над собой того самого парня с дрожью в руках. Он был чисто выбрит и притворно весел. Что ж, подумал Серый, если ему так легче, пусть.

— Тебя как зовут? — Спросил он.

— Серый.

— А меня Данила. Воевать-то пойдешь?

— Наверное, — неопределенно ответил Серый, хотя знал, что выбора у него нет. Сделать дело, ради которого он сюда пришел, без Макса ему не под силу. Значит, придется сначала помочь ему. А потом уже просить о помощи самому.

— Выход через полчаса. И тебя Семен просил зайти.

Сначала Серый поел. Ему до одури надоело куда-то бежать. О зоне много чего говорили, в основном те, кто к зоне и близко не был, но очень уверенно трепали о ней всякие байки. И в одном сходились все — зона, это то место, где шагу ступить нельзя без должного внимания. Аномалии на каждом шагу, поэтому прежде чем сделать этот шаг, надо семь раз все обдумать и просчитать. А на деле здесь только и делали, что носились, сломя голову.

Запасы еды Серого были невелики, но сейчас он твердо решил хорошо поесть. Поэтому достал свой единственный само разогревающийся паек, который только вчера выменял у Бармена на горсть «красных камней» — очень дешевых артефактов, найденных недалеко от убежища. НАТОвская каша оказалась невкусной, зато голод утоляла сносно, доев ее в прикуску с сухарями отечественного производства, Серый запил все это водой из фляги, после чего почувствовал себя намного лучше. Теперь можно было и поиграть в войну, и плевать, что из этой игры можно живым не выйти. Ввязался в драку — жалеть поздно, надо действовать. Серый четко обозначил для себя цели. Помочь Максу в его крестовом походе, а за это получить от него, наконец, помощь и хотя бы разведать путь до лагеря на Янтаре.

Семена он нашел в компании Белого. Они стояли на самом краю поселка и негромко переговаривались. Чуть дальше в полном походном снаряжении стояла группа из двух десятков сталкеров. Среди них были уже знакомые Серому Куля, Борода, Крок, с Сильвером, молодой парень, встретившийся ему утром в компании с Белым, Данила. Последний, увидев Серого, махнул ему рукой, приглашая в компанию, но Серый не пошел. Остановился чуть в сторонке, разглядывая окрестности.

Через минуту Белый пошел к сформированному отряду, а Семен, увидев Серого, подошел к нему.

— Ты где так долго? — Недовольно проворчал он. Серый не ответил. — Ты как на Макса-то вышел?

— Случайно, — ответил Серый с вызовом. Необоснованно грубое отношение ему порядком поднадоело.

— В общем, так. Макс меня попросил тебя к себе в пару взять. Пойдешь со мной рядом. От меня не отставать, приказы мои выполнять без раздумий. Стрелять ты должен уметь. Верно?

— Приходилось, — неопределенно ответил Серый.

— Держи. — Сталкер протянул Серому один из двух АКМ-ов, висевших на плече, и четыре магазина к нему. — Это тебе в пользование от Макса в счет какого-то долга, он сказал, ты знаешь.

Серый взял оружие. Отказываться не имело смысла, в любом случае, решать вопрос о расчетах нужно с Максом.

Семен закинул второй ствол себе за спину и развернулся.

— Все, Белый, вводную дал? Сбор через сорок три минуты перед лесом. Там все остальное.

Они что же, так колонной и пойдут? Серый даже усмехнулся. Такую колонну сверху можно одной ракетой накрыть. А ведь все эти люди находятся здесь незаконно. И по всем статьям подлежат уничтожению. Правда, вертушки здесь, почему-то летают редко, но все-таки устраивать парад — лишнее. Кстати, одного пулемета на той же сушилке будет достаточно, чтобы положить всю группу, идущую по дороге или даже по ее склону. Но Серый ошибся. Отряд вдруг резко разбежался во все стороны. Кто-то даже в противоположную сторону ушел. Несколько человек осталось на месте, закурило. То есть, добираться до места всем придется парами-тройками. Вон Данила пошел с Кроком и Сильвером — командой недовольны все трое, но приказ есть приказ. Надо же, как будто снова на войну попал, только гор вокруг нет.

— Пошли, — рявкнул Семен и рысцой побежал в сторону оврага, где только вчера Серый разбирался с псевдокабанами. Через невысокий лес.

Тренированный Серый едва поспевал за проводником, стараясь не сбивать дыхание. В руках Семена периодически пищал детектор аномалий, тогда он делал вираж и продолжал движение в другом направлении. Серый хотел купить такой прибор у Бармена, но единственный имевшийся у того в наличии был неисправен. Да и с финансами была напряженка. Если бы купил ДА, пришлось бы отказываться от запаса еды и патронов. А без них здесь еще хуже.

Серый так задумался, что едва не снес по инерции внезапно остановившегося проводника. Вернула его к жизни автоматная очередь: Семен стрелял. Меж кустов мелькнула тень, спустя мгновение расстрелянные Семеном ветки посыпались вниз. Еще одна тень — справа. Но Семен выстрелил в другую сторону.

Теперь уже Серый пришел в себя и занял позицию. Выстрелил он не туда, где мелькнуло огромное тело, а туда, где атаковать зверю было удобнее всего. И вовремя — похожее не то на собаку, не то на волка животное уже выходило на позицию для атаки. Очередь — оскаленная пасть щелкнула в сантиметрах от лица и повалилась на землю. Сзади тарахтел автомат Семена. Серый хотел, было, повернуться к нему и помочь, но тут же услышал приказ:

— Спину держи!

И через секунду Серый понял, что командир был прав. Еще две твари неслись на них. Серый дал очередь, один из мутантов припал на ногу, но продолжал бежать. Палец сам надавил на спусковой крючок. Некстати вспомнилось, что на войне командир учил экономить патроны и стрелять короткими для кучности стрельбы — сюда бы его. Когда кончился рожок, только одно из нападавших животных было мертво. Перезаряжать АК не было времени, но Серый ловко сбросил ставший ненужным автомат и ударил летящее на него животное прикладом дробовика. Тварь оказалась тяжелой и от удара лишь соскользнула в сторону, но этого хватило Серому, чтобы выстрелить. Первый выстрел снес мутанту половину морды, но не убил. Второй оказался более точным — в центр черепа. Третий выстрел — на всякий случай — Серый уже не контролировал, руки сами собой перезарядили ружье и надавили на курок. Лишним не будет. Внезапно вокруг стало очень тихо, но Серый знал, что это лишь заложило уши от стрельбы, и слышимость притупилась. Оба сталкера стояли, вглядываясь в заросли, сейчас доверять можно было только глазам. Через несколько секунд раздались еще выстрелы, но где-то далеко, с другой стороны лагеря — тоже кто-то отбивается от зоны и ее тварей.

— Вроде, отбились, — проговорил Семен тоном, будто речь шла не о злобных монстрах, а о кучке назойливых ребятишек.

Серый еще раз подумал, что о зоне он еще ничего не знает, и кидаться в центр к ЧАЭС при его-то знаниях и опыте — дело не просто рискованное, а, скорее, бессмысленное. Нужен проводник, а для этого нужны деньги, а чтобы раздобыть деньги, надо раздобыть артефакты. А для этого нужно залезть в центр зоны. Вот такой замкнутый круг получается. Черт, поневоле задумаешься, не ограбить ли кого-нибудь в целях быстрой наживы. Из других вариантов — только пообжиться в зоне, познакомиться с ее правилами и кошмарами, медленно и аккуратно зарабатывать на снаряжение и потом только двинуть к цели. Но, сколько для этого нужно времени, Серый не мог себе даже представить. И не было у него этого времени.

Серый, наконец-то, смог обернуться и посмотреть на результаты работы напарника. А тот потрудился на славу — Серый насчитал семь животных. Надо же, когда ж он успевал автомат перезаряжать.

Поинтересоваться этим Серый не успел, так же, как и рассмотреть напавших на них животных — Семен выкрикнул: «Пошли» — и побежал дальше. Они бежали еще с полкилометра, потом вышли на открытое пространство, и, внимательно оглядывая окрестности, устремились к холму. Местность Серому была совершенно незнакома — так далеко в зону он еще не заходил. Но Семен ориентировался здесь, как у себя дома. Спустя двадцать минут от начала путешествия, они уже оглядывали ближайший лес из развалин какого-то невысокого здания. Серый понял, что это и есть место сбора — можно было отдышаться.

— Что это были за зверюги? — Спросил он Семена.

— Те, что на нас напали? Псевдособаки, не встречал еще?

— Я в зоне второй день. От бара дальше, чем на пол километра не отходил.

— А стреляешь неплохо, — задумчиво произнес Семен, глядя в импровизированное окно — на самом деле дыра в стене была пробита взрывом. — Хвосты у них бывают полезными, если хвост без повреждений, его можно умникам продать, они из них какую-то херню делают, вроде как раны она хорошо заживляет.

— А у этих были плохие хвосты?

— Эти все в радиационных язвах были, видать не здешние. Наверное, с выбросом из зоны пришли, откуда-то из зараженного района. Скорее всего, со свалки.

— Слушай, а какие здесь еще монстры водятся?

— Собаки водятся, — сплевывая, ответил Семен, — но здесь они тупые и незлобные. Вот там, — он кивнул в сторону центра зоны, — они уже и организованней и хитрее. Потом еще кабаны, но с кабанами та же история. Это они там плодятся, как мухи, а сюда редко доходят. Да и те, не опасны. Здесь им жратвы хватает — трупов навалом, так что здесь они на людей не нападают. Псевдособаки вот рыщут. Правда, к лагерю тоже редко подходят. Они не очень быстрые — человеку не соперник. Только если большой стаей нападут. Но ближе к центру, говорят, тоже бывают экземпляры о-го-го.

Серый хотел высказать удивление по поводу «не слишком быстрых тварей» — по его мнению, они были очень быстрые, но последняя фраза Семена показалась ему более важной.

— Ты сказал, «говорят»? Ты что, сам там не был.

— А ты думаешь, мы через день туда ходим? Центр, это тебе не проспект Комарова, — о каком проспекте говорил Семен, Серый не знал. Мало ли их, в его родном городе такой тоже есть. — В центр отсюда только одна дорога. А обратно редко кто приходит.

— А я думал, что вы идете в зону, в центр, набираете артефактов, возвращаетесь назад.

От такой наивности Семен даже захохотал.

— Запомни, парень, зона такая штука, идти в ней можно только в центр. Многие так и делают. Собирают артефакты, зарабатывают деньги, покупают более совершенное обмундирование и идут к центру, пока всего этого хватает. Там останавливаются, и все по новой. Артефакты, новое обмундирование, новый поход. И так до бесконечности. Пока след их не теряется. Нет у зоны конца, понимаешь. Поэтому дойти до него не получится. Кто-то верит в Исполнитель желаний, кто-то в Монолит. А я в бесконечность. Сколько не иди, все не дойдешь. А зачем же тогда трепыхаться? Сиди здесь, на хлеб всегда заработаешь, и живи, сколько Зона позволит.

— Слушай, Семен, а зачем ты тогда сюда пришел? Не для того же, чтобы с бандитами воевать. Воевать и там можно было.

Семен нервно почесал небритый подбородок:

— Хороший сегодня бой будет. Чувствую. Ты вот спрашиваешь, зачем? Романтики хотелось. Денег. Думаю: заработаю, вернусь, женюсь, только на такой девчонке, чтобы все с ума сходили от зависти. А теперь…

— Слушай, Семен, а тебе сколько лет? — Серого вдруг осенила внезапная догадка.

— Тридцать пять, — усмехнулся Семен, — а ты сколько думал?

Серый смолчал. Только теперь он понял, откуда в этих глазах столько тоски. Война. Такие глаза были у людей, которых забрала война, у тех, кто не выдержал ее, сдался, позволил сожрать. Она позволила выжить, но не отпустила. И он сбежал от нее сюда. На новую войну. Чтобы убить старую. Так алкоголики, пытаясь бросить пить, садятся на иглу и переходят из одного плена в другой. А теперь его сожрала другая война, еще более сильная — зона.

— Здесь зона сама раздает года, кому, сколько посчитает нужным. — Семен посмотрел на пространство перед лесом. — Наши почти собрались. Надо потихоньку выдвигаться. А на счет тебя, Макс тебя специально ко мне прислал, чтоб я на тебя посмотрел: чувствую — дело у тебя, иначе не полез бы ты в зону.

Семен положил руку на плечо Серого.

— Не зонный ты человек. А я, — он замолчал, отвернулся и сказал с горечью, — пошел я один раз в центр, год готовился. Не приняла зона. При выбросе достала. Много нас там было в подвале. По всем показателям должны были выброс спокойно перенести. И все перенесли. Кроме меня. Меня потом ребята на руках вынесли, хоть и думали, что я уже не жилец. Сюда притащили, а здесь как раз доктор был, тот, что на болотах живет. Он меня и выходил. Так что теперь я дальше вот этой стоянки не хожу — зона не пускает. Теперь здесь лагерь сторожу, за порядком приглядываю. Бармен мне предлагал еще один бар соорудить, чуть севернее, чтобы я там хозяйничал, но не мое это.

— А уйти из зоны не хочется?

— А ты видел там кого-нибудь, кто из зоны вышел?

— Нет.

— Тогда, может быть, слышал, что кто-то из зоны вернулся? Только не с периметра, где коалиция сидит, а из самой зоны?

— Нет. Но кто-то же возит сюда оружие, продовольствие, увозит отсюда артефакты. Значит, есть отсюда выходы.

— Забудь. Нет их. — Сказал Семен, как оборвал. — Пора идти. Держись меня, что делать, потом скажу.

— Семен, последний вопрос. Ты где воевал?

— В спецотряде я был. Везде нас возили. Пока однажды весь взвод не полег. Один я тогда выжил.

— И не можешь себе простить?

— Какая разница. Теперь-то уже все равно. Теперь я уже за себя не решаю. Только знаешь, не жалею я, что так вышло. Моя это зона. И ничего другого мне не надо.


Серый шел за Семеном чуть ли не в след. У края опушки собирался очередной воинский совет, Макс и Белый уже поджидали их. Рука у Макса была все так же перевязана, хотя двигал он ею довольно активно. Когда начался совет, Серого отойти не попросили, он и остался.

— Ну что там? — спросил Семен, обращаясь к Белому.

— Крот с пулеметом засел у выхода. С ним еще семеро, так что, если захотят уйти — они их не выпустят.

— Что с вертушками?

— Обещали четыре ракеты по гнездам, — ответил Макс, — остальное — сами.

— Вот суки, — выругался Семен, а Белый, морщась, сплюнул под ноги. — Ладно, хоть это дают. В лесу что?

— Чисто, одна группа ушла — четыре человека — мы пропустили, не стали шуметь. Горчица с братьями проследят, чтобы не вернулись с тыла, но не дураки ж они в пекло лезть, так что ушли и хрен с ними. Главное — гнездо распотрошить. А так, ребята уже готовы выйти на позиции, вертолетов ждем.

— Через шестнадцать минут, — сказал Семен, глядя на часы. — Через тринадцать занимайте места. Инструктаж провел?

Белый, которому был задан этот вопрос ничего не сказал, просто кивнул головой.

Серый слушал и ушам не верил — вертолетов ждем? Это что же, коалиция со сталкерами заодно?

— Давай, Серый, — обратился к нему Макс, — я сегодня не боец. Но, как смогу, прикрою. После боя встретимся, поговорим. Держись Семена.

И бойцы разбежались. А Семен и Серый прошли небольшой пролесок и залегли в теньке куста, отсюда хорошо просматривалась площадка размером с половину футбольного поля, обнесенная бетонным забором. Забор имел множество прорех, залатанных металлическими прутьями и листами. Кое-где дыры заткнули кузовами стареньких автомобилей, брошенных во вторую аварию. В центре площадки высилось трехэтажное здание с двумя рукавами, обгорелое и порядком разрушенное. Но остов был цел, и выглядел вполне прочным. Пространство за забором с той стороны, видимо, уходило вниз, поэтому разглядеть тамошний пейзаж Серому не удалось. Зато удалось разглядеть два пулеметных гнезда, оборудованных на крышах рукавов. И еще одно гнездо на крыше по центру. Там Серый даже смог разглядеть стрелка. Если стрелок бы увидел их сейчас, то мог бы и зацепить. Например, Серого бы куст точно не спас. Поэтому он аккуратно сменил позицию, загородившись толстым деревом. Теперь было поспокойнее, хотя пулемет на крыше — очень неплохая позиция для обороняющихся. За забором по периметру были расставлены остатки КамАЗов, когда-то стоявших во внутреннем дворе. Стоянкой это место, видимо, прозвали именно из-за них. Серый прикинул, можно ли будет, в случае чего, спрятаться между ними от пуль и решил, что надежной защитой они не станут. Недалеко от здания лежал разбитый армейский вертолет — неужели сбили?

— Значит так, — начал Семен. — Пулеметные гнезда видишь?

— Вижу.

— Когда прилетят вертушки коалиции, они ударят ракетами по гнездам. Четыре ракеты. Там, сзади есть еще одно гнездо, но нам оно не страшно. Нас волнуют вот эти три. Дальше группа огневой поддержки садит по окнам, а основная группа заходит под ее прикрытием в периметр. Вон там, — Семен указал рукой на небольшой лаз, заваренный металлическими прутьями. — Там есть, где укрыться. Потом перебежками атакуем здание с тыла, там есть вход. Слева у нас останется крыло, туда забросим дымовухи, чтобы подойти. А дальше зачистка. Остальное по ходу. На рожон не лезь, особо не геройствуй — никто спасибо не скажет. Мы идем с тобой в паре, так что держишь мою спину, а я твою. И слушай меня. Все ясно?

— То есть мы в группе атаки?

— Почти. В ее заднем эшелоне. Войдем в периметр, когда ребята туда уже зайдут. А начинаем с огневой поддержки.

— Сколько их там?

— Точно никто не знает, но по приблизительным подсчетам десятка два.

— А нас?

— А нас двадцать с копейками, плюс группа Крота. Но позиции у нас на возвышении, а это преимущество — мы весь периметр видим. Патронов то у тебя много?

— Три рожка осталось, да дробовик.

— Мало. Ладно, войдем в здание — подберем. На, держи еще два, — еще два рожка легли в руку Серого. — Но зазря не пали.

Через несколько минут все было готово к штурму, Семен и Серый отошли чуть в сторону от того места, где знакомились с местом операции, вокруг рассредоточивались остальные бойцы. У одного Серый увидел гранатомет, даже такое оружие здесь имелось. Вот только вертолетов не было.

— Семен, а что если вертушки не прилетят? — Задал напрашивающийся вопрос Серый.

— Прилетят, — нервно ответил тот. — Деньги получили, значит прилетят.

Серый только присвистнул — коалиция продает услуги сталкерам.

— А, что там за стоянкой?

— Там радиоактивное поле. Почему радиоактивное никто не знает, чистое поле, а радиации навалом. Но оно четко ограничено, так что до стоянки радиация не доходит. Но и заходить на него не советую — никакие таблетки не спасут. Поэтому там только мутанты и шастают. А справа — болото. Аномалий полно, в общем, без должного камуфляжа не пройдешь. Так что, если они побегут — только влево. Но там их Крот со своим отрядом ждет, так что не уйдут.

— Слушай, а коалиция что, услуги вам продает?

— Коалиция все продает. Те еще суки. Для них здесь рай. Ты думаешь, куда все наши артефакты уходят. Через коалицию и уходят. Они нас потому сюда и пропускают, что это выгодно. Иначе бы давно расстреляли пару солдат, которые в зону новых людей проводят, и навели порядок. Но не хотят. Желаешь в зону — пожалуйста, а вот обратно — хер. Мы ж здесь все чуть ли не чумные. Хотя я думаю, те, кто надо, знают, что ничем мы не больны, просто не хотят рабов терять. Пока человек в зоне, будет артефакты носить, а иначе здесь не выживешь. Разве только устроишься на работу, как я. Но это трудно.

— А ты за артефактами не ходишь?

— Говорю же, не могу. Если бы не нашел себе занятие, пропал бы. А так — за лагерем слежу, ребята мне на жизнь скидываются, все честно.

— А купить выход у коалиции можно?

— Серый, — Семен безнадежно покачал головой. — Про выход забудь. Были такие, что пытались уйти, только для солдат запустить человека это одно, на это сквозь пальцы смотрят. А вот выпустить — это совсем другое, за это сразу расстреляют. Так что про этот вариант забудь. Они даже барыг своих, которые караваны возят, дальше границы не пускают. Пришли, товар положили, обратный груз взяли и назад. С зоны не выходит никто. Может быть, на других участках периметра, но не у нас. О, ну, наконец-то, летят.


Воздух будто пропах будущим боем. Нервы напряглись до предела, Семен смотрел на часы, бормоча что-то себе под нос. На объекте зашевелились и сразу ожили пулеметные гнезда — толи заметили отряд сталкеров, толи атака сверху — верный признак их присутствия. Пулеметы застрочили, над головами засвистели пули. Серый вжался в землю и ушел за ствол, а очереди не жалея патронов шарили вокруг.

Ответные выстрелы раздались только тогда, когда небо заволокли две белые полосы, первые две из четырех обещанных ракет пошли к цели. Серый разобрал, что несколько человек выбежали из здания и попытались занять позицию сразу за забором, максимально затрудняя проникновение на базу. Ответный огонь уложил одного из них, как минимум двое, проскочили. Два мощных взрыва сотрясли крылья здания, одно гнездо замолчало. Если не снимут оставшиеся гнезда двумя оставшимися ракетами, о прорыве и думать нечего.

Из окон здания вели прицельный огонь, отряд сталкеров вяло отстреливался — скорее для порядка, чем по существу. Ждали, когда замолкнут пулеметы. Сбоку бабахнуло — кто-то выстрелил из гранатомета, дым окутал верхнее гнездо и оно замолчало. Третья ракета пошла с вертушки к последнему работающему орудию. Полетела пыль, и Серый увидел, как пулемет выскочил из окна и упал вниз. Готово! Теперь очередь за сталкерами, правда, еще один снаряд за военными остался, было интересно, как они поступят.

Вертолет пошел на очередной вираж, и вдруг белая полоса прочертила путь в обратном направлении — от крыши здания к вертолету: бандиты обстреляли летающий танк из гранатомета. Машина качнулась и в самый последний момент ушла от снаряда, едва не зацепив его хвостом — Серый смотрел на происходящее, открыв рот. Подобная ситуация явно не понравилась пилоту и он ответил более чем адекватно: вниз одна за другой полетело сразу три ракеты, тот, кто стрелял в воздушный корабль, сильно разозлил военных. Крыша здания разлетелась в щепки, в разные стороны полетели горящие обломки, а дымовая завеса пропитала верхний этаж, вынуждая защитников крепости спуститься вниз. В результате, плотность огня из здания резко упала, что, безусловно, было на руку атакующим.

Все, коалиция свое дело сделала, даже перевыполнила план. Теперь надежда только на свои силы, но без пулеметных очередей было уже проще, хотя автоматные выстрелы не прекращались ни на секунду. А справа снова выстрелили из гранатомета, на этот раз в решетку стены, в то самое место, где группа атаки должна проникнуть на территорию объекта. Тут же заработало три пулемета из зарослей слева и справа от Серого. Один из защитников стоянки вывалился из окна — кто-то попал в цель. Началась вторая стадия операции. Пулеметы нещадно садили по окнам, не давая высунуться, двое ребят из сталкеров шмыгнули к ограждению, забрасывая за него гранаты. Семен периодически постреливал по зданию, но главное для него было в другом — он просматривал ход операции. Еще двое проскочили к забору, потом еще двое.

За забор упало столько гранат, что там все должно было превратиться в щепки. Неожиданно оттуда прилетел ответный «подарок» — гранаты имелись и у обороняющихся, правда всего лишь РГ-5, граната малой мощности. Но атаку уже было не остановить: группа проникновения уже входила в периметр и, когда граната взорвалась, ей достались только голые стены. За забором сразу зарокотали выстрелы — там добивали уцелевших после гранатной атаки бандитов.

— Пошли, — выкрикнул Семен и, пригнувшись, двинулся к забору. Серый побежал за ним. Ответного огня уже почти не было. По прикидкам Серого, в результате вертолетного обстрела и первой фазы операции обороняющиеся потеряли, как минимум, половину бойцов. И огонь пулеметов с этой стороны был настолько плотным, что стрелять из здания по лесу становилось себе дороже. Теперь обороняющимся нужно было держать вторую линию обороны — само здание.

Проникнув на территорию, Семен и Серый заняли позицию за полуразрушенным бронетранспортером, остальная команда уже заняла позиции вдоль забора. После короткой и неинтенсивной перестрелки несколько гранат полетели в окна первого и второго этажей обращенного к атакующим крыла здания. Из окон полетели «обратки», но Серый уже ждал этого — когда «Ф-1» упала в непосредственной близости от него, они вместе с Семеном выскочили на безопасное пространство, готовясь открыть, в случае необходимости, огонь по противнику. Под прикрытием мощного огня сталкеры начали продвигаться к стене здания, в одном из окон мелькнула фигура — раздался выстрел, и один из нападавших упал.

Серый на рефлексах зацепил бандита на мушку и выстрелил прежде, чем это сделали другие. Еще минус один! Семен тоже пошел в атаку, не прекращая стрелять, в числе первых Серый с напарником оказались у стены здания. Семен махнул рукой, давая приказ прикрыть его, и полез в окно, затем это сделал Серый, подоспели остальные сталкеры, прикрывая их огнем.

И в этот момент что-то стукнулось о стену. Из коридора, в последних попытках сопротивления была брошена очередная РГ. Граната закрутилась в метре от Семена и Серого, прыгать обратно в окно времени не было, поэтому Серый шагнул в другую сторону — на гранату. Потянувшись ногой, он по футбольному стукнул ее, отправляя обратно в коридор. Раздался взрыв, из четверых человек, успевших забраться в комнату, зацепило только одного. Раненого оттащили в угол комнаты, Серый и Семен уже контролировали коридор сквозь дверной проем. Еще один сталкер с дробовиком наперевес ворвался в смежную комнату, но стрельбы не последовало — она была пуста. И в этот момент где-то с противоположной стороны здания раздались выстрелы. На автоматные очереди ответили из пулеметов.

— Все, нарвались на Крота. — Весело сказал Семен. — Бегут.

Еще несколько минут звучали выстрелы, отряд сталкеров выжидал, оставаясь на прежних позициях. Потом на руке Семена запищал ПДА.

— Ну вот, еще семеро на Крота налетели, ребята их зажали, теперь не выпустят. — Прокомментировал он. — Четверо ушли еще до боя. Минимум трое в гнездах было, у забора — четверо, да так человека четыре мы завалили. Уже двадцать два. Так что, может, здесь никого и не осталось.

Но Семен ошибся. Здание действительно оказалось почти пустым, при зачистке на этажах сталкерам никто сопротивления не оказал, потому что было некому — троих полумертвых мародеров сталкеры добили с благородной целью — чтоб не мучались, а вот в подвале кто-то забаррикадировался.

Подвал закрывал тяжелый металлический люк, створки люка были грубо, но широко запаяны ручным способом — кто-то поработал уже после того, как зона стала зоной. Легким движением руки такой не свихнешь, но если устроить, например, направленный взрыв, люк непременно даст трещину и тогда захват подвального помещения станет всего лишь делом техники.

Семен постучал прикладом автомата по крышке и, наклонившись к самому люку, позвал:

— Эй, ребята! Даю вам две минуты, чтобы открыть люк, или мы его взорвем.

— Семен, это ты? — Прорвался сквозь заслонку голос.

— Крюк, ты что ли? — Семен даже подпрыгнул от удивления. — Давненько тебя слышно не было. Мы уж думали, ты подох.

— Не дождетесь. — Ответил Крюк. — Я еще вас всех переживу.

— А ты оптимист. С каких это пор ты с мародерами связался?

Вместо ответа под люком заскрипел засов, несколько человек попятились подальше от крышки, только Семен остался на месте.

— Открывай, Семен, — раздался голос снизу, на этот раз он был гораздо тише. Семен осторожно положил руку на крышку, но усилий не приложил. Крюк снова прокричал:

— Открывай, не бойся. Разговор есть.

Теперь Семен медленно и осторожно потянул металл на себя.

— Отойди, парень, — шепнули Серому сзади. Серый оглянулся — это был незнакомый лысый сталкер. Видимо Крюку не очень-то доверяли. Серый отодвинулся на метр назад, а Семен уже почти полностью открыл люк.

— Семен, слышишь? — Теперь Крюка было слышно гораздо лучше. — Я говорю, разговор есть.

— Слушаю тебя, Крюк.

— Ты знаешь, что такое ГВБ?

Серому эта аббревиатура ничего не говорила, а вот Семен, судя по всему, с такой штукой был знаком, потому что лицо его стало сразу серьезным. Слишком просто Крюк открыл люк, значит, козыри у него на руках действительно есть.

— Откуда он у тебя?

— Хороший вопрос, — захохотал бандит. — Что я получу, если отвечу на него?

— Я тебя быстро убью! — Выкрикнул присевший сзади лысый.

— Ответ не правильный. Будет еще один такой же — взорву эту ферму нахрен вместе со всеми цацками.

— Дашь честный ответ — получишь от меня такой же. — Предложил Семен.

— Идет, — сразу согласился Крюк. — ГВБ мы отбили у группы умников, которые полезли в водонапорную Башню около Новошепеличей. Перед тем, как ее в последний раз развалило.

Сердце Серого учащенно забилось.

Семен сделал знак Белому — уводи людей. Серый понял, что угрозы Крюка Семен воспринимает всерьез. Комната вокруг люка опустела через три минуты. Остались только Семен, Серый, лысый сталкер и подошедший Макс. В здоровой руке он держал «Магнум».

— А теперь ты мне ответь, сколько вас там осталось?

— Четверо, — ответил Семен. О том, что из Макса боец никудышный, он промолчал.

— И подумай, стоит ли моя жизнь ваших?

Семен выдержал театральную паузу.

— И что ты предлагаешь?

— Ты даешь мне честное слово, что отпустишь меня, а я отдам вам подвал.

— Другие варианты?

— Другой вариант один: вы штурмуете подвал, мне, конечно, не устоять, но всех штурмовиков я утащу с собой. И все добро, что здесь находится, тоже. Оно вам надо?

— Я до сих пор не уверен, что у тебя есть Глубокий Вакуум.

— Так в этом и заключается мое предложение: я даю тебе честное слово, что он у меня есть, а ты даешь слово джентльмена, что отпустишь меня. Если я соврал, то ты с полным правом меня прикончишь.

Семен размышлял, но по его взгляду Серый понимал, что решение уже принято, осталось только его озвучить.

— Даже если я тебя не трону, я не могу гарантировать, что так же поступят остальные. Ты же знаешь, у тебя здесь мало друзей.

— Если ты скажешь им, что дал мне слово, они не ослушаются.

— Тогда они просто пойдут за тобой.

— Я знаю. Я не требую от тебя невозможного. Скажешь им, что я должен спокойно дойти до Свалки, а дальше пусть делают со мной, что хотят.

— Хорошо, — ответил Семен, — какие условия?

— Ты меня отпускаешь, и даешь возможность унести все, что вместится в мой рюкзак, плюс АКМ. Обещаю взять не больше трех артефактов.

— Не многовато ли ты хочешь?

— Все, что останется, или ничего. Хорошая сделка.

— Все, что уместится в рюкзак, минус три вещи, которые я выберу.

— Минус две.

Семен уже хотел сказать: «Согласен», и даже начал говорить, но Серый так резко схватил его за руку, что фраза мгновенно оборвалась, а Семен едва не свалился вниз.

Серый подполз к Семену вплотную и зашептал ему на ухо:

— Мне нужна информация про Башню. Все, что он знает.

Семен молчал, глядя в глаза Серого.

— Ну что там? — Не дождавшись ответа, который был очевиден, Крюк занервничал.

— Хрен с ним, пусть будет две, — ответил ему Семен, — только есть еще одно условие. Тебе оно ничего не будет стоить. Расскажешь моему парню, как добыл у умников заряд.

— И про Башню, — шепотом добавил Семену Серый.

— И все, что знаешь про Башню, — эхом повторил тот.

Теперь пришел черед Крюка замолчать. Секунд двадцать от него не было ни слуху, ни духу. Потом он ответил:

— Не вижу подвоха.

— А его и нет, — усмехнулся Семен, — просто один из моих ребят жутко интересуется Башней, зачем, я и сам не знаю.

— Ладно, — сказал Крюк. — Договорились. Я выхожу.


Крюк оказался высоким парнем лет тридцати, довольно крепкого сложения, с длинными грязными волосами черного цвета, узковатыми глазами и морщинистым лбом. Семену он улыбнулся, как другу, с которым давно не виделся — понимал, что слово начальника сталкерского лагеря что-то значит, и потому пока Семен не прикажет, его не тронут. Семен на дружескую улыбку не ответил, но за протянутую руку Крюка подхватил. В руках тот держал большой походный рюкзак, набитый доверху, на плече болтался автомат «Абакан», по меркам приграничной территории довольно дорогое оружие.

Семен без особых церемоний забрал у него рюкзак, вытряхнул все его содержимое на пол: во все стороны покатились коробки и герметичные контейнеры. Сначала Семен собрал с пола несколько упаковок с едой и запихал их обратно в рюкзак, но сделал это крайне неаккуратно, из-за чего Крюк остался недоволен. Он выхватил рюкзак из его рук и стал укладывать пакеты по-своему.

Дальше Семен стал рассматривать контейнеры. Некоторые он аккуратно открывал, другие просто, осматривал снаружи и протягивал Крюку. Когда от кучи скарба, что отсчитал себе Крюк, оставалась треть, в руки «таможни» попался контейнер необычной формы — приплюснутый цилиндр ярко зеленого цвета и очень тяжелый. Когда Семен приоткрыл его, Серый мельком увидел несколько стеклянных пробирок, закрытых пробками, на каждой пробирке стояла печать и надпись на латинице. Прочитав что-то на дне контейнера, Семен отложил его в сторону:

— Это тебе не нужно, — просто сказал он, а Крюк согласно кивнул — мол, этого и ожидал.

Второй ненужный по мнению Семена Крюку предмет нашелся в самом конце осмотра — обычная на вид коробка с красным крестом. Спокойно наблюдавший за всем досмотром Крюк усмехнулся, когда из нее сталкер извлек обычную флешку с двумя красными пометками на поверхности.

— Откуда у тебя это? — Спросил Семен.

— Выменял на «золотую рыбку». — Честно ответил Крюк. — Твоего человека они убили на месте, но я не имею к этому никакого отношения. Ты знаешь, я врать не стану.

— Я это заберу, — просто сказал Семен и дозволительно махнул Крюку рукой, — остальное твое.

В помещении, между тем стало людно. Дождавшись удачного окончания переговоров с Крюком, сталкеры возвращались в здание.

Несколько молодых и не очень молодых, однако, не слишком опытных, сталкеров глядели на него с явным любопытством, так смотрят провинциальные прохожие на заезжую звезду телеэкрана, свалившуюся на них, как снег на голову. Бывалые же сталкеры, вроде Белого, Кули и Крока относились к нему с откровенной злобой, а сталкер по имени Шурик сжимал автомат до побелевших в костяшках пальцах.

Крюк между тем, ни на кого не обращая внимания, закончил собирать с пола остатки того, что мог унести — магазины к автомату, несколько гранат, пара аптечек, пара неизвестных Серому артефактов.

— ГВБ где? — недовольно спросил Семен.

— Там, — ткнул пальцем в лаз Крюк, — не потащу же я его с собой, он тридцать килограмм весит.

Около Крюка уже образовалось большое, плотное кольцо из сталкеров, создавалось ощущение, что каждый из них хочет прикончить Крюка лично, если тот своим действием даст к этому повод. Крюк выражал к происходящему полное безразличие. Даже на мелкий толчок вставшего за ним лысого сталкера отреагировал слабым движением указательного пальца — мол, не надо.

Между тем, Семен и еще несколько человек вовсю шарили по подвалу отвоеванного здания, и по их довольным возгласам Серый понял, что охота оказалась удачной. Вскоре на поверхность подняли баллон, похожий на пятилитровый бочонок пива. На боковой поверхности мелкими буквами было что-то написано — Макс, Семен и еще двое парней долго разбирались в надписях и разглядывали кнопки на дне бочки.

— А как она работает? — Спросил, наконец, Семен.

— А я знаю? — С отрешенным видом проговорил Крюк.

— А как же ты хотел нас схлопнуть? — Разъярился командир лагеря, но на Крюка это совершенно не подействовало.

— А я и не клялся тебе, что знаю, как его взорвать. Я дал тебе слово, что он у меня есть. О том, что я знаю, как он работает, речи не было, — теперь Крюк уже веселился во всю, он бы, наверное, и заржал в полный голос, но благоразумно сдержал смех, потому что тогда бы его точно отлупили.

— Тут кодовый замок, — сказал Макс, — Он его не может знать.

— А ты дал в ответ слово, — продолжил Крюк, — что я спокойно уйду.

— Зато я не давал тебе слово, что никто не пойдет за тобой, — пошипел Семен, недовольный тем, что его обвели вокруг пальца на глазах у всего лагеря. Выходит, можно было Крюку ничего не отдавать — сам бы сдался. — Вали отсюда! Быстро вали, пока я не взял грех на душу!

— Грех хромого человека в зону выгонять, — вяло процедил Крюк. — Нога у меня после собаки еще не зажила, потому и к мародерам пришел — больше идти было не куда, свои ведь в спину готовы стрелять.

— Свои тебе эти вот! — Крок махнул рукой на тело мертвого бандита. — Мы их сегодня сладко угостили, и до тебя, значит, очередь дойдет.

— Что, неужели раненого выгоните? Семен? Ты ж у нас закон чтишь, а по закону что? Если раненый сталкер просит помощи, то выгонять его — грех!

— Так то сталкер! — Упавшим голосом сказал Шурик. Серый понимал, что Крюк опять что-то выгадал по пока еще неизвестным ему неписаным сталкерским правилам, вот только что, пока понять не мог.

— А меня пока от СТАЛКЕРа никто не отлучал, так, кажется? А то, что вы мне предъявляете, так это только ваши домыслы, не подкрепленные никакими доказательствами. Вот выйдем в чистое поле, там зона сама решит, кто из нас прав, а пока, я такой же сталкер, как вы. Неудачники! Вы потому меня и ненавидите, что я завсегда лучше любого из вас был, так что как минимум день у меня еще есть. Рана на ноге до завтра будет гноиться, и покуда это так, выгнать вы меня не имеете права.

Только теперь Серый заметил, что Крюк немного припадает на правую ногу, вот почему он не ушел с остальными бандитами и не нарвался вместе с ними на засаду, устроенную Кротом.

— А ты покажи ногу-то! — Потребовал лысый. — А то, мож, ты картину гонишь.

Крюк довольно ловко подтянул вверх штанину, обнажив грубо зашитую толстыми нитками рану чуть выше голеностопа, даже сквозь защитную повязку из медицинской пены проглядывали почерневшие края мышцы, порванные какой-то тварью.

— Чтоб Крюка собаки порвали, где ж это видано? — Подал голос кто-то из стоящих позади Серого сталкеров. — Теряешь квалификацию.

— А по мне, так это мне свезло по крупному, — лаконично ответил Крюк, — если б меня собаки не порвали, я бы сейчас вместе с Кабачком да Боцманом лежал, а так видишь — и жив пока, и на ночлег есть, где остаться.

— Слышь, Семен, надо его запереть до завтра. — Посоветовал все тот же голос.

— Точно. — Оживился Шурик. — Этого нам закон не запрещает.

— В чулан его! — Подхватило несколько голосов.

Крюк молча поднялся, закинул на спину рюкзак, взял автомат.

— До завтра мне и чулан подойдет. Хоть высплюсь раз в жизни.

— Ага, в последний, — поддел Шурик.

— Надо было у него «Душу» отобрать! — Поделился поздним наблюдением Лысый. — А то он завтра, как огурчик будет.

— Хитрая сволочь! — Подал очередную реплику голос с галерки. — Специально «пробы» и «флешку» взял, чтобы мы на артефакты внимания не обратили.

— Ну что мне вас долго ждать? — устал от пустой болтовни Крюк, — Говорите, куда идти.

— Он мне еще рассказ про Башню должен, — Напомнил Серый.

— Ах, да. — Вспомнил Семен. — Вот посадим в чулан, тогда и поговорите. Сева, отведешь?

— С удовольствием. Только пусть оружие сдаст. — Ответил один из незнакомых Серому сталкеров.

— Точно, Крюк, автомат скинь. — Подхватил лысый.

Вместо ответа Крюк показал Севе средний палец, что вызвало неуемный гнев сталкера, и Сева непременно вцепился бы ему в глотку, если бы сзади его не подхватили за руки Шурик и Макс.

— Тише, тише — успеем еще, — успокоил его Шурик.

— Успокойся, Сева, никуда он не денется, — подхватил сзади Крок. — Он свое получит.

— Да ладно, не дурак же он здесь с нами воевать. — Подал голос лысый. — Не сбежит.

— Я его на ночь с автоматом не оставлю, — Кипел сталкер. — Я его тогда лучше сейчас пристрелю.

— Я вам автомат оставлю, а вы мне боек подточите? Ищи дурака! — Отмахнулся Крюк. — Запрете и хватит с вас. Рюкзак при мне останется.

— Тогда пусть в ящике оружие оставит. — Не унимался Сева. — А ящик в каморке под замок запрем, чтоб он до него добраться не мог. А когда уходить будет, Семен ему ящик откроет.

— Так тебя устроит? — Спросил Семен. — Для всеобщего спокойствия.

— Ладно, — махнул рукой Крюк. — Ящик у меня на глазах будет, а ключ у Семена. Так будет справедливо.

— Веди. — Скомандовал Семен Севе. — Серого с собой возьмешь, пусть побеседует, если ему так интересно.

Помещение было прекрасно знакомо сталкерам, это Серый понял по тому, как уверенно они ориентировались в обстановке. Крюка повели в одно из подвальных помещений, освещенных электрическими лампочками, питавшимися, наверняка, от вечных батареек. Конвой опальному сталкеру составили Сева, Крок, Шурик и лысый, похоже эта четверка была зла на Крюка больше других, и, соответственно они больше других не хотели давать ему шанса сбежать. Макс тоже последовал за компанией, но шагал отстраненно сзади — с больной рукой он был не самым лучшим помощником в данной ситуации. Серый отметил про себя, что надо будет обязательно поинтересоваться у Макса, кто же такой на самом деле этот Крюк, и почему он находится не в фаворе у остальных сталкеров.

Между тем Крюка определили в маленькую комнатку, судя по всему служившую для подобных дел — здесь в изобилии валялись спальные принадлежности в виде двух стареньких протертых одеял, импровизированной подушки из тряпок, остова раскладушки, скорее всего, принесенной сюда из какой-нибудь окрестной деревеньки и раскатанный рулон мешковины, служившей пленнику подстилкой. В этой части подвала вообще было сыро и промозгло, кроме тусклого электрического света лампочек, других источников тепла и уюта не наблюдалось, однако, Крюка это совсем не смутило. Он с удовольствием повалился на мешковину, сложил рядом оружие и рюкзак и принялся ждать, пока Крок и Шурик приволокут в чулан деревянный ящик с толстыми стенками, чтобы временно обезоружить Крюка. Ящик оказался довольно большим и тяжелым, похоже, тары поменьше не нашлось, Серый отдал Максу свой автомат и помог сталкерам донести ящик до комнаты, в которой он занял едва ли не половину площади. Крюк очень аккуратно уложил в него все свои пожитки, за исключением нескольких банок тушенки, пачки хлебных сухарей, ложки и нескольких аптечек. Кроме того, при нем осталось два контейнера с уложенными внутри артефактами, скорее всего, той самой «душой», которую Крюк хитро оставил при себе, и еще чем-то полезным для него в данный момент.

— Кто останется его охранять? — Спросил Сева, запирая решетку на замок. Слова относились прежде всего к Шурику, Кроку и лысому, Серого в расчет никто не брал — слишком зелен он для охраны Крюка, да и нужной степени доверия молодой сталкер пока не заслужил. Серый, конечно, показал себя в бою с лучшей стороны, и все такое, но кто знает, может, он знакомец Крюка и пришел сюда, чтобы ему помочь, в зоне всякое случается — видимо так рассуждал Сева.

Вот только с охранниками у Севы вышла промашка — желающих охранять Крюка среди бывалых сталкеров не нашлось. Серый сначала подумал, что они просто бояться оставаться с ним один на один, но очень скоро все встало на свои места: причина оказалась настолько банальна, что Серый о ней сначала даже не подумал. Наверху начинался дележ награбленного, и каждый хотел участвовать в ней непосредственно по одной очень веской причине: добыча хоть и делилась поровну на всех, кто принимал участие в налете на гнездо бандитов, всегда оставались недовольные своей долей. На самом деле, процесс дележа был отработан от начала до конца и многократно проверен во время прошлых набегов: Семен, на правах главного, делил всю добычу на равные по стоимости части, соответственно количеству человек, принимавших участие в рейде. Потом он же определял кто и какой вклад внес в процесс завоевания этих самых ценностей и раздавал номера выбора, от которых зависело, каким по счету ты будешь выбирать свою долю. Вот тут то была зарыта собака.

Каждая кучка была примерно равна по стоимости, но нужность ее конкретному сталкеру в конкретный момент могла сильно различаться. Дело в том, что очень часто сталкеры работали в зоне под заказ, то есть искали для конкретного покупателя конкретный артефакт, отчего его стоимость резко возрастала, иногда в десятки раз. И, если такой артефакт оказывался в одной из кучек, приготовленных для разбора, то желание заполучить именно эту кучку было для сталкера естественным. Или, например, автомат может стоить столько же, сколько и две сотни патронов, а, спрашивается, зачем тебе еще один автомат, если он у тебя уже есть, а с патронами к нему как раз напряг? Сдавать «машинку» бармену за цену в десять раз меньше номинальной, это почти что потерять всю добычу, а таскать с собой, пока на него найдется покупатель — слишком большой шик по местным меркам, здесь лишний груз, это всегда потеря в маневренности, а значит в деньгах. С другой стороны, у кого-то автомат уже дышал на ладан, и получить новенький АКМ, в смазке, при крестовом походе гораздо выгодней, чем покупать у скупщика по тройной цене.

Иногда желающих получить одну и ту же кучку достигало нескольких человек и порой дележ превращался в кровавую свару со стрельбой и человеческими жертвами. Семен первым придумал и ввел в дело такой способ дележа, который все посчитали честным и оспорить его никто не счел нужным. Показал себя с лучшей стороны — честно забирай, что тебе нужно. Впоследствии, если у кого-то будет желание, он предложит тебе поменяться на выгодных для тебя условиях, хочешь — соглашайся, хочешь — нет, никто в спину стрелять не станет. Вот только был среди правил дележа еще один интересный пункт: если в момент дележа кто-то отсутствует по уважительной или не очень уважительной причине, например, ранен или вышел по нужде и в данный момент не может сделать выбора сам, то это право перепоручается Семену, который хоть и выберет честно самую ценную по его мнению часть добычи, но навряд ли попадет в нужную.

Поэтому поучаствовать в разделе добычи лично желали все четверо сталкеров, включая Севу. После короткой перепалки Шурик внес неожиданное предложение:

— А, может, Серый его покараулит? Ему с ним как раз побеседовать надо, вот пусть и беседуют себе на здоровье.

— Ага, Серый в сегодняшнем дележе первым номером будет, он сегодня, будь здоров, воевал, несколько человек от смерти спас. — Ответил Сева.

— Так он в зоне второй день, — парировал Шурик, — у него, небось еще и потребностей особых нет, ему все с пользой будет. А Семен уж его не обидит.

— Точно, Серый, — влез Крок. — У тебя автомат есть, а всего остального нет, так что мы скажем, что тебе что угодно, только чтоб автомата не было. Пусть тебе Семен что-нибудь стоящее подберет, что всегда в ходу, тебе ж все равно покупать сталкерский набор придется. Так лучше уж здесь, чем у бармена в три дорога.

— Да это и не мой автомат, — сказал Серый, — это мне Макс временно дал, так что мне все равно, у меня и автомата тоже нет.

— Да автомат тебе еще отдадут, — отрезал Крок, — мы там прикинем, что тебе в добро будет, в обиде не останешься. Ты скажи, в целом: ты согласен на такой расклад?

Определенная логика в их словах была, поэтому Серый уже хотел, было, согласиться, поставив условие, чтобы в добыче непременно были и патроны к автомату, поскольку пустой ствол здесь ни при каких условиях не нужен, но Сева снова не дал ему высказаться:

— Нет, опасно его с Крюком оставлять, эта сволочь все, что угодно придумать может.

Развалившийся на полу комнаты Крюк на это замечание отреагировал: поднял голову и, сверкнув глазами, ответил:

— Ты на себя посмотри, кретин.

— Ладно, ребята, идите, — прекратил спор Макс, — я с Серым останусь, присмотрю за ними. Мне все равно сегодня в конце выбирать, с меня сегодня боец был не ахти, так что мне там все равно делать нечего. А Серому патронов побольше возьмите, они всегда в цене, без них здесь делать нечего. И гранату, если будет.

Такой поворот событий устраивал всех, и сталкеры с радостными воплями, подобно детям бегущим за получением новогодних подарков, устремились наверх.

— Давай, спрашивай, что ты хотел, пока ушей лишних нет, — посоветовал Макс Серому. — Здесь иная информация тоже денег стоит, так что, чем меньше человек ее узнает, тем она полезней.

— Это точно, — подтвердил через решетку Крюк, — давай быстрее, спрашивай, да я спать лягу. Завтра намечается большая охота, вот твой друг знает.

Серый огляделся, действительно ли никого лишнего в подвале не осталось, а потом долго собрался с мыслями, не зная, с чего начать.

— Ты резину-то не тяни, — поторопил Макс, — спрашивай давай, да пойдем, у нас еще тоже дела есть.

— Давай, не стесняйся, — подзадорил Крюк.

— Все, что знаешь о Башне. — Осторожно начал Серый. — Что вокруг, много ли зверья?

— Странные вопросы задаешь. — Крюк подумал всего секунду. — Старая водонапорная башня — на вид ничего особенного, но много раз падала, а после каждого выброса опять, как новая становилась. Аномалий вокруг навалом, место гиблое. Ты вон у кореша спроси, он тебе не хуже меня расскажет.

— Кореш около Башни никогда не был, а ты был.

— Так я там и был-то всего один раз. Короче, был среди наших один чудак — Фермером звали. Слух у него был идеальный. Мог за километр услышать, кто стреляет, где, сколько народу, и кто победил. А потом ходил к полю боя и собирал то, что не смогли унести оставшиеся в живых. И неплохо жил, потому что к месту схватки всегда приходил первым. Остальные сталкеры от стрельбы подальше бегут, а он, наоборот — туда. В общем, встретил я как-то недалеко от Проклятого леса Фермера, и он мне говорит, что недалеко от башни пять минут назад вертолет умников гробанулся. Выстрелов он не слышал, значит, дело в аномалии, а не в людях. Не хочу ли я с ним сходить помародерствовать.

Ну и пошли мы. Действительно, научно-исследовательский борт, не знаю, что уж они там искали, но погибли все четверо. Мы, что могли унести собрали и ушли. Фермер мне ГВБ отдал за мою долю, так что никакого криминала.

— Башня от Янова недалеко?

Макс, жевавший конфету, чуть не подавился. А вот Крюк отреагировал довольно спокойно:

— Ну, это, как посмотреть, а что?

— Раз ты ходил за Рыжий лес, сможешь довести меня до станции Янов? — Спросил Серый.

