Book: Записки на кардиограммах



ВНИМАНИЕ!!! НЕНОРМАТИВНАЯ ЛЕКСИКА!!!

Детям до 16 лет прочтение КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещено!

Предупреждение!

 Это не памфлет.

Это не пасквиль.

Не фельетон, не сатира, не прокламация.

Здесь нет жалоб, самолюбований и желания возвышаться.

Это – констатация фактов.

Голых, имевших место.

Так было.

Фактически – зеркало, чуть замутнённое спокойным презрением к мудакам.

Поэтому нефиг!

«Вы знали, куда вы шли!» и «Не нравиться – увольняйтесь!» не катят.

Вняли?

Спасибо.

Рассаживайтесь поудобней…

 

 

Михаил СИДОРОВ

Записки на кардиограммах.


    Эмоции, наблюдения, случайные мысли... Кардиограммы, в  силу привычки, кладёшь в нагрудный карман, отчего они всегда под рукой, и после вызова –  не всегда, ясное дело, а так, время от времени,  –  царапнешь  на обороте карандашом. Утром перепишешь, сотрёшь каракули с ЭКГ и сдашь, пришпилив её к карте вызова.

    Так год. Два. Десять. Двенадцать.

    А потом, оказывается, у тебя этого добра — завались!    

 

Н а ч а л о

«Но ведь это правда, рейсфюрер...»

Шелленберг — Гиммлеру, 1-ая серия.

     Замглав по скорой.

     Путает ИВЛ с ВВЛом.

     Не видит разницы между клинической и биологической смертями.

     Лазит в укладки, считает ампулы, сверяет со списком. Найдя заначки, рисует выговоры.

     Заслуженный врач РФ.

     На скорой не работал ни дня.

     Ей-богу, не вру!

***

     Менты пьют. Зверски. А прокуроры ещё круче. Те, кто выживут, станут к старости каяться, раздирая перед людьми рубища…

     Впрочем я, скорее всего, наивен.

***

     При просьбе лечь на спину, девять из десяти пациентов поворачиваются спиной вверх.

***

     Вечерний звон. Завал. Прорвало. Весь стол в адресах.

     И всем – срочно. Немедленно. Иначе Матвиенко, Райздрав и горячая линия.

     Час.

     Второй.

     Третий.

     Диспетчер вдруг стекленеет, блуждая зрачками с телефона на телефон. Те надрываются.

     Минуту.

     Две.

     Две с половиной.

     Диспетчер начинает смеяться.

     Ему откликаются.

***

     Во время осмотра могут:

- зевать

- рыгать

- пердеть

- ковырять: а) в носу  б) в зубах  в) в гениталиях

- говорить по телефону (жестом: подождите!)

- смотреть телевизор

- курить

    Они дома, хули.

    А когда в поликлинике – ну совершенно другие люди!

***

     Отказ от госпитализации.

     О  возможных последствиях предупреждён. Подпись.

     Думаете, всё?

     Полагается ездить, проверять состояние.

     Себестоимость вызова – две тысячи.

     Ну?

     Четыре куска.

     Шесть.

     Восемь.

     О-па! Созрел и хочет в больницу. Больницу при этом хочет получше.

     Рассказывал коллегам в Европе – охуевали.

***

     Дословно:

     К о м м у н и к а б е л ь н ы й  ж у р н а л и с т: В двух словах как вам нацпроектовские «Газели»?

     В р а ч  с  б о л ь ш и м  с т а ж е м: Уёбища.

***

     Часто, посреди ночи, прикоснувшись, участливо спросят: «Много вызовов сегодня?»

     Хочется взять сочувствующего за лицо и отпихнуть как Высоцкий Садальского.

***

     Любимая фраза высшего руководства: на ваше место – в шляпах!

     Одного как-то поправили: на ваше!

     Что было…

***

     Многие, в натуре, не знают:

- названий своих лекарств

- собственного диагноза

- профиля отделения, на котором лежали

- номера больницы

     При этом говорят «не помню», «не разбираюсь» и «нам сказали».

***

     Полковники невыносимы.

     Снисходительное «ты» свысока.

     Даже если одёргивать.

     Даже когда чехлятся.

     Холуи трёхзвёздочные.

***

     Пришедший к доктору робок и подобострастен.

     Вызвавший – развязен и хамоват.

     Это в крови.

     Поэтому, лучше сразу, с порога, на них наорать.

     Во избежание.

***

     Старательнее всех болеют цыгане. Самозабвенно и артистически.

***

     Разогнали студентов – статистику, стервецы, портят.

     Сертификатов-то нет, откуда?

     Студенты выходили с семнадцати до восьми.

     Воздушного моста так не ждали, с Большой Земли.

     В окружении.

***

     Стало привычным:

     Комната, пациент, юноша у компьютера.

     «В контакте», обычно.

     Внимает рассеянно, просьбы выполняет предварительно дочитав.

     Увозим – спросит: «с тобой поехать?»

     Понять можно.

     Три сотни друзей.

     Всем же написать надо.

     Про болезнь близких.

***

     У них здесь корректировщик. С биноклем. На дереве. Настроился на частоты и слушает. Даёт отзвониться, даёт вернуться. Открыл дверь – даёт отмашку: звони!

    Вызов.

     Туда же, в соседний дом.

     И умело так, гад, маскируется...

