Book: Пропавшие



Пропавшие

Крис Муни

Пропавшие

Посвящается Джен, которая показала мне как, и Джексону, объяснившему зачем

У человека в сердце есть такие потайные уголки, о существовании которых он узнает лишь тогда, когда в них проникает боль.

Леон Блой

Истинная трагедия заключается не в противостоянии правды и неправды, а в противоречии между двумя правдами.

Г. В. Ф. Гегель

I

Мужчина из леса (1984)

Глава 1

Дарби МакКормик схватила Мелани за руку и потянула в лес, куда обычно мало кто наведывался. Там не было проторенных дорожек или тропинок. Все по-настоящему увлекательное осталось позади — вдоль шоссе 86, на туристических тропах к озеру Салмон Брук.

— Зачем вы меня сюда притащили? — спросила Мелани.

— Я же тебе говорила, — ответила Дарби, — это сюрприз.

— Не волнуйся, — сказала Стэйси Стивенс. — Ты в любой момент можешь вернуться домой к мамочке, никто тебя не держит.

Через двадцать минут Дарби бросила рюкзак на полянке, куда они со Стэйси частенько приходили покурить и оттянуться, о чем свидетельствовала гора смятых пивных банок и окурков.

Прежде чем сесть, Дарби проверила, достаточно ли сухая земля, чтобы не испачкать новые джинсы от Кевина Кляйна. А Стэйси, как обычно, не глядя плюхнулась в грязь. Все в ее облике было разболтанным и неряшливым — густо накрашенные ресницы, потертые растянутые джинсы, футболка на размер меньше. Атмосфера безысходности, казалось, окутывала ее, как облако грязи свинарник.

Дарби знала Мелани практически всю жизнь — обе выросли на одной улице. И хотя Дарби отлично помнила все их общие с Мел похождения, она хоть убей не могла вспомнить, как в ее жизнь вошла Стэйси и как они втроем так крепко сдружились. Складывалось впечатление, что в один прекрасный день Стэйси просто взяла и появилась. Она везде была с ними — и когда они делали уроки, и на футболе, и на дискотеках. Стэйси была веселой. Она знала кучу пошлых анекдотов, общалась с «мажорами» и доходила аж до третьей базы в бейсболе, в то время как Мел больше походила на изящную статуэтку из коллекции матери Дарби — дорогую и хрупкую, которая требовала бережного обращения.

Дарби расстегнула рюкзак и достала банки с пивом.

— Что ты делаешь? — спросила Мел.

— Знакомлю тебя с мистером Будвайзером, — ответила Дарби.

Мел начала теребить «висюльки» на браслете. Она всегда так делала, когда нервничала или была чем-то напугана.

— Да ладно, Мел, чего ты? Бери. Он не кусается.

— Нет, я имею в виду, зачем это?

— Мы отмечаем твой день рождения, дурочка, — сказала Стэйси, ловко открывая свое пиво.

— И заодно обмываем права, — добавила Дарби. — Теперь нас есть кому возить кататься.

— А твой папа не заметит, что пива стало меньше? — спросила Мел у Стэйси.

— Да у него в нижнем холодильнике стоит шесть ящиков. Думаешь, ему есть дело до шести несчастных банок? — Стэйси закурила и бросила банку Дарби. — Но если бы они застукали нас с пивом дома, я бы неделю точно не могла ни сесть, ни открыть глаза.

Дарби подняла свою банку:

— С днем рождения, Мел! Поздравляю.

Стэйси одним глотком отхлебнула сразу полбанки. Дарби тоже сделала большой глоток. Мелани с сомнением понюхала содержимое. Она всегда сначала нюхала все новое и только потом пробовала на вкус.

— Напоминает сырой тост, — сказала Мел.

— Ты пей, пей. Оно поначалу всегда так, потом пойдет лучше. И станет тоже лучше.

Стэйси показала пальцем на изгибающуюся вдали ленту шоссе 86, по которой мчалась машина — похоже, «мерседес».

— Когда-нибудь и я буду ездить на такой, — заявила она.

— Ну прямо как сейчас представляю тебя шофером! — фыркнула Дарби.

Стэйси показала ей средний палец:

— Нет, поганка, будут возить меня, потому что я выйду замуж за богатенького мальчика.

— Не хочется тебя расстраивать, но у нас в Бэлхеме богатенькие мальчики не водятся, — фыркнула Дарби.

— Вот-вот, поэтому я и поеду в Нью-Йорк. И мой муж будет не просто роскошным мужиком, а роскошным мужиком с большой буквы, готовым меня на руках носить. Не говоря уже об обедах в дорогих ресторанах, модной одежде и любой машине, какую мне только захочется. У него даже будет свой самолет, на котором мы улетим в наш сказочный пляжный домик на Карибах. А ты, Мел? За кого бы ты хотела выйти замуж? Или ты решила податься в старые девы?

— Представь себе, нет, — ответила Мел и для пущей убедительности отхлебнула еще пива.

— Ты что, наконец-то переспала с Майклом Анка?

Дарби чуть не поперхнулась:

— Так ты зажигаешь с Козявкой?

— Не называй его так. Он еще в третьем классе перестал ковырять в носу, — обиженно заявила Мел.

— Будем считать, что тебе повезло, — сказала Дарби, а Стэйси оглушительно захохотала.

— Да ладно вам, — отмахнулась Мел. — Он милый.

— Конечно, милый, кто же спорит! — согласилась Стэйси. — Все они поначалу милые. Но как только добиваются своего, начинают относиться к тебе не лучше, чем к вчерашнему мусору.

— Неправда! — возразила Дарби, перед глазами которой возник отец, которого все называли Биг Рэд, как жевательную резинку. Так вот, когда отец был жив, он всегда открывал дверь и пропускал маму вперед. По пятницам, когда они возвращались домой после совместного ужина, Биг Рэд всегда ставил записи Фрэнка Синатры и они с мамой танцевали, прислонившись друг к другу щеками. В такие моменты отец любил напевать о «былых временах».

— Это все игра, Мел, уж поверь мне, — авторитетно заявила Стэйси. — Тебе пора снять розовые очки. Если и дальше будешь такой наивной, тобой будут пользоваться все, кому не лень, можешь не сомневаться.

И Стэйси принялась читать лекцию об ухищрениях, на которые идут парни, чтобы добиться своего. А хотят все, как правило, одного. Дарби демонстративно закатила глаза, откинулась на спину и принялась рассматривать виднеющийся вдали большой неоновый крест над шоссе 1.

Медленно потягивая пиво, она наблюдала за потоками машин, которые мчались навстречу друг другу по шоссе 1, и пыталась представить людей, сидящих в этих машинах. У каждого из них интересная жизнь, полная интересных вещей, которые они делают или которые им еще предстоит сделать в разных интересных местах. Как вы стали интересными? Это что-то врожденное, как цвет волос или рост? Или это дар Божий? Бог сам решает, кому быть интересным, а кому нет, так что человеку остается только научиться жить с тем, что ему отмерено.

По мере того как количество выпитого росло, Дарби все отчетливее слышала внутренний голос, который настойчиво твердил, что ее, Дарби Александру МакКормик, ждут великие дела. И пусть даже она не станет звездой Голливуда, но определенно добьется лучшего и большего, чем ее мать, живущая в стиле Palmolive и погрязшая в стирке, готовке и зарабатывании денег. Единственной радостью в жизни Шейлы МакКормик была охота за акционными хозяйственными товарами, которые она тут же сметала с полок.

— Вы слышали? — вдруг прошептала Стэйси.

Раздался хруст сухих веток, ломающихся под тяжестью чьих-то шагов.

— Это просто енот или другая какая-то живность, — предположила Дарби.

— Да я не о ветках! — отмахнулась от нее Стэйси. — Слышите, кто-то кричит.

Дарби поставила пиво на землю и вытянула голову, всматриваясь, что же происходит на вершине холма. Солнце только зашло, поэтому она могла различить лишь смутные очертания деревьев в сгущающихся сумерках. Треск ломающихся веток становился все отчетливее. Неужели там действительно кто-то есть?

Наконец шаги стихли, зато раздался женский голос, сдавленный, но вполне различимый:

— Умоляю, отпустите! Клянусь, никто не узнает о случившемся!

Глава 2

— Возьмите мой кошелек, — умоляла женщина в лесу. — Там триста долларов. Если этого мало, я дам еще, только отпустите меня!

Дарби схватила Стэйси за руку и потащила вниз по склону холма. Мелани бросилась за ними.

— Похоже на обычное ограбление, но кто знает, может, у него нож или пистолет, — прошептала Дарби. — Она просто отдаст ему кошелек, он убежит, и все обойдется. Нам нужно пересидеть здесь и не привлекать к себе внимание.

Мел и Стэйси дружно закивали.

— Зачем это? — вдруг воскликнула женщина.

Было очень страшно, но Дарби просто не могла не посмотреть на происходящее. Когда прибудет полиция, ей нужно будет рассказать все в подробностях, поэтому сейчас важно любое слово, каждый звук.

Пытаясь унять сердцебиение, она слегка приподняла голову, чтобы видеть, что творится в глубине темного леса, но при этом оставаться незамеченной. Стебли травы и жухлые листья щекотали кончик носа.

Женщина закричала:

— Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!

Грабитель прошипел что-то в ответ, но Дарби не сумела разобрать, что именно. Неужели они так близко? От этой мысли она вздрогнула.

Стэйси тоже решила взглянуть и подползла к Дарби.

— Что там?

— Понятия не имею.

В этот момент вверх по шоссе 86 проехала машина. Лучи мертвенно-бледного света фар скользнули по деревьям, выхватывая из темноты покатые участки склона, покрытого камнями, листьями, сучьями, сломанными ветками. Дарби услышала музыку — в машине звучала песня Ван Халена «Jump». Дэвид Ли Росс пел все громче, а ее внутренний голос твердил все настойчивее: «Не смотри, немедленно отсюда!» Видит Бог, она бы так и сделала, если бы голос разума не оказался сильнее и не приказал ей замереть в свете скачущих фар, хотя голос Дэвида Ли Росса все громче призывал ее бежать. Она увидела женщину в джинсах и серой футболке, стоящую на коленях возле дерева, с красным от напряжения лицом и широко распахнутыми глазами, отчаянно цепляющуюся за веревку, которая сдавила ей шею.

Стэйси резко вскочила и оттолкнула Дарби, оказавшуюся у нее на пути. Падая, Дарби больно стукнулась головой о камень, да так, что чуть искры из глаз не посыпались. Она услышала, как Стэйси мчится напролом через заросли, и, перекатившись на бок, увидела убегающую Мел.

В тот же миг раздался треск веток и шум шагов — убийца направлялся в ее сторону. Дарби вскочила и бросилась бежать.


Она догнала Мел и Стэйси только на углу Ист-Данстэйбл. Ближайший таксофон находился неподалеку от «Баззи», популярного в городе заведения, объединявшего в себе универсальный магазин, закусочную и пиццерию. Остаток пути они проделали молча.

Казалось, прошла вечность, прежде чем они добрались до телефона. Вытирая катившийся градом пот, задыхаясь, Дарби схватила трубку, чтобы набрать 911, когда Стэйси вдруг нажала на рычаг.

— Нам нельзя звонить, — сказала она.

— Ты с ума сошла! — взорвалась Дарби. Кроме страха, в ней закипала злость на Стэйси. Нечего удивляться, что Стэйси сбила ее с ног и убежала. Стэйси всегда думала в первую очередь о себе — например, месяц назад они втроем собрались в кино, но так туда и не попали, потому что Стэйси в последний момент позвонила Кристина Патрик и позвала ее на вечеринку. Причем это было уже не в первый раз.

— Дарби, не забывай, мы пили.

— Мы им об этом не скажем.

— Они все равно учуют запах. И не помогут ни мятная жвачка, ни зубная паста, ни освежитель для рта.

— И все же я рискну, — сказала Дарби, пытаясь сбросить руку Стэйси с рычага.

Но Стэйси и не думала отступать.

— Женщина все равно уже мертва, Дарби.

— Этого мы точно не знаем.

— Я видела то же, что и ты…

— Боюсь, что нет, Стэйси, не видела. Ты в этот момент удирала сломя голову. И меня еще толкнула, помнишь?

— Это произошло случайно. Честное слово, я не хотела.

— Конечно, Стэйси. Да я и не удивлена. Ты всегда думала только о себе.

Дарби наконец оторвала руку Стэйси от телефона и позвонила в девять-один-один.

— Ничего, кроме наказания, нам не светит, Дарби. Может быть, вас с Мел и не повезут на Кэйп Код, зато твой отец не станет… — Стэйси оборвала себя на полуслове и разрыдалась. — Вы понятия не имеете, что творится у меня дома. Ни ты, ни Мел.

Наконец на том конце провода послышался голос оператора:

— Девять-один-один, изложите суть проблемы.

Дарби представилась и рассказала о случившемся. Стэйси тем временем отбежала за ближайший мусорный бак. Мел невидящим взглядом уперлась в холм, с которого они еще в детстве катались на санках, и машинально перебирала «висюльки» на браслете.


Спустя час Дарби снова шла по лесу, но на этот раз уже в сопровождении детектива.

Его звали Пол Риггерс. Они познакомились на похоронах ее отца. У Риггерса были крупные белые зубы, и он напоминал Ларри, долговязого соседа из «Тройки друзей».

— Все чисто, — сказал Риггерс. — Похоже, крошки, вы его спугнули.

Внезапно он остановился и осветил карманным фонариком синий рюкзак от «Л. Л. Вин». Рюкзак был расстегнут, и на дне его виднелись три банки из-под пива.

— Как я понимаю, это ваше.

Дарби кивнула, но внутри у нее словно что-то оборвалось — как будто хотело вырваться наружу и спрятаться в укромном уголке.

Кошелька в рюкзаке не было. Он валялся неподалеку на земле рядом с читательским билетом. Из кошелька вытащили деньги и ученическое удостоверение, на котором были указаны ее имя и адрес.



Глава 3

Мать Дарби ждала ее в полицейском участке. После того как Дарби закончила давать показания, Шейла еще полчаса беседовала с детективом Риггерсом с глазу на глаз и только потом отвезла дочь домой.

Мать молчала, но у Дарби не было ощущения, что Шейла рассержена. Обычно такое сосредоточенное молчание означало, что она просто глубоко задумалась. Или сильно устала — прошел год с тех пор, как Биг Рэда не стало, и ей приходится работать в госпитале по две смены.

— Детектив Риггерс рассказал мне о случившемся, — сказала наконец Шейла срывающимся голосом. — Молодец, что позвонила в девять-один-один.

— Мне очень жаль, что они сорвали тебя с работы, — ответила Дарби. — И еще я хотела извиниться за то, что пила.

Шейла положила руку Дарби на колено и слегка его сжала — в знак того, что случившееся не испортило их отношений.

— Можно я дам тебе совет насчет Стэйси?

— Конечно! — ответила Дарби, хотя и так знала, о чем пойдет речь.

— Дружба с такими людьми, как Стэйси, ни к чему хорошему обычно не приводит. Если ты будешь с ними слишком долго и близко общаться, однажды они потянут тебя за собой, вниз.

Мать была совершенно права. Стэйси никогда не была ей другом, а всего лишь висела мертвым грузом. И пусть она открыла это для себя ценой таких испытаний, все же выводы были сделаны. Она избавилась от бесполезного балласта.

— Мама, а как же женщина, которую я видела? Думаешь, она смогла убежать?

— Так считает детектив Риггерс.

Господи, пожалуйста, лишь бы только он оказался прав!

— Я очень рада, что с тобой ничего не случилось. — На этот раз Шейла сильнее стиснула колено Дарби, словно удерживая ее.


Спустя два дня, в понедельник вечером, возвращаясь из школы, Дарби увидела на дорожке, ведущей к дому, черный седан с тонированными стеклами.

Дверца открылась, и из машины вышел высокий мужчина в черном костюме и стильном красном галстуке. Дарби сразу же отметила характерную выпуклость под пиджаком в области подмышек.

— Если не ошибаюсь, ты Дарби. Меня зовут Эван Мэннинг. Я специальный агент ФБР.

Он показал свой значок. Он выглядел как типичный телегерой — такой же загорелый и симпатичный, как копы на экране, которые в свободное от съемок время спокойно могли бы подрабатывать на показах мужского белья от Кевина Кляйна.

— Детектив Риггерс рассказал мне о том, что ты с подругами увидела в лесу.

— Вы нашли эту женщину? — с трудом выговорила Дарби.

— Пока нет. Нам до сих пор не удалось установить ее личность. Собственно, это и есть одна из причин, почему я здесь. Я очень надеюсь, что ты поможешь опознать ее. Взгляни, пожалуйста, на эти фотографии.

Она взяла протянутую папку и, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, открыла ее на первой странице. Первым, что она увидела, был лист с надписью «Пропавшие без вести». Дарби посмотрела на цветную копию фотографии женщины с ярко-синими глазами и ниткой жемчуга поверх розового кардигана. Ее звали Тара Харди. Жила она в Пибоди. Под изображением значилось, что в последний раз ее видели выходящей из ночного клуба в Бостоне в ночь на двадцать пятое февраля.

Женщина на следующей фотографии была из Челси и звали ее Саманта Кент. Пятнадцатого марта она не пришла на смену в закусочную «Айхоп» на шоссе 1. На фотографии она улыбалась во все тридцать два зуба и на вид была одного возраста с Тарой Харди. Вот только Саманта слишком увлекалась татуировками. У нее их было шесть. На снимке не было видно ни одной, но подробное описание и месторасположение каждой прилагалось ниже.

Дарби отметила, что на обеих женщинах, как и на Стэйси, лежала печать безысходности. Во взгляде каждой из них плескалась безграничная жажда внимания и любви. Обе они были блондинками, как и женщина в лесу.

— Это могла быть Саманта Кент, — неуверенно произнесла Дарби. — Хотя нет, погодите. Это определенно не она.

— Почему ты так уверена?

— Потому что здесь сказано, что она пропала месяц назад.

— Посмотри внимательнее.

Дарби еще раз изучила снимок.

— У женщины, которую я видела, было худое лицо и длинные волосы, — сказала она. — А у Саманты Кент лицо круглое и волосы короткие.

— И все-таки сходство есть?

— Есть немного. — Дарби отдала папку и вытерла руки о джинсы. — А что с ней случилось?

— Мы пытаемся это установить. — С этими словами Мэннинг протянул Дарби свою визитку. — Если удастся вспомнить что-нибудь, позвони по этому номеру. Нас интересует все, вплоть до мельчайших подробностей. Было приятно познакомиться, Дарби.


Еще месяц после этого ее мучили кошмары. Днем она редко вспоминала о происшествии в лесу, за исключением случаев, когда случайно натыкалась на Стэйси. Но, в общем-то, ей легко, даже слишком легко удавалось ее избегать. И это лишний раз доказывало, что настоящими друзьями они никогда не были.

— Стэйси очень жалеет о случившемся, — сказала как-то Мел. — Почему мы не можем дружить как раньше?

Дарби захлопнула свой ящик.

— Если хочешь дружить с ней — вперед, это твое дело. А с меня хватит!


Дарби переняла от матери любовь к чтению. Иногда по воскресеньям с утра они отправлялась в путешествие по домашним распродажам. И пока мать торговалась из-за очередной безделушки, Дарби рыскала в поисках книг в дешевых бумажных обложках.

Последней ее находкой была книга под названием «Кэрри». Дарби обратила на нее внимание благодаря обложке: там была изображена голова девушки, парящей над охваченным пламенем городом. Интересно, как это? Дарби лежала на кровати, с головой окунувшись в историю о том, как Кэрри собиралась идти на выпускной, а «сливки» школьного общества задумали над ней поиздеваться… Неожиданно в гостиной включился музыкальный центр, и голос Фрэнка Синатры запел «Come Fly With Me». Не иначе как Шейла вернулась с работы.

Дарби поглядела на часы у изголовья кровати. Было почти полдевятого. Странно, мать должна была прийти домой не раньше одиннадцати. Наверное, она сегодня раньше закончила.

«А если это не мама? — вдруг подумала Дарби. — Что, если внизу сейчас тот мужчина из леса?»

Бред. Она просто начиталась Стивена Кинга, и все это лишь плод ее разгулявшегося воображения. Внизу ее мама, а не человек из леса. В этом можно легко убедиться: достаточно только спуститься по коридору в мамину спальню и выглянуть в окно, выходящее на дорожку, где Шейла обычно парковала свою машину.

Дарби загнула уголок страницы и вышла в коридор. Она перегнулась через перила и заглянула в прихожую.

Там было темно, приглушенный свет струился из гостиной — наверное, была включена только настольная лампа на столике возле музыкального центра. На кухне света не было. Дарби попыталась вспомнить, выключала ли там свет, — наверное, она сделала это, когда шла наверх. У Шейлы был пунктик по поводу напрасно сжигаемой электроэнергии. Всякий раз, замечая, что кто-то забыл выключить свет, она повторяла, что «вкалывает сверхурочно не для того, чтобы постоянно менять перегоревшие лампочки».

И вдруг внизу на перилах лестницы Дарби увидела руку в черной перчатке.

Глава 4

Дарби в испуге отпрянула от перил, сердце бешено стучало. Она была в панике.

Но инстинкт самосохранения оказался сильнее и натолкнул ее на спасительную мысль. На комоде в ее комнате прямо напротив двери стояла стереосистема. Дарби включила ее на всю мощь, захлопнула дверь в свою комнату и успела проскользнуть в свободную спальню в противоположном конце коридора, в то время как тень идущего по мере приближения все росла.

По лестнице поднимался человек из леса.

Дарби юркнула под кровать и затаилась среди обувных коробок и пачек старых журналов по декору. Через трехдюймовую щель между пыльной оборкой покрывала и ковром она увидела пару рабочих сапог, остановившихся у двери в ее спальню.

Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы он подумал, будто я сижу там и слушаю музыку! Если он войдет туда, она сможет добежать до лестницы. Нет, лестница отменяется — нужно бежать в мамину спальню. Там она сможет запереться и вызвать полицию.

Тем временем мужчина из леса в нерешительности топтался в коридоре, раздумывая, как ему лучше поступить.

Давай же, иди в мою спальню!

Вместо этого незнакомец из леса переступил порог спальни для гостей, в которой пряталась Дарби. Девушка с ужасом наблюдала, как сапоги приблизились… еще… еще ближе, пока не остановились в нескольких дюймах от ее лица. Она отчетливо видела жирные пятна на них и даже уловила запах смазки.

Дарби начало лихорадочно трясти. Он знает. Он знает, что я под кроватью!

На пол упала маска из небрежно состроченных бинтов телесного цвета.