— Чтобы пойти к Припяти, надо иметь веские причины. А чтобы заставить меня провести тебя к ней, еще и много веских доводов. Они у тебя есть?

— Э, фрайер! — Одернул Серого Макс. — Хочешь, чтобы они тебя рядом с ним положили? Его завтра завалят, когда он до свалки дойдет, хочешь рядом лежать?

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кого, — философски ответил Крюк.

А до Серого вдруг дошло, что имел в виду Крюк, когда говорил про большую охоту. Это будет охота на человека, и дичью будет Крюк. Он пока еще ничего не выиграл, а только взял паузу в игре, где ставкой будет человеческая жизнь, его жизнь. Этакое сафари, где будут догонять его, при чем силы будут заведомо не равны, а точнее, шансов на спасение у Крюка почти нет, и ведь он это прекрасно понимает. Все, что ему удалось сделать, это выиграть время и сохранить артефакт «душа», который поможет ему привести в нормальное состояние ногу и на долю процента повысит его шансы на спасение. Это что же такое должен был сделать Крюк, что на него ополчилась вся сталкерская братия.

А Макс, между тем, схватил Серого за куртку и потянул за собой, в уголок, остановился так, что край решетки, за которой сидел Крюк, ему осталась видна и, приперев Серого к стенке, еле слышно зашептал:

— Ты что творишь! Я тебе что сказал, спрашивай, а не предложения вноси, понял?

— Он может довести меня до Янова, от водонапорной башни это всего в трех километрах, — попытался вырваться Серый, но Макс не ослаблял хватки, даже одной рукой.

— Он тебя до могилы доведет. Крюк уже почти что мертв, так что на него не надейся. А водонапорная башня от станции хоть и близко, только их вся Припять разделяет, а ее обходить в пол Зоны станет. — Макс немного ослабил хватку. — Но в одном ты прав…

Серый перестал вырываться.

— В Зоне напролом переть нельзя, а то без головы останешься. Если ты собрался идти к Янтарю со мной, то слушай меня. — Макс выждал, найдется ли у Серого что-либо возразить, но тот промолчал. — Сейчас они добро делить закончат — тебе замену пришлют. От меня не отходи, делай все, как я скажу, без лишних вопросов. Понял?

— Понял. — Согласился Серый.

— Ну, вот и славно. — Макс покосился на лестницу. — Все, а теперь сиди и молчи, с Крюком больше не разговаривай.

Крюк в разговоры больше и не вступал, лишь один раз поинтересовался, закончен ли допрос, и, получив утвердительный ответ, отвернулся к стене.

Серому же пришлось провести полчаса в собственных мыслях. Макс молчал, за это время он перевязал себе руку, лишь однажды обратившись к Серому за помощью, нужно было придержать конец бинта, а остальное время тоже прибывал в размышлениях. Когда сверху послышались шаги, Серый вздохнул с облегчением, поскольку молчание ему порядком надоело, а вопросов накопилось, выше некуда.

— Вот это добыча! — Радостно потирая руки, сбежал по лестнице лысый, имени которого Серый до сих пор не узнал. — Что за день сегодня такой удачный — тьфу-тьфу, не сглазить — и Крюка взяли и добычу подняли.

— Ладно, давай, карауль его, — махнул Макс в сторону Крюка.

— Мы вам там по доле отложили! — Крикнул вдогонку сталкер.

Наверху дележ награбленного уже подошел к концу, довольные бродяги рассовывали по закромам свою часть добычи, некоторые прямо тут, на месте, обменивались товаром или попросту продавали его друг другу — дело обычное. Семен и еще несколько приближенных к нему сталкеров, вроде Белого, который, скорее всего, является здесь правой рукой начальника лагеря, упаковывали добрую часть припасенного бандитского барахла, в основном, оружие, патроны, аптечки и еду. Серый сразу догадался, что это и есть общак, туда попадали особо стоящие и неделимые ценности. Общак принадлежал всем сталкерам лагеря, на эти ценности жили те, кто присматривал в лагере за порядком, лечили нуждающихся, оплачивали услуги болотного доктора, когда он что-либо просил, закупали необходимый инвентарь и оружие. С необходимостью сдавать в общак часть добычи никто не спорил, но, помимо этого при налетах на бандитские группировки существовало еще одно правило: десятина боевого крещения.

Когда молодой сталкер шел в бой в первый раз в жизни, имелась в виду только жизнь внутри периметра, ему полагались некоторые подъемные, а если быть точным, десятая часть от того, что заработал в набеге каждый сталкер. Иногда доля получалась не слишком большой, иногда достаточной для безбедного начала существования в зоне, сегодня же она была просто огромной. Серый и без того получил немало — в его кучке оказались АК-74 в почти идеальном состоянии, пять полных рожков к нему, два артефакта — ломоть мяса и каменный цветок, ПМ и обрез охотничьего ружья с целой кучей патронов к обоим, пистолет «Форт» с четырьмя магазинами, две гранаты РГ-5, одна оборонительная «Ф-1», новенький ПДА, правда, самый что ни на есть простенький, четыре аптечки, три коробки антирадиационных таблеток и полный рюкзак еды, так еще ему и десятина причиталась.

И без того немалая доля стала расти на глазах, когда к сталкерам обратился Макс:

— Так, братва, не расходитесь. У Серого сегодня боевое крещение — он свою долю честно заработал.

— Далеко пойдешь, братан, если это твой первый бой. Ты сегодня круче Семена воевал, а это трудно. — Крок отсчитал десятину. — Честно заработал, держи.

Около рюкзака Серого он аккуратно сложил часть награбленного, какую именно часть, каждый сталкер был волен выбирать самостоятельно, поэтому десятина Серого стала складываться в основном из распространенных и оттого дешевых пистолетов ПМ, патронов к ним и прочей легкодобываемой ерунды. Серый вопросительно посмотрел на Макса, но тот успокаивающе кивнул — все в норме.

К рюкзаку стали сбрасывать добро — честно, десятую часть.

— Держи, — вперед выступил Семен, укладывая свой автомат, — ты мне сегодня жизнь спас, так что за мной должок.

— Семен, это же твой счастливый, — прошептал кто-то.

— Ничего, парню он нужнее. Я чувствую.

Сказал, как отрезал — больше вопросов не было. Доверять чувствам здесь, похоже, дело привычное.

Нажитое в результате первого боя добро Серого росло на глазах, Серый даже испытал некое неудобство перед остальными за столь большую добычу: в итоге набралось семь обрезов охотничьих ружей, два пистолета-пулемета HK MP5N-K, еще шесть «Фортов», прекрасный образец семейства пистолетов «Беретта» с емким магазином в двух экземплярах, один «Кольт», три ПМ, немного патронов к автомату, аптечки, противорадиационные таблетки, шесть ПДА и целая куча еды. При желании этим можно было вооружить целый взвод бойцов, но, к сожалению, у Серого пока был только один помощник, а лишнее оружие предстояло продать. И вдруг он завертел головой во все стороны:

— Ребята, а с нами же еще один молодой сталкер был, ему ж тоже надо часть десятины отдать, он же тоже в первый раз… или его убили?

— Да живой он, — ответствовал Крок, — только десятины не заслужил. Как мародеры стрелять начали, так за кустами и пролежал, ни разу не выстрелил. Так что вся десятина твоя по праву.

— А что теперь с ним будет?

— Не знаем, мы ему не няньки, чтоб за него решать. Знал, куда идет, так что пусть теперь сам думает, что дальше делать.

— Как-то не по-человечески это.

— А что здесь по-человечески? Здесь — Зона, а она человека не любит. А то, если каждому, кто от страха в кустах прятался, десятину отдавать, себе ничего не останется.

— Да ладно, не волнуйся ты за него, — успокоил Семен. — Многие так начинают, а потом до центра зоны добираются. Не дадим пропасть, на то я здесь и поставлен.

Дальше стоянка стала похожа на постоялый двор во время переезда. Пока Семен расставлял посты, сталкеры обедали, травили байки, играли на неизвестно откуда взявшейся гитаре, пили водку и продолжали меняться добром. Охранять объект осталось около полутора десятка сталкеров, вряд ли разгромленные бандиты так скоро мобилизуются, чтобы сходу отбить потерянный аванпост, но все-таки такую возможность никто не исключал. Выставив несколько наблюдателей, Семен отдал распоряжение остальным прочесать местность на счет тайников и закладок, в которых могли содержаться особо ценные артефакты и оружие. Чес шел полным ходом, а временно арестованного Крюка остался охранять Крок.

Данилу Серый нашел во дворе, он стоял чуть поодаль от входа и неумело мял в руке сигарету. Видно было, что курение для него занятие новое и незнакомое, оттого после каждого затяга он сдавленно кашлял, при чем пытаясь скрыть сей факт, только больше обращал на себя внимание.

— Курить в зоне — последнее дело. — Серый сказал это поучительно, но без лишнего пафоса. Данила лишь махнул рукой в ответ.

— Нет, я серьезно. — Продолжил Серый. — Во-первых, это дорого, во-вторых, запах табака всяких тварей приманивает, так что курить в зоне — накладно вдвойне.

— А еще курить — здоровью вредить, так что ли? — Сказал Данила, усмехнувшись. Раз шутит, стало быть, не все еще потеряно, решил Серый.

— Данила, ты б, правда, курить не начинал, не подходящее это занятие для сталкера.

— Да, какой я сталкер? — Данила бросил недокуренную сигарету, в зоне это непозволительная роскошь. — Я с собой специально сигарету взял, решил, что как только первого монстра завалю, обязательно попробую, что это такое. Я ведь ни разу в жизни не курил.

— И не начинай, а монстра еще успеешь завалить.

— Да не в монстре дело, понимаешь? Я ведь не испугался! Я просто не смог выстрелить в человека, посмотрел сквозь ствол и понял, что сейчас его убью, и не смог нажать на курок.

— Это не человек, это бандит, мародер, он, не задумываясь, нажимал на курок, когда грабил сталкеров.

— Нет, Серый, он человек. Он плохой человек, но человек.

— А они по тебе стреляли?

— Еще как.

— Так чего ж ты не ответил? Или ты из тех, кто подставляет вторую щеку, когда тебя ударили по первой? Здесь война, Данила, при чем не война с монстрами, а война, прежде всего, между людьми.

— Значит, мне здесь не место.

— Поедешь домой?

— Нет у меня дома. — Ответил Дан. — И уезжать мне отсюда некуда. Так что буду как-нибудь здесь.

— Может, Семен тебе найдет какую-нибудь мирную работу в лагере. Ты кем был в мирной жизни?

— Студентом.

— Что изучал?

— Математику. Да я и проучился-то всего два курса, так не студент, а одно название.

— Ну, тогда научись еду готовить, будешь в лагере поваром, повара в любое время и в любом месте — первые люди.

— Да нет, — Данила гордо покачал головой, — унизительно. Не хочу.

— И что будешь делать?

— Может, к ученым пойду. Глядишь, подыщут мне какое-нибудь дело. У периметра не останусь.

— Вот, держи. — Серый поставил к ногам Данилы рюкзак с добром: обрез ружья и ПМ с патронами, новенький ПДА, свою куртку, полученную утром у Макса, несколько аптечек и антирадиационных наборов.

— Не надо, я не возьму, — запротивился Дан, но Серый отрезал:

— Бери, говорю. Сталкеру нужно в зоне с чего-то начинать. Ты же сталкер?

— Да, какой я сталкер…

— Сталкер, сталкер. Раз сюда пришел, значит сталкер, здесь все — сталкеры. Бери, мне от этого тоже польза будет.

— Какая?

— Говорят, зона все видит, за каждый поступок плюс или минус ставит, так что будем считать, что я перед ней выслуживаюсь.

— Ладно, спасибо, Серый.

— Только там магазин к ПМ всего один, ты еще себе на патроны сменяй, ладно?

Данила кивнул.

— Ладно, бывай, сталкер, — Серый по-дружески стукнул Данилу по плечу, — а то, что ты в людей не стреляешь, может быть, даже лучше. Зона, она все видит, так что тебе это тоже зачтется.

— Спасибо за все, Серый.

Макс поджидал Серого на выходе из здания, и, когда он появился, схватил за рукав и потащил к баррикадам из полуразрушенной техники, за которыми можно было укрыться от лишних глаз.

— Часть оружия придется здесь загнать, — быстро заговорил он, — отнести все к бармену за одну ходку не получится, а ходить два раза все равно времени нет. Можно, конечно, нычку сделать, но, во-первых, могут проследить и все выгрести, а во вторых, деньги нам сейчас не помешают.

— А, может, сталкера этого зеленого попросим помочь, Данилу, ему все равно налегке идти, а так мы ему заплатим, и сами в выигрыше останемся.

— Так, ты мне тут детский сад не разводи, не хватало нам еще всяким соплякам сопли подтирать. Здесь у нас так: либо в Зону идти, либо с молокососами нянчиться. Ты его сейчас один раз пригреешь, потом не будешь знать, как от него отделаться, будет за тобой, как за мамкой таскаться.

— Что с ним будет?

— Если ум есть, найдет себе занятие в лагере.

— А если нет?

— Не задавай дурацких вопросов!

— Ладно, проехали. Что ты придумал по нашему делу?

— Есть одна идея на счет проводника.

— Крюк?

— Он самый, только делать надо все очень аккуратно, иначе, если наши узнают, они нас с тобой на ленточки порежут.

Первым делом, Серый и Макс расстались с ненужным и неподъемным добром, сдали по дешевке то, что им самим в предстоящем походе было бы только обузой: лишние патроны к ПМ и ружьям, кое-что из оружия и еды, а «каменный цветок» очень просил продать сталкер по имени Сыскарь, так что Макс с радостью отдал его за три с половиной тысячи — на тысячу дороже, чем взял бы бармен. Себе Серый оставил одно ружье с улучшенными характеристиками, ПДА, новую сталкерскую куртку, «Абакан», щедро подаренный Семеном, гранаты, медицинские принадлежности и часть еды. На АК-74, доставшийся Серому при дележе награбленного у бандитов, нашелся покупатель — Макс слил его за шесть штук, все равно бармен больше четырех не даст, а продавать потом будет за все двадцать, так уж лучше помочь кому-то из своих собратьев, да и не тащить, опять же, лишний вес до бара. Вдобавок, покупатель еще и два литра водки выставил, которые были тут же распиты всей честной компанией, Серый так же не стал жмотиться и накрыл из добытых съестных продуктов поляну, благо еды у него оказалось столько, что утащить все с собой было не реально. Из легкого оружия и Макс и Серый оставили себе по Беретте, которая, как нельзя лучше подходила для их миссии, отличаясь большой вместительностью магазина и хорошим повреждающим действием с короткой дистанции.

Все остальное они, натужно пыхтя, отволокли-таки в бар, где расстались с пожитками за пятую часть от их реальной стоимости. Ничего не поделаешь, хочешь быстро продать — скидывай цену, а в зоне точек приема оружия — раз-два и обчелся. Можно было бы, конечно, дождаться, когда через кордон переберется кто-нибудь из новичков, и продать им стволы по более высокой цене, но это будет не раньше, чем вечером, а то и, вообще, завтра, а такой роскоши, как ждать, Серый и Макс не могли себе позволить. К тому же, после нынешнего налета количество продаваемого оружия на данном участке зоны резко возрастет, отчего неизменно пострадает и цена. Выходило, что жадничать не имело смысла.

Всего же в результате войны с бандитами на руках у Серого осела довольно крупная по местным меркам сумма — больше двадцати тысяч. Еще семь выручил за свою долю Макс, плюс неплохой арсенал боеприпасов, аптечек и еды. Все необходимое для начала похода на руках было, поэтому тратить деньги на покупку недостающего не пришлось, финансы приберегли до будущих времен.

Макс и Серый торопились вернуться, поскольку в зоне мало мест, где можно выспаться, не ожидая внезапного нападения бандитов или мутантов, и не бояться, что тебя запрет в логове блуждающая аномалия. Чувствовать себя относительно спокойно можно разве что в убежище, где бармен сдает небольшую комнатенку всем желающим, да еще на трех-четырех крупных стоянках сталкеров, где всегда кто-то несет дежурную вахту и сторожит сон отдыхающих. Поэтому шанса выспаться в тишине и спокойствии Макс упускать не хотел, тем более перед таким выходом, как тот, что предстоял.

Глава 4. ПРОРЫВ

Одним прыжком пес оказался рядом с Мэг и ухватил ее за рукав. Долл развернулся, но стрелять не стал, боясь попасть в девушку, вместо этого он попытался сбить пса прикладом. Прихрамывающий Монгол хотел развернуться, но сзади на него бросилось еще две собаки, тихо заработал «Вал», одна собака упала, другая бросилась назад.

Доллу, наконец, удалось попасть прикладом по собачьей голове и освободить Мэг, пистолет в ее руке выпустил две пули. Брызнула кровь, еще на одного пса стало меньше, но свора не думала сдаваться. Сразу три собаки нырнули в проем и, виляя, скользнули к людям, с другой стороны показалась вздыбленная тень, а спустя секунду, она обрела ясные очертания. Трудно было поверить, что обычные дворняги способны на такую агрессию и скорость, из троих человек выстрелить успел только Монгол, тут же две собачьи челюсти сомкнулись на его руках, пытаясь порвать комбинезон из плотного металлопластика. Внезапно пламя охватило коридор в десятке метров от пятака, на котором происходили события — одна из шавок угодила в «жарку». Вспышка огня резко повысила видимость, что позволило людям оглядеться и сгруппироваться.

Долл и Мэг шагнули назад, так, чтобы за их спинами оказалась колонна, окруженная стеллажами, теперь атаки сзади можно было не опасаться. Монгол сумел отбросить одного пса и Долл тут же дал по отлетевшей собаке двойной залп из ружья. Мэг присела на колено и одну за другой отправила несколько пуль в остатки стаи, которая пошла в массированное наступление.

Военный сталкер завалился, поджимая под себя вожака, самую крупную особь, что имелась в наличии у стаи, выхваченный нож трижды проткнул тело, заставляя собачье сердце остановиться. Долл и Мэг, поверх него выпустили из стволов остатки магазинов, в сухую защелкали курки.

На этом лимит везения оказался исчерпан. Только что выданный кредит фортуны в виде спасительного света от «жарки» Зона тут же вернула себе с процентами. Пламя горящей аномалии погасло, и для уже привыкших к свету глаз наступившая тьма показалась абсолютно непроглядной. Хорошо было лишь то, что людям противостояли обычные дворняги, а не слепые мутанты Зоны. Их глаза, как и человеческие, нуждались в адаптации к изменившейся ситуации.

Наступило время неведения, Алекс ничего не видел, зато слух наполнился дикой какофонией звуков, в которых смешались скрежет собачьих лап, визг и рычание, человеческие крики и глухие удары. Невозможно было понять, что происходит и кто берет верх, громкая возня отдавалась в помещении, оставляя возможности для фантазии.

А потом снова сработала «жарка». Огненные языки ударили вверх, озаряя поле боя. Долл за прошедшие секунды, казалось, даже не пошевелился, так и стоял, держа пальцы на спусковом крючке разряженного оружия. Монгол лежал на полу, закрывая горло руками, а сразу восемь собак рвали его на части, пытаясь добраться до слабых мест в защитной форме. Несколько псов тянули свои огромные клыки к сонной артерии, прикрытой лишь руками сталкера и с каждой долей секунды были все ближе к цели. А Мэг, вместо пистолета уже держала в руках нож, одним прыжком она оказалась рядом с Монголом и ударом клинка сбила с него одну из наседавших собак.

Долл опомнился и тоже ринулся к месту схватки, ударяя прикладом по собачьим телам. Двум псам пришлось развернуться в его сторону, рассредоточивая силы, а у Монгола появилась возможность вздохнуть свободней и подобрать потерянный нож, который валялся всего в полуметре от него. Противостояние переходило в завершающую стадию, люди медленно, но верно брали ситуацию под контроль. Хорошая атака удалась Монголу, еще один пес потянул за собой кровавый след и вышел из боя, отползая в сторону. Сразу две собаки атаковали девушку, им удалось сбить ее с ног, но один из псов тут же напоролся на острие.

Когда в очередной раз погасла «жарка», звуки, услышанные Алексом, сильно отличались от тех, что он слышал в первый раз. Рычание было не таким боевым, в общий фон вплеталось жалобное подвывание подранков, да и звуки борьбы отражали не сумбурную вакханалию, а несколько локальных стычек.

Через минуту, когда глаза, наконец, привыкли к сумеречному зрению, определилась окончательная победа людей. Жалкие остатки стаи попытались отступить сначала к выходу из ангара, а, когда стало ясно, что люди идут следом, повернули в угол строения. Еще через минуту все было кончено, подобравший свой «Вал» Монгол и перезарядившийся Долл в две руки добили остатки своры, чтобы не оставлять их за своей спиной, а Мэг, отвернувшись и сжимая в руках окровавленный нож, ждала окончания расправы.

— Где твой пистолет? — Окликнул ее военный сталкер, когда дело было сделано.

— Бросила в «жарку», чтобы мы могли видеть.

— Молодец! — Похвалил Долл. — Ты нас спасла.

— Точно, — подхватил его напарник, — я бы, наверное, не додумался.

Долл достал свою «Беретту» и протянул Мэг.

— Держи. И патроны тоже, — к девушке перекочевали заряженные магазины к пистолету, — а мне давай свои, у меня еще «Форт» остался, пригодятся.

Монгол, не теряя времени, попытался привести свою амуницию в порядок, хотя сделать это было нелегко. В нескольких самых уязвимых местах зияли огромные дыры, фактически лишая обладателя защиты, даже и не верилось, что обычные, пусть и здоровенные дворняги могли так распотрошить тяжелых армейский комбинезон.

— Ты в порядке? — Спросила Мэг, глядя, как военный сталкер вытирает кровь с открытых частей тела.

— До свадьбы заживет. — Усмехнулся тот. — Однако, я должен сказать, что нас изрядно потрепали. И я думаю, без посторонней помощи здесь не обошлось.

— В каком смысле? — Не понял Долл.

— А вот сейчас и посмотрим. Идете за мной, медленно и аккуратно. — С этими словами сталкер двинулся к выходу, постепенно загребая вправо, туда, куда упорно не пускали людей взрослые псы. То, что он искал, обнаружилось через тридцать метров, под большим складом крупного строительного мусора. Сука с обвисшими сосками была облеплена дюжиной притихших щенков, все они были разного цвета, одни еще слепые, другие с широко открытыми глазами, маленькие пушистые комочки прижимались к теплым бокам матери.

Монгол подошел почти в плотную, его взгляд встретился со взглядом собаки. Сосунки беспокойно заерзали, заскулили, понимая, что прятаться больше нет смысла.

— Вот он, — прошептал сталкер, выделяя из копошащейся массы одного щенка, черного с белесой пунктирной линией вдоль всей спины. — Будущий чернобылец.

Сталкер повернул голову к попутчикам.

— Он ведь специально одну из шавок в «жарку» бросил, понимал, что мы ослепнем, когда она погаснет. А он поможет псам видеть нас в темноте, считывая наши мысли. Если бы ни ты, Мэг, он бы нас по одному перегрыз.

Долл и Мэг, стояли сзади, никак не комментируя слова Монгола. Не верилось, что на столь хитрый план способен этот маленький комок шерсти с едва открывшимися глазами. Будто шахматист, жертвуя пешки для выигрыша инициативы.

Монгол вернулся к щенкам:

— Значит, твоя мамка согрешила с прародителем тех чернобыльцев, что живут теперь. Ты бы тоже мог стать вожаком, если бы не попал в мешок…

— Оставь их, Монгол. — Попросила девушка. — Они нам больше не помешают.

— Они все равно погибнут, когда падет контур.

— Оставь их. Они имеют право на шанс.


В зоне редко снятся хорошие сны, чаще снятся монстры, неизвестные аномалии, непроходимые болота и полчища крыс. Почему-то крысы, самые, казалось бы, безобидные из всех обитателей зоны, наводят на человека нескончаемый ужас. Грязные, серо-черные потоки мелких подвижных тел, поглощающие своей численностью. Море крыс, как одно целое живое существо, способное проглотить зазевавшегося сталкера, сорвать с него кожу и переварить в своем чудовищном несуществующем желудке. Оно движется, играя волнами, под темным небом Зоны, и это страшнее, чем приснившиеся кровосос или химера.

Странно, но один и тот же сон здесь снится многим сталкерам. Будто ты стоишь под самым сводом огромного, черного саркофага, и с этого расстояния можно разглядеть на его поверхности каждую трещинку, каждый виток спирали стального каркаса, обнимающего строение. Будто стоит протянуть руку, и ты дотронешься до самой сокровенной тайны всей вселенной, заглянешь в ее суть и исчезнет навсегда эта Зона, со всеми ее страшными преступлениями и чудовищами. Но в этот момент начинается самое главное: со стороны Припяти, рассекая пространство большого пустыря огромной лапой, стремится к тебе то самое, живое море маленьких серых тел, жаждущих твоей крови. И нет сил ни бежать, ни бороться. Остается лишь поднять автомат и забрать с собой как можно больше этих порождений зоны. Со страху ты нажимаешь на курок и вдруг понимаешь, что это гон. Крысам не нужен ты, им нужна только Зона, которая хочет уйти навсегда.

Снам в Зоне верят. Это почти как предсказание, если знать, где искать. Но Алексею снился другой сон. Самый обычный, смутный и непонятный, но настолько спокойный и добрый, что его никак не хотелось отпускать. Он сидел на берегу огромного синего моря, самого обычного моря, с волнами темно-зеленого цвета и кружащими над ним чайками. Белая пена шипела возле ног, заставляя желтый песок, то выбегать на берег, то снова прятаться в пучину. Тишь безлюдного пляжа нарушали лишь редкие крики встревоженных птиц да шум прибоя, а голубое небо вдали заволакивало едва заметным дымком, выходящим из труб океанского лайнера.

Увы, как это часто бывает, сон оборвался внезапно, возвращая в унылое бытие.

— Шеф, вставайте! — Кто-то тряс Алексея за плечо. Подняв голову, Ципик увидел Шастина. — Прорыв будет! Умники говорят, очень сильный, они лагерь на Янтарном консервируют.

— Так это ж в другой стороне, — пытаясь отойти ото сна, проговорил Алексей, — и выброс должен только в субботу быть.

— Должен в субботу, а будет сегодня. Внеочередной.

Ципик быстро оделся и собрался в походном варианте. За пределами казармы царила тихая паника — на передней линии вели спешное переоборудование: в каждом окне оставляли только по одному крупнокалиберному пулемету, остальные места занимали портативные ручные орудия. Это для того, чтобы, отступая на вторую линию, сохранить максимальную боеспособность. В повреждающем действии ручные пулеметы, конечно, значительно уступают стационарным собратьям, но при таком прорыве, как предстоящий, это не главное. Удержать первую линию все равно не удастся, так зачем же терять такую мощную силу. Поэтому снятые с места станковые машины устанавливали на кузова КАМАЗов, образуя современный вариант знаменитой тачанки.

Сценарий предстоящего противостояния Алексей представлял относительно неплохо. С первыми, редкими и нестройными рядами будут бороться с брустверов. Задача будет не только в том, чтобы не подпустить врага к себе, но и максимально сохранить в целости минное поле, которое принесет гораздо больше пользы, когда начнут атаковать основные силы. Так что пулеметчикам придется потрудиться. Одновременно авиация и артиллерия начнут обрабатывать окрестные территории тяжелыми боезарядами. Совместными усилиями первые атаки мутантов будут остановлены, но, к сожалению, это будет только начало.

Когда толпа мутантов превратиться в сплошной поток, командование даст приказ отступать. Не демонтированные ранее станковые пулеметы придется бросить, а солдаты займут места в КАМАЗах. Дальше основную работу по уничтожению нечисти возьмут на себя авиация, артиллерия и минное поле, а перебравшихся через первую линию тварей будут добивать отступающие части. Вот тут то и начнутся основные потери: как правило, вовремя оставить позиции и отойти на безопасное расстояние удается не всем, и уж если до тебя не доберутся монстры, то точно получишь по голове осколком артиллерийского снаряда. Обычно волна гасится где-то между первой и второй линией, хотя бывали случаи, когда приходилось оставлять и второй эшелон, ну а дальше за дело примутся спецвойска зачистки, которые добьют оставшиеся отряды нечисти.

В настоящий момент подготовка шла согласно уставу — солдаты занимали позиции и готовили оружие, командиры еще и еще раз проверяли боеготовность, а начальство спешно улепетывало на безопасное расстояние для, так сказать, спокойного руководства процессом.

Патрульному отделению, в котором числился Ципик, согласно уставу, отводилась особая роль. Три патрульных группы по четыре человека в каждой занимали позицию между первой и второй линиями вдоль болот около Проклятого леса. Место знакомое, задача относительно простая — следить, чтобы после прорыва первой линии часть монстров не откололась от основной группы с целью прорваться через вторую заградчерту в районе Проклятого леса. Такое происходило чрезвычайно редко, и с поставленной задачей отделение всегда справлялось.

С некой жалостью глядя на солдат, готовящихся к бою — до следующего утра доживут не все — Алексей направился к избушке Непряева. Там уже собрались все, включая опухшего от побоев Смирнова. Кэп давал вводную. Мельком глянув на Ципика и Шастина, он бросил:

— Входите быстрее. Итак, всем все ясно?

Ему ответило дружное хоровое «да».

— Ципик, проходи в комнату, у тебя будет отдельное задание. Все остальные свободны, готовьтесь. Шастин, получишь вводную позже, пока займись пулеметом.

— Есть, — гаркнул Шастин и вслед за всеми покинул помещение.

— Леша, смотри сюда, — Непряев склонился над картой. — Что нас ждет, представляешь?

— Примерно.

— Вот все, что представляешь, умножь на пять, а то и на десять.

— Так серьезно?

— Серьезнее некуда. Это будет один из самых мощных прорывов за всю историю зоны. Такие случаются раз в год, а то и реже. Есть подозрения, что зона далеко шагнет, примерно вот до этого уровня, — капитан очертил на карте линию около второй полосы защитного кольца. — Поэтому готовится эвакуация основных частей.

— Это примерно на километр? — Прикинул Алексей.

— Да, до второй линии защиты. Решено отвести основные силы вот сюда — за вторую линию, ее придется держать до конца — за ней артиллерия, ее убрать не успеют. На первой линии останутся только десяток пулеметчиков и три взвода саперов. Но хорошо заминировать территорию все равно не успеют. Основная задача по уничтожению мутантов ляжет на авиацию, они сейчас готовятся, через два-три часа уже начнут боевые вылеты и постараются максимально сократить их численность. НАТОвцы тоже, по мере сил, помогут. Однако, поскольку прорыв будет сопровождаться расширением зоны, за полтора часа до предполагаемого выброса вертушки отзовут, чтобы никто из них, не дай бог, не попал под выброс.

Да, Алексей представил, что может натворить один зомби за рулем боевого «Фокса».

— Примерно за час до прорыва монстры начнут накатывать на первый барьер. При поддержке артиллерии пулеметчики будут держать барьер до конца. До самого конца.

Ципик поднял глаза на Непряева, но тот ответил очень спокойно:

— Да, Леша, иначе никак. За пулеметы сядут только добровольцы. Шансов уйти будет мало. Когда линия прорвется, мы попробуем спрятаться в подвале — вот здесь. — Капитан указал на карте один из домов. — Здесь глубокий погреб, попытаемся там забаррикадироваться, если успеем.

— Вы пойдете туда? — догадался Алексей.

— Ну, должен же кто-то. К тому же, когда в нас с тобой стреляли, тебе зона долг вернула, а мне аванс дала. А я должником быть не хочу — если выживу, с долгом рассчитаюсь, а нет, так значит, все на место встанет.

— Бред какой-то. Вы пойдете на смерть только потому, что кто-то не стал в вас стрелять?

— Дурак ты, Леша. Ты до сих пор не понял? Нет здесь ничего случайного, понимаешь? Зона, она ведь здесь всем и всеми командует, без ее ведома здесь ничего не происходит. Кроме того, приказ дали сверху — по одному человеку от отделения посадить за пулеметы на первой линии. От нашего пойду я.

— Тогда надо жребий бросить, — не унимался Ципик.

— Бросили уже. По этому поводу разговор окончен. Слушай, что тебе надо сделать. Возьмешь Шастина и Смирнова, сядете вот здесь, — Алексей глянул на карту, место знакомое, возвышение чуть в сторону Проклятого леса. — С этого места весь участок, как на ладони. Центральную зону заминируют, а вот здесь оставят коридор. Когда придет время уходить, мы все по этому коридору двинем к погребу.

— Твари от вас не отстанут.

— Вот для этого и нужны вы. Для отхода нам потребуется около минуты, тогда есть шанс, что мутанты пройдут мимо нас. Вы возьмете «Хаммер», два гранатомета, СВД и встанете на возвышении. Когда мы будем уходить, прикроете нас, отсекайте тех тварей, которые выйдут позади нас — только у них будет возможность догнать нас по коридору. Те, что пойдут справа и слева, попадут на минные поля.

— Вас все равно попытаются достать.

— Попытаются, конечно, но первая волна здесь долго не задержится, они пойдут дальше на выход. Для нас самое главное, чтобы нас не засекли контроллеры и кровососы, эти твари могут и запор сломать. С кровососами попроще, они если не засекут нас напрямую, то пройдут мимо, а вот контроллеры твари хитрые, осторожные, так сразу их не увидишь. В первых рядах не пойдут ни за что — подождут, пока другие зачистят территорию, так что начнете с пулемета — отсекайте всех по коридору, чтобы у нас было время уйти. А вот минут через десять как раз их время — скорее всего они останутся вот здесь, — капитан опять ткнул пальцем в карту, — в укрытии, сразу за бруствером. Так что смело садите по одной гранате в каждый из отсеков, а потом уходите на заранее установленные позиции, ребята вас прикроют. Я думаю, за вами увяжется немало тварей, так что пострелять на этот раз придется. Схема боя в принципе не меняется: в первую очередь класть чернобыльцев, контроллеров, химер и кровососов — это задача снайпера, бронебойные патроны в избытке возьмете в оружейной, я распорядился. Остальные твари хоть и сильные, но, в большинстве своем, тупые. Задача ясна?

— Более-менее.

— Тогда готовьтесь. — Непряев свернул карту и махнул рукой, отправляя Ципика за двери. — О готовности доложите лично через час.

— Есть! — По-шастински гаркнул Алексей и отправился выполнять задание.

На самом деле времени на подготовку уходило бы куда меньше, если бы не было столько суеты. Примерно полчаса у Ципика ушло на получение дополнительного вооружения в виде двух РПГ и десятка боеприпасов к ней, а так же снайперской винтовки. В сложившейся обстановке боеприпасов никто не жалел. Здесь же опустошали склады от прочего оружия, перекидывая его в большие бортовые машины, в общем, работа кипела.

Вся посторонняя суета Алексея интересовала мало, нужно было заняться своими обязанностями. Отделение еще раз собралось в сторонке и скорректировало план предстоящего боя.

— Смирнов, Шастин! Ко мне! — Скомандовал Ципик. — Поступаете в мое распоряжение. Задачи сообщу дополнительно. Остальные под командование Третьякова. Удачи ребята!


К пяти часам количество вылетов авиации начало спадать. Все говорило о том, что прорыв начнется через час-полтора. Возвращающиеся с боевых вылетов машины воздушного боя снабжали штаб все новыми сведениями, которые оттуда доходили до командиров. Пять минут назад Ципик получил последнее сообщение — первая плотная волна мутантов находится в районе железнодорожного моста и придет к первой линии обороны примерно через час.

На самом бруствере пулеметы работали уже почти беспрерывно — всех, кто только оказывался в пределах видимости валили, не жалея патронов, стараясь не запускать на минное поле. Его берегли для потока мутантов с большой плотностью. Подняв бинокль, Алексей рассматривал дальние подступы. У края леса вдали болтались, будто на привязи, два десятка слепых псов, не выходя на открытое пространство, еще дальше копошилось несколько припять-кабанов и пара зомби. Скопление разных форм нечисти в одном месте — верный признак того, что их пасет контроллер, наверняка прячется где-то вон в тех зарослях, ждет основной волны. Хлопнуть бы его сейчас, — подумал Алексей, — и на одну организованную банду меньше. Все-таки отбиваться от злобных, но бестолковых тварей легче, чем от скоординированного отряда. И, будто подслушав мысли Ципика, пилот одного из вертолетов высадил в район предполагаемого укрытия контроллера две ракеты. Над зарослями вздыбилось два фонтана из земли и обломков деревьев, полетели в стороны тела собак и зомби, а уцелевшая часть стада тот час разбежалась в разные стороны. Значит, выстрел достиг цели.

Алексей удовлетворенно кивнул и вернулся на свою точку. Шастин в очередной, уже, наверное, десятый раз, смазывал свой пулемет, проверял крепления, осматривал прицел — сержант хоть и раздолбай, каких мало, к военному делу относится крайне серьезно. Смирнов проделывал то же самое со вторым станковым пулеметом, установленным прямо на землю, и по его хмурому виду Алексей понял, что Шастин уже двинул подопечному пару раз по уху. Неуставных отношений Ципик не принимал, а после недавней воспитательной работы Непряева трогать Смирнова запретил строго-настрого, но Шастина это, похоже, не особо волновало. В другой раз Алексей непременно сделал бы ему внушение, но не теперь. Чтобы не терять время даром, Алексей тоже занялся работой — еще на раз осмотрел свой АКМ, гранатометы и снайперскую винтовку.

Дело началось в начале седьмого — заметно опустел гарнизон, закрылись склады, КАМАЗы-тачанки отъехали на безопасное расстояние. Только теперь Алексей начал понимать, что здесь будет твориться через пару часов — там, где стояли люди, будут во всю расхаживать зомби и химеры, псевдоплоти и кровососы. И почти сразу послышались первые канонады — заработала артиллерия, призванная докончить дело, начатое авиацией — максимально проредить и задержать волну мутантов. Пулеметы на бетонных возвышениях работали без скидок на усталость, ребятам, среди которых был и кэп, в ближайшие полтора часа придется очень несладко, да и потом будет не все просто. Даже если удастся дойти до подвала и укрыться там, даже если твари не захотят терять время на поиск схоронившихся людей, после прорыва выжившие окажутся в глубине зоны примерно на километр. А поскольку территория окажется новой территорией Зоны, зачистки не предвидится, землю просто бросят, и выбраться за пределы зоны будет ой как нелегко.

Спасательный отряд, конечно, пошлют, как и договаривались, но сделают это не раньше, чем оборудуют вновь образованную первую линию, прочешут местность вертолетами, зачистят территорию с воздуха, а на это уйдет пара-тройка дней. Просидеть двое суток в тесном невентилируемом помещении с минимальными запасами еды и то нелегко. А если вход в укрытие разобьет случайный снаряд при обстреле или разломает кровосос, то уж точно никто не выживет.

Зарево вдали разгоралось, как адское пламя, и стало ближе. Теперь уже рвались не только снаряды артиллерии, но и мины на земле. Это значило, что мутанты медленно, но верно подходили, их было слишком много, чтобы первая линия стала для них непреодолимой преградой. Шастин заметно нервничал, ему было бы гораздо проще, если бы он уже стрелял — драки боишься куда меньше, когда она уже началась. А вот Смирнов был спокоен, и это волновало Ципика куда больше — понятно, что он старается держаться из последних сил, не перегорел бы. Алексей задумался, почему именно его велел взять на точку Непряев, воспитывает?

— Идут, — прервал размышления командира Шастин.

Алексей глянул в бинокль. Видимость, хоть и ограничивалась бетонными заграждениями, была сносная. Картина точь-в-точь из кинофильма про великую отечественную: немцы идут, слегка прячась за танками — наши бьют из окопов. И все в дыму — хрена что разглядишь. Пулеметчики уже били просто, без прицеливания, толпа мутантов была настолько плотной, что целить было не обязательно. На мгновение Алексей даже увидел псевдоовцу, совершенно безобидную тварь, в любое другое время ее бы съел любой из соседей — хоть псевдогигант, хоть стая псов, но в этот миг они все стали братьями, детьми зоны, и у всех был только один главный враг — первая линия обороны. За ней будут вторая, а, если повезет, то и третья, но это позже, а сейчас…

— Ну что там? — Нетерпеливо спросил Шастин.

— Идут, — Ответил Ципик и посмотрел на Смирнова. Тот почувствовал взгляд, повернулся и спустя пару секунд сказал:

— Я не побегу, товарищ старший лейтенант, слово даю. Дайте мне снайперку или гранатомет, я в учебке очень хорошо стрелял.

— Верю, — ответил Алексей, — пока возьми СВД, куда стрелять, я скажу.

— Идут, — снова сказал Шастин.

И действительно, взрывы раздавались уже гораздо ближе, чем раньше, а некоторые вообще едва не цепляли бруствер. Волна мутантов преодолела не меньше трети расстояния до первой линии обороны, такими темпами через двадцать минут они будут здесь.

Запищала рация, Алексей откликнулся.

— Леша, слышишь меня, это Непряев? — голос раздавался сквозь грохот очередей, но разобрать слова удавалось. Через пять минут отступление — будьте готовы. Как понял?

— Понял, все понял, — ответил Ципик, — мы готовы.

Все происходило гораздо быстрее, чем предполагалось, но план оставался прежний. Шастин приготовился к работе за пулеметом на «хаммере», Ципик взялся за орудие, укрепленное на земле. Ровно через пять минут стали стихать очереди на бруствере и вскоре показались отступающие люди. Их было восемь — на двое меньше, чем пошло. Одного товарищи несли на руках — видимо зацепило осколком от снаряда, Непряева среди них не было.

Сразу за бруствером ярко вспыхнуло зарево — зажгли напалм, пламя потекло по специальному руслу, часть монстров сгорит заживо в этом адском огне. Алексей напрягся, всматриваясь в заграждение. Кто-то должен был остаться, чтобы поджечь смесь. И действительно, спустя несколько секунд появился Кэп, пока что живой и невредимый. Одного бойца Ципик так и не досчитался.

Когда основная группа уже преодолела две трети пути, через бруствер перевалили первые мутанты. Как и предполагалось, это были собаки. Слепые псы вообще составляли более половины мутантного моря, а в скорости уступали только химерам и кровососам, но поскольку отличались от оных отсутствием какого-либо страха и понимания ситуации, во время прорывов были всегда в первых рядах наступления. Еще сорок процентов нападавших представляли собой смесь из разного рода псевдо: — плоти, — овцы, — кабаны, — кролики и прочая шелуха, боящаяся людей и кровожадных монстров не меньше, чем сами люди. А вот оставшаяся часть была действительно опасной и суровой.

Для многих переход через горящий ров не прошел даром — десятки горящих монстров осоловело носились по кругу, сгорая заживо.

Шастин застрекотал из пулемета так, что бедный «хаммер» то и дело подскакивал, первые перебравшиеся через бруствер собаки полетели назад, будто их смело невидимой волной. Ципик принялся зачищать правый фланг — при желании монстры смогут обойти минное поле с этой стороны и взять их точку в тиски. Собственно для этого здесь и приладили второе орудие. Но одним глазом Алексей смотрел на Непряева. С каждой секундой становилось ясно, что пулемет Шастина не сможет сдерживать такую волну нечисти, твари только слегка запнулись под выстрелами пулеметчика, но их количество тут же стало брать верх над плотностью стрельбы и становилось понятно — капитану не успеть добраться до подвала. Непряев это тоже понял, и принял довольно рискованное, но, безусловно, правильное решение — он ушел в сторону от коридора и забрался на минное поле.

Площадка за бруствером, между тем, стала напоминать настоящее поле боя. Сюда переместила часть своего огня артиллерия. Там, где мутантов никто не встречал пулеметным огнем, начали разрываться боеприпасы минных полей. Твари рванувшиеся, было, по коридору, увидели перед собой потенциального врага — капитана Непряева, и двинулись вслед за ним. Отвлекая на себя внимание монстров, капитан давал остальным возможность забраться в подвал и забаррикадироваться.

Непряев бежал, как по пляжу Капакабаны, будто и нет под ногами заряженных фугасов, опытным глазом отмечая свежие закладки. Мутанты, бежавшие за ним, закладок не видели, а потому позади беглеца рвались снаряд за снарядом, и даже собаки, лапы которых не могли с достаточной силой надавить на взрыватель, вырвавшись вперед основной волны падали, изрешеченные догонявшими их осколками. Более удачливых, тех, кого осколки обходили стороной осаживали с двух пулеметов Шастин и Ципик. Один из псов смог продраться и через мины и через плотный огонь пулеметов и едва не достал капитана, но уже в прыжке вдруг перевернулся вверх ногами и отлетел в сторону. Если бы он сбил кэпа с ног, Непряева бы уже порвали. Алексей поначалу даже не поверил, что стрелял Смирнов, но оказалось, что больше не кому.

По правому флангу, ответственность за который нес Алексей, пошла разномастная гвардия из собак, зомби и прочей шушеры — слишком организованный марш выдавал умелое руководство. Явно маневрировал контроллер, но и отвлекаться на этот заход Ципик не мог, даже вдвоем с Шастиным им едва удавалось прикрывать отход командира. Снова выручил Смирнов: не дожидаясь приказа, он схватил гранатомет и начал стрелять по возможным местам укрытия контроллера. После пятого выстрела стройные ряды обходивших точку монстров распались, превращая диверсионный отряд в кучу тупой нечисти.

Откровенно говоря, пора было делать ноги: артиллерия уже не стесняясь садила в непосредственной близости от бригады Ципика и шанс попасть под родной огонь становился все вернее. Группа, отход которой они должны были прикрывать, уже несколько минут была в безопасности, и, если уж и успел кто-то из тварей засечь их схрон, то вины Ципика и компании в этом не было — все, что могли, они сделали. Из общего плана выбивался только один человек, их непосредственный командир, который удирал по минному полю от разъяренных тварей. Бесконечно это продолжаться не могло — его просто обязаны были достать — либо осколки мин, рвущихся позади, либо огонь артиллерии, либо один из прорвавшихся монстров.

— Смирнов, оружие в машину! — Скомандовал Ципик, подкрепляя свой приказ жестами, так как в окружающем их грохоте трудно было что-либо услышать. Ухватив рядового за рукав, Алексей проорал ему в ухо: «Попробуем забрать капитана!»

Смирнов кивнул головой в знак согласия и запрыгнул в кабину автомобиля, на ходу заправляя очередной заряд гранатомета. Пока Шастин продолжал стрелять, Ципик бросил свое орудие и завел «хаммер», намереваясь обогнуть минное поле со стороны Проклятого леса и подобрать Непряева. Но здесь везение кончилось.

Первый взрыв прогремел в двадцати шагах позади капитана, взрывной волной тело, будто щепку, отбросило на тридцать метров вперед. В обратном направлении полетели куски вырвавшихся вперед тварей, а через секунду рвануло где-то позади «хаммера». На мгновение машина встала на два колеса, Алексей ощутил мощный толчок и едва не выпустил руль. Автомобиль крутанулся на месте, по корпусу со звоном прошлись осколки. Смутно понимая, что происходит, Ципик надавил на газ и вывернул руль, направляя машину туда, где упало тело командира. Сзади, даже сквозь грохот канонад слышались стон Смирнова и ругань Шастина. Это хорошо — подумал Алексей — значит живы.

Пулемет за спиной заработал, только когда машина остановилась возле распростертого тела, хотя сам Алексей уже смутно представлял, где находится враг. Все вокруг превратилось в сплошное пламя, отовсюду ухало, грохотало, выли раненые монстры, сыпались с неба осколки и ошметки уродливых тел. Где-то рядом один за другим прогремели еще три взрыва, теперь территорию жгли со всей злостью, кто не спрятался — сам виноват.

В плечо ворвалось что-то острое, обожгло болью, но для Ципика сейчас в мире не было ничего, кроме капитана — бросить его он не мог. Уже не чувствуя руки, Алексей рванул тело вверх, забрасывая его на себя, обмякшее, оно оказалось слишком тяжелым и Алексей ни за что не справился бы с ним, если бы кто-то не подтянул его сверху. Валясь с ног, Ципик чудом зацепился за машину, когда она рванула с места, и в тот же миг на руке сомкнулись челюсти собачьей пасти, едва не вырвав его из автомобиля. Один из псов все-таки добрался до цели.

На то, чтобы что-то предпринять сил у Ципика просто не осталось, крича от боли, он просто вцепился свободной рукой в поручень, изо всех сил пытаясь не выпасть. Собаку волочило по земле не меньше десяти секунд, самых долгих в жизни Ципика, и только потом тело пса кубарем полетело под колесо. Последнее, что запомнил Алексей, перед тем как провалиться во мрак — сладостный миг мести, когда диск заднего колеса «хаммера» крошил кости твари, причинившей ему столько боли, и ему даже казалось, что он слышал хруст.

* * *

Так часто бывает, прежде чем память возвращается, она кубарем прокатывается по всему своему содержимому, извлекая из загашников рваные обрывки событий, превращая их в одну нелепую путаницу. Алексей пришел в себя от острой боли в руке, мутный калейдоскоп событий остановил падение и сфокусировался на последних запомнившихся моментах. Прорыв, бегство капитана, бешеные скачки на раздолбленном «хаммере», собака… Ах, да, собака, которая чуть не отгрызла руку. Потом куда-то летел, и что-то грохотало прямо в ухо. И сверкало. И било по голове. Боль в руке понемногу стихала, но движения все еще были затруднены. И все это время кто-то бесцеремонно бил Алексея по щеке, пытаясь привести в чувство.

— Очнитесь, шеф, слышите меня? — Сквозь муть подсознания Алексей отделил от других звуков голос Шастина. Ципик открыл глаза, огляделся: день, самый обычный день, самый обычный лес вокруг, как будто и нет никакой зоны, хоть грибочки иди собирай. Только тишина вокруг необычная, не бывает так в простом лесу.

— Ну, слава Богу! — прошептал Шастин. — Хоть один живой.

Постепенно уходили посторонние звуки, оказывается в лесу действительно тихо, а все, что слышалось Алексею, это всего лишь шум в голове. Алексей попытался подняться, поначалу закружилась голова, но подхваченный Шастиным, Алексей все-таки сел. В десяти метрах позади лежал на боку раскуроченый джип, рядом с ним совершенно неподвижно лежал Смирнов, голова перевязана, рукав на куртке разорван — видимо Ципик не первый, кого Шастин пытался привести в чувство. Сам Шастин выглядел еще хуже: лицо в обильных порезах и ссадинах, на ухе рваная рана, сверху донизу перевязана правая рука, перемотаны обе коленки, из одежды на верхней части туловища осталась только изрешеченная тельняшка — предмет гордости Шастина, выдававший в нем отношение к частям ВДВ, где он начинал служить. Под ней Алексей так же рассмотрел бинты и кровоостанавливающие пластыри.

— Где мы? — Спросил Алексей.

— В Проклятом лесу, где ж еще. Вы что ничего не помните?

— Собаку помню, — ответил Ципик и машинально покосился на руку. Рука представляла собой жалкое зрелище — на глубоких ранах запеклась кровь, кожа ошметками свисала в нескольких местах, но пальцы шевелились, значит, кости целы. Боль снизошла до умеренной, сказывалось действие анальгетиков, введенных Шастиным. Учитывая, что при неудачном стечении обстоятельств слепой пес может и руку оторвать, легко отделался.

— А больше ничего? — Уточнил Шастин.

— Потом ничего.

— Не много потеряли, — усмехнулся сержант. А потом, помолчав, добавил. — Выброс был. Смирнову вон спасибо сказать надо, что живы до сих пор. Это он нас сюда вывез.

— Он живой?

— Живой, только в себя не приходит.

— А Непряев?

— Не знаю, рядом его нет, а далеко я не отходил, не могу — колено перебито.

— Сильно?