***

     Сорок пять лет, юрист, два высших образования. В двадцатисекундной речи двенадцать раз использовала конструкцию «как бы».

***

     Норма десятилетий бригада на десять тысяч. Районы растут, вызова лежат на задержке.

     Выход?

     Изящный. Блистательный.

     Одна на четырнадцать.

***

     Четверо вместо восьми, и лавина звонков: утром сел утром приехал.

     А Райздрав нынче праздновал что-то, так допоздна у кабака бригаду держали, на всякий случай.

     А остальные три въябывали.

***

     Не курить невозможно.

     К нулю раскуриваются даже самые стойкие.

     Потому что адреналин.

     Нервы.

     Оттого и язва у всех.

     Голодные же всё время.

***

     Коллега. Спокоен и флегматичен. Тридцать лет стажа, видел всё. Непрошибаем.

     Ан нет!

     Оскорбили на вызове. Ничего особенного – пьяные люмпены, всё как обычно… Но молча вышел, надел перчатки, отыскал, благо недолго, кус мороженного говна и запустил в форточку.

     Потом всю ночь пил коньяк.

     Один.

     Весь пузырь выдул.

***

     Кулибиных меньше, чем долбоёбов.

     Последний шедевр – кардиограф. Отечественный.

     Перед тем, как печатать, думает пол-минуты.

     Вообразите:

     Реанимация.

     Цейтнот.

     Ампулы россыпью.

     Кардиограмма ежеминутно.

     И всякий раз: «ПОДОЖДИТЕ 40 СЕКУНД».

     Охуеть, блядь!

     Отослали обратно – ломается, сука, часто…

***

     Во ВСЕХ больницах Санкт-Петербурга на входе в приёмный – порожек. Поднимаешь передние колёса – ы-ы-ых! – коллега приподнимает задние – ту-дух, ту-дух! – закатили. Порожка нет только в морге Судмедэкспертизы где, по большому счёту, глубоко похеру…

***

     Подъём ночью на «упал с кровати, приезжайте поднять» вызывает смутную симпатию к Менгеле...

 

     Прервусь ненадолго, пока гневным пальцем в грудь не упёрлись.

     Вот, удосужьтесь-ка:

   «Скорая медицинская помощь вид помощи, оказываемой гражданам при состояниях, требующих срочного медицинского вмешательства (несчастные случаи, травмы, отравления и заболевания, приводящие к резкому ухудшению здоровья, угрожающие жизни и требующие проведения экстренных лечебных мероприятий)…»

     О как, оказывается, изначально-то!

     А вы говорите...

     Так о чём это я?

     А-а!


     - Я лекарства не признаю вы только ЭКГ сделайте, а уж я дальше сам…

     Или:

     - Мне любимый человек изменил – дайте успокоительное, а то я в окно выброшусь!

     Глубокий обморок, нету пульса... м-да!

     - Это мне папа вызвал.

     А вот и он:

     - Алё! Вы уже там? Посидите с ней, пока не подъеду. Я в Нарве, границу прохожу – часа через два буду… 

     И до кучи:

     Ни «доброй ночи», ни «проходите», ни табуретки присесть.

     Об кровать хлоп и жёлтой ногой в лицо:

     - Вот. Ступать больно.

     Мозоль. Ороговелая, давнишняя.

     - Ну, и?

     - Что «ну» – срезайте! Давайте-давайте, я ветеран…

     Так, спокойно!

     Не надо набирать воздух.

     Ветераны от «лиц приравненых» – ох, отличаются!

     Манерой общения.

***

     Ночь. Вызов. Через минуту повтор: скорей! Подрываешься и летишь. Диспетчер по рации: Быстрей – скандалят!

     Вываливаешься из кабины, дверь вбок, одной рукой чемодан, другой кислород, на плече кардиограф, дефибриллятор, на другом сумка с реанимацией, папка в зубах, домофон чуть ли не носом: пи-и-и-и…

      КТО ТАМ?

     Всё. Можно отнести кислород, дефибриллятор, сумку с реанимацией. Расставить неторопливо, подключить шланги. Позвонить снова и зевая войти.

     Ничего там нет.

     Проверено.

     Годами.

***

     

     Нельзя брать деньги, если их дают с помпой. А настаивают – тем более!

     Номера купюр переписаны.

     Список, как правило, под телефоном.

     Тоже проверено.

     Неоднократно.

***

     По коридору надо идти тихо и на пороге чуть задержаться.

     Так, чтоб не видели.

     И не слышали.

     Бесхитростное большинство начинает стенать только при твоём появлении.

***

    И не вставать перед дверью.

    Могут пинком открыть.

***

     И уж, конечно, никаких «входите – открыто»

     Войдёшь, а там волкодав.

     - Ой, простите, я про него забыла…

     Ебанутые!

***

      Умное лицо, в глазах разум. Кардиограмма, терапия, слово за слово…

- А вы можете, как в фильме «Жмурки», пулю из живота вытащить?

Озадачил.

- Знаете, если б всё было так просто, как у режиссёра Балабанова, мы бы не потеряли двадцать миллионов в последнюю войну.

- Нет, ну а всё-таки?

***

     Везли с пожара.

     Ожоги.

     Большой процент.

     Юный возраст.

     Тормознули на перекрёстке — проезд кортежа.