Мужчина из леса нагнулся за маской. Подняв ее, он вернулся из спальни назад в коридор. Было слышно, как распахнулась дверь ее комнаты и оттуда хлынули свет и музыка.

Дарби выбралась из-под кровати и выскочила в коридор. Мужчина из леса стоял в ее комнате и смотрел прямо на нее. Она влетела в спальню матери и захлопнула дверь прямо перед носом у преследователя. Через проем закрывающейся двери она наконец-то сумела его разглядеть — вылитый Майкл Майерс, одетый в засаленный синий рабочий комбинезон, на лице маска из бинтов, рот и глаза закрыты полосками темной материи.

Она заперла дверь на замок и схватила с прикроватной тумбочки телефон. На дверь обрушился первый удар, едва не выбивший ее вместе с дверной коробкой. Дарби дрожащими руками пыталась набрать 911.

Бесполезно. В трубке не было гудков.

БАХ! Очередной удар. Дарби поочередно нажимала все кнопки. Телефон молчал.

БАХ! Телефон должен работать, не мог же он вдруг взять и сломаться, особенно когда так нужен! БАХ! Она отшвырнула аппарат и в тусклом свете фонаря, падающем с улицы, увидела маленький штепсель, торчащий с обратной стороны корпуса телефона. БАХ!

Дарби в отчаянии нажимала на рычаг, но по-прежнему безрезультатно. Тем временем дверь начала прогибаться под ударами, одна из створок угрожающе затрещала.

По двери пробежала трещина и остановилась в футе от дверного замка. Удары обрушились с новой мощью, трещина стала расти, и наконец в нее просунулась рука в черной перчатке и потянулась к замку.

На подставке для телевизора стоял синий пластиковый сундучок с инструментами для мелких хозяйственных нужд. Внутри было множество пузырьков из-под лекарств, в которых хранились гвозди, болты, шурупы. Среди содержимого Дарби обнаружила старый папин молоток производства «Стэнли».

Когда рука в перчатке наконец дотянулась до дверной ручки, Дарби не раздумывая ударила молотком по пальцам.

Из-за двери раздался дикий крик боли — такого нечеловеческого вопля Дарби еще не приходилось слышать. Не успела она замахнуться для нового удара, как рука исчезла из проема.

В дверь позвонили.

Дарби бросила молоток и открыла окно. Наружные ставни были опущены. И она, пока их поднимала, вспомнила инструкцию матери о поведении в чрезвычайных ситуациях: никогда не зовите на помощь. На крик «Помогите!», как правило, не отзывается никто, зато все сбегутся, если закричать «Пожар!».

На первом этаже кто-то кричал. Как раз в этот момент песня закончилась, и Дарби услышала истошный женский крик.

ДАРБИ!

Это был голос Мелани, и доносился он из прихожей.

Дарби старалась рассмотреть хоть что-то через пробоину в двери. Пот застилал ей глаза, а тем временем Фрэнк Синатра «завел» «Luck Be a Lady Tonight».

— Он просто хочет поговорить, — сказала Мелани. — Если ты спустишься, он обещает меня отпустить.

Дарби не сдвинулась с места.

— Я хочу домой, — заплакала Мелани. — Я хочу к маме!

Но Дарби не могла заставить себя нажать на дверную ручку.

— Пожалуйста, у него нож! — прорыдала Мел.

Очень медленно Дарби открыла дверь, низко пригнувшись, подобралась к перилам и посмотрела вниз в прихожую.

К щеке Мелани был приставлен нож. Самого человека из леса Дарби не видела — он прятался за углом, прижавшись к стене. Зато хорошо было видно лицо Мел, искаженное страхом, и то, как она тряслась и всхлипывала, а рука, сжимающая горло, мешала ей дышать.

Мужчина из леса подтолкнул Мел к ступенькам и прошептал ей что-то на ухо.

— Он только поговорит с тобой. — Слезы текли по щекам Мелани, оставляя черные от туши разводы. — Спускайся вниз и поговори с ним, тогда он меня не тронет.

Дарби не пошевельнулась, просто не смогла этого сделать.

Мужчина из леса полоснул ножом по щеке Мел. Она закричала. Дарби начала медленно спускаться по ступенькам. Но вдруг увидела такое, отчего у нее буквально подкосились ноги, — по стене, у входа в кухню, стекали капли крови. Дарби застыла.

— Пожалуйста! — надрывалась Мелани. — Пожалуйста, он делает мне больно!

Дарби, не в силах оторвать взгляд от стены, спустилась на ступеньку ниже и увидела Стэйси Стивенс, распластавшуюся на полу. Ее руки сжимали перерезанное горло, из которого фонтаном била кровь.

Дарби взлетела по лестнице назад в спальню. Мелани снова закричала — очевидно, от нового пореза.

Дарби захлопнула за собой дверь спальни и распахнула окно, выходящее на подъездную дорожку. Она сильно поцарапала босые ноги о ветки живой изгороди и кое-как дохромала до дома соседей. Когда миссис Оберман наконец-то открыла дверь, одного взгляда на Дарби оказалось достаточно, чтобы бежать на кухню и вызывать полицию.


Позже Дарби узнала две вещи: телефонные линии в доме были перерезаны, а запасной ключ, который ее мама прятала в саду под камнем, пропал. Еще около двух недель назад ключ был на месте. Последний раз она доставала его, когда случайно захлопнула входную дверь и не могла попасть в дом. Но она точно помнила, что положила его обратно.

Если мужчина из леса знал о тайнике, значит, он какое-то время следил за домом. Никто об этом прямо не говорил, но Дарби знала, что так оно и было.

Она села в «скорую», припаркованную у дома миссис Оберман. Задняя дверь была открыта, и в отблеске бело-синих мигалок на полицейских патрульных машинах Дарби видела встревоженные и любопытные лица соседей. Тем временем полицейские, вооруженные фонариками, прочесывали задний двор дома и посадку, отделяющую Ричардсон-роуд от более престижной Бойнтон-авеню.

Во всех комнатах дома горел свет. Через окна на первом этаже Дарби могла различить часть прихожей и кровь на бледно-желтых стенах. Кровь Стэйси. Стэйси по-прежнему лежала на полу. Она была мертва. Полицейские мелом обводили контуры ее тела. Стэйси Стивенс была мертва, а Мелани исчезла.

— Не волнуйся, Дарби, вот-вот должна приехать мама, — произнес глубокий, успокаивающий голос, принадлежавший подошедшему к машине медведеподобному полицейскому. Этот человек-гора по имени Джордж Дазкевич был близким другом отца Дарби, и все называли его Бастером.[1] Бастер помогал им с мамой по дому, когда папы не стало. Он часто водил Дарби в кино и по магазинам. Его присутствие помогло ей прийти в себя.

— Вы еще не нашли Мел?

— Мы работаем над этим, малышка. Не думай, постарайся расслабиться, договорились? Тебе принести что-нибудь? Может, воды? Или колу?

Дарби отрицательно покачала головой и посмотрела на машину у обочины — изрядно помятая «Плимут-Валента». Машина Мелани.

С Мелани все будет хорошо. Мужчине из леса было очень больно. Я уверена, что сломала ему руку. Мелани должна была воспользоваться этим и вырваться. Сейчас она, наверное, прячется где-нибудь в лесу. Они обязательно ее найдут.

Мать примчалась практически сразу после того, как работники «скорой помощи» закончили зашивать самые глубокие порезы и ссадины на ногах Дарби. Шейла стала белой как полотно, когда увидела ее ноги и ступни — совсем как у Франкенштейна.

— Выкладывай, что произошло.

Дарби проглотила слезы, подступившие к горлу. Ей нельзя плакать, нужно оставаться сильной. Смелой. Уверенной в себе. Она сделала глубокий вдох и, ругая себя за слабость, страх, малодушие, все-таки разрыдалась.

Глава 5

На следующее утро Мелани все еще не нашли.

Поскольку их дом являлся местом преступления, на время расследования полиция переселила Шейлу и Дарби в мотель «Сансет» на шоссе 1. В комнате, которая стала их временным пристанищем, был жесткий ковролин, продавленный матрас и заскорузлые простыни. Все пропитано сигаретным дымом и безысходностью.

Всю следующую неделю Дарби только тем и занималась, что рассматривала папки с фотографиями. Полиция рассчитывала на озарение, которое могло наступить при виде какого-нибудь снимка. Но оно не наступало. Они много раз пробовали допрос под гипнозом, но это ничего не дало, и детективы вынуждены были его прекратить, поскольку им было сказано, что девушка не является «добровольным субъектом».

Каждый день, когда Дарби ложилась спать, перед глазами у нее стояли лица со снимков, а голова лопалась от вопросов, оставшихся без ответа. Полиции нечего было ей сказать, кроме того, что они «делают все возможное».



В газетах и теленовостях сообщили о жестоком нападении на Стэйси Стивенс и непрерывных поисках Мелани Круз, похищенной неизвестным из дома их подруги. О подруге упоминалось вскользь и имя не называли, но «безымянный источник, сотрудничающий с полицией» утверждал, что покушались именно на нее, Дарби. Единственной упомянутой уликой была пропитанная хлороформом тряпка, найденная полицией в посадке за домом.

К концу недели репортеры поняли, что на новую порцию информации рассчитывать не приходится, а потому переключились на родителей Стэйси и Мелани. Дарби была просто не в состоянии читать их слезные воззвания, смотреть на исполненные скорби лица, глядящие с экрана телевизора и газетных страниц.

Однажды вечером, когда Шейла уже ушла на работу, к Дарби зашел агент ФБР Эван Мэннинг с пиццей и двумя банками колы. Они расположились за расшатанным столиком у пруда, откуда открывался живописный вид на винный магазин и парк трейлеров.

— Как ты, держишься? — поинтересовался он.

Дарби поежилась. Теплый, липкий воздух был наполнен выхлопными газами и шумом проносящихся мимо машин.

— Если не хочешь об этом говорить, то не будем, — сказал Эван Мэннинг. — Я здесь не для того, чтобы «грузить» тебя вопросами.

Дарби собиралась рассказать ему о своей школе, где каждый, включая учителей, пялился на нее так, будто она вступила в контакт с НЛО. Даже друзья стали по-другому к ней относиться — вели себя предупредительно, словно общались с безнадежно больным человеком. Внезапно она оказалась в центре внимания.

Вот только это внимание совершенно не было ей нужно. Она снова хотела стать собой, такой заурядной и обычной — нормальным подростком, с нетерпением ждущим лета, которое можно посвятить книгам, пляжным вечеринкам, поездке на Кэйп вместе с Мел.

— Я хочу помочь вам искать Мел, — сказала Дарби. Для себя она загадала, что если поможет найти Мел, то все забудется и люди больше не будут смотреть на нее так, будто это она виновата в случившемся.

Мэннинг ободряюще потрепал ее по руке.

— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы найти Мелани. И человека, который так с тобой поступил. Обещаю.

После того как Мэннинг уехал, Дарби направилась к ближайшему автомату за еще одной бутылкой колы. Возле входа в офис она увидела таксофон. Слова, которые она повторяла про себя на протяжении последних недель, так и рвались наружу.

Она бросила в таксофон четвертак.

— Алло, — взяла трубку миссис Круз.

Мне очень жаль, что все так случилось. Простите меня за Мел и за все, что вам приходится переживать. Простите. Простите. Простите…

Но сколько она ни старалась, не могла выдавить из себя ни слова. Они застряли как кость в горле, царапали и обжигали.

— Мел, это ты? — спросила миссис Круз. — Как ты? С тобой все в порядке? Ну скажи же, что с тобой все в порядке!

Неприкрытая надежда, сквозившая в голосе миссис Круз, заставила Дарби повесить трубку и бежать отсюда подальше — далеко-далеко, куда-нибудь, где никто, даже мама, не сможет ее найти.


Шейла больше не могла позволить себе платить за мотель. Но и полицейские еще не освободили дом. А когда освободят, работы там будет непочатый край — уборка, ремонт. Дарби должна была провести лето у тети с дядей в их пляжном домике в штате Мэн. Шейла со сменщицей собиралась остаться в городе и периодически наведываться в Мэн по выходным.

Дарби с матерью пошли в продовольственный магазин в Согусе, чтобы запастись продуктами в долгую дорогу. Внутри магазина, прямо у входа, на витрине на всеобщее обозрение был вывешен плакат с увеличенной в несколько раз фотографией Мелани. Снимок уже успел выгореть на солнце. Сверху на плакате большими красными буквами было написано «Пропавшие без вести» и указана сумма вознаграждения, а также телефон «горячей линии».

Шейла тщательно изучала свою купонную книжку, а Дарби свернула за угол к кассам и увидела там миссис Круз, разговаривающую с владельцем магазина. Он взял из ее рук свернутый в трубочку плакат и направился к витрине.

Миссис Круз заметила ее. Их глаза встретились. Под тяжестью этого взгляда Дарби почувствовала себя не просто неуютно, ей захотелось провалиться сквозь землю или бежать отсюда сломя голову — столько было в направленном на нее взгляде обжигающе холодной, почти осязаемой ненависти. Если бы представилась возможность обменять жизнь Дарби на Мелани, миссис Круз непременно бы ею воспользовалась, даже не раздумывая.

Шейла обняла дочь за плечи, и взгляд миссис Круз угас.

Владелец магазина протянул миссис Круз старый плакат с уже выгоревшим на солнце изображением. Мать Мелани направилась к выходу маленькими осторожными шажками, будто под ногами у нее был не пол, а готовый в любую секунду проломиться тонкий лед. Дарби уже приходилось видеть подобную походку. Так шла ее мама к гробу Биг Рэда, чтобы навсегда с ним проститься.

А может, не все еще потеряно? Может, Эван Мэннинг найдет Мелани живой. Может, он разыщет мужчину из леса и убьет его. В конце фильма герой всегда убивает чудовище, добро побеждает зло. Если специальному агенту Мэннингу удастся найти Мел и доставить ее домой, жизнь наладится — конечно, она не будет такой, как прежде, до появления чудовища, и уж точно никогда не станет нормальной, но все же лучше, чем сейчас.


В воскресенье, первый день майских праздников, Дарби встала пораньше, чтобы помочь дяде вырыть яму для костра, на котором будет приготовлено праздничное жаркое из лобстера. К полудню с них градом катился пот. Дядя Рон воткнул лопату в песок и пошел в дом за двумя порциями содовой, без которой он «решительно отказывался работать дальше».

Дарби продолжала копать. Вдыхая свежий, солоноватый от воды воздух, она не переставала думать о Мелани, гадая, каким воздухом дышит сейчас она. Если вообще дышит…

В тех краях пропало еще три женщины. Дарби узнала об этом две недели назад, когда дядя Рон и тетя Барб повезли ее завтракать в город. Пока они ждали, что им принесут заказ, Дарби на глаза попался свежий номер «Бостон Глоуб», лежащий на столе. На первой полосе красовался заголовок «Лето страха», а под ним были изображены улыбающиеся лица пяти женщин и девочки-подростка в брекетах.

Дарби сразу же узнала в ней Мелани, а еще двоих женщин она видела раньше — Тару Харди и Саманту Кент. Их снимки привозил ей Эван Мэннинг.

В статье о них не было написано ничего нового. Больше внимания уделялось трем женщинам, исчезнувшим после Мелани. Памела Дрисколл, 23 года, жительница Чарлзтауна, посещала вечернюю школу, чтобы получить диплом медсестры. Последний раз ее видели идущей через стоянку кампуса.[2] Люсинда Биллингем, 21 год, жительница города Линн, штат Массачусетс, мать-одиночка, вышла за сигаретами и не вернулась. Дэбби Кесслер, 21 год, секретарша из Бостона, решила посидеть в баре вечером после работы, после чего домой так и не попала.

Полицейские, занимающиеся расследованием этих дел, отказались комментировать, что же все-таки объединяло этих женщин. Но заявили, что в этом направлении работает специально созданная оперативная группа и возглавляет ее агент нового отдела ФБР — отдела бихевиористики.[3] В статье значилось, что агенты, работающие в этой группе, являются специалистами в области изучения преступного мышления, особенно у серийных убийц.

— Привет, Дарби.

Вместо дяди Рона перед ней стоял Эван Мэннинг с банкой колы в руках. Она сразу же поняла, что он собирается сказать, — стоило лишь увидеть пустоту и грусть в его глазах.

Не в силах больше сдерживаться, она отшвырнула лопату и побежала прочь.

— Дарби! — полетело ей вдогонку.

Но она не остановилась. Она бежала от слов, которые он пришел ей сказать, от ее кошмарных снов, которые после услышанного станут реальностью. Мэннинг перехватил ее у самой воды. Она попыталась вырваться, но он схватил ее за руку и резко развернул к себе лицом.

— Дарби, мы поймали его. Все кончено. Он никому больше не причинит вреда.

— Где Мелани?

— Давай лучше вернемся в дом.

— Скажите мне, что случилось! — В ее голосе прозвучало столько злости, что Дарби сама удивилась. Она попыталась взять себя в руки, но страх уже проник в каждую ее клеточку и не давал успокоиться, заставляя выплеснуть все накопившееся наружу. — Я не в состоянии больше ждать. Я схожу с ума от этой неопределенности.

— Мужчину звали Виктор Грэйди, — сказал Мэннинг. — Он был автомехаником, похищавшим женщин.

— Зачем?

— Этого я не знаю. Грэйди умер до того, как я смог с ним поговорить.

— Это вы его убили?

— Нет, это было самоубийство. Мы не знаем, что стало с Мел и другими женщинами. И скорее всего, никогда уже не узнаем. Как видишь, мне нечем тебя порадовать. Видит Бог, мне очень жаль, что так вышло.

Дарби лишь беззвучно открывала рот в тщетной попытке что-то произнести.

— Давай, — сказал Эван Мэннинг. — Пойдем в дом.

— А она так хотела стать певицей, — сказала вдруг Дарби. — Как-то на день рождения дедушка подарил ей магнитофон, а после Мел пришла ко мне в слезах. Она никогда раньше не слышала свой голос в записи, и он показался ей чужим и гадким. Она пришла тогда ко мне, потому что я была единственной, кто знал о ее мечте. Только я и никто больше. И у нас была еще куча таких секретов.

Агент ФБР сочувственно кивал, давая ей возможность выговориться.

— Еще она любила «Фрут Лупс».[4] Но только не лимонный. Его она всегда отбирала. Она вообще все ела отдельно. Содержимое тарелки ни в коем случае не должно было «пачкаться» друг о друга — соприкасаться или, упаси боже, смешиваться. Еще у нее было замечательное чувство юмора. Как правило, она молчала, но если уж скажет что-нибудь — то не в бровь, а в глаз. Она была… Она была классной. По-настоящему классной, понимаете?

Дарби готова была говорить столько, сколько понадобится, чтобы заставить специального агента Мэннинга посмотреть на Мелани ее глазами, увидеть ее такой, какой помнила сама, чтобы для него она перестала быть просто обрывками газетных статей и двухминутными блоками новостей по телевизору. Она пыталась воссоздать образ Мелани словами, воплотить его в реальность.

— Как я могла тогда ее бросить?! — воскликнула Дарби и расплакалась. Сейчас как никогда она хотела, чтобы рядом оказался отец. Хотела, чтобы тогда он не остановился помочь водителю-шизофренику, недавно вышедшему из тюрьмы, где он отсидел три года за покушение на копа. Вернуть бы его хоть на минутку, одну ничтожную минутку, чтобы успеть сказать, как она любит его и скучает по нему. Если бы отец оказался здесь, Дарби смогла бы поделиться с ним своими гнетущими мыслями и переживаниями. Папа бы ее точно понял. И — вряд ли, конечно, а вдруг? — передал бы ее слова Мелани и Стэйси, где бы они сейчас ни находились.

II

Потерялась маленькая девочка (2007)

Глава 6

Кэрол Крэнмор откинулась на кровать и застонала, чувствуя, как Тони дернулся в последний раз и обмяк.

— Господи! — выдохнул он.

— Я знаю.

Она провела руками по его ягодицам. От него исходил запах пота, туалетной воды и пива. Сюда примешивался сладковато-дурманящий аромат марихуаны, которую они курили на веранде с тыльной стороны дома. Тони был прав. Заниматься любовью, когда ты на пике ощущений, — это действительно нечто невообразимое. Она захихикала.

Тони вскинул голову:

— Что?

— Да так, ничего. Я люблю тебя.

Он поцеловал ее, готовый войти в нее снова, но она сжала его ягодицы.

— Не сейчас, — сказала она. — Давай немного полежим просто так, хорошо?

— Как скажешь.

Тони снова поцеловал ее, на этот раз настойчивее и в тот же миг оказался сверху.

Кэрол вдруг вспомнила слащавые песенки, которые слышала на «Американском идоле».[5] А ведь в этих песнях как нельзя более точно описывалось их с Тони чувство, когда двое сливаются воедино, растворяются друг в друге, и время замедляет свой ход, и мир вокруг перестает существовать. Возможно, это жизнь в таком Богом забытом месте, как Бэлхем, штат Массачусетс, где каждый новый день приносит одни лишь разочарования и пустоту, делала их чувства острее, заставляла бежать от реальности.

Улыбаясь своим мыслям, она слушала, как дождь барабанит по крыше, и постепенно погружалась в сон.

Кэрол Крэнмор снилось, что ее выбирают королевой выпускного бала. Проснулась она в легком недоумении — в реальности ей было глубоко плевать на все выпускные, вместе взятые. В этом году они с Тони «забили» на выпускной, а вместо этого поужинали вместе и сходили в кино.

И все же было в этом сне кое-что, что ее приятно взволновало, — всеобщее восхищение и признание, бурные овации в ее честь. Она бы так и осталась лежать, предаваясь сладким воспоминаниям о недавнем сне, если бы не странный звук, напоминающий приглушенный выстрел. В темноте она пошарила по постели рядом с собой, где еще недавно лежал Тони.

Кровать оказалась пуста. Неужели он ушел домой?

Кэрол разрешила ему остаться на ночь. Ее мама, отработав смену на бумажной фабрике, уехала к своему новому другу в Вэлпол. Из Вэлпола было ближе добираться на работу в Нидхэм, а значит, Кэрол может делать все, что ей хочется, имея в своем распоряжении целый дом. А хотелось ей, чтобы Тони остался на ночь. Тони же позвонил своей матери и сказал, что идет к другу на вечеринку.

Свечи у изголовья еще не догорели. Кэрол села на кровати. На часах было почти два.

Одежда Тони так и валялась на полу. Наверное, он пошел в ванную.

Кэрол ощутила обычное после «травки» чувство легкого голода. Пачка картофельных чипсов «Фритос» и газировки «Маунтин Дью» сейчас были бы в самый раз.