— Сильно. Сам до наших не дойду. Да и где они теперь, наши?

— Метров триста-четыреста, как минимум.

— Интересно, вторая линия устояла?

— Не знаю, но придется узнать. — Ципик вспомнил о рации, но при беглом осмотре ее не обнаружилось.

— Нет ее, — сказал Шастин, — я уже посмотрел.

— Да, хреново дело. — Ципик потихоньку, опираясь на плечо Шастина поднялся, это оказалось не так сложно, как ожидалось. Слабость, конечно, была, однако мышцы слушались и, кроме левой руки, ничего не болело. Плечо задето по касательной, а кисть на месте, большего и желать трудно. Оглядев себя, Алексей обнаружил несколько небольших ран, которые не угрожали жизни, и остался этим очень доволен.

— А еще говорят, броники не помогают, — проскрипел Шастин, оглядывая раны на теле, — если б не броники, покрошило бы нас на лапшу.

Бронежилету Алексея досталось гораздо меньше, чем защитной форме Шастина. Защитный комбинезон сержанта, лежавший неподалеку, сейчас больше походил на тряпочку, а Ципик насчитал в своем лишь четыре повреждения, что с учетом мясорубки, в которой они побывали, несказанно мало.

Далее в течение десяти минут они пытались привести в чувство Смирнова. Выглядел он, опять же в сравнении с Шастиным, очень неплохо — кроме рваной раны на голове, которую Шастин успел немного замотать, особых повреждений не было, не считать же повреждением синяки и кровоподтеки. Но приходить в себя он отказывался. Шастин пояснил, что, когда он сам полчаса назад пришел в себя, Смирнов был в сознании, но поговорить с ним Шастину не удалось — Смирнов только стонал, держась за голову и на вопросы не отвечал. Тогда Шастин сделал ему укол противошокового и переполз к Алексею. Кроме того, Шастин успел поведать, как развивались дела вчера после того, как Ципик отключился.

Когда Алексей остановил машину около Непряева, чтобы подобрать его, Шастин и Смирнов попытались дать бой набегающим монстрам. Шастин успел пустить пару очередей по тварям, которые были уже совсем близко, в десяти шагах, а Смирнов удачно выстрелил из гранатомета, рассеяв ближний поток и, бросив пустой ствол, кинулся на место водителя. Все рвалось и горело уже под боком, и после очередного разрыва крупный осколок врезался в крепежный элемент пулемета. Сам пулемет выбросило из машины, а другими осколками Шастину разворотило весь бронежилет и повредило обе ноги. От смерти его спало только то, что за доли секунды до этого его самого отбросило взрывной волной на заднее сидение. Здесь-то он и увидел, поднимающееся тело Непряева, подтянул его в машину и едва не вылетел из нее, когда Смирнов дал по газам.

Собаку, повисшую на руке Ципика, он видел, но сделать уже ничего не мог. Смирнов давил на газ так, что машина едва не переворачивалась на неровностях дороги, непонятно, как она вообще не развалилась на части — колеса были не просто пробиты и спущены, а буквально разорваны. Ориентироваться в пространстве было уже совершенно невозможно, поскольку все вокруг горело. Добраться на таком транспорте до своих было не реально, и вот тут Смирнов оказался молодцом: он развернул машину к болоту и, выжимая из тачки последнее, на полной скорости проскочил топь и продавил линию колючки. Обратно в зону монстры не пошли, они рвались туда, наружу, поэтому за машиной не побежали, а «хаммер» проехал еще секунд десять, не разбирая дороги, пока не врезался в дерево. Пассажиров разбросало по окрестностям, а потом шарахнул выброс. Ахало и бухало так, что, казалось, грохот порвет голову на части, в конце Шастин запомнил яркую вспышку, после которой и отрубился.

Когда пришел в себя, застал все вот в таком виде. Вокруг светло и тихо. У самого ноги перебиты, поэтому вколол в себя все, что было в аптечке, потом перевязался и дополз до Смирнова. Дальше все ясно, оказал помощь ему, добрался до Алексея. Поскольку радиационный дозиметр пришел в негодность, вколол всем и по дозе радиоантидотов, на всякий случай, после выброса наверняка фонит. Оружия найти не удалось, только два рожка рядом с «хаммером».

«Хаммер» был в плачевном состоянии, ни ремонту, ни временной эксплуатации не подлежал. Все-таки надо было похвалить американскую технику, поскольку только благодаря ее характерным свойствам группе удалось добраться до безопасного участка. Резины на колесах не было вообще, фар, бамперов и стекол тоже, колесные диски зазубрились, как пила, но округлость форм не потеряли. Упрочненные борта автомобиля приняли на себя основной удар от артиллерийских снарядов и их осколков, а вывороченная с корнем дуга для крепления пулемета говорила о том, что именно она спасла Шастина от главной беды.

Задняя часть багажника лежащего на боку автомобиля была взломана — это уже успел постараться Шастин в поисках медикаментов. Слава богу, еще целых три аптечки оказались не тронуты — хороший запас.

Растормошить Смирнова им так и не удалось, неизвестно, сколько времени он провел в полуобморочном состоянии, и теперь, когда тело получило помощь в виде антишока, он банально уснул. Бросив это бесполезное занятие, Алексей аккуратно совершил обход ближайшей территории и, к величайшей радости, в тридцати метрах от того, что когда-то было «хаммером» нашел свой АКМ. Он был в рабочем состоянии и с полным рожком.

— Ну, что делать будем? — спросил Шастин, когда Алексей вернулся и присел рядом.

— Надо выбираться отсюда. — Ответил Алексей, на что Шастин только усмехнулся:

— А как? — Показал он на свои ноги. — Я в таком виде никуда не дойду.

— Ты антибиотики вколол? — Вдруг спросил Алексей.

— А как же. Всем, себе и вам по лошадиной дозе, а то, небось, в зоне раны часа за два в гангрену превратятся. Смирнову только много колоть не стал — у него больших ран нет.

— Молодец. Значит так, нам все равно, ждать, пока Смирнов отойдет. Я пока территорию вокруг разведаю. Вокруг, далеко отходить не буду.

Шастин даже если и подумал, что Ципик хочет сбежать, виду не подал. А ведь наверняка такая мысль в голову пришла, Алексею бы точно пришла. Нет, сидит, смотрит вперед, ничего против не говорит. Видимо тоже понимает, что выход у него в любом случае один — довериться Алексею.

— Мы ведь не могли далеко в лес заехать, точно? — Алексей коснулся плеча Шастина. — Значит, здесь до края леса метров сто, не больше, вон там светится — это конец леса. А от края леса до места, где нас должны были ждать капитан Третьяков и его отряд, метров двести. Как думаешь, они сейчас там?

— Да с чего бы, — отмахнулся Шастин, — если монстры до них добрались, то они бы ушли глубже, к немецкой зоне, а, если нет, то все равно ушли, когда прорыв кончился. Там теперь зона, чего им там стоять-то?

— Да не скажи, зона на наш гарнизон пошла, а они в стороне на триста метров стояли, так что до туда зона могла и не шагнуть. И место, как правило, спокойное. Можно попробовать до него добраться, да помощь вызвать.

— Можно, — согласился Шастин, — только, если ты не доберешься, нас здесь безоружных схавает на завтрак какая-нибудь паскудная тварь.

— У тебя есть другие предложения?

— На разведку действительно надо сходить, — согласился сержант, — но пока только недалеко.

— Ладно, давай так. Я дойду до края леса, осмотрюсь, а дальше видно будет.

С этими словами Алексей медленно двинул в сторону предполагаемого края проклятого леса, туда, где совсем недавно была первая линия. Первый привет от зоны Алексей увидел уже через минуту: неведомая сила наклонила несколько деревьев и примяла траву на участке диаметром примерно в пять метров. Те деревья, что потоньше, просто сломались, не выдержав напора, а те, что оказались покрепче, изогнулись в немыслимые формы.

— Так вот ты какая, «комариная плешь», — прошептал Алексей. Раньше, не смотря на близость зоны, он видел подобное только один раз, когда на специальном вертолете его и других новобранцев, в порядке ознакомления с местом службы, провезли по охраняемому заповеднику и показали наиболее распространенные аномалии — «плешь», «карусель», электру», «холодец». Тогда Алексей не увидел в аномалиях ничего страшного, но вот теперь, когда они оказались рядом и не сулили ничего хорошего, кожа вдруг покрылась потом.

Обойдя опасный участок, Алексей, очень внимательно разбирая дорогу, двинулся дальше. Место, где их джип прорвал колючку, он нашел сразу, а рядом обнаружилось тело Непряева. То, что ему уже не помочь, Алексей понял сразу — его лицо лежало в воде, а значит, он уже не дышал. Тело было изуродовано множеством ран, многие из которых были смертельными. И все-таки, когда Непряев вывалился из машины, он был еще жив. Он даже смог проползти пару метров, пытаясь выбраться на сухое место, но не смог. А когда понял, что умирает, оставил послание. Членам патрульного отделения не полагалось детекторов аномалий, но у кэпа он был. Его личный ПДА до сих пор работал в режиме записи звука. Алексей снял браслет и переключился на прослушивание. Сквозь грохот и шум послышалось едва различимые слова:

— Смирнова спаси, чтобы я не зря… ему выпало на бруствер идти… — И все. Слова предназначались Ципику, и он вдруг понял, что это значит. Жребий действительно был брошен, как и сказал капитан, и не повезло именно Смирнову. Но кэп спас его, взяв черную метку на себя. Выходит, ради жизни Смирнова он пожертвовал своей и в последний миг перед смертью очень боялся, что его жертва станет напрасной.

Ципик сидел и думал, что очень жаль, что модель ПДА Непряева работает только на прием, как бы было уместно, если бы с него можно было отправить сигнал «SOS» и вызвать вертолет, но увы…


Кэп оставил не только послание. В куртке Алексей нашел еще один рожок к АКМ, карманную аптечку с минимальным набором препаратов экстренной помощи и две пастилки «энергетика» — еще одного изобретения НАТОвских ученых. Что уж она в себе содержала неизвестно, но силы восстанавливала мгновенно. Принявший такой «энергетик» человек, моментально переставал чувствовать усталость, ощущал легкую эйфорию и получал ясность сознания на ближайшие пять-шесть часов, после чего наступал эффект последействия и выжатый, как лимон человек, падал без сил, если не получал необходимой помощи. В сложившейся ситуации пастилки могли пригодиться.

Но главное — Ципик нашел на теле рацию. Она была прикреплена к застежке одного из карманов, и, благодаря этому, не потерялась, но, пролежав несколько часов в воде, могла быть неисправной. Дрожащими руками он включил рацию, и услышал в ней сигнал. Алексей чуть не закричал от радости, ликованию его не было предела — все-таки попытка спасения кэпа, пусть и неудачная, отлилась им добром. Он даже забыл о цели своей вылазки и бегом направился к раненым товарищам.

Вынырнув из кустов, Ципик наткнулся на испуганное, но явно обрадованное лицо Шастина. Он ожидал увидеть кого угодно, все-таки — Проклятый лес, зона. Где гарантия, что на раненного солдата не набредет какая-нибудь тварь. В таком состоянии даже от псевдоплоти отбиться не реально. Но ликовавшая физиономия Ципика одарила его надеждой.

— Рация, Серега, рация! — Выкрикнул Ципик.

— Откуда? — Шастин едва не подскочил на ноги и даже не обратил внимания на боль в коленях.

— Там у колючки Непряев лежит, готовый.

Шастин мотнул головой:

— Жаль мужика, значит, все наши попытки были напрасными.

— Если бы мы его не вытащили, не было бы у нас рации. — Привел довод Ципик. — Непряева, конечно, жаль, но нам сейчас о себе надо думать, его потом помянем, если сами выживем.

— Ты связывался? — Шастина тоже личная судьба волновала больше, чем уже случившаяся смерть командира.

— Сейчас попробуем. — Ответил Ципик и включил связь. — Всем, кто меня слышит. Всем, кто меня слышит. Я — командир первой бригады патрульного отделения российского гарнизона охраны зоны Ципик Алексей Георгиевич. Личный номер «2-7-2-345». Бригада в составе сержанта Шастина и рядового Смирнова находится примерно в квадрате С-4-5. требуется помощь, есть раненые, передвигаться самостоятельно не можем. Прием?

И тут же в рации заговорили:

— Старший лейтенант Ципик, ваше сообщение принято Центром поиска. До особых распоряжений, местоположения не меняйте, по возможности оставайтесь на связи. Меры по оказанию помощи и эвакуации принимаются. Как поняли, прием?

— Все понял, — ответил Ципик, — остаемся на месте. Ждем.

Наступила расслабленность. Та самая, когда доверяешь свою жизнь кому-то всецело, когда сам уже не помышляешь о сопротивлении. Как будто и нет уже вокруг зоны, как будто уже находишься в безопасности. Опасное и почти смертельное в зоне чувство, любой мало-мальски опытный сталкер посмеялся бы над стрелками-недотепами и, наверное, решил бы, что они уже не жильцы. Нет в зоне ничего опасней, чем расслабленность и безволие, но военные не были сталкерами, они были просто солдатами, поэтому, усевшись на траву, стали просто ждать.

Ждать пришлось почти два часа. За это время удалось разбудить Смирнова, он хоть и был в порядке в плане физическом, в психологическом почти отсутствовал. На вопросы отвечал не раньше, чем с третьего раза, взгляд выглядел бессмысленным, а речь была едва понятной. После долгих попыток узнать его состояние, Ципик решил оставить это дело на спасательную службу.

Когда, наконец, в рации послышались внятные звуки, терпение начинало заканчиваться.

— Волна 3-7-9, Ципик, вы меня слышите? — заговорил все тот же приятный женский голос.

— Я на связи, — бодро ответил Алексей.

— Ситуация не простая. — Ответили на том конце. — Район, где вы находитесь, закрыт для полетов. Спасательная группа не может к вам добраться, слышите?

— Слышим, — ошарашено ответил Ципик, косясь на потемневшего Шастина.

— Надо попытаться выбраться в квадрат С-2-5, там есть коридор, где мы сможем вас подобрать. В ваш район помощь сможет прибыть не раньше завтрашнего вечера.

— Центр, мы до завтрашнего вечера не доживем, нас здесь съедят, это же Проклятый лес!

— Мы все понимаем, но над этим районом большая активность высотных аномалий. Полеты над данным участком строго запрещены до полной проверки информации.

— Да какие аномалии, — прорычал в рацию Шастин, — нет здесь ни хрена, мы тут сидим.

— Ничего не можем сделать. Единственный выход: выбраться в квадрат С-2-5.

— Да это ж полкилометра по зоне, — возразил Ципик.

— Девушка, у меня ног нет, понимаете? — Просипел Шастин, который, судя по всему, находился на грани истерики. — Я через три часа от гангрены помру!

— У вас есть аптечки, оружие? — Поинтересовались оттуда.

— Есть, — ответил Ципик, — аптечек хватит до вечера, противорадиационное и антибиотики вкололи, обезболивающее пока тоже есть, из оружия один АКМ и четыре рожка патронов.

— И нож, — вдруг вставил, приходящий в себя Смирнов. Он по-прежнему смотрел в одну точку, но уже пытался соображать. С Шастиным дела обстояли хуже, похоже, он больше не мог держать себя в руках и теперь сполз на землю и бессильно стучал кулаками по грунту. Если Ципик и Смирнов еще смогут дойти до нужного места, то ему это точно не под силу.

На том конце послышалась возня, и уже мужской голос пробасил:

— Алексей, слышишь меня?

— Да, слушаю.

— Говорит командир поискового центра полковник Седых. Сколько человек способны передвигаться самостоятельно?

— Двое.

— Вы сможете вынести третьего в указанный квадрат?

— Не знаю, но попробуем. Но это далеко. И там теперь зона.

— Это триста пятьдесят метров от края зоны. Туда может долететь небольшой спасательный вертолет. Когда дойдете туда, мы укажем точное место. Там есть большая поляна, вот там вас и подберут. Идти лучше через болото. Тяжелее, конечно, но через лес вам обязательно что-нибудь серьезное попадется, а на болотах сейчас тварей почти нет, а те, что есть не голодные — после вчерашней резни жратвы им хватает. Так что на живых они нападать не будут — зачем лезть на рожон, если вокруг навалом еды. Есть там один участок, куда от вчерашнего артобстрела кучка живности забралась, но ничего серьезного — собаки да плоти. Если будет тяжело пройти, мы их пуганем — дадим пару залпов по точке — они разбегутся, и вы спокойно пройдете. — Седых замолчал. Ципик обдумывал план спасателя: по его выходило, что все просто.

Но даже просто дойти с Шастиным на руках и то не просто, да еще и Смирнова, походу, контузило. Седых ждал, Ципик думал. В конце концов, решающее значение сыграли пастилки «энергетика», в случае чего, решил Алексей, зажуем со Смирновым по одной, даст бог, дотянем.

— Ладно, что нам делать?

— Выдвигайтесь, дойдете до края леса и идите по болоту на немецкую территорию. Только на сушу не выходите — целее будете. Где засада патрульного отделения вчера была, помните?

— Да.

— Вот обогнете это место левее, а там метров сто и поляна.

— Это колхозное поле перед деревней? — припомнил Ципик.

— Да, да, да! Оно самое. Вот там, на поле, вас и подберут.

Алексей вспомнил карту местности: бывшее, полу заросшее колхозное поле — это уже край немецкой территории, там Алексей не бывал. По прямой это метров шестьсот, не меньше, а по болоту почти в километр выйдет. Шастин, поняв, что его бросать не будут, успокоился и даже принял участие в обсуждении плана выхода к точке. Оказалось, что он частенько захаживал на немецкую территорию, поэтому и саму деревню, и территорию вокруг знает неплохо, правда тогда там еще не было зоны. Смирнов тоже все больше походил на человека, но идею выхода на старое поле воспринял все так же безэмоционально. Мол, надо, значит надо — и все.

Еще пригодные бронежилеты Ципика и Смирнова бросили, так как весили они много, а толку от них в сложившейся обстановке почти никакого — от аномалии или монстра не спасут, а перестрелка маловероятна. Из багажной сумки «хаммера» сотворили не очень вместительный, но довольно удобный рюкзак. Побросав туда все нехитрые пожитки и взяв автомат, Ципик пошел первым. В его задачу на первоначальном этапе входило идти впереди и вести разведку местности. Сзади, посадив себе на плечи Шастина, пошел Смирнов. Времени было достаточно, чтобы с несколькими привалами добраться до нужной точки, поэтому решили особо не спешить, идти аккуратно, делая привалы каждые сто — сто пятьдесят метров.

Авантюрность затеи выявилась уже через пятьдесят метров пути. До забора из колючки дошли, как по бульвару, вот только нести Шастина Смирнов уже не мог. Шастин весил добрых девяносто килограммов, а в Смирнове, дай бог, было семьдесят, и то с учетом его длинного роста. Рядовой не скулил, честно пер товарища, сколько мог, но на границе леса просто свалился. Измотанный организм идти дальше был не в состоянии, тем более с ношей на руках. Первый привал получился гораздо раньше, чем предполагалось.

Только здесь Алексей сообразил, что до края леса Шастин мог доползти и сам. Пусть они потеряли бы время, но сэкономили бы силы для марш-броска по болоту, где сам Шастин точно идти не сможет. В итоге, решено было пойти на риск и проделать часть пути по лесу, вопреки совету центра. Пока Смирнов отдыхал, Ципик прошелся по краю зарослей с целью разведать дорогу. Поднимая мелкие камни и ветки, он бросал их перед собой, чтобы вычислить невидимые глазу ловушки-аномалии. В голове отчетливо всплывали знания, полученные в учебке как раз для таких ситуаций, оказывается, не зря в них целый месяц вдалбливали правила выживания в условиях зоны.

Пройдя вперед около пятидесяти метров, Алексей обнаружил на пути две аномалии, которые квалифицировал, как «плешь» и «воронка», и, сделав небольшой вираж, определил тропу для прохождения опасного участка. Потом он вернулся назад, и вся троица двинулась по проложенной тропе. Шастин старался изо всех сил, греб руками и, хотя это давалось ему нелегко, довольно быстро двигался. Как только группа миновала опасный участок с аномалиями, Ципик отправился на разведку очередного участка пути и, когда вернулся, Шастин уже немного отдышался и был готов продолжить движение. Идею с перемещением раненого по-пластунски решено было признать успешной, поэтому следующие полсотни метров Шастин снова вызвался проползти. К этому времени действие обезболивающих начало проходить — у Алексея снова появилась боль в раненой руке, а Шастин к концу отрезка морщился и стонал при каждом движении.

— Смотрите, — Смирнов одернул Ципика за рукав.

В двадцати метрах от того места, где находилась группа, что-то ярко светилось в траве. Несколько секунд все смотрели на подозрительные заросли, пока Шастин не сказал:

— Это артефакт.

— Откуда ты знаешь? — Удивился Алексей.

— Знаю, когда патрулировали зону в районе немецкой деревни, там по краю первой линии периодически выбрасывало артефакты. Всякие камни, стекляшки, некоторые вот так светились. Но они всегда рядом с аномалиями бывают. И, кстати, вот такие, светящиеся, самые дорогие. За них умники хорошие деньги дают.

— Что-то многовато ты об артефактах знаешь. — Ципик оглянулся на сержанта. — Нам ведь запрещено сбывать артефакты.

— Так это, товарищ старший лейтенант, запрещено, когда ты здесь только три недели, как вы, а когда с полгода повоюешь, так все заеб…ет, что начинаешь думать, почему начальству можно, а нам нельзя. Мы тут башкой рискуем, в шалашах живем, одной гречкой питаемся, оружие вон старое, обеспечение ни к черту, а они, то, что мы находим и сдаем на «научные цели», потом контрабанде загоняют. — Шастин пополз дальше, — Это, по-вашему, как? Подберите, чего добру пропадать.

Про торговлю артефактами налево Алексей, конечно, слышал, и сейчас он колебался между желанием поднять свой первый артефакт и желанием не рисковать.

— А он не радиоактивный? — Спросил он, наконец.

— Всяко может быть, — философски ответил сержант, — но надо рискнуть. Мы сейчас в такой жопе, что нам он лишним не будет. Может, сталкера какого по пути встретим, он нам за артефакт поможет до точки дойти. Так что не поленитесь, сходите, только осторожно.

Спустя минуту, Алексей уже стоял перед небольшим металлическим диском в десять сантиметров диаметром, издававшим свечение. Около минуты он просто изучал предмет, пытаясь определить степень опасности. Наличие артефакта — верный признак аномалии, так как большинство из них являются именно продуктами жизнедеятельности оных. Алексей даже припомнил, что, например, артефакт «кровь камня» образуется в аномалии «карусель». Чем был образован найденный артефакт, Ципик определить не смог: как он не старался, ему не удалось найти по близости ни одной ловушки. В конце концов, он аккуратно подцепил диск палкой и выкатил его себе под ноги, а потом медленно, будто боясь обжечься, поднял его. Оказалось, что диск, имел две не похожие друг на друга стороны: одну гладкую и блестящую, которая и издавала свечение, и вторую — шершавую, с сероватым оттенком. Почти сразу Алексей обнаружил одно из свойств добычи — диск все время стремился перевернуться гладкой стороной вверх, будто имел с поверхностью земли одноименные заряды. Он не раз слышал о довольно диковинных артефактах, которые приносили из зоны сталкеры, но о вещице с подобными свойствами раньше не слышал.

Однако Шастин, как оказалось, был более осведомлен о подобных вещах:

— Неваляшка, — сказал он, как только смог разглядеть находку в руках подошедшего Ципика. — Только те, что находили раньше, не светились.

— Так может, она радиоактивная? — Алексей отодвинул артефакт подальше от себя — на вытянутую руку.

— Вряд ли. Те, которые находили раньше совсем не фонили. Если бы они были радиоактивными, то в них оставались бы хоть какие-то следы. А что светится, так это даже хорошо, дороже стоить будет — нестандартная. Правда свечение может и потухнуть по пути, так часто бывает: найдешь артефакт — он с одними свойствами, а с места сорвешь — свойства меняются, иногда сразу, иногда через некоторое время.

Ципик еще раз удивился дюжим познаниям Шастина в артефактах, видать, он занимался этим делом всерьез. Ладно, сначала надо выбраться, разбираться, кто, в чем виноват, будем позже, если вообще это будет нужно. Шастина, похоже, догадки командира ни сколько не волновали, его вообще сейчас волновало только одно — своя жизнь, поэтому он медленно, но упорно полз к цели. Пока Ципик ходил за «неваляшкой», он успел вколоть себе еще одну дозу анальгетиков и теперь был готов продолжить путь. Завернув найденное в пакет от аптечки, Ципик спрятал его в рюкзак и пошел вперед.

За два часа им удалось пройти примерно половину пути. Шастин полз, Ципик шел впереди, Смирнов оглядывался назад — так и шли, пока из очередной разведмиссии Алексей не вернулся бегом.

— Все, ребята, — прошептал он, — игры кончились. Во-первых, дальше заросли — не проберешься. Во-вторых, впереди пять Припять-кабанов.

— И что, не пройти? — Прошептал Смирнов.

— Не пройти. Если я даже и успею положить двух-трех из них, а остальные испугаются и убегут, то на звуки выстрелов обязательно придет кто-нибудь посерьезнее. Химеры, говорят, всегда на выстрелы бегут — знают, что там люди, а для химеры человек — самая желанная добыча. А химеры в этом лесу водятся. Давайте-ка выбираться из леса. Дальше по болоту пойдем. Смирнов, возьмешь сержанта на горб, я прикрываю. Выйдем из леса, поменяемся. Пошли.

Ципик держал под прицелом окружающие заросли, готовый в любой момент открыть огонь. Смирнов довольно резво подхватил товарища на плечи и двинул к окраине леса, а когда сзади раздался громкий звериный рык, даже припустил бегом. Алексей, медленно попятился за своими сослуживцами, там, откуда он недавно вернулся, нещадно трещали кусты — кабаны почуяли живое мясо и пошли следом. Алексей оглянулся: Смирнов уже донес Шастина до забора и пытался ножом переломить проволоку, чтобы раненый мог переползти на другую сторону. Уйти без шума не удалось — из кустов высунулась огромная голова свиньи-переростка и, издав очередной громкий рык, бросилась на добычу.

Вообще-то, Припять-кабаны не самые страшные обитатели зоны. Встречаются в основном в средних широтах, славятся всеядностью, хотя и предпочитают свежее мясо. Благо, жратвы в этих широтах хватает, а силой их бог зоны не обидел, так что, сбившись в стаи по десять-пятнадцать особей, они представляют собой очень боеспособный коллектив. Еще одной отличительной чертой данного вида является потрясающая скорость взросления особи — новорожденный кабаненок через месяц достигает половой зрелости. Как результат, по численности среди обитателей зоны они уступают разве что собакам да крысам. Но существует ряд причин, по которым Припять-кабаны так и не стали хозяевами зоны. Самая главная — они глупы. Агрессивны, сильны, но глупы. Они довольно часто попадают в ловушки-аномалии, завидев врага, предпочитают прямую атаку хитрости и часто нападают на самых сильных обитателей зоны — людей. От того и гибнут. Нередко Припять-кабаны попадают на удочку контроллеров, которые безжалостно используют их в своих целях. Во время мощных выбросов попавшие под удар особи захватываются общим потоком и пытаются прорваться через барьер вместе со всеми, но, как правило, погибают в первых рядах. Вот и этот отряд кабанов, видимо, остатки большой стаи, пытавшейся выбраться вчера за пределы зоны.

К Алексею стремительно приближался зверь, позади которого уже показалась вторая туша и вслед за вожаком двинулась на жертву. Ципик выстрелил короткой очередью, отходя в сторону от того места, где сидели его товарищи. Поймав несколько пуль, первое животное слегка запнулось, но не остановилось. Один из выстрелов пробил череп, и глаза твари будто прикрылись, но теперь уже обезумевший кабан продолжал бежать. Вторая очередь была длиннее, у Ципика сдавали нервы, и автомат послал во врага чуть больше свинца, чем того требовалось. Кабан, не добежав чуть больше двух метров, перекинулся через себя и взрыв клыками землю, упокоился под корявой березой. Грохот выстрелов и неожиданная смерть вожака поубавили прыти в остальных членах отряда, четыре пары глаз, налитых кровью, остановились в десятке метров и, недоумевая, смотрели на мясо, неожиданно давшее отпор.

Меж тем Алексей мелкими шажками отступал назад, косясь в сторону товарищей. Кабаны видели в отступлении признак слабости, но неподвижное тело первого номера отряда все-таки наводило на мысль об опасности. Краем глаза Ципик видел, что лаз в ограждении из колючки уже готов, и теперь Шастин пытается сквозь него перебраться на ту сторону. Было это ох как нелегко: двигаться приходилось близко к земле, где в изобилии вилась «лапша», цепляясь за одежду и кожу. При неосторожном обращении в ней можно запутаться, как в сети, и, либо остаться здесь навсегда, либо лишиться большей части кожных покровов. Поэтому перед тем, как ползти, Шастин подстелил на землю ветровку Смирнова, но и теперь двигаться ему приходилось очень осторожно, а значит медленно.

С минуту Ципик и кабаны играли в гляделки. Животным, оставшимся без вожака, не хватало решительности, никто из них не мог сделать первый шаг. Они негромко перехрюкивались, лили на землю сопли и слюну, рыли копытами и клыками землю, но с места не двигались. Шастин уже перебрался на другую сторону, а Смирнов последовал за ним, когда одна из свинок-переростков сделала робкий шажок вперед, проверяя реакцию человека. Остальные повернули голову в сторону нового вожака, принимая его, как главного. Ципик видел теперь только одно животное, он, как можно размашистей, передернул затвор, давая понять, что в руках у него не просто палка. Еще несколько секунд длилась эта дуэль взглядов, и вот когда Алексей уже был готов сдаться и проиграть — то есть развернуться и побежать к подготовленному для него проходу в заборе, вожак отступил. Недовольно мотнув головой, он рванул последний клок земли и, развернувшись, направился в лес, давая понять, что лучше несвежее, но безопасное мясо, чем смерть.

Когда первые мутанты, встретившиеся Алексею в зоне, скрылись с глаз, стало понятно, что до смерти здесь всего-то два шага. Одно дело стрелять в кабанов с высокого бруствера из крупнокалиберного пулемета, и совсем другое — встретиться с ними лицом к лицу посреди Проклятого леса. Было ясно, как день, что, если бы кабаны не испугались, а бросились в атаку, то для Ципика это был бы последний в жизни бой. Что же там дальше-то твориться, если Припять-кабанов сталкеры за опасность не считают?

Идти по болоту, да еще и с Шастиным на плечах было почти невозможно. Почти, потому что, сам не зная как, на каких немыслимых резервах, Ципик его все-таки нес. Как и обещал, сразу за забором он поменялся со Смирновым ролями — теперь рядовой с автоматом в руках шел впереди, выполняя одновременно роль и разведки и прикрытия и проводника. Шастину было очень больно, Алексей чувствовал это, но сержант не подавал вида. Ему было еще тяжелее, чем командиру, который его нес — приходилось держаться за плечи несущего ранеными руками, ноги почти не работали, поэтому он постоянно соскальзывал вниз, а Ципик останавливался и подбрасывал его обратно, причиняя невыносимую боль. Бинт на правой руке пропитался свежей кровью в районе запястья — Шастин все-таки зацепился за «лапшу».

Но очередные семьдесят метров все же удалось пройти без привалов. Алексей остановился только тогда, когда в центре болотистой местности появилась сухая проплешина, на которой можно было перевести дух, не ожидая внезапного нападения. Надо сказать, живности здесь вообще было немного. Пару раз по краю болота пробежали одинокие псы, не обращая никакого внимания на людей, по краю лесной опушки с обеих сторон теперь, то там, то там проскакивали мелкие зверушки, вроде псевдокроликов или крыс. Был момент, когда Алексей почувствовал на себе очень злобный взгляд, но оглядеться, чтобы определить его источник, не мог. Через секунду ощущение опасности исчезло, толи это была галлюцинация, навеянная усталостью и страхом, толи зверь просто ушел, посчитав невозможным напасть.

Теперь вдали уже виднелась окраина деревеньки, поле, где их должны были подобрать, еще ближе. Да и болота-то оставалось всего лишь около ста пятидесяти метров, а дальше Шастин снова сможет ползти.

На чуть больше половины пути ушло три часа времени, и, судя по солнцу, день подходил к трем-четырем часам. Если не случится ничего непредвиденного, то к семи должны быть на точке, до десяти, когда начнет темнеть, остается еще большой запас. Поэтому решили отдохнуть основательно — может так статься, что привалов больше не получиться. Ципик связался с базой, доложил результаты продвижения и получил в ответ несколько ободряющих слов.

Забросивший себе на спину Шастина Смирнов, едва не свалился на первой же топи, после чего Ципик рискнул угостить его энергетической пастилкой. На уставший, но не выжатый организм она действует около шести часов, на организм в состоянии, в котором находился Смирнов, будет действовать часа три-четыре, а потом Алексей получит два не способных двигаться тела. Теперь надо было поторапливаться. Энергетик подействовал, Смирнов, хоть и не с крейсерской скоростью, но шел, для облегчения ему задачи Ципик рискнул сместиться немного к краю болотистой местности, где топи были поменьше и почва потверже. И, хотя активность живности вокруг немного возросла, и контролировать территорию Алексею стало сложнее, до конца болота они дошли за тридцать с небольшим минут.

На краю болота обнаружилось две «карусели», которые пришлось обходить по небольшой дуге, после чего Ципик и компания засели в островке леса, состоящем из трех деревьев и двух ветвистых кустов. Пока младшие сослуживцы отдыхали, Ципик изучал обстановку вокруг. Поле было обильно усеяно трупами кабанов, плотей и слепых псов — вот до куда добралась пошедшая за их «хаммером» волна. Две небольшие стаи оставшихся в живых собак потрошили тела более невезучих монстров, выглядели они сытыми и не опасными. На всякий случай, Алексей связался с центром спасения, и по его просьбе артиллерия дала по центру участка пару залпов. Собаки бросились в рассыпную, и вскоре дорога выглядела совершенно свободной. Половину оставшегося пути Смирнов и Ципик протащили раненого товарища на себе, потом он немного прополз сам, и вскоре они добрались до нужной точки. Вокруг было тихо, оставалось только дождаться вертолета.

Не смотря на то, что до спасения оставались считанные минуты, и вот-вот должен был появиться вертолет, спокойствия не приходило. Во-первых, они все еще были на территории зоны, во-вторых, опасность очень любит подкрадываться в самый последний момент, когда расслабленность не позволяет дать достойный отпор. Алексей ходил вокруг сидевших без сил товарищей, глаза Смирнова блестели, выдавая недавнее употребление допинга.

— Ребятки-и-и! — Алексей обернулся на голос, тело покрылось мелкой дрожью. Со стороны Проклятого леса в их сторону бежал старик. Среднего роста, худой, голова покрыта капюшоном, в одной руке палка, на которую он едва заметно опирался. Из-под капюшона выглядывал лысый череп с родимым пятном, почти как у Горбачева. — Ребятушки, родные вы мои! Я уж и не думал с людьми встретиться! Родненькие мои!

Все трое уставились на него в полном недоумении. Остановившись недалеко от компании, старик попросил:

— Дайте чего-нибудь пожевать, а? Сутки ничего не ел.

— Мы тоже. — Грубо ответил Шастин.

Ципик стоял, решая, как поступить. С одной стороны, их учили, что в зоне все опасно. В том числе и люди. В первую очередь люди. Где гарантия, что под плащом у него нет оружия, второй руки он не показывает.

Автомат Алексей навел на старика машинально, сразу, как только тот показался. Старик это видел, поэтому подходить очень близко не решался, стоял метрах в семи, давая понять, что оружия побаивается.

— Ты кто такой? — спросил Алексей.

— Федор я, в немецкой деревне живу, — поспешно ответил дед, — меня там все знают.

— А здесь что делаешь?

— Пошел вчера утром, чудовинок понабрать. Артефактов по-вашему.

— Перед прорывом?

— Так перед прорывом немчура совсем границу не охраняют — кто ж перед прорывом в зону полезет. Вот мы и пользуемся помаленьку.

— Как по грибы? — Вставил Шастин. Его настроение резко улучшилось с приближением вертолета, звук которого уже слышался позади.

— Где ж вы перед прорывом артефакты берете, их все собирают?

— Это здесь, на поле собирают, а в лесу много всякого остается, сталкеры туда не любят ходить, а там есть места не опасные, зверей нету — чудовинки есть. Дешевые, конечно, но нам на жизнь хватает.

— Руку вторую покажи, — громко сказал Ципик. Сзади уже буквально рокотал вертолет, перекрывая его слова.

Старик начал что-то отвечать, но на руке Алексея заработал передатчик.

— Почему вас четверо? — Раздалось из динамика. Спрашивал пилот.

— Нас трое, и здесь какой-то старик к нам вышел.

— Какой старик?

— Говорит, из немецкой деревни.

— У меня приказ забрать троих, пусть отойдет.

Алексей опустил руку от уха и, продолжая держать старика на прицеле, показал ему: мол, извини, но тебе надо отойти. Старик все понял, на его глазах даже выступили слезы, умоляюще глядя в глаза Ципику, он повалился на колени. Позади уже садился легкий разведывательный вертолет.

Алексей оглянулся: так и есть, «стрекоза», там и места-то всего четыре — два пилота, плюс два пассажирских кресла. Еще одного человека можно разместить за пассажирскими сиденьями, в багажном отсеке. Но, если даже потесниться и посадить старика в вертолет, то он не взлетит: максимальная грузоподъемность «стрекозы» — пятьсот килограммов, на превышение предела пилот не пойдет. Шастина Смирнов уже погрузил, потом забрался сам. Алексей начал медленно отступать к вертушке, а старик, поняв, что его бросят, закрыл голову рукой и заплакал. У самой двери Ципик притормозил, из чрева «стрекозы» ему что-то кричал Смирнов — Алексей не слышал: не мог он сейчас уйти и бросить старика здесь. На руке снова заработал передатчик.

— Садись быстрее! — заорал в динамике пилот.

— Заберете старика с собой, вместо меня. Я попробую выбраться через деревню к немецкой границе.

— У меня приказ забрать троих военнослужащих, — заупрямился пилот. — Решай быстрей: ты летишь или нет?

— Ну, мы же не можем его здесь бросить!

— Я его не возьму! У меня приказ!

— Запроси центр, — не сдался Ципик.

— Уже запросил, приказ остался прежним: левых пассажиров не брать!

— Тогда я остаюсь. У меня хоть автомат есть, а его здесь сожрут, как только мы улетим.

— Как хочешь.

Подтянув к себе за рукав Смирнова, Алексей проорал ему в ухо:

— Скажешь на базе, что я повел гражданского к немцам. Обойдем деревню и выйдем на границу, пусть предупредят, чтобы нас там встретили.

Ципик уже хотел отойти, но теперь уже Смирнов поймал его за руку:

— Я пойду с вами.

— Куда, — Алексей раздраженно оттолкнул рядового, который уже начал выгружаться из машины. — Тебе приказ какой был дан? Лететь в центр.

— Нет!

— Ты что, рядовой, совсем нюх потерял? Чтоб духу твоего здесь не было! Ты через час от энергетика свалишься — не хватало мне потом еще тебя тащить. И запомни: раз и навсегда — твоя жизнь очень дорого стоит — это тебе выпало на бруствер к пулеметам во время прорыва идти. За твою жизнь Непряев свою отдал, а я ему обещал, что его смерть не напрасной будет. Так что живи и делай добрые дела, понял?

Пока ошарашенный Смирнов обдумывал услышанное, Алексей отошел от вертолета и махнул рукой: пока. Пилот все понял и пошел на взлет, оставляя Ципика один на один с зоной. Конечно, еще оставался старик, но он не в счет.

Алексей так засмотрелся на улетающий вдаль спасительный вертолет, что не заметил, как старик подошел к нему. «Вывалился ты на мою голову, — подумал Ципик, — летел бы себе сейчас домой».

— И чего те… — поворачиваясь, Алексей хотел сказать, мол, чего тебе дома не сиделось, но по автомату ударила такая сила, что оружие отлетело метров на двадцать, а сам Ципик упал на землю в трех метрах от старика.

Старик уже не выглядел жалким и нуждающимся в помощи. Он вдруг стал выше ростом, а на самодовольном лице красовалась довольная ухмылка. Даже следов от пролитых слез не было. Теперь Алексей прекрасно видел, что прятал старик под полой плаща: вместо левой руки была длинная мускулистая клешня с несколькими перегибами — результат мутации.

— Излом, — едва выговорил Ципик. Лицо старика скривилось, как от боли — не любит он это слово.

— Точно, — старик наклонился над поверженным врагом.

Учитывая, с какой силой был нанесен первый удар мутированной конечностью, драться с изломом было бесполезно, даже с учетом всех навыков Алексея в боевых искусствах. Уверенности в исправности автомата не было, да и находился он слишком далеко. Как на последнюю надежду, Алексей посмотрел в сторону улетающего вертолета. Излом сделал то же самое.

«Стрекоза» была в ста метрах от точки последней посадки, возможно, кто-то из пассажиров даже видит, что происходит, но помочь они уже не в силах. Излом за секунду свернет Алексею шею и безнаказанно уйдет в лес. Вертушка уходила.

Пользуясь тем, что излом отвлекся, Ципик резко подпрыгнул туловищем и нанес удар ногой, но старик очень легко отскочил назад, и нога ударила воздух. Мутант громко и злобно засмеялся, а потом шагнул вперед, чтобы одним ударом оборвать человеческую жизнь. На сопротивление у Алексея не оставалось ни сил, ни возможности.

Блок Ципик поставил машинально, осознавая, что он не сможет остановить летящую с невероятной мощью клешню, и был очень удивлен, когда конечность мутанта легко толкнула его в голову. Звук пришел позже, когда ничего не понимающий Алексей упал на землю, а рядом повалился старик, давно переставший быть человеком — теперь его телу недоставало половины головы.

Стреляли из деревни, понял Алексей, едва пришел в себя. Спустя мгновение его догадка подтвердилась — из разрушенной подворотни крайнего дома выбежал бородатый мужик в балахоне и быстро направился к спасенному им человеку.

— Ты живой? — выкрикнул он, поднимая Алексея, и не дав ему опомниться, потянул за собой. — Бежим!

Ципик думал, что это просто страшный сон: когда, казалось, спасение было рядом — садись и улетай, он не ушел, едва не погиб, и вот теперь снова бежит назад от края зоны в ее глубину. Бородач впереди несся, не сбавляя шаг, Ципик, выбиваясь из сил, бежал следом. Догнать его он смог только когда сталкер сбавил ход перед болотом — его ПДА просигналил наличие впереди аномалий — тех самых «каруселей», которые обходили Ципик и компания. Потом они снова бежали, Ципик дважды падал, поднимался, опять бежал, снова падал, казалось, это будет длиться вечно. На том самом островке посреди болота, где два часа назад Ципик, Смирнов и Шастин отдыхали перед последним рывком, бородатый остановился, помог Алексею выбраться на берег и оглянулся.

Ципик повалился на землю, тяжело дыша, но на него тут же прикрикнул бородач:

— Тише ты! — Взяв свой автомат наизготовку, он выставил его в ту сторону, откуда они только что пришли.

Алексей старался дышать, как можно тише, но получалось с трудом. Бородач недовольно морщился, вслушиваясь в окружающие звуки. Спустя минуту, он медленно опустил оружие:

— Неужели не пошла?

— Кто? — Спросил Ципик.

— Химера. Слыхал о такой?

— Слыхал.

— А об изломе, значит, не слыхал? — Спросил бородач, намекая на казус со стариком-мутантом.

— И об изломе слыхал, только не видел.

— А теперь увидел? — Сталкер надсмехался над Ципиком, поэтому тот ничего не ответил, а мужик досадливо добавил: — Чему вас только учат.

Еще через минуту бородач спросил, уже без злобы:

— Отдышался?

Алексей молча кивнул. Порывшись в полах своего плаща, сталкер извлек на свет небольшой полуавтоматический пистолет и протянул его Ципику:

— Держи. Пользоваться умеешь?

— Да.

— Три обоймы. — Продолжая всматриваться вдаль, он протянул Алексею патроны. — Вон она.

В ста пятидесяти метрах от них, на краю леса, стояла химера — самая жестокая и опасная тварь зоны. Химеру Ципик видел уже не в первый раз, при последнем прорыве «на волю» шло, по меньшей мере, с десяток химер, но тогда его и их разделяли стволы крупнокалиберных орудий, и в числе переваливших через бруствер тварей, Алексей увидел только одну химеру. Да и та пала под пулеметным градом Шастинского «станка», как только показалась в поле зрения. Но чтобы вот так, в природе, с химерой он встретился впервые.

Высотой химеры едва превосходили крупного дога, но по праву заслужили звание машин-убийц. Передвигаясь по зоне, они без разбору убивают все живое, что попадается им на пути, но делают это не ради еды, а ради удовольствия. Никто и никогда не видел, чтобы химеры поедали свою добычу, более того, никто не знает, чем они вообще питаются. По пятам за ними, держась на почтительном расстоянии — чтобы самим не стать добычей — всегда следует большая свора слепых псов, подбирая останки убитых химерой жертв.

Убить химеру очень сложно, так как она имеет дубликат каждого жизненно важного органа, очень быстро двигается, и в один ствол это еще никому не удавалось сделать. Потому-то бородач и отдал Алексею имевшийся в запасе пистолет — хоть и не слишком скорострельное и точное оружие, но в бою с химерой лишним не будет. В том, что бой будет, сомневаться не приходилось: завидев жертву, химера не успокоится, пока не убьет или не погибнет сама, а к людям у нее особая нелюбовь. В голове Алексея всплывали знания, полученные на курсе обучения в центре подготовки, и, проанализировав ситуацию, он пришел к выводу, что шансов выжить у них не так уж и много. Химера на них обязательно нападет, убежать от нее невозможно, а один автомат и один даже полуавтоматический пистолет для нее не помеха.

Приходят химеры откуда-то из глубины зоны, даже в средних участках встречаются редко, а на периметре вообще почти не появляются, но эта пришла вчера с прорывом и теперь ищет новые жертвы. Говорят, им чем-то полюбились дальние подступы проклятого леса. «Вот и шла бы туда» — подумал Алексей. На всякий случай Ципик поинтересовался, хотя ответ прекрасно знал сам:

— Она не уйдет?

— Теперь нет, — раздраженно ответил сталкер.

Черная тварь стояла неподвижно, сливаясь с надвигающимися сумерками, а уже через секунду Алексей потерял ее из виду. Двигаются химеры молниеносно, текуче, бесшумно, скользя на мягких кошачьих лапах, после каждого перемещения химера неподвижно замирает на месте, сливаясь с окружающим пейзажем. За эти способности их нередко называют ниндзями, умевшими быть такими же невидимыми.

— Где она? — Спросил Алексей.

— Вон, в подлеске, боится ноги замочить, сука!

Действительно, если не знать, что искать, химеру трудно обнаружить: только на секунду мелькнет невидимая тень, и, будто бы и не было ничего. Когда сутки назад химеры вместе с другими тварями шли на прорыв, их гнала мощная сила зоны. Они шли, не прячась и не боясь смерти, сливаясь с обезумевшей толпой ничего не слышащих и не понимающих мутантов, для которых в тот момент не существовал только зов зоны. Но это было сутки назад, а сейчас все было иначе.

— Что делать будем?

— Пока не знаю. Там что? — Сталкер кивнул, показывая на землю, где еще вчера была самая обычная земля, там начиналась первая линия обороны.

— Теперь зона. А вчера стояла наша часть.

— Зона далеко шагнула?

— В том направлении с полкилометра. А за деревней немецкая граница почти сразу, меня там должны встречать, может, рискнем туда прорваться? Нам бы только на открытый участок выбраться, а там ребята с пулеметами — разнесут эту химеру к чертовой матери.

— Сильно умный, да? — Зло посмотрел сталкер. — Я что, по-твоему, дурак? Если бы у меня был шанс туда уйти, я бы сюда не побежал. Но тебе буду премного благодарен, если ты рискнешь: тогда у меня хоть маленький шанс будет, пока химера будет тобой заниматься. — Бородач помолчал, потом, слегка успокоившись, добавил, — не даст она нам уйти, дождется темноты и нападет.

Химера сделала очередной ход. На какое-то мгновение Ципик увидел между деревьями легкую тень, которая тотчас исчезла. Видимо, на этот раз и сталкер потерял ее из вида, потому что заметно занервничал. От края леса, где пряталась теперь тварь, их отделяло сорок метров неглубокой воды, и, хотя воду химеры не жалуют, непреодолимым препятствием это для нее не будет. Расстояние было достаточно большим, чтобы успеть заметить химеру на открытом участке и успеть дать достойный отпор, но это только пока светло. Ночью она сумеет подойти достаточно близко, чтобы сделать последний для человека прыжок.

Надо было уходить, хоть куда, но как можно быстрее, через час совсем стемнеет, и тогда исчезнет последнее преимущество, химера станет совсем невидимой и неуязвимой.

— Может, туда? — Спросил Ципик, показывая на противоположный берег. — Я эту местность знаю, как раз там патрулировал. Там до края зоны должно быть метров четыреста. Пока она болото обойдет, может, оторвемся?

— Ты эту местность знал, когда там зоны не было, теперь там все по-другому. — Парировал бородач. — К тому же, это для тебя там дом родной, а мне к вашему брату попадать не с руки — я нелегал.

— Я скажу, что ты мне жизнь спас — тебя никто не тронет, у нас тоже понятие о чести есть.

— Даже, если меня отпустят, то в черный список все равно занесут, а для нас это почти смерть. Кто ж с засвеченным сталкером работать захочет? Да и хабар отберут. Так ведь?

— Тебе что, хабар дороже жизни?

— Для меня хабар и есть жизнь. Да и пустое это — не даст она нам уйти, как только наш страх чувствовать перестанет — и болотом не побрезгует. А в лесу нам от нее не отбиться. Для нас сейчас единственный шанс — засветло до вашей заставы добраться и там на ночь спрятаться. А уж утром, как бог даст — повоюем.

— От края болота до заставы метров четыреста будет. Она нападет раньше, чем мы дойдем.

— Этого я и добиваюсь, — неожиданно согласился бородач, — для нас единственный шанс выжить, это повоевать с ней в чистом поле, чтобы можно было издалека по ней прицельно стрелять. Она хоть и быстрая, но, пока до нас добежит, мы ее в два ствола свинцом накормим. Может, и успеем прежде, чем она нас сожрет.

В проеме деревьев совсем близко появились два светящихся, горящих ненавистью кошачьих глаза, неестественно ярко-красного цвета. На секунду меж изогнутых челюстей, способных передавить железный лом, как спичку, показался язык, затем тварь издала чуть слышный рык и замерла. Ципик глядел в глаза смерти, настолько явной и безжалостной, что, захлестываемый волной ужаса, едва не побежал прочь. Человеческий организм в непосредственной близости от химеры, не говоря уже о взгляде глаза в глаза, охватывает волна неуправляемого панического страха, и чем она ближе, тем труднее не поддаться панике. Если бы в этот момент химера все-таки решилась на атаку, Алексей не сделал бы ни единого выстрела.

Из ступора его вывел бородач, который, не жалея патронов, расстрелял в подлесок целый магазин, быстро перезарядил оружие и приготовился повторить процесс. Алексею даже показалось, что несколько пуль зацепили мгновенно исчезнувшую тварь, но, может, он просто выдал желаемое за действительное. Во всяком случае, ни подтверждения, ни опровержения этому факту он не получил. Показываться снова химера не рисковала, решив, очевидно, все же дождаться темноты. А вот сталкер, наконец, принял решение.