     Снеслись с ответственным, тот подтвердил: ждите!

     Семнадцать минут стояли. 

***

- Это какой корпус?

- Не знаю.

- Но вы ж из него только что вышли!

     Куда б ни приехали.       

***

Номеров нет. Ни на домах, ни на квартирах.

Не пишут.

Но полагают, что мы – назубок.

И разбухают во гневе.

***

    Порвал с корешем.

    Тяжёлые сутки, переработка часа на три, ехал домой – мужик в трамвае засудорожил, в лифте сосед к жене попросил… Стянул кроссовки, упал поперёк кровати, без душа и завтрака – звонок:

- Слу-у-ушай, ты мне нужен как доктор…

- Пошёл на хуй!

     Обиделся насмерть. Поймёт едва ли.

***

     Левел ап – когда начинаешь просыпаться за минуту до вызова.

     Сам.

     Ночью.

     Мистика!

     Очевидное – невероятное.

***

      Диспетчера опытны.

- Нет такого дома по этой улице.

Взрыв.

- Да вы… Да я…

- Паспорт откройте.

Пауза.

- Ой, да…

Не часто, честно скажу. Но извиниться – ещё реже.

***

      Начал обычно: чем болеете… последнее обострение… что принимаете? А в спину сказали:

- Чё хуйню спрашиваешь – лечи давай!

***

     Когда изобретут таблетку от «плохо», во врачах нужда отпадёт.

     Совсем плохо – переломил об колено.

     Чуть-чуть – поскрёб ложечкой.

     И в рот…

- Дорогая моя, вам же шестьдесят лет. Вы прожили такую долгую жизнь – неужели не найти слов, чтоб описать собственное состояние?

Не-а. Не найти.

- Тупой какой-то… Ну, плохо – что непонятного?

***

     Принадлежность к прокуратуре объявляют ещё в прихожей.

     И недоумевают, не встретив подобострастия…

***

     Что странно – многим сочувствуешь.

     Против воли порой…

 

     Многие негодуюткаллиграфий, похоже, ждали, на бумаге на ароматной. Иные пеняют на негатив. Толкуют «жесть!» и жаждут приколов – неистово, ненасытно. А по-мне, так забавно: отрешился, бесстрастный, и смотриш, как утверждаются – кто во что...

 


П р о д о л ж е н и е


«Яд каплет сквозь его кору...»

Наше всё.

     В кафе – только ночью. Днём куражаться: жрёте, мол, а там люди мрут! Или наоборот, уважухой задостают. Один вот, недавно, от полноты чувств, предложил шаверму за ним доесть…

***

     Исцелили, раскланялись, жена пошла провожать, а он вдруг из комнаты: 

     -  НЕ ДАВАЙ ИМ НИЧЕГО!!!

     Фельдшер – девочка из училища, аж расплакалась с непривычки.

***

     Храм. Пасха. Эпилептик. Судороги нон-стоп – глубокий статус. Кончилась служба, пошёл народ. По нам, по больному, по батюшке… а тот, наивный, всё подождать их просил, да помолиться во здравие.

***

     Первая минута на скорой: ржут над коллегой – капали ночью, приступ был. Тычут пальцами в ЭКГ, рыдая от хохота, мне же, обескураженному, говорят:

-  И у тебя так будет. Лет через десять.

Хмыкнул гордо, а зря.

Как в воду глядели.

***

     Градоначальник узнала об очередях в поликлиниках.

     Грозила публичными казнями. 

     - Ух, ты! – Сказали все. – Круто! Ну-ну.

     Очереди исчезли.

     Дня на два.

***

… и бесконечные тридцатилетние сучки с головными болями.

***

Допуск к наркотическим препаратам оформляют два месяца.

Как мимнимум.

Через полюса на собаках запрос везут.

***

А больницы теперь в честь христианских святых.

Хотя некоторым имена нацистских преступников подойдут.

Имени Кальтенбруннера, например. И, скажем, Адольфа Эйхмана…

Варум нихт?

***

     Впихнули в нагрудный карман полтинник. Как швейцару. С такой, знаете, превосходцей: на тебе, братец, на сигареты!

     А был с получки – достал тысячу, сунул меж пузом и трениками: а это вам, милейший, на погребение!

     Пришла жалоба: такой-разэтакий, и даже говном бросался…

     Лишили премии на год.

***

     Диспетчер говорит – донимал минут двадцать. Давление ему, суке полупьяной, измерить. Пузырь шмурдяка в лапе – хлебнёт, затянется и снова в дверь: дз-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-зынннь…

     И ни души на станции, как на грех.

     А ночью, падла, телефон обрывал: три литра на харю, ум болит, язык ребром – инс-с-су-сульт у него. Г-гермо… гермор-р-рагический.

***

     Госнаркоконтроль бдит.

     Онкобольных обязали глотать сильнодействующие  в присутствии скорой.

     Приезжаем, смотрим, расписываемся: дескать, были, видели, правда…

     Так и катаемся.

***

     А обращаются к нам: ребята.

     -  Любезный!

                     МЫ.

                            НЕ.

                                 РЕБЯТА.

                                               Давно уже!

     -  Ой!

Да!

             Конечно!

                            Извините, РЕБЯТА!!!

     Всё время.

***

     Выцелив самого трезвого, надо сказать: вы мне кажетесь наиболее здравомыслящим из присутствующих…

     Строить событыльников будет исключительно он.