Она откинула простыню и, обнаженная, поднялась с постели. Для своего возраста она была довольно высокой, со стройным, уже почти полностью сформировавшимся телом. Кэрол не потрудилась набросить что-нибудь на себя. Она совершенно не стеснялась Тони, наоборот, ей нравилось, когда он смотрел на нее восхищенным взглядом и повторял, какая она красивая. Его возбуждало одно ее присутствие, ему хотелось прикасаться к ней снова и снова. Она открыла дверь спальни. Темноту коридора прорезал прямоугольник света, падающего из ванной.

— Тони, ты решил смотаться в «Севен-илевен»?[6]

Он не отвечал. Она заглянула в ванную и увидела, что там никого нет.

Может, он решил воспользоваться ванной на первом этаже?

В кухонном шкафу обнаружилась упаковка крекеров «Ритц». Она решила перекусить, пока Тони не вернется.

Из коридора повеяло холодом. Кэрол нехотя натянула белье и накинула поверх белую рубашку Тони. При ходьбе у нее слегка кружилась голова, так что приходилось периодически хвататься в темноте за стену.

Кухонная дверь была распахнута настежь, а вместе с ней и дверь, ведущая на заднюю веранду. Тони не мог уехать: ключи от его машины и бумажник по-прежнему лежали на кухонной стойке в бейсболке с логотипом команды «Ред Сокс». «Наверное, вышел покурить», — решила Кэрол. Мать мало в чем ее ограничивала, но что касалось курения в доме, то здесь она была непреклонна. Она ненавидела запах сигаретного дыма, моментально въедающегося в мягкую мебель. Выглянув в прихожую, Кэрол увидела, что на улице льет как из ведра. Капли дождя монотонно барабанили по крыше, изрядно действуя на нервы. Перед машиной Тони был припаркован черный, видавший виды фургон. Задняя дверца фургона была распахнута и раскачивалась под порывами ветра, колышущего завесу дождя. Кэрол показалось, что она слышит скрип петель, но это было всего лишь воображение. Она даже удивилась, как сильно ее «забрало».

Фургон, скорее всего, принадлежал сыну ее соседки, Питеру Ломбардо, который часто месяцами не появлялся дома, но всегда возвращался, несчастный и разбитый, чтобы отлежаться, поднакопить денег и исчезнуть снова. Питер, наверное, забыл запереть дверь, торопясь попасть в дом и спрятаться от дождя.

Кэрол решила было сходить и захлопнуть дверцу фургона, тем более что в шкафу в прихожей висел дождевик, но тут услышала, как сзади к ней подошел Тони. Он обхватил ее за талию и приподнял. Кэрол захихикала и попыталась извернуться, чтобы поцеловать его.

Мужская рука прижала к ее лицу кусок дурно пахнущей ткани.

Кэрол завертела головой и впилась ногтями в держащую ее руку, не давая затащить себя назад, на кухню. Она уперлась ногой в стенку и, используя ее как рычаг, с силой оттолкнулась. Мужчина, не ожидавший сопротивления, потерял равновесие и под тяжестью ее тела отлетел к дверному косяку. Руки его разжались, и Кэрол упала на пол.

Голова закружилась сильнее — тряпка явно была чем-то пропитана. Двигаться Кэрол становилось все труднее, зато она четко различала тряпку, валявшуюся рядом на полу. Мужчина полез в карман и достал небольшой конверт и пластиковую бутылку.

Он бросил на пол рядом с кухонной дверью какие-то синие ворсинки, затем взял бутылку и полил пальцы Кэрол холодной красной жидкостью. «Похоже на кровь», — только и успела подумать она. А он принялся ее рукой размазывать эту красную жидкость по стене коридора.

Затем мужчина подобрал тряпку. И только Кэрол набрала побольше воздуха в легкие, чтобы закричать, как почувствовала, что вместе с воздухом вдохнула хлороформ. Последним, что она услышала, был раскат грома, который прогрохотал где-то вдали и стих.

Глава 7

Дарби МакКормик стояла на задней веранде дома Крэнморов и в свете карманного фонарика рассматривала закрытую на два засова дверь, изготовленную из арматурной стали. Гроза уже закончилась, но дождь все не прекращался и даже не стихал.

Детектив Мэтью Банвиль из полиции Бэлхема вынужден был перекрикивать шум дождя. По его голосу было ясно, что он раздражен до крайности и вот-вот сорвется.

— Мать, Диана Крэнмор, вернулась домой около четверти пятого за чековой книжкой, которая была ей нужна, чтобы внести арендную плату в банке, куда она планировала попасть ближе к вечеру. Когда она пришла, обе двери были распахнуты настежь. А потом она увидела это… — Банвиль с помощью карманного фонарика указал на кровавые отпечатки пальцев на стенах коридора. — Диане не удалось обнаружить дочь, зато она нашла ее парня, Тони Марчелло, распластанного на ступеньках, и сразу же позвонила в девять-один-один.

— Кто еще, кроме матери, заходил внутрь?

— Первый уполномоченный офицер[7] Гарретт и медики «скорой помощи». Они все прошли через переднюю к телу парня. Мать дала Гарретту ключи от дома.

— А Гарретт вошел как-то иначе?

— Он не хотел уничтожать улики, поэтому опечатал место преступления. Мы объявили тревогу «Амбер»,[8] но пока это ничего не дало.

Дарби посмотрела на часы. Было почти шесть утра. Кэрол Крэнмор пропала несколько часов назад. За это время она могла оказаться уже за пределами Массачусетса.

На сером ковре она заметила синие ворсинки и поставила рядом с ними «флажок».[9]

— Следов взлома на двери нет. У кого еще есть ключи от дома?

— Мы сейчас опрашиваем бывших мужей, — ответил Банвиль.

— И сколько же их у нее было?

— Двое, и это не считая биологического отца Кэрол. В девяносто первом они были женаты всего пятнадцать минут.

— У этого джентльмена есть имя? — Дарби тем временем проверила пол в кухне. К счастью, он был покрыт линолеумом — идеальная поверхность для снятия отпечатков подошв.

— Мать называет его «донор спермы». По ее словам, он вернулся в Ирландию, как только узнал, что скоро станет папочкой. С тех пор о нем ни слуху ни духу.

— А уверяют, что отбирают лучших из лучших… — Дарби сосредоточенно рылась в своей сумке.

— Что касается остальных двух «бывших», то один из них сейчас проживает в Чикаго, а другой здесь, в Массачусетсе, в чудесном городе Линн, — продолжал Банвиль. — Тот, который из Линна, кажется мне наиболее перспективным. Известен под кличкой КМ, сокращенно от Крутого Малыша. Только не спрашивай, что это значит, понятия не имею. По паспорту КМ — Трентон Эндрюс, отсидел пять лет в Вэлполе за попытку изнасилования несовершеннолетней, пятнадцатилетней девочки. Мистер Эндрюс сейчас активно разыскивается полицией Линна. Мы же занимаемся всеми, кто проходил по подобным статьям и проживает в этом районе.

— Думаю, таких наберется немало.

— Тебе что-то еще нужно? Если нет, я пошел.

— Подожди секунду.

— Давай в темпе.

Дарби не приняла хамский тон Банвиля на свой счет — он со всеми так разговаривал. Она выезжала с ним на два предыдущих вызова и убедилась, что этот человек свое дело знает. Но вел он себя по меньшей мере грубо и избегал смотреть собеседнику в глаза. Он также терпеть не мог, когда к нему подходили слишком близко. Сейчас, например, беседуя с ней, он оперся на перила веранды на расстоянии добрых пяти футов.

Она взяла другой фонарь — мощный «Мэг Лайт» — и поставила его на пол в кухне, изменяя угол падения луча до тех пор, пока в свет фонаря не попала цепочка влажных незаметных отпечатков подошв.

— Судя по образцу подошвы, отпечаток оставлен мужским ботинком примерно одиннадцатого размера, — сказала Дарби. — По-видимому, наш парень зашел здесь, а вышел вон там. Надо дождаться еще заключения экспертов.

— Что-то еще?

— Нет, можешь идти.

Банвиль сбежал по ступенькам вниз. Дарби принялась ограждать следы преступника специальной лентой. Когда с этой частью работы было покончено, она пометила «флажками» лучшие, на ее взгляд, отпечатки и, взяв зонтик и сумку, вышла под дождь.

Через дорогу, в доме напротив, в кухне у окна сидела мать Кэрол Диана Крэнмор и то и дело промокала глаза скомканной бумажной салфеткой, в то время как детектив записывал ее слова в блокнот. Дарби отвернулась, чтобы не видеть отчаяния на лице убитой горем женщины и поспешила к парадному входу.

В свете бело-голубых «мигалок» на полицейских машинах улица заметно оживилась. Полицейские стояли под дождем, регулируя движение и следя, чтобы толпа репортеров и зевак не хлынула за ограждения. В округе уже никто не спал. Люди стояли на верандах, липли к окнам ближайших домов, чтобы узнать наконец, что же происходит.

Дарби натянула бахилы и вошла в прихожую. Ее напарник, Джексон Купер, которого все называли просто Куп, склонился над телом мускулистого, хорошо сложенного молодого парня, на котором из одежды были только узкие трусы-бикини. Тело лежало в нелепой позе на ковре, прислоненное к стене между двумя лестничными пролетами. Под ним образовалась лужа крови, успевшая частично впитаться в ковер. Дарби насчитала три пулевых ранения — одно во лбу и две пули вошло в изображение пумы, вытатуированное на груди.

Куп указал на следы от выстрелов на груди юноши.

— Двойное попадание.

— Да, наш парень — меткий стрелок, — сказала Дарби.

— Если хочешь знать, моя версия происходящего такова: молодой человек услышал какой-то шум и решил посмотреть, что происходит. Он спускается вниз по этим вот ступенькам, дергает входную дверь и, убедившись, что она закрыта, возвращается назад, по пути получая два выстрела в грудь. Он падает, приземляется здесь и уже лежа получает контрольный в голову. Убийца хочет быть уверен, что он больше не встанет.

— А это значит, что наш парень плюс ко всему еще привык стрелять в темноте.

Куп кивнул.

— На руках нет царапин. Он даже не смог его ударить.

— Чего не скажешь о девушке, — сказала Дарби и рассказала ему о кровавом отпечатке.

— В каком направлении работает Банвиль?

— Он идет со стороны бывших мужей.

— Какое отношение имеет убийство к похищению?

— Кто его знает. Может, и имеет.

— Это в тебе говорит степень доктора наук по криминальной психологии, — сказал Купер. — Ребята из идентификационного отдела уже здесь?

— Пока нет.

Дарби рассказала ему об отпечатках подошв на кухне.

— Мне еще нужно здесь оглядеться, а потом займемся предварительным осмотром.

На ступеньках и в крошечном коридорчике на полу лежало светло-серое ковровое покрытие. Коридор вел в просторную гостиную, оклеенную зелеными обоями, с коричневым диваном и такими же стульями, кое-где подклеенными скотчем. Хозяйка попыталась придать комнате уютный вид при помощи декоративных диванных подушек, большого ковра и всевозможных безделушек.

Между гостиной и столовой была прорублена арка. На столе лежали романы Норы Робертс в дешевых бумажных обложках и пачки купонов. В комнате стоял спертый запах промасленных пакетов с едой из фастфуда и почти выветрившийся аромат «травки».

Наверху вся стена была увешана фотографиями Кэрол и ее достижениями. На одной Кэрол была изображена еще «ползунком» с кисточкой в руках. На другой — Кэрол в Диснейленде с ушами Микки-Мауса на голове. В довольно дорогую рамку был помещен красный диплом с отличием, выданный средней школой Бэлхема. Другой сертификат в рамке свидетельствовал о лидерских качествах, проявленных ею как членом ученического совета. Рядом, также в рамке, висела акварель с привязанным сбоку бантом, на которой был изображен пейзаж. Эта картина заняла первое место на выставке.

Самые престижные и значимые награды мать Кэрол развесила на уровне глаз на выходе из спальни дочери. Чтобы каждое утро, выходя из своей комнаты, и каждый вечер, возвращаясь туда, Кэрол видела подтверждение собственной исключительности.

Внизу хлопнули дверцы машины. Приехали эксперты из идентификационного отдела. Дарби взяла зонтик и отправилась их встречать.

Она рассказала Мэри Бэт Пэллис об отпечатках тела и ног в кухне. После того как Мэри Бэт ушла, Дарби тщательно осмотрела ступеньки, ведущие на веранду.

Единственной более или менее интересной вещью, что ей удалось обнаружить, была лежащая на нижней ступеньке использованная книжечка спичек из тех, что выдают в барах бесплатно. Возле нее она тоже поставила «флажок». Она отступила назад, чтобы охватить взглядом всю веранду целиком. Веранда, поддерживаемая колоннами, выдавалась вперед над фасадом дома. По периметру козырька шла кованая решетка, окрашенная в белый цвет. Слева от веранды была маленькая дверь, заставленная пластиковыми мусорными корзинами и баками с мусором на переработку.

Внезапно одна из мусорных корзин перевернулась. Это был всего лишь енот. Его глазки, как маленькие черные капельки, поблескивали в свете фонарика…

— О Господи!

Дарби открыла дверь. Затаившаяся под верандой женщина пронзительно закричала.

Глава 8

Дарби от неожиданности выронила фонарик, но поднимать его не стала. Она стояла не двигаясь и широко открытыми от удивления глазами следила за женщиной, которая старалась перегородить проход мусорным баком, чтобы никто не вошел.

На крик сбежались полицейские. Один из них бесцеремонно схватил Дарби за руку и оттащил от двери. А сам зашел внутрь, чтобы убрать из прохода мусорный бак.

Зубы женщины — точнее, то, что от них осталось, — впились ему в запястье. Она стала яростно крутить головой, как дворняга, обгладывающая кость.

— Моя рука! Эта сучка мне сейчас руку отгрызет!

Тут подбежал второй полицейский, вооруженный баллончиком со слезоточивым газом. Едва завидев его, женщина разжала челюсти и с криком забилась в глубь чулана, сметая ящики и контейнеры с мусором.

Дарби оттолкнула полицейского в сторону и захлопнула дверь чулана.

— Что ты, черт побери, делаешь? — вскипел полицейский с баллончиком в руках.

— Мы должны дать ей возможность успокоиться, — сказала Дарби. Тем временем первый полицейский со слезами на глазах дрожащей рукой придерживал болтающийся на кровоточащем запястье кусок мяса. — Иди лучше помоги ему.

— При всем моем уважении, дорогуша, позволь напомнить, что твоя работа…

— Я приказываю очистить подъезд к дому, а заодно проследить, чтобы туда не въехала «скорая» с включенной сиреной.

Дарби повернулась, на этот раз обращаясь к людям, столпившимся за ее спиной:

— Назад, все назад! Сейчас же!

Никто не шелохнулся.

— Делайте, что она говорит, — раздался голос Банвиля. Он вышел из толпы, его темные волосы намокли и облепили голову.

Наконец полицейские отошли с дорожки. Банвиль подошел ближе, и Дарби в двух словах рассказала о том, что видела.

— Она, наверное, сидит на крэке, — сказал Банвиль. — В конце улицы есть заброшенный дом, где весь этот сброд собирается.

— Я хочу попробовать уговорить ее выйти оттуда.

Банвиль окинул взглядом дверь в чулан. Капли воды стекали по его одутловатому лицу. Делая виноватое лицо, он как две капли воды становился похож на Друпи Дога, «мультяшный» персонаж, «звезду» комиксов.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Но ни при каких, слышишь, ни при каких обстоятельствах ты не должна спускаться вниз!

Дарби сложила зонтик. Затем медленно открыла дверь. Криков не последовало. Она опустилась на колени прямиком в холодную лужу. Фонарик, который она уронила в прошлый раз, все еще горел и давал достаточно света, чтобы видеть.

Во время курса истории в колледже им показывали старую черно-белую зернистую пленку с материалом о заключенных в гитлеровских концлагерях. Женщину в чулане явно морили голодом. Большая часть ее волос выпала, а то немногое, что осталось, свисало жидкими сальными прядями. Ее лицо было обтянуто до предела, щеки ввалились, кожа была восково-бледной. Единственным ярким пятном была кровь полицейского на губах.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда… — начала Дарби. — Я только хочу поговорить.

Сидящая напротив женщина смотрела не столько на нее, сколько сквозь нее. «Абсолютно пустой взгляд», — отметила про себя Дарби.

Потом, как по волшебству, пустота исчезла. Женщина постаралась сфокусировать взгляд, в котором пустота сменилась сначала узнаванием, затем смесью удивления и… облегчения? Может, ей это только кажется?

— Терри? Терри, это ты?

Воспользуйся этим. Что бы это ни было, воспользуйся этим!

— Да, это я, — с трудом вымолвила Дарби. Во рту пересохло от волнения, язык плохо слушался. — Я здесь, чтобы… чтобы…

— Говори тише, он наблюдает за нами! — Женщина качнула головой в сторону потолка.

На потолке не было ничего, кроме паутины и старого улья шершня.

— Я выключу свет, и тогда он точно нас не увидит, — сказала Дарби.

— Хорошо. Это ты хорошо придумала. Ты всегда была умной, Терри.

Дарби выключила фонарик. Сквозь прорези решетки мелькали бело-синие огни «мигалок». Женщина все еще не отпускала от себя мусорный бак, загородившись им, как щитом.

«Может, спросить, как ее зовут? Нет, этого делать нельзя. Она уверена, что мы знакомы, — лихорадочно размышляла Дарби. — Нельзя нарушать контакт. Придется продолжать блефовать».

— Я думала, ты умерла, — сказала женщина.

— С чего ты взяла?

— Ты кричала, звала на помощь, но я не успела… — Лицо женщины померкло, осунулось еще больше. — Ты не шевелилась и была вся в крови. Я пыталась тебя растормошить, но ты не двигалась.

— Я обманула его.

— Я тоже. На этот раз у меня очень хорошо получилось его надуть, Терри! — Женщина оскалилась так, что Дарби пришлось отвернуться, иначе она не выдержала бы. — Когда он запихивал меня в фургон, я знала, что он собирается сделать, поэтому была готова.

— А какого цвета был фургон?

— Черный. И знаешь, Терри, он все еще там.

— Ты видела номера?

— Он ищет меня. Нас с тобой.

— Кто нас ищет? Как его зовут?

— Мы должны затаиться, пока все не стихнет.

— Я знаю, как отсюда выбраться. Пойдем, покажу.

Женщина молчала, не шевелилась. Она продолжала изучать потолок. Она закрылась мусорным баком, не давая к себе приблизиться.

Есть два варианта: спуститься и как-то вывести ее оттуда или предоставить полицейским возможность с ней разбираться.

Дарби отодвинула бак, загородивший вход. Услышав, что женщина не кричит, она начала осторожно спускаться.

Глава 9

— Сейчас я подойду ближе, чтобы мы смогли нормально поговорить, — осторожно начала Дарби. — Хорошо?

Дарби сделала несколько шагов по утоптанному мусору, старым газетам, то и дело спотыкаясь о банки из-под содовой. В нос ударил тошнотворный запах немытого, гниющего тела. Дарби закашлялась, ее чуть не вырвало.

— Терри, с тобой все в порядке? Пожалуйста, Терри, скажи, что все в порядке!

— Все нормально. — Дарби старалась дышать через нос. Ей пришлось опереться на стену. Теперь она находилась в двух футах от женщины. Их разделял только мусорный бак. На женщине не было ни белья, ни обуви. Это был скелет, обтянутый кожей, живой труп.

— Ты видела Джимми? — спросила женщина.

Вдруг Дарби в голову пришла спасительная идея.

— Да, я видела его. Но не сразу узнала.

— Тебя слишком долго не было. Неудивительно, что он изменился до неузнаваемости.

— Это да, но… Видишь ли, у меня что-то случилось с памятью. Я не помню некоторых деталей. Например, свою фамилию.

— Мастранжело. Терри Мастранжело. Ты познакомишь меня с Джимми? После всего, что ты о нем рассказывала, мне кажется, что я знаю его не хуже, чем ты.

— Я уверена, он будет рад. Но для начала нам нужно выбраться отсюда.

— Отсюда нет выхода. Есть только места, где можно спрятаться.

— Но я нашла выход.

— Перестань обманывать себя. Помнишь, я пыталась? Мы обе пытались.

— Но я ведь вернулась за тобой, не так ли? — Дарби сняла ветровку и передала ее через бак. — Одень это. Согреешься.

Женщина потянулась было за курткой, но внезапно в испуге отдернула руку.

— Что-то не так?

— Я очень боюсь, что ты исчезнешь, — сказала женщина. — Я не хочу тебя снова потерять.

— Давай же, возьми ее. Я не исчезну. Обещаю.

Женщина несколько минут размышляла. Потом все же отважилась взять протянутую ветровку. На ее лице отразилась целая гамма ужаса, боли и страха. Она прижала куртку к груди, зарылась в нее, вдыхая запах, и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

Наконец приехала «скорая». Она подъехала максимально близко с выключенными «мигалкой» и сиреной. Спасибо тебе, Господи, за малые милости.

— Ты на самом деле нашла выход? — спросила женщина.

— Да, нашла. Я и тебя отсюда выведу.

Каждая клеточка тела Дарби кричала: «Не делай этого!» — но она отмела все предостережения и взяла женщину за руку.

Та с готовностью ухватилась за нее. Два пальца на ее руке были недавно сломаны, и кости срослись под каким-то немыслимым углом. Руки были все в занозах.

Женщина снова уставилась в потолок.

— Тебе больше нечего бояться, — попыталась подбодрить ее Дарби. — Просто держи меня за руку и иди туда же, куда и я. Теперь ты в безопасности.

Глава 10

К удивлению Дарби (и значительному облегчению) женщина не закричала и не стала отбиваться, выйдя наружу к мигающим огням, а только сильнее сжала ее руку.

— Здесь тебя никто не обидит, — заверила ее Дарби и потянулась за своим зонтиком. Она не хотела рисковать, подставляя под струи дождя важные улики, которые могут оказаться на теле спасенной женщины. — Больше тебя никто не обидит, обещаю.

Женщина зарылась лицом в куртку и начала всхлипывать. Дарби обняла ее за талию. Тело ее так высохло, что, казалось, дунешь — и она рассыплется.

Маленькими аккуратными шажками она довела женщину до «скорой». Перед раскрытыми дверями машины стояли двое медиков. У одного в руках был шприц.

Без этого не обойтись. Им необходимо было усыпить ее. Лучше сделать это сейчас, в открытую, на случай, если ситуация снова выйдет из-под контроля. Сдерживать ее в машине «скорой помощи» будет гораздо сложнее.