— Значит так, тебя как зовут, служивый?

— Алексеем, — ответил Ципик, медленно приходя в себя.

— А меня зови Бородой. Выходим на берег с той стороны, — он указал свободный от химеры край болота, — идем вдоль берега, чтобы она нас не теряла из виду, а когда выйдем на простор, попробуем отбиться. Только ты не стой, как истукан, я тебе для чего ствол дал. Когда она нападет, стреляй в область груди, голову ты ей из своей пукалки не пробьешь. Сердца у нее два или три, если попадем во все, то выживем, а если нет, то желаю не сильно мучиться.

Ципик молча кивнул.

— Пошли, — скомандовал Борода, — я впереди, ты за мной — след в след.

И они пошли. Стометровая разделительная полоса из болота спасала от немедленного нападения, но не от чувства опасности. Алексея не покидало ощущение, что химера где-то совсем рядом, стоит только повернуть голову, оглянуться, как тебя снова пронзит этот ненавидящий и обезоруживающий взгляд.

Борода довольно быстро шел впереди, время от времени его ПДА давал знать о приближении ловушек. Некоторые Алексей успевал обнаружить, другие так и оставались за спиной незамеченными. Один раз сталкер остановился и, прежде, чем пойти дальше, проверил дорогу болтом на веревочке. Пару раз он смотрел на другой берег, убеждаясь, что все идет по плану. В эти короткие передышки Ципик только-только успевал перевести дыхание, химеру глазами не искал за бесполезностью — в этом он полностью положился на попутчика.

Очередная, на этот раз внеплановая остановка случилась, когда в лесу на том берегу раздался громкий звериный вой. Борода остановился так резко, что Ципик едва не сшиб его с ног. Глядя на другой берег, бородач пытался разобраться в ситуации, но ему помог Алексей:

— Кабаны нарвались. Там четыре кабана утром были, хотели на нас напасть, но мы отбились.

Кабаны, конечно, для химеры не соперники, даже вчетвером. Это все равно, что четверо сильных, но толстых и неповоротливых амбалов против вооруженного мечом ниндзя — вопрос времени, не более. И, хотя раздражитель из кабанов для химеры далеко не такой сильный, как двое убегающих людей, пройти мимо она просто не в состоянии. Ясно, что со свинками она постарается разделаться, как можно быстрее, чтобы не потерять сталкеров, и все-таки минуту-другую это у нее займет.

Поняв, что к чему, Борода рванул с места, как будто его только что ужалила огромная пчела — в их положении не воспользоваться таким подарком было бы верхом неблагоразумия. Ципик рванул следом, прислушиваясь к звукам борьбы двух порождений зоны. И судя по нарастающему жалобному визгу кабанов, дело там шло к концу.

По прикидкам Алексея, на уничтожение противника из четырех туш химера потратила не больше тридцати секунд и теперь должна была бросится в погоню за ускользающими жертвами. Уйти далеко не получилось, за это время беглецы пробежали едва ли сотню метров и оказались на краю болота. Дальше перед ними лежало выжженное артиллерией поле, покрытое трупами участников вчерашнего прорыва. Уцелевшие собаки, вовремя почуяв неладное, со всех ног уносились прочь, не обращая на людей ни малейшего внимания.

— Все, не успели, — хрипло просипел Борода. — Готовься к бою.

И в этот момент в лесу заработали автоматы. Ципик насчитал три — два АКМ и пистолет-пулемет Hekler and Koch. В ответ раздался вой химеры — глубокий, страшный, разрывающий на части, и один из стволов замолчал. Первой мыслью Алексея было желание бросится на помощь, и всем вместе одолеть-таки опасную тварь. Но Борода его порыва не разделял. Поняв в чем дело, он закинул на плечо автомат и, уже не позвав за собой попутчика, рванул подальше от страшного места. Мгновение поколебавшись, Алексей последовал его примеру.

Бежать след в след не получалось, потому что сталкер оторвался от Ципика уже метров на двадцать, теперь приходилось выбирать дорогу самому. Через сто метров силы полностью иссякли и, в очередной раз зацепив ногой мертвого мутанта, он упал окончательно. К этому моменту стрельба в лесу прекратилась, при чем два ствола умолкли одновременно, из чего Алексей сделал вывод, что химера, наконец, была мертва. Бородач, видимо, был такого же мнения, потому что в определенный момент почувствовал: Ципика сзади нет. Досадливо мотнув головой, он развернулся и подбежал к нему:

— Вставай, Леха, вставай, немного осталось.

— Там……. люди, — тяжело выговорил Ципик.

— Поверь, нам от тех людей лучше держаться подальше. Вставай, пошли!

Медленно поднимаясь с помощью Бороды, Алексей достал из кармана последний энергетик. Бородач посмотрел неодобрительно, но промолчал.

После этого до гарнизона Борода и Ципик добрались довольно быстро. Ловушки здесь определялись без всяких ПДА: там, где трупы мертвых монстров вдавило в землю — «Грави», там где чудесным образом оказалось чистое пространство — «карусель», там, где туши зажарились до углей — «жарка». Кроме того, «чистую» территорию можно было вычислить по крысиным тропам — этих вездесущих грызунов здесь было невообразимо много — тоже пришли поесть дармового хлеба. От людей крысы далеко не отходили, при их приближении неохотно отбегали на метр-другой, а потом вновь бежали по своим делам. Среди бывших сородичей копошилось и несколько кенгов — нового подвида крыс. Передвигались они исключительно на задних лапах, длинными прыжками, а передние конечности использовали для хватания различных предметов — нечто подобное когда-то произошло и с далекими предками людей, когда они вдруг стали ходить на двух ногах, а их руки превратились в более полезные конечности. Кто знает, может через десяток лет, если зона по-прежнему останется зоной, они составят конкуренцию людям.

— Где лучше всего спрятаться? — Спросил бородач.

Об этом Алексей уже думал. Наилучшим местом был бы тот самый подвал, в котором укрылись защитники бруствера во время вчерашнего прорыва. У Алексея даже теплилась надежда, что их еще не забрали. В этом случае дверь им, конечно, не откроют, но тогда, дождавшись спасательной экспедиции где-нибудь поблизости, можно будет с ее помощью вернуться домой.

Но уже издали он увидел, что на месте бывшего здания склада теперь глубокая воронка — один из снарядов угодил прямо в дом. Из четырех стен сооружения уцелела только одна, а, подойдя поближе, Алексей обнаружил, что люк убежища открыт настежь. Не разрушен снарядом, а именно открыт, а внутри — семь человек, которые уже никогда не вернутся домой.

— Сколько их было всего? — Быстро спросил Борода, нервно оглядываясь вокруг.

— Восемь, вроде бы. — Неуверенно ответил Ципик, оглядывая погибших — создавалось ощущение, что причиной их гибели был взрыв ручной гранаты.

— Посмотри оружие, — скомандовал бородач. — Я на стреме.

Спустившись вниз, Алексей попытался отогнать от трупов крыс, которые орудовали здесь без зазрения совести. В ответ на действия Ципика крысы в полном недоумении глядели на него, не понимая, почему их отгоняют от еды, когда ее здесь с лихвой хватит на всех, и только сообразительный кенг, понурив голову, сразу выпрыгнул наружу.

В подвале обнаружилось два вполне пригодных АКМ, Алексей хотел взять оба, но Борода велел выбрать один. Рожков набралось аж двенадцать штук и еще пол ящика патронов. А в углу оказалась коробка с провизией, воспользоваться которой сослуживцы не успели. Всех их Алексей знал по именам, с некоторыми даже дружил, поэтому, вытряхивая их карманы, все время мысленно просил у них прощения. В итоге, Алексей разжился научным ПДА, правда, без связи, несколькими комплектами аптечек первой помощи, шестью гранатами, тремя пастилками энергетика и прочими полезными мелочами. Все это время Борода регулярно покрикивал на Ципика и поторапливал его, было ясно, что сталкера что-то сильно беспокоит.

Вооружившись покруче, чем Рембо, и заполнив оставшееся в рюкзаке место провизией, Ципик выбрался наружу.

— Борода, по-моему, ребят взорвали гранатой, а тех, кто не умер сразу, добили из автоматов.

— Я знаю, только не из автоматов, а из одного автомата.

— Кто?

— Тот, кого среди них нет, восьмой.

— Но почему, Борода?

— Потому что его накрыло пси-ударом, люк у них был не достаточно толстым, вот его и достало выбросом. Так бывает, просто он оказался более чувствительным к психоудару, чем остальные.

— Он теперь зомби?

— Он теперь зомби, при чем при оружии и достаточно свеженький, чтобы прикончить еще кого-нибудь, так что сейчас нам лучше спрятаться.

К этому времени сумерки стали настолько густыми, что видимость ограничивалась разве что сотней метров. Поэтому приближающийся вертолет Ципик сначала услышал, а только потом увидел. «Фокс» шел довольно низко, темный силуэт на потемневшем небе выдавали только бортовые огни. Алексей выбежал на открытое пространство и замахал руками, сзади на него орал сталкер:

— Куда, дурак! Назад!

«Фокс» сделал небольшой вираж, после чего в сторону Ципика полетело что-то, оставлявшее за собой белый дымовой шлейф. В сторону он прыгнул на рефлексах, мозг не хотел понимать, что по тебе стреляют свои же, а вот тело сработало правильно. Алексей успел укрыться в развалинах ближнего дома, заставив запищать крыс, на которых упал, и сразу же сзади рванул снаряд, поднимая вверх кучу земли и пыли. Дожидаться, пока пыль осядет, чтобы проверить результаты своей работы, пилот вертушки не стал, взял в сторону и через минуту уже скрылся из виду.

— Слушай, ты что, совсем идиот? — Подал из укрытия свой голос Борода. — Ты куда полез?

— Я думал, они нас подберут.

— Кого нас? Для них все, кто не вышел из зоны сразу, в первые часы, уже не люди. Ты думал, они зомби спасать будут?

— Я не зомби.

— Для них уже зомби. Ты сколько уже в зоне?

— Чуть меньше суток.

— Да, по их мнению, человек, — Борода сделал ударение на слове «человек» и сразу уточнил, — обычный человек, в зоне больше двух часов не протянет. А, если ты выжил, значит, ты уже и не человек, а тварь зонная. Я ведь почему к периметру не захотел идти? Да потому то они тебя даже близко к себе не подпустят, ты бы им даже не смог объяснить, что ты свой. Дадут по тебе из пулемета на дальних подступах, так, на всякий случай, и все. И я их даже пойму. Так что ты теперь для них зомби, как, впрочем, и я. Темно уже, давай ночлег искать.

Обосноваться пришлось в погребе какой-то разрушенной избенки. Что это было за здание, теперь уже было определить трудно. Артиллерия свое дело знала, — садила по территории очень кучно, поэтому уцелевших домов не осталось совсем, лишь кое-где торчали недоразрушенные стены. Теперь, когда вокруг была полная темень, Ципик совсем потерял ориентацию в пространстве, поэтому особо выбирать было некогда. Нашли первый же уцелевший подвал, вход в который не был разрушен и спустились вниз. Лестница вела в комнатку два на два метра, где когда-то хозяева хранили свои нехитрые запасы. На ближайшую ночь, она превратилась в убежище для двух людей.

Борода, как смог, заблокировал вход, потом спустился вниз. В погребе было холодно и сыро, а Алексей был одет в легкий военный камуфляж, рука, на которую он в пылу погони не обращал внимания, теперь безбожно болела — предстоящая ночь обещала быть очень долгой.

При свете тусклого фонарика Борода осмотрел руку Алексея и удивленно щелкнул языком.

— Это кто? — Спросил он.

— Собака.

— Как это она тебе руку не оторвала? Ладно, кости почти все целы, а остальное поправим.

Ципик вколол себе еще одну дозу обезболивающих и антибиотиков, а Борода около получаса колдовал над распухшей рукой, срезая ножом омертвевшие участки. Потом он присыпал раны каким-то порошком, смазал кисть мазью из стеклянной банки и туго перемотал.

— До завтра хватит, — наконец сказал он, — к доктору бы тебе.

— Где ж его взять?

— На болоте. У нас здесь один доктор. Он людей из запчастей собирает, твои раны для него — тьфу.

— А как к нему добраться?

— Добраться можно. Ты, кстати, что вообще делать-то планируешь? К своим идти охоту отбило?

— Да уж не хочется пулю получить, на дальних подступах.

— Послушай меня, служивый. Ты, кстати, имя себе подбери, какое-нибудь — кликуху. Негоже зоне все время имя свое настоящее называть, раньше времени знакомиться. Пусть сначала поищет тебя. Так что над новым именем подумай, а я вот о чем. Ты, конечно, не сталкер, но раз уж с нами связался, обычаи наши должен блюсти. В зоне все денег стоит, не бумажных, конечно, виртуальных, но все-таки.

Я тебе сегодня жизнь спас, а это тысячи на две потянет. Я, конечно, это не ради денег делал, и рассчитаться немедленно тебя не прошу, но… просто мало ли тебе ночью в голову придет. Захочешь хабар забрать, или еще чего. Так вот зона, она «крыс» не любит. Не вернуть должок — здесь верная смерть, а убить того, кому должен, еще вернее.

— Ну, на счет убить, это вряд ли — ты мне куда больше нужен, чем я тебе. А на счет долга, это я теперь у тебя в рабстве, что ли?

— Да нет. Нет здесь рабства и ничего подобного. Рассчитаешься, когда бог даст, главное, чтобы, когда мне помощь понадобиться, ты меня не бросил.

— Кстати, у меня знаешь, что есть? — Алексей вынул из рюкзака светящуюся неваляшку.

— Хороший нестандарт. У умников рублей на восемьсот потянет, у Клеща рублей на пятьсот.

— А ты за сколько возьмешь?

— А я не возьму. Я за нее больше трех сотен дать не могу, а за эти деньги брать не буду. Дойдем до Клеща — сам решишь, продавать или нет.

— То есть дальше идем к Клещу?

— Ну, раз другого выхода нет.

— Почему нет? Ты ведь собирался через деревню за периметр выйти, через немецкую линию, правильно?

— Ну.

— Почему бы ни пойти завтра утром туда и не выйти по-тихому, как ты хотел?

— Да, парень, — грустно, проворчал Борода, — сидел бы я сейчас где-нибудь в баре, тискал девок, пил водку. Нет, пришли вы, всю малину мне обоссали.

— А при чем тут мы?

— А при том, что я химеру эту издали увидел и спрятался от нее на чердаке. Думаю, пережду, пока она тихо-спокойно уйдет — и на волю. Химера уже почти ушла, но тут вы со своим вертолетом. На нее человеческий дух — хуже любого наркотика действует: химера всегда идет туда, где люди. Пока вы там садились в вертушку, она к деревне подошла и меня почуяла. Так что мне оставалось только бежать. Ну, и тебя я по пути прихватил — вдвоем веселее.

— Но теперь ведь химеры нет, можно тем же путем дойти завтра утром до деревни и выбраться наружу.

— Запомни, сталкер: в зоне ни при каких обстоятельствах нельзя возвращаться тем же путем, каким ты пришел сюда. Никогда. Это такая же верная смерть, как пустить себе пулю в лоб.

— Почему?

— Не знаю, почему, но то, что это так и есть — сто процентов.

— Это предрассудки какие-то.

— Это правила, проверенные временем и человеческими жизнями, понял?

— А, если нет другого выхода, кроме как идти назад?

— Я же говорю: проще самому застрелиться.

— И ты видел тех, кто так сделал?

— Нет, но я и не видел тех, кто после этого долго прожил.

Глава 5. КРЮК

Сны не приходили больше двух недель. Алексу уже стало казаться, что ночные кошмары больше не будут его тревожить, но Зона не собиралась отпускать его покой. Алекс провалился в еще один сон.

Первое, что бросилось в глаза — это мешковатая фигура в зеленом комбинезоне на плечах Монгола. Именно фигура, иначе долговязое тело Долла сейчас назвать было нельзя. Что-то, что осталось за снами Алекса, вынудило военного сталкера тащить на себе раненого ученого.

Дробовика видно не было, автомат оказался в руках Мэг, поскольку он мешал Доллу размещаться на плечах Монгола, при себе военный сталкер оставил лишь многозарядную «Беретту», да и ту пришлось разместить на поясе, а не держать в руках — прямо скажем, хреновая диспозиция в случае внезапного нападения. Военный сталкер то и дело опасливо оглядывался, и время от времени косил глаза на ношу.

Сталкеры снова пробирались через ангар, типовую бетонную коробку с плоской крышей, узкими окнами и небольшим балкончиком по периметру на уровне второго этажа. Строение было копией того первого ангара, через который двое умников и военный сталкер уже проходили, разве что разруха здесь была на порядок выше, чем в предыдущем строении. Балкон почти везде был оторван от стен и завален, крыша зияла частыми дырами, а стены почернели от огня. Зато здесь было гораздо светлее, мерцание около двух десятков аномалий типа «электра» и пламя десятка безостановочно горящих «жарок» сливались в одно сплошное зарево, освещавшее весь блок от начала и до конца. Наверное, здесь было очень жарко, но Алекс не чувствовал тепла. Уже пройденная сталкерами часть ангара была обильно завалена техногенным мусором, как будто кто-то специально стащил сюда остовы машин, остатки огромных агрегатов и обломки бетонных плит. Выходов из строения было два — один в торце, слева, другой сбоку, всего в десяти метрах от людей. Поход через второй ангар подходил к концу.

От созерцания строения Алекса отвлек хриплый голос умника.

— Монгол, — еле слышно протянул Долл, — бросай меня.

Тело ученого содрогалось при каждом движении, а лицо походило на предсмертную маску. Долл был выше военного сталкера, из-за этого его ноги не висели в воздухе, а волочились по земле. И вдруг, Алекс понял, в чем проблема — ноги. Точнее нога, левая нога ученого походила на оплавившийся комок, вытянутые обрывки пластика свисали длинными тонкими нитями с голени, оставляя за собой пахучий след. Теперь более-менее прояснилась ситуация, Долл угодил в один из студней, которые активно бурлили позади.

Уж лучше бы электра или мясорубка — быстро и без проблем для окружающих, никого тащить не надо. А студень, что? Для Долла это означает одно — та же смерть, только долгая и мучительная. Студень, это тебе не «фунт изюма» — пол ноги сварил в бесформенную массу, не понять, где пальцы, где пятка

Долл собрался с силами и продолжил: — Я все равно труп, а вы уходите.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю. Идут все или не идет никто. — Отрезал Монгол, хотя сказать, наверняка, хотелось совсем другое.

— Тогда пристрелите меня. Нет сил больше терпеть.

— Долл! Перестань! — Мэг достала шприц-тюбик с наркотическим анальгетиком.

— Не надо, Мэг. Это все зря. Просто убейте меня, только быстро.

Было видно, что Монголу подобное расточительство тоже не нравилось, но он смолчал. Машка ведь упрямая, если уж что решила, то назад не отступит. Не обращая внимания на слова Долла, девушка сделала инъекцию. Теперь боль отпустит его на несколько минут.

— Отдохнем здесь. — Решил Монгол, усаживая Долла на пол рядом с погрузчиком, одной из желтых машин, брошенных внутри полуразрушенного цеха, сразу после второй катастрофы.

Долл коротко застонал и закрыл глаза. Монгол склонился над телом и похлопал его по щеке. Нет, было видно, что умник все еще жив, толи потерял сознание, толи уснул от лекарств.

— Почему здесь? — Спросила Мэг.

— Нам нужен отдых, дальше мы так идти не сможем. Держать под контролем два входа в корпус легче, чем пребывать в постоянном напряжении на открытом пространстве.

— Ждешь, когда он умрет? — Девушка говорила холодно, как-то отстраненно. Их взгляды встретились. Впрочем, Монгол быстро отвел глаза.

— Надо установить растяжки на тропе, чтобы никто не зашел в тыл. Я быстро. Ты следи за правым выходом, ну и в дальний конец не забывай поглядывать. Если что, кричи, автомат я тебе оставляю.

— Да, я справлюсь.

— Хорошо. Я быстро. — Ответил Монгол и убежал.


На обратном пути Макс поведал Серому, отчего же Южный клан сталкеров так ненавидит Крюка, и в чем заключается придуманный им план. Шагать по лесной тропинке было приятно и легко, за два дня аномалии успели пометить, мутантов пострелять, теперь окраина Зоны походила на мирные земли, и Макс легко вел товарища к месту ночевки, изредка сверяя путь с данными ПДА.

— Понимаешь, Серый, здесь — зона. Это один маленький замкнутый мир, который живет по своим понятиям и законам. То, что за его пределами естественно, здесь противоречит всем правилам. Ты ворвался в этот мир и хочешь решить свои проблемы, как можно быстрее и любым способом. Твоя беда в том, что ты не умеешь ждать, а в зоне это плохо, слишком плохо. С военной подготовкой у тебя все в порядке, это я сразу понял, вот только в зоне этого мало. Знаешь, сколько здесь было таких, как ты — молодых и горячих, пришедших покорять зону. Все они были хорошими бойцами, многие прошли через войны, страшные, человеческие, но война в зоне, это не совсем та война, к которой они привыкли. А потому, почти все они не вернулись из первой же ходки. Исключение — разве что Крюк.

Прежде чем идти в зону, надо ее почувствовать, понять, дать ей принять тебя. В зоне нельзя нахрапом, это очень плохо кончается. Я в зоне уже четвертый год, знаю лично почти всех сталкеров южного приграничья, а в зону с малознакомыми людьми никогда не пойду. А ты Крюка в первый раз видишь и начинаешь предлагать ему такое дело. Ты на войне в разведку ходил?

— Ну, бывало, конечно.

— А тех, кто шел рядом с тобой, ты хорошо знал?

— Да.

— И на них можно было положиться?

Серый кивнул.

— А здесь полагаться можно только на себя, понимаешь? Здесь нет друзей, здесь есть только партнеры. Появилось дело, которое нельзя сделать в одиночку, берешь в напарники проверенного партнера, и, пока вы в одной связке, тяните друг другу руки. Но, когда запахнет жареным, настолько, что твою жизнь можно будет спасти только ценой собственной, никто даже пальцем не пошевелит, чтобы тебя спасти — в зоне каждый сам за себя.

— И как же вы здесь живете, если нельзя положиться даже на тех, с кем идешь?

— Вот так и живем. Кто-то сбивается в пары, в тройки и бороздят зону группами. Когда прошел с человеком десять ходок, складывается ощущение, что ты с ним срастаешься, хоть какая-то надежда, что тебя не бросят в трудную минуту, хотя, никаких гарантий нет. В общем, ходить в зону с малознакомыми людьми, дело неблагодарное, а в такой компании, как Крюк, так вообще, врагу не пожелаешь.

— Но, я так понимаю, других проводников нет?

— Это верно, других нет, — согласился Макс, — но с чего ты взял, что он тебя туда поведет?

— У нас теперь есть деньги, мы можем ему заплатить.

— Крюк не работает за деньги. С его-то везением он бы себе уже давно миллион накопил. Нет, Крюк из тех парней, что живут в зоне не ради наживы, а ради риска. Ради… Я даже не знаю, как это тебе объяснить. Ну, кем бы он был там, за периметром? Шпаной. Может, мелким хулиганом. Конечно, можно было накопить в Зоне денег и купить себе маленький остров в океане и наслаждаться безбедной жизнью, но Крюку нужно не это. Здесь — он легенда. Почти, как Доктор, по крайней мере, на Южной окраине. Вот что его привлекает. Так с чего ты решил, что он возьмется тебя куда-то вести? Подписать Крюка на это дело очень не просто. Да и ребята, боюсь, не поняли бы, положили бы тебя завтра вместе с Крюком — и все дела.

— Его хотят убить? — Глупо спросил Серый, хотя и сам понимал, что к чему.

— Хотят. И у него, очень мало шансов остаться в живых. А ты хочешь лишить его последнего. Крюк здесь многим насолил, так что за ним пойдет человек десять, не меньше, а это знаешь ли, много, даже, если ты Крюк. Он, конечно, везучий сукин сын, но не до такой же степени.

— А за что его сталкеры не любят?

— А что он, баба, что ли, чтоб его любить?

— Ну, я не в этом смысле.

— Да я понял. В общем, как я уже говорил, Крюк — это что-то вроде еще одной легенды зоны. Слышал что-нибудь о сталкере-вредителе?

— Сталкер-вредитель? — Серый покопался в загашниках памяти и ничего схожего не нашел. — Нет.

— Было тут одно явление. Короче, если с самого начала рассказывать, то все началось четыре года назад. Я тогда еще только-только в зону пришел, и вот появляется в деревне молодой сталкер, тогда еще просто сталкер Жека. Парень, как парень, молодой, заносчивый, деловой, горячий — вроде тебя. На гитаре играл, как бог, хохмил удачно.

Его Сковорода с ходу приглядел, хотел к себе в команду взять, очень уж он гитару любил, а сам играть не умел. Здесь особо на гитарке брякать некогда, но у бармена инструмент всегда припрятан, чтоб народ после ходки расслабился. Какая-никакая, а культура. Парень был, по всему видно, из бывших вояк, значит и с оружием обращаться умеет, тоже польза. А Сковорода тогда в авторитете ходил, отмычек терял редко, так что ему было только свистнуть — очередь из молодняка выстроиться. Когда он Жеку к себе позвал, мы не сомневались, что тот согласится, а он заартачился — нет, говорит, я буду сам в зону ходить. Ну, мы, естественно, посмеялись, видали мы таких, самостоятельных, вон они все по зоне лежат, из первой ходки один из двадцати возвращаются. В общем, пожали мы плечами, мол, дело твое.

А он из следующей ходки живым вернулся, да не просто живым, а с таким хабаром, с каким бывалые сталкеры не приходят. И со следующей так же. И еще со следующей. А знаешь, что такое для сталкеров, когда ты в зону трех отмычек ведешь, а возвращаешься с одной, да еще и хабару — кот наплакал, а кто-то один в зону ушел и возвращается, контейнерами обвешанный, как бусами. Крюка Крюком после второй ходки окрестили. Когда он с хабаром вернулся, объяснил нам, мол, он лучше лишний раз крюк сделает, чем в опасное место полезет, оттого и удача к нему лицом. В общем, стал Крюк в зону раз за разом ходить, да с хабаром возвращаться. А зависть людская, она, сам понимаешь, чужую удачу не любит. Стали мужики на Крюка косится недобро, да еще и как раз в это время объявился в нашем районе сталкер-вредитель.

Пойдет группа в поход, за хабаром, как обычно, сталкер и три-четыре отмычки. И вроде бы все, как всегда, только у всех такое ощущение, будто кто-то по твоим следам идет. Оглянешься — нет никого, а шагаешь дальше — опять кто-то в спину дышит. И самое главное — твари продыху не дают, будто специально их кто-то на тебя наводит. Сталкеры ведь мутантов загодя слышат — по звуку, по запаху, по следам, а иногда просто нутром. Почувствуешь опасность — обойдешь стороной, а тут обходи — не обходи, если мутант поблизости есть, обязательно на тебя нападет. В общем, если сталкер-вредитель прицепился, то от тварей всю дорогу отбиваться будешь. А это и патроны и люди в минусе, так что возвращаются из таких ходок без хабара и дай бог живыми.

Ну, и стали люди гибнуть по чем зря. А потом Бычок заприметил, что как только Крюк в зону уходит, так и сталкер-вредитель появляется. Народ назад идет с пустыми руками, а Крюк с полными карманами. И стали в баре поговаривать, что вовсе это не призрак людям козни строит, а Крюк за группой цепляется и так умело тварей от себя отводит, что они всегда на отряд выходят, и приходится сталкерам вместо него с мутантами драться. Пройдет, мол, Крюк следом за группой, даже патроны не тратит, до куда ему надо, наберет хабара, и назад за кем-нибудь другим цепляется. Оттого и легко ему в руки навар дается. Стали мужики на сталкера-вредителя охоту устраивать, а толку никакого. Чуют, будто ходит кто-то рядом, прочешут лес вокруг, а никого поймать не могут.

В общем, ярость на Крюка понемногу зрела, кто-то в ходке из-за сталкера-вредителя друзей потерял, как вон Шурик, кто-то без хабара вернулся, народу это надо? И после очередной ходки Крюка ждали. При чем не мародеры или бандиты, а свои, сталкеры. Бизон как раз в последней ходке со сталкером-вредителем шел, еле ноги унес — из шести человек только двое вернулись, он да еще отмычка одна, а Самарчик, друган его в той ходке псам достался. Ну и без хабара, естественно, пришли, тут уж не до хабара, когда задница горит. В общем, с горячей головы Бизон и отмычка его подбили Самеда и Державу, которых тоже не так давно вредитель потрепал, устроить засаду на Крюка. Козырь, хозяин убежища, тогда из-за вредителя убытки немалые терпел — народ гиб, хабар не носил. Ну и нового бармена взял, племянника своего, а тот решил инициативу проявить, к делу руку приложил, подсказал Бизону где и когда Крюка ждать.

Только вместо того, чтобы просто убить его, Бизон и компания обобрали Крюка до нитки и бросили посреди леса без оружия. Для любого другого сталкера — это была бы верная смерть, но Крюк умудрился добраться до бара почти голый — видно, вправду его сама зона стережет. Когда он пришел в бар, то прямо обвинил бармена в подставе, после чего в том же виде, в каком пришел, вышел из помещения. Бармен с перепугу отмычку Бизона вдогонку послал, поскольку ни самого Бизона, ни Державы с Самедом на месте не было. Но Крюк опять выкарабкался, а спустя два часа вошел с пистолетом в руке и в упор засадил в бармена весь магазин.

— В общем, — продолжал Макс, — Козырь тогда под Долгом ходил, и Долг за голову Крюка пообещал награду — очень большие деньги по тем временам. Мол, знайте, что мы за своих каждому жопу порвем. Деньги предлагались очень большие, а профессиональных охотников за головами, как те, что сейчас живут на Милитари, тогда еще не было. Кстати, именно после большой охоты на Крюка они и появились.

Опытные сталкеры, те, что давно топтали зону, понимали, что Крюк, в общем-то, был вправе поступить так, как поступил, но и среди них желающих отхватить большой куш было в достатке. Про молодежь и говорить нечего, кто ж не хочет начать жизнь в зоне с хорошего улова и прикупить хорошего оружия и снаряжения. Началась настоящая травля.

Крюка гоняли по зоне больше месяца, но без толку. Его редко видели, а если и видели, то быстро теряли из виду. Крюк чувствовал себя в зоне, как рыба в воде, уходил из-под носа у охотников и очень умело подставлял их самих. Затянет погоню в язык, а сам, неизвестно как улизнет, и на охотников еще тварь какую-нибудь наведет. Народ даже стал поговаривать, что Крюк и не человек вовсе, байки про него всякие травили, чуть ли не каждый в зоне его видели, а поймать не могли. Большинство врали, конечно, Крюк просто где-то отсиживался, потому его и видно не было. И от погонь уходил, когда они, конечно, были на самом деле, только потому, что местность хорошо знал. Но потери охотников оказались слишком большими — искать Крюка оказалось намного опаснее и дороже, чем просто ходить за хабаром. К концу первого месяца ажиотаж понемногу спал, а еще через неделю Долг объявил о реабилитации Крюка и снятии с него всех обвинений. Заметь, не о прощении за искуплением вины, а именно о реабилитации. То есть, Долг полностью признавал, что его действия были обоснованными, а за причиненные неудобства обещал выплатить Крюку неустойку — мера со стороны Долга беспрецедентная. Уж не знаю, как Крюк доказал им свою правоту, но факт на лицо.

Держава и Самед пропали еще до того, как Крюка оправдали, будто растворились, даже сигнала с ПДА не пришло. Отмычку Бизон потерял, когда тот за Крюком пошел, а сам он слег спустя неделю от выстрела в упор возле входа в «убежище». И надпись на обрывке бумаги — «крыса» — была под руку подложена.

— То есть, он рассчитался со всеми.

— Да в том-то и дело, что не со всеми. Долг с Крюком полностью рассчитался, а вот те, кто его по зоне гонял — нет. Крюк каждому из них прислал черную метку — мол, помни, что ты мой должник. А потом с каждого хабар снял, за моральный вред. Как только сталкер нестандартный артефакт в зоне добудет и идет, руки потирает в ожидании награды, так Крюк тут как тут. Поставит под ружье и счет предъявляет: ты, мол, меня ни за что хотел убить, по зоне гонял, в меня стрелял, так будь добр, рассчитайся за моральный вред. А людям это, ясное дело, не нравится, вот с тех пор тут у многих на Крюка зуб чешется.

— А ты?

— А что я? Я, как все. Тоже было дело, Крюка ловил. Даже вспоминать не хочется. Может, как-нибудь расскажу. А вообще, эта история так давно тянется, что уже и не разберешь, кто виноват, и кто кому должен. Кто-то долг перед Крюком с себя скинул и пошел довольный, что хоть и без хабара, зато долгов нет. А кто-то себя должником перед Крюком и не считал, поэтому, когда Крюк у него под автоматом хабар изымал, посчитал, что тот не имеет на это права. Кто-то вроде бы и с долгом согласен, но сумму, отобранную Крюком считает завышенной. Кто-то из-за этой истории друзей недосчитался и простить Крюку не может, а кто-то и долг признает и рассчитаться готов, только Крюк не спешит брать, и приходится сталкерам зону топтать с грузом на спине, ожидая, что Крюк в любой момент потребует должок вернуть.

— Ну хорошо, а сталкер-вредитель то как? Крюк к нему отношение имеет?

— Да нет, скорее всего. Бывает такое, конечно, что зона у одного удачу отбирает и другому отдает, но это не тот случай. Крюка зона почему-то бережет, но сталкер-вредитель здесь ни при чем. Просто его появление примерно совпало с появлением Крюка, везение которого требовало объяснений. Сталкер-вредитель после того, как Крюк в зону ушел, еще месяца три приходил, обычный призрак зоны, здесь таких навалом, а потом растворился. Бывает, что молодняк рассказывает, как на них монстры с разных сторон перли, да как они от них отбивались, мол, не вернулся ли сталкер-вредитель? Но это они просто в штаны от страху наложили и каждую тварь на пять умножили, или просто для авторитета городят, уважения добиваются — нормальное явление.

— И Крюк до сих пор один по зоне ходит?

— Сначала он вроде как, говорили, к грешникам подался, почти год с ними жил, пока их не разбомбили. Опять же, с нашими кланами повоевал, у Витьки Гамадрила в перестрелке напарника положил, если бы тот сейчас жив был, я думаю, он бы за Крюком завтра в первых рядах побежал. Честно говоря, мне его иногда даже жалко. Он и к бандитам-то от безысходности прибился, когда его отовсюду погнали. Он с ними особенно не якшается, так, хабар им по дешевке скидывает, а тем и хорошо. Но это ведь до поры до времени, пока кто-то из них не плюнет на свои страхи перед заговоренным Крюком и не подвесит его за ноги в надежде выведать все его тайники. Сколько веревочке не виться…

Но приходиться ему снаряжение где-то добывать, патроны, еду. Долг, говорят, его тоже привечает, но сам я этого не видел. А в наших местах он теперь редко появляется. Наши с ним несколько раз в зоне сталкивались, хотели поквитаться, но везучий он, всегда чуть-чуть чего-то не хватало, чтоб его завалить.

— А теперь его прижали?

— Именно. Крюк, конечно, хитер, собака. Ты знаешь, почему он до завтра себе срок попросил?

— Нет.

— Потому что завтра за ним народу вдвое меньше пойдет, чем сегодня пошло бы. Здесь тех, у кого на Крюка зуб — человек семь: Крок другана своего первого потерял, с которым они в зону пришли, еще когда Крюка по зоне всем миром гоняли. Крок ему отомстить поклялся, до сих пор его искал. Сева и Лысый, на него злы, из-за того что он хабар у них отобрал. Шурик, Горняк и Мясник друзей потеряли, когда на них сталкер-вредитель напал. Сильвера тоже вредитель потрепал, с тех пор и хромает. А еще с пяток сталкеров за ним бы пошли просто так, из солидарности. Короче, полтора десятка человек наберется. Вот только ждать, когда Крюк соизволит в зону выйти, не каждый захочет. До завтрашнего утра еще сутки, а это потеря хабара, может быть, на несколько тысяч, а кто захочет деньги терять? Вот и выходит, что человек пять на Крюка плюнут и пойдут по своим делам.

— Семеро на одного тоже много.

— Да, но ты послушай дальше. Днем у Крюка шансов на спасение — ноль целых, ноль десятых, потому что он тогда у преследователей, как на ладони будет, днем здесь ходить легко, если ты хорошо местность знаешь. А вот ночь в зоне — время особое, ночью на охоту самые страшные твари выходят, даже здесь, у кордона. Поэтому Крюк со стоянки утром пойдет, пока еще темно, но когда самые кровожадные твари уже в подвалы уходят, так только всякая мелочь остается. Крюк хороший проводник — места знает лучше, чем другие, аномалии чует, мутантов слышит за долго до их приближения, поэтому скорость его передвижения по пересеченной местности всегда выше, чем у его преследователей. Его поэтому и поймать не могли, когда ловили. Да и тропы у него свои, он по сталкерским тропам не ходит, свои прокладывает, вот и получается, что он по своим тропам побежит к Свалке, а охотникам придется почти по новым местам идти, отчего их скорость совсем упадет. И «душа» у него при себе имеется, умники за такой артефакт, не задумываясь, десятку выложат, а то и больше. Она регенерацию усиливает, повреждения заживляет, а главное — силы придает, если душу на пояс повесить, ты стометровку с мировым рекордом пробежишь. Так что на Свалке Крюк по любому раньше будет, чем Лысый с компанией.

— А если на свалке заранее спрятаться?

— Да в том-то и дело, что негде там спрятаться. Крюк почему границей своей безопасности Свалку выбрал? Потому что на этом направлении засаду устроить негде. Места в том направлении глухие, необжитые, радиация, зверья навалом, а строений почти нет, да и те кишат крысами, которым на свалке жратвы вдоволь — с собак ростом вымахивают. А еще дальше на север радиация такая, что даже с таблетками живьем сварит. Туда без «Севы» и чемодана антирадия даже и соваться не стоит.

— Какого «Севы»?

— Ну, костюм такой у умников есть, с замкнутым циклом дыхания и всеми прибамбасами, он половину радиации глотает и инактивирует, только стоит столько, что на него в здешних местах и за десять лет не скопить.

— Так, может, он у Крюка есть?

— Наверняка есть, только где-то ближе к центру заныкан, сюда его тащить — все равно, что лишний груз, здесь он, как правило, без надобности. Не мог же Крюк знать, что мы на мародеров войной пойдем. Значит, собирается другим путем удрать, через край свалки. Это та дорога, по которой сам Боцман уйти хотел, то место, где его Крот со своими ребятами встретили. Там есть юго-западный край Свалки, радиация небольшая, горы мусора с трехэтажные дома, если по знакомой дорожке идти, можно или на болото за свалкой выйти, или по краю периметра на русло Припяти. Хоть там, хоть там, Крюка уже будет не найти, он в этих местах, как рыба в воде.

Так вот дорога по которой Крюк пойдет, с одной стороны свалкой радиоактивной ограничена, с другой болотом, ночью близко к этим местам не подойдешь, а с утра Крюк туда первым доберется. Выйдет часа в четыре ночи, когда тьма редеть начнет, а самые страшные твари уже вдоволь нажрутся, но и люди ему дорожку перерезать не успеют, вот и доберется он до свалки раньше, чем его преследователи. Так что к Свалке Крюк будет минут пять форы иметь, а вот там его уже попробуют зажать. Перекроют все выходы из лабиринта и начнут кольцо сжимать, рано или поздно Крюка найдут, если он что-нибудь не придумает.

— А что он может придумать?

— Может подмогу за ночь вызвать, только это вряд ли: Крюк одиночка, друзей у него нет, он может только кого-то за долги призвать — мол, должен, давай выручай меня. Но сам понимаешь, кому за чужую шкуру рисковать охота, тем более, что если Крюк сдохнет, то и долги сами собой спишутся. Так что спешить к нему никто не будет, а нанять кого-то за хабар он вряд ли сможет — стоянку мы разбомбили, а другие бандиты за Крюка под пули не полезут, им жизнь дороже хабара.

— И на что Крюк надеется?

— На то и надеется. На удачу свою, на «душу», на то, что зона поможет. Дождемся утра, а там видно будет.


Никто в зоне не знал и не догадывался, что Крюк был одним из пятисот солдат, командированных на охрану ЧАЭС, когда уровень радиации здесь опустился до предельно допустимой нормы. Его взвод располагался немного дальше от эпицентра второго взрыва, чем первый край образовавшейся зоны. Поэтому его не зацепило самым первым выбросом, к сожалению, подарив солдатам не вторую жизнь, а только отсрочку. Беда была в том, что опасности зоны тогда никто не представлял, и взвод в числе прочих был направлен в самое пекло этой новой непонятной катастрофы. Многие из тех, кто оказался в эпицентре взрыва, при первом выбросе погибли или превратились в зомби, еще больше погорело в аномалиях и от рук все тех же зомби, когда правительство, не разобравшись, погнало солдат на устранение последствий второго взрыва. А те, кто выжил, через неделю попали под новый выброс — тогда ведь никто не предполагал, что теперь выброс это не разовая акция непонятного происхождения, а еженедельная разрядка зоны.

Крюка, а тогда еще просто сержанта Евгения Гумиленко, спасло одно рядовое вроде бы событие. В момент второго взрыва он заболел. Обычная простуда, не вылеченная вовремя из-за вечного пофигизма и разгильдяйства, привела к осложнениям — обширной пневмонии, на лечение которой он был отправлен в областной военный госпиталь в Киев.

И, если всем его сослуживцам зона принесла смерть, то Крюку она принесла неожиданное увольнение в запас раньше срока. В образовавшейся вокруг зоны суете, кто-то подмахнул ему подпись в листе с рецензией «уволить в запас по состоянию здоровья», и он оказался свободен. Не будучи от рождения сентиментальным, Крюк не особо грустил по погибшим товарищам, вернулся домой, устроился на работу и даже собирался жениться. Вот только по ночам ему снились очень странные сны. Сны о неведомой земле, где все загадочно и интересно, где опасность подстерегает на каждом шагу, и адреналин разгоняет кровь, где на ровном месте растут дорогие артефакты и бродят невиданные животные-монстры.

А потом стали приходить сообщения о зоне. Как не старалось правительство, скрыть само ее существование от населения они не смогли. Слухи, один страшнее другого, переполняли города— в окрестных деревнях и поселках началась паника, и руководству не оставалось ничего другого, кроме как раскрыть карты. Чтобы пресечь слухи, было решено обнародовать большую часть информации, скрыв лишь некоторые подробности. Многонациональные войска окружили зону кольцом, ограждая население от опасности, и предотвращая самовольное посещение зоны, в целях безопасности самих же посетителей.

Тогда еще мало кто возвращался из зоны живым, слишком мало знали о ней те, кто входил внутрь периметра, но уж если кто возвращался, то богател прямо на глазах — за вечные батарейки, брызги, грави и прочие артефакты торговцы выкладывали огромные деньги. Это были первые сталкеры, чьи имена нынешние искатели приключений почитали, как божественные, но почти никого из них, а может даже и вовсе никого, не осталось в живых. Потому что, сбыв хабар, они снова устремлялись в зону, уже не из-за денег, а за драйвом, адреналином и чем-то еще, необъяснимым и прекрасным. Они, как первые пионеры-первопроходцы, как великие мореплаватели пробивали пути в льдах зоны, прокладывали дороги и великие сталкерские пути, изучали и испытывали ее, давая знания тем, кто шел за ними.

И однажды Крюк не выдержал, бросил родителей, работу, красавицу-невесту и сорвался прочь от постылой мертвой жизни, где его сверстники не знали других развлечений, кроме горилки и обжиманий с соседскими потаскушками. Он ушел туда, где его ждала зона.

Вот уже четыре года он ходил по ее мертвой траве, мертвой, потому что трава здесь давно уже умерла, а то, что он каждый день топчет ногами, это уже что-то другое. Это уже трава зоны — мутант, который может за день покрыть пятьсот квадратных метров голой земли, или оставить на теле глубокий разрез тонким и, казалось бы, таким не прочным стебельком. Здесь можно было встретить траву-убийцу, траву серебристого или синего цвета, траву с ядовитым запахом или траву, способную переходить с места на место. Зона потрудилась, создавая мир, в котором не было ничего невозможного.

Для Крюка зона уже давно стала чем-то большим, чем просто территория, как и он для зоны был больше, чем просто человек. Он стал ее частью, в своем роде еще одним монстром зоны. Как иначе объяснить, что Зона сделала его избранным. Поначалу ему просто везло, везло так, как не везет всем сталкерам Зоны вместе взятым, и Крюк воспринимал это, как должное, легко и непринужденно пользовался благосклонностью Зоны и верил в бесконечно светлое будущее.

Сначала он, как и все собирался добывать и продавать артефакты, чтобы заработать. Но чудные вещицы так и ложились ему в руки. Пока другие обшаривали километры зоны ради одного-двух артефактов, Крюк из каждого похода приносил в пять-шесть раз больше. Очень быстро разбогатев и прикупив себе самое лучшее обмундирование и оружие, он стал самым удачливым сталкером среди завсегдатаев бара. Вот только своим он здесь не стал. Кому понравится, если ты рвешь зад ради горстки дешевых бирюлек, да еще и сталкер-вредитель объявился, покоя не дает, а твой сосед по столику не успевает добычу тратить? Зависть людская терла сердца, поэтому однажды на Крюка напали.

Четверо людей в камуфляже поставили его под стволы, когда он возвращался из зоны, методично обшарили карманы, забрали хабар, велели снять дорогой защитный костюм и ушли, оставив его безоружного один на один с зоной. Его и не пристрелили только потому, что где-то рядом рычали кабаны, а мародеры хотели уйти по-тихому, не привлекая внимания тварей. Лиц Крюк не видел, все они были в масках, и говорили очень мало, больше обмениваясь знаками, но последняя фраза засела в голове отчетливо. Один из нападавших сказал:

— Я слышал, ты у нас везунчик. Посмотрим, повезет ли тебе теперь живым из зоны выйти. — И поддав на прощание в спину Крюку хорошего пинка, побежал за остальными.

А Крюк вышел. Ни одна тварь даже близко не подошла к нему, и легко обогнув все аномалии, уже через шесть часов Крюк появился в баре. Бармен покачал головой, поцокал языком, посочувствовал Крюку и даже предложил дать ему оружие в долг — за половину хабара со следующей ходки, но неожиданно для всех Крюк отказался:

— А ты знаешь, что крысы в зоне долго не живут? — Прошипел Крюк, глядя в лицо бармена.

— А я тут при чем? — Ответил тот.

— А притом, что ты и есть самая настоящая крыса.

С этими словами Крюк повернулся и вышел из бара в тонкой рубашке и без оружия. Несколько человек, наблюдавших эту картину, видели, как он уходил в сторону леса, кто-то даже порывался его вернуть, но в итоге никто так этого и не сделал.

Крюк уходил в лес, где у него была сделана заначка на черный день — ПМ и несколько магазинов к нему. Не ахти какое оружие, но на безрыбье и рак, как говориться, щука. Крюк и сам не знал, откуда, но точно знал, что бармен замешан в деле — ему хватило для этого одного взгляда. В тот момент Крюк решил, что он не оставит этого дела просто так — крысы не должны жить долго и, поглощенный планами мести, он даже не сразу понял, что над головой просвистела пуля. Громко жужжа, она слегка зацепила волосы и раскрошила дерево, мимо которого он проходил. Стрелявший еще не знал, что, промахнувшись, он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Крюк укрылся за деревом и определил траекторию полета пули, вычислив расположение стрелка. Не теряя место из вида, он нырнул в кусты, а затем сразу перепрыгнул за укрытие из большого валуна. Длинная очередь прошла по кустам, срезая ветки — Крюк замер. Результата своей стрельбы противник видеть не мог, поэтому рано или поздно он подойдет, чтобы узнать, добился ли он своей цели.

Место было хорошо знакомо Крюку, поэтому план созрел в голове довольно быстро. В десяти метрах позади располагался небольшой овражек, вырытый кабанами. В полметра глубиной — для человека в амуниции места не хватит, а для почти голого Крюка — в самый раз. Он пятясь задом свалился в прореху в земле и по ней прополз тридцать метров, оказавшись теперь совсем в другом месте. Под прикрытием густого кустарника он выбрался из убежища и огляделся. Высокий парень в комбинезоне, точно таком же, как был на тех, что напали на него, медленно, с автоматом наперевес, приближался к кустам, где Крюк укрылся в первый раз, по всему выходило, что перемещения Крюка прошли для него не заметно. Парень, приближаясь, брал немного в сторону, чтобы увидеть тело за кустами издалека, тем самым он все больше приближался к Крюку, засевшему в засаде.

Не дойдя до него десяти метров, парень остановился и замер: тела за кустами он не обнаружил, ни живого, ни мертвого. Осознав, что дичь потеряна, парень стал медленно озираться по сторонам, водя стволом автомата в разные стороны. Десять метров — слишком большое расстояние, чтобы пытаться напасть, поэтому Крюк просто вжался в землю, пытаясь срастись с зеленью. Шансов было не много, но пока не все потеряно, главное — не паниковать. Вот если бы их было двое, то шансов не было бы совсем, тогда они бы давно, прикрывая друг друга, прочесали местность и отправили его на небеса. А так…

На какое-то мгновение Крюку показалось, что ствол автомата направлен прямо на него, тело пробила дрожь, до умопомрачения хотелось вскочить и бежать, но усилием воли он заставил себя не двигаться. Через несколько секунд автомат отвернул в другую сторону, и волна облегчения пробежала по телу, подарив какую-то небывалую легкость и эйфорию. Крюку вдруг показалось, что не так уж важно, чем закончится их противостояние. Рука сама потянулась к камню, лежащему рядом — еще не зная, для чего он ему нужен, Крюк сжал находку в ладони. Камень был увесистым и очень удобно располагался в руке.

Собака появилась так неожиданно, что даже опытный Крюк не понял, откуда она взялась, а у парня опыта было еще меньше. Между ней и стрелком оставалось не больше пятнадцати метров — она приближалась к человеку широкими прыжками, рассекая пространство мощным уродливым телом. Парень повернулся к ней и начал стрелять, оказавшись спиной к Крюку.

В мозге что-то болезненно кольнуло — пора, и Крюк, пригнувшись, вылез из укрытия. Взбесившейся дикой собаке почти удалось добежать до жертвы, она упала к ногам стрелка, только когда автомат защелкал уже в холостую — опустел магазин. В оцепенении стрелок продолжал давить на курок, глядя на распростертое у ног тело, и по-прежнему пятился назад. После стрельбы на какое-то время перестаешь слышать — закладывает уши, поэтому в первые секунды надо вертеть головой во все стороны, чтобы не проспать неожиданную атаку, но стрелок пренебрег и этим правилом. Крюк очень ловко подобрался к нему и ударил камнем в затылок.

АКМ у стрелка оказался стареньким и плохо пристрелянным, оттого он и промахнулся первым выстрелом, зато с патронами был полный порядок — целых четыре полных рожка, по меркам зоны немало.

Нести его на себе не хотелось, а вот побеседовать — очень, поэтому Крюк привел его в чувство и под дулом автомата велел идти к заброшенной ферме неподалеку. Свои шансы на выживание парень оценил правильно, поэтому сразу запричитал. На вид ему было еще меньше, чем Крюку, под маской скрывалось прыщавое лицо с крупным носом и пухлыми губами.