***

      Было дело, даже участок впаривали.

      На носилках лёжа, под капельницей.

- И соседи хорошие: зампред избиркома и полковник из ФСБ – соглашайтесь...

***

     От порога с ехидцей:

- Что-то вы сегодня быстро приехали!

     Вот же ж блядь, а?

- Эва как... Ну, тогда мы внизу подождём, в машине – позовёте, когда пора будет…

     Готово дело – оскорблёны донельзя.

***

      О журналах.

Их восемнадцать.

За сутки – подписей восемьдесят.

На днях ввели девятнадцатый.

Учёта журналов.

***

Коллега.

Изящен.

Подтянут.

      Эрудит. Интеллектуал. Знаток поэзии и шахматных комбинаций. Цитирует наизусть и искромётен до зависти.

      Убеждён, что все нам должны. Но милосерден – войдя в положение, соглашается взять вещами.

 DVD-плеером, например.

 Или узелком столового серебра.

 С полной сумкой порой со смены идёт.

***

     На станцию пожаловал Госнаркоконтроль.

     Помимо комиссии ещё и автоматчик в бронежилете.

     Они что думали – мы отстреливаться будем?

***

    Обожают пересчитывать пачку денег под самым носом. Тут главное не ляпнуть что-нибудь вроде «смотри, не ошибись!», иначе непременно кляузу настрочат…

***

     Главврач скорой заканчивает интервью так: звоните и обращайтесь!

     И тёплый взгляд в объектив.

     Не на камеру поучает: врача надо бить, но не добивать.

     А когда докладывают, мол, государь, медик-то разбегается, отвечает: плевать – хоть полтора человека, но останется!

     По всему видать, крепко сидит.

***

     А однажды у нас свечу вывинтили – кому-то среди ночи понадобилась.

     Остального, правда, не тронули, взяв то, что крайне необходимо.

     Как папуасы.

***

   - Могу я вас попросить воздержаться от фамильярности в адрес человека, в услугах которого вы в данный момент крайне нуждаетесь?

И – удивление:

   - Но ведь я ж старше!

Тоже не редкость.

***

     У пациента, как правило, родственники. Наихудшая разновидность – бодренький балабол.

***

     С онкологическими как с детьми – предельная искренность!

     Никаких недомолвок и без утайки. 

     Они ж чувствуют.

***

     Элитный дом. Повсюду иконки и выдержки из Завета. Тридцать семь штук насчитал – только от прихожей до спальни. А перед дверью, на ход ноги, молитва висит, от руки аршинными буквами.

     Видать, сильно с совестью не в ладах.

***

    По ночам приводят семнадцатилетних с амфетаминовой абстенухой. И лепят горбатого, втирая про дистонию.

     Вы не первые, кто приходит с такими симптомами. Давайте честно – что принимали?

     Возмущаются исключительно натурально, особенно девочки.

     Ну что ж, дистония так дистония – пожалуйте ягодицу...

     Через час возвращаются.

     Не помогает.

     Что вы говорите?

     Кто б мог подумать!

     Ещё раз: что принимали и сколько?

     С неохотой раскалываются.

     Почему шифруются? Бестактно, оказывается, о таком спрашивать.

***

     Старики гниют в одиночестве, гордясь успехом детей…

***

     Мальчишкой отсидел в немецком концлагере.

     После войны шёл за третий сорт – был на оккупированной территории.

     Никаких справок. Паспорт выдали лишь в шестьдесят первом.

     В девяностых немцы, раскаявшись, прислали извещение на пособие.



     А в департаменте его не нашли в списках.

     И попросили подтвердить документами.

     Он закатал рукав, показал номер.

     Предъявил письмо из Германии.

     Сказали, что недостаточно.

     Ну, плюнул.

     Через пятнадцать лет проблема – недоуплачен налог с пособия.

     То есть, кто-то за него получал.

     Изловчился.

     И нынче, поди, ленточки георгиевские повязывает.

     Блядина.

***

     Доктора, одержимого православием, фельдшера избегают – неловко, говорят, за него как-то, перед больными…

***

     Концерт Шнура в Ленсовете.

     Пьяные, потные, полуголые, неуправляемые имбециллы.

     Летающие бутылки, битые черепа, облака табачья.

     Кровь, моча, разлитое пиво.

     Хрип и корчи со сцены.

     И мат.

     Отовсюду.

     Со всех сторон.

     Вакханалия матерщины.

     Увозили сразу троих и чуть не подрались с ними в салоне.

     Сдали, отзвонились – опять туда же!

     Ну уж хрен!

     Взяли остановку в пути, – видим, мол, тело на тротуаре, проехать мимо клятва Гиппократа не позволяет, – а сами зашхерились у Ботанического и минут сорок только в себя приходили.

     Болтают, Шнур нынче в Оперу подался и там, по слухам, всю труппу очаровал.

     А меня вот, как вспомню, до сих пор передёргивает.

***

     Молодые мамы, заспавшие новорожденных.

     Обнимут его во сне, а он под тяжестью руки задохнётся.

     Маленький же ещё.

     Раза три попадал – полпачки потом выкуривал, в один присест.

***

     Перевернулись на скорой.

     Легли на бок и, вращаясь, ещё метров тридцать проскрежетали.