Медики приблизились к женщине. Копы тоже подошли, чтобы вмешаться, если это будет необходимо.

— Мы уже почти на месте, — прошептала Дарби. — Не отпускай мою руку, и все будет хорошо.

Медик вонзил шприц в ягодицу женщины. Дарби внутренне сжалась, готовясь к худшему, но она даже не дрогнула, словно не почувствовала укола.

И только когда глаза ее закрылись, Дарби смогла отдать несчастную на попечение медикам.

— Не пристегивайте ее пока, — попросила Дарби. — Мне понадобится ее футболка. И нужно еще кое-что сфотографировать.

Куп уже стоял снаружи со своим чемоданчиком. В машине было не так много места для работы. Миниатюрная Дарби без труда забралась внутрь, в то время как Куп остался стоять возле задней дверцы машины. На лица они надели маски, потому что запах становился просто нестерпимым. Дыхание женщины, тяжелое и прерывистое, не заглушали даже капли дождя, барабанящие по крыше машины.

Мэри Бэт протянула Дарби фотоаппарат. Вначале она сделала общий снимок лежащей на спине женщины, потом крупным планом сфотографировала дыры на черной футболке.

Ножницами Дарби сделала ровный разрез на футболке от нижнего края к шее, затем еще два разреза от шеи к подмышкам. Она аккуратно раздвинула ткань, обнажая грудь. Бледная кожа была изуродована сеткой шрамов, рубцов, незаживающих порезов и обтягивала ребра как барабан.

— Это чудо, что она все еще жива. Она давно должна была умереть от аритмии сердца, — заметила Мэри Бэт.

Дарби осторожно перевернула женщину на бок, стащила с нее футболку и бросила в пакет для улик, который Куп держал в руках.

— Нужны образцы грязи из-под ногтей, — сказала Дарби.

Дарби взяла мазок со слизистой рта женщины. Куп залез деревянной лопаточкой под ноготь. Ноготь распался на две половинки и начал кровоточить.

— Черт, да что это с ней такое?

Господи, если бы я только знала!

— Нужно еще успеть взять отпечатки пальцев, — сказала Дарби.

Глава 11

Серологическая лаборатория находилась в вытянутом просторном прямоугольном помещении с черными конторками, которые все почему-то принимали за скамейки. Из высоких окон открывался вид на зеленые холмы, две абсолютно одинаковые баскетбольные площадки и бетонную аллею у самого здания, уставленную легкими пластиковыми столами, за которыми в хорошую погоду всегда было полно обедающих.

Лиланд Пратт, начальник лаборатории, встретил Дарби на пороге. От него пахло шампунем и цитрусовой туалетной водой — для Дарби это было как глоток свежего воздуха после омерзительного запаха давно немытого тела, который до сих пор преследовал ее повсюду, стоял в носу и намертво въелся в одежду.

— Я смотрел новости, — сказал он и проводил ее в дальний угол помещения, где расположилась Эрин Волш, заведующая отделением ДНК. — Кто ведет расследование?

— Мэтью Банвиль.

— Тогда девочка в хороших руках, — сказал Лиланд. — А что там с этой Джейн Доу,[10] которую вы нашли под верандой?

— Неужели в новостях и это было?

— Сейчас по телевизору только и делают, что показывают материал о том, как ты помогаешь ей забраться в машину «скорой помощи». Но они не говорят, как ее зовут.

— Мы не знаем, кто она. В общем, мы ничего о ней не знаем.

Дарби протянула Эрин четыре помеченных конверта.

— Здесь кровь с порога кухни. Мазок изо рта нашей Джейн Доу. А в двух других конвертах образцы для сравнения — зубная щетка Кэрол Крэнмор и ее расческа. Если понадоблюсь, я в другом конце зала.

— Держите меня в курсе событий, — сказал Лиланд.

— Так точно! — ответила Дарби и покинула лабораторию. Она оставила конверт с синими ворсинками в секции с отпечатками и отправилась помогать Купу.

Поскольку футболка была заражена кровью и другими продуктами жизнедеятельности, Дарби вынуждена была надеть специальный костюм, маску, защитные очки и неопреновые перчатки.

Отголоски дождя проникали и в эту маленькую темную комнатку. Футболку поместили под вытяжной колпак.

— Ты только посмотри на это, — сказал Куп, уступая Дарби место перед светоусилителем.

К ткани прилипла какая-то белая шелуха со следами засохшей крови. С помощью пинцета Дарби отлепила кусочек и положила под светоусилитель.

— Похоже на засохшую краску. А пятна на ней — наверняка ржавчина.

Куп кивнул.

— Футболка в ужасном состоянии, — заметил он. — Тут работы непочатый край.

Через полчаса в руках у них было еще два аналогичных образца.

Тут из динамика раздался голос секретарши:

— Дарби, Мэри Бэт на второй линии.

Дарби бережно собрала конверты из кальки.

— Я отнесу это Пэппи.


Мэри Бэт сидела за компьютером, работая одновременно на клавиатуре и с «мышью». Из блондинки она превратилась в рыжую.

Большой черный отпечаток подошвы красовался на экране. Дарби легко могла различить каждую бороздку на подошве, а также порезы и трещинки в местах, где ботинком наступали на гвозди и стекла. Все эти отметины наряду с особенностями походки, также отразившимися на обуви, делали отпечаток ноги таким же уникальным, как и отпечаток пальца.

— Когда ты успела перекраситься? — спросила Дарби, усаживаясь перед ней.

— Вчера. Мне захотелось перемен.

— Еще скажи, что это никак не связано с Купом.

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты обедала с нами, когда Куп сказал, что ему нравятся рыженькие.

— Потерпи еще секундочку. У меня уже почти все.

Дарби придвинулась поближе.

— Куп встречается только с женщинами, которые и двух слов связать не могут. У него такой принцип.

Мэри Бэт указала на монитор. Внутри круга были какие-то линии, напоминающие горную вершину, под ней было нарисовано что-то похожее на букву R.

— Это штамп фирмы-изготовителя, — сказала Мэри Бэт. — Некоторые компании наносят свое название и логотип на подошву. Я более чем уверена, что это логотип фирмы «Райзер Футвеар».

— Надо же, я никогда о такой не слышала!

— Ну а о компании «Райзер Геар» слышать приходилось?

— Это они делают безумно дорогие зимние куртки?

— Это одна и та же фирма, — сказал Мэри Бэт. — Когда «Райзер» только появился на рынке, — где-то в пятидесятых, если не ошибаюсь, — то начал производить солдатские ботинки. Потом они развернулись и стали выпускать еще и туристические ботинки. Этим они занимались пару лет. Купить у них что-то можно было только по каталогу. Ботинки были очень высокого качества и стоили крайне дорого. В восьмидесятых их поглотила какая-то транснациональная корпорация и вместо «Райзер Футвеар» они стали называться «Райзер Геар». Они по-прежнему выпускают туристические ботинки, а помимо этого производят еще и дождевики, кошельки и ремни. И даже разработали линию детской одежды и аксессуаров. Это что-то вроде «Тимберланд», только на порядок выше и для очень обеспеченных людей.

— Откуда ты все это знаешь? Владеешь акциями этой компании?

— Еще подростком я «болела» туристическими походами. И на Рождество родители подарили мне «райзеровские» ботинки. То, что они производят большими партиями сейчас, — это ширпотреб. А у меня были настоящие, понимаешь? Если за ними правильно ухаживать, они прослужат всю жизнь. Мои у меня до сих пор. И готова поклясться, удобнее обуви у меня никогда не было. Именно поэтому я узнала их логотип, старый логотип. Таких ботинок уже не выпускают.

— Я подумаю, что можно сделать, чтобы их вычислить. Спасибо, Мэри Бэт.

— Кстати, насчет Купа ты не права. Ему нравятся умные женщины. Такие как ты, например.

— Мы всего лишь напарники.

— Как скажешь, — сказала Мэри Бэт. — И еще: тебе не мешало бы принять душ. Да и несколько мятных леденцов тоже не повредят.

Глава 12

В лабораторной картотеке было три скоросшивателя с образцами отпечатков подошв. Дарби все оставшееся утро провела, копаясь в отпечатках мужских ботинок, проходивших по бостонским делам. Но ни один из них не соответствовал тому, который дала Мэри Бэт. В обеденный перерыв Дарби зашла на два сетевых судебных форума, посвященных исключительно таким отпечаткам. Поиски оказались не совсем бесплодными — она нашла имя агента ФБР в отставке, который специализировался на отпечатках обуви. Его приглашали на несколько громких судебных процессов в качестве эксперта.

В голове гудело от голода — она пропустила завтрак. Дарби быстренько сбегала в буфет и вернулась оттуда с салатом из тунца и банкой колы. По пути она заглянула в кабинет к Лиланду, чтобы отчитаться о проделанной работе. Но его не было на месте.

Телефон в ее кабинете показывал, что принято одно сообщение. Оказалось, от матери. Шейла видела утренний выпуск новостей и хотела узнать, все ли в порядке.

Тут в ее кабинет заглянул Стерджис Папаготис по прозвищу Пэппи.

— Найдется минутка времени?

— Конечно, заходи.

Пэппи отодвинул стул Купа. Он был обречен пожизненно оставаться мужчиной-мальчиком. Все дело было в его пяти футах роста и мальчишеских чертах лица, глядя на которые вышибалы в клубах особенно внимательно изучали его удостоверение.

— Я обработал белые хлопья, что ты дала, с помощью FTIR,[11] — сказал он. — Перед нами алюминий и алкидный меламин.

— Короче говоря, автомобильная краска, — подытожила Дарби. — А как насчет стирола?

— Нет, это заводское производство. Не самопал из автомастерской. Ты вообще знакома с автомобильными красками?

— Меламин — это смола, которая добавляется в краску для стойкости.

— Верно. Акриловый меламин и полиэстерный меламин — это основные полимеры, входящие в состав эмали. Алкид-меламин — одна из лучших алкидных эмалей, которые начали производить еще в шестидесятых. Многие автопроизводители сегодня предпочитают использовать полиуретановое прозрачное покрытие. Оно дольше сохраняет глянцевый блеск, но одна из основных причин — это цена. Полиуретан — быстросохнущее покрытие, в то время как меламиновые покрытия еще нужно прогревать. Куски засохшей краски, что вы нашли, — от оригинального изготовителя.

— А что с цветом?

— Вот как раз это и завело меня в тупик, — сказал Пэппи. — Я проверял при помощи FTIR, совпадений — ноль.

— Но ведь это ни о чем еще не говорит.

— Не надо, я и так знаю, что ты сейчас скажешь — что визуальный спектрофотометр ничем не отличается от нашей компьютерной картотеки. И то, что мы не смогли идентифицировать образец, говорит лишь о том, что ни по одному из дел такая краска не проходила. Я также пробовал работать с PDQ,[12] которой пользуются наши канадские друзья. Без вариантов. Я перешлю образец федералам — пусть они голову ломают. У них в базе данных по автомобильным краскам попадаются довольно редкие экземпляры.

— А тебе раньше приходилось сотрудничать с федералами?

— Не возникало такой необходимости, обычно PDQ со всем справлялась. Но если и там не пройдет, то придется просить немцев, их база данных считается самой полной в мире.

— У тебя есть связи в федеральной лаборатории?

— Я прошел курс по краскам у Боба Грэя, заведующего Лабораторией базисного анализа. Я мог бы позвонить ему.

— Скажи, что у нас похищение и что дело не терпит отлагательства. Пусть сделают все вне очереди.

— Я-то попрошу, но сама понимаешь… — Пэппи развел руками.

— Понимаю. Поэтому ждать у телефона, затаив дыхание, не буду, — ответила Дарби.

Лиланд так и не появился в своем кабинете, поэтому Дарби спустилась на первый этаж.

Стенд с пропавшими без вести был прибит в самом конце длинного коридора. За стойкой стояла худая женщина в темно-сером строгом костюме. Судя по надписи на бейдже, ее звали Мэйбл Вантук. Она не улыбалась ни на фотографии, ни в жизни.

— Доброе утро, — начала Дарби. — Не могли бы вы мне помочь?

У Мэйбл на лице явственно читалось: «Не могла бы».

— У меня на руках улики, которые могут иметь отношение к делу о пропавших без вести, — продолжала Дарби.

— Вы же знаете, я не имею права показывать…

— Сам файл с делом мне не нужен, тем более что его может смотреть только детектив. Все, что меня интересует, — это числится человек в списках пропавших без вести или нет.

Мэйбл Вантук села за заваленный бумагами стол, на котором помимо всего прочего стояли фотографии в рамочках с изображениями двух лабрадоров шоколадного цвета. Она выдвинула клавиатуру.

— Какое имя вам нужно?

— Я не знаю точно, как пишется, поэтому придется проверить несколько вариантов. Какие там параметры поиска?

— Сначала фамилия.

— Фамилия Мастранжело, — сказала Дарби. — Сейчас попытаюсь продиктовать по буквам.

Глава 13

Куп катал в руках пластилиновый шарик, пока Дарби рассказывала о результатах работы со списками пропавших без вести. Только речь зашла об уликах, как дверь приоткрылась и в нее просунулась голова секретарши из лаборатории.

— Дарби, Лиланд ждет тебя в своем кабинете.

Когда она вошла, Лиланд разговаривал по телефону. Завидев Дарби, он жестом указал ей на единственный стул.

Стена за его спиной была сплошь увешана фотографиями с официальных бюджетных мероприятий. Здесь был Лиланд в образе гордого республиканца, стоящий под руку с Бушем-младшим и Бушем-старшим. Здесь был Лиланд — заботливый республиканец, который вместе с губернатором раздавал индеек неимущим на День благодарения. И чтобы подчеркнуть, что под костюмами от «Брукс бразерс» скрывается тонкое чувство юмора, Лиланд был также изображен в образе смешного республиканца, держащего экземпляр «Полного собрания комиксов для ньюйоркца», подаренный ему на книжной выставке.

Дарби как раз размышляла о фотографиях на стенах у Кэрол Крэнмор, когда Лиланд наконец-то повесил трубку.

— Только что мне звонили сверху, чтобы получить последнюю информацию по нашему делу. И были очень удивлены, узнав, что я ею не располагаю.

— Я заходила дважды, — сказала Дарби. — Но вас не застала.

— Для этого существует голосовая почта.

— Я думала, вы захотите поговорить со мной лично — на случай, если у вас возникнут какие-то вопросы.

— Я вас внимательно слушаю.

Дарби в первую очередь рассказала ему о найденном фрагменте краски, затем об отпечатке подошвы.

— Ботинки мужские, одиннадцатого размера, на подошве логотип компании «Райзер Футвеар». Причем это их старый логотип, используемый еще до того, как в восемьдесят третьем компанию выкупили и она стала называться «Райзер Геар». На основании проведенного исследования удалось выяснить, что весь их линейный ряд состоял из четырех моделей, которые продавались по каталогам и в специализированных магазинах на северо-востоке. Сейчас мы выборочно опрашиваем ряд покупателей. Я тщательно изучила наши дела и постаралась обозначить круг поисков.

— Так направьте копию федералам, пусть посмотрят по своей базе данных.

— Даже если мы попросим их сделать это срочно, они все равно возьмутся за обработку данных минимум через месяц.

— Здесь я вряд ли смогу чем-то помочь.

— Но есть еще и другой выход, — сказала Дарби. — Сегодня я беседовала с человеком по имени Ларри Эммерих. Раньше он работал в лаборатории ФБР. Это очень опытный специалист по отпечаткам обуви. Эммерих сейчас на пенсии, подрабатывает частным консультантом. У него не только есть все старые каталоги «Райзер», но и кое-какая информация по продажам вместе с координатами. Плюс ко всему, он может заняться этим прямо сейчас. А если у нас на руках будет информация о марке и модели, это значительно сузит поиск, и федералам останется только провести поиск по базе данных в рамках заданных параметров. Тем более что у Эммериха в лаборатории остались связи. Проверить, не проходил ли отпечаток по какому-нибудь из дел в пределах страны, не составит особого труда и займет от силы день.

— И сколько он хочет за свои услуги?

Дарби назвала цену.

У Лиланда чуть глаза на лоб не полезли.

— А что по этому поводу думает Банвиль?

— Я ему пока что не говорила, — призналась Дарби.

— Хотел бы я посмотреть на его реакцию. Вам нужно быть чертовски убедительной. Желаю удачи!

— Даже если он не согласится, думаю, мы сможем оплатить счет. Человек, похитивший Кэрол Крэнмор, уже совершал подобное. И не раз. На его счету, по меньшей мере, еще две жертвы.

Лиланд сокрушенно покачал головой:

— Мне никогда не дадут разрешение на оплату.

— Позвольте, я объясню. Женщина, которую мы нашли под верандой, наша Джейн Доу, приняла меня за некую Терри Мастранжело. Я попросила «пробить» это имя по спискам пропавших без вести, на что компьютер выдал мне Терри Мастранжело, 22 года, Нью-Брунсвик, штат Коннектикут. Ее соседка по комнате утверждала, что Терри вышла за мороженым. Машину не брала, решила пройтись пешком, но домой так и не вернулась.

— Давно это случилось?

— Более двух лет назад.

Лиланд заерзал на стуле, усаживаясь поудобнее.

— У Терри Мастранжело остался сын по имени Джимми, — сказала Дарби. — Сейчас ему восемь, живет с бабушкой. Это все, что удалось узнать. У меня нет доступа непосредственно к материалам следствия — необходимо, чтобы запрос сделал Банвиль.

— Пусть не поленится заглянуть в VICAP,[13] вдруг там что-то найдется. Отпечаток обуви, например.

— Я скажу ему об этом. А вот копия фотографии Терри Мастранжело.

Лиланд изучил снимок.

— А они действительно похожи — обе светлокожие, с темно-рыжими волосами, — заметил он. Фотографию он положил на письменный стол. — А что с женщиной, которую вы нашли? Что-то уже известно?

— Пока ничего, — сказала Дарби. — Ее отпечатки сейчас проверяют по AFIS.[14]

— То есть человек, похитивший, Кэрол Крэнмор, скорее всего, отвез ее туда, где держал Терри Мастранжело и женщину из чулана?

— Теперь вы понимаете, почему мне так не терпится идентифицировать отпечаток, который мы нашли!

— Кстати, я разговаривал с Эрин, — сказал Лиланд. — Экспертиза показала, что кровь на стене четвертой группы, резус-фактор отрицательный. В то время как у Кэрол — первая группа, резус-фактор положительный. Также Эрин обнаружила кровь на синем ворсе и несколько пятен на футболке. Кровь на ворсе та же, что и на стене.

Дарби особо не рассчитывала, что поиск в CODIS[15] даст какой-то результат. Поскольку эта система была внедрена сравнительно недавно, соответственно и информация в ней хранилась лишь по последним делам. А все из-за недостатка финансирования — каждый ДНК-тест стоил сотни долларов. Поэтому большинство улик по изнасилованиям и образцов ДНК оседало в хранилищах по всей стране.

— Поиск показал, что волокна темно-синего цвета используются при изготовлении ковров и пледов. Это все, что у меня есть. — Дарби встала.

— Погодите, не торопитесь. Мне еще кое о чем нужно с вами поговорить.

Дарби примерно догадывалась, о чем пойдет речь.

— Видите ли, дела о похищениях — это сплошная нервотрепка. Как только пресса узнает о связи между Кэрол Крэнмор и Джейн Доу — а она непременно об этом узнает, — здесь сразу начнется столпотворение. Они раскинут у нас под окнами палаточный городок, и люди вроде Нэнси Грейс будут ежедневно выступать с обозрением «горячих» новостей по этим делам. И это не прекратится до тех пор, пока труп Кэрол Крэнмор не будет найден. Я знаю, вы живете сейчас с матерью, чтобы поддержать ее в… сложившейся ситуации, — сказал Лиланд. — Дело такого рода забирает много сил и времени. Занимаясь этим делом, вы не сможете уделять матери должного внимания. Я готов предоставить вам отпуск по семейным обстоятельствам, чтобы вы могли проводить дома столько времени, сколько потребуется.

— Вас не устраивает то, как я справляюсь со своей работой?

— Нет, что вы! Все отлично.

— Тогда все эти отговорки связаны с тем, что мой бывший напарник осужден за подделку улик по делу Нельсона об изнасиловании.

Лиланд скрестил руки на затылке.

— Не я ли вам неоднократно повторяла, что не причастна к этому? Не забывайте, что присяжные меня оправдали, — заметила Дарби. — И я не виновата, что Стив Нельсон оказался на свободе и продолжал насиловать женщин. А уж к репортажам в СМИ я и подавно не имею отношения.

— Я знаю.

— Так зачем снова возвращаться к этому разговору?

— Если этим делом будете заниматься вы, это вызовет у журналистов прямо-таки нездоровый интерес. Вас уже и так неоднократно показывали по телевизору. Меня беспокоит то, что дело Нельсона снова может выплыть наружу и получить огласку.

— Это дело однозначно привлечет к себе внимание СМИ. Независимо от того, кто им занимается.

Лиланд промолчал, и от этого молчания у Дарби в очередной раз сложилось впечатление, что про себя он сделал какие-то выводы в ее адрес. Лиланд Пратт был из тех людей, которые предпочитали изучать людей исподтишка, в моменты, когда те расслаблялись и не чувствовали подвоха, отмечая каждое слово или жест и переправляя их в потайное место сознания, в котором скапливались его истинные суждения о людях. Дарби часто ловила себя на том, что — к лучшему ли, к худшему — всеми силами старалась произвести на него благоприятное впечатление. Она надеялась, что на этот раз это удалось и он все-таки поставил ей плюсик.

— Я справлюсь, Лиланд. Но если вас все еще гложут смутные сомнения и вы мне не до конца доверяете, скажите об этом прямо. Только не нужно устранять меня от дела из опасения, что я испорчу репутацию лаборатории. Это несправедливо.

Лиланд сосредоточенно изучал сертификаты и дипломы в рамках на стене за спиной Дарби. Казалось, он вдруг перестал ее замечать. Наконец он вспомнил о ее существовании.

— Вы должны докладывать мне о каждом своем шаге. Если меня не окажется в кабинете, оставляйте сообщение или звоните на сотовый.

— Не вопрос, — сказала Дарби. — Что-то еще?

— Если Банвиль откажется заверять к оплате счет за услуги этого вашего эксперта, просто дайте мне знать, и я посмотрю, что можно предпринять.


Дарби зашла в их с Купом кабинет. Он как раз разговаривал по телефону, листая комиксы. Он переоделся в джинсы и футболку с надписью «Пиво — доказательство того, что Бог нас любит и хочет, чтобы мы были счастливы».