— Не убивай меня, пожалуйста, — бубнил он сквозь слезы, — я тебе все расскажу, кто нас к тебе послал, только не убивай! Слышишь, друг, ну пожалуйста, не убивай! Я не хотел за тобой идти, честное слово. Я бы ни за что не пошел, это бармен приказал. Сказал, что, если я за тобой не пойду, он меня сам пристрелит. Ну, что тебе стоит, не убивай, а? У меня мама больная в деревне, сестренка в Москву поехала, проституткой стала, чтобы меня поднять, а я сюда приехал, чтобы денег заработать и ее вытащить. Не убивай, прошу тебя, не убивай. — Он упал на колени и на коленях пополз к Крюку. — Не убивай! Я больше никуда не пойду! Ты убьешь меня! Я никуда не пойду!

Вместо уговоров Крюк больно подцепил его ногой в бок — помогло. Через несколько секунд он отдышался и теперь уже плакал тихо, без вскриков и слов.

— Вставай, — спокойно сказал Крюк, — ты — крыса, а крысы в зоне долго не живут. Даже если я тебя не убью, то зона тебя убьет.

— Но мы же тебя отпустили, — прошептал он.

— Вы меня оставили без оружия посреди кишащего тварями леса, а это значит, почти что убили. Да и не убили вы меня, потому что боялись шуметь. Но, если хочешь, я тоже оставлю тебя здесь без оружия. Хочешь?

Он отрицательно покачал головой.

— Лучше убей, только быстро.

— Дойдем до фермы, расскажешь мне все, а там посмотрим. Пошли, здесь недалеко осталось.

Убить безоружного он так и не смог, получив всю необходимую информацию, Крюк довел его до края периметра и сказал:

— Все, что я могу для тебя сделать, это сдать. Ты в зоне недели две, не больше, так что сильно тебя прессовать не будут, дадут года два и отпустят за хорошее поведение. Выйдешь к военным и скажешь, что после того, как пробрался в зону, ходил вдоль периметра, хотел встретить людей. Сам идти в зону без оружия боялся, но все, кого ты встречал, тебя прогоняли, понял? В общем, коси под дурачка — у тебя получится. Теперь ты хочешь обратно, легенда ясна?

— Ясна.

— Все, иди, я за тобой наблюдаю, если повернешь обратно — пристрелю. Стой, — Крюк остановил собравшегося уже уйти парня, — Адрес матери оставь.

— Зачем?

— Письмецо ей черкну, чтобы не волновалась.

Вечером того же дня сталкер, известный всем, как Крюк, вошел в бар «Убежище» и со словами: «Я же говорил, что крысы долго не живут,» — в упор расстрелял бармена. Выбежавшая на шум охрана Крюка уже не застала, а наспех организованная погоня достать беглеца не смогла.

А ровно через месяц в дом номер семь по улице Садовой в маленьком городке Тишково, где жила одинокая больная женщина, чья дочь уже три года, как отправилась на заработки в Москву, а сын уже месяц сидел в тюрьме, пришло письмо, написанное неизвестным ей почерком. К письму прилагался перевод — десять тысяч долларов, а на листке было нацарапано всего несколько слов: «Пусть ваша дочь вернется домой, а сын больше никогда не приходит в зону. Крюк».


Фарт дело хорошее, но, чем дальше залезал Крюк в дебри везения, тем отчетливее понимал, какую шутку сыграла с ним Зона.

Вроде бы открыв неограниченный кредит везения, Зона тут же скрадывала большую его часть. Так уж выходило, что она сначала делала все, чтобы сунуть Крюка в глубокую задницу, а потом широким жестом благодати вытаскивала его же из западни. Да, Зона расщедрилась, отгрузив Крюку миллионы гигаватт везения, но делала все, чтобы, как можно быстрее вернуть себе потерянное.

Так ощущает себя человек, которому выдали на мелкие расходы миллиард долларов, но на деле оказалось, что замшелый бутерброд с колбасой стоит миллион. И, как не голодай, запас карманных денег иссякнет гораздо раньше, чем ты рассчитывал.

Зона поссорила Крюка со вторым по мощи кланом — Долгом, а потом обернула ссору выгодой, заставила его прятаться в гиблых и непролазных чащах, но так и не позволила никому из врагов до него добраться. Его трижды смертельно ранили, но каждый раз рядом оказывалось чудесное спасение. Когда его затянуло в карусель, неведомая сила пригнула стоящее рядом дерево, чтобы, пролетая мимо, Крюк мог ухватиться за его ветки и выбраться из ловушки. А когда сталкер с погонялом Хазар выстрелил в него в упор из «Беретты», пуля чудесным образом прошла между рукой и телом, хотя Крюк мог поклясться, что траектория ее полета должна была пройти по-другому.

И тогда Крюк решил во чтобы то ни стало научиться экономить. Для этого только и нужно, что стать аккуратным и осторожным, не быть ленивым и не жалеть себя. А еще не быть никому должным.

Последний постулат выработался как-то сам, что называется, в процессе эксплуатации. Об этом знает каждый сталкер, проживший в Зоне достаточное время, чтобы связать себя с кем-нибудь долговыми и имущественными отношениями. Не выполнить обещание или украсть в Зоне верный способ навлечь на себя беду, а уж Зона постарается, придумает, как наказать виновного.

Со временем, опыт Крюка позволил ему свести потери везения к минимуму, в тайниках на территории Зоны осели тысячи артефактов, облегчавших жизнь, легко добытый хабар так же легко обменивался на нужное оружие и обмундирование. Крюк мог позволить себе сдать артефакты по изрядно заниженной цене, но получить в ответ эксклюзивный автомат или бронежилет, усовершенствованный ПДА или прокачанный экземпляр артефакта. Отречение от нескольких кланов, которым подвергся Крюк, и поначалу так его тяготившее, стало восприниматься не более, чем досадным недоразумением, тем более, что торговцы большинства из них не гнушались торговать с Крюком, понимая свою выгоду.

За последний год Крюк почти ничего не потерял, разве что пятеро мародеров, ходивших под Боцманом, у которого Крюк как-то «купил убежище», захотели, вопреки приказу шефа, выудить из него информацию о тайниках. И, когда связанного Крюка тихо выволокли из логова бандитов, он торжественно пообещал, что с минуты на минуту на помощь ему придет пара кровососов. И Зона, оценив шутку, подыграла.

Кровососы в количестве двух единиц напали на бритых, в результате скоротечного боя мутанты погибли, но на звуки выстрелов подоспел сам Боцман, и его ребята в момент сцапали оставшихся в живых ослушников. На допросе и показательной казни Крюк не присутствовал, но после оных бандиты испытывали перед Крюком благоговейный ужас. Ведь все трое выживших ослушников в один голос утверждали, что Крюк силой мысли навел на них мутантов, а значит, он есть ни кто иной, как призрак. Разубеждать Крюк никого не стал, лишь в приватном разговоре намекнул Боцману, что нужен Зоне для особой миссии, и до того никто не сможет его убить. Боцман, был человеком отмороженным, жестоким, но крайне суеверным, поэтому словам Крюка поверил. С тех пор мародеры всех мастей старались не связываться с заговоренным Крюком, а сам Крюк частенько этим пользовался.

И вот то, что случилось сутки назад, рухнуло на Крюка, как снег на голову. Он шел себе спокойно к болотам, в одно из самых укромных мест Зоны, чтобы переждать выброс в своем укрытии. Но, не дойдя километра до Свалки, на него напала псевдособака, всего одна, но вынырнула она из чащи так неожиданно, что Крюк не успел ничего сделать, прежде чем челюсти сомкнулись на ноге. Клыки вопреки логике прошли между защитными пластинами, разорвали кевлар и впились в кожу чуть ниже колена.

Крюк, пересиливая боль, приставил ствол к голове мутанта и тремя одиночными выстрелами разнес собаке череп, снимать с ноги пришлось мертвое тело, разжимая пасть кинжалом. Рана оказалась глубокой. Ничего подобного в периферийном районе Зоны Крюк не ожидал, под рукой не нашлось ни хорошей аптечки, ни заживляющего артефакта, и даже кровь удалось остановить далеко не сразу. Хромая, Крюк попытался дойти до Свалки, но очень скоро понял, что не успеет до выброса.

Выход оставался один — идти на поклон к Боцману, тому самому, с которым у Крюка в последнее время сложились теплые взаимовыгодные отношения. Еще бы, Крюк сдавал ему ненужный хабар за четверть истинной стоимости. Вот и сейчас Крюк имел при себе достаточно добра, чтобы не быть потом обязанным главарю шайки, а, поминая прошлую историю, в берлоге мародеров можно спокойно отсидеться, пока не заживет нога. Главарь в убежище не отказал, взяв за услуги, как обычно, в тройном размере, так сказать, за конспирацию и уверенность в собственной безопасности. Более того, остатки своего хабара Крюк сменял на «душу» и еще несколько ненужных Боцману трофеев, что принесло мародеровскому генералу немалую выгоду.

Приняли Крюка, по меркам Зоны, как дорогого гостя, ожидание выброса и следующий день Крюк провел за бутылкой водки с Боцманом и его телохранителем Гоблином, «душа» штопала раны на ноге, а Крюк все раздумывал, чего же такого придумала Зона на этот раз.

Ответ пришел на второе утро после выброса, как раз тогда, когда Крюк уже собирался покинуть временное пристанище. На стоянку напали вольные бродяги.


Этим утром у Крюка был только один путь к спасению: добраться до свалки раньше, чем до туда доберутся охотники, а там уж, как бог даст. Мазай и Шершень на связь не вышли, вполне возможно, уже знают, что Крюк попал в капкан, потому и не отвечают, хотят чужими руками кредитора убрать. Значит, помощи ждать не откуда, оставалось надеяться только на самого себя, да еще на зону, которая выручала его столько раз.

Когда бригадир мародеров Боцман со своей кодлой принял решение бросить стоянку и уйти по западной дороге, Крюк с ними не пошел. Боцману и его друзьям встреча со сталкерами ничего хорошего не сулила, если бы они заперлись в подвале, их бы оттуда выкурили и обязательно положили в землю, а вот Крюку с большинством из них делить нечего. У сталкеров за главного Семен, ему Крюк ничего плохого не сделал, а значит, склад с бандитским добром для него куда важнее, чем смерть опального сталкера. В подвале бандюки побросали почти все свои пожитки, за исключением самых дорогостоящих артефактов, которые были беглецам не в тягость — хороший залог для ведения переговоров. Поэтому Крюк отстал от остальной группы и спрыгнул в подвал, где и заперся до подхода нейтралов. В качестве ответного жеста, Зона тут же подбросила Крюку хорошую идею, на видном месте стоял сданный Крюком на хранение Боцману ГВБ, который мог снести всю стоянку вместе со всем ее добром. Правда, Крюк не знал кода для его активации, но при правильном подходе к делу знать его вовсе не обязательно — Семен, конечно, отличный боец, во всей округе такого не сыщешь, но в плане ведения переговоров ему до Крюка, как младенцу до мамки.

Так все в итоге и вышло, Крюк выторговал у Семена целый рюкзак добра, в том числе хороший автомат и достаток патронов, несколько гранат, еды на первое время, аптечки с антирадием, необходимые для пересечения радиоактивной местности, а главное — иммунитет от агрессивных действий обиженных им сталкеров до границ Свалки. Это гораздо меньше, чем ощущение полной безопасности, но дальше влияние Семена на сталкеров-нейтралов не распространялось, и даже его приказ для Крока, Лысого и некоторых других недовольных за краем свалки переставал быть приказом, а значит, защитить Крюка уже не мог. Кроме того, Крюк умудрился обвести Семена вокруг пальца и еще в одном деле — сберег «душу», лежащую в основе его пути к спасению. Только с ее помощью было возможно восстановить работоспособность раненой ноги, а так же увеличить скорость своего передвижения во время побега. «Душа» — предмет воистину дорогой и, само собой разумеется, что Крюк лишился бы этого артефакта, если бы не одно но.

Когда стало ясно, что удержать стоянку не удастся, и Боцман собрался бежать, Крюк выменял у него флешку гонца, которого сутки назад взяли подручные головореза. Взять то они его взяли и флешку нашли, но вот прочитать, что на ней написано, так и не смогли, вся инфа была профессионально зашифрована, и кусок пластика с микросхемами пятого поколения превратился в бесполезный кусок пластмассы. Однако, Крюк, в отличие от главаря бандитов был прекрасно осведомлен, к кому шел гонец и знал, что Семена флешка очень заинтересует. Поэтому Крюк сменял ненужную Боцману флешку на «золотую рыбку», найденную им не за долго до несчастного случая с собаками, и остался доволен обменом.

Вторым предметом для «минуса» Крюк сделал коробку с «аномальными» пробами. Что это такое и для чего эти пробы существуют, он и сам не знал, они были лишь составной частью какого-то сложного аппарата. Где, когда и как их добыли бандиты, оставалось неизвестным, да и мало кому интересным, главное, что использовать их они не могли. Продать — тоже. Все дело было в том, что использовать их для назначения могли лишь военные или умники, имевшие для этого те самые аппараты, но первые на контакт с бандитами не шли, а вторые находились довольно далеко, аж на самом Янтаре, да и мародеров тоже не жаловали.

В общем, пролежала в подвале коробка больше месяца, а к делу ее так и не приспособили, но теперь она дождалась своего часа. Стоила она много, в этом Крюк был уверен, но весила больше десяти килограмм, поэтому Боцману даже мысль в голову не пришла, чтобы взять ее с собой, а вот Крюку она пригодилась. Семен, как и предполагал Крюк, пробы опознал, и, в отличие от бандитов, с вояками он дружил, а значит, и продать или обменять пробы на что-то полезное для себя сможет.

Третьим по стоимости в его рюкзаке была та самая «душа», которую Крюк непременно хотел сохранить, она, как и ожидалось, осталась на месте, наряду с остальным скарбом. Время до утра и право на безопасный ночлег Крюк тоже умело получил, и теперь предстояло обдумать план дальнейших действий. Основная мысль побега от жаждущих мести сталкеров была выработана давно, оставалось только проработать некоторые детали, но их обдумыванию мешали мысли о странном молодом сталкере. Крюку он сразу понравился: была в нем какая-то целеустремленность и сосредоточенность, чему в зоне долго приходится учиться. Плохо было то, что он оказался в компании с Максом, которого Крюк когда-то обобрал в счет морального ущерба, причиненного ему во времена большой охоты. Макс вроде бы и не сильно возражал против расчета и был готов погасить долг разным мелким хабаром, но Крюк отобрал у него кое-что другое. Вряд ли Макс об этом забыл.

Проснулся Крюк в три часа ночи. Убегать на голодный желудок не хотелось, к тому же следующий раз перекусить в спокойной обстановке удастся очень не скоро. Нога почти зажила — все-таки, «душа» свое дело знает, поэтому Крюк снял ее с голени и прицепил чуть выше пояса. Теперь она будет помогать Крюку быстрее соображать и позволит не обращать внимания на мелкие раны, получаемые во время движения. Рядом он повесит два «бенгальских огня», оставшихся в рюкзаке, они позволят ему двигаться быстрее и уставать меньше. Эх, были бы у него вместо «огней» «вспышки», а еще лучше «лунный свет», преследователи отстали бы от него через двести метров пути. Напоследок, Крюк засунул руку подмышку, где в потаенном кармашке ощутил прохладный камень величиной с грецкий орех.

— Эй, охрана! — Громко позвал Крюк, когда все было готово. — Открывай ворота!

— А? — Спящий в углу часовой поднял голову.

— Ворота открывай, говорю! — Рыкнул пленник. — Жрать хочу!

Часовым оказался тот самый сталкер, что выпытывал у Крюка про Башню.

— Надо у Семена спросить, — сказал охранник. — Слышь, Макс, выпускать что ли?

Макс дрых в дальнем, темном углу подвала, поэтому Крюк его не сразу разглядел. Усевшись на подстеленный матрас, он потянулся и неохотно встал на ноги:

— И чего тебе, Крюк, не спиться? Отоспался бы, тогда б и пошел.

— Обойдусь без твоих советов. Семена зови — время дорого!

— Ну, как знаешь, — ответил Макс и ушел наверх. Молодой сталкер, кажется, его звали Серый, скромно стоял около клетки, теперь он не был похож на сосредоточенного и целеустремленного человека, а скорее походил на голодного и замерзшего пса, зябко ежился и укутывался в сталкерскую куртку.

— Что, сталкер, как житуха? — Весело спросил Крюк. Но Серый ничего не ответил, только еще больше забрался под воротник одежды.

— Ну, нет, так нет. — Так же легко согласился с молчанием Крюк. Тем более, что сверху уже спускались Семен и Макс.

— Люди ждут, — хохотнул последний, перепрыгивая через ступеньки, — спрашивают, завтракать ты будешь, или налегке пойдешь?

— Скажи, пусть не торопятся, — успокоил Крюк. — Пятнадцать минут у них есть.

— И то дело, — ответил Макс. — Серый, а ты есть будешь?

Серый, похоже, начал согреваться и от этого заметно повеселел.

— Да хотелось бы.

— Тогда пошли. Семен, ты сам справишься?

Начальник лагеря утвердительно кивнул головой, и Макс со своей отмычкой пошли на выход из подвала. На одну секунду Макс задержался:

— Крюк.

— Чего?

— Ничего личного. Я на тебя не в обиде. Но клан порешил, что ты принес нам слишком много вреда. Извини…

Вот даже как. Крюк усмехнулся, значит, клан проголосовал и объявил его вне закона. Теперь убить Крюка имеет право любой член Юго-западного сообщества, даже тот, кто не имеет к нему личных претензий. Это несколько осложняло и без того непростую ситуацию.

— Забирай. — Семен, между тем, успел отпереть сундук. — Можешь идти спокойно до Свалки, дальше полагайся только на себя.

— И на том спасибо, — ответил Крюк, размышляя о чем-то своем.

Потратив почти четверть часа на еду, Крюк приступил к подготовке рюкзака. Из него прямо на пол были выгружены лишние вещи: несколько банок с едой и коробок с патронами. На самом деле Крюк специально нагрузил вчера рюкзак тяжестью, чтобы у преследователей сложилось ложное впечатление о его скорости передвижения. Патроны, конечно в зоне вещь необходимая, но не стоит запасаться ими на год вперед, если ты можешь не дожить до следующего вечера. В длительную перестрелку Крюк вступать не собирался, его козыри — это скорость и знание местности, поэтому он оставил себе всего лишь десять рожков к автомату. Если повезет выбраться со Свалки, этого хватит, чтобы добраться до схрона. «Бенгальские огни», повышающие выносливость, Крюк прицепил на пояс, выбросив контейнеры, чтобы они не стесняли движения, а ремень автомата сделал покороче, чтобы он удобно ложился на спину. В карманах оказались четыре гранаты, при чем две — с большим радиусом поражения — имели прикрепленные к кольцу тонкие нити, чтобы была возможность быстро установить растяжку, хотя времени на это могло и не оказаться. В руки Крюк взял только емкий и мощный «Вальтер», удобный в ведении ближнего боя, для путешествия через утренний лес — самое то, на краю свалки Крюк планировал выбросить его, чтобы не мешался. На всякий случай, запасной магазин для «Вальтера» поместился в нагрудный карман. И, наконец, самое главное — аптечки и противорадиационные таблетки, вот уж без чего не обойтись. Первую дозу придется принять минут за десять до пересечения границы свалки — наибольший фон как раз на краю — а минут через пятнадцать добавить вторую. Еще через полчаса, если все будет в порядке, не помешает закрепить успех из шприц-тюбика, и тогда, если позволит Зона, можно отделаться легким испугом, двумя клоками волос и токсическим ударом по печени. Не помешали бы, конечно, артефакты вроде огненного шара или кристалла, но ничего такого в торбе не было, приходилось уповать на химию.

Когда приготовления были закончены, Крюк вышел из подвала, увешанный, словно новогодняя елка, разве что гирлянды да звезды на голове недоставало. Тяжелый рюкзак давил на плечи, а в складках мятого сталкерского комбинезона висели «душа» и два «бенгальских огня». Два десятка глаз искоса поглядывали на дичь, которая ни на кого не обращая внимания, прошла мимо и скрылась за входной дверью.

Начиналась «большая охота».


Тьма начала редеть. Пока Крюку везло на монстров, а точнее на их отсутствие — на пути оказалось лишь два раскормленных кабана, которых Крюк отогнал тремя выстрелами из «Вальтера», да одинокая фигура чернобыльского пса. Последнего явно кто-то успел потрепать, даже в предрассветной мгле Крюк успел разглядеть глубокую рану на голове в области уха, поэтому связываться с самым опасным соперником в зоне — человеком — мутант не стал, а заранее обогнул его по небольшой дуге. К тому же эти твари неплохие псионики, наверняка, пес считал с головы Крюка информацию о том, что ему сейчас не до стрельбы, а значит им обоим нужно одно и то же — разойтись. К счастью, новых аномалий после последнего выброса тоже не образовалось, ПДА молчал большую часть пути, подавая признаки жизни только в ранее обозначенных местах.

Крюк шел по дороге, проложенной им лично больше года назад, пользовался он ею не часто и только тогда, когда шел один, подобными тропами в Зоне не принято разбрасываться. За год выбросы лишь два раза изменили здесь расположение некоторых аномалий, оставляя путь в целом в чистоте и порядке. Единственным минусом дороги оставалось то, что попасть на нее можно было лишь протиснувшись между двумя «каруселями» средней мощности, в полном сталкерском снаряжении сделать это было не так уж и просто… После этого вроде бы непроходимый участок превращался в довольно удобную тропу, огороженную с двух сторон полосами аномалий.

Сейчас Крюк проскочил между «каруселями» с легкостью и грациозностью лани, потому что шел налегке. Тяжелый рюкзак со всеми ненужными вещами он скормил первой же попавшейся на пути «жарке» — пусть горит, а преследователи останутся в неведении, что беглец уже потерял свою ношу. Аномалия с готовностью приняла подарок, но вместо благодарности потянулась за добавкой — самим Крюком, правда, его к тому времени уже и след простыл.

Теперь оставалось одно — бежать. ПДА преследователей были включены, в этом не было ничего удивительного, поскольку пока никто ни от кого не прятался. Тринадцать точек, разделенных на четыре группы, передвигались следом. Первый этап противостояния беглеца и гончих заключался в том, чтобы первыми добраться до края Свалки, поскольку только там охотники имели право стрелять на поражение. До этого Крюк был в безопасности, а после имел шанс затеряться между горами мусора.

Между краем леса, за которым начиналась территория свалки и первыми горами отходов была широкая, метров в сто пятьдесят полоса чистой и ровной земли, на которой не росла даже мутная трава зоны. Вот она-то и должна была превратиться в «зону Ч», арену, на которой решиться судьба Крюка. Если он доберется до мусора раньше, чем преследователи до края леса, то у беглеца будет шанс, а если они выйдут к нему одновременно с Крюком, то расстреляют его, как в тире. Поэтому сейчас Крюк бежал, не обращая внимания на точки, обозначающие тех, кто хочет его убить, а те, в свою очередь понимали, что никуда от них Крюк не денется, выход с тропы у него только один — край леса.

Все вроде бы было просто и понятно, однако, у охотников было еще одно преимущество — холм. Небольшая возвышенность чуть в стороне от леса с обрывистым западным краем и пологим восточным, поросшая низким колючим кустарником. Холм этот знаменит тем, что его трижды взрывали — по разным причинам, то бандиты, то военные — однако, он всегда вырастал снова, ветер наносил на него землю, а неизвестные силы заставляли ее оставаться на месте. Каждый раз после взрыва за три-четыре месяца холм достигал прежней высоты и вздымался на окружающим рельефом. Для Крюка этот холм был сейчас, как заноза в заднице, потому что с него открывался прекрасный вид на ту самую разделительную полосу между лесом и непосредственным краем свалки.

Как ни крути, добраться до края леса раньше, чем охотники пройдут мимо холма, шансов у Крюка не было. А это означало одно — сталкеры посадят на вершине одного, а лучше двух снайперов, которые не позволят Крюку перебежать через разделительную полосу. Сто пятьдесят метров — слишком много, чтобы преодолеть их под прицелами двух автоматов с оптикой и не получить пулю в зад. Правда, от самого леса до ближайшей кучи мусора тянулись перевернутые железнодорожные вагоны, давно проржавевшие и вросшие в грунт, однако, пригнувшись, под их прикрытием вполне можно было просочиться через полоску голой земли. Но так уж устроена жизнь, что, если есть плюс, то обязательно найдется и минус. Ползти вдоль вагонов — значит потерять драгоценное время и оказаться в той части свалки, где и спрятаться-то особо негде. Плюс, к тому времени, как Крюк доберется до мусорных куч, преследователи доберутся до края леса и шквальным огнем заставят его забраться в одну из ловушек.

И все-таки другого шанса у опального сталкера не было. Была надежда на везение. Чтобы как-то увеличить свои шансы, Крюк вышел даже раньше, чем ожидали сталкеры, он рискнул сунуться в еще не остывшую от ночи зону, заставляя их идти сквозь опасную тьму. Идти было трудно, но все находились в одинаковых условиях, а значит, роптать не было смысла.

В итоге, после двух третьих пути Крюк опережал преследователей на три-четыре минуты, слишком мало, чтобы чувствовать себя спокойно. Оставалось пройти еще примерно с пол километра, не по прямой, а по длинной дуге, на это уйдет еще минут десять. Холм остался слева сто пятьдесят метров назад, через минуту-другую сталкеры отрядят на его вершину двух человек — самых метких. Начиналось самое главное.

Крюк как раз огибал большую электру, когда ПДА завибрировал в режиме вызова. На долю секунды ему показалось, что это разряд тока дотянулся до его руки, но прибор продолжал жужжать и спустя несколько метров за аномалией. Пришлось переложить пистолет в другую руку и посмотреть, кто же это заглянул в гости к Крюку в столь не подходящий момент. Щелкнув по тумблеру, Крюк вывел на экран сообщение:

«Снайперов беру на себя. Беги к лабиринту. Друг».

Не то чтобы сообщение Крюку не понравилось, скорее наоборот, сулило подмогу в столь ответственный момент, но на самом деле ничего хорошего в сообщении не было. Хотя бы потому, что его мог прислать, кто угодно — да хотя бы кто-то из охотников, если они добыли позывной Крюка. Сделать это было не особенно сложно, в ПДА некоторых убитых мародеров этот позывной значился, приложи немного усилий — и результат не заставит себя ждать. Другое дело, что вряд ли кто-либо из охотников мог посчитать Крюка настолько наивным и понадеялся вывести его под пулю таким нехитрым способом.

Предложение было слишком уж наивным, а значит, как не парадоксально, к нему стоило прислушаться. В конце концов, что дает Крюку выход к левому краю свалки? Возможность укрыться где-нибудь среди мелких куч мусора и никаких гарантий, что его не найдут. Скорее, даже наоборот, его там обязательно отыщут, придется вступать в неравный бой с очень небольшими шансами на победу. Но до этого момента другого варианта не предлагалось, а значит, и думать было нечего. Теперь же, неизвестный союзник предлагал прикрыть Крюка от снайперов. Везение, подаренное Зоной?

Каким способом он это сделает, все равно, главное, чтобы Крюку не всадили пулю в спину, когда он будет перебегать открытое пространство. А там лабиринт — два десятка высоченных холмов из крупнокалиберного мусора, верхушки которых фонят так, что без «Севы» и пары «морских ежей» за пять минут облысеешь и навсегда потеряешь надежду стать отцом. Зато в нижней части холмы куда менее радиоактивны и имеют достаточно много укрытий. В лабиринте шансы на выживание многократно возрастают, так что, если это не ловушка, то неизвестный друг — единственный шанс на спасение.

Пока Крюк рассуждал, тропа вышла к густым зарослям, сразу за которыми начиналась свалка, особо размышлять больше не было времени, но решать дилемму самому Крюку не пришлось. Левый край зарослей потонул в плотном синеватом мареве, которое клубилось между листьев, превращая их в желтые высохшие тряпки — там расстилал свои сети кислотный туман — довольно редкое, но очень опасное проявление аномальной активности зоны. Пары кислоты плотной ограниченной массой проходили по какому-то участку зоны, превращая все на своем пути в обожженные угли. Попав в центр такого тумана можно остаться без кожи, не спасет ни защитный костюм, ни аптечки. Говорят, что через него можно проскочить, если покрыть тело или скафандр «пленкой», артефактом, изредка встречающимся на Янтаре, но сам Крюк не проверял и другим бы не посоветовал. Хорошо было только то, что образовывался туман исключительно ночью, когда большинство сталкеров прячутся от Зоны, и почти всегда рассеиваясь к утру. На этот раз Зона сделала исключение, не оставив Крюку выбора, то есть еще раз подтолкнула его к спасению. Крюк вдохнул полной грудью и рванул с места.

Бежать по рыхлой черной земле, опасаясь в любой момент получить пулю в голову — не слишком веселое занятие. Двадцать секунд, каждая из которых могла стать последней, тянулись нескончаемо долго, Крюк бежал, но выстрела все не было, сердце бешено колотилось. Сзади уже приближались охотники, их точки на ПДА уже минут пять, как пропали, но Крюк ощущал приближении погони буквально кожей. Каким-то пятым чувством он понимал, что пробраться вдоль вагонов он не успел бы: выигрыш во времени оказался на порядок меньше, чем он рассчитывал. Да, на всей юго-западной окраине не сыщешь проводника лучше, чем Крюк, но и загонщики не первый день в зоне, к тому же сюрприз в виде «кислотного тумана», преподнесенный зоной, заставил потерять слишком много времени.

Выстрела не прозвучало, даже когда Крюк скрылся за первым холмом. Кто бы ни был этот самый неизвестный друг, он свое обещание выполнил, и, чем бы ни закончился сегодняшний день, у Крюка появился неоплаченный должок.

Теперь шансы остаться в живых многократно возросли, однако, и до полной победы было, как до центра Зоны. Уже скрываясь за краем мусорного холма Крюк увидел удивленные лица охотников — Крок и Шурик первыми оказались на опушке леса, но, чего они никак не ожидали увидеть, так это убегающего от них в полном здравии Крюка. Воевать с отрядом охотников в планы Крюка благоразумно не входило, поскольку через пять минут несколько бойцов тупо зайдут одинокому Крюку в тыл и накормят железом, но и позволить им резво бежать следом Крюк не мог. Поднявшись на кучу метра на три, Крюк выглянул из-за укрытия и для острастки два раза пальнул в них из «Беретты», чтоб чего доброго не рванули за ним напрямки.

Теперь предстояло выбраться из лабиринта по узеньким тропкам между горами мусора, которые собственно этот лабиринт и составляли. Двадцать с гаком холмов образовались здесь еще во время второй катастрофы и совпавшего с ней первого выброса. Кладбище тяжелой техники, подобных которому в Причернобылье много, искорежила невиданная сила зарождающейся зоны, превратив его в непонятную рельефную структуру. Левая, если идти с юга, половина осталась обычной свалкой из разного рода слабофонящего мусора, а справа образовалось два десятка мощных магнитных аномалий, притянувших к себе все, что было вокруг. Теперь холмы, некоторые из которых достигали размера пятиэтажного дома, были разделены между собой дорожками разной ширины и проходимости. Во время каждого выброса аномалии смещались, каждый раз перекраивая рисунок лабиринта, за несколько недель изменяя его до неузнаваемости.

К северу от лабиринта пролегало широкое болото, в котором Крюк чувствовал себя абсолютно комфортно, поскольку в свое время исходил его вдоль и поперек. Уж где-где, а там его никто не достанет, да чего там, в добром уме охотники туда и не сунуться, а значит — там спасение.

Оставалось пройти между радиоактивным мусором и скрыться в топях, вот только сделать это не так— то просто. Охотники тоже прекрасно понимают, что путь к спасению у него всего один и постараются перекрыть все выходы из лабиринта, тем более, что их, выходов, всего-то с десяток. А, как только лабиринт будет оцеплен, кольцо начнет сжиматься вокруг Крюка, и другого выхода, кроме как принять бой уже не будет. Шаг за шагом Крюк углублялся внутрь Свалки, чтобы выйти с другой стороны.

Через пол часа брожения по лабиринту Крюк понял, что окончательно заблудился. То и дело на его пути вставали скопления аномалий — дважды «каруселей», по разу — «гравитационных плешей», «трамплинов» и «воронок», наглухо перекрывая проход между холмами, заставляя поворачивать назад и искать другую дорогу, оправдывая название местности. Крюк каждый раз делал крутой вираж, чтобы, следуя сталкерскому закону, не идти обратно по своим следам, теряя драгоценное время. Не радовали даже три «ломтя мяса» и «медуза», подобранные по пути. Получаса охотникам вполне достаточно, чтобы закрыть все выходы из лабиринта и отрезать все пути к спасению, но ничего поделать с очередной заподлянкой зоны Крюк не мог. Все чаще терзал вопрос: не для того ли зона столько раз выручала его из беды, чтобы вот так бесславно утопить его на радиоактивной свалке?

Крюк остановился и сунул руку в потайной карман. Прохладно, но еще не холодно.

Вибрация детектора аномалий вывела его из грустной задумчивости. Еще до того, как сообщение появилось на экране, Крюк понял, от кого оно.

«Все выходы перекрыты. Начинаем сжимать кольцо. Включи локацию ПДА на 1 сек., чтобы я смог понять, где ты. Друг».

Причин не доверять у Крюка больше не было, другого выхода тоже. Он молча сделал то, что его просили, и почти сразу получил ответ: «Иди на север. За большим холмом направо. У тебя две минуты».

Крюк впервые в жизни бежал по зоне. Бежал, запинаясь о мусор, не боясь нарваться на мутанта и вляпаться в аномалию. В его ситуации оставалось только одно — бежать. Не смотря на это, в указанную точку он успел с опозданием в несколько секунд, ПДА уже выдал новое сообщение: «Выход на болото. Не стреляй».

До выхода оставалось еще около ста метров, чтобы попасть на болото, нужно было нырнуть в узкий проем между двумя извилистыми горами и проскочить через перешеек третьей, именно оттуда должен был пойти один из бойцов, закрывая путь Крюку. Тут уж либо пан, либо пропал — либо идти до конца и довериться неизвестному спасителю, либо погибнуть в жарком, но скоротечном бою с заранее известным исходом. Крюк плюнул на все и пошел.

Человека в камуфляже он увидел как раз там, где и ожидал — на вершине перешейка. Его автомат был поднят и смотрел прямо на Крюка, но нажимать на курок сталкер не торопился. Лишь на одну секунду их глаза встретились, но и за это время Крюк успел рассмотреть за маской лицо человека, которому Крюк был обязан жизнью, и только бог знает, чего ему это стоило.

Разбираться в мотивах было не к месту и не ко времени, нужно было закончить начатое — убежать, а в остальном сомневаться не приходилось. Крюка вытащили не ради любви к ближнему, а ради какой-то, пока непонятной цели, и спасение скоро придется отработать.

Уже через минуту кольцо смыкалось не вокруг Крюка, а за его спиной. Дюжина сталкеров сужала круг, в котором никого не было, рыбка выскользнула-таки из сети, и скоро они будут ломать голову, как же это произошло. Но никто не будет знать правильного ответа. А Крюк просто бежал по болоту, разгоняя тину и радуясь тому, что зона вновь оказалась на его стороне. Через пару минут он получил последнее сообщение от Макса:«Жди на развалинах. Конец связи».


Крюка искали почти четыре часа, хотя уже в начале второго часа стало понятно, что он снова удрал. Два раза, пока сжималось кольцо, все охотники получали сигнал тревоги — это означало, что кто-то из них видит жертву, но оба раза получалось «молоко». В первый раз Данила, которого прицепили к Севе, заметил какое-то движение и известил об этом напарника. К ним тут же подтянулись находящиеся недалеко Сильвер и Муха, но оказалось, что в норе между двумя полуразвалившимися КамАЗами прятался трех— четырехдневный зомби. Оружия у него не было, поэтому три сталкера расстреляли его почти в упор, после чего продолжили поиски. Во второй раз тревогу поднял Серый, однако, тот и вовсе спутал с Крюком, находящегося в темном слепом тоннеле мертвого кровососа.

По пути сталкеры изрядно почистили свалку от мутантов — слепых собак и плотей здесь стало намного меньше, но и только. Искомого они так и не нашли, хотя заглядывали в каждую ямку, каждую расщелину, за каждый плохо лежащий лист железа. Все, за чем мог укрыться Крюк, нещадно срывалось и изучалось на предмет пребывания дичи. Два раза команда из трех человек углублялась в прилежащее болото в поисках следов Крюка, но оба раза, побродив по краю, возвращалась обратно без положительного результата. Забираться внутрь малообследованного болота около свалки не было смысла — Крюк знал его гораздо лучше любого из сталкеров, если он смог проскочить его окраину, то дальше уйдет от любой погони. К тому же лезть в неизвестные топи никому не хотелось, мало ли там кто обитает.

Время шло. Хотя, бродить по радиоактивной свалке в поисках того, кого здесь давно нет — занятие не из приятных, внести предложение свернуть охоту самым активным ее участникам — Шурику и Кроку никто не осмеливался. Те, во чтобы то ни стало, хотели достать Крюка, хоть из-под земли, если это понадобиться. Поэтому лабиринт, а заодно и остальную часть свалки прочесали вдоль и поперек несколько раз, но все без толку. Найденные в небольшом количестве артефакты душу уже не радовали, поскольку усталость брала свое, а разогретый радиоизотопами организм решительно требовал разгрузки. К тому же, противорадиационные запасы подходили к концу, на долгое брожение по металлолому никто не рассчитывал.

К концу второго часа Куля набрался смелости и внес предложение прекратить это бесполезное занятие. Под сдавленный скрежет зубов Шурика и Крока предложение было поддержано еще тремя участниками. После недолгой перепалки было решено остатки медикаментов поделить между теми, кто захочет остаться и продолжать поиски, остальные отправились поправлять здоровье в убежище без противорадиационных препаратов. Еще через час, когда оставаться на свалке стало опасно для жизни, было решено свернуть поиски, теперь уже общим решением.

Собравшись там, где и начинались поиски, у края леса, все шестеро нервно теребили в руках оружие. Те, кто жаловал никотин, нервно курили, остальные глотали из фляжек последнее оставшееся на руках средство от радиации — водку, не смотря на то, что это могло затормозить рефлексы и снизить боеспособность. Идти обратно предстояло компанией из шести человек, надеялись на то, что количество будет важнее качества.

— Кто же ему помог? — Бросая окурок, процедил Шурик. — Кто-то же снайперов прижал?

— Вот именно, — ответил Крок. — Странно это все. Сначала гранату бросили без запала, чтобы Белый и Смола от нее шарахнулись, но никого из них случайно не убило. А потом аккуратненько, чтобы никого из них не зацепить, стреляли по их укрытию. Просто зажали и не давали носа высунуть, чтобы Крюк спокойно перебежал через поле.

— Боялись своих зацепить? — Сева почесал переносицу. — Стало быть, помог ему кто-то из наших?

— А, может, пытались нас с толку сбить. — Возразил Шурик. — Кому из наших надо Крюку помогать?

В неловкой тишине Серый почувствовал, как на нем сошлись взгляды. Пока не злобные, но очень настороженные, теперь он будет, если не на плохом, то не на хорошем счету, это точно. Да и попасть к кому-нибудь в команду в убежище теперь будет практически невозможно — никто не захочет идти по зоне рядом с ненадежным человеком. То же самое чувствовал в этот момент Данила, опустив глаза, он заметно подрагивал всем телом.

— За Дана я ручаюсь. — Прикрыл его Сева. — Он не мог этого сделать. Он всю охоту рядом со мной был.

— А за Серого я ручаюсь, — последовал примеру товарища Макс. — Он тоже все время рядом со мной был.

— Я по карте смотрел, — добавил Крок, — все наши были на месте. Одиннадцать человек. А Белый и Смола говорят, что их обстрелял кто-то с неопознанным детектором. Если это был кто-то из наших, то этот кто-то из тех, кто отказался идти с нами.

— Вот, Сука, неужели Крюк кого-то перекупил? — Взбрызнул Сева.

— Кого? Он мог это сделать только, когда его сторожили — я, ты, Крок, Серый, Макс. Больше один на один с ним никто не оставался. Кто из нас мог пойти против клана? Разве что Серый, — при этих словах Шурика, достающего новую сигарету, Серый вздрогнул, но, оказалось, напрасно, — но опять нестыковка: он не мог помочь Крюку, рядом с ним в этот момент был Макс, а уж ему-то мы доверяем, ведь так? Вот и выходит, что это кто-то из корешей Крюка подтянулся, а не стрелял на поражение, чтобы нас сбить с толку.

— Что-то очень уж сложно, — с сомнением покачал головой Макс. — А почему тогда он не помог ему выбраться из лабиринта? Прижал бы кого-нибудь из нас и выпустил Крюка.

— А то он сам не ушел? Нет, Крюк специально все так подстроил, это в его стиле. Может, у него какая-нибудь нора на такой случай была приготовлена? Тогда ему и надо-то было только до лабиринта добежать. Вот он и попросил его прикрыть, но так, чтобы и нам потом помучиться, а?

— Какая у тебя, Шурик, изощренная фантазия, — впервые за день улыбнулся Крок. — Ладно, чего теперь гадать. Наших подозревать некого, а до чужих нам дела нет. Если кто-то взялся помогать Крюку, значит, его Зона накажет.

Вечером, когда рассеялся хмель от принятого для очищения организма пойла, Макс и Серый вышли из убежища, только и обсуждавшего очередное спасение Крюка. Спасение, безусловно, чудесное, но на самом деле никакого чуда не было. Макс и Серый знали это лучше других, потому что чудо это было их рук делом. Если бы кто-то из приверженцев клана знал, откуда в этом деле растут ноги, то двух сталкеров ждала бы быстрая и бесславная смерть, но Макс постарался сделать все максимально аккуратно.

Во-первых, они с Серым заранее пристроились в хвост к трем остальным группам охотников и шли в сотне метров позади них, якобы Макс по пути обучал своего нового напарника премудростям выживания в Зоне. Около холма Макс отстал от своего товарища, которому пришлось впервые в жизни идти по территории в одиночку, правда, шел он по заранее проложенному маршруту, обозначенному в его ПДА. Детектор Макса Серый надел на свою вторую руку, оставляя тем самым на мониторах других ПДА две активные точки, чтобы никто не заподозрил предательства. Во время ожидания Макс сбросил Крюку свое первое сообщение, предлагая ему свою помощь. Крюк был вправе отказаться, но в итоге посчитал, что помощь не будет лишней, и поступил так, как ему советовал пока неизвестный друг.

Серый, меж тем, успешно шел по следам движущихся впереди групп до того момента, пока Крюк не оказался на окраине леса, и его точка пропала с экрана. Это означало, что он готов бежать, и Серый дал команду Максу. Сначала Макс бросил к ногам, засевших на высоте Белого и Смолы заранее подготовленную гранату, в которой был испорчен запал, чтобы, не дай бог, никого из них не зацепило осколками, иначе, для Макса путь назад, в клан, был бы навсегда закрыт. Не ожидавшие такого поворота событий снайперы в миг забыли про Крюка и откатились за единственное имевшееся рядом укрытие — ложбинку на другой стороне возвышенности. Про стрельбу в район Свалки из этого положения можно было забыть, тем более, что неизвестный не давал головы поднять, всаживая буквально у голов сросшихся с землей сталкеров пули. Нападение продолжалось всего с десяток секунд, но этого хватило Крюку, чтобы перемахнуть препятствие из разделительной полосы и скрыться в лабиринте. Когда стрельба прекратилась, снайперы, наконец, выдохнули и попытались пойти вслед за стрелком. В ответ на сообщение о том, что их обстреляли, Серый и Макс откликнулись предложением помочь отыскать около холма следы негодяя, позволившего улизнуть Крюку, но поиски оказались безрезультатными.

В итоге, пришлось искать Крюка в лабиринте, окружив его со всех сторон и закрыв все известные выходы. Крюку же пришлось идти к болотам через лабиринт, плутая и обходя препятствия, в то время, как охотники обогнули его с двух сторон по относительно чистой территории, что позволило им закрыть все двери до того, как Крюк прошел по свалке насквозь и исчез на болотах. У Крюка, по-прежнему, оставалось мало шансов, но Макс снова пришел ему на помощь. Серый «организовал тревогу», сбросив сообщение, что он нашел Крюка, чем отвлек внимание остальных охотников. В это время Макс запеленговал Крюка и нарисовал ему путь к спасению, чем беглец не преминул воспользоваться. А дальше были долгие и бесполезные поиски, за которые Максу было очень стыдно, но иначе он поступить не мог.

Теперь сталкеры направлялись в заранее обозначенную точку, где их ждал Крюк — развалины на другой стороне болота. Путь предстоял неблизкий, тем более, что местность была не особенно знакома Максу, а других проводников под рукой не было. Маршрут, пролегающий через стоянку, лес и Свалку пришлось отставить, чтобы не вызывать подозрений, до развалин добирались, обходя болота с другой стороны. Большую часть пути бродяги шли спокойно, не встречая сопротивления зоны — два десятка собак и стая кабанов не в счет, неприятности начались на краю болота. Сначала, прямо из под ног выросла псевдоовца, пугливое и неопасное животное, но беда была в том, что испугалась она не людей. Следом за ней из кустов вынырнул вооруженный зомби и едва не изрешетил Серого, одна из пуль угодила аккурат в пластину, защищавшую печень сталкера. Следующая, вполне могла бы достигнуть цели, но автомат зомбяка защелкал в холостую и Серый остался жив. Спустя минуту, Макс, который уже давно почуял неладное, нашел подтверждение своей догадке — сзади один за другим раздались два выстрела из ружья, после чего кто-то с криком ломанулся в их сторону. С треском ломая по пути сучья, на поляну выскочил Данила, которого едва не цеплял длинными изогнутыми клыками здоровенный кабан. Дана спасало только то, что кабан прихрамывал на одно копыто, отчего его скорость была вдвое меньше стандартной для особей такого вида.

Узрев двух вооруженных людей, кабан мгновенно сориентировался и потерял интерес к беглецу, переключившись на более опасного противника. Макс, на которого в итоге и бросился кабан-переросток, не дожидаясь, пока его размажут по траве, открыл огонь. Рядом загрохотал автомат Серого, и они быстро, в два ствола разобрались с мутантом. На этот раз обошлось без потерь.

— Ты что тут делаешь? — Спросил Макс трясущегося от пережитых волнений Данилу.

— Я… Я за вами шел. — Заикаясь ответил тот.

— Зачем?

— С в-в-вам… хочу п-пойти…

— А с чего ты взял, что мы хотим взять тебя с собой? — Уточнил Макс.

— М-мне б-больше нек-куда идти. Меня в-в отмычки… ник-то не возь-мет. Я од-дин умру…

— А мы тут при чем? — Макс не на шутку завелся, и было не понятно, на кого он больше зол: на Данилу, за то, что он пошел за ними, на себя, за то, что поздно заметил слежку, или на Серого, за то, что он взялся помогать хиляку и дал ему надежду на свое расположение.

— Мен-я никто боль-ше с соб-бой не возьмет…

— А с чего ты взял, что мы возьмем?! — Продолжал наседать сталкер.

— Я в-вас не выдал…

Макс чуть сбавил прыть.

— Ты о чем?

— Я не п-потому… чтобы вы м-меня взяли… За Серого.

Макс тяжелым взглядом посмотрел на напарника, тот лишь развел руками.

— Что ты знаешь?

— Что в-вы…

— Что мы? — Переспросил Макс.

— П-помогли Крюку.

— Откуда?

— Я не с-пециально. Я просто пошел за Серым… чтобы попросить его взять меня с с-собой. А вы за машиной раз-зговаривали. Я случайно услышал…

Макс припомнил: свою идею он изложил Серому именно за разбитым КамАЗом, предварительно оглядевшись, чтобы никто не мог их подслушать. Рядом никого не было, кроме… нет, Дана он не видел, но его не было и около здания, хотя за минуту до этого — Макс мог поклясться — Дан сидел на крыльце. Просто тогда на его отсутствие Макс внимания не обратил— он следил только за тем, чтобы далеко были все сталкеры клана.

— Где ты прятался?

— Под колес-сом… вы стояли в двух метрах от меня. Я б-боялся, что вы подумаете, что я специально подслушиваю.

Пожалуй, такая информация стоила больших денег. По крайней мере, клан бы ее купил. Для новичка, вроде Данилы, эти деньги были бы не лишними — за них и автомат можно получить и заплатить кому-нибудь из бывалых, чтобы взяли в рейд, хотя бы в виде отмычки. А там, глядишь, получиться вернуть потерянное доверие и снова попасть в обойму. И все-таки, раз он этого не сделал, это его проблемы, законы зоны вовсе не обязывали Макса брать его в команду. О чем он и сказал Дану. Парень неожиданно согласился:

— Я знаю. Но у меня н-нет другого выхода. Я н-не обижусь, если вы откажетесь брать меня с с-собой.

— Не обижусь?! Друг, ты чего-то перепутал! — Взорвался Макс. — Здесь всем насрать, обидишься ты или нет — здесь каждый сам за себя! Здесь есть только долги и собственные интересы, а ты в наши интересы не входишь!

— … я п-понимаю..

— Что ты понимаешь!? Ты нас не сдал? Это твой выбор — твои проблемы! Вали отсюда!

— Макс… — Дернул его за рукав Серый.

— Что Макс? Что, добился? Я тебе говорил: не приручай его!

— Макс, уже поздно что-то менять.

— Нет, не поздно! Я могу пойти и убить Крюка, и меня ничто не будет тяготить.

— Это будет твой выбор. — Спокойно сказал Серый.

Макс шумно вдыхал воздух, переводя взгляд то на Серого, то на Данилу. Через несколько секунд он нарушил молчание.

— Серый, это твой выбор: либо мы идем вдвоем, либо не идем вовсе.

— Тогда я пойду сам.

— Тогда тебе придется найти нового проводника. Выбирай Серый. Я и без того многое поставил. Что тебе важнее?

— Мы не можем бросить его здесь!

— Почему?

— Я помог ему. — Серый смотрел в глаза Макса, выискивая там остатки человечности. — Я виноват перед ним и перед тобой. Но с тобой мне есть чем рассчитаться…

— Серый-Серый. Так ты потеряешь все.

— Макс, я не могу поступить по-другому.

Сталкер нервно потеребил ремень автомата, принимая какое-то решение.

— И что, тащить его с собой? Он даже на отмычку не тянет.

Серый немного поразмыслил, принимая решение, и наклонился к сталкеру:

— Мы доведем тебя до Янтаря. Там попробуешь наняться на работу, там тебя никто не знает. Это все, что мы можем для тебя сделать.

— Серый, я хочу с вами. Я вам пригожусь. — По-детски законючил тот.

— Его нельзя оставлять в лагере. — Просчитал ситуацию Макс. — Нам не нужна утечка информации.

Данила долго смотрел в траву, понимая о чем говорит Макс, но переубеждать его сейчас не имело смысла. Серый ждал какое решение примет старший товарищ, тот раздумывал и разве только не рычал. Ему порядком надоел этот детский сад с лягушатником — тоже мне, игры в милосердие, в Зоне они никого до добра не доводили. Чем бы ни закончилась история с Даном, Макс твердо решил поговорить с Серым на этот счет. Одно дело спасти сталкера из лап кровососа, расстреляв монстра — это не милосердие, это услуга, которая будет оплачена, пусть даже и в долг, и совсем другое — утирать сопли плачущим сосункам.

— Пока пойдешь с нами. — Принял он, наконец, решение. — Если у меня будет возможность запереть тебя где-нибудь до лучших времен без опаски, что ты сольешь информацию, я непременно это сделаю. А пока выполнять мои указания, как приказ, будешь нас тяготить — брошу без зазрения совести, понял?

Дан промолчал.