     Остановились, выбили люк в крыше, вылезли.

     Первое, что увидели – руки с мобильниками.

     Фотографируют!

     Человек десять, не меньше.

     Корячились, извлекали больного – никто не помог.

     Ходили кругами, ракурсы выбирали.

***

     Муть стёкол.

     Скелеты перил.

     Бред поколений маркером по стене.

     Аварийное освещение, мочало проводки, лишаи извести.

     Аммиак и кошатина.

     «Оно никогда не настанет!» – закричал вдруг Пилат...

***

     Псих в равной степени и всемогущ, и беспомощен…

***

     Коллеги. Везли бомжару в больницу и метелили его всю дорогу. Крики писали на диктофон. Вечером пили чай, слушали и смеялись под тортик...

***

Одной фразой?

Пожалуйста.

- Не, не поедем. Мы вас лучше ещё раз вызовем.

***

     Люди безумны...

 

О т с т у п л е н и е

 

    Был Рим. Держал мир в кулаке. Строил города, дороги, знания умножал. А потом кончился. В одночасье. Забыли всё. Тысячу лет жгли людей, молились на деревяху и испражнялись там, где приспичило…

    Питер. Метро. Технологический институт. Даты на стенах: первый спутник, ядерный синтез, оптический генератор – пол-века назад.

    А ныне только: хлеба и зрелищ!

    Один в один.

    Настораживает.

 


         Taestimonium Paupertatis.

                             

 

« - Чё, блядь, до хуя умный?»

Повседневное.

«Бить нельзя их, а не вникнут — разъяснять...»

Классическое.

 

Вызвали ночью и не хотели пускать, пока документы не предъявлю...

***

Умер Углов.

В аккурат на Первомедовский выпуск.

Санитар морга промеж молодых докторов.

Слегка подшофе:

С Академиком сфотографироваться не желаете?

***

Маленький триптих:

                       I

На глаз – месяц запоя.

А уверяют – три дня.

- Мужик, давай честно?

- Ну, может, четыре…

Насмерть стоят.

                      II

Никакие.

Аж ссутся непроизвольно.

Но – поголовно:

- Д-да я тока бутылку пива с-сёдня…

                     III

Ещё раз:

Синь темнит.

Медик догадывается.

Обязан.

Ему, бля, деньги за это платят!

***

Доброхоты.

Сдёргивают с обеда: «На остановке, в инвалидной коляске».

Что – в коляске?

Не знаю, езжайте.

Мертвецки пьяная побирушка.

- Домой её отвезите...

Ну, не уроды?

***

Жидкость для труб.

Стакан.

В два приёма.

Пиздец какой-то...

***

Суррогаты, панкреонекроз, кранты поджелудочной.

Свезли к хирургам.

Месяц, два, и опять он.

Живот в рубцах – еле выжил.

Под сиреной обратно.

Выписку обмывал.

***

Рабочий посёлок.

Пропитые упыри, плевки, помои из окон.

Дети играют «в пигмалионов».

В подвале, на трубах...

Выросли, поди, спились.

***

Отправили на учёбу.

В первый же день: так, сдаём по штуке, на нужды кафедры!

Отказался.

Домой звонили.

Два раза.       

***

Комиссии.

Юные женщины в макияже.

Запинаясь, читают список и требуют предъявить.

Потом ставят галочки.

Надменны и робки одновременно.

Как им так удаётся?

***

Центнер живого веса.

-  Идите за мужиками – нести надо.

Мнутся.

-  А может, мы с вами вдвоём как-нибудь?

Чёрт их знает, а вдруг правда – врождённая деликатность…

***

Госпитализация.

-  Едете?

-  Н-не знаю… Надо Тамаре позвонить... Алё, Тома? Меня врачи забирают – ехать, как думаешь?

И к этому привыкаешь.

***

Кафель, хром, крахмал простынь.

Стоит, качаясь, и ссыт на пол…

А римляне, когда убивали, упав, плащом накрывались.

На подвздохах.

Чтоб не глазели.

***

Никого не трогали, ждали на светофоре.

А он по зебре вихлял, пьяненький.

Увидел, встал напротив – и матом!

Потом всхрапнул, пал оземь и заелозил копытами.

Откачали уёбка.

Мы ж добрые.

***

Детей только жалко.

Они счастливы.

Им сравнить не с чем.

***

Звезда.

Вживую.

Пьяная.

Омерзительно.

***

Бухал всю осень – бросила баба.

Обезножил: умоляет, трясётся...

Лекарим.

- Я ей DVD купил, – успокаиваясь, – фильмов кучу, микроволновку, утюг…

И вдруг – волком:

- Отомщу-у-у-у-у! Х-х-х… атамщу-у-у-у-у!

***

Наркоманы и алкаши.

Конца краю...

Впечатление – линия партии.

***

Прямой эфир, конкурс.

Как вы гадите сослуживцам?

Самым оригинальным – по два билета.

Взахлёб, веришь?

Микрофон рвали.

Осматриваешь потом пациента, а в голове: не тебя ли я сейчас слышал?

Конкретно накрыло.

***

Особняк.

Аритмия.

Купировал, собираюсь.

- А вы не хотели бы у нас дворником поработать?

Ахуй.

Ступор.

Онемел, честно.