— Я что-то не припоминаю, чтобы у мультяшной чудо-женщины была такая грудь, — сказала Дарби, когда Куп наконец повесил трубку.

— А это ее новая оптимизированная версия.

— Замечательно. Только сейчас она больше смахивает на стриптизершу.

— Похоже, ты не в духе. Может, позабавишься с пластилином? Это лучшее средство от стресса, по себе знаю.

— У нашего шефа серьезные сомнения по поводу моих способностей.

— Дай угадаю. Снова дело Нельсона?

— В яблочко.

Дарби кратко пересказала ему содержание беседы с Лиландом.

— Чего ты сияешь? — недоуменно поинтересовалась она.

— Помнишь ту девочку, Анжелу, с которой я встречался пару месяцев назад?

— Которая снялась для рекламы нижнего белья?

— Нет, это была Бритни. Анжела — это британочка с бриллиантовым пирсингом в пупке.

— Как ты только умудряешься всех их запоминать!

— Знаю-знаю, «Менса»[16] по мне плачет. В общем, к чему это я? Так вот, пошли мы как-то с Анжелой пропустить по стаканчику, заговорили о моей работе, и тут я вскользь упомянул имя Лиланда. Если мне не изменяет память, слово «пратт» в Великобритании означает «болван» или «идиот». Советую почаще об этом вспоминать, когда придется совсем уж тяжко.

Глава 14

Было еще одно место, куда Дарби собиралась заехать по дороге домой.

Посвежевшая, с волосами, еще влажными после душа в тренажерном зале, Дарби вошла в вестибюль «Масс Дженерал», крупнейшего госпиталя Бостона. Она не стала останавливаться у регистратуры, потому что и без того знала дорогу в отделение интенсивной терапии. Она была там однажды — когда пришла попрощаться с отцом.

Надпись на дверях отделения гласила: «Прежде чем войти, выключите мобильные телефоны и все электроприборы». Дарби выключила телефон, показала удостоверение медбрату, прихлебывающему кофе за стойкой, и поинтересовалась состоянием женщины, которую прошлой ночью привезли из Бэлхема. Он ответил, что только что заступил на дежурство и в этом вопросе помочь не может, зато указал на полицейского, сидящего на стуле в конце коридора.

В отделении интенсивной терапии не приходилось рассчитывать на уединение или личное пространство — в каждую палату вели стеклянные двери. В коридоре мелькали растерянные и напуганные лица родственников, ожидавших очереди пожать руку близкому человеку, чтобы как-то его поддержать. А порой и навсегда проститься.

Воспоминания об отце нахлынули на Дарби и становились все сильнее по мере того, как она приближалась к палате, в которой он умер.

Пожилой полицейский оторвался от журнала по гольфу, чтобы посмотреть ее удостоверение. Его нос был покрыт сеточкой лопнувших капилляров.

— Вы пропустили самое интересное, — сказал он, разминая затекшие плечи. — Наша дамочка из чулана напала на медсестру.

— Как это случилось?

— Она пыталась заколоть ее шариковой ручкой. С ней сейчас врач. Кстати, советую дышать через рот.

Доктор склонился над Джейн Доу, слушая ее пульс. В ярком флуоресцентном свете она выглядела еще более изможденной. Ей поставили капельницу и назогастральную трубку. Из соображений безопасности ее руки и ноги привязали к кровати. За повязками и компрессами практически не было видно кожи, а те участки, которые можно было рассмотреть, имели пепельно-серый цвет.

Дарби приблизилась к кровати и увидела капли крови, алевшие на простыне. Тяжелое дыхание, которое Дарби слышала еще утром, в машине «скорой помощи», сейчас, казалось, стало еще более хриплым и стесненным.

Пергаментные веки во сне подрагивали. Что же тебе снится?

— Вы из криминалистической лаборатории? — спросила доктор удивительно мягким голосом, который как-то не вязался с ее простоватым, грубым лицом.

Дарби представилась. Доктора звали Тина Хэскок.

— Надеюсь, вы пришли не за мазком, — сказала она. — Потому что ваши уже были здесь и взяли его.

— Нет, я просто заехала посмотреть, как она тут.

— А это случайно не вы помогли ей выбраться из чулана?

— Да.

— Я так и подумала. Было несложно вас узнать — в новостях только вас и показывают.

«Чудесно! Только этого мне не хватало», — подумала Дарби.

— Я слышала, она набросилась на медсестру.

— Да, пару часов назад, — подтвердила доктор. — Медсестра проверяла капельницу, когда пациентка вдруг попыталась заколоть ее ручкой. Медсестра сейчас в хирургии. Надеюсь, глаз ей спасут.

— Где она взяла ручку?

— Скорее всего, с планшета на стойке около кровати. Насколько я знаю, перед этим она укусила полицейского.

Дарби кивнула.

— Он подошел к ней, чтобы помочь. А она подумала, что он собирается на нее напасть.

— Помешательство и нервное возбуждение являются обычными симптомами при сепсисе — заражении крови бактериями, вырабатывающими токсины. В данном случае это стафилококковые бактерии. Зараза попала через порезы на руке. Мы сейчас накачиваем ее антибиотиками через капельницу, но проблема в том, что за последние несколько лет стафилококк приобрел устойчивость к антибиотикам. Учитывая общее истощение и подорванный иммунитет, остается надеяться на чудо.

— Она говорила что-нибудь, когда приходила в сознание?

— Нет, она сорвала капельницу и попыталась сбежать. Пришлось снова дать ей успокоительное, что, учитывая аритмию, довольно-таки рискованно. Я не хочу пичкать ее успокоительным без меры, это опасно для жизни, но и другого такого припадка допустить не могу. Вы еще не установили ее личность?

— Нет, мы до сих пор это выясняем.

Доктор снова повернулась к кровати.

— Как видите, она истощена до предела. На этой стадии происходят сбои в работе жизненно важных органов — они функционируют в замедленном режиме. Так, например, замедляется и сбивается сердцебиение. Смотрите, у нее выпали волосы — это из-за нехватки протеина. Кожа сероватого оттенка — следствие острого авитаминоза. Видите тонкий пушок у нее на коже? Напоминает волосяной покров, не так ли? На самом деле это лануго, пушковые волосы. Они обычно появляются на последних стадиях анорексии. Так тело реагирует на атрофию подкожной жировой клетчатки и мышечной ткани, пытаясь удержать тепло.

Дарби смотрела на лежащее перед ней несчастное, измученное создание. Она вспомнила фотографию Терри Мастранжело и постаралась увидеть эту женщину глазами похитителя — как объект, как средство достижения одному ему известной цели. Как давно она пропала? Что ей пришлось пережить?

— Можно, я воспользуюсь вашим карманным фонариком?

— Да, конечно. — Врач полезла в карман.

Дарби приподняла покрывало и занялась осмотром предплечья.

Синими чернилами крошечными буковками на свободном от бинтов участке кожи было написано: 1 L S 2R L R 3R S 2R 3L.

А ниже шло еще три ряда таких же обозначений.

2RRS2LSRRL3RS

3L2RSS2RLR4R

Но последнюю, четвертую строчку разобрать не удалось.

Врач склонилась над постелью.

— Господи, а это еще что такое?

— Первое, что приходит на ум, направления: L — влево, R — вправо.

— Судя по последней цифре или букве, или что она там пыталась написать, создается впечатление, что ей помешали закончить, — предположила доктор. — Возможно, ее спугнула медсестра.

Дарби придерживалась того же мнения.

— Извините, я отлучусь ненадолго.

В идентификационном отделе рабочий день уже закончился — к телефону никто не подходил. Дарби набрала экспериментаторский отдел и скрестила пальцы в надежде, что Мэри Бэт возьмет трубку. Она действительно оказалась на месте. Мэри Бэт со всем оборудованием приедет не раньше, чем через час. Тем временем Дарби сделала снимки на свою цифровую камеру, для собственных файлов. Учитывая то, что Джейн Доу была до отказа напичкана успокоительным, доктор разрешила ослабить ремни, которыми она была привязана к кровати, и сделать пару крупноплановых снимков. Дарби тщательно осмотрела все тело, но больше надписей не нашла.

— Скоро должны приехать из лаборатории, чтобы сделать более детальные снимки, — предупредила Дарби. — Ее, наверное, снова придется отвязать.

— Только если она все еще будет под действием успокоительного. Кстати, постоянно забываю спросить: почему она не напала на вас?

— Похоже, я ей кого-то напомнила.

Дарби достала визитку, написала на ней домашний телефон и протянула ее врачу.

— Здесь мой домашний номер. Позвоните мне, пожалуйста, когда она проснется. Звоните в любое время. Я оставлю еще свой мобильный.

— Когда вы найдете того, кто с ней это сделал, — сказала доктор на прощание, — надеюсь, вы вздернете этого ублюдка за яйца.

Глава 15

Дарби сделала за Мэри Бэт всю бумажную работу. Когда они наконец вышли из отделения интенсивной терапии, Дарби включила свой мобильный, чтобы прослушать голосовую почту. Пришло новое сообщение от Шейлы с просьбой перезвонить. Судя по голосу, мама очень сильно волновалась. Второе сообщение было от Банвиля.

Телефон практически разрядился. Дарби нашла таксофон прямо напротив автоматов. В противоположном конце вестибюля находилась комната ожидания — небольшое помещение с жесткими пластиковыми стульями и журналами, прошедшими через множество потных рук. На одном из стульев сидел мужчина, механически перебирающий четки и уставившийся невидящим взглядом в пол, в другом углу рыдала женщина. Над ней висел телевизор, по которому шел репортаж о войне в Ираке.

Когда Банвиль наконец взял трубку, Дарби рассказала ему о последних событиях, произошедших за день.

— То, что буквы обозначают направление, это ты хорошо придумала, — внимательно ее выслушав, сказал Банвиль. — Но я ума не приложу, при чем здесь цифры.

— Может быть, это какой-то неизвестный нам вид стенографии или шифр.

— А единственный человек, который может его расшифровать, сейчас в «отключке».

— Я попросила врача позвонить, как только женщина придет в себя. Я хочу быть там, когда ты будешь ее допрашивать.

— Это неплохая мысль. Возможно, твое присутствие ее немного успокоит. Остается только надеяться, что она скоро проснется.

— Я слышала, меня показывают в новостях.

— Да, кто-то заснял тебя выводящей Джейн Доу из-под веранды, — сказал Банвиль. — Готов поспорить, что наш парень занервничал.

— А как держится мать Кэрол?

— Как и любая другая в ее ситуации, — сказал Банвиль. — Полиция города Линн пыталась разыскать Крутого Малыша по известному им адресу, но он там больше не живет. А новый адрес своему куратору сказать, видимо, забыл. Надо будет сообщить местным об отпечатке подошвы.

— Кстати, насчет этого я тоже хотела с тобой поговорить, — сказала Дарби и рассказала о намерении обратиться за помощью к специалисту по отпечаткам обуви.

— Над этим стоит подумать.

— Последнюю партию «Фед Экс» отправляет сегодня в семь. Эммерих сказал, что займется нашим делом сразу же.

— Но это же куча денег, и никто не гарантирует результат!

— А ты подумай, чего ждет от тебя сейчас Кэрол.

— Кто бы мог подумать, что вы с жертвой так сроднитесь! — ехидно заметил Банвиль. — Я на связи.

Раздались короткие гудки. Дарби повесила трубку, лицо ее горело. И снова в глаза ей бросился мужчина с четками в руках. Глядя на него, она вдруг снова ощутила себя четырнадцатилетней девочкой с зажатыми в руках четками, меряющей шагами истертый ковер в ожидании, когда же мама наконец переговорит с хирургом и покажется в дверях отделения интенсивной терапии. С папой все будет в порядке. Биг Рэду не раз приходилось попадать в передряги почище этой, он выкарабкается. Добро всегда побеждает зло… Так думала она тогда.

Теперь, в тридцать пять, Дарби стала умнее.

Она вспомнила о матери, не находящей себе места и мечущейся по дому. В груди заныло, внутри образовалась леденящая душу пустота. Она направилась к лифту.

Глава 16

Дэниел Бойль сделал вид, что полностью поглощен перебиранием четок, а сам тем временем украдкой разглядывал симпатичную рыженькую женщину-эксперта, которая вывела Рэйчел Свенсон из-под веранды, и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Когда она на его глазах сняла трубку таксофона, он тут же пересел поближе. Ему удалось подслушать большую часть разговора и он остался доволен тем, что полиция все же нашла следы от ботинок, которые он оставил на кухонном полу.

Как только они проверят кровь из коридора по CODIS, то сразу выйдут на Эрла Славика. Его разыскивают по подозрению в причастности к похищениям женщин, которые начались с Колорадо.

В ФБР не знают, что Славик сейчас проживает в Льюинстоне, Нью-Хэмпшир. Когда полиция по наводке Бойля доберется наконец до жилища Славика, то в подсобке, прилегающей к его кабинету, они найдут пару «райзеровских» ботинок одиннадцатого размера и еще кое-какие улики, с головой выдающие его причастность к исчезновению женщин в Новой Англии.

Единственным, что беспокоило Бойля, были надписи на руке Рэйчел. В принципе, он догадывался, что они могли означать. Но полиция об этом не узнает, пока Рэйчел не проснется и сама им об этом не скажет.

Бойль знал, что Рэйчел уже приходила в себя и напала на медсестру. Если она снова очнется и врачи смогут достучаться до ее сознания с помощью каких-нибудь нейролептических средств, она расскажет им, как вместе с другой женщиной оказалась в подвале.

Бойль до сих пор гадал, как Рэйчел удалось сбежать. В надежности двух пар наручников сомневаться не приходилось, а когда он уезжал за Кэрол, во рту у Рэйчел по-прежнему торчал кляп. К тому же Рэйчел была больна. Она никуда не выходила.

Когда он вернулся, задняя дверь фургона была открыта. Внутри лежали наручники и кляп.

До этого еще никому не удавалось сбежать.

Бойль стиснул четки так, что у него побелели костяшки пальцев. Не стоило недооценивать находчивость и выносливость этой сучки. Честно говоря, именно этим она его и привлекала. Его мать была такой же.

Чуть больше двух недель назад Рэйчел прикинулась больной, сутками ничего не ела, а когда он зашел в камеру посмотреть, что с ней, сломала ему нос. Он упал на пол, а она продолжала бить его ногами по голове, пока он не отключился.

Ключи, которые она вытащила у него из кармана, пока он был без сознания, не подходили к навесному замку на двери подвала. Когда он очнулся, то увидел, что она успела перерыть все вокруг в поисках запасной связки ключей, а может, и мобильного телефона. Наверное, тогда Рэйчел нашла запасной комплект ключей от наручников. А он и не обратил внимания на их пропажу. Он до сих пор не успел устранить следы погрома, который она тогда устроила.

Надо было тогда оставить Рэйчел в ее камере. Он должен был поехать в Бэлхем один, как заранее и планировал, забрать Кэрол и только потом, вернувшись домой, уехать снова, чтобы похоронить Рэйчел.

Он бы так и сделал, если бы не навязчивая идея похоронить Рэйчел рядом с матерью в лесах Бэлхема, в окрестностях озера Салмон Брук. Он уже много лет не наведывался на свое старое кладбище — так долго, что успел забыть, где именно похоронил мать.

Бойль все захоронения наносил на карту. Но карту, на которой было помечено место, где покоятся останки его матери, он так и не смог отыскать. У Бойля всегда были проблемы с ориентацией на местности, так что в этом случае оставалось полагаться только на память. Четыре часа он искал нужное место, а потом еще час рыл яму. С момента, когда он покинул лес, мысль похоронить Рэйчел неподалеку от матери не давала ему покоя. Он не мог ничего с собой поделать. А теперь из-за того, что он поддался своим желаниям и пренебрег дисциплиной, Рэйчел лежит на койке в госпитале «Масс Дженерал».

И тут дверь отделения интенсивной терапии открылись, и оттуда вышла потрясающе красивая женщина — черные волосы спадали ей на плечи, а темно-карие глаза казались бездонными. Она была молода и обладала идеальными чертами лица и безупречной кожей. На ней были обтягивающие модные джинсы, стильные черные туфли на высоких каблуках и короткая футболка, открывающая соблазнительно плоский живот. На взгляд Бойля, ей было чуть больше двадцати. Девушка зашла в комнату ожидания и потянулась к коробке с бумажными платками. Но коробка оказалась пуста, и она раздосадованно швырнула ее в мусорное ведро. Все охваченные горем мужчины в комнате теперь неотрывно следили за каждым ее движением.

Девушка прекрасно знала, какое впечатление производит на окружающих, и привыкла ловить взгляды, полные восхищения. Вместо того чтобы присесть, она застегнула пальто и, круто развернувшись на каблуках, встала ко всем спиной. Мать Бойля, когда не хотела, чтобы мужчины на нее пялились, обычно поступала так же. На симпатичных она обращала внимание, богатым же отдавала свое тело.

Девушка скрестила руки на груди и уставилась на дверь отделения интенсивной терапии. Она кого-то ждала. И этот «кто-то» не был ее мужем. Потому что кольца на ее пальце Бойль не увидел. Возможно, она ждала своего парня. Хотя вряд ли. Был бы это парень, он вышел бы вместе с ней.

Она явно была чем-то расстроена, но плакать не собиралась. По крайней мере, не здесь, не перед этими людьми.

Бойль мог бы заставить ее рыдать. Молить о пощаде. Скинуть эту фальшивую личину WASP, «истинной американки», как змея сбрасывает старую кожу.

Он взял коробку с бумажными платками и направился к ней. Подойдя ближе, он услышал тонкий аромат духов. Некоторые женщины не умеют «носить» духи. Но не она.

Бойль протянул ей коробку. Женщина обернулась, окинув раздраженным взглядом нахала, посмевшего ее потревожить. Взгляд стал мягче, стоило ей увидеть костюм с галстуком и дорогие туфли. На руке у него было обручальное кольцо и часы «Роллекс». В общем, в ее глазах он выглядел довольно солидно и респектабельно. А главное, перспективно.

— Извините, что потревожил… — начал Бойль. — Я подумал, что вам это может пригодиться. Я сам только что израсходовал целую пачку.

После минуты раздумий она наконец соизволила взять платок и осторожно промокнула им уголки глаз, чтобы не повредить макияж. Ей даже не пришло в голову его поблагодарить.

— У вас там кто-то лежит? — спросила она, кивком головы указывая на дверь в отделение.

— Да, мать, — ответил Бойль.

— Что с ней?

— Рак.

— Рак чего?

— Поджелудочной.

— А у моего отца рак легких.

— Извините, что спрашиваю, — сказал Бойль. — Наверное, он много курил?

— По две пачки в день. Я сама теперь точно брошу. Клянусь. — И она перекрестилась, как бы в подтверждение своих слов. — Простите, если я повела себя грубо. Все дело в этом чертовом ожидании. Я устала ждать, когда же это закончится. Наверное, мои слова звучат дико… Но у меня сердце кровью обливается смотреть, как он мучается. А еще постоянно приходится ждать врачей. А они любят, когда их ждут. Сейчас я жду, когда же наконец его величество соизволит явиться.

— Я вас прекрасно понимаю. Как бы я хотел сейчас ощутить поддержку родных… Но я единственный ребенок в семье, а мой отец скончался много лет назад.

— Мы с вами друзья по несчастью. Отец и есть моя семья. Когда его не станет… — Она глубоко вздохнула и попыталась справиться с собой. — Я останусь совсем одна.

— А ваш муж?

— Ни мужа, ни парня, ни матери, ни детей. Только я.

Бойль в этот момент размышлял о свободной камере в подвале и прикидывал, станет ли кто-то искать эту женщину, если она вдруг исчезнет. Такие красотки ему еще не попадались. К тому же у нее был идеальный вес. Те, кто потяжелее, обычно протягивали в подвале дольше. Более худощавые уже не выживали, если, конечно, не были так молоды, как Кэрол.

— Вы где-то недалеко живете? — спросил Бойль. — Я вот почему интересуюсь: у меня такое чувство, что я вас уже где-то видел. Я сам живу неподалеку, на Бикон-Хилл.

— Я из Вестона, но в Бостоне бываю часто. У меня есть друзья в Хилле. Кстати, вас как зовут?

— Джон Смит. А вас?

— Дженнифер Монтгомери.

— А ваш отец случайно не тот самый застройщик Тэд Монтгомери? Ему принадлежат несколько домов по соседству с моим.

— Нет, у него свой парфюмерный бизнес.

Бойлю ничего не стоит узнать его имя и где он живет.

Дверь отделения открылась, и оттуда вышел врач, тут же направившийся к Дженнифер Монтгомери.

— Удачи вам, — сказал Бойль и проскользнул в двери отделения интенсивной терапии, прежде чем они закрылись.

Попав внутрь, он быстро осмотрелся. Камера наблюдения была направлена на стойку дежурного и на медицинское оборудование в углу, на котором фиксировалась информация о каждом пациенте отделения. В дальнем конце коридора он увидел полицейского, сидящего на стуле напротив палаты Рэйчел. Камеры Бойля ни капли не смущали. В следующее свое посещение он кардинально изменит внешность.

Медсестра за стойкой его заметила.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Можно попросить упаковку салфеток «Клинекс»? Мой брат сильно переживает.

— Да, конечно.

Когда медсестра отвернулась и полезла за упаковкой салфеток, Бойль быстро пробежал глазами список посетителей, прикрепленный зажимом к планшету на ножке. Осталось только придумать, как записаться, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Бойль взял протянутую упаковку салфеток и поблагодарил женщину.

— Вы не подскажете, в какой палате лежит Клифф Монтгомери? Я хотел бы подкинуть ему парочку кассет завтра.

— Мистер Монтгомери находится в двадцать второй палате. Только приносите кассеты VHS. Потому что DVD-плееров у нас нет.

Бойль отыскал взглядом палату Клиффа Монтгомери. Она была через три двери от палаты Рэйчел. Отлично.

Бойль вышел из отделения интенсивной терапии и направился по коридору. Упаковку салфеток он выбросил в ближайшую мусорную корзину.

Ожидая лифт, он вспоминал Дженнифер Монтгомери. Она молода. А это немаловажно. Молодые, как правило, более выносливы. Тридцати-сорокалетние долго не выдерживают. С такими он предпочитал не иметь дело, но приходилось брать женщин разных возрастов, комплекции, цвета, чтобы полиция не уловила связи между ними. Поэтому жертвы выбирались случайно. Бойль досконально изучил психологию полицейских и методы их работы. Информации об этом было предостаточно — в книгах, Интернете.