— Ты идешь или нет? — В очередной раз не сдержался Макс.

— Да. — выдавил «сосунок».

— Тогда руки в ноги и вперед. Я — первый, сосунок второй, Серый замыкающий. Кто отстанет — ждать не будем.

Дан поднялся, Серый утешительно хлопнул его по плечу и подтолкнул вперед себя. Макс уже оторвался на пятнадцать метров, и лучше было не отставать.


Крюк сидел, склонившись над костром и глотая прямо из длинной узкой бутылки прозрачный напиток, о свойствах которого легко было догадаться. Рядом с ним стояла еще одна, уже пустая стеклотара — Крюк зря времени не терял, выводя из организма остатки активных частиц. Приближение сталкеров он, конечно, заметил, но даже не поднял головы, когда они вошли внутрь облупившегося, просевшего в болото здания.

Развалины — одна из многих неразгаданных загадок зоны — очередная странность причудливо сплетенных метаморфоз времени и пространства, которыми аномальная природа закрытой территории так любит потчевать своих гостей. Семь похожих, как близнецы, двухэтажных домиков невесть как очутились у дальнего края болота на втором году существования Зоны. Хотя, возможно, они были здесь и раньше — в те времена болота были не исхожены и не обитаемы, может, раньше до них просто никто не доходил. В любом случае, сталкер Болотный Зверь, который первым рискнул сунуться в топи и вполне удачно бродил по ним три года уверял, что возникли они именно после мощного внеочередного выброса — все, как один, новенькие, будто только покрашенные и отштукатуренные.

Ныне, первые этажи зданий окончательно осели в рыхлую землю болот, и над поверхностью торчали только верхние половинки строений. Два дома, оказавшиеся чуть в стороне от остальных, провалились по самую крышу, из воды торчали только длинные антенны с грубыми решетками на концах. Остальные, хоть и избежали полного затопления, давно поросли тиной и отсырели, отчего в них стояла привычная для болот вонь, а стены напоминали неудавшуюся работу горе-художника.

Крюк любил это болото, не смотря на то, что большинство сталкеров его побаивались и обходили стороной. Если посмотреть на это дело здраво, то болото было ничем не опасней, чем, например, Милитари или Темная Долина. Ходить здесь, конечно, труднее, чем по чистой земле, и с хабаром не богато, зато и охотников за цацками — раз, два и обчелся. Непобедимые мутанты, вроде Псевдогиганта или Болотной твари, которая водится на болоте у Янтаря, здесь, Слава Богу, не водились, а от остальных нигде покоя нет. В свое время, когда Крюк был персоной «нон грата» для всех сообществ Зоны, это болото стало для него вторым домом, местом, где легче всего укрыться. Крюк помнил эти развалины, когда они были на метр выше, чем теперь, тогда еще была жива хибара лесничего на перешейке между двумя большими разливами и крутилась под порывами ветра небольшая мельница около Болотного села. Теперь все изменилось, скоро на болоте не останется ни одного места, где можно будет вот так посидеть над костерком за бутылочкой «Казаков».

Макс шагнул к костру:

— Доброго существования тебе, сталкер.

Крюк усмехнулся одними губами, не отрывая взгляда от костра. От выпитого в газах его стояла мутная пелена, а сам он походил на впавшего в нирвану йога — так же раскачивался и еле слышно мычал себе под нос.

— И вам того же. — Ответил Крюк, отрываясь от своих мантров.

— Расслабляешься?

— Просто отдыхаю. День сегодня был трудный. Да ты садись, сталкер.

Макс положил автомат рядом с костром и сел, сделав Серому и Дану приглашающий жест рукой.

— Меня долго искали? — поинтересовался Крюк, окончательно приходя в себя. Теперь по нему было невозможно сказать, что он только что опустошил две бутылки водки.

— А ты как думаешь? — В тон ответил Макс и протянул руки к огню. — Облазили всю свалку вдоль и поперек, каждый холм лабиринта обшмонали. Шурик и Крок метали молнии, согласились уйти, только когда доза радиации стала смертельно опасной. Если бы они знали, кто тебе помог, ты бы сейчас не был никому ничего должен.

Крюк понимающе кивнул головой.

— Жаль, что они не знали. Как это тебе удалось?

— Да, на самом деле все просто, — Махнул рукой Макс и объяснил, как они с Серым устроили Крюку спасительное пересечение разделительной полосы.

— Толково. — Похвалил Крюк, доставая третью бутыль. — Стаканов, извините, нет, так что пить придется прямо из горла.

С этими словами он откупорил тару и сделал хороший глоток, а потом передал водку Максу. Макс, в свою очередь не отказался, дважды глотнул прозрачного, поморщился, занюхал рукавом и передал бутылку Серому. Водка, которую Серый никогда не любил, прошла довольно легко и мягко — толи организм понимал, что ему необходимо очищение от радиантов, толи вечерняя прохлада требовала согреть организм. Дан же от выпивки отказался, лишь отрицательно замотал головой, когда Серый протянул ему бутылку, и она перекочевала обратно в руки Крюка.

— Когда мы взяли лабиринт в кольцо, — продолжил Макс, — пришлось опять тебя вытаскивать. Ты заблудился, что ли?

— Ну, не то, чтобы заблудился, — уклончиво ответил Крюк, — скажем так, выбрал неверное направление.

— Если бы не удача на нашей стороне, то ничего бы не вышло. Это хорошо, что ты оказался всего в ста метрах от моего выхода. Пришлось Серому кричать, что он тебя видит, чтобы увести всех подальше от меня и от тебя одновременно. Кольцо начало смещаться в его сторону — в этот момент ты и проскочил.

— Надоело пить. — неожиданно сказал Крюк и бросил недопитую бутылку Максу. — Я ребята, с вашего позволения отойду на минутку. — И не дожидаясь ответа, встал и пошел к выходу. Заволновавшегося Серого Макс успокоил, подмигнув правым глазом. Дана, казалось, происходящее мало волнует, он терпеливо ждал, пока взрослые дяди закончат свои дела и позовут его с собой, дальше в зону.

Крюка не было минуты три, вернулся он с небольшим мешком, измазанным тиной, из которого достал четыре банки с консервированной едой и пакет с сухарями. Все это он разложил прямо на пол, между устроившимися вокруг костра сталкерами.

— Слышите, крысиный волк воет? — Задал он вопрос всем, хотя ответа ждал только от Макса.

— Чует кого-то, — отозвался тот.

— Вот-вот. Чует. Но не нас, это точно. Нас он давно почуял, но для нас у него сил маловато.

— Может, в окно посмотреть? — Оживился Серый.

— Обойдемся. — Крюк включил ПДА, но ничего, кроме чистого экрана не обнаружил. — Ладно, Макс, давай переходить к делу. Ты пошел против клана, значит, я тебе зачем-то нужен?

— Нам нужен проводник до станции Янов. — Без обиняков обозначил цену спасению Макс.

— Ого! Даже не спрашиваю, зачем тебе это.

— И правильно делаешь. — Парировал сталкер.

— Судя по тому, что рядом с тобой Серый, это он тебя сподобил на предательство. И что же он такого для тебя сделал, что ты наплевал на клан и взялся помочь ему?

— Спас мне жизнь, хотя, вполне мог не делать этого. Теперь я ему должен и хочу рассчитаться. Ему нужен проводник до Янова, а сам он его найти не сможет.

— Поэтому ты спас меня. — Подытожил Крюк. — Но ты лишь заменил один долг другим. Теперь ты должен клану.

— С кланом мне тоже придется рассчитаться. Я пойду с вами и убью тебя, как только ты выполнишь свои обязательства перед Серым.

— Ничего личного? — Поднял глаза Крюк.

— Абсолютно. Я на тебя ни в чем не в обиде. Но я не могу предать клан. У нас будут равные шансы, пусть зона решит, кто из нас ей больше нужен.

— Справедливо. — Крюк отправил в рот кусок консервированной рыбы и продолжил, как будто речь шла о пикнике на даче. — Хорошо, я чту закон, поэтому поведу Серого, куда он захочет. Но с таким же успехом можно попросить меня отвести вас к Реактору, поверьте мне, это будет ни сколько не легче, так, может, не стоит размениваться на мелочи? Дойдем до «Монолита», загадаем по желанию и «пусть никто не уйдет обиженным». Я давно хотел попробовать, а Серый?

— Мне нужна только станция. — Отрезал сталкер.

— Брось, Крюк, не устраивай клоунаду. — Досадливо поморщился Макс. — Не бери молодняк на пушку. До Реактора невозможно добраться, иначе, это бы уже давно сделали.

— А Семецкий? А Болотный доктор? А Черный Сталкер? Оборотень? Стрелок, наконец? Они ведь добрались.

— Ты действительно веришь, что они загадали желание «монолиту»? «Монолита» не существует, и ты это прекрасно знаешь. А вот, до чего они добрались, это большой вопрос. Семецкого, например, никто не видел, с тех пор, как он ушел искать «монолит», о том, что он загадал желание, мы судим только по сообщениям с его ПДА, а это, знаешь ли, не слишком точный показатель.

— А Болотный Доктор?

— Болотный доктор, мог, например, найти документы с лабораторий категории «Х», или что-нибудь с проекта «О-сознание». Какие-нибудь карлики в знак благодарности за его услуги запросто могли ему их притащить, они, как никто другой, знают подземелья.

— Да брось. — Крюк даже всплеснул руками. — Как он объяснил бюрерам, что ему нужно. Эти тупоголовые ни за что не отличили бы туалетную бумагу от папки с документами.

— Ну, это могло произойти случайно, а, может, бюреры проводили его к лабораториям, и он сам отыскал то, что ему могло быть полезным. Я просто предполагаю, каким путем Доктор мог обрести те знания, которыми владеет.

— Твои предположения ничем не лучше легенды о «монолите». Даже хуже: в легенду хоть кто-то верит, а в твои предположения не веришь даже ты сам.

— Так все-таки, «монолит» существует или нет? — Впервые подал голос Дан, чем вызвал раздражение Макса.

— Неизвестно. — Ответил Крюк, явно прочитав неприязнь соперника к зеленому сталкеру. — Что-то там такое есть, не зря же сектанты охраняют Реактор. Но вряд ли это исполнитель желаний.

— Семецкий не добрался до «монолита». — Вклинился в разговор Серый. — Я работал с умниками, точно не знаю, но у них есть какое-то объяснение этому феномену и «монолит» здесь не при чем.

— И какое объяснение?

— Что-то на счет пространства и времени. — Неопределенно ответил Серый.

— Ох уж эти мне умники, на все у них есть ответ, но ничего-то они не знают. Слушай, Серый, на кой черт тебе Янов? Хочешь, я рассчитаюсь с тобой хабаром? У меня его много, вон Макс не даст соврать. Отоварю и нестандартами и всякой требухой. Сколько тебе надо? Назови сумму, да и дело с концом. — Крюк подмигнул Максу. — Нет, я серьезно. Если дело в артефактах или другой дорогостоящей фигне, то это простое решение для всех нас. Возможно, ты рассчитываешь добыть там то, что стоит миллионы, но даже десятая часть, зато без усилий и хлопот — это много. Соглашайся. У меня скопилась уйма всякого барахла, которое мне не нужно, но стоит денег. А до Янова еще надо добраться. Раз уж я тебе задолжал свою жизнь, то готов за нее рассчитаться.

Это была разводка. Самая простая человеческая разводка, которую бывалый сталкер устроил зеленому новичку. Предложение Крюка было справедливым, а главное выгодным. Выгодным настолько, что любой сталкер, пришедший за деньгами, согласился бы на него, не раздумывая. Но Серому нужно было совсем другое, и Крюк это понял. Что оставалось?

— Угомонись, Крюк. — Влез в переговоры Макс. — Ты прав: дело не только в «хабаре». Но это ничего не меняет: ты должен, поэтому, будь добр, выполни свои обязательства.

— Да я ведь не отказываюсь, — с долей сожаления ответил Крюк, похоже, он все-таки надеялся откупиться. — Просто не люблю, когда меня держат за дурака. У тебя, Серый, на лице написано, что деньги тебя не интересуют. Тут дело в другом, а когда дело путаное, оно пахнет жареным. Ладно, договор есть договор. Какие у вас условия?

— Условий мало, — ответил за всех Макс. — По пути надо заглянуть на Янтарь и взять пассажира.

— Ясно. Что еще?

— Возле Янова есть консервы, — добавил Серый, — сталкеры называют их «мешком» или «куполом», нам надо быть около них сразу после выброса.

— Это еще зачем?

— Если я ставлю, такое условие, значит, так надо.

Сказать, что Крюк был озадачен, это ни сказать ничего. Серый поставил действительно трудно выполнимое условие: одно дело проскочить мимо блокпоста сектантов, и другое — переждать выброс прямо у них под носом, чтобы сразу после него оказаться в нужной точке. Минутное молчание первым нарушил Крюк.

— Сразу после выброса — понятие растяжимое. Какие сроки?

— Несколько часов, но чем раньше, тем лучше.

— Это уже хорошо, — облегченно вздохнул Крюк, — несколько часов, это уже кое-что. Я знаю два места в окрестностях Янова, где можно переждать выброс. Правда, они оба контролируются «Монолитом», но при определенном подходе эту проблему можно решить. Теперь команда: Макс, я так понимаю, идет с нами, тешимый надежной оправдать себя перед кланом; ты, — Крюк посмотрел на Серого, — само собой. А этот товарищ без автомата?

— Вообще-то, он не из нашей компании, но так уж получилось, что он идет с нами, — ответил за «товарища» Макс. — По крайней мере, пока.

— Проводник, два бойца, умник и сталкер, у которого даже автомата нет. — Ухмыльнулся Крюк. — Я не знаю никого, кто сунулся бы в такую задницу, как Рыжий лес, столь хилой компанией. Нам нужен еще хотя бы снайпер, без снайпера не дойдем.

— Никого из твоих друзей мы в команду брать не будем, — сразу возразил Макс.

— Опасаешься, что останешься в меньшинстве, когда дело будет закончено?

— Просто не хочу, чтобы меня видели в компании таких, как ты. С меня и одного тебя будет много, я и так рискую репутацией больше, чем могу себе позволить.

— Боюсь, из твоих друзей, тоже взять некого. Если тебя вычислят раньше, чем ты выполнишь долг перед кланом, то тебе просто не позволят этого сделать.

— Значит, идем впятером.

— Я могу быть снайпером! — Дан едва не подпрыгнул от радости. — Я хорошо стреляю, честное слово! У меня разряд по стрельбе из винтовки — первый!

— Ты уже показал, на что ты способен, на стоянке. — Поддел его Макс. — Ты же не стреляешь в людей.

Дан моментально сник, но попытался отвертеться:

— Так то на стоянке. Они же были, как на ладони, а мы сверху. Это все равно, что стрелять в безоружного.

— А снайперы всегда стреляют в тех, кто находится в менее выигрышном положении: потому что врага видят, а враг их нет, иначе, от снайпера никакой пользы. К тому же снайпер, это не только меткая стрельба, это, наука вычислять противника, находить по звуку выстрела…

— Я умею, я книжки читал! — Перебил Дан. — Я хотел в армию пойти, в снайперы!

— Слышь, Макс, да пусть будет снайпером, — согласился Крюк, не скрывая улыбки — тем более, что никого другого уже все равно не найдем. Будем решать проблемы по мере поступления. Раз уж я ваш проводник, я у вас за главного. Считайте, что я принял решение и взял дохляка на должность снайпера в нашей маленькой армии. Мои условия простые: меня чтят и слушаются все, как мать родную, включая Макса. Если я говорю ему нырять в дерьмо, то он первым прыгает в какашки.

— Ага, помечтай. — В противовес Крюку ответил Макс, но в длинные диспуты вступать не стал.

— И последнее, чтоб не было непоняток: контракт у меня на дорогу в один конец — ты сам сказал, что я должен довести вас только до Янова. Тащить вас обратно я не обязан.

— Твой контракт заканчивается, как только мы доходим до места, где можно пересидеть выброс, а после него добраться до консервы. — Подтвердил Серый. — После этого ты свободен…

Последняя фраза потонула в диком зверином рыке, раздавшимся совсем рядом, за стеной.

— Снорки! — Крюк и Макс резво подскочили, готовясь к бою. Серый немного замешкался и, потянув автомат, не смог взять его, потому что Дан, наступил на ремень оружия. От неловкого движения он поскользнулся и, падая, впервые пожалел, что взялся помочь Дану, потому что в проеме дверей показалась голова, накрытая обрывком противогаза. Функционально тот был давно непригоден, потому что от хобота остался только пятисантиметровый обрубок, заканчивающийся дырой, соответственно хозяин ценил его больше за какие-то эстетические качества, чем за те, что были изначально заложены в изделие при его производстве.

— Окно! — Крикнул Крюк Максу и осадил огнем из АК дверной проем. В грохоте пролетающих прямо над головой Серого пуль потонул крик снорка, на секунду мелькнула и сразу же исчезла еще одна фигура с противогазом на голове. На этот раз шланг был в полном порядке и свисал почти до пола, однако, это не мешало его владельцу прыгать с небывалой скоростью.

— Серый держи проем! — Скомандовал Крюк, когда Серому, наконец, удалось взять оружие на изготовку. — Макс сзади!

Теперь уже Серый только слышал, как позади него свистят выпускаемые автоматом Макса пули, вперемешку со злобным рычанием и матами Крюка. Его задачей было не впустить резких и быстрых мутантов внутрь помещения через дверь, поскольку, здесь, получив пространство для маневра, они станут по настоящему опасными.

За дверью мелькнула и тут же исчезла, кособокая, похожая на гориллу фигура снорка. Она пропала так быстро, что Серый даже не успел нажать на курок, лишь Дан послал туда, где мгновением раньше было тело мутанта два заряда дроби, выбив из стены сразу два облака пыли. На секунду оружие позади Серого замолчало, но дымка из пороховых газов и кирпичной крошки еще не рассеялась, а снорки уже пошли в новое наступление.

Макс и Крюк встречали тварей, пытавшихся проникнуть в здание через окна прямо с улицы, а несколько суетящихся в коридоре мутантов легли на плечи новичков. Когда внутрь ворвались сразу две фигуры в противогазах, Серый выдавил курок, пытаясь достать хотя бы одну из них длиной очередью. Но снорк оказался настолько проворным, что почти все Серый пустил в молоко и только в последний момент успел зацепить его двумя пулями. Тварь, скуля, откатилась в угол и присела, Серый хотел добить мутанта, но в проеме дверей показалось еще одно дитя Зоны, намереваясь проскочить в комнату. В него-то и отправил Серый остатки магазина, не дав пересечь границы комнаты, и тут же получил мощный удар в спину. Это успевший запрыгнуть за спину мутант оттолкнулся от стены и с мощью тарана воткнулся в него гибким, но жестким телом. Теряя сознание, Серый успел заметить, как Дан бросился наперерез нацелившемуся на второй удар снорку и преградил ему путь. Из пистолета в его руке раз за разом вырывался огонь, посылая в голову мутанта пули. Длинная худая рука с острыми костяшками на концах не дотянулась до растянувшегося на полу и уже беспомощного Серого всего несколько сантиметров, и, когда мертвый снорк упал рядом, Серый закрыл глаза.


Очнулся Серый уже утром, когда зябкий холод пробрался за шиворот куртки. Предрассветный туман клубился в темноте, накрывая тлеющие угли костра. Тишину ночи нарушал шелест переродившихся листьев на деревьях, отдаленный вой крысиного волка и мерные шаги часового. Серый поднял голову и огляделся: дежуривший Макс заметил движение и подошел.

— Как дела, сталкер?

Серый попробовал приподняться, прислушиваясь к ощущениям и тут же опал всем телом — нестерпимая ломота в области поясницы и груди не дали пошевелиться.

— Болит. — пожаловался он, прислоняя руку к поврежденному боку. Под рукой оказался примотанный бинтом комок.

— Не снимай! — Остановил его Макс, — там «душа» и «ломоть мяса». У тебя, похоже, перелом ребер, но жить будешь. Придется тебе денек еще с этой штукой походить.

Серый просто представил себя ходящим и содрогнулся.

— Как снорки?

Макс махнул рукой:

— Еле отбились. Одиннадцать штук было, может, мы логово какое растревожили, не знаю. Тебе еще повезло, что этот хиляк вовремя проснулся — уложил снорка из пистолета. — Даже не видя лица Макса, Серый ощутил, что в его голосе появились теплые нотки по отношению к Дану, — Я, честно говоря, в первый раз такое вижу. Шесть выстрелов и все точно по скачущему снорку.

— Быстрые они.

— Не то слово. В них из автомата-то трудно попасть, а из пистолета почти невозможно. Дан говорит, что испугался, потому и начал стрелять. Такое бывает: страх, обостряет чувства и придает силы, иногда под страхом делаешь невозможное. Он ведь потом еще от подранка твоего ножом отбился.

— Да, дела… Может, оклемается, как думаешь?

— Может. — неуверенно ответил Макс. — Посмотрим.

— Времени сколько?

— Почти шесть. Через пару часов будем вставать. Ты бы поспал еще, «душа» хорошо во сне лечит.

— Ладно. — Согласился Серый. — Слушай, Макс, я тут подумал. Может, возьмем Крюка в долю, внутри он тоже не будет лишним.

— Было бы кстати. — Согласился Макс. — Но тогда я не смогу рассчитаться с кланом. Давай посмотрим, что будет дальше. Дойдем до места, а там решим. Возможно, удастся выкупить у клана жизнь Крюка за часть хабара, который мы возьмем, а, может, этого и не придется делать. Ты спи.

Серый согласно кивнул, закрыл глаза и почти сразу уснул.

Проснулся он от громкого смеха. Крюк, Макс и Дан сидели вокруг вновь разгоревшегося костра и черпали из жестяных банок густо пахнущее варево. Ощупав поясницу, Серый с удовольствием обнаружил, что боль, хоть и немного, но притупилась, пожалуй, на уколах можно и ходить. Крюк отчаянно жестикулируя, рассказывал что-то смешное, Дан так вообще держался за живот, едва не проливая сок из своей консервы. Глядя на них, можно было подумать, что это закадычные друзья отдыхают на пикнике где-нибудь под Саратовом, и один из них вовсе не собирается убить другого, как только тот выполнит свои обязательства перед работодателем. С минуту Серый смотрел на них и понемногу успокаивался — не такие уж они здесь плохие — люди.

— А у меня в молодости случай был, — подхватил эстафету Макс, — я после армии на лесоповал трактористом нанялся. Короче, бригады лесорубов вывозили в тайгу, ставили им там вагончик «со всеми удобствами», мужики в нем жили, валили лес, а когда делянку заканчивали, их перевозили на следующую. Ну, и я, значит, был у них трактористом, лес волочил. И вот однажды мы квадрат закончили и надо было перебираться на новый, за семь километров. А вагончик как перевезти? Только трактором: мы его к бульдозеру прицепили, и я его должен был до нового места по снегу волоком тащить. Ну и подходит ко мне бригадир и говорит: «Ты, мол, свое дело делай, а у нас с ребятами сегодня законный выходной, а значит, бригада имеет полное право расслабиться и злоупотребить. Ты, — говорит, — аккуратненько вагон вези, а мы там будем водовку пить». Ну, мне что, жалко что ли? Пусть, думаю, мужики отдохнут, довезу небось. Но, на всякий случай, чтобы по-пьяни никто из них из вагончика не выпал и мне за них потом не отвечать, я двери снаружи проволокой замотал. И вперед!

Бульдозер завел, газку поддал, а дело по весне было, с утра подтаивает, а к вечеру морозит, ну, и пристыло дно вагончика к земле. Я раз газанул, второй — чувствую, поехали. В зеркало глянул: все путем, катится за мной вагон, никто не выпал, значит, все в порядке.

Едем, периодически в маленьком оконце появляется красное лицо бригадира — порядок, гуляют ребята. Я, естественно, тоже в предвкушении, привожу их на место, отпираю дверь, а на меня вся бригада с кулаками: я понять ничего не могу!

Оказалось: дно вагончика примерзло к земле, я его потянул, верхнюю часть с места содрал, а дно вагона там осталось. И вся бригада оказалась внутри вагона без дна и запертая, им пришлось семь километров внутри вагончика за мной бежать — и попробуй только не успеть, по задней стенке размажет — не соскребешь. Как они меня тогда не убили, не знаю!

Идиллию доброго утра нарушил мощный толчок, заставивший всех сидящий сталкеров подскочить на ноги. Серый поднялся на локте, но тут же упал обратно из-за сильной боли.

— Т-ссс. — Крюк поднес к губам указательный палец и замер, медленно поднимая свой автомат за цевье. Новых толчков не последовало, зато с улицы донесся утробный смех, будто передразнивающий смех человеческий, который перешел в громкое чавканье и бульканье. Крюк неслышно ступая подошел к окну и выглянул на улицу. Затем он поманил к себе Макса и Дана и показал им три пальца, а потом на окно, давая понять, что стрелять надо в ту сторону. Безмолвно отсчитав три секунды, он высунул ствол в окно, рядом встал Дан с автоматом Серого, а Макс занял позицию у другого окна. Три ствола воедино накормили свинцом невидимого Серому противника, после чего все трое отошли от своих огневых позиций.

— Ни хрена себе! — Крюк разогнал рукой дым. — Вот ведь твари, скоро со слонов вырастать будут.

— Кто там? — спросил Серый, вставая.

— Проснулся? Плоть, метров шесть в длину. — Крюк подошел, сел рядом с Серым и бесцеремонно задрал его куртку. — Уходить отсюда надо. Снорки к обеду начнут вонять, как на счет остальных не знаю, но крысы сюда точно придут. А я их как-то не очень… Как у тебя дела?

Последний вопрос предназначался Серому.

— Болит. — Просто ответил он.

Крюк ощупал ребра, несколько раз больно надавив на места переломов.

— Ничего, пройдет. Еще часов пять надо, чтоб схватилось, а потом станет легче. Так что часов пять придется здесь посидеть. Кстати, я на долгие посиделки не рассчитывал, так что с патронами у меня не очень. Возникает вопрос: а у вас?

— Если химера или Псевдогигант не припрутся, то хватит. — Хмуро ответил Макс. — А на базе Долга докупим.

— Тогда я с вашего позволения вздремну пару часиков. Голова экспедиции должна быть светлой. А вы зря время не теряйте, оружие почистите, а то, боюсь, не скоро придется вот так посидеть. Только по очереди, а не все сразу. Дан, почистишь автомат Серого, мой не трогать. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Глава 6. ЧЕРНОБЫЛЬ

Четыре плоти, не спеша, подкрадывались к умникам, захватывая их в кольцо. Нет, плоти не способны загонять дичь, как, собачья стая под руководством чернобыльца, просто так сложилось, что каждая тварь хотела первой добраться до добычи. Их совсем не останавливало то, что еще одна их соплеменница уже лежала в двух метрах от Мэг, задрав острые крабьи конечности вверх.

Девушка буквально изрешетила головогрудь твари, затратив на ее уничтожение непростительно много патронов. На ее комбинезоне в области колена зияла широкая рана, слава богу, крови было не слишком много, значит, рана не так глубока, как кажется. Плоти прятались совсем рядом, в яме за погрузчиком, в десяти метрах от того места, где Монгол оставил умников. Это была очередная его ошибка, прежде чем оставлять их одних, надо было проверить окружающую территорию и зачистить ее от всех тварей. Плоти действительно, до поры до времени ничем себя не выдавали. Но военный сталкер был ранен и слишком устал, чтобы предусмотреть все.

— Перезарядись! — Прокричал Монгол, целясь в голову ближайшей твари из «Беретты».

— Пере-дари-дись! — Передразнила плоть, эти твари давно известны своей способностью копировать человеческую речь. — Мангл! Б-б-б-б-б-ф. Передаридись!

Мэг звала Монгола, «мангл» — это ни что иное, как его прозвище, только голос потонул в звуках выстрелов, и сталкер побежал обратно, только услышав стрельбу. А «б-б-б-б-ф», это глухой звук работающего «Вала» с глушителем.

Между Мэг и плотями оставалось метров пять, они вот-вот должны были бросится на жертву. Эти неповоротливые на первый взгляд твари, на поверку, могут бежать быстрее скаковой лошади, а их острые зазубренные передние конечности запросто отсекут ногу, если плоти удастся нанести мощный и точный удар.

Монгол выдавил курок. С близкого расстояния пуля, выпущенная из «Беретты», пробила глаз и прошила мутированную голову навылет, но некоторые особи плотей чрезвычайно живучи. Не дожидаясь реакции на первый выстрел, Монгол сделал еще два, рассеивая входные отверстия по разным областям головы мутанта для максимального увеличения повреждающего эффекта.

Пока Мэг перезаряжалась, из-за ее спины раздался выстрел, это Долл, собрав всю волю в кулак, приподнялся на локтях и всадил весь магазин «Форта» в ближайшую к нему плоть. Справившись с затвором, Мэг поддержала товарищей прицельным огнем из «Вала», сообразив, наконец, что стрелять надо короткими очередями.

Когда плоти бросились в атаку, все четыре твари были уже изрядно потрепаны, но все еще держались на ногах. Одна из них не добежала до Монгола всего-то пары метров и сдохла лишь тогда, когда магазин сталкера полностью опустел. Туша еще пролетела несколько метров по инерции, но Монгол уже сместился вправо, на ходу перезаряжая оружие.

Автомат Мэг тоже замолчал, у Долла на перезарядку оружия просто не осталось сил, а в результате им удалось убить только три плоти. Четвертая, ловко обогнув небольшую жадинку, бросилась на Мэг, занося копыто-копье над ее головой. Тварь непременно раскроила бы ей голову, если бы не Долл. Оттолкнувшись здоровой ногой, он ухитрился поймать плоть за заднюю конечность, останавливая ее полет. Жесткий хитин разрезал кожу, из кистей Долла потекла кровь, но он, не обращая внимания на боль, только еще крепче сжал кулаки.

Острие передней клешни пролетело в сантиметрах над головой Мэг и стукнулось о пол. Поняв, что жертва ушла от смертельного удара, плоть издала громкий визг и с разворота пронзила острой конечностью тело Долла.

Глядя, как вздрагивает тело плоти при каждом попадании пули, Алекс понимал, что Долла уже никто не сможет спасти. Теряющая силы тварь почувствовала запах крови и продолжала терзать уже мертвое тело ученого, отрывая от него кровавые куски. Мэг успела перезарядиться и, не жалея патронов, всаживала в мутанта свинец из мощного «Вала», а Монгол помогал из пистолета одиночными, но прицельными выстрелами. Наконец, одна из пуль пробила тело плоти в области шеи, разорвала плотные мышцы и, угодив точно между позвонками, рассекла надвое спинной мозг.


Крюк, действительно, был отличным проводником. Как он ориентировался в окружающем пространстве было непонятно, но его ПДА почти не подавал признаков опасности — ловушки он находил за долго до их приближения каким-то одним ему ведомым способом. Пару раз Макс пытался подправить его, но после проверки выходило, что путь, выбираемый Крюком, самый верный. После этого Крюк вел группу уже без помех и сомнений в свой адрес.

Дважды Крюк оправдывал свое прозвище, сворачивая с вроде бы чистого пути и задавая большущий крюк вокруг опасного места. Протоптанных сталкерских троп проводник избегал, оно и понятно: по специальности мародер-разбойник должен обходить людные дороги стороной.

На переправе через Припять, Серый заметил бродящих на другом берегу сталкеров, однако, Крюк лишь махнул на них рукой. Впрочем, сталкеры тоже не обратили на группу особого внимания и исчезли задолго до того, как Серый и его попутчики высадились на берег. Места эти были не особо богаты артефактами, поэтому причина, по которой бродяги бороздили местность, осталась загадкой.

Первое испытание Зона предоставила через две сотни метров от края побережья — на группу, прорываясь сквозь плотный кустарник, кинулась плоть, Макс резко вскинул автомат, но Крюк уже отправил в голову мутанта очередь. С противоположной стороны продиралось еще несколько тварей, что было довольно странно — псевдоплоти не охотятся стаями, а уж тем более не устраивают загон, окружая противника. Серый прицелился на звук и нажал на курок. «Абакан» глухо выпустил пули, разрезая заросли, и на одну тварь в зоне стало меньше.

Еще двух плотей укокошили Макс и Данила, который постепенно привыкал к зоне. В целом бой прошел с явным перевесом людей, но необычное поведение крайне трусливых и глупых мутантов немного обеспокоило Крюка.

— Может, контроллер? — Спросил Макс.

— Не знаю. Вряд ли контроллер атаковал бы нас такими слабыми силами. Положение было заведомо проигрышное. Да и не встречал я здесь контроллеров.

Дальше на пути встретилась странная аномалия — смесь «грави» и «жарки». Шедший впереди Крюк остановился в пяти метрах от выжженного участка травы. Обугленные останки органики — теперь уже и не разобрать, кем это было раньше — вместе с обгоревшей пылью были вжаты глубоко в землю и смещены в центр аномалии, напоминая потухший ритуальный костер. ПДА Крюка на аномалию никак не отреагировал, но, достав извечный сталкерский инструмент — болт, и бросив его в обожженный круг, он убедился в несовершенстве техники. Болт резко изменил траекторию полета, едва оказался в зоне действия аномалии, подобно пуле влетел в поверхностный слой грунта и закипел. Полупрозрачное синеватое пламя охватило металл, с громким шипением превращая скобяное изделие в слиток раскаленного железа.

От аномалии резко повеяло теплом, отчего все, включая Крюка, отшатнулись назад. Почесав затылок, Крюк сделал на ближайшем дереве небольшую насечку и, обогнув странную аномалию по большой дуге, двинулся дальше.

Опачичи и Плютовище пришлось обойти стороной, поскольку еще на дальних подступах к деревням послышались звуки ожесточенного противостояния. Расположенные рядышком деревеньки всегда привлекали к себе особое внимание по причине малого количества аномалий и зверья в округе. А относительная близость к окраине Зоны делала их удобным плацдармом для группировок контрабандистов. Вольных сталкеров-бродяг они не трогали, поскольку за их счет и жили, а вот между собой воевали постоянно. Макс взглянул на ПДА, никаких просьб о помощи не поступало, значит, там свои разборки — это чужая война, и лезть в нее не нужно.

Крюк решил так же, поэтому быстренько скорректировал маршрут и заложил вокруг канонады приличный вираж, не желая попадать под шальную пулю.

По дороге Макс, по возможности, обучал Серого и Данилу премудростям сталкерского дела, показывал разные ловушки, объяснял, как их определять.

А незадолго до Ивановки пришлось остановиться. Сама Ивановка Крюка интересовала мало — через нее проходила изведанная сталкерская тропа, а вот мелкие поселки, расположенные вокруг, он знал очень хорошо.

В последнее время слепые собаки все чаще и чаще обживали мелкие деревеньки, используя поселковый ландшафт для нападения на людей из засады. Чаще нападали они на сталкеров-одиночек, по неосторожности или неопытности зашедших на опасную территорию, но, когда голод припирал к стенке, не брезговали и большими группами.

Поэтому соваться в поселки без разведки Крюк посчитал неблагоразумным. Оставив группу на привале вблизи от Вечерни, Крюк исчез. Не было его минут пятнадцать, после чего он вернулся, довольный собой и с артефактами. Макс сразу определил, что его контейнеры потяжелели, и, усмехнувшись, сказал:

— Чем богата нынче зона-мать?

— Да так себе «артюшки», «грави» — четыре штуки и «кристальная колючка». Все равно пока пустые идем, может, где по пути скинем. А вот в Вечерни сейчас тихо, ни души вокруг, тварей не видно. Там в профилактории и переночуем.

— А что, нам обязательно здесь останавливаться? — Спросил Серый. Ему очень хотелось поскорее добраться до места, а до ночи пока что было далеко, если поторопиться, то можно и до Чернобыля догрести.

— Нет, но тогда нам придется искать ночлег в Чернобыле. — Подтвердил его предположения Крюк.

— А это плохо?

— Да, в общем-то, нет, просто я не вижу смысла торопиться, времени у нас предостаточно, а до Чернобыля дойдем только к самому вечеру. А в дороге мало ли что, задержимся — придется ночевать на болоте. Оно нам надо?

— Нет, Серый, Крюк прав, — согласился Макс, — перегон непростой, топи, если не дойдем до Чернобыля, остановится негде будет. Лучше уж с утра пойдем.

На том и порешили.

Вечерни — небольшой поселок в километре от Ивановки, на берегу узкой речушки, был образован, как профилакторий работников Ивановского сельхозкомбината. Большой центральный комплекс из пяти этажей окружали здания помельче — открытый бассейн, отделения лечебной физкультуры и вспомогательные постройки. У входа в главный корпус ржавело три автомобиля — два стареньких «жигуленка» и перевернутый на бок КАМаз. Колес у грузовика не было, бензобак был пробит в трех местах — дыры размером с кулак окружали глубокие вмятины. Макс кивнул на повреждения.

— Странные вмятины, будто кто специально пробил?

— Не знаю. — Ответил Крюк. — Когда я здесь в первый раз побывал, КАМаз уже так и лежал. А вот «шестерки» как-то утром вдруг появились. Даже не после выброса, а в обычный день, здесь как раз один знакомый сталкер ночевал, а утром вышел, они обе вот так стоят, уже проржавевшие и старые.

Подобных историй в зоне, хоть отбавляй — уже не разберешь, где правда, а где ловкая выдумка решившегося поразвлечься сталкера. Но, что верно, то верно, таких странностей в зоне случается много. Например, грузовик в центре Припяти — висит себе в воздухе, будто на невидимой подставке стоит — в метре от земли. Но никакой подставки под ним на самом деле нет, можно рукой под колесом провести — пусто. Можно хоть три тонны груза сверху наложить — ни на сантиметр не опуститься, и колеса даже не просядут. Весит себе проклятый, как будто так и надо — не столкнешь. А еще он иногда новеет — начинает старение автомобиля в обратном направлении идти. Ржавчина буквально на глазах превращается в новый металл, содранная краска, будто нарастает на стальную основу, порванные шины срастаются и наполняются воздухом. Только в такие минуты от машины лучше держаться подальше, потому что все, кто осмеливался наблюдать за воскрешением детища советского автопрома, в течение нескольких часов теряли рассудок, пополняя ряды зомбяков. Вроде как идет в этот момент от машины пси-излучение, которое мозг в кашу превращает, поэтому ну его, этот грузовик, к лешему.

Зона она любит фокусы показывать, чтобы собрать побольше зевак, соберутся вокруг сталкеры, как дети малые, а она потом всех одним ударом — ба-бах, и по шее, чтоб другим неповадно было нос совать, куда не следует. Вот и эти «жигуленки» — не было их тут еще вчера, а утром на тебе, стоят, как родные, не выкопаешь. Правда, вреда от них пока никому не было, и на том спасибо.

Внутри профилакторий выглядел плохо — остались голые станы, да покрытый толстым слоем пыли пол. На первом этаже кто-то в шутку поставил обезглавленную статую пионера, указывающего вытянутой рукой направление движения — лестница там. Черный, однако, у кого-то юморок.

Цветной телевизор на администраторской стойке работал! С изображением были не лады — экран покрывала мелкая рябь, но сквозь нее можно было разглядеть сюжет идущего рекламного ролика. Звука не было совсем. И все-таки он работал, вот уже много лет «крутил кино» случайно забредшим на огонек сталкерам.

— И что, он все эти годы включен? — Удивленно спросил Данила.

— А ты попробуй, выключи, — усмехнулся Крюк.

— Ага, он из розетки выдернут, — сказал более внимательный Макс. — Вон шнур висит.

И действительно, шнур телевизора безвольно свисал с дальнего края стойки, не подключенный к питанию. А телевизор работал.

— Там за стойкой невидимая электра, — сказал Крюк, — так что приближаться к телевизору не советую, трогать тем более. За последние три года двое за свое любопытство уже поплатились. Один хотел его палкой столкнуть — не помогло, зажарился, как рождественский гусь.

На втором этаже тоже хватало необычного. Шахта лифта раскрыта, внутренности раскурочены, кабин внутри нет, моторы разобраны. Даже странно, что до второго взрыва телевизор дотянул в целости и сохранности. Или он, как «жигуленки», появился здесь однажды утром.

— Это еще в период между первым и вторым взрывом мародеры поработали. — Пояснил ситуацию Крюк. — Цветной металл искали. То же самое в Чернобыле и даже в Припяти, буквально разобрали весь город по частям. А вот еще один сюрприз.

Крюк показал на дверь, ведущую в одну из комнат. Открыв ее, он отступил, давая пройти Серому и Даниле. Макс входить не стал, остался в дверях, осматривая комнату через спины молодняка. А посмотреть действительно было на что — перед ними стояло растущее из пола дерево. Видимо, в выбитое окно нанесло ветром пыли и песка, а затем и семена. Дерево упиралось в потолок, а корни понемногу разрушали пол.

— Абрикос! — С видом знатока сказал Крюк. — Между прочим, плодоносит. Плоды в полтора кулака.

— А какой с них толк, если их есть нельзя? — Спросил Данила.

— А эстетика? — Усмехнулся Крюк. — Жалко, что сейчас не время, я б вам еще один фокус показал. Если с него абрикос сорвать, на его месте новый за ночь вырастает.

— А как же цветок? — Удивился Данила. — Сначала же цветок должен быть.

— А вот это, дружище, загадка. Цветков на нем я никогда не видел. Ладно, пошли дальше, только осторожно. Дальше проспект кончился, начинается Зона.

Что имел в виду Крюк, скоро стало ясно. После относительно чистого пространства начиналась территория аномалий. По лестнице пришлось пробираться медленно, поскольку сбоку притаилась «ленивая» жарка.

— В принципе, она не слишком опасна, — тут же пояснил Макс, — «ленивая», это значит слабо реагирующая. Чтобы в нее попасть надо сильно постараться.

— А какие еще бывают? — Данила присел, чтобы лучше видеть разогретые потоки воздуха над аномалией. Такие бывают в солнечный день, когда воздух прожаривается лучами, будто мелкие мушки перед глазами.

— Жарки бывают трех типов. — Вздохнув, начал объяснять Макс. С ролью наставника над молодежью он, нехотя, но свыкался. — «Неподвижные», — это, когда проходя рядом с ними ничем не рискуешь. Зажарит, если только влезешь непосредственно в нее. Они, как правило, и самые холодные, в хорошем комбинезоне можно отделаться ожогами. Второй вид — это «живые» жарки, но здесь их почти нет, они ближе к центру бывают. Реагируют даже на движение воздуха рядом с собой. Когда такая жарка срабатывает, пламя бьет не вверх, как у обычной жарки, а как бы окружая источник движения. Если оказался рядом с такой «жаркой», двигаться надо, как можно медленнее, чтобы от твоего движения травинка не качнулась, иначе прыгнет и сожрет.

Ну, и третий вид — вот такие «ленивые». Реагируют только на резкие движения. Если пройти мимо нее медленно, то она не загорается, а если пробежать, то начнет активизироваться. В общем, средний вариант. И рукава у нее долго вытягиваются, даже если сработала, от такой «жарки» убежать можно.

Для наглядности Крюк поднял с пола деревянный обломок, и одним резким движением бросил его так, что тот не долетел до аномалии около метра. Воздух над «жаркой» стал чуть более густым, вверх заструились мелкие, похожие дым, пузырьки разогретого воздуха. Аномалия, подобно мутной завесе потянулась к деревяшке, но, не дойдя до нее примерно трети пути остановилась и замерла.

— Потеряла, — прокомментировал Макс. Не давая «жарке» вернуться в прежнее состояние, он бросил еще один обломок, но уже с другой стороны и так, чтобы тот наделал, как можно больше шума.

На этот раз аномалия была готова к работе и быстро перетекла в сторону более активного предмета. Одним резким движением «жарка» заглотила наживку, огнем разломала дерево на щепы, превращая его сначала в угли, а потом в пепел. Через пять секунд от деревяшки не осталось и следа, яркое пламя бушевало еще несколько секунд, а потом так же резко угасло. Очертания аномалии вернулись на прежние позиции, освобождая проход, и «жарка» замерла набираясь новых сил.

Жарка была самым первым и легким этапом последующего лабиринта. Площадку третьего этажа перекрывала крупная карусель, на самом краю которой висела «душа».

Крюк велел всем остановиться, перелез через перила и аккуратно снял подарок «птичьей карусели». «Душа» — очень дорогой и редкий артефакт, так что находку можно было считать удачной. Еще одна такая же, по-прежнему была привязана к телу Серого. Крюк дождался, пока через перила перелезут все остальные, и отдал контейнер с артефактом Максу.

— Доберемся до места, полечим твою руку, — Затем он повернулся к Серому и Дану, и назидательно добавил. — На стены посмотрите. И зарубите себе на носу, что бывает с теми, кто не замечает «карусель».

Стены помещения здесь были испачканы коричневой жижей, смешанной с крошками известки, которая некогда покрывала стены и потолок.

— Это кровь? — Догадался Серый.

— Это не только кровь. Это кровь, кости, мозги и все остальное. Карусель размалывает тело на мелкие кусочки — неприятная смерть.

— Смерть вообще неприятная штука, — усмехнулся Данила. Макс удивленно повел бровью, надо же, дохляк еще и шутить умеет.

Потом было две электры, расположенные в полутора метрах друг от друга. Проходить между ними было не сложно, но страшно — неприятное ощущение, когда волоски на коже встают дыбом, ощущая соседство электрического поля. Макс подумал, что с «дикобразом», особенно «электрическим» здесь не пройти — этот специфический артефакт здорово притягивает электрические разряды. С ним и в грозу-то лучше не гулять, а между электрами вообще верная смерть.

Между четвертым и пятым этажами вонял студень — противная и ужасная аномалия. Ужасная тем, что зачастую прячется в невидимых укрытиях — ямках между кочками, в перекрытиях между досками и в прочих трудно просматриваемых местах. Полужидкая студенистая масса стекает в низинки, прячась, то в куче мусора, то под истлевшими ступеньками и ждет своего часа. Ядовитые пары студня подтачивают свою крышу, делая ее хрупкой и непрочной. Идет себе человек по куче мусора, ничего не подозревает, и вдруг раз — ломается под ногой вроде бы прочный железный таз, а под ним пустота. Нога попадает в студень и в долю секунды превращается в кисель. Смерть от студня долгая и мучительная, говорят, что даже болотный доктор, который может вылечить почти все, перед жертвами студня только разводит руками. Поэтому такого раненого лучше сразу пристрелить, чтобы избавить от мучений.

Этот студень не таился — беззвучно булькал прямо посредине лестницы, источая тошнотворный запах смеси сероводорода с аммиаком. Но в двух метрах от аномалии запах исчезал. Говорят, что газы, выпускаемые студнем, не растворяются в воздухе и не разлетаются, а возвращаются назад, поддерживая постоянство работы аномалии и пополняя его исходным материалом.

После студня пришлось обойти еще одну электру, на этот раз довольно крупную. Она хоть и находилась на почтительном от прохода расстоянии, все время недовольно искрила и громко щелкала, создавая ощущение, что вот-вот прыгнет, словно жарка. Однако Крюк довольно смело прошел вдоль нее и остановился под вертикальной металлической лестницей, ведущей на чердак.

Серый, протиснулся бочком, за ним с показным спокойствием прошел Данила, последним приблизился Макс.

— А там аномалий нет? — Спросил Данила, глядя на железный лист, перекрывающий вход на чердак.

— Там, как в гостинице, — усмехнулся Крюк и хотел уже, было, лезть вверх, как Серый схватил его за рукав:

— Подожди.

Он так и застыл на месте, зачарованно рассматривая перегородку, разглядывая поперечные перегибы железного листа и прислушиваясь к еще незнакомому и столь непонятному голосу. Это был не страх, это было ожидание опасности. Серый не мог понять причину тревоги, но четко ощущал ее присутствие, будто видел сквозь железный лист что-то чудовищное, сильное, неуязвимое. То, против чего не помогут ни ножи, ни пули — там была смерть.

— Там кто-то есть. — Прошептал Серый.

Крюк пытался прислушаться к своим ощущениям. Зона так тщательно оберегала его все эти годы, неужели сейчас она обманула его. Нет, никаких ощущений не было. Крюк вопросительно поглядел на Макса, но тот отрицательно покачал головой — его внутренний голос тоже молчал. Крюк не торопился, ожидая, что ощущение опасности вот-вот проявит себя, но ничего подобного не происходило.

Данила тоже ощущал тревогу, не слишком похожую на страх, скорее на беспокойство, но боялся, что ее примут за панику, поэтому молчал. Он вообще боялся слишком многого, да чего скрывать, сам себе он многократно признавался, что он трус. Свой страх он переборол лишь однажды. Вот и сейчас страх медленно, но верно брал свое. Данила постарался взять себя в руки, но в ответ лишь затряслись колени. Страх нарастал, тело переставало слушаться, уступая.

— Там кто-то есть, — вдруг сказал он. Точнее сказали его губы, потому что он их больше не контролировал. — Я тоже чувствую.

И только Крюк еще ничего не решил.

— Есть два пути — либо посмотреть, что там, либо идти в город. — Сказал он.

Серый невольно поднял автомат. Будто два невидимых, но вполне реальных глаза смотрели на него сквозь железо, хотелось стрелять в них, уничтожить, разорвать на части. И еще хотелось бежать. Куда-нибудь, подальше от этих глаз, подальше от смерти.

Крюк по-прежнему ничего не чувствовал, поэтому он все-таки решился. Он сделал шаг на ступень и увидел, как напряглись мышцы Серого и Данилы. Подняв указательный палец к губам, он медленно покачал им в стороны — не надо стрелять, я сам разберусь, после чего сделал еще один шаг. Серый видел, как Крюк тянется к двери, как берется за ручку, как толкает ее…

Но Крюк не открыл дверь. Он едва напрягся, чтобы сделать это, как вдруг его руку пробило невидимым разрядом, и он в раз ощутил все то, что должен был почувствовать, но не почувствовал раньше. Страх, тот самый предостерегающий страх, который столько раз спасал его в путешествиях по зоне. Он накатил волной, давая понять, насколько велика опасность. Крюк одним прыжком оказался внизу и с ужасом в глазах посмотрел на дверь — то, что за ней притаилось — смерть. Это уже был не страх, это была паника.

— Уходим! — Крикнул Крюк и первым рванул в низ.

В тот же момент Серый почувствовал, как холодеет затылок, как что-то ужасное впивается в него своей всемогущей силой.

Крюк бежал первым, как заправский горнолыжник-слаломист, огибающий препятствия. Бегущий последним Макс, только и успевал отмечать про себя пройденные им этапы: перепрыгнул через студень, взял между электрами, скаканул за перила, а дальше…

Дальше было самое страшное — жарка. Обостренный страхом мозг Серого и Данилы, бегущих вслед за Крюком, давал им дополнительные силы для прохождения дистанции. Если бы они бежали первыми, то непременно вляпались бы в тот же студень или электру, но поскольку впереди летел более опытный Крюк, они лишь автоматически повторяли его действия.

Макс был в своем уме, поэтому так же быстро скользить в сантиметрах от аномалий не мог — к лестнице на второй этаж он уже изрядно подотстал.

— Стойте, там же жарка! — Заорал он, но топот ног внизу не умолк. Когда пролет на второй этаж предстал его взору, он увидел именно то, что и ожидал.

Крюк беспрепятственно пролетел мимо «ленивой», но вполне работоспособной жарки, пробуждая в ней тягу к жизни. Колебания воздуха мгновенно всколыхнули в ней едва заметные плазменные потоки, образовывая два пока еще коротких рукава. Серый сбежал следом, чуть качнув розовый туман аномалии, но этого оказалось достаточно, чтобы разозлить ее сердцевину. Яркий оранжевый вихрь потянулся за ним, но сделал это слишком медленно и Серый выскользнул из горячих объятий. А вот Данила уже ничего не мог поделать — он бежал прямо на рукава, в пекло.