Они ж, на голубом глазу, дальше:

- Нам дворник нужен, интеллигентный. Чтоб и пообщаться, и помощь оказать, если что. И зарплата достойная – не то, что ваши копейки...

И главный хит:

- Не понимаю, почему вы отказываетесь?

***

Краснорожий кабан – лежит, пену пускает.

Бутылки, бутылки, бутылки, бутылки.

Прошлись по соседям: вынести не поможете?

- Хорошо, сейчас. В какую квартиру? Э-э, нет…

Весь подъезд отказался.

***

Рабочий посёлок.

Скорая.

Сразу предупредили:

- Больные – двух категорий: «скотина» и «скотина пьяная».

Шокировали, подтвердилось.

***

-  Что ж ты так керосинишь, родной?

-  А чё ещё делать-то?

***

Обрёл истину: чиновный люд считает наши деньги своими.

Сами признаются, разболтавшись с реланиума.

- В больницу? Надолго? Ч-чёрт! Транш, как назло, НАМ пришёл...

***

Диспетчер заполняет сканворд.

-  Слышь, эта... водяные часы?

Второй год про них спрашивает.

***

Негласно – принимать всё.

На днях, к примеру, на флюс отправили.

Я серьёзно.

Езжай, говорят, не выёбывайся – записан вызов!

***

Абстенуху откапать?

Это не к нам.

Крик.

Мат.

Даже харкнул вдогонку.

А минутой раньше трупом лежал.

И голос такой слабый-слабый...

***

Девятнадцать лет, плохо.

На похмел к сыночке вызывают.

Мне б в таком возрасте и в голову не пришло.

***

Волшебное слово?

Ладно, на ушко:

А вдруг он умрёт?

Отмычка.

Золотой ключик.

Приедет бригада…

***

Ужрался, рухнул, замёрз.

Попал в тепло – полез в драку.

Без вариантов.

Дубинки порой сказочно не хватает.

***

Да.

Согласен.

Засранцы.

Врачи-вредители.

Но в общем зачёте – с большим отрывом!

По очкам.

У Бога.

***

«Запах алкоголя в выдыхаемом воздухе. Речь, поведение и движения пьяного человека…»

На «вы» – борзеют.

За прогиб принимают.

***

Главврач, разжирев килограммов на двадцать, отменил выездным ужин.

Приказом.

Оперативность, типа, страдает.

***

Идёшь по городу – каждые пять минут скорая.

За бугром – ну хоть бы одна!

Делом занимаются потому что.

Заходил, спрашивал.

***

Пьяных ветеранов велено развозить по домам.

Реверанс, типа – заслужили, чертяки!

Но только раз в год.

Девятого.

***

В позапрошлый раз им дарили приёмники.

В прошлый – по комплекту белья.

Нынче разорились на кружки.

Всё с символикой, всё с оранжево-чёрной.

А разговоров-то, разговоров!

***

Спасли боярина кардиологи.

А свезли уже коммерсанты, у них салон комфортабельней.

Спецы же, с приказом не отставать, кресло-каталку следом доставили.

Дорогую, с моторчиком – на все сто доверие оправдали!

***

Рабочий посёлок.

Зарплата.

Накануне оповещают.

Готовность «раз».

И хирургов на низкий старт.

***

Памятное, говорите?

На «спазмы живота» вызов.

Оказалось – рожает.

Не поверили.

Звонили на станцию: вы кого нам прислали?

Спросили, за сколько диплом купил?

Там и принял, куда деваться.

Думаете, извинились?

Хуй!

***

«Вы должны!», – говорят.

Не совсем уверенно, впрочем.

***

Пьяный, ругань, угрозы – с чистой совестью кладёшь трубку.

По инструкции.

Но это раньше, а теперь так:

- Что там?

- Слушай, не знаю, они матом орут – ты съезди, глянь…

Качество услуг, психология потребителя... мене, текел, упарсин!

***

Спецы зашиваются.

                                  Линия вешается.

                                                               Диспетчера в дыму сутками.

Начальство, лелея карьеры, боится жалоб.

***

 

Загадка.

«Состояние после падения с 9-го этажа через мусоропровод».

Ась?

То-то.

Рабочий посёлок, Новый год в общежитии.

***

Особняк.

Забор.

Домофон.

Открываем!

Щелчок.

Кавказец.

Нос к носу.

Чуть ли не метр в холке.

А с крыльца уже наблюдают.

Сорвал спектакль – не трогают меня псы.

Крикнули: пациент ждать не стал, уехал сам, к частникам...

***

И все, как один, на дороге скорую пропускают — непременно уведомят.

***

- Давно?

- Со… ф-ф-фх… со среды.

- А вызвать?

- Пройдёт… кх-кх... думал.

- Сколько лет болен?

- С де… фх-х-х… с детства.

- Хоть раз само проходило?

- Нет.

- Тогда почему?

- Фх-х-х… не знаю, отстаньте!

Астма.

Стандарт.

Один из трёх, где-то.

***

Жалуется и трещит семечками.

-  Может, прервётесь?

-  Не, я без них не могу. Наркотик. Хотите?

***

Новострой.

Запах краски и свежести.

А в квартирах уже ханыжник — подошвы липнут.

Расселение коммуналок...

***

Здоровьем нации озаботились, надо же...

Инопланетяне, ё!