Бойль подумал о рыженькой женщине-эксперте. Похищать представителей правоохранительных органов ему еще не приходилось. Эта дамочка по натуре явно боец. Как и Рэйчел.

Перед ним открылись двери лифта. Бойль нащупал в карманах брюк пластиковые обеденные судочки, в каждом из которых лежала пропитанная хлороформом тряпка. Он всегда носил их на случай, если, будучи в отъезде, встретит потенциальную жертву. Еще у него с собой были пакеты — с той самой ночи много лет назад, когда он похитил девчонку из дома ее подруги, видевшей его в лесу.

Внезапно он остановился. Рыжие волосы, пронзительно зеленые глаза… Нет, это просто совпадение.

Бойль отбросил эти мысли. По крайней мере, до тех пор, пока не вернется домой. И принялся мечтать о том, что может проделать с Дженнифер Монтгомери в своем подвале.

Глава 17

Дарби пристроилась за полицейской машиной, припаркованной через дорогу от дома Крэнморов. Улица как будто вымерла. Ни журналистов, ни репортеров.

— А где все? — поинтересовалась Дарби у полицейского, мирно дремавшего за рулем.

— В центре, на пресс-конференции. Мать тоже с ними.

— Мне нужно здесь осмотреться.

— Если что-то понадобится — кричите.

Весь остаток прошлой ночи и утро Дарби только и делала, что осматривала дом и помещение под верандой. Вооружившись фонариком, она прочесала все пространство перед домом, но так ничего и не нашла. Ползая по земле и кустам, она втайне надеялась обнаружить какую-нибудь важную улику, которая не попалась никому на глаза и которая поможет с ходу распутать это дело. После двух «вылазок» единственной наградой за ее усилия была грязь, щедро облепившая ботинки и брюки.

Стоя на подъездной дорожке рядом с машиной погибшего парня, она старалась преодолеть охватившее ее разочарование. В окнах и лужах отражались последние лучи заходящего солнца.

Итак, мы выяснили, что ты подъехал вплотную к дому, а затем проник внутрь, воспользовавшись ключами, так как на дверях нет следов взлома. Ты застрелил парня, затем схватил Кэрол. Здесь, у входа в кухню, у вас завязалась драка. И хотя время было уже позднее, лил дождь и грохотал гром, ты не рискнул выволочь ее, брыкающуюся и визжащую, наружу, потому что кто-то из соседей мог проснуться и подойти к окну, чтобы посмотреть, что происходит. Поэтому перед тем как выходить на улицу, ты ее «вырубил». Затем перебросил через плечо, потому что так легче идти и у тебя не заняты руки. Ты сбежал по ступенькам к фургону. Зачем тебе фургон? Все очень просто — в нем можно легко перевозить сразу нескольких человек, не вызывая лишних вопросов. Ты открыл заднюю дверь, чтобы затолкать к Джейн Доу еще и Кэрол. Да вот только фургон оказался пуст! Джейн Доу исчезла.

Дарби очень живо представила себе похитителя Кэрол, мечущегося под дождем в поисках Джейн Доу.

Как далеко зашел он в своих поисках? И сколько они длились? А что, если он объехал все близлежащие улицы? Что заставило его прекратить поиски и вернуться домой ни с чем?

И тут ее озарила новая догадка. А если он все это время был неподалеку и видел, как Джейн Доу выводили из-под веранды? А потом проследил, куда «скорая» ее отвезла?

Она достала из нагрудного кармана блокнот и ручку и сделала пометку позвонить Банвилю и сказать, чтобы усилили охрану у палаты Джейн Доу.

Дарби пыталась представить реакцию этого негодяя, когда он узнал, что Джейн Доу все это время была неподалеку, притаившись за мусорными баками.

Как Джейн Доу оказалась в тот вечер в фургоне?

Возможная версия: он планировал избавиться от нее ввиду ее болезни. Но куда он собирался деть тело? Скорее всего, он не стал бы просто его выбрасывать. Разумнее было бы похоронить труп там, где его никогда не найдут. Действительно ли он собирался сначала похитить Кэрол, а потом закопать тело Джейн Доу где-нибудь в окрестностях Бэлхема?

Но это слишком рискованно. Что, если Кэрол проснется? Раз уж он завладел Кэрол, то логичнее было бы сразу же везти ее к себе.

А может, он ехал хоронить Джейн Доу, потом вдруг передумал и вместо этого решил похитить Кэрол?

Дарби приблизилась к веранде. Маленькая белая дверца была опечатана полицией. Она прислонилась лбом к прохладной, влажной древесине.

На этот раз у меня очень хорошо получилось его надуть, Терри! Когда он запихивал меня в фургон, я знала, что он собирается сделать, поэтому была готова.

Хлопнула дверца машины. Дарби обернулась и увидела Диану Крэнмор, решительно шагающую по дорожке. В руке она сжимала фотографию дочери.

На вид Диане было около сорока. Это была крашеная круглолицая блондинка с ярким макияжем. Она чем-то напомнила Дарби женщин, которых ей приходилось встречать в более-менее приличных бостонских барах. Женщину из Челси или Саузи, которая изо всех сил старается выглядеть утонченно и привлекательно, чтобы подцепить мужчину, способного вырвать ее из серых будней.

Мать Кэрол взглянула на бейдж Дарби.

— Вы из криминалистической лаборатории?

— Да.

— Я могу с вами поговорить?

Глаза женщины опухли и покраснели от слез.

Полицейский, с которым Дарби недавно разговаривала, стоял на дорожке.

— Миссис Крэнмор, я думаю, вам стоит…

— Меня не интересует, что вы думаете, — отрезала мать Кэрол. — Мне нужно задать ей пару вопросов. Имею же я, в конце концов, право узнать, что происходит, — и не вздумайте это отрицать. Мне уже осточертело, что вы и вам подобные морочат мне голову.

— Все в порядке, — обратилась Дарби к полицейскому. — Почему бы не дать нам минутку?

Полицейский поправил фуражку и отошел в сторону.

— Спасибо, — сказала мать Кэрол. — Хоть вы мне скажите, что удалось узнать по делу моей дочери.

— Ведется следствие.

— Другими словами, мне ни к чему это дерьмо, так ведь? У меня дочь пропала. Моя дочь. Как вы этого не понимаете?

— Миссис Крэнмор, мы делаем все, что можем…

— Наша песня хороша, начинай сначала. Сколько можно? Последние двадцать четыре часа я слышу от вас одно и то же: все работают не покладая рук, ищут зацепки и дальше в том же духе. Я ответила на все ваши вопросы, теперь вы извольте сделать то же самое. Только не начинайте снова рассказывать мне о той женщине, что нашли у меня под домом.

— Вы бы лучше поговорили с детективом Банвилем…

— А если моя дочь уже мертва? Хотя бы об этом мне догадаются сообщить?

Голос Дианы Крэнмор предательски дрогнул. Она прижала фотографию дочери к груди.

— Я прекрасно понимаю, каково вам сейчас, — сказала Дарби.

— Скажите, у вас есть дети?

— Нет.

— Тогда какого черта вы стоите здесь и изображаете сочувствие? Что вы можете понимать?

— Наверное, вы правы, — сказала Дарби. — Ровным счетом ничего.

— Когда у тебя появляются дети, то любовь к ним… Их любишь не просто всем сердцем, одно только сердце неспособно так любить. Это как взрыв чувств внутри. Вот на что это похоже. А когда им что-то угрожает и ты не можешь их защитить, это в сто раз хуже, это просто невыносимо. Только вам не дано этого понять. Для вас, копов, это всего лишь работа. Когда вы найдете ее тело, то просто разведете руками: «Ничего не поделаешь… Такова жизнь, не она первая, не она последняя». И разойдетесь по домам.

Дарби почувствовала, как ее бросило в жар. Она не знала, что сказать, но что-то сказать было просто необходимо.

— Мне очень жаль.

Но мать Кэрол этого не услышала. Она уже развернулась и зашагала в сторону дома.

Глава 18

Когда Дарби вошла в кухню, сиделка Шейлы, Тина, расставляла тарелки с едой на подносе.

— Ну, как она?

— У нее был хороший день. Ей позвонила куча друзей, чтобы сказать, что вас показывают по телевизору. Кстати, я тоже вас видела. Было очень смело с вашей стороны пойти в тот чулан.

Дарби вдруг вспомнила день, когда мать рассказала о диагнозе, который поставили ей врачи. И какими сильными были ее руки, не давшие Дарби упасть под грузом навалившегося несчастья.

Врач обнаружил родинку во время очередного медосмотра. Бостонский хирург вырезал значительный участок кожи на руке и большую часть лимфоузлов, на которые распространился рак кожи. Но не смог добраться до меланомы, засевшей в легких.

Шейла отказалась от химиотерапии, так как знала, что это не поможет. Два экспериментальных курса лечения не дали результата. Теперь она не жила, а доживала.

Дарби бросила рюкзак на кухонный стул. У черного входа стояли две картонные коробки с аккуратно сложенной одеждой. Дарби наткнулась взглядом на розовый кашемировый свитер. Этот свитер она подарила матери на прошлое Рождество.

Дарби вытащила свитер. И у нее перед глазами снова всплыла картинка из прошлого: мать перед шкафом Биг Рэда. Прошел месяц, как его похоронили. Шейла со слезами на глазах коснулась одной из его фланелевых рубашек и тут же отдернула руку, будто обожглась.

— Ваша мать собрала кое-какие вещи. Она просила отвезти их в Св. Стивенс для благотворительного фонда.

Дарби кивнула. Она понимала, что так мать старается отвлечься от свалившейся на нее беды и не думать о том, что ждет ее в скором будущем.

— Я сама все это отвезу, — решила Дарби.

— Вы уверены? А то ведь мне совсем нетрудно.

— Я заеду в Св. Стивенс завтра перед работой.

— Прежде чем отдавать вещи, я решила проверить карманы — не осталось ли там чего. И вот что я нашла.

Сиделка протянула Дарби фотографию бледной веснушчатой женщины со светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами, сделанную на пикнике.

Дарби понятия не имела, кто бы это мог быть. Она положила фотографию на поднос с едой.

— Спасибо, Тина.

Шейла, закутавшись в одеяло, сидела на кровати и читала новый мистический рассказ Джон Конноли. Дарби была рада, что в комнате полумрак: в приглушенном свете двух ламп лицо матери выглядело не таким изможденным, болезненным.

Дарби осторожно поставила поднос ей на колени, стараясь не задеть капельницу, из которой в организм поступал морфий.

— Мне сказали, сегодня у тебя был хороший день.

Шейла взяла с подноса фотографию.

— Где ты это взяла?

— Тина нашла снимок в заднем кармане джинсов, которые ты жертвуешь в фонд. Чья это фотография?

— Это дочь Синди Гринлиф, Регина, — сказала Шейла. — В детстве вы с Региной играли в одной песочнице. Они переехали в Миннесоту, когда тебе исполнилось пять. Каждое Рождество Синди присылает мне открытки и вкладывает в них фотографии Регины.

Она отправила фотографию в мусорную корзину и окинула взглядом стену за телевизором.

Уже будучи больной, Шейла забрала все фотографии сверху, повытаскивала половину из фотоальбомов и повесила каждую в рамочке на стену, чтобы можно было рассматривать их, лежа в постели.

Глядя на эти снимки, Дарби снова вспомнила выставку фотографий Кэрол. В памяти всплыли слова Дианы Крэнмор о любви к детям, которая выплескивается через край. Она говорила об этой любви как о всепоглощающем и всеобъемлющем чувстве. Которое, пока ты жив, будет сопровождать тебя везде.

— Женщина, которую ты нашла под верандой, напоминает узницу концлагеря, — сказала Шейла.

— Ты ее вблизи не видела! У нее все тело в шрамах, порезах и язвах.

— Что с ней случилось?

— Понятия не имею. Мы даже не знаем, кто она и откуда. Сейчас она в «Масс Дженерал». Врачи не перестают колоть ей успокоительное.

— Ты узнавала, как она?

— У нее сепсис. — Дарби рассказала матери о беседе с лечащим врачом Джейн Доу и о случившемся в госпитале.

— При сепсисе шансы выжить целиком зависят от общего состояния больного, от того, насколько эффективно действуют антибиотики и в каком состоянии иммунная система, — сказала Шейла. — Учитывая, что у этой вашей Джейн Доу пониженное кровяное давление и некоторые органы начинают отказывать, можно констатировать септический шок. Врач в этой ситуации находится в довольно стесненных условиях, так как вынужден бороться с сепсисом и в то же время постоянно колоть успокоительное.

— То есть ситуация практически безнадежна?

— Боюсь, что да.

— Я молю Бога, чтобы она наконец пришла в себя. Ей может быть известно, где сейчас держат последнюю пропавшую девушку, Кэрол Крэнмор.

— Я помню, в новостях об этом говорили. Есть какие-нибудь зацепки?

— С этим пока негусто. Очень надеюсь, что в скором времени удастся что-нибудь найти.

Надеюсь… Надежда… Это все, что оставалось Дарби. Ее нервы превратились в одну большую незаживающую рану, которая саднила при каждом прикосновении.

Она села в старое отцовское кресло. Его специально принесли сверху и поставили возле кровати, чтобы Дарби могла по ночам дежурить возле матери. Поначалу она хотела быть здесь на случай, если мама вдруг проснется и ей что-то понадобится. Теперь же Дарби оставалась здесь, чтобы быть рядом в последние минуты ее жизни.

— Час назад я столкнулась с матерью Кэрол, — сказала Дарби. — Разговаривая с ней, видя ее переживания, я вспомнила мать Мелани. Ты помнишь то первое рождество после исчезновения Мел? Мы с тобой тогда ехали на машине — кажется, на праздник — и увидели родителей Мел. Они стояли на ветру, продрогшие от холода, и прибивали к телефонному столбу на Ист-Данстейбл-роуд плакат с фотографией Мел.

Шейла кивнула. Ее бледное лицо помрачнело.

— В городе уже все знали о Викторе Грэйди, но родители Мел то ли пытались сохранить надежду, то ли отказывались смириться с горькой правдой, — сказала Дарби. — Я тогда очень хотела, чтобы ты остановилась. Но мы проехали мимо.

— Я не хотела, чтобы ты снова страдала. Ты и так достаточно пережила.

Дарби вспомнила, как смотрела в зеркало заднего вида на миссис Круз, которая, стоя спиной к ветру, прижимала к груди плакаты, стараясь уберечь их от непогоды. Ее отражение все уменьшалось, пока совсем не исчезло из вида. В тот момент Дарби невыносимо хотелось выпрыгнуть из машины и бежать к ним, чтобы хоть чем-то помочь.

По-прежнему ли Хелена Круз так сильно любит дочь, как и двадцать лет назад? Или она научилась жить с этим, и боль утраты со временем притупилась, стала не такой острой?

— Ты все равно ничем не смогла бы им помочь, — сказала Шейла.

— Знаю. Я знаю, они обвинили меня в случившемся. Да и сейчас, наверное, считают виноватой.

— Ты не виновата в том, что случилось с Мелани.

Дарби кивнула.

— Сегодня у Дианы Крэнмор было такое же выражение лица… Мне так хотелось хоть чем-то ей помочь!

— Ты и так ей помогаешь.

— Мне кажется, что бы мы ни делали, этого все равно мало.

— От этого чувства никуда не деться, — вздохнула Шейла.

Глава 19

Дэниел Бойль отпер дверь в подвал и прошел мимо пульта управления, компьютерных мониторов и манекенов с костюмами. То, что он искал, было в другой комнате. Он достал ключи и открыл шкаф с картотекой.

Содержащиеся в нем скоросшиватели с файлами были расположены в хронологической последовательности. Недавние его разработки помещались на самом видном месте, в то время как более старые папки занимали верхние выдвижные ящички. Папка с надписью «Бэлхем» была задвинута в самый дальний угол.

В носу першило от пыли, пока он листал газетные вырезки о деле Виктора Грэйди. Под ними лежала пачка полароидных снимков. Цвета уже изрядно поблекли от времени, но лицо Мелани Круз было все еще хорошо различимо. На фотографии она стояла за решеткой винного погреба. На остальных пяти снимках было изображено то, что он с ней делал. От одного только взгляда на эти снимки у Бойля началась эрекция.

Тогда он делал и другие фотографии — на них мертвая Мелани Круз лежала в лесу Бэлхема. К ним прилагалась карта, на которой было отмечено место, где Мелани похоронена. Но эти снимки сгорели вместе с картой. Бойль помнил, зачем ему понадобилось тогда устроить пожар, но успел забыть, где похоронена Мелани и другие женщины.

Он взял стопку фотографий, на которых была изображена рыжеволосая девочка-подросток с ярко-зелеными глазами, снял с пачки резинку и достал первый снимок.

Девочку звали Дарби МакКормик, и она обладала поразительным сходством с женщиной-экспертом, встреченной им накануне в госпитале. Но была ли это на самом деле она?

Бойль достал мобильный и позвонил в справочную, чтобы узнать телефон криминалистической лаборатории Бостона. Оператор соединил его. Не прошло и минуты, как автоответчик в лаборатории объяснил ему, как связаться с тем или иным сотрудником. Одно из двух: либо ввести внутренний номер после гудка, либо набрать первые четыре буквы фамилии.

Он ввел буквы и, ожидая соединения, рассматривал фотографии пышнотелой блондинки по имени Саманта Кент. Бойль вспомнил, как она отказывалась есть, пока окончательно не ослабела и не заболела. Он также вспомнил, как отвез ее в лес в окрестностях Бэлхема, чтобы там задушить, но ему помешала Дарби МакКормик с двумя своими подругами — Мелани Круз и блондинкой, которую он потом зарезал в прихожей. Да уж, доставили они ему хлопот! Он как раз пытался вспомнить, как звали ту блондинку, когда автоответчик ожил снова: «Вы позвонили в офис Дарби МакКормик. Меня либо нет на месте, либо я на другой линии…»

Бойль повесил трубку и прислонился к стене.

Надо же… Дарби МакКормик, девочка-подросток, ставшая случайным свидетелем убийства Саманты Кент в лесу, выросла и стала офицером полиции, работающим по делу о похищении Кэрол Крэнмор.

Глава 20

Бойль рассматривал стену, сплошь увешанную фотографиями женщин, ставших его добычей за последние годы. Он мог сидеть часами, глядя на лица и вспоминая, что он делал с каждой из них. С такими приятными мыслями время летело незаметно.

В верхнем углу была приколота фотография Алисии Кросс. Она жила через две улицы от их дома, за лесом. Она каталась на велосипеде по пустынной дороге, когда Бойль появился у нее на пути. Он сказал двенадцатилетней девочке, что его послала ее мама, чтобы он отвез ее в больницу, — ее отец попал в аварию. Алисия так расстроилась, что бросила велосипед и села к нему в машину.

Она была слишком напугана и слишком мала, чтобы сопротивляться. А Бойлю было шестнадцать, и он был сильнее ее.

Целую неделю — вторую неделю пребывания его матери в Париже — полиция вместе с отрядом добровольцев прочесывала лес и окрестности. Бойль наблюдал за ними из окна своей спальни. Три дня полиция и добровольцы бродили вокруг его дома. Он вспомнил, как долгими летними вечерами мастурбировал, слушая, как мать Алисии, срывая голос, зовет дочь.

По ночам он спускался в подвал и развязывал Алисию. Иногда он развлекался тем, что гонялся за ней по темному подвалу. Там было столько мест для игры в прятки! Но это, хоть и было весело, все же не могло сравниться с жарким, ослепляющим чувством восторга, который охватил Бойля, когда он душил девочку.

В ночь после убийства он долго не мог заснуть. Душить Алисию было потрясающе, но еще больше его возбуждал страх в ее глазах, то, как она остановившимся взглядом смотрела на четки на полу, делая слабые попытки освободиться от веревки, стянувшей ей шею. В тот момент Бойль почувствовал всю безграничность своего могущества и власти. Нет, не власти убивать — это было бы слишком примитивно. Дэниелу хотелось вершить чужие судьбы, перекраивать их, как ему заблагорассудится. В его руках было могущество Творца.

На следующее утро, встав затемно, Бойль взял лопату и отправился в лес. Когда он пришел за телом, то увидел в кухне мать. Она вернулась из поездки в Париж раньше срока. Она не стала ничего объяснять, не спросила, почему он такой грязный и потный. Она всего лишь велела отнести сумки и пакеты с покупками в свою спальню, где и проспала весь день.

Ночью он отнес тело Алисии в подготовленную могилу. Бойль стоял над трупом, и его переполняли противоречивые чувства. Он жалел, что убил ее. Он жалел, что убил ее сразу. Нужно было душить ее, пока она не потеряет сознание. Чтобы потом, когда она очнется, повторять это снова и снова. Пока не надоест…

Бойль услышал, как за спиной треснула ветка. Он обернулся и в свете луны увидел мать с мертвенно бледным лицом. На нем не было ни горечи, ни злости, ни печали. Ее лицо не отражало ровным счетом ничего.

— Давай поторапливайся. Нужно как можно скорее с этим покончить.

Это были единственные ее слова. По дороге домой она не проронила ни слова. А он терзался мыслями, что же будет дальше. Два года назад она поймала его, когда он душил кошку. Тогда она отправила его в комнату, дождалась, пока он заснет, и отхлестала пряжкой от ремня. У него до сих пор остались шрамы на память о том дне.

Мать зашла в дом и заперла за собой входную дверь.

— Все это время ты держал ее здесь?

Он кивнул.

— Покажи где.

Он отвел ее вниз. Четки Алисии по-прежнему валялись на полу. Наверное, они выпали у него из кармана.

— Подними их, — приказала мать.

Он нагнулся за четками. А когда выпрямился, то обнаружил, что она заперла дверь в погреб снаружи.

Следующие две недели он пользовался тем же помойным ведром, что и Алисия. Он спал на холодном бетонном полу. Мать так ни разу к нему и не спустилась, не принесла ему поесть.

За все время своего заточения в темноте и холоде он ни разу не позвал ее. Он старался проводить время с пользой, придумывая, что сделает, как только выберется отсюда. Его посетила пара замечательных идей насчет матери.

Однажды его разбудил гул голосов наверху. В соседней комнате было вентиляционное отверстие, через которое он услышал, что мать с кем-то разговаривает. Неужели полиция? Она вызвала полицию! Его захлестнула удушливая волна страха, но тут же отпустила, стоило услышать наверху бабушкин голос.

— Ты не можешь держать его там вечно, — говорила Офелия Бойль.

— Отлично! — сказала мать. — Можешь забрать Дэниела к себе. Ему действительно нужно больше времени проводить с отцом. Кстати, где он сейчас — в клубе или в офисе?