Крюка отпустило так же резко, как и пробрало. В один короткий миг голова прояснилась, сбросив туман и вернув способность мыслить. О жарке он вспомнил слишком поздно, чтобы что-то изменить. К тому же сверху на него свалился Серый, сбивая с ног.

Когда он поднял голову, было понятно, что Даниле уже не помочь. Ярко вспыхнуло пламя, обжигая глаза, жар на секунду опалил легкие, сбивая дыхание. Яркий костер зашипел и с громким хлопком вернулся на свое место, пропуская человека. Данила кульком свалился на Серого, больно припечатав Крюка ботинком в глаз.

После этого минутного безумия наступившая тишина казалась гробовой, разве что жарка в углу недовольно шипела, будто в большой костер бросили маленькую капельку воды.

Крюк поднял глаза. На нем шевелилось две закопченные туши, костюм Данилы тлел. Наконец, им удалось слезть с Крюка и сталкер смог нормально вздохнуть.

— Что это было? — задыхаясь, спросил Серый. Страх отступил, оставив после себя лишь небольшое покалывание в области сердца, которое бешено колотилось.

Крюк не ответил, только осмотрел второе тело — Данила, как есть живой, что за чудеса? А где же Макс? Макс сидел на верхней площадке, опираясь спиной о стену. Значит, все живы? Крюк повторил вопрос вслух.

— Все, — ответил Макс, — только теперь придется ждать, когда жарка уснет.

— Данила, ты тоже жив? — Не веря глазам, спросил Крюк.

— Жив.

— Как же ты проскочил?

— Это Макс помог. — Ответил Дан, пытаясь погасить тлеющую штанину. — Макс, я твой должник.

— Да бог с тобой, какой должник? Должник, это когда я не должен был тебя спасать, но спас. А мы в одной команде идем, до тех пор все что нашли и потеряли — все общее, так Крюк?

— Истинно так. Ты ей успел что-то скормить?

— Автомат. И контейнер с «душой» пришлось скинуть, больше ничего под рукой не было.

— Понятно. — Крюк с сожалением посмотрел вслед расплавленной «душе», даже надежды на то, что она прожарится и превратится в более заряженный вариант не было — такое происходит только в «неподвижных» горячих аномалиях.

Зато в чудесном спасении Дана все встало на свои места. Когда жарка потянулась к Даниле, Макс швырнул в нее свой автомат, а для верности и контейнер. Ощутив прикосновение съедобной материи, жарка мгновенно бросила не пойманную рыбку, чтобы насладиться пойманной мелочью. Слава Черному сталкеру, это была «ленивая» жарка — «живая» схавала бы ту добычу, что покрупнее. Данила в рубашке родился — не иначе.

— А что это вы так деру дали? — Удивился Макс.

— А черт его знает, — ответил за всех Крюк. — Веришь — нет, страшно вдруг стало. Только к двери прикоснулся — будто обжог кто, и страшно стало до чертиков.

— У меня то же самое. — Поддакнул Данила. — Страшно было. Убежать подальше хотелось.

— Слушайте, а, может, это «пугало»? — Задумчиво произнес Макс.

— Какое еще «пугало»?

— Ребята в баре про новую аномалию рассказывали — «пугало» называется. Сама по себе не вредная, но панику вселяет в голову, что хоть беги. И когда от нее убегать, сломя голову, начинают, вот так же, как вы, в аномалии и вляпываются. Такая теперь на болоте живет, недалеко от дома доктора.

Все трое молчали, переваривая услышанное. Первым подал голос Крюк:

— Лежку жалко.

— Так, может, она еще уйдет после следующего выброса. Может она мигрирует. — Предположил Макс. — К тому же у тебя есть «пирамида».

— И что, я всегда ее с собой таскать должен?

— Ну, нет, так нет. Что дальше-то делать будем? — Перевел разговор на другую тему Макс. — Можно до Масловки дойти или до «Транспортной».

— Нет, — помотал головой Крюк, — нормальных лежек у меня впереди больше нет, а чужие, уж извини, меня не устраивают. Пойдем до города.

Макс глянул на ПДА:

— До темна часа три осталось. Не успеем.

— Успеем. По сталкерской тропе пойдем. Если что по ней и ночью пройти можно.

— Ладно, пошли, — ответил Макс, вытягивая руку по направлению к жарке. Аномалия молчала. Макс сделал шаг назад для разбега, потом резко оттолкнулся от пола и в два прыжка преодолел опасное пространство — жарка громко зашипела, пошла рябью, но так не найдя источника тревоги, снова успокоилась.

— Поедим по дороге? — Спросил Макс.

— Поедим на месте. — Холодно ответил Крюк. Он снова начал работать, снова стал проводником. — Дай бог, чтобы все.


Наступив на горло собственной песне, Крюк повел группу к Чернобылю через сталкерские тропы. Идти по ним было гораздо легче, чем по узким эксклюзивным тропинкам Крюка, но, как ни странно, более тревожно. Место от Ивановки до вымершего города было довольно людным, здесь хватало и мародеров и воинствующих группировок. Дважды Крюк останавливался и уводил группу с тропы, делая петли по одному ему ведомым дорогам. Миновав потенциально опасный участок, группа возвращалась на «тропу» и продолжала свой путь.

На мосту через реку пришлось заплатить дань долговцам, охранявшим переправу, впрочем, плата оказалась вполне умеренной. Кроме того, у них же купили для Макса, оставшегося без оружия, АКМ с улучшенными характеристиками и полуавтоматический пистолет для Дана. Но автоматическое оружие Крюк велел ему пристегнуть, а в руки водрузил пятизарядку Серого — в бою на коротких дистанциях куда как более эффективную. Крюк прикупил себе еще и Кольт, входить в город стоило в полной боеготовности. Лишние артефакты — три «грави» — сменяли на еще один «ломоть мяса», первый Макс привязал к плечу, и раненая рука быстро шла на поправку. Серый же, пока что шел на обезболивающих, привязанная к ребрам «душа» старалась во всю, но ее мощности не хватало на обеспечение полного и быстрого выздоровления. Купленный «ломоть мяса» Крюк велел привязать с другой стороны, чтобы ускорить процесс.

Спускавшиеся сумерки навалились на вымерший Чернобыль высокой волной, с каждой минутой отбирая заветные метры пространства. Вместе с сумерками нарастало напряжение — зона опасна всегда, и днем и ночью, мутанты, почти не различают времени суток, но для людей ночь и день, по прежнему, имели значение. Конечно, приборы ночного видения помогали ориентироваться в пространстве, но никакой прибор не сравнится с прямым дневным зрением. Поэтому чаще люди предпочитали проводить ночь где-нибудь в укромных уголках, заперевшись на семь засовов. Крюк внес предложение переночевать в подвале разрушенного здания, и теперь группа направлялась к предполагаемому месту ночевки.

Половину квартала прошли спокойно, даже не верилось, что идут по зоне — аномалии знакомые и проходимые, из мутантов только слепые псы, но они вертелись на почтительном расстоянии. Однако, в том то и беда зоны, что если уж она где дала тебе продыху, то вскоре точно завернет какую-нибудь подлянку.

Группа как раз прошла небольшую площадь, обогнув перегородивший ее танк «Т-37», оставленный здесь еще при первой попытке военных обуздать Зону. О происхождении груды железа, в которую ныне было превращено когда-то грозное детище военной промышленности, говорили лишь чудом уцелевшие гусеницы, которые уныло выглядывали из-под сплющенных и проржавевших колес. Остатки башни и дула валялись тут же, но, казалось, какой-то шутник вывернул их наизнанку, после чего аккуратно разгладил гигантским утюгом. Из всех известных аномалий на такое были способны разве что «выверты», очень старые и давно исчезнувшие аномалии из породы гравитационных ловушек.

Вскоре Крюк вывел команду на широкую и длинную улицу, в конце которой уже виднелись заросли мелкого кустарника. Смесь мутированных акаций и орешника, которыми когда-то был засажен Чернобыльский парк, легко перепрыгнула через решетчатый забор и поселилась на территории, парку не принадлежащей. Теперь этот кустарниковый лес отчетливо выделялся на фоне поросшего травой и высокими деревьями города, и служил сталкерам неплохим ориентиром при пересечении западной половины Чернобыля.

— Сейчас я вам кое-что покажу. — Пообещал Крюк. — Побывать в Чернобыле и не увидеть такое, просто недопустимо. На просмотр достопримечательностей пять минут.

Крюк свернул в проулок между двумя обветшалыми зданиями, и прямо перед сталкерами образовалось воистину восхитительное зрелище. Это был обычный квадратный двор, образованный четырьмя пятиэтажными коробками. Но зона постаралась на славу и превратила одну из них в самый настоящий «летающий замок». Нет, он не витал в облаках и не раскачивался от порывов ветра, просто от здания в дальнем краю двора остались лишь один нижний и два верхних этажа, в то время как второй и третий безвозвратно пропали. Будто бы кто-то, словно из конструктора, вынул участок между двумя частями строения. При этом зависшая в воздухе верхняя часть дома, по-прежнему, висела аккурат над первым этажом, как приклеенная, казалось, что исчезновение нижних этажей ее вовсе не коснулось.

Что и говорить, ничего подобного в Зоне Серому видеть еще не доводилось. Это вам не магия искусного фокусника, который скрывает за отвлекающими движениями и маневрами тонкие нити, позволяющие ему летать. Это настоящее волшебство, без всяких прикрас и обманов. Хотите увидеть летающий замок? Пожалуйста, милости просим, только ведите себя прилично и не оставляйте за собой мусора. Кстати, о мусоре. За отсутствующими этажами Серый легко разглядел еще один похожий дворик, может быть не такой заросший, но мало отличимый от остальных подобных архитектурных решений. Солнце сейчас шло на закат за спиной сталкеров, почти не попадая во двор, поэтому мутную завесу не удалось разглядеть сразу. Но постепенно глаза привыкли к недостатку освещения и Серый опознал то, что мешало взгляду. Этажи действительно пропали, но на фоне образовавшегося окна длиной во все здание, сложившись в определенную картину, лежал самый обыкновенный мусор.

Серый достал бинокль и рассмотрел достопримечательность более детально. Возможно, Дан поступил бы так же, будь у него при себе какая-нибудь оптика, но ничем подобным он пока не обзавелся, оттого и посмотрел на Серого с немой завистью и сожалением. А Серый в этот момент обнаружил странную вещь: прямо в воздухе между первым и четвертым этажами зависли консервные банки и бумажные пакеты, стреляные гильзы и обрывки ткани, строительный мусор и даже разорванный ботинок. При чем весь этот мусор расположился аккурат по средине исчезнувшей части строения, плюс в некоторых местах в виде косых линий поднимался вверх или опускался вниз. Если уж и оказалась Зона волшебницей, то не такой всемогущей, как показалось на первый взгляд.

— Ну что, какие выводы? — Осведомился Крюк.

— Оптический обман. — Ответил Серый, опуская бинокль. — Мусор лежит так, как будто этажи никуда не пропали, а просто стали невидимыми. То, что посредине — это третий этаж, вверх и вниз идут лестницы.

— А понятно, — разочарованно махнул рукой Крюк. — Кто-то тебе уже об этом рассказал.

Серый о «летающем доме» никогда раньше не слышал, но разубеждать Крюка не стал: считает, что догадаться об истинном положении дел самому невозможно — пусть считает. Кроме того, у Серого имелась еще пара объяснений увиденному, просто он выбрал наиболее вероятное исходя их повадок Зоны, и не его вина, что ему сразу посчастливилось попасть в точку. А главное — что ему толку от этих догадок, если грош им цена во время растущей инфляции. Даже если этажи никуда не делись, надо еще выяснить, можно ли по ним пройти, защищают ли стены от пуль и не опасно ли вообще бродить по этим «исчезнувшим» этажам. Все это можно было узнать, только пробыв в зоне некоторое время и получив необходимый опыт, который ценился куда больше великолепной наблюдательности.

Дан глядел на «чудо» во все глаза, с наивностью ребенка, который впервые увидел заводную железную дорогу, и в этот момент его было бы трудно оттащить от столь удивительного зрелища даже строгой мамаше. Серому пришлось буквально тянуть его за рукав, когда Крюк скомандовал возобновить движение и повел группу прямо к «чудесному» зданию, перерезая двор наискосок, так чтобы обойти две небольших воронки в дальнем левом углу.

— На самом деле, все осталось на месте, — начал разъяснять, как обстоят дела, Крюк, не забывая поглядывать по сторонам и контролируя ситуацию вокруг. Место хоть и было известно ему, как свои пять пальцев, бдительности терять нельзя. — Просто после одного из выбросов два этажа стали невидимыми вместе со всем, что находилось между потолком первого и полом четвертого этажей. Если забраться внутрь, то обнаружишь, что квартиры завалены всяким хламом, всем тем, что осталось от жильцов: мебель, одежда, бытовая техника — все это тоже осталось на месте, но стало прозрачным. Но заходить внутрь с целью поэкспериментировать Минздрав не советует — аномалии тоже стали невидимыми, так что не стоит соваться в здание без опытного проводника.

Миновав то, что осталось от детской площадки, группа обогнула развалины трансформаторной будки и оказалась прямо под летающим замком. Здесь стало понятно, почему Крюк позволил полюбоваться зрелищем и потерял на этом несколько минут. Пересекая двор, приходилось все время смотреть себе под ноги, опасаясь зацепиться за какой-нибудь из торчащих из земли корней, коих невысокие, но кряжистые деревья навыпускали здесь сверх всякой нормы. Оказавшись же рядом с аномальным строением, разглядеть его во всей красе и ощутить волшебство, створенного зоной чуда, было вовсе невозможно — первый и четвертый этажи визуально сливались в одно бетонное полотно, отчего терялась вся красота и необычность явления. Более того, в прозорливости Крюка Серый убедился, когда они миновали «прозрачный дом» и оказались в следующем квадрате строений.

Все те же четыре серых пятиэтажки, составленные кем-то в квадрат, разве что дом с оторванной серединой остался теперь позади. Трансформаторная будка была цела, на единственном окне даже сохранилась решетка, а вот дверь была снята с петель и валялась в метре от строения. Серый без всякого бинокля заметил, что внутри вовсю веселилась «электра», превращая будку в неприступную для людей крепость. Зарослей в этом дворе было поменьше, чем в предыдущем, зато добавилось других проблем, гораздо более неприятных — площадь двора усеяли аномалии средних размеров, оставив для прохода только небольшой коридор вдоль левого по ходу движения здания. На последнем факте Крюк особо заострил внимание:

— Теперь двигаемся аккуратней. Вон там, слева — довольно широкая тропа. С нее не сходить, глядеть по сторонам, на «летающий дом» больше не глазеть, у вас было на это время. Идем строго за мной. До темноты осталось минут пятнадцать, если нигде не застрянем, успеем добраться до ночевки.

С этими словами Крюк уже гораздо медленнее двинул влево, чтобы ступить на свободный от аномалий участок.

— Интересно, а если вынести невидимый предмет из «летающего дома», он останется невидимым? — Поинтересовался Дан.

— Всего на пару часов. — С горечью ответил Крюк. — Если бы удалось доставить умникам стабильную «невидимку», то эти яйцеголовые отвалили бы за нее целую кучу бабок, а так все трофеи превращаются в бесполезные игрушки. Кстати, примерно раз в шесть-восемь выбросов аномалия срабатывает заново и все, что накопилось на ее территории видимого, тоже стает невидимым. Умники, помниться, здесь полгода колдовали, все надеялись получить стабильно невидимый экземпляр, но так и ушли ни с чем.

— Интересно, а если бы на время выброса между этажами остался человек, он бы стал невидимым? — Без особого любопытства задал вопрос Макс.

— Был у меня один друган — Жека Косой, — Тут же отозвался Крюк, — так он рассказывал, что, типа, в этих краях бродил невидимый зомби. Толи кто-то из сталкеров как раз оказался там, когда случился внеплановый выброс, толи уже готовый зомби пристроился, короче, сами понимаете, что с ним могло стать. Но, я, честно говоря, в эту небылицу верю, уж очень приврать Косой любил, а, кроме как от него, ни от кого другого я про зомби-невидимку не слышал.

— Да, невидимых зомби нам только не хватало. — Покачал головой Макс. — Это как же с такими воевать? Он тебя, получается, видит, а ты его нет.

— Это невозможно. — Попытался успокоить сталкера Дан, для чего развернул к нему голову, и все-таки запнулся за торчащий из земли корень. На ногах Дан устоял, но тут же получил по спине от идущего позади Макса. — Человек видит благодаря тому, что лучи света поглощаются его сетчаткой. А если человек невидимый, то и сетчатка у него невидимая, а значит, лучи света отразится на ней не смогут, и, соответственно, человек тоже не сможет видеть.

— А где это ты видел зомби, который смотрит глазами? — Усмехнулся Крюк. — У них уже и глаз-то давно нет.

Если Дан и хотел что-то возразить, то не успел. До этого вполне спокойный Крюк вдруг вздрогнул, подобрался и поднял вверх руку, предупреждая об опасности. Серый замер на месте и пристроил автомат на плече, готовый в случае необходимости открыть огонь, шагающий следом Дан на этот раз не сплоховал и сделал тоже самое, отстав разве что на долю секунды. Крюк медленно присел за ближайшее к нему дерево и опасливо посмотрел вперед, Серый, Дан и Макс пристроились рядом, контролируя ближайшие подступы, хотя укрытие из дерева было откровенно паршивое, а цель для противника, который мог устроить засаду, из них была идеальная.

Серый осмотрелся. Опасность быть подстреленным с верхних этажей окружающих домов до этого момента Крюк почему-то игнорировал, хотя, наверное, знал в этом толк. Но, если уж допускать возможность засады, то опасаться следовало, прежде всего, той самой пятиэтажки, к которой направлялась группа.

«Летающий дом» остался позади и, если бы группу собирались уничтожить прицельным огнем с его стен, то сделали бы это раньше. Строение справа было наиболее удобным для ведения стрельбы по живым мишеням, но подступы к нему перекрывала целая россыпь мелких и средних аномалий, да и в самом здании, можно не сомневаться, аномальных зон было предостаточно. Здание слева было всего в пятнадцати метрах и имело только один доступный вход, что, опять же, составляло неудобство для организации нападения на караван сталкеров — вряд ли кто-то захочет вступать с группой в близкий бой с неудобной позиции. Так что, если уж и устраивать засаду, то лучшего места, чем северная пятиэтажка, расположенная прямо по курсу, было не найти. Однако, Крюк вовсе не пытался укрыться за деревом от пуль, его беспокоило что-то иное.

Нападения людей Крюк действительно не боялся. Во-первых, в предзакатные сумерки на территории Чернобыля действовало неписаное правило о ненападении, в это время каждый спешил оказаться в убежище до того, как твари окончательно оборзеют и перестанут видеть в человеке опасного противника. Затевать перестрелку в это время суток означало привлечь к себе внимание всех мутантов, находящихся поблизости. А если взять в расчет предрасположенность Чернобыльских монстров к охоте в закрытых помещениях, то устраивать сейчас засаду где-нибудь на верхних этажах было себе дороже. Последним доводом не бояться выстрела сверху было время, оставшееся до полной темноты. Мародеры элементарно не успеют обобрать расстрелянные тела за светло, а к утру ни тел, ни их скарба, скорее всего, на месте не останется.

Поэтому Крюка в тот момент больше беспокоили мутанты, которые, чувствуя приближение ночи, становились все смелее и опаснее. Так уж сложилось, что в Чернобыле хозяйничали двуногие твари, то ли остатки человеческой памяти тянули их сюда, то ли условия обитания в городе идеально подходили именно для них. Крюк никогда не слышал, чтобы в Чернобыле жили Припять-кабаны или медведороги, псевдоовцы или плоти, они забредали в городские трущобы лишь по случаю и никогда к ним не стремились. Не захаживали в город и химеры, которые со своим маниакальным стремлением убивать все живое вполне могли бы перерезать всех обитателей Чернобыля за пару суток. Псевдогиганты, хоть и были двуногими, тоже появлялись в городе редко, и тогда, подобно загнанному оленю, бессмысленно носились промеж зданий, круша все, на что хватало их мутантской силы.

Поэтому бояться в Чернобыле нужно было человекоподобных тварей — снорков, кровососов, контролеров и коротконогих карликов бюреров, плюс не похожих на человека, но вездесущих слепых псов.

Последние сопровождали группу с того самого момента, когда сталкеры вошли в город. Несколько одиноких особей, потерявших свои стаи и не успевшие прибиться к новым, шли за людьми не с целью напасть на них, а с надеждой на то, что двуногие подстрелят кого-нибудь из прочих мутантов зоны и можно будет набить брюхо, не рискуя собственной шкурой. Против такого конвоя Крюк не возражал, тем более, что он давно приметил, как можно использовать такое соседство в собственных интересах. Слепые псы прекрасно чувствовали близость других мутантов и своим поведением не редко давали Крюку сигнал об опасности.

Например, при приближении более сильных кровососов и снорков псы щетинились и разворачивали в направлении врага слепые морды, обходя при этом затаившегося хищника по дуге на безопасном расстоянии. Учуяв засаду бюреров, они, наоборот, резво припускали по тропинке, чтобы не схлопотать по загривку обломком какой-нибудь трубы или другого метательного оружия. Не успевшие истлеть зомби вызывали в отщепенцах собачьей братии гастрономический интерес, поскольку в городе это был единственный вид живности, с которой одинокий слепой пес мог справиться без посторонней помощи.

Именно благодаря слепым псам, кружившим вокруг каравана на протяжении всего пути, Крюк был относительно спокоен в отношении мутантов. Он заранее вычислял устроивших засаду тварей и делал поправки в маршруте, благо и твари в ответ не особо стремились напасть на вооруженную группу, предпочитая дождаться более уязвимую жертву.

И сейчас проблема заключалась в том, что собаки изменили себе. Три щенка, уныло шедшие за ними вдруг осмысленно подняли слепые морды и из разрозненной шары превратились в ровный боевой строй. Столь резкая перемена могла быть связана только с одним явлением, а точнее мутантом, тем, кто мог незаметно для собак набросить на них ментальный поводок и подчинить своей воле — контроллером.

В чьи силки угодили внештатные помощники Крюка было ясно, как божий день, зато оставалось неясным, каковы планы разумного мутанта относительно сталкеров, возможно, у него недостаточно силенок, чтобы напасть на караван, и он не будет возражать, если люди спокойно уйдут. Пока что тварь себя никак не выдавала, и это настраивало на оптимистичный лад.

Крюк, повернул голову к попутчику и негромко сказал:

— Впереди контроллер. Попробуем уйти, может, не нападет.

— А где он? — Задал Дан самый глупый вопрос из всех, что можно было задать. Крюк бы сейчас многое отдал за то, чтобы знать, за каким из окон спряталась тварь, потому что обнаруженный контроллер — это на половину мертвый контроллер. К сожалению, это понимает и сам мутант, поэтому обнаружить себя, пока в руках людей оружие, он не соизволит.

Крюк оставил вопрос без ответа и сосредоточился на изучении обстановки. Положение было не слишком выгодным. Возвращаться назад не хотелось, исходя из неписаного сталкерского правила — никогда не возвращаться тем же путем, каким пришел, да и возникшую проблему это никак не решало. Впереди маячил выход из двора, как раз там, где Крюк и собирался провести свою дружину, и пока ничего не говорило за то, что этот путь перекрыт. Оставалась еще пятиэтажка слева, единственный не перекрытый аномалиями подъезд был всего в пятнадцати метрах. Если захотеть, то можно было пройти через второй этаж дома и выйти из него с торца здания, Крюк проходил этой дорогой несколько раз, мог пройти и сегодня. Главным минусом этого плана было то, что в подъезде сталкеров запросто мог поджидать кто-то из слуг контроллера — кровосос или пара снорков, столкновение с ними в узком коридоре может обернуться большими потерями.

— Идем прямо. — Принял решение Крюк. — Не отставать, глядеть по сторонам. Без моей команды огонь не открывать. Всем ясно?

— Ясно. — Ответил за всех Серый.

— Данила, тебе тоже ясно?

— Да, — отозвался тот.

— Тогда все медленно вперед.

Но сделал Крюк только один шаг. Невдалеке, в темном проеме между домов показалась одинокая фигура с полуавтоматом в руках. Серый поначалу даже не понял, что это наполовину мертвец, одет он был, как простой сталкер, лицо, может быть, малость бледновато, но вполне человеческое, без признаков разложения. Оружие зомби держал, как заботливая мать ребенка, качался взад-вперед и при каждом движении громко постанывал. Ноги его едва отрывались от земли, и создавалось ощущение, что он вот-вот запнется об разбросанный под ногами мусор, но зомбяк медленно, но верно брел к какой-то неведомой цели.

— Все, приплыли! — Воскликнул Крюк, прячась обратно за дерево, и украсил выражение трехэтажным матом. — Это ж Сашка-Сабля. Я с ним два выброса назад в картишки резался. Отвоевался, парень.

— Что будем делать? — Поинтересовался Серый, судьба Сашки-Сабли интересовала его куда меньше собственной.

— Пока не знаю, — честно ответил Крюк. — Сдается мне, это еще не все, что он нам хочет предложить.

И будто в подтверждение слов Крюка, сзади послышалось шуршание и скрежет собачьих лап о землю. Стая слепых псов росла в размерах, из закоулков выползали все новые и новые особи облезлых мутантов — собаки перекрывали путь к отступлению. Последним из подвала выкатился обезумевший гуманоид с противогазом на голове, снорк.

С другой стороны тоже виделось движение — зомби направил ствол автомата в сторону затаившихся сталкеров, но стрелять не стал, а просто остановился. Первой мыслью Крюка было — прорваться через зомби. Для четверых бойцов одинокий зомбяк не помеха, но сзади уже выстраивалась в линию стая из дюжины голодных слепых псов и одного снорка. Не оставалось сомнений, что, попробуй сталкеры сбежать, стая их быстро настигнет. Спустя несколько секунд, выяснилось, что одинокий зомби с противоположного края — это только арьергард. Рядом с зомбяком нарисовался еще один отряд невидимого полководца — пять псов, еще два вооруженных зомби и молодой кровосос, все они давали понять, что и этот путь закрыт, а два отряда вместе составляли боеспособный коллектив, которого стоило опасаться. Непонятным оставалось лишь, для чего контроллеру понадобились столь сложные маневры, и почему он до сих пор не напал.

Сталкерам оставался только один путь к бегству — подъезд, правда, если и там их кто-нибудь ждет, то дело пахнет керосином. А если нет — в первую очередь надо обезвредить кровососа и снорка, когда стая бросится за беглецами в подъезд, они будут представлять наибольшую опасность. Плюс вооруженные зомби, которые уложат кого-нибудь еще до того, как люди достигнут здания. Но другого выхода не оставалось.

— Будем отходить в подъезд, — скомандовал Крюк и поудобнее устроился за деревом, готовя АКМ к бою. — Макс, твоя задача — снорк. — Как Макс кивнул в знак согласия, Крюк не увидел, но ему этого и не требовалось. — Серый, проверишь подъезд, там нас могут ждать.

Команда лихо защелкала затворами, проверяя оружие, чтобы оно не подвело в самый ответственный момент.

— Дан, ты у нас снайпер? — Продолжал давать задания Крюк. — Тогда твоя задача — кровосос. Он бежит быстро, но по прямой, всаживай в него весь заряд из дробовика, потом беги к подъезду, прикроешь нас оттуда. Начинать только по моей команде. — Крюк повернул голову назад, чтобы убедиться, что все его распоряжения восприняты правильно и ужаснулся.

Зато стало понятно, почему контроллер до сих пор не дал приказа атаковать — он собирался пополнить свои ряды еще несколькими вооруженными зомбяками. Развлекая сталкеров маневрами своих отрядов, он дождался момента, когда один из них заметит его и встретится с ним глазами.

Макс стоял, будто каменная статуя, с опущенным вниз автоматом, развернувшись в сторону «летающего дома». Голова его была несколько задрана назад, и Крюк не видел его лица, но прекрасно знал, что с ним в этот момент происходит. Он бросился к Максу и попытался свалить его с ног, хотя прекрасно понимал, что время уже упущено. Иммунитет человека к пси-атаке намного выше, чем у неразумных тварей зоны, поэтому для того, чтобы сделать из человека зомби, контроллеру не достаточно нащупать его ментальную сущность, необходим контакт глаза в глаза. И если разорвать этот контакт до того, как псионик подавит волю человека к сопротивлению, процесс превращения личности в куклу можно прервать.

— Серый, он в летающем доме. — Заорал Крюк, сбивая Макса.

Тело сталкера будто бы одеревенело, и Крюку стоило немалых усилий свалить его на землю. Глаза его закатились вверх, лицо свело судорогой, а мышцы крупно дрожали, из пересказов сталкеров Крюк знал, что его желудок вот-вот выплеснет наружу свое содержимое, а через три-четыре минуты после этого изменения в сознании человека примут необратимый характер.

Разрыв зрительной связи затруднил работу контроллера, но тот уже успел плотно посадить Макса на свою телепатическую волну и, мог довести начатое до конца, разве что на это ему требовалось теперь больше времени. Плюс ко всему, Крюк уложил рядом с головой сталкера артефакт кристальная колючка, который хоть и совсем немного, но повышал сопротивляемость к пси-воздействию.

Теперь, чтобы спасти товарища и не дать твари довести начатое до конца, надо было либо убить контроллера, либо заставить его добровольно отпустить попавшего на крючок сталкера. Но на все про все оставалось не больше четырех-пяти минут. Это еще хорошо, что силы контроллера были распылены на удержание двух десятков мутантов, находящихся в ментальном плену.

Плюсом в этой ситуации было лишь то, что контроллер и не думал прятаться. Он вполне вольготно чувствовал себя, расположившись на одной из лестниц между двумя исчезнувшими этажами «летающего замка», его взгляд легко проникал сквозь опрозраченные выбросом стены.

Серый понял весь ужас ситуации в тот момент, когда Крюк уже свалил товарища на землю. Чуть позже пришло понимание того, что медлить нельзя, нужно действовать.

В первое мгновение Серый даже не понял, почему трусливый псионик спокойно стоит на виду у стрелков, но уже через секунду пули со свистом ударялись о невидимую стену и уходили куда-то в сторону. Серый вычислил и нащупал очередью проем окна в невидимой стене, и пули стали попадать внутрь здания, но причинить вреда мутанту они не могли. Контроллер занял такую позицию, что между ним и сталкерами оставались невидимые стена и бетон лестничного пролета, попасть в него с этой позиции не представлялось возможным.

Когда в рожке у Серого закончились патроны, его поддержал огнем Крюк, но, как и ожидалось, безрезультатно. Ничего кроме дыма и сотрясения воздуха они не добыть не смогли. Тогда Серый попытался попасть в окно гранатой из подствольника, но она рикошетом отскочила от стены и взорвалась, не причинив мутанту никакого вреда.

Положение складывалось критическое. Макс корчился в судорогах, через несколько минут его мозг превратится в студень, а сам он в еще одного мутанта зоны. В тридцати метрах по обе стороны коридора пляшут в нетерпении два десятка голодных и злобных тварей, готовых сорвать с тебя шкуру живьем. А главный герой оперы — предводитель дьявольского отродья — в недосягаемости. Чтобы добраться до него, сначала придется разделаться со всей его свитой, включая окончательно осатаневшего Макса. В довершение ко всему, Данила, стоявший все это время пнем, вдруг сорвался с места, подобрал автомат Макса и стрелой метнулся в единственное убежище — подъезд соседней пятиэтажки.

— Куда?! — Заорал ему во след Крюк. — Стоять! Убью, сука!

Но поезд уже ушел, Дан скрылся в подъезде, оставив товарищей один на один с несчастьем. Крюка в этот момент утешало одно — из подъезда не слышалось воплей ужаса, которые непременно были бы, если б в подъезде Дан наткнулся на кого-то из тварей. Значит, пока этот путь свободен и надо было использовать его, пока контроллер не понял своей ошибки. А с предателем зона сама рассчитается — ночью у Дана не будет ни одного шанса на выживание, туда ему и дорога.

Крюк последний раз взглянул в лицо бывалого сталкера Макса, оно было бело, как мел и уже не подавало признаков жизни, разве что бегающие глаза говорили за то, что сталкер еще не до конца превратился в мутанта. Крюк направил на его лоб ствол автомата — Макс хоть и был для Крюка чужаком, такой смерти не заслуживал. Лучше уж пуля в лоб, чем игрушка в руках контроллера. Однако, кукловоду такой расклад не понравился и окружившие людей твари тот час отреагировали на действия Крюка и начали медленно сжимать кольцо — тварь не желала терять свою добычу. Крюк передумал стрелять и попятился назад.

— Серый, тащи его в подъезд. — неожиданно приказал он, доставая из подсумка сразу две гранаты «Ф-1».

Решение было странным, но Серый предпочел не обсуждать приказы более опытного проводника и принялся за дело. Надо сказать, что тело Макса в полной амуниции весило более ста килограммов, поэтому выполнить приказ оказалось не так-то просто, хотя, кто обещал, что будет легко. Самому Серому все еще не верилось, что Макс перестал быть человеком, на какую-то секунду Макс открыл глаза и вполне осознанно посмотрел на Серого. Нет, честное слово, Серый мог поклясться, что Макс — все еще Макс, столько было в его взгляде понимания и простого человеческого тепла. Губы Макса попытались что-то сказать, но сил на сопротивление уже не осталось, голос так и не вырвался из его рта, хотя, о чем просил Макс Серый и сам догадался.

Вылетевшая откуда-то сверху граната разрезала воздух, разорвав тишину. Крюк правильно рассчитал, что, пока контроллер не довершил своего дела с Максом, пляшущие в нетерпенье твари не нападут. Пристрелить Макса означало дать сигнал к атаке, разгневанный контроллер не будет ждать ни секунды, а Крюку нужно было сначала отойти к подъезду. Сейчас Макс мог сослужить товарищам последнюю службу, оставаясь чем-то вроде заложника, пока он живой и в руках сталкеров, нападения не будет. Именно этим руководствовался Крюк, отдавая приказ взять Макса с собой, около подъезда он собирался его бросить. Но случилось такое, что планы пришлось резко перекроить. Белая дымчатая полоса протянулась от пятого этажа над головой Крюка точнехонько к тому месту, где прятался контроллер. Более того, снаряд не встретил сопротивления стены, а влетел внутрь здания, проникнув в расположенное чуть выше контроллера окно, и, пройдя по замысловатой траектории, стукнулся в стену рядом с мутантом.

Взрыв вышиб из стены сноп невидимой пыли, которая смешавшись с пороховыми газами, организовала что-то наподобие тумана, гарь мгновенно растеклась по коридорам и комнатам, обозначив их контуры, но даже в этом скопище грязи было видно, как покатилось вниз тело толи мертвого, толи контуженого мутанта. Тварь долетела до площадки второго этажа и замерла.

На мгновение Крюк остолбенел. То, что произошло, не укладывалось ни в какие рамки и круто меняло ситуацию. Оставшиеся без поводка твари в недоумении озирались по сторонам, не совсем понимая, где находятся и каким образом здесь очутились. Снорк в нерешительности смотрел на псов столь же нерешительно смотревших на снорка. С этой командой все было ясно, они не столь злобны, чтобы считать людей своими главными врагами и вполне могут обойтись друг другом. Поэтому Крюк развернулся в другую сторону.

Серый, почти затащивший Макса в подъезд, склонился над товарищем, пытаясь привести его в чувство. Трудно в это поверить, но Макс вовсе не походил на зомби, сейчас он напоминал побывавшего в нокауте боксера, неуклюже ворочался, пытаясь принять вертикальное положение, но не мог самостоятельно даже перевернуться. Радовало одно — зомби так себя не ведут, а, значит, произошло чудо и Макс выживет, если, конечно они все вместе отобьются от остатков вражеской армии.

Тем более, что оставшиеся без повелителя зомбяки и кровосос друг друга, будто не замечали. Кровосос замер, приходя в состояние стелс, а зомби зашарили стволами автоматов, выцеливая жертву, и этой жертвой должен был стать Крюк.

Ему ничего не оставалось, кроме как прыжком вернулся за дерево — тонкое и не слишком надежное, но единственное доступное укрытие, и в тот же миг воздух наполнился грохотом выстрелов. В большинстве своем пули прошли мимо, у зомби не слишком быстрая реакция, чтобы точно стрелять по бегущему человеку, но две из них прошив ствол насквозь, попали Крюку в грудь. Правда, при этом они потеряли силу, и, если бы на вылете они угодили в голову, а не в нагрудные пластины, то Крюк остался бы здесь навечно. А так бронежилет защитил хозяина, заставив его почувствовать лишь два сильных толчка под дых, но не более того.

— Отходи, я тебя прикрою! — Заорал Серый, бросив Макса на входе, дальше понемногу приходящий в себя сталкер пополз сам.

Выглянув из проема двери, Серый дал по надвигающимся тварям длинную очередь, срезав одного из зомби и двух собак. Собаки двигались быстрее остальных мутантов и уже преодолели половину расстояния до Крюка, представляя для него наибольшую опасность. Из окна третьего этажа неизвестный спаситель Макса поддержал Серого огнем из подствольника, повалив разгоняющегося кровососа. Крюк тоже дал небольшую очередь в сторону надвигающегося врага, и этого хватило, чтобы четыре оставшихся в живых пса притормозили и ушли на второй заход, обеспечив Крюку маленькую передышку.

Крюк бросил беглый взгляд в другую сторону, все, что происходило там в первые секунды после падения контроллера, было на руку людям — снорк отбивался от стаи голодных псов и успел проредить ее на две единицы. Однако, теперь интенсивность боя резко пошла на убыль, снорк, будто впал в оцепенение, а собаки постепенно теряли прыть, одна за другой, припадая к земле. Это могло означать лишь одно: контроллер все-таки выжил, взрыв лишь контузил его, и сейчас тварь пытается вернуть себе контроль над оставшейся частью отряда.

— Давай! — Скомандовал Серый, который уже перезарядился и был готов к продолжению банкета. Все-таки он был вояка, и, попав в свою тарелку, казалось, даже получал от этого удовольствие.

Не теряя времени, Крюк побежал к подъезду, где уже укрылись его товарищи. Бежать под пулями зомбяков занятие, конечно, так себе, но другого выхода не оставалось. Тем более, что Серый очень точным выстрелом из подствольника уложил еще одного зомби, сократив интенсивность обстрела вдвое. Крюк тоже не выпускал оружия из рук, как только он покинул свое укрытие, сразу же нажал на курок, АКМ коротко кашлянул, и взрыл грунт под лапами самого крупного из оставшихся слепых псов, заставляя его остановиться.

Перед входом в проем двери Крюк пригнулся и совершил кувырок, чтобы не закрывать Серому обзор и побыстрее оказаться внутри спасительного помещения. В тот же момент выстрелы зомби вспороли штукатурку и кирпичную кладку прямо над его головой, но Крюк успел. Сзади снова заворчал автомат Серого, который продолжал удерживать занятую позицию. Спустя секунду, он отступил от проема, освобождая место Крюку, тот уже успел подняться, достать из карманов гранаты и, вынув кольца, одну за другой швырнуть их в разные стороны.

Контроллер, между тем, восстановил свои права и переподчинил себе оставшихся в живых тварей, это стало понятно после того, как зомби перешел от беспорядочной стрельбы к прицельному огню короткими очередями.

Стрельба прекратилась только, когда разорвалась первая брошенная Крюком граната, но было не понятно, результат ли это его точного попадания или хитрость псионика.

— Отходите! — Скомандовал сзади Макс, пытаясь перекричать работающее двумя этажами выше оружие, там кто-то упорно садил по тварям из полуавтоматического пистолета. И вдруг до Крюка дошло, кто умудрился вытащить Макса практически с того света — судя по оружию, это был Дан, горе-снайпер, которого и взяли-то с собой исключительно по ошибке. Крюк еще больше бы удивился, если бы узнал, что к этому моменту с высоты третьего этажа Дан укокошил-таки скачущего во все стороны снорка.

Больше ничего подумать Крюк не успел, как не успел и отойти на площадку первого этажа. В подъезд ворвались слепые псы. Вступать с ними в бой пришлось сразу за входом в подъезд.

Серый и Крюк синхронно уложили по одной собаке из автоматов, а еще двух встретили — Крюк ножом, а Серый прикладом оружия. Макс, полз вверх по лестнице, пытаясь найти позицию, чтобы можно было стрелять в мутантов без опасности попасть в Крюка и Серого, которые в рукопашную боролись с остатками стаи. Голова все еще кружилась, быстро двигаться и прицельно стрелять Макс еще не мог, но постепенно приходил в себя.

Псы, меж тем, тупо прыгали вперед в узком проеме подъезда, пытаясь сбить сталкеров с ног и уже тогда вцепиться им в горло, но отлетали назад отскакивая от ног и прикладов. Серый и Крюк углубились в подъезд на пару метров, оказавшись в узком коридоре, так что одномоментно атаковать их могло только по одному мутанту. Наконец, Серому удалось попасть прикладом точно в голову своего пса и получить временную передышку, пока тот приходил в себя. Этого хватило, чтобы развернуть автомат и выстрелить в упор, уложив сначала одного мутанта, а потом второго, пытавшегося перескочить через погибшего сородича.

Крюк и Серый сделали еще один шаг назад и оказались на первых ступеньках лестничного пролета. Автоматы были пусты, перезаряжать их не было времени, поэтому отбивались они чисто механически. Последние четыре единицы стаи наседали на них с упорством, на какое только были способны, а силы людей были не беспредельны. Во время очередного броска слепой мутант смог таки заставить Крюка попятится назад и, запнувшись о ступеньку, повалиться на спину. Серому пришлось работать за двоих, он не дал псу уцепиться за горло Крюка, но сам пропустил атаку, и мощная пасть ухватила его за край комбинезона.

Неизвестно чем бы все закончилось, не подоспей вовремя Дан. Он прибежал сверху, перегнулся через перила и в упор разделил целый рожок между двумя собаками, готовыми броситься на упавших людей. Вот только стрельба в закрытом пространстве всегда таит в себе одну опасность.

Пули пустились в дикий рикошет, отлетая от бетонного пола и стен, и останавливались, только находя цели помягче — покосившаяся дверь, тела мутантов, амуниция людей. Одна пуля отлетела в шлем все того же Дана и, оставив на поверхности глубокую вмятину, пошла гулять дальше. Серый тоже получил свою порцию, почувствовав мощные удары сначала в грудь, а потом в плечо, но одновременно ослабла хватка повисшего на руке мутанта — в которого так же угодило несколько отскоков.

Больше всех повезло Крюку: в момент выстрелов он как раз боролся с наседавшим на него псом и оказался вне линии огня и отскочивших пуль. Не смотря на оглушивший его грохот, он извернулся и глубоко вонзил свой нож в брюхо наседавшего противника, после чего не стал вынимать его, а потянул вверх, разрезая как можно больше внутренностей. Пес попытался вырваться, но Крюк крепко ухватил его за шкуру и, прижав к стене, сделал еще один рывок рукой, доводя нож до горла. Слепые глаза на секунду зажмурились, и дернувшись в предсмертной агонии, замерли навсегда.

Подняв глаза и выбравшись из под тела, Крюк осмотрел поле боя — несколько мертвых слепых псов лежало неподвижно у основания лестницы, живой оставалась только одна собака, та, что сорвалась с руки Серого. Из ее головы в области уха текла тонкая струйка крови, еще одна рана виднелась на передней правой ноге, но была гораздо легче, чем первая. Заложенные уши едва слышали ее предсмертные всхлипывания, эта собака была уже не опасна.

Находящийся рядом Серый молчал, он медленно поднимался, держась за металлические прутья перил. Чуть выше, на следующем пролете лестницы в нокауте сидел Дан. Он облокотился о стену и, обхватив голову руками, покачивался в так какой-то внутренней музыке. На все это широко раскрытыми глазами смотрел Макс, оказавшийся на площадке первого этажа. Присев на одно колено, он водил стволом во все стороны, готовясь отразить новую атаку, если она будет.

Атака последовала, но отразить ее Макс не смог по причине неудачного расположения, хотя, именно он первым увидел, что в просвет подъездной двери ввалились две черные фигуры.

— Зомби! — Заорал он, и Крюк отреагировал правильно. Он сделал кувырок назад и вбок, выпрыгивая на площадку первого этажа и одновременно, ухватив Серого за шиворот, потянул его на себя. Таким образом, оба сталкера оказались вне линии огня зомбяков, и пули со свистом застучали по пустым ступенькам.

В пределах видимости Макса находились только ноги и нижняя часть туловища зомби, расстрел которых не принесет мертвецам почти никакого вреда, и уж точно не остановит их. Макс, не целясь, выстрелил куда-то в область живота ближнему зомбяку, скорее для проформы, чем надеясь достичь какого-то результата, и скомандовал: «Уходим!»

Серый уже отошел от первого болевого шока и смог самостоятельно подняться на ноги. Крюк чувствовал себя вполне сносно, и только Дан находился, будто в прострации. На слова Макса он не отреагировал, и Серому пришлось тащить его за собой. Макс попробовал бежать по лестнице, но боль в голове мгновенно охладила его пыл, и ему пришлось перейти на шаг. Видя такое дело, прикрывать отход остался Крюк. Высунув руку из-за укрытия, он выпустил в область прохода короткую очередь и сразу отклонился назад. Выстрелы, естественно никого не остановили, зато спровоцировали зомбяков на ответные действия, и они с остервенением выпустили туда, где секунду назад мелькнул человек по целому рожку. Крюк с удовлетворением услышал, как в холостую защелкали курки, теперь зомбякам было необходимо время на перезарядку.

Крюк спустился на несколько ступеней и, присев на одно колено выставил в проход автомат. Голову ближайшего зомби он разнес очередью с расстояния трех метров, второму досталось только два патрона — рожок опустел. Последний мертвяк этого даже не заметил — продолжал трясущимися руками вставлять в свой АКМ очередной рожок. У него в отличие от Крюка второго ствола не было, и Крюк этим умело воспользовался. Выхватив «Кольт», он прицелился и сделал пять убийственно точных выстрелов в голову врага. Не смотря на то, что выходить из подъезда тем же путем он не собирался — где-то там, среди развалин, притаился кукловод-контроллер — спину надо всегда зачищать.

Макс, Серый и Дан, меж тем, уже поднимались на второй этаж. Дан самостоятельно передвигал ногами, хотя и все еще глядел мутным взглядом, поэтому корректировать его движение пришлось Серому и Максу. Вот тут-то они и допустили ошибку, едва не стоившую им жизни.

Помогая друг другу, они потеряли тыл. Сыграли свою роль навалившаяся расслабленность, вызванная окончанием тяжелого боя, ослабевший от выстрелов в закрытом помещении слух и полученные ранения и травмы, которые не давали забыть о себе ни на секунду. Спасло чутье Макса, выработанное длительным пребыванием в зоне.

Пробежавший по спине холодок — верный признак опасности, поэтому Макс не просто оглянулся назад, а развернул туда оружие. Двухметровый мутант выбрался из одной из заброшенных квартир, широкое морщинистое лицо, окаймленное кучей присосок, было всего в полутора метрах, на крайней верхней ступени. Длинная рука кровососа уже тянулась к Максу, и, если бы он не отшатнулся назад по инерции, непременно достала бы его. Мутанту пришлось сделать лишний шаг, и все, что попало в его лапы — это правая нога падающего Макса, которой тот пытался оттолкнуться от наседающей твари. Могучая лапа за долю секунды вывернула защитные пластины ботинка, затрещали связки голеностопа, и дикая боль пронзила всю конечность сталкера. Из-за этого выстрелы Макса оказались недостаточно точными, пули легли в туловище мутанта, оставляя на нем, глубокие, но не смертельные раны.

Однако, это заставило мутанта отпустить ногу Макса, и позволило выиграть время Серому. Тот оттолкнул от себя Дана и сделал шаг вниз, получая дополнительное пространство, затем, не целясь, поднял свой «Абакан», но выстрелить так и не успел — кровосос молнией бросился на него и с силой хорошего тарана ударил человека в плечо. Руку пронзила острая боль, а сам Серый покатился по ступенькам вниз.

Автомат Макс выронил при падении, поэтому он выхватил из подсумка «Беретту» и открыл огонь, пытаясь поразить самое уязвимое место почти всех мутантов — голову. Два первых выстрела ушли в молоко — его реакция не поспевала за быстрыми движениями твари — и только третий оказался точен — тяжелая пуля прошила навылет шею мутанта, а хлынувшая из раны синеватая тягучая кровь, брызнула во все стороны.

В тот же самый момент застучал полуавтомат Дана — он, наконец, пришел в себя и, узрев перед собой громадного кровососа, в панике надавил на курок. Оружие выплюнуло три последних патрона и замолкло, кровосос качнулся назад, но устоял. Серый и Дан выбыли из игры: первый вообще лежал не шевелясь, второй, хоть и был в сознании, замер с широко раскрытыми глазами, забыв про любое сопротивление. Поэтому теперь кровосос направил взгляд на Макса, который все еще держал в руках оружие. Однако, воспользовавшись вмешательством Дана, тот позволил себе прицелиться и на этот раз попасть точно в голову монстра. Одна из присосок отлетела в сторону, и кровосос с жалобным рычанием повалился назад.

Оказалось, что это еще не победа, а только кратковременная передышка. Мутант очень быстро справился с потерей присоски и начал вставать. Макс расстрелял последние патроны — все точно в голову, однако мутант не собирался умирать. Рана на шее уже не кровоточила — кровотечение у кровососов дело временное, даже если пробит крупный сосуд. Голова после точных попаданий из Беретты походила на растерзанный кочан капусты, но кровосос все еще был опасен, если бы у него было секунд десять на восстановление сил, то для всех четверых людей этот вечер стал бы последним в жизни.

Благо, завершив свои разборки с зомби, подоспел Крюк. У него хватило времени, чтобы подняться по ступенькам, перезарядить автомат и окончательно покончить с кровососущей тварью, расстреляв ее в упор. В наступившей тишине четверо людей сидели на площадке между первым и вторым этажами старой многоэтажки, постепенно приходя в себя после произошедшего. Зона снова подарила им жизнь, хотя едва не забрала ее. Выйти из переделки без потерь для здоровья удалось только Крюку, остальные в той или иной степени были ранены. За те десять минут, что длился бой, на улице почти стемнело, и теперь темные коридоры подъезда освещались только отраженным мерцающим светом находящейся где-то выше Электры.

— Все целы? — Спросил Крюк, убедившись, что на них больше никто не нападает.

— Дан, ты жив? — Уточнил Макс.

— Жив. — Ответил тот, поднимаясь с пола.

Серому в этой бойне досталось больше всех, но он мужественно терпел. Без новых переломов вроде бы обошлось, бок медленно отпускало, а вот оба плеча ныли, при чем ту руку, по которой ударил кровосос, Серый не чувствовал совсем. Внимательно ощупав себя, Серый пришел к выводу, что скоро все восстановится.

— Это кто, кровосос? — Спросил Дан. Он до сих пор не мог отвести взгляда от чудовища, которое едва не погубило всю экспедицию. — А он точно умер?

Про кровососов он слышал очень много, а об их способности к регенерации ходили легенды. Чтобы кровосос выжил, достаточно целостности хотя бы половины мозга, внутренние органы «выздоравливают» примерно за час при самых больших повреждениях. Даже пробитое навылет сердце для них не повод для смерти. Говорят, что в их сердце имеются особые круговые мышцы, которые мгновенно сжимаются вокруг отверстий, восстанавливая герметизм. Что-то подобное случается и при повреждении больших сосудов, как, например, с сегодняшней раной на шее.