 

    Точно помню – не так было, застал ещё. Это потом – как мутным селем с горы. Под гонор и улюлюканье. С соплями и ностальгией в сухом остатке.

    Вернуться можно. Выключить телек, сесть и подумать. В тишине. Мозгом. И, главное, на других, на других потом не равняться – у них-то, сирых, по-прежнему всё…

 

О к о н ч а н и е

 

«Чудны дела Твои, Господи!»

9:00 – 00:00

«…ибо не ведают, что творят.»

00:00 – 9:00

 

Заблудились, тормознули возле старушек на лавочке.

-  День добрый! Не подскажете – Граничная улица?

-  ГРАНИЧНАЯ или ТУПИКОВАЯ?

Не нашли, что ответить. Молча отъехали.

***

     День. Двор. Детсад.

     Работяги кладут шифер на крыши беседок.

     Утром туда же – двор, детский сад, беседки…

     Без шифера.

     Сняли ночью.

     Для дач.

***

     -  О, скорая!

     -  Эт за тобой. Эй, эй... заберите его в дурдом!!!

     Повсеместно.

     Из года в год.

***

     Боксёр.

     Чемпион.

     Медали, пояса, кубки.

     Неадекват: от угроз к плачу без обертонов.

     Трезвый.

     Не псих.

     Во страху было!

***

     Кашель, хрип, жгуты гноя из лёгких.

     Кастрюля за приступ.

     В бронхах грязевой гейзер, температура за сорок.

     Абсцедирующая пневмония.

     Участковая – накануне. Выписала лекарство, вон, рядом, на тумбочке…

     ТАБЛЕТКИ ОТ КАШЛЯ.

     Довёз живым.

     И там смогли, вытянули.

***

     Не пропустив, впилила нам в борт.

     Отдышалась: накапайте корвалола…

     Выяснилось – третье ДТП за год. Больше, утверждает, не попаду – сколько ж можно?     

     Надо, надо было накапать.

     Чтоб надула.

***

     Отключили воду на станции.

     В обед огласили вердикт: дай бог под утро!

     Позвонил в районную администрацию, представился Главврачом...

     Дали через сорок минут.

***

     Даже мелкий начальник любит  ввернуть, что у нас работа без права сна.

     Дескать, койки ваши со станций – в любой момент!

     В идеале: скамья, получивший вызов выходит, остальные сдвигаются ближе к двери.

     А освобождённую площадь можно в аренду сдать.

***

     Истинно свободны – неизлечимые.

     Из тех, кто ещё ходить может.

***

     Чужеземный премьер привёз беременную жену, и к ней немедленно кардиологов прикрепили.

     А ну как рожать начнёт?

     Сутки за ней ездили, поссать сходить не могли: сказано же – неотлучно!

     Линия, естественно, без спецов: шоки, инфаркты…

     Неплохую жатву смертушка собрала.

***

     Врачей обязали сдавать зачёт.

     Высокопоставленной медсестре.

***

     Угасал барин.

     Скорая ежедневно.

     Официально: «плохо онкологическому».

На деле – меняли калоприёмник.

     Реаниматологов посылали.

***

Обещанный грипп.

Тупенькие, смешливые кисы с тридцатью семью и тремя.

Вечером, в основном.

***

     Форточки наглухо.

     Откройте, вы ж духотой только усугубляете.

     Мы потом, говорят.

     А в глазах: ишь, что удумал!

     Продует же.

     Под двумя одеялами.

***

     Многие, живя с удобствами, моются раз в неделю.

     По субботам.

     Как отцы их и деды.

          

***

     Старухи.

     Сантиметровой толщины ногти на пальцах ног.

     Слоями.

     Как торт «Полярный».

***

     Слегла коллега с печальным диагнозом.

     Даже заведующая вздохнула:

-  Жаль! Ещё одной единицы не стало…

***

     Правительственная резиденция. Банкет. Поплохело участнице.

     Послали нас и кардиобригаду вдогон.

     Разобрались, отзваниваемся: ничего серьёзного, не правительство, отменяйте спецов.

     И ответственный – сам, лично:

-  Пусть едут. Переключаю на консультанта, опишите кардиограмму – подробно…

     Он и кардиологов заставлял ЭКГ переснять.

     Жополиз хуев! 

***

     Сняли с электрички с укусом змеи.

     На вопрос, кто укусил, расстегнув молнию, вытащил из кармана гадюку.

     Живую.

***

-  Алё, чего от живота лучше принять?

-  Лучше – если к вам доктор подъедет.

-  Не, мы в Лондоне. К врачу дорого, так вы скажите, чё нам купить…

     Нош-бру посоветовали.

     Брынцаловскую.

     Пусть ищут.

     В Лондоне.

***

     Пожар. Хрущоба. Третий этаж.

     Горит кухня с прихожей.

     Балкон, дети, восточная женщина.

     Орёт, рвёт волосы, мечется.

     Снизу в тридцать глоток: да уймись ты – ребятишек пугаешь! Сейчас снимут вас!!!

     Невменяемая.

     Хватает малышей и вниз, одного за другим.

     Народ под балкон, как голкиперы…

     Незабываемо.  

***

     Повально:

     Звонят старикам; те, как водится, сетуют на здоровье, а им скорую.

     Задыхается, теряет сознание, боли в сердце…

     Вваливаешься всклокоченый, а там и не в курсе: не вызывали мы, говорят.