Бойль застыл в недоумении. Ему всегда говорили, что отец разбился на машине еще до того, как он родился.

— Дело в том, что Дэниел совершает подобное уже не в первый раз, — сказала мать. — Я рассказывала тебе о животных, которые стали пропадать в округе прошлым летом. И вспомни, как мать Марши Эриксон поймала его, подглядывающего среди ночи в окно спальни ее дочери.

В тот момент Бойль вспомнил о своем кузене, Ричарде Фоулере. Он дружил с Маршей и несколько раз бывал у нее дома. После его визитов пропадали то деньги, то кружевное белье Марши. Именно Ричард тогда подмешал снотворное в пиво Марши. Когда она отключилась, Ричард позвал Бойля. Вместе он провели незабываемую ночь, развлекаясь с Маршей, пока та спала. Ее родителей не было дома — они уехали куда-то на уик-энд.

После тех выходных Бойль часто просыпался среди ночи. Воспоминания о том, что он вытворял с Маршей, не давали ему заснуть. Несколько раз он пробирался к окнам ее спальни, чтобы посмотреть на нее спящую, и представлял, что еще он мог бы с ней сделать. Только на этот раз она не будет без сознания. Его возбуждало, когда они начинали кричать и отбиваться. Он вспомнил о проститутке, которую Ричард задушил на заднем сиденье своей машины. Она не молилась и не просила оставить ее в живых. Она молча яростно отбивалась всем, что попадалось под руку, и могла бы даже нанести Ричарду пару серьезных увечий, если бы Бойль не подоспел вовремя и не огрел ее камнем по голове.

Голос бабушки вернул его к реальности.

— Это твоя проблема, Кассандра. Тебе нужно решить…

— Я не хочу терпеть его присутствие. Он болен.

— Разреши тебе кое-что напомнить, — сказала бабушка. — Это ты тогда захотела его оставить. А ведь я предлагала хорошего доктора в Швейцарии, который мог избавить тебя от него с помощью простой операции. Но ты настояла на своем, чтобы потом нас шантажировать.

— Единственное, чего я хотела тогда, это чтобы ты меня защитила. Когда папочка забрался в мою кровать и полез ко мне своими грязными руками…

— Достаточно, Кассандра! Ты уже изрядно меня помучила и, что говорить, извлекла из ситуации максимальную для себя выгоду. Я выполнила все твои требования, разве не так? Я построила тебе новый дом, оборудованный по последнему слову техники. Я покупала тебе дорогие машины. Я давала тебе все, что ты пожелаешь, — вплоть до баснословных денег, которые ты потребовала. Теперь, когда они закончились, ты хочешь еще. Не дождешься. От меня ты больше ничего не получишь.

— И ты просто возьмешь и забудешь, как папочка сделал мне ребенка, — сказала его мать. — Этот выродок внизу скорее твой сын, чем мой.

— Кассандра!

— Избавься от него, — сказала мать. — Или это сделаю я.

Через несколько дней дверь в погреб отворилась. На пороге стояла бабушка. Она велела ему принять душ и надеть свой лучший костюм. Он сделал то, что ему сказали. Через четыре часа она высадила его перед зданием военного училища, в котором, как она выразилась, «занимались дрессировкой проблемных мальчиков». Она запретила ему звонить домой и велела обращаться только к ней. Она сама занялась финансовыми вопросами. Она оставила ему номер телефона, по которому он должен был звонить в случае необходимости.

Но Бойль так ни разу не набрал этот номер. Единственным человеком, который от него не отвернулся и с которым он созванивался, был Ричард.

За два года в вермонтской академии его основательно вымуштровали. После выпуска он оказался в армии. Он научился связывать приобретенные там навыки организации и планирования операций с тайными замыслами, горевшими ярче сверхновой в его воспаленном сознании. Но в этой ситуации он должен был прибегнуть к самодисциплине…

Сорокавосьмилетний Дэниель Бойль вышел в соседнюю комнату и осмотрел все шесть мониторов, выстроившихся на полке и мирно сияющих зеленым светом. В камере Рэйчел Свенсон было темно. Остальные пять камер были заняты. Их узницы спали. А вот и Кэрол Крэнмор начала приходить в себя.

Глава 21

Мобильный телефон Бойля на столе ожил. Звонил Ричард. Номер не определен, значит, снова звонит из автомата. Он всегда пользовался телефоном-автоматом. Перестраховщик.

— Я думал насчет Рэйчел, — сказал Ричард. — Кольт Славика все еще у тебя?

— Да.

— Хорошо. А теперь слушай внимательно: ты должен отвезти Кэрол назад в Бэлхем.

— Не хочу.

— Ты отвезешь ее в бэлхемский лес и уложишь там выстрелом в затылок. Оставь тело на виду. Нужно, чтобы ее поскорее нашли.

— Она останется здесь, — отрезал Бойль.

— После того как застрелишь, полей ее одежду и руки кровью Славика. Нужно, чтобы полиция нашла его кровь у нее под ногтями. Сложится впечатление, что она отбивалась, прежде чем он ее застрелил. Копы сделают экспертизу и выяснят, чья эта кровь, потом сравнят с кровью в доме Кэрол и поймут, что это один и тот же человек.

— Давай немного развлечемся с ней. Ты же знаешь, что происходит с девочками, когда они только попадают в подвал.

— Мы не можем так рисковать. В подвале она может подцепить что-нибудь, что выведет полицию на нас. И тогда они точно свяжут ее исчезновение с Рэйчел.

— А с той что нам делать?

— Я пока не решил.

— Ее отправили в «Масс Дженерал». Я даже знаю номер палаты.

— Сначала я хочу сам осмотреться на месте. Увидимся через пару часов.

— Погоди, мне нужно кое-что тебе сказать. Это касается Виктора Грэйди.

— Грэйди? А он здесь при чем?

— Помнишь тех трех девчонок, которые видели, как я душил Саманту Кент?

— Насколько я знаю, две из них уже мертвы.

— Я имею в виду рыженькую, Дарби МакКормик.

Ричард промолчал.

— Та самая, которая забыла рюкзак в лесу, — уточнил Бойль. — Ты тогда пошел к ней домой, а она заехала тебе молотком по руке…

— Понял, о ком ты.

— Так вот, она сейчас работает по делу Кэрол Крэнмор, — сказал Бойль.

— Но дело Грэйди уже закрыто.

— Мне не нравится, что она будет здесь что-то вынюхивать.

— Забей на Грэйди. С ним покончено. Готовь лучше Кэрол.

— Давай подержим ее здесь хотя бы ночь.

— Делай, как я сказал! — отрезал Ричард и повесил трубку.

Бойлю потребовалась минута, чтобы собраться. Он засунул кольт в кобуру под жилет, а в правый карман отправил пистолет с глушителем. Бойль хотел, чтобы все было под рукой. Про себя он отметил, что надо не забыть сделать надрез и взять немного крови у Кэрол. Эту кровь он собирался вылить в доме у Славика. В принципе, ничего сложного в этом нет — у Бойля были ключи от дома и пристройки.

Бойль собрался было запереть шкаф с картотекой, как вдруг передумал и вытащил из ящичка старую маску, сделанную из склеенных бинтов. Она пролежала там много лет. Улыбаясь своим мыслям, Бойль надел маску и снял со стены веревку.

Глава 22

Кэрол Крэнмор села на кровати. Сверху на нее был наброшен колючий шерстяной плед. Она не знала, сколько времени провела, вглядываясь в темноту. Кто-то снял с нее рубашку Тони. Сейчас на ней были узкие спортивные штаны и балахон, пахнущие кондиционером для ткани.

Она не помнила, как ее раздевали. Единственным моментом, отложившимся в памяти, который она сейчас прокручивала в уме, была вонючая тряпка, прижатая к ее рту. Кэрол обхватила голову руками.

Это все происходит не со мной. Я сегодня должна быть в школе. Я собиралась поужинать с Тони, а потом поехать по магазинам с Кэрри, потому что в «Аберкомби» и «Фитче» сейчас грандиозная распродажа, а я скопила немного денег, присматривая за детьми. Я хороший человек и не должна здесь находиться. А раз я этого не заслуживаю, то что я здесь делаю?

Она почувствовала, как внутри начал расти страх. Кэрол глубоко вздохнула, и страх, обжигая ей внутренности и обдирая горло, вырвался наружу. Она кричала в темноту, кричала, пока не охрипла. Кричала, кричала, кричала, потому что ничего другого ей не оставалось.

Но темнота просто проглотила ее крик и никуда не исчезла. Тогда Кэрол закрыла глаза и принялась истово молиться. Потом снова открыла глаза. И снова не увидела ничего, кроме темноты. Ей захотелось облегчиться. Интересно, в темноте предусмотрен туалет?

Кэрол свесила ноги с кровати и почувствовала, что задела какой-то твердый выступ. Она потянулась и ощупала его. Оказалось, что это картонный поднос с завернутым в пищевую пленку сэндвичем и банкой газировки. Тот, кто принес ее сюда, оказывается, не только ее переодел, прежде чем укладывать в постель, а и укутал пледом, чтобы она не замерзла, и принес еду — на случай, если она проголодается.

Кэрол вытерла слезы. Она развернула сэндвич. Он оказался с ореховым маслом и кусочками мармелада. У бутерброда был привкус мела. Она запила его водой. В банке оказался ее любимый «Маунтин Дью».

Пока Кэрол ела, у нее в голове промелькнула абсолютно бредовая мысль, что похитителем мог быть отец, которого она ни разу не видела. Она даже имени его не знала. Мама называла этого мужчину не иначе как «донор».

По телевизору иногда показывают, что отец похитил дочь, — значит, в жизни такое уже случалось. Но вряд ли отец запер бы ее в темной комнате одну. Тогда это был не он, а кто-то другой.

Кэрол допила «Маунтин Дью» и задумалась, реально ли найти в этой комнате выключатель. Стена на ощупь оказалась жесткой, как наждачная бумага, и мало чем отличалась от пола, который, похоже, был бетонным. Она принялась шарить руками по стене, у которой стояла кровать, но выключатель так и не нашла. Но это еще не означало, что его здесь нет.

Кэрол призвала на помощь все свое терпение. Значит, вот здесь заканчивается кровать. Куда дальше — налево или направо? Она решительно двинулась влево вдоль стены, водя по ней руками в поисках выключателя и считая шаги. Она досчитала до восемнадцати, когда стена закончилась. Ей ничего не оставалось, кроме как продолжать двигаться в том же направлении.

Еще девять шагов, и она наткнулась на что-то твердое. «Что-то» оказалось прохладным и гладким на ощупь. Она провела руками по всем изгибам и обнаружила воду. Вот и туалет нашелся. Замечательно! Одна проблема решена. Она решила пока потерпеть и двигаться дальше.

В десяти шагах от туалета оказалась раковина.

Еще восемь шагов — и она уже держится за краны душа. Она повернула ручку и почувствовала, как сверху закапала вода. Итак, ее заперли в маленькой холодной комнатке с душем, туалетом и раковиной. Где-то однозначно должен быть выключатель. Похититель не может позволить ей жить в темноте. Или может? Господи, пожалуйста, помоги мне найти выключатель!

Еще шесть шагов, и стена закончилась. Потом десять шагов и поворот. Кэрол держалась за стену и считала шаги: один, два, три, четыре… Стоп, что это такое — жесткое, холодное и металлическое? Она принялась шарить руками по периметру поверхности.

Это была дверь. Но какая-то странная — бронированная, очень широкая и без ручки. Подобных дверей ей еще не приходилось видеть. Если бы здесь был Тони, он смог бы определить, что это такое. Его отец был строителем-подрядчиком, и довольно неплохим — в те редкие моменты, когда не был пьян.

Тони… Он тоже здесь?

— Тони, Тони! Где ты?

Кэрол стояла, вглядываясь в кромешную тьму, но слышно было только, как кровь тяжело пульсирует в висках.

Ей показалось, что кто-то кричит в ответ. Голос был глухим и сдавленным, будто из-под воды.

Кэрол снова что есть сил прокричала имя Тони и прижалась ухом к холодной стальной двери. Ей что-то кричали в ответ. Но она не могла разобрать, что именно. Голос доносился издалека.

И тут из глубины сознания выплыло довольно неожиданное для нее самой решение: азбука Морзе! Она читала об этом на уроках истории. И пусть она не знала код, знаний, что у нее были, должно было хватить.

Кэрол дважды постучала по двери. Прислушалась. Ничего.

Нужно попробовать еще. Она постучала снова. Прислушалась.

И тут раздался ответный стук. Очень тихий, но разборчивый.

В двери приоткрылось окошечко, сквозь которое в комнату проник тусклый свет. С той стороны на нее смотрело лицо в грязных бинтах, глаза прикрыты черной тканью.

Кэрол отпрянула назад, в темноту и, когда стальная дверь начала открываться, закричала.

Глава 23

Бойль достал пистолет и только собрался войти в камеру, как впервые за много лет услышал голос матери.

Тебе не обязательно убивать ее, Дэниель. Я могу тебе помочь.

Маска мешала Бойлю дышать. Кэрол забилась под кровать, умоляя не трогать ее. Ему не хотелось ее терять. Ему не хотелось расставаться ни с одной из них — особенно после того, как была проделана такая кропотливая работа и столько было запланировано.

Ты можешь оставить ее, Дэниел. Ты можешь оставить их всех.

Но как?

А почему я должна тебе рассказывать? Думаешь, я забыла, что вы с Ричардом со мной сделали, когда ты вернулся? Как вы похоронили меня живьем в лесу! И это в благодарность за то, что я столько лет хранила твою тайну. Тогда я сказала, что тебе никуда от меня не деться, и оказалась права. Ты убил столько женщин, напоминавших меня, но избавиться от наваждения так и не смог — и никогда не сможешь, Дэниел. А в один прекрасный день я приведу полицию за тобой.

Им никогда меня не найти — все следы ведут к Эрлу Славику. Я уже сбросил фотографии ему на компьютер. Я распечатал планы и карты с его компьютера, чтобы облегчить ФБР работу. Мне достаточно сделать один только телефонный звонок, как они окажутся у его порога.

А как быть с Рэйчел?

Ей нечего им сказать. Она ничего не знает. Ничего.

Но ведь она выходила в твой кабинет, смотрела твою картотеку, помнишь? Кто знает, может, она что-то там и нашла.

Она ни разу не видела мое лицо. К тому же у меня есть кровь Славика. Пока он спал, я с помощью дубликата ключей проник в его дом, накрыл его лицо пропитанной хлороформом тряпкой, взял у него кровь и ворсинки из ковра на полу в спальне…

Я никогда не сомневалась в тебе, Дэниел. Ты хитер, этого у тебя не отнять. Но с Рэйчел ты допустил ошибку. Она перехитрила тебя. Когда она проснется, а рано или поздно это случится, она расскажет полиции все, что знает, и они придут за тобой. Ты проведешь остаток жизни в тесной темной клетушке.

Я не допущу этого. Если будет нужно, я покончу с собой.

Все, что нужно сейчас, — это покончить с Рэйчел. Тогда Кэрол можно будет не трогать. Ты должен избавиться от нее, пока она не проснулась. И я знаю, как это сделать. Хочешь, подскажу?

Да.

Что «да»?

Да, пожалуйста. Помоги, прошу тебя.

Ты готов делать все, что я тебе скажу?

Да.

Тогда закрой дверь.

Бойль подчинился.

Возвращайся в свой кабинет.

Бойль снова сделал то, что ему велели.

Присаживайся. Вот так, хороший мальчик. А теперь слушай меня внимательно…

Бойль слушал не перебивая. Он не задавал лишних вопросов, потому что и так знал, что она права. Она всегда была права.

Когда она закончила, Бойль встал и принялся нервно расхаживать по комнате, поглядывая на телефон. Ему не терпелось поговорить с Ричардом, но тот строго-настрого запретил звонить ему на мобильный. Бойль понимал, что следует дождаться приезда Ричарда и изложить ему новый план действий, но у него не было сил ждать. Бойль сгорал от нетерпения. Ему нужно поговорить с Ричардом немедленно!

Бойль поднял трубку и набрал мобильный Ричарда. Ричард не отвечал, и тогда Бойль перезвонил снова. Ричард взял трубку только после четвертого гудка. Он был не на шутку взбешен.

— Я же говорил тебе никогда не звонить по этому номеру…

— Мне нужно срочно с тобой поговорить, — сказал Бойль. — Это очень важно.

— Я перезвоню.

Ожидание обернулось для Бойля настоящей пыткой. Он раскачивался на стуле, взглядом гипнотизируя телефон в ожидании звонка. Через двадцать минут Ричард наконец-то позвонил.

— Мы можем «повесить» Рэйчел на Славика, — начал Бойль.

— Каким образом?

— Славик является членом Арийского братства. Когда он жил в Арканзасе в общине «Рука Господня», то напал на восемнадцатилетнюю девушку, но у него ничего не вышло. И сидеть бы ему в тюрьме, да только девушка не смогла его опознать. К тому же его там учили обращаться с оружием, он даже одно время работал у них в оружейном магазине. А еще он закладывал взрывчатку в церкви для «черных» и синагоги.

— К чему ты это рассказываешь? Я все и так прекрасно знаю.

— Славик планирует организовать свое подпольное движение здесь, в Хэмпшире, — сказал Бойль. — Я был у него. В гараже у него хранятся бомбы, а в подвале целый склад самопальной взрывчатки — пластиковые бомбы. Чтобы добраться до Рэйчел, мы можем воспользоваться ими и устроить небольшой переполох в госпитале.

— Ты хочешь взорвать госпиталь?

— Взрыв моментально вызовет переполох. Люди подумают, что это дело рук террористов, — в памяти еще свежи события 11 сентября. И пока все будут в панике метаться туда-сюда, мы сможем проскользнуть незамеченными и убить Рэйчел. Предлагаю подмешать в капельницу что-нибудь, что вызовет остановку сердца. Тогда смерть не будет выглядеть насильственной. Шприц можно оставить в доме Славика, и тогда никто не усомнится в его причастности.

— А где сейчас сам Славик?

— Уехал на выходные в Вермонт, вербует участников для своего движения, — сказал Бойль. — На его стареньком «порше» все еще стоит наш GPS-датчик.[17] Если хочешь, я могу тебе сказать, где он находится в настоящий момент.

Ричард ничего не ответил. Хороший знак. Значит, обдумывает предложение.

— Если мы подорвем госпиталь, то не только убьем Рэйчел, а подключим сюда еще и ФБР, — сказал Бойль. — Как только они идентифицируют цепочки ДНК Славика по CODIS, так моментально примчатся сюда, чтобы забрать дело себе.

— Насчет этого ты прав. Если информация о Славике просочится в СМИ, они устроят федералам «веселую» жизнь.

— Можно будет воспользоваться ситуацией и избавиться от Дарби МакКормик, обставив это как несчастный случай. У меня уже есть кое-какие соображения на этот счет.

— Если мы за это возьмемся, тебе придется переезжать. И чем быстрее, тем лучше.

— Я и так собираюсь это сделать. Подумываю о том, чтобы вернуться в Калифорнию.

— Тебе нельзя возвращаться в Лос-Анджелес. Ты все еще числишься там в розыске.

— Я больше склоняюсь к Ла-Джолла. Хочу осесть там в местечке поприличнее.

— Мы к этому еще вернемся, но позже. Дай мне приехать.

— А что насчет Кэрол? Можно, я оставлю ее себе?

— Пока да. Но из камеры ее не выпускай.

— Я дождусь тебя, — сказал Бойль. — Поиграем с ней вместе.

Глава 24

Дарби устроила в своей старой спальне что-то вроде временного рабочего кабинета. На месте, где раньше была кровать, теперь стояло отцовское кресло — у окон, выходящих во внешний двор.

Уходя с работы, Дарби сделала копии снимков и заключения экспертов. Она приколола снимки на пробковую панель прямо перед собой и устроилась на стуле разбираться с уликами.

Некоторое время она еще слышала, как тикают старые дедушкины часы внизу и как посапывает во сне мама. Но скоро, целиком погрузившись в материалы следствия, перестала замечать что-либо вокруг.

Спустя два часа голова ее была забита информацией до отказа, мысли путались. Она решила ненадолго прерваться и спустилась вниз сделать чаю. Время близилось к одиннадцати.

Ящик с одеждой так и стоял у двери. Среди вещей она увидела розовый свитер. И вдруг вспомнила себя пятнадцатилетнюю — как спустя неделю после похорон отца сидела дома одна и, уткнувшись лицом в его майку, вдыхала еле слышный аромат его сигарет.

Дарби вытащила свитер из-под пары старых рваных джинсов и села на пол. На кухне мерно урчал холодильник. Она попробовала кашемир на ощупь. Совсем скоро от матери не останется ничего, кроме одежды с почти выветрившимся запахом духов и отпечатавшихся в памяти картинок из прошлого. Дарби смотрела на место, где много лет назад стояла Мелани и умоляла не убивать ее. На стену, где под толстым слоем краски было спрятано безобразное кровавое пятно. Память о Стэйси. Дух Виктора Грэйди навечно поселился в этих стенах. И еще дом был полон воспоминаний об отце. Дарби поражалась, как Шейла могла ежедневно терпеть незримое присутствие двух разных, но одинаково сильных призраков.

По улице пронеслась машина, из которой рвались звуки рэпа…

Дарби опомнилась и обнаружила, что стоит. Она нагнулась за свитером и заметила, что руки дрожат. Ее почему-то бросило в жар.

Была почти полночь. Не мешало бы немного поспать. Завтра утром они с Купом собирались наведаться в дом Крэнморов. Она рассчитывала, что на свежую голову ей удастся увидеть то, что упустила раньше.

Поднявшись наверх, Дарби легла на кресло-кровать. Ее морозило, и она никак не могла согреться, даже под ватным одеялом. Когда она наконец-то заснула, ей приснился дом с лабиринтом темных коридоров, комнатами, то появляющимися, то исчезающими, и дверями, за которыми зияли черные дыры.


Кэрол Крэнмор в это время тоже спала. Ей снилось, что на пороге комнаты стоит мама и говорит, что пора собираться в школу. Когда Кэрол проснулась, вокруг по-прежнему была одна лишь темнота, но мамина улыбка все еще стояла перед глазами. Колючий плед сразу же вернул ее к действительности, напомнив, где она и что с ней.

Паника внутри начала нарастать, а потом внезапно исчезла. И странное дело, ей все еще хотелось спать. Последний раз она чувствовала себя такой измотанной прошлым летом у Стэна Петри в Фалмуте на вечеринке, которая затянулась на выходные. Тогда они всю ночь пили, а потом целый день играли в пляжный волейбол.