В подтверждение опасений Дана кровосос дернул рукой и, хотя, скорее всего, это была лишь предсмертная агония, молодой сталкер отпрянул назад. Крюк тоже отнесся к его версии со всей серьезностью — подойдя к телу мутанта он в упор прострелил голову в нескольких разных точках.

— Пора выбираться. — Сказал он. — Идти все могут?

Макс ничего не ответил, хотя чувствовал, что, по крайней мере, бежать он не сможет. К тому же его правый ботинок после вмешательства кровососа пришел в полную негодность, а бежать по ночной зоне босиком — все равно, что ходить без обуви по скопищу ядовитых змей.

— Макс, ты как? — Оказался проницательным Крюк.

— Идти смогу, бежать — нет. — Признался он.

— Спрыгнуть со второго этажа сможешь?

— Не знаю, но, если выбора нет…

— Выбор есть, но, если мы пойдем по второму этажу, сэкономим кучу времени.

— Второй этаж — не третий, спрыгну.

— А почему нельзя по первому пройти? — Влез Серый. Он вертел в руках свой «Абакан» на который пришлась основная сила удара кровососа. Ствол был погнут и не требовалось быть большим специалистом, чтобы понять, что автомат уже никогда не выстрелит.

— Там расщелина в подвал и аномалий много, по крайней мере, так было, когда я здесь неделю назад проходил. Что хана машинке? — Крюк нагнулся, чтобы рассмотреть автомат Серого.

— Да, хана. — Серый ловким движением вытащил магазин, и протянул его Максу. Самому Серому теперь было не в чем его использовать.

— Ладно, пошли. — Крюк первым шагнул на лестницу. Ждите здесь, я посмотрю, что там в квартирах.

Крюк по очереди заглянул в каждую из дверей, находящихся на площадке. Одна была заперта, как это было всегда. Крюк проходил этим маршрутом четыре раза, и каждый раз его подмывало открыть эту дверь. Садануть по ней ногой или дать очередь из автомата по замку и посмотреть, почему же все двери давно слетели с петель, а эта заперта, будто и не было двадцати с лишним лет, которые прошли с тех времен, когда хозяин покинул свое жилище. Однако он этого не делал, потому что знал — любопытство в зоне — порок, при чем смертельный. Сколько раз зона наказывала сталкеров, за то, что совали нос туда, куда совать его не было необходимости. И в этот раз Крюк сдержал порыв.

В трех других квартирах все было спокойно. Крюк заглядывал в каждую, прислушивался и возвращался в подъезд. Особенно тщательно он осмотрел квартиру, из которой вынырнул кровосос. Контроллер, пославший его в тыл к людям, мог приготовить еще какой-нибудь неприятный сюрприз, но все было чисто.

— Пошли, — Крюк махнул рукой товарищам. — Аккуратно, под ноги смотрите. За мной Дан, потом Серый, Макс замыкает. Возражения есть?

Возражений не было.

Второй этаж, действительно, был довольно чистым в плане аномалий, и идти по нему было просто — ПДА пищал, но показывал, что аномалии где-то внизу и они не опасны. Ходоков это вполне устраивало. Из подъезда в подъезд перебирались по балконам, и каждый раз внизу слышалось какое-то движение, но ни Крюк, ни Макс, на лицах которых были надеты приборы ночного видения, не проявляли беспокойства.

— Куда мы теперь? — Спросил Серый во время очередного перехода.

— Лежанка тут одна есть, — ответил Крюк. — Не хотел я вам ее раскрывать, но ночью, да еще хромые, вы до другой не дойдете. Осторожней!

Дан чуть не сорвался с перил, но в последний момент его подхватил Макс.

— Ловчее надо быть, обезьяна. — В темноте не было видно, но Серый почувствовал, что Крюк покачал головой.

Лежанка была действительно близко. Пройдя дом насквозь, сталкеры спустились из окна второго этажа. Прыгать даже с такой невеликой высоты ночью дело опасное — убиться не убьешься, а вот сломать ногу при неудачном приземлении можно запросто. В планы группы потеря бойцов по недоразумению не входила, поэтому спускались, помогая друг другу. Первым пошел Крюк — он взялся за ремешок автомата, а Дан и Макс медленно опустили его через окно. Серый тем временем с автоматом Макса держал под прицелом прилегающую территорию, чтобы в случае необходимости прикрыть товарищей. Длины ремешка хватило, чтобы нащупать край окна на первом этаже, а потом спуститься на грунт, не опасаясь поломать ногу.

Затем уже Крюк рассматривал территорию через прицел автомата и прикрывал спускающихся Макса и Дана. Самое трудное досталось Серому — его спустить сверху было не кому, поэтому ему пришлось прыгать. Серый свесил из окна ноги, чтобы уменьшить высоту падения, а Дан, осветил фонариком место предполагаемого приземления. В конечном итоге все обошлось, Серый приземлился без ущерба для здоровья, и группа пошла дальше.

Почти сразу же в хвост пристроилась стая собак в количестве семи голов. Нападать на четверых людей они не собирались, перевес сил был не на их стороне, но вот на то, что люди попадут в переделку со стрельбой, в результате чего образуется несколько свежих трупов, очень рассчитывали. Вожак стаи — огромный серый пес — даже приблизился на расстояние в десяток метров и громко залаял, выдавая другим мутантам, притаившимся в ночи, место положения добычи, а попросту говоря, подставляя людей. Крюк тут же осадил заносчивого бродягу очередью, давая понять, что маневр разгадан. Пришлось отвести стаю на более безопасное расстояние, а вскоре псы и совсем скрылись из виду: толи нашли более легкую добычу, толи перестали надеяться на халявный ужин.

Группа пересекла двор, в котором оказалась, протопав вдоль другой девятиэтажки. Люди шли, разгоняя ногами крыс, которые жили своей ночной жизнью и не обращали на людей никакого внимания. Дан шугался каждого зверька, а вот Крюк и Макс, наоборот, понимали, что наличие крыс хороший знак — значит, никого более опасного вокруг нет.

Где-то на западе несколько стволов начали стрельбу — кому-то не повезло, нарвались на тварей. А в доме, из которого совсем недавно вышли Крюк и компания послышался грозный рев. Этот звук гораздо больше напугал Крюка, чем копошащиеся под ногами грызуны.

По его команде все присели и укрылись за маленькой деревянной скамейкой. Серый почувствовал, как по коже пробежался морозец, будто кто-то держит его в прицеле автомата. Макс и Крюк вглядывались в ночь через ПНВ, Серый, предпочитавший до последнего момента обычное человеческое зрение аппаратному, тоже достал прибор и осмотрелся. Двор был пуст, если не считать многочисленных грызунов, слишком уж было пустынно для ночной зоны — ни собак, ни зомби.

Серый вгляделся в дом, сквозь который они прошли. В дальнем конце его слабо мерцал, просачиваясь в ночь сквозь разбитые окна, синеватый электрический свет. Значит, там «электра». Где-то там, они полчаса назад уложили кровососа, но Серый был готов поклясться, что мелькнувший в одном из окон силуэт, принадлежал именно мутанту с присосками. Неужели ожил? И теперь ищет своих обидчиков? От новой возможной встречи с кровососом Серого передернуло, еще от первой плечо не отошло.

Крюк тронул Серого за плечо и показал пальцем на узкий проход между домами.

— Туда, — понял Серый. — Только тихо, — добавил Крюк, прижав палец к губам.

Серый проделал ту же самую миниатюру Дану, у которого не было при себе ПНВ, поэтому он просто лежал, распластавшись по земле и вертел головой во все четыре стороны. Серый приметил заросли кустарника, расположенные чуть в стороне, и под их прикрытием пополз в указанном направлении. В руках он держал пятизарядник и жалел, что не догадался взять автомат у убитых в подъезде зомби.

Только оказавшись в следующем дворе, Серый немного расслабился. Если кровосос не заметил их раньше, то уже и не заметит. Крюк тоже заметно успокоился, позволил себе встать и уже в полуприсяде подойти к Серому.

— Сарайчик вон там видишь?

— Ага. — Неприметная деревянная развалюха стояла в углу двора. Когда и кто ее здесь поставил уже не выяснить, но кому-то она была нужна. Подойдя ближе, Серый понял, что сарайчик этот более, чем странный, потому что располагался он в аккурат по центру детской площадки, одна стена его была выкрашена в светлый цвет, а другая в темный, третья была будто распилена пополам и верхняя ее часть отсутствовала. Сквозь просвет Серый разглядел, что последняя, четвертая стена — кирпичная.

Ни хрена себе архитектура! Очень странный сарайчик, а в зоне от таких странностей лучше держаться подальше. Серый повернулся к Крюку и вопросительно кивнул головой.

«Туда, туда!» — махнул рукой Крюк.

Серый недоверчиво покосился на Макса, но тот никак не отреагировал. Сплюнув, Серый полез к строению. Дверей у него не оказалось, поэтому пришлось встать и заглянуть внутрь через дыру в стене.

Пол покрывала большая куча крупнокалиберного мусора, здесь были тряпки, куски фанеры, дырявая фляга, разломанный стул, тумбочка без двери, банки из-под краски, дверь от грузовика и даже обглоданные человеческие кости — ни дать, ни взять, самая настоящая помойка. Но Крюк, поравнявшись с Серым, с ходу перевалил через стенку и, отодвинув в сторону сначала флягу, а потом лист фанеры, явил взору край металлической трубы около метра в диаметре. Труба уходила вниз под углом и терялась где-то в темноте.

Когда все четверо оказались внутри развалюхи, Крюк первым снял рюкзак и свесил ноги в отверстие.

— Кто будет идти последним, накроетесь фанерой, как было, — сказал он.

Последним был Серый. Труба вела вниз всего-то на метр-полтора, потом изгибалась горизонтально и тянулась еще на десяток метров. Помещение, в котором они оказались напоминало подвал. В общем-то, похоже это он и был. Прикинув, расстояние, Серый высчитал, что они как раз в подвале дома, возле которого располагался странный сарай. Почему сюда вела труба, было не понятно, но проложена она была явно целенаправленно. Труба выходила почти под самым потолком, а вниз вела металлическая лестница.

Как только ноги Серого коснулись пола, Крюк отодвинул его в сторону, поднялся вверх и крутанул какую-то ручку на стене рядом с внутренним отверстием трубы. Чуть слышно скрипнул металл и Крюк спрыгнул вниз.

— Ну что, будьте, как дома, но не забывайте, что в гостях, — продекламировал Крюк. — До завтра поживем здесь, а потом, я надеюсь, у вас хватит совести забыть это место навсегда.

Комната примерно в двадцать квадратных метров, бетонные стены, пол и потолок, никакой краски, раздолбанный стол, три матраса, переживших не одну войну и плакат с изображением обнаженной девушки на пол стены. Над головой, чуть выше трубы, Серый рассмотрел следы небольшого окошка, теперь оно было заложено кирпичом. С противоположной стороны имелся проем — когда-то здесь и дверь была, но теперь зияла пустота. Сквозь нее внутрь комнаты попадал фиолетовый свет «электры» вперемешку с тусклым зеленым свечением холодца.

— Что это за логово? — Поинтересовался Серый, осматривая помещение.

— Наследие былых времен, — ответил Крюк и щелкнул на стене выключателем. Комната осветилась слабым электрическим светом.

— Не засветимся? — Забеспокоился Макс.

— Нет, снаружи света не видно. Дан, возьми вот тряпку, занавесь дверь, а то за ночь в темноте «зайчиков» нахватаемся. — Крюк протянул Данику старенькое верблюжье одеяло, лежавшее в углу именно для этих целей. — Там два гвоздя есть.

Дан при помощи Серого зацепил одеяло за гвозди, перегородив дверной проем, мелькание резко уменьшилось. Одновременно Серый выглянул за пределы убежища: подвал, сколько хватало глаз, был заполнен аномалиями — в основном «электрами», но совсем рядом с выходом Серый обнаружил два «холодца», а вдалеке — одну «жарку».

— Там что? — Спросил Серый, показывая за дверь.

— Там сплошные «электры» — не пройти. Так что оттуда опасности можно не ждать. — Крюк подошел к Серому и вытянул руку. — Если сильно захотеть и расплющиться по стене, то можно дойти до вон той «электры», а дальше — идти некуда. А вон там — «капля» висит, видишь?

— Где? — Дан тоже высунул голову.

— Во-он там. Причем, уже в «электре» обжаренная — «слезы электры» называется. Радиацию выводит хорошо и денег стоит не мало. Но достать я ее не смог. Только патроны зря потратил и еще дальше загнал.

— Что-то маловато артефактов для такого количества аномалий, — высказался Серый.

— Да, что есть, то есть. Если бы они здесь регулярно рожали, то можно было бы жить припеваючи. Но за два года, что я это место знаю, здесь всего два артефакта выросло — «слизняк» и эта «капля». «Слизняка» мы достали, а «капля» так и висит.

— Откуда такое место?

— Здесь когда-то «Квартиранты» жили. Может, помнишь, Макс, была такая группировка мародеров из бывших военных сталкеров. Окопались здесь и начали хаты потрошить. Вот они эту берлогу и построили, замаскировали, даже площадку детскую сверху соорудили. Если не знать про вход, то сроду ничего не подумаешь. И сарайчик специально такой странный сделали — народ в зоне странностей боится. Мне про это место Сало рассказал, был у меня такой напарник — два года назад мы с ним нехило почудили, но помер — пусть земля ему будет пухом.

— Что ж ты нам такое место выдал то? Что-то не похоже на тебя. — Сказал Макс.

— Не дошли бы мы до другой лежки. До нее еще через пол города шагать, а вы — один хромой, другой контуженый. — Ответил Крюк, обходя свои владения. Из под развалин стола он достал алюминиевую кружку с закопченным дном и небольшой котелок, сел на пол и стал протирать грязной рукой его внутренности.

— Да уж, попали в переплет. — Подал голос Дан. После героического спасения Макса он даже вырос на десяток сантиметров и перестал сутулиться. — Я, как кровососа увидел, думал хана нам. А у меня патронов в стволе три штуки и башка чугунная.

— Ты спасибо скажи, что целая. — Поправил Крюк. — Кто ж в узком коридоре длинной очередью палит? Чуть нас всех не положил. По шее бы тебе надавать, да Макс не позволит — он сегодня твой должник. Слышь, Макс, это ведь он контроллера уложил. — Крюк повернулся к Максу, которому досталось больше других. Сейчас он с удовольствием завалился на матрац и лежал с закрытыми глазами. Крюк вернулся к своему занятию. — До сих пор не пойму, как тебе это удалось?

— Я ж математик, — развел руками Дан. — И снайпер. Я понял, что контроллер укрылся от нас за лестницей и достать его можно только сверху. Потом высчитал, откуда нужно стрелять, чтобы граната прошла в окно и долетела хотя бы до площадки, где стоял контроллер. Пришлось подняться на пятый этаж и стрелять оттуда.

— Так на пятом этаже студень.

— Я через него перепрыгнул, — оправдался Дан, — у меня ноги длинные.

— Рисковый ты парень, — Крюк повернул дно кастрюли к свету и внимательно осмотрел его. — И все для твоего спасения, Макс. Ты слышишь?

— Слышу. — Спокойно отозвался Макс. — Почему ты меня не пристрелил, когда приставил ствол к голове?

— Хм, — удивленно поднял голову Крюк, — выходит, ты все помнишь?

— Не все, но кое-что помню. Так почему?

— Потому что твари зашевелились. — Крюк еще раз осмотрел результат своей работы и остался им доволен, хотя Серому показалось, что стать чище котелок не мог. — Когда контроллер понял, что я хочу тебя пристрелить, ему это не понравилось, и он начал натравливать на нас тварей. А мне еще нужно было отойти к подъезду. Короче, ты был заложником.

— Понятно. Ты прагматичный человек, Крюк.

— Еще бы. Как бы я иначе жил в зоне? Здесь живут прагматики и циники, вроде нас с тобой. А такие, как Серый и Дан, в зоне надолго не задерживаются. Вот ты спрашиваешь, почему я вам лежку открыл, а я тебе отвечу: потому что никто из вас назад не вернется, никто больше не придет сюда и ничего никому не расскажет. Ты же и сам это знаешь, разве не так?

— Почему это не вернемся? — Забеспокоился Дан.

— Почему? Потому что вы выбрали путь в один конец, дружок. Ты посмотри на Макса с Серым. Это ж камикадзе. Они знают, что ничего хорошего в консервах их не ждет, но рвутся туда с настойчивостью самоубийц. А посмотри на их лица, разве ты не видишь в них должной отрешенности. Но их-то я как раз понимаю. Серый ввязался в это дело из каких-то собственных побуждений, они важны для него больше, чем жизнь. У Макса свои причины — ему до черта надоела Зона, надоела настолько, что он специально попер на рожон, кладя свою жизнь на алтарь благородства и помощи Серому. Здесь такое бывает, когда сдают нервы, это нормально. А вот ты влез в это дело по своей самой большой в жизни глупости. Так что тебе хуже всего.

— Он говорит правду, Дан. — Сказал Макс, не открывая глаз. — У меня нет шансов вернуться назад. Или почти нет. Завтра, максимум послезавтра, мой клан узнает, кто помог Крюку, поэтому выживу я только в том случае, если убью его, когда он выполнит контракт. В противном случае клан объявит меня вне закона, и я в зоне и месяца не протяну. Но мои шансы заведомо малы, потому что в Зоне Крюк стоит пятерых, а я — всего лишь пограничный сталкер, который никогда не заходил дальше Рыжего леса. Но я должен был Серому и не мог не помочь ему, тем более, что мне действительно до чертиков надоела зона. Настолько, что я готов поставить на карту свою жизнь. Пусть зона сама решит, нужен я ей или нет. А тебе, — Макс сделал небольшую паузу, — наверное, лучше от нас отстать. Когда ты увязался за нами, я хотел сделать из тебя отмычку, ты уж извини, но таковы нравы зоны. Совесть за это меня не съела бы. А сегодня ты спас мне жизнь, и теперь я должен либо сделать тебя членом команды, либо отпустить. Так вот, что я решил: завтра мы пойдем через оживленный район, нам попадутся на пути караваны, и я смогу порекомендовать тебя кому-нибудь из них, пока что мое имя еще что-то значит. Доберешься с ними до бара или приграничья, начнешь потихоньку зарабатывать, а там, куда кривая выведет.

— Макс, я хочу с вами. — Просительно произнес Дан. — Я чувствую, что пригожусь вам. Я же вам уже один раз помог.

— Дан, это наша война. Тебе на ней делать нечего.

— Я хочу с вами.

— Макс, я ведь это так, к слову. — Вступился за Дана Крюк. — Ему нечего делать в приграничье. Разве ты не видишь? Он не протянет в зоне и месяца. Лучше уж пусть идет с вами и умрет счастливым, чем погибнет бесславно. Это его мечта, он имеет на нее право, тем более теперь, когда он спас тебе жизнь.

Макс молчал, по-прежнему не открывая глаз. Впервые за время знакомства с Серым он жалел о том, что совершил. Дана надо было гнать сразу, еще тогда, когда они подобрали его на болоте, или можно было забросить его на одну из баз, потерять на этом время, но дальше идти, не истязая себя муками совести. А что теперь? Крюк прав, Дан имеет право на свою мечту, быть и чувствовать себя кому-то полезным.

— Ладно. — Согласился он. — Отныне, считай себя полноправным членом команды. Все, что найдем по пути, делим на всех в равных долях.

— Спасибо, Макс. — Дан светился от счастья. — Я не подведу.

— Ну что, поговорили? — Крюк потянулся к своему рюкзаку. — Будем считать торжественную часть оконченной. Объявляю ужин и пять часов крепкого здорового сна. Завтра вторая серия нашего путешествия.

— А к нам никто ночью не залезет? — спросил Дан, опасливо косясь на трубу.

— Не залезет. Там теперь заслонка.

— Кто-нибудь еще про нору знает? — Садясь, осведомился Макс. Он решил не отставать от остальных и тоже потянулся к запасам.

— Сало знал. Но его уже больше года нет, так что все это время я был здесь полноправным хозяином. А три недели назад здесь кто-то побывал, пока меня не было. Водку мою выжрал, запасы растащил, короче, какая-то сволочь место раскопала. Так что лежка все равно засветилась и, приводя вас сюда, я ничем не рисковал.

— Плохое место, — неожиданно сказал Серый. — Запасного выхода нет. Если нас здесь найдут, то выкурят за десять минут.

— Кому не нравится, могут ночевать снаружи. — Спокойно ответил Крюк. — Там еще контроллер остался, он тебя ждет. — Крюк досадливо покачал головой. — Саблю жалко, я через него с Боцманом и Жуком торговал. И Быч с Рулетом тоже загнулись.

— Зомбяки?

— Они самые. Вот ведь судьба — Сабля больше двух лет по Зоне гулял, ничего его не брало, со стоянки перед вашим носом ускользнул, и все-таки достал его контроллер. Знать суждено ему было в этот день ласты склеить.

— Боцман был плохим компаньоном. — Уцепился за ниточку Макс. — По слухам, у тебя скопилось немало всякого добра, одна «пирамида» чего стоит. Даже, если большую часть денег ты вывез за пределы зоны, у тебя здесь полно тайников с хабаром. Рано или поздно он или его ребята подвесили бы тебя за ноги.

Крюк несогласно покачал головой в ответ.

— Торговать с Боцманом было не опасней, чем с Чингизом или Хохлом. Боцман хоть и был отморозком, словом своим дорожил. Если мне что-то от него было нужно, я платил тройную цену, за это Боцман держал своих псов на привязи. Поверь мне, он на моих артефактах в год выше миллиона зарабатывал, гораздо больше, чем я сам. Так зачем убивать курицу, которая таскает ему золотые яйца? И прикинь, что Боцман сделает с теми, кто захочет лишить его этой курицы. А Чингиз или Хохол — они кто? Торговцы и только. Вокруг них всегда хватало любителей подбить жирную птицу, вот теперь и посчитай, с кем мне было выгодно иметь дело, а с кем нет. В ваших краях Боцман был для меня самым безопасным купцом. Тем более, что в его логово я заходил только по крайней необходимости, чтобы не искушать бандюков лишний раз, старался торговать через посредников. В этот раз так уж получилось, что дойти до своей норы я не успевал, а рядом, кроме стоянки Боцмана ничего не было. Пришлось заплатить ему тройную цену за ночлег и безопасность, он, хоть и мародер, а зону почитает, если деньги за безопасность взял, то можно быть спокойным.

— Слушай, а с нашим барменом ты тоже торговал?

— Зачем тебе это? — Усмехнулся Крюк.

— Между нами. Просто интересно.

— У меня есть несколько надежных посредников. Через Саблю я связывался с Боцманом и Жуком, через Коробейника с Долгом. Их больше нет, но остались другие. Непосредственно с барменом я не торговал, но, возможно, кто-то имел с ним дела, так что наверняка сказать не могу.

— А «пирамиду» ты продал или оставил для личных целей?

— «Пирамиду»? — Крюк поднял глаза и напрягся. — Я думал мы этот вопрос закрыли.

— Да не напрягайся ты. Я же сказал, что ничего личного к тебе не имею. Это сугубо коммерческий интерес. Если она у тебя есть, я готов купить ее. Сколько ты хочешь?

— «Пирамида» не продается ни за какие деньги.

— Почему?

— Она нужна мне самому. — Пожал плечами Крюк.

— Набиваешь цену или это дело принципа?

— Макс, я же сказал: я не нуждаюсь в деньгах.

— Подождите, это какая «пирамида»? — Влез Дан. — Лекарство от страха что ли? Мне про нее на стоянке сталкеры рассказывали.

— Рассказывали или советовали поискать? — Усмехнувшись, уточнил Крюк.

— Не помню. Что-то говорили, но я не помню точно, в каком контексте.

— В контексте, — передразнил Крюк. — Это такое иносказательное выражение, дурень. «Пирамида» — это мифический артефакт, который по легенде синтезировали умники в подвалах «Х-16» еще до второй катастрофы. Некий прибор, который начисто лишает человека чувства страха. И, когда кому-то говорят, что ему надо найти «пирамиду», это означает, что человека называют трусом.

— А-а, — совершенно не обидевшись протянул Дан. — А я думал, чего это они мне про лабораторию толкуют.

— Ты «Волшебника изумрудного города» в детстве читал? — Спросил Крюк. Одна из приготовленных им банок опустела и он с удовольствием принялся за вторую.

— Читал, кажется. Только я не очень помню.

— Нет, Макс, ты слышал, он еще в университете учился. Чего ж вы такими бестолковыми-то растете, самых простых вещей не знаете. Суть книги в том, что, пока герои шли в мифическую страну, чтобы волшебник сделал их умными, храбрыми и так далее, они сами научились быть такими. Поэтому тебе и говорили, что тебе надо разок слазить в подвалы «Х-16», за «пирамидой», которой в жизни не существует. Там так страшно, что, если ты там выживешь, все остальные страхи тебе ни по чем будут. Ясно?

— Ага. То есть вы о другой «пирамиде»?

— Да почему ж о другой, о той самой. — Возразил Крюк. — Об одной единственной добытой из самых что ни на есть глубин «Х-16». Нашелся-таки смельчак, который не побоялся спуститься вниз. Ты не возражаешь, если я ребятам сказку на ночь прочитаю? — Последний вопрос Крюк адресовал Максу.

— Валяй, — устало разрешил Макс. — Только не ври много.

— Постараюсь, — пообещал Крюк и приступил к повествованию.

Историю о том, как Крюк попал в немилость к Долгу и большей части свободных сталкеров, Серый уже знал от Макса. Знал он и о том, что долгое время после этого Крюка гоняли по Зоне не хуже того зайца, в надежде получить за его голову назначенную награду. Не рассказал Макс лишь о том, что он тоже принимал участие в той травле.

… И вот, — продолжал рассказ Крюк, — слышу я, что идут за мной трое. Увязались горе-охотнички, решили мою голову продать и деньжат подзаработать. Ну, я для порядку по месту покружил немного, думал отстанут — нет, упрямые, вцепились, как бульдоги. Я бы их всех троих тогда уложил, но пожалел, смотрю, зеленые еще — опыта кот наплакал, поэтому не стал я грех на душу брать, вираж по дороге сделал, чтобы они аккурат на псевдособак напоролись, думаю, пока они с псами воевать будут, я по тихому уйду. Да только салаги мне такие достались, что даже от дюжины псевдопсов отбиться не смогли. Правда, там еще и пара Припять-кабанов на шум прибежала, это уже без моего участия, суть в том, что пришлось мне им же на помощь приходить. С горем пополам и моей помощью отбились охотнички, двоих собаки добре потрепали, ну я к ним, спускаюсь, чтобы, так сказать, представиться и за хлопоты малую толику с них стребовать, в зоне так принято — за помощь надо платить. Так один из них хватает автомат и вместо благодарности всаживает в меня очередь. Этим сукиным сыном был… Макс.

На лице Макса ни один мускул не дрогнул. Будто не о нем речь.

— Подстрелил он меня, печень в двух местах пробил, ногу поранил, он бы меня и добил, если бы из леса прямо на него не выскочила рысь. Пока они выясняли, кто из них лишний, я отполз достаточно далеко, чтобы остаться в живых. Благо, у меня в сотне метров тайничок был, я до него добрался, перевязку сделал, «ломоть мяса» привязал. Худо-бедно, но здоровье поправил, а вот обиды не забы-ыл. Отомстить неблагодарному сталкеру стало для меня делом жизни. Мне даже просто застрелить его мало было, поэтому я придумал кое-что поинтересней.

Однажды в подземельях у Агропрома я нашел документы, подтверждающие разработку прибора «Н-стресс», по свойствам напоминающего действие мифического артефакта «пирамида». В конечном итоге, это и был артефакт, его искусственно создали, используя энергию аномалий уже после образования Зоны. Там же было отмечено, где находится запасной выход из лаборатории, и код доступа. Но главное — там было указано место, где имелся готовый к работе экземпляр. Его рабочее название было — «пирамида».

Выходило, что слухи — это не что иное, как утечка информации после разгрома лаборатории монстрами, «пирамида» — это реально существующий артефакт, нужно только спуститься вниз и достать его из тайника. Полтора миллиона за одну ходку. Вот только спускаться вниз мне не хотелось.

И я решил убить сразу двух зайцев: отомстить Максу и заработать. Это было нелегко и, может быть, даже того не стоило, я потратил два месяца, выясняя, способен ли Макс распорядиться полученной информацией так, как это нужно мне, говоря иначе — полезет ли он в «Х-16».

Еще труднее было подбросить ему информацию так, чтобы он не заподозрил подвоха. В конечном итоге, Макс нашел то, что нужно, на ПДА погибшего сталкера, оказавшегося у него на пути. Половина дела была сделана, оставалось проверить, не ошибся ли я в нем. Если бы Макс решил продать информацию, я бы пристрелил его в тот же миг, но он оказался молодцом и торговать знаниями не стал. Вместо этого он собрал команду из трех человек.

Они с напарником взяли в долю третьего и отправились вниз, тем более, что залазить далеко было не надо, тайник был всего в сорока метрах от входа, а хабар тянул на полтора миллиона — по пол лимона на каждого.

В назначенный день я проводил их до самых ворот завода, понаблюдал, как они пробрались мимо мародеров, окопавшимся над основным входом, и добрались до запасной двери. И стал ждать ребят с хабаром.

Вернулись они только через четыре часа, я уже и надеяться перестал, думал все, каюк бродягам. Точнее вернулись только двое. Макс тащил на себе того самого третьего, на которого достаточно было взглянуть раз, чтобы понять, что он уже не жилец. У бедолаги не было ног, кто-то выдернул их из тазобедренных суставов, даже культей не оставил, а из живота торчал штырь с руку толщиной. Это был безрассудный, но благородный поступок, достойный хорошего человека. Макс не бросил его, даже когда мародеры заметили кровавый след за одним из зданий и бросились в погоню. А я люблю благородство.

Я не убил его, как планировал, а наоборот, помог отбиться от насевших на него бандитов. Потом мы вместе оттащили парня в безопасное место и позволили ему умереть спокойно. Там же и похоронили, точнее, сожгли тело в старой хибаре, чтобы твари не смогли сожрать то, что от него осталось.

— А «пирамиду» ты у него, конечно, отобрал. — Сухо заключил Дан.

— Естественно. Макс все понял сам, когда увидел меня. И, между прочим, не возражал.

— Представляю, как бы ты не возражал, если бы тебе приставили ствол к башке, — усмехнулся Серый, — ты ведь именно так сделал?

— Эх-хе-хе, — досадливо покачал головой Крюк, будто старейший учитель разочаровался в самом лучшем своем ученике, — Серый, ты не уловил сути: у Макса на шее была «пирамида». Она позволила ему быть бесстрашным и не впасть в панику, когда было действительно страшно. Это значит, что его нельзя было напугать страхом смерти — в тот момент он принимал взвешенное, решение, единственное, которое подсказывало ему сердце. В этом-то и заключается его благородство: он не бросил товарища, хотя знал, что это смерть. Ему не мешал страх, он принимал единственное решение, которое считал для себя приемлемым.

В наступившей тишине слышалось дыхание каждого. Спокойно и ровно дышал Макс, это его прошлое, Зона давно сделала из него другого человека, будто и Крюк говорил о ком-то другом. В громком сопении Крюка угадывалась нервная улыбка на его устах — истории из прошлого почему-то всегда даются ему с трудом, это Серый уже давно заметил. Совсем не слышно дышал Дан, будто боялся потревожить и спугнуть что-то важное. Сам Серый не слышал своего дыхания, но знал, что оно предательски дрожит — все-таки, многое в Зоне кажется невероятным, ведь, выходит, что Макса и Крюка связывает много большее, чем вражда клана и опального сталкера.

— Макс, а там было страшно? — решился нарушить тишину Дан.

— Страшно. — Коротко ответил Макс и отвернулся к стене, давая понять, что беседовать на эту тему больше не намерен.

— Макс, а что там было? — Совершенно нагло не отставал Дан. — Расскажи.

— Полтергейсты там. — Нехотя отозвался сталкер. — Запустили нас внутрь, дали дойти до тайника, а когда мы повернули обратно, стали рвать нас на куски. Если бы они захотели, то просто убили бы нас всех троих, но, может, скучно им там, может еще что… короче, стали они нас забрасывать всяким хламом, навроде бюреров. Мне повезло — я оказался позади всех, основной удар приняли на себя мой напарник и Лешонок, тот самый парень, которого мы взяли третьим. Я к тому времени уже слышал, что полтергейсты видят только движущиеся цели, поэтому тихонько замер в уголке и стал ждать, пока они уйдут. Пришлось пролежать два часа, пока они поверили, что я мертв, потом пополз к выходу. Лешонок был ранен, и, хотя было ясно, что он уже не жилец, я тащил его с собой, очень уж он просил не бросать его там, внизу. Мне удалось проползти метров тридцать, пока полтергейсты не вернулись, пришлось ждать еще два часа и только потом ползти оставшиеся метры. Дальше вы знаете.

— Вот такая вам, дети, сказка на ночь. — Заключил Крюк. — А теперь спать. Кстати, кто будет храпеть, завяжу рот кляпом.

— Подожди, я не понял. — Развернулся Макс. — Так как на счет «пирамиды»?

— «Пирамиду» я тебе, Макс, не продам, и дело вовсе не в деньгах.

— А в чем же тогда?

— В том, что я владею единственной «пирамидой». Второй такой нет. Ни у кого.

— И что, ты любуешься ей по ночам? Или снимаешь стресс после ходки?

— Она просто у меня есть. Я — коллекционер, считай, что мне просто льстит иметь у себя артефакт, которого больше не существует в природе. Боюсь, тебе этого не понять.

— И много у тебя таких экспонатов? — Заинтересовался Дан.

— Много-мало, все мои.

— Нет, ну хотя бы примерно. Десять? Двадцать? Сто?

— Олух ты царя небесного! — В очередной раз усмехнулся Крюк. — Это ж тебе не редкие артефакты и даже не нестандарты. Это артефакты, которые Зона рождает один единственный раз, с особыми свойствами. Это тебе не рану зарастить или пули с пути свернуть. Они не на физику действуют, а на совсем другие инстанции — страх, ненависть, жадность. Они человека меняют, понимаешь? Поэтому и ценятся. Здесь счет на единицы идет.

— А ты ими пользуешься? — Осторожно, будто опасаясь раздуть пламя из тлеющих углей, спросил Дан.

— Почти никогда. Потому что человек на то и человек, чтобы оставаться самим собой, когда он позволяет себя кому-то править, он теряет себя.

— Почти… — Уловил слово Серый. — Оговорочка занятная, значит, бывает.

— Бывает. — Согласился Крюк. — иногда я не могу сам принять решение. Не в праве. Вот взять вас. Веду вас на верную гибель, и мне не по себе. Хотя, казалось бы, какое мне до вас дело? Это ваш выбор. Чего вы вообще там потеряли?

Никто не ответил.

— Я что вообще думаю, — продолжил Крюк, — легенда у тебя, Серый, хреновая, значит, спецслужбы здесь не причем — они так топорно не работают. Но по замашкам ты, как есть, спец или военный сталкер, значит, в самоходе, но из бывших военных. В центр зоны не ходил, но по окраинам повоевал — скорее всего, или группа зачистки или прикрытие умников. Второй вариант предпочтительнее, это объясняет твое знакомство с кем-то на Янтаре. Скорее всего, кто-то из умников решил всех перехитрить, подбил тебя на поход, сказал, что знает, где «поле артефактов», в общем, решили вы подзаработать, кинув госслужбы. Ты заходишь в зону со стороны, находишь проводника, потому что найти проводника можно только непосредственно внутри периметра, и… дальше все по списку. Правда, есть еще что-то, явно не связанное с хабаром, но пока не могу понять что.

— Ну, что ж, пусть будет так, — согласился Серый, оставив вопрос без ответа. — Будем считать, что нам нужно только «поле артефактов». Ты не веришь, что оно существует?

— Не знаю. В отличие от большинства других сталкеров, прорвавшихся через заставу Монолита во время большой атаки, я точно знал, где гробанулись умники. Действительно, не далеко от Янова, там, где теперь стоит еще один форт «монолита». Я и несколько других сталкеров обшарили там все вдоль и поперек, но обломков вертолета не нашли.

— А ты не думал, что «поле артефактов» находится на территории завода строительного завода?

— Думал. «Юпитер» я сразу отбросил, там всегда шастает много народу, да и «монолит» его регулярно прочесывает, там «поле артефактов» уже давно бы нашли. Поэтому искомый подвал мог быть только под Железо-бетонным заводом, но входа под купол мы не нашли. Так что вы идете по ложному пути.

— А если мы, все-таки, найдем вход внутрь? Ты не хочешь пойти с нами?

— А зачем? — С усмешкою отозвался проводник. — Ради поля артефактов?

— Стоимость поля артефактов не меньше десяти миллионов. Это по самым скромным подсчетам.

— По два на брата? — Крюк захохотал в голос. — Поверь мне, для меня это не деньги.

— Ради редких артефактов. Там наверняка будет не один «уникум», доведешь свою коллекцию до десятка.

— Ну что ж, — ответил Крюк после недолгого молчания. — Предложение честное. Я обещаю подумать. До Янова еще есть время.

В наступившей тишине каждый размышлял о своем. Серый о том, чего Крюк пока не знает, Крюк о том, что неплохо бы поскорее закончить работу и снова стать свободным. А Макс…

— Надо было с мертвяков ботинки снять, — сказал Макс, переводя разговор на другую тему — мне теперь идти не в чем.

— И автоматы забрать, — добавил Серый.

— И тварей, пришедших на нашу стрельбу, дождаться, — ехидно добавил Крюк. — Живыми ушли, и на том спасибо. Серый пока ружьишком обойдется, а Макс пусть босыми ногами топает, ему полезно.

— Слушайте, — прервал перепалку Дан, — а кто это так орал в том дворе? Неужто кровосос выжил?

— Нет, — ответил Крюк, — мы своего честно уложили, второй пришел на шум, так что вовремя мы свалили, задержались бы на минуту-другую и досталось бы нам на орехи.

— А, может, надо скинуть в сеть, что там кровосос и контроллер, чтобы остальные знали? — Начал Даник.

— Я тебе сейчас по шее скину! Соображать надо. Нам еще утром отсюда вылезать, хочешь, чтобы все твари на нас кинулись? Здесь сталкерская тропа проходит, за ночь караванов шесть пройдет — кого-то они положат, кто-то их. Другие твари трупы подберут — к утру голодных будет поменьше. А сытые — не дураки на вооруженных людей нападать.

— Но там же люди погибнут, — Дан пытался понять, не шутит ли Крюк, потом повернулся и глянул на Макса, но тот ничего не ответил, похоже, слова Крюка он разделял.

— Все равно кто-то погибнет: не они — значит, ты. Тебя такой размен устраивает? Они знают, что идти ночью опасней, чем днем, но идут, значит, имеют выгоду. А там, где выгода, там риск — все честно. Ладно, давайте спать ложиться, подъем через пять часов.


Крюк проснулся ровно через пять часов. У него, как и у не безызвестного Штирлица с годами выработалась привычка: просыпаться именно тогда, когда нужно, без всяких сподручных средств. На привычку эту не влияли ни усталость, ни состояние здоровья. Зона вообще не располагает к спокойному сну — здесь нет благородства, твари и особенно люди не постесняются напасть на спящего человека. Напротив, хитрые серые псы — один из подвидов слепых собак — могут сутками идти по следу одинокого сталкера, ожидая, пока усталость заставит человека прилечь. И, если человек к тому времени не найдет для себя надежного, не доступного для тварей укрытия, то проснется он уже только для того, чтобы ощутить, как сжимаются на горле острые собачьи клыки.

И даже в самом, казалось бы, надежном укрытии нельзя давать волю усталости и погружаться в глубокий беспробудный сон. В самом начале своей сталкерской карьеры Крюк уже допустил одну такую ошибку. Забравшись на чердак Чернобыльской многоэтажки, он запер изнутри дверь и уснул, уверенный в своей неуязвимости. Проснулся он ровно за секунду до того, как тяжелая металлическая труба ударилась о лежанку в том месте, где только что была его голова. Спасло Крюка то, что, поднимая трубу для броска, телекинетик-бюрер зацепил ею одну из железных балок перекрытия, издав тяжелый колокольный звон. От летевшей в голову трубы удалось увернуться и, перекатившись в сторону, Крюк разрядил в мутанта свой дробовик до того, как тот повторил неудавшуюся попытку. Бюрер оказался самцом-подростком, только-только овладевшим искусством телекинеза, оттого и совершил роковую ошибку, стоившую ему жизни. Как он попал на верхние этажи высотки, оставалось загадкой, ведь в городе карлики больше бродят по подвалам, стараясь не забираться высоко.

Крюк осмотрел прилегающие комнаты и в одной из них обнаружил еще двух взрослых тварей — самца и самку, обгладывающих труп слепого пса. Оба мутанта были так увлечены своим занятием, что никак не отреагировали ни на выстрелы этажом ваше, ни на вошедшего в помещение Крюка.

Разделавшись с ними, Крюк более-менее восстановил ход событий. Семейка бюреров какими-то путями забрела в город, нашла у подножия высотки труп слепого пса и, подобрав его, решила поужинать в спокойной обстановке. Взрослые твари отогнали сыночка от добычи — это у них в порядке вещей, так уж заведено, что сначала досыта едят взрослые, а младшеньким достается лишь то, что останется после трапезы предков. Так что пока взрослые особи набивали живот останками собаки, малыш пошел бродить по пустым квартирам и забрел на чердак. Когда дверь не поддалась, нащупал силой мысли задвижку, запирающую дверь изнутри и, открыв ее, вошел. С тех пор Крюк не чувствовал себя в безопасности нигде в зоне, даже за семью засовами.

Просыпался Крюк дважды. В первый раз, когда ему показалось, что в районе люка кто-то скребет лапами по железу — скорее всего, собаки, пришедшие сюда по их следу. Это ничего, собаки поймут, что дичь в недосягаемости и уйдут. Люк не взломать ни собакам, ни зомбякам, ни даже кровососам, да и история с бюрерами вряд ли здесь повторится. Поэтому, полежав в тишине пятнадцать минут и не дождавшись активный действий незваных гостей, Крюк снова расслабился и задремал. Второй раз он проснулся уже под утро, как и задумывал с самого начала. Где-то недалеко прогремел взрыв — стреляли толи из гранатомета, толи еще из чего потяжелее. Крюку даже показалось, что стены едва заметно дрогнули. Рядом, Крюк это почувствовал, открыл глаза Макс, хоть и не подавал никаких признаков. Однако, Крюк давно научился определять, спит ли человек по его дыханию. В темных компаниях, среди малознакомых и ненадежных людей, с которыми Крюку частенько приходилось путешествовать по зоне, это было незаменимым умением. Дан и Серый, похоже, спали. Не научила их еще Зона просыпаться от малейшего шороха, надеются на слух Крюка и Макса.

Выстрелов больше слышно не было — закончились либо бой, либо тяжелые боеприпасы, а звуки автоматных очередей в убежище не проникали. Тихо зашуршал ПДА, приняв очередную порцию сообщений. Крюк включил экран и просмотрел информацию. Совсем недавно он приобрел у одного из подпольных барыг новую флешку для ПДА, которая давала возможность сортировать приходящие на прибор сообщения, согласно пожеланиям хозяина. Перед самым выходом Крюк проработал настройки программы, забив в поиск нужные данные.

Теперь на экран выводились только те сообщения, в которых присутствовали контрольные слова или имена. Это давало возможность проследить за судьбами знакомых людей и пропустить мимо известия о гибели неизвестных сталкеров. Кроме того, отправляясь в поход к Янову, Крюк забил в ПДА маршрут, по которому собрался идти и получал так же всю информацию о том, что происходит в районе предполагаемого маршрута.

Такая система сортировки спасала от непомерной перегрузки экрана левыми известиями, оставляя на виду только нужную инфу. Глядя на экран Крюк отметил, что этой ночью Зона собрала богатый урожай — только в выведенной информации больше десятка сталкеров, покинувших этот мир. И это только те, чью смерть зафиксировали «дашки». А сколько ПДА не сработало в нужном режиме и не определило смерть хозяина? А сколько бродяг не имело приборов в момент гибели? А сколько еще сообщений запоздает на день или два? И, в конце концов, сколько будет сообщений, если отключить сортировку? Так что, имеющуюся цифру надо умножить минимум на коэффицент равный десяти, а то и больше.

Говорят, что за год в Зоне погибает около пятидесяти тысяч человек. Это, по сути, небольшой городок, вроде бывшего Чернобыля, в полном составе. И вся эта органика оседает в животах зонной живности — от крыс и псевдокроликов до псевдогигантов. Может, отсюда и берет Зона силу и материал для своих расширений. Ведь не зря же «ботаники» определили закономерность, что, чем больше людей погибло в зоне за неделю, тем сильнее окажется предстоящий выброс.

Среди погибших сталкеров было только три знакомых имени.

«02:33. Болото. Погиб сталкер Жгут. Причина — Кровосос.» Жгут, здоровенный сталкер-одиночка, фигурой похожий на того самого кровососа, от лап и присосок которого ему было суждено погибнуть. Однажды Крюк помог выпутаться Жгуту из одной щекотливой ситуации, когда сталкера зажали в «языке» два десятка слепых псов. Тогда Жгут честно рассчитался с ним артефактами. С тех пор их пути периодически пересекались. В этот раз Жгуту не повезло — помочь ему оказалось некому.

«04:26. Припять. Погиб сталкер Хряпа. Причина — Жарка». Вот это уже совсем никуда не годилось. Хряпа пришел в Зону раньше Крюка и уж чего-чего, а опыта у него хватало. Как же это он умудрился в «жарку» влезть? Воистину неисповедимы пути господни.

«04:30. Припять. Погиб сталкер Лысый. Причина — Контроллер». Вот здесь вскрывался один из недостатков сортировочной системы. Дело в том, что Крюк лично был знаком с двумя сталкерами, которых звали Лысыми. Имя это в зоне довольно распространенное, так же как Борода, Малой, Толстый, Слепой или Бешеный. Данные прозвища произрастают из внешних данных, под которые попадает чуть ли не каждый пятый в зоне. Поэтому под каждым из этих имен бороздят зону с десяток людей, впору им хоть номера приписывать. То же самое с названиями животных — Кабаны, Волки, Лисы, Тюлени и прочая фауна в зоне явление распространенное.

Был ли погибший Лысый знаком Крюку или это был один из неизвестных ему сталкеров, оставалось загадкой. Хотя, если принять во внимание, что Хряпа был знаком с одним из них, а время и место смерти почти совпадает, можно предположить, что это не просто совпадение.

Из других смертей Крюк выделил три.

Во-первых, «00:01. Бункер. Погиб сталкер Головастик. Причина — «электра». Имя не знакомое, видимо из молодых, да и попал-то он в список только потому, что край бункера заходил на территорию, по которой пролегал маршрут группы, а потому Крюк отметил ее, как интересную. А вот примечательным было то, что ПДА о смерти в «электре» никогда не сообщают, потому как эта самая «электра» в первую очередь выводит из строя все электроприборы, коим и является ПДА, а уж потом пронзает током тело человека. Происходит это за долю секунды, но последовательность всегда именно такая — сначала прибор, потом человек. Поэтому в момент гибели человека ПДА уже выведен из строя и никак не может передавать сообщение о смерти хозяина. Хотя, это могла быть и темная «электра», о которой не так много известно, может, она и работает по-другому. Кстати, это бы объясняло то, что сталкер не заметил «электру» в темном Бункере, где обычные «электры» видны за километр. Не бог весть какая, но все же информация к размышлению.

Во-вторых, сообщалось о перестрелке в районе Опачичей и Плютовища, которую группа обогнула всего десять часов назад. Оказалось, там столкнулись два мощных клана контрабандистов, как и предполагал Крюк. Занимательно было другое. Из сообщений выходило, что к полуночи клан Мамонта склонил чашу весов в свою сторону, вытеснив из деревень Чингиза и его людей. Но спустя два часа, пришло единственное сообщение о смерти человека в том районе: «02:13. Опачичи. Погиб сталкер Мамонт. Причина — пуля в голову». Интересно, чем же там все-таки закончилось, потому что клан Мамонта платил за цацки больше, чем Чингиз.

И третье: «05:15. Чернобыль. Перекресток 2-й Строительной и Сентябрьской. Погиб сталкер Жаба. Причина — взрыв гранаты. «И с опозданием в две минуты — еще два сообщения: почили Севок и Пуля. Место то же самое, да и причина похожая — взрывная волна от гранаты. Четыре и три минуты назад — и место всего в двух домах отсюда, похоже, это их подорвали, когда затряслись стены.

Среди информационных сообщений тоже нашлись интересные. Клан «Долг» объявил награду в тридцать тысяч тугриков за голову Шмары, застрелившего двоих долговцев. Сумма по нынешним временам приличная, так что долго Шмара не протянет. Лично с ним Крюк знаком не был, однако слышал, что месяц назад появился в зоне отмороженный сталкер Шмара, который стреляет всех почем зря за ради мелкого артефакта или банки армейского паштета. Объявленный вне закона Шмара на этот раз попал крепко — «Долг» обиды не прощает, когда-то Крюк почувствовал это на себе. Охота за головами это не профиль Крюка, но тридцать тонн тугриков тоже не помешают.

«В районе 2-й Строительной и Сентябрьской в Чернобыле разъяренный кровосос мочит всех подряд. Осторожней!» — сообщал неизвестный доброжелатель. И Крюк даже догадывался, что это за кровосос.

И, наконец, некто еще один сталкер, пожелавший остаться неизвестным, сообщал о псевдогиганте, шатающемуся где-то между Агропромом и Янтарем.

Остальные сообщения не несли в себе какой-то полезной информации, поэтому Крюк вырубил экран и, засунув руку под голову, закрыл глаза.

— Ну, чего там? — Подал голос Макс.

— На Плютовище и Опачичах Мамонт с Чингизом воюют. Кто победил, еще не понятно. А на перекрестке наш кровосос беспредельничает.

— Это его из «мухи» мочили?

— Не знаю. — Крюк сделал паузу. — А так, больше ничего интересного… Слышь, Макс, надо за снарягой идти, куда двинем, к Долгу или в «Сталкер»?

— Давай в «Сталкер», до него ближе.

— Кстати, Долг Шмару ищет, он двоих долговцев завалил, так что они сейчас злые на весь мир.

— Ну, так тем более.

— Да я вот что думаю: мутит чего-то Серый. Хрен его знает, что он там задумал, но то, что дело дерьмом попахивает, это точно. А темные, ты же знаешь, как такие вещи за версту чуют. Кабы нам чего не обломилось от темных. Так что лучше, наверное, все-таки к Долгу.

— Ты что, и темным уже насолил?

— Да при чем тут я? Я тебе про Серого говорю.

— До Долга нам придется через весь город идти. Давай я с Данилой в «Сталкер» схожу, а вы с Серым нас снаружи подождете.

— Не знаю. У тебя как нога?

— Болит. Но на таблетках смогу ходить.

— Тогда пойдем до Долга. У них и цены пониже, и тебе, как ветерану борьбы с зоной скидку сделают.

— Да пошел ты со своими шуточками!

— Ладно, не злись. Пора молодежь будить, а то спят, как у себя дома, нехрен привыкать. Эй, рота, подъем!


Выйти из бункера оказалось еще трудней, чем войти. Едва поняв голову над проломом в сарайчике, Крюк начал стрелять. Вторым выбрался Серый, он тут же занял позицию с другого угла строения и тоже поднял оружие. Два нечто, немного напоминающие людей, грязные, оборванные и разложившиеся настолько, что непонятно было, на чем все это держится, копошились прямо около сарая, обгладывая кости третьего ме