     А кто?

     Дочка, наверное. Она не с нами живёт…

     И перезванивает потом: мол, как там?

     Божья роса, ёпт!

***

     Обострятся, ухудшатся, належат осложнений и скажут в глухой ночи: не хотели вас беспокоить...

     - Ну и не беспокоили бы.

     - Так плохо же!

     - Сразу б и вызвали.

     - Так беспокоить же не хотели!

     Бесконечно.

     Как космос.

***

Мужчина, тридцать два, звонит из гостиницы.

     Покусали клопы.

     Отказали.

     Истерика.

     Звонок в горячую линию.

     Потом звонок из Райздрава.

     Съездили.

     Повод: «Укус насекомого».

     Диагноз: тот же.

     Могу поклясться.

***

     Сочувствовать вредно – наполнятся  значимостью, начнут «тыкать»…

***

     Некоторые старушки сушат на батарее использованные прокладки.

     Из экономии.

     Маразм, несомненно, но вдуматься…

***

     Наведалась СЭС.

     Запретила посуду.

***

     Ввели морфин на инфаркте. Забыли ампулу. Хватились поздно – уже ведро вынесли.

     Зажав в зубах фонари, фильтровали мусор в помоечном «бэтээре».

     Нашли.

     Госнаркоконтроль беспощаден…

***

     Иной раз не попрёт – и целый день мордачи с багровыми шеями.

     -  Слы-ы-ышь, кома-а-андир, ты там, кароче, чё-как…

***

    

     До конца смены корреспондент не выдерживает.

     Сбегает ближе к полуночи.

***

     Два приказа.

     Первый: демонтировать аппаратуру с истёкшим сроком, пусть даже рабочую.

     Второй: на вызова надевать колпаки. Всем поголовно – будут проверки.

     В один день оба.

***

     Подкравшись, заведующий фиксирует на видео задремавших.

     И лишает премий – спали в дневное время.

     Летами юн.

     Перспективен.

***

     Мечта скоропомощных – уложить Президента в «ГАЗель» и прокатить с километр.

     Чтоб почувствовал.

                                                                           *** 

Раньше, на светофоре, дожидаясь зелёного, я за столбом вставал.

Мало ли, на тротуар вылетит?

А потом перестал.

С бетоном выворачивают при ударе.

***

     Работаешь на асфальте – хамят в спину.

     Из толпы.

     Понимая, что не до них.

***

          По дороге в стационар, доверительно начинают «за жизнь».

     Основной тезис: «порядочные» и «быдло».

***

     Волна болезненных месячных.

     Модно у молодёжи.

     - Да, привычно... да, регулярно.

     Томность, мука, улыбка из-под ресниц.

     И чуткий юноша:

     - Зая... Зая...

***

     Метеопатия популярна.

     Лечили одну, краем глаза – листок в серванте.

     Атмосферное давление, перепады за сутки.

     Пик – в три пополуночи.

     Время вызова угадаете?

     Минута в минуту.

***

                



     БЕЗ ПРАВА ОТКАЗА!

     Ультиматум.

     Ездить на всё!

     Иначе пиздец.

     Ездим.

     На всё.

     Вообще.

     Такая вот инновация.

***

-  Что беспокоит?

     -  Уже ничего. Но, всё равно, поставьте (!) какой-нибудь (??) укольчик…

Серь баклажанная. 

***

Энергичные дамы.

Апломб. Гонор. Ворох вопросов.

     Напористые.

-  Зовите соседей – носилки нести.

-  У вас для этого санитары есть!

-  У меня, как видите, даже фельдшера нет. Идите, ищите.

     И всё.

Расстеряность.

Беспомощность.

Беззащитность.

Пройдёшься по этажам, приведёшь, вынесешь.

Сопровождают в карете – апломб, гонор, ворох вопросов…

   

***

Ещё о соседях.

На просьбу позвать, отвечают: Что вы, у нас тут одни старухи живут!

Все.

Всегда.

Везде.

Слово в слово.

***

Удивительно, сколько людей лично знают нашего губернатора.

***

Звонят, спрашивают, как принимать таблетки.

Жёлтенькие такие.

На “кэ”.

Точно не помню, от давления… ну, вы должны знать!

                                                                           ***

Разрешение приступа:

Хх-х-харрр... Ф-ф-фэф... Спа... хыссс... сибо, сыночки...

Мама! – Одёрнет дочь. – За уколы спасибо не говорят!

А скажешь «зависит от воспитания» – обижаются.

Прелестно, по-моему... 

 

     В таком вот ключе. Эмоций тут на копейку, одно любопытство, типа: ну-у, что нам ещё покажут? Иной раз осточертеет – уволишься. Туда ткнёшься, сюда… не, не моё, ерундой занимаются! И обратно на линию. С ходу в теме, ликуешь – везёт на первых порах, – и, как прежде, многим сочувствуешь. Против воли порой…

 

К о н е ц

 

   Постскриптум:             Допуск к наркотикам.

                                             Пять месяцев!

                                             Бедолаги.

                                             В поте лица…

    

 

Купить книгу "Записки на кардиограммах" Сидоров Михаил

Купить книгу "Записки на кардиограммах" Сидоров Михаил

home | my bookshelf | | Записки на кардиограммах |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 107
Средний рейтинг 4.9 из 5



Оцените эту книгу