Кэрол вспомнила о еде. Может, в нее что-то подмешали? После сэндвича во рту остался привкус мела, да и пока она ела, он казался ей странным. А потом, когда человек в маске захлопнул дверь, на нее вдруг навалилась невероятная усталость. Уже тогда ее это насторожило. Какая может быть усталость? Да она должна трястись от страха! А на деле глаза слипались и постоянно хотелось спать. А еще нужно было сходить в туалет. Срочно.

Она кое-как выбралась из-под кушетки, выпрямилась и нащупала стену Сколько же шагов до того места, где стена обрывается? Восемь? Десять? Пошатываясь, она сделала пару неуверенных шагов, усиленно моргая и всматриваясь в темноту. Но что-то разглядеть так и не смогла. Наверное, так же чувствуют себя слепые люди.

Она нашла унитаз и села. Вдруг, непонятно почему, она вспомнила письменный стол в своей комнате, сидя за которым можно было через окно видеть всю их дурацкую улицу и деревья, укрытые такими красивыми золотыми, желтыми, красными листьями. Она принялась гадать, какое сейчас время суток. День или ночь? Закончился ли дождь?

Поднявшись, Кэрол почувствовала облегчение. Сонливость спала. Но на смену ей пришел страх.

Кэрол понимала, что срочно нужно что-то придумать. Человек, который привез ее сюда, вернется за ней. Голыми руками ей с ним не справиться. Нужно поискать в комнате что-нибудь для самозащиты. Вот кровать, например. Она сделана из стальной арматуры. Можно попробовать раскрутить и вытащить один из прутьев. Им она смогла бы орудовать как дубинкой — ударить того человека так, чтобы он потерял сознание.

Кэрол осторожно пробиралась сквозь темноту, размышляя о человеке за стеной, таком же пленнике, как и она. Она молила Бога, чтобы это оказался Тони. Наверное, Тони тоже не спит и, как она, бродит по комнате в поисках средства обороны…

Внезапно Кэрол стукнулась головой о нечто массивное, вскрикнула и отскочила назад.

Это явно была не стена. У стен не бывает таких ровных и гладких поверхностей. Но если не стена, то что? На раковину тем более не похоже. Это было что-то новое, до чего во время первого рейда по комнате она не успела добраться. Но что же? Что бы это ни было, оно стояло у нее на пути.

И тут она увидела крохотный зеленый огонек, мерцающий в темноте прямо перед ней.

За камерой стоял человек в маске.

Вдруг яркая вспышка света резанула по глазам. Ослепленная, Кэрол отшатнулась, задела раковину, потеряла равновесие и упала.

Новая вспышка.

Кэрол пятилась, а перед глазами у нее плясали то потухающие, то вновь загорающиеся огоньки. Новая вспышка — и она ударилась головой об стену. Ее загнали в угол.

Глава 25

Дарби выехала из дома затемно.

Полдюжины полицейских пытались урегулировать движение на Кулидж-роуд, которое становилось все более интенсивным из-за непрерывно растущего числа полицейских машин, машин без каких-либо опознавательных знаков, принадлежащих детективам, микроавтобусов телевизионщиков, наводнивших улицу у дома Кэрол Крэнмор. Собралась целая армия добровольцев, готовых обрушить на близлежащие районы килограммы листовок с изображением Кэрол.

Внимание Дарби привлек патрульный, сжимавший в руках связку поводков, пристегнутых к ошейникам собак-ищеек и собак-спасателей. Дарби не ожидала увидеть здесь собак. В последнее время из-за недостатка бюджетных средств собак на раскрытие дел, связанных с исчезновениями или похищениями, не выделяли. Полиции приходилось обходиться собственными силами.

— Интересно, кто спонсирует ищеек? — поинтересовался Куп.

— Бьюсь об заклад, это фонд Сары Салливан.

Сарой Салливан звали маленькую девочку из Бэлхема, которую похитили из Хилла пару лет назад. Ее отец, местный подрядчик, создал фонд по покрытию вспомогательных затрат на поиски людей, пропавших без вести.

Дарби пришлось подождать, пока копы снимут ограждения с дороги. Едва она завернула за угол, как толпа журналистов и телевизионщиков ринулась к их полицейской машине, наперебой выкрикивая вопросы.

Когда они наконец добрались до дома, в ушах у нее звенело. Дарби захлопнула за собой входную дверь и поставила чемоданчик с инструментами на пол в прихожей. По мере того как она поднималась по ступенькам, сладковатый запах крови становился все сильнее.

Спальня Дианы оставалась такой же опрятной и чистой, как вчера. Один из ящичков трюмо был не до конца задвинут, а дверь платяного шкафа приоткрыта. На полу стоял сейф, переносной, несгораемый — в таких обычно хранят важные документы.

Наверное, сюда приходила мать Кэрол, чтобы взять кое-какие свои вещи, пока дом будет опечатан на время расследования. Дарби вспомнила, как сама собирала вещи, временно переезжая в отель, а в дверях стоял полицейский и следил за каждым ее шагом.

Дарби переступила порог комнаты Кэрол. Золотые предрассветные лучи солнца освещали комнату. Она окинула взглядом поверхности, присыпанные порошком для снятия отпечатков, стараясь не обращать внимания на лай собак, крики журналистов и гудки машин, доносящиеся с Кулидж-роуд.

— Что конкретно мы ищем? — поинтересовался Куп.

— Пока не знаю.

— Отлично. Это значительно облегчает поиски.

В шкафу висела одежда. С нескольких кофточек и брюк еще не успели снять бирки и ценники, которые обычно вешали в магазинах дешевой одежды и на домашних распродажах. Туфли и мокасины выстроились в два идеально ровных ряда по сезонам: в заднем ряду стояли босоножки и летние туфли, а на передний план были выставлены ботинки и сапоги.

Окно комнаты выходило на забор из панцирной сетки и соседский двор с бельевой веревкой, натянутой между задней верандой и деревом. Внизу, в гуще сорняков, виднелась деревянная лестница, наполовину утопленная в грязи. Земля был усыпана смятыми пивными банками и окурками. Дарби пыталась представить, какие мысли рождались в голове Кэрол при виде такого «живописного» пейзажа, как ей удавалось отталкивать это от себя, не пускать внутрь.

На столе у окна царил полный порядок. Цветные карандаши были расставлены по стеклянным подставкам. В среднем выдвижном ящике лежал довольно неплохо сделанный углем набросок парня Кэрол, сидящего в коричневом кресле с книгой в руках. На рисунке Кэрол не стала злоупотреблять деталями и опустила кусочки скотча, которыми были заклеены прорехи на кресле.

Под рисунком Дарби обнаружила папку, в которой лежали вырезки из газет и журналов с биографическими очерками об успешных женщинах. Кэрол выделила пару цитат красной ручкой и сделала на полях пометки типа «важно!» или «имей в виду!». Внутри папки черным маркером было написано: «За каждой успешной женщиной стоит лишь она сама».

В скоросшивателе хранилась подборка статей о секретах красоты. Раздел с отметкой «Упражнения» содержал всевозможные диеты и методики похудения. В качестве наглядного примера Кэрол поместила туда же фотографию невероятно худой «полузнаменитости» в больших круглых солнечных очках.

— Здесь я тебе не помощник. Пойду еще раз осмотрюсь в кухне. Если что-то найдешь — кричи.

Постельное белье Кэрол сняли и рассовали по мешкам. Дарби села на продавленный матрас и посмотрела в окно на репортеров с камерами. Интересно, а мужчина, похитивший Кэрол, тоже смотрит новости?

Так что же все-таки она ищет?

Нечто общее, что было у Кэрол Крэнмор с похищенными женщинами.

У Кэрол, как и у Терри Мастранжело, была весьма заурядная внешность. На фотографии вид у Терри был измученный и жалкий, как у большинства матерей-одиночек, которых Дарби приходилось встречать. Кэрол была на пять лет моложе — она только заканчивала среднюю школу. Да и выглядела более эффектно — худощавая, подтянутая, с пронзительными голубыми глазами на бледном веснушчатом лице.

Нет, здесь дело явно не в физическом влечении. Дарби была в этом уверена. Сходство между ними нельзя было определить на глаз, оно скрывалось внутри.

Основная сложность заключалась в том, что она знала Кэрол только по фотографиям в рамочках, вывешенным в коридоре, и по собранным на месте преступления уликам. А Терри Мастранжело она не знала совсем. Обе женщины были для нее лишь изображениями на моментальных снимках.

Терри Мастранжело была матерью-одиночкой.

Диана Крэнмор была матерью-одиночкой.

Может, покушение готовилось не на Кэрол, а на ее мать?

Диана Крэнмор была лет на десять старше Терри. Хотя, похоже, возраст жертвы на выбор не влиял. Эта мысль все еще крутилась у Дарби в голове, когда она встала и направилась в спальню Дианы Крэнмор.

Простыни и одеяло в спальне Дианы были не из дешевых. Еще у нее была парочка симпатичных украшений, но вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову их красть. В шкафу висела изрядно поношенная одежда. Выглядело это так, будто она решила пустить пыль в глаза и купить на последние деньги дорогие, красивые туфли.

Напротив кровати расположился дешевый книжный шкаф, в котором стояли фотографии маленькой Кэрол. Две полки были уставлены любовными романами в бумажных обложках, перекочевавшими сюда с книжных распродаж. Книжки и безделушки на нижней полке были покрыты пылью, за исключением трех черных альбомов, обитых кожей. Их совсем недавно переставляли.

Может, это Диана вынимала их прошлым вечером? Если даже и так, то зачем было ставить обратно? Искала фотографию Кэрол, которую можно поместить на листовки?

Дарби натянула резиновые перчатки и села на устланный ковром пол, чтобы лучше осмотреть нижнюю полку.

Под полкой, в да льнем углу, подальше от посторонних глаз, спряталась маленькая черная пластиковая коробочка, вдвое меньше пакетика с сахаром. Сбоку на ней торчала крошечная, не больше четверти дюйма, антенна.

Прослушивающее устройство.

Вытащив из кармана рубашки фонарик, Дарби легла на спину и тщательно осмотрела находку. Устройство было прикреплено к деревянной поверхности с помощью «липучки». Проводов видно не было — скорее всего, оно работало на батарейках.

Сейчас легко купить любые устройства, в том числе и те, которые можно включать и выключать на расстоянии, чтобы поберечь батарейку. Были и такие, что реагировали на голос. У каждого из них был различный диапазон передачи. Все, что ей нужно было, это узнать технические параметры устройства.

Дарби придвинулась ближе, стараясь найти название компании-производителя и номер модели. Но не обнаружила ничего похожего. Штамп изготовителя, скорее всего, стоял на панели, которой устройство было прикреплено к дереву, или с тыльной стороны. Чтобы это проверить, ей нужно было оторвать прибор от «липучки», которая его держит. А сделать это бесшумно точно не удалось бы.

И если он сейчас слушает, то сразу поймет, что мы обнаружили «прослушку».

Дарби вскочила, ее колени дрожали от волнения. Она бегом кинулась в комнату Кэрол.

Глава 26

Под кроватью Кэрол Дарби обнаружила второе прослушивающее устройство, приделанное к каркасу. Как и на первом, она не нашла на нем ни имени производителя, ни номера модели.

Два прослушивающих устройства. А сколько же их всего?

Ее волновал еще один вопрос: если похититель Кэрол позаботился о прослушивании дома, то что ему мешает настроиться на полицейскую волну и прослушивать мобильные телефоны? Полицейские сканеры сейчас можно купить в любой радиомастерской, а имея на руках необходимое оборудование, подобрать частоты мобильных телефонов ничего не стоит.

Куп был на кухне. Она принялась судорожно жестикулировать, всячески привлекая его внимание, затем прижала палец к губам и стала быстро писать в его блокноте о своих находках.

Куп кивнул, и, не проронив ни слова, принялся обыскивать кухню. Дарби вышла из дома.

Ищейки под руководством инструкторов прочесывали лес. В теплом воздухе то и дело раздавались отголоски собачьего лая. Стоя на веранде, она набрала номер Банвиля. Она видела, как какой-то человек внизу, вооружившись инструментом для закрепления скоб, прихрамывая прошел к телефонному столбу, чтобы прибить к нему листовку с фотографией Кэрол. Она гадала, слышит ли этот телефонный разговор похититель девушки.

Дарби вспомнила приборы слежения, которые были у федералов, когда они вместе работали по одному делу в прошлом году Аппаратура была громоздкой, и если похититель Кэрол использует подобное оборудование, то ему понадобится фургон.

Банвиль взял трубку.

— Ты где сейчас? — спросила Дарби.

— Возвращаюсь из Линна, — ответил Банвиль. — Мне позвонили насчет нашего драгоценного КМ. Последние два месяца он не вылезает из постели своей новой подружки. У него девятый размер ноги, ботинок нет и в помине, зато есть двое свидетелей, готовых под присягой подтвердить, что в ночь похищения Кэрол Крэнмор он был с ними. Думаю, можно уверенно его вычеркивать. Мы выловили всех окрестных педофилов. Все они сейчас в участке.

— Когда ты будешь в Бэлхеме?

— Я уже здесь. А что случилось?

— Скажи, где ты.

— «У Макса» на Эджел-роуд. Заскочил выпить чашечку кофе.

Дарби знала это заведение.

— Оставайся там. Через десять минут я буду.

Перед уходом она списалась с Купом и договорилась о дальнейших действиях. Затем Дарби вышла и направилась в закусочную. Она решила пройтись пешком, потому что это выйдет быстрее, чем отстоять в машине во всех пробках, и даст возможность по дороге привести мысли в порядок.


Дэниел Бойль стоял на противоположной стороне улицы, наблюдая, как Дарби МакКормик идет вниз по Кулидж-роуд, опустив голову и засунув руки в карманы ветровки. Ему не терпелось узнать, куда она направляется.

Последние несколько часов, обклеивая близлежащие дома плакатами, засовывая брошюры под «дворники» машин, бросая листовки в почтовые ящики, он прислушивался к передвижениям Дарби и ее напарника по дому. В наушниках слышен был каждый их шаг. Цифровой аудиоплеер в кармане был переделан в шестиканальный приемник, позволявший ему попеременно подключаться к каждому из шести прослушивающих устройств, которые он установил в доме.

Он слышал болтовню Дарби с напарником в комнате Кэрол. После того как он вышел, Дарби еще некоторое время ходила по комнате — было слышно, как выдвигаются ящики и открываются дверцы, а потом направилась в спальню Дианы Крэнмор. Там она тоже много передвигалась, особое ее внимание привлекла нижняя полка книжного шкафа, куда он прикрепил одно из прослушивающих устройств.

Затем Дарби снова вернулась в комнату Кэрол, а через полчаса поисков спустилась в кухню. Но, вопреки его ожиданиям, не сказала напарнику ни слова. Спустя несколько минут она вышла на веранду и принялась звонить кому-то по мобильному.

Зачем ей понадобилось выходить на веранду и звонить оттуда? Предположим, она нашла что-то любопытное, какую-то улику, но тогда логичнее было бы звонить из дома. Почему она этого не сделала?

Бойль специально разместил прослушивающие устройства в заранее намеченных местах, куда никто не станет соваться. Она что же, нашла их?

В том, что она что-то нашла, сомневаться не приходилось. Во время разговора по телефону она выглядела не то нервной, не то взволнованной и скользила взглядом по улице, как будто хотела разглядеть его в толпе добровольцев. На ее глазах он прохромал к телефонному столбу и приколол к нему листовку. Он специально хромал, чтобы быть поближе к дому. Коп, который раздавал добровольцам листовки, не стал отправлять его далеко.

Бойль видел, как Дарби повернула направо, на Драммонд-авеню. Ему очень хотелось пойти следом и посмотреть, куда она направилась.

Нет, этого делать нельзя — слишком рискованно. Она уже видела его однажды. Нужно убираться отсюда, пока не наломал дров.

Бойль переключил приемник на прослушивающие устройства в кухне и захромал назад, к машине. Звук шагов гулко отдавался в ушах.

В работе аудиоплеера начались помехи. Приемник в машине «ловил» лучше. Полиция сейчас активно искала фургон, поэтому он предусмотрительно приобрел старенький «Астон-Мартин-Лагонда» — такой же, как у деда-отца. В нем стояли новые двигатель и коробка передач, но внешне машина выглядела плачевно, давно пора было ее покрасить. В некоторых местах краска потрескалась и начала сходить, особенно там, где корпус проржавел.

Бойль взял в руки свой новый телефон — «Блэкберри». Его вчера вечером принес Ричард. Телефон был оборудован технологией кодирования, так что теперь ни полиция с помощью сканера, ни кто-либо другой не смогут подключиться к телефону и слушать его разговоры. «Блэкберри» был краденый и перепрограммирован таким образом, чтобы телефонная компания не смогла проследить, от кого и кому поступают вызовы.

— Что делает Дарби?

— Все еще идет, — сказал Ричард. — Интересно, она действительно нашла «жучки», которые ты рассовал по дому?

— Сам бы не прочь узнать. Что ты собираешься делать?

— Предположим, она нашла их. Где ты их купил?

— Нигде. Сам сделал.

— Хорошо. Значит, проследить их происхождение не удастся. У тебя еще остались?

— Да.

— Их нужно будет подбросить Славику домой.

— Ты все-таки решил придерживаться этого плана?

— Вплоть до мельчайших подробностей, — сказал Ричард. — Нам нужно сбить их со следа. Я перезвоню тебе позже.

Бойль завел машину и отправился на поиски более тихой улицы, подальше от суматохи и шума.

Спустя двадцать минут он ехал уже по более фешенебельному району Здесь не было ни машин, оставленных прямо на улице, ни почтенных матерей семейства, чинно расположившихся на верандах. Зато район изобиловал аккуратно подстриженными газонами и свежевыкрашенными домами.

Разглядывая дома, Бойль вдруг вспомнил, что где-то здесь раньше жила Дарби. Ему стало любопытно, осталась ли ее мать там или успела переехать. Это было совсем несложно узнать.

Вот он, белый дом. Внутренняя дверь за наружной стеклянной открыта. Дома кто-то был.

Бойль доехал до конца улицы. Там он надел перчатки и достал из-под сиденья посылку, обитую изнутри материей. Он опустил окно, развернул машину и бросил посылку на ступеньки белого дома.

Подъезжая к шоссе, Бойль чувствовал себя расслабленным и собранным одновременно. Все шло по плану. Ему оставалось только раздобыть форму почтальона и бланки «Фед Экс» или UPS.

Глава 27

Дарби обнаружила Банвиля сидящим на красном виниловом мягком уголке в дальней части зала, с чашкой кофе в руке. Кроме него, там никого не было. На окне, выходящем на небольшую парковку, виднелось изображение Кэрол Крэнмор.

— Внутри дома Кэрол я нашла прослушивающие устройства, — сказала Дарби, усаживаясь поудобнее. — Я думаю, их поставили совсем недавно, потому что они не успели еще покрыться пылью.

— Ты сказала «прослушивающие устройства»? И много ты их нашла?

— Пока только четыре: один в спальне матери, один у Кэрол в комнате, а два других были прикреплены на кухонных шкафах. Ни производителя, ни модель узнать не удалось. Данные, скорее всего, с тыльной стороны, которая «посажена» на «липучку». «Жучок» невозможно снять без лишнего шума.

— А если мы все же попытаемся и он в это время будет слушать, то поймет, что мы нашли «жучки».

— В том-то и дело. Начну снимать «жучок» — он услышит. Посыплю его пудрой для снятия отпечатков пальцев и проведу по микрофону кисточкой — он услышит. А если найду отпечаток, то прибор вообще придется снимать и забирать с собой. Вторая проблема — источник питания. Обычно они все на батарейках. На целый день он их оставить не может, поэтому велика вероятность того, что они дистанционно управляются. Он может включать их и выключать, чтобы сэкономить энергию. Если бы у меня были данные о производителе и номер модели, я бы без проблем нашла ее технические конфигурации через Google. И мы бы точно знали срок действия батарейки, наличие дистанционного управления, диапазон действия. У некоторых он достигает полумили, и большинство может без помех передавать сигнал через стены и окна.

— Откуда ты столько знаешь о «жучках»?

— Одним из моих первых серьезных дел были гангстерские разборки. У федералов я прошла ускоренный курс по прослушивающим устройствам. Судя по тому, что я видела в доме, наши устройства не такие уж «навороченные». Они вполне могли быть сделаны в домашних условиях.

— Кстати, о федералах. Мне сегодня утром пришло сообщение из офиса в Бостоне. В город приехала важная «шишка» и хочет со мной встретиться.

— Зачем?

— Не знаю. Я еще с ним не говорил.

— Мне кажется, наш объект вытащил Кэрол из дома и запихнул в фургон. Но когда он открыл дверцы, то обнаружил, что Джейн Доу сбежала. Он искал ее некоторое время, но не нашел и решил прекратить поиски. Но прежде чем уехать, он зашел в дом и понатыкал «жучков» в наиболее перспективных местах — там, где ему будет слышно, как мы ходим по комнатам и переговариваемся друг с другом. Я почти уверена, что он слушал нас всю прошлую ночь. Сколько человек ты поставил охранять палату Джейн Доу?

— Пока только одного.

— Назначь еще. И пусть они тщательно проверяют документы при входе.

— Я уже отдал такое распоряжение. Прессе стало известно, что Джейн Доу в «Масс Дженерал». Они подготовили материал с репортажем с места событий. Его показали в новостях.

— Как она там?

— Сегодня утром около девяти все еще была без сознания.

— Думаю, было бы неплохо, если бы составили список всех добровольцев, участвующих в поисках Кэрол Крэнмор. Пусть проверят и их документы тоже. Посмотрим, есть ли среди них приезжие. Что-нибудь известно насчет родственников Терри Мастранжело?

— Мы работаем над этим. — Банвиль поставил чашку с кофе на блюдце. — Кстати, что касается устройств, что ты нашла… У тебя есть какие-нибудь предположения о том, какими приборами слежения он пользуется?

— Все зависит от «жучка». Он с таким же успехом может использовать обычный FM-приемник. Мне приходилось слышать о приемниках, переделанных под плееры, но опять же, радиус действия у них невелик. Если он пользуется чем-то в этом роде, ему все время нужно быть рядом с домом. Для большего радиуса передачи понадобится более сложное оборудование — громоздкая аппаратура, которую не так-то просто замаскировать.

— То есть сейчас наш объект может сидеть в фургоне где-нибудь неподалеку от дома Крэнморов?

— Пожалуйста, только не говори, что тут же отправишь патрульные машины прочесывать окрестности! — сказала Дарби. — Если похититель увидит, что полиция останавливает и проверяет каждую машину, то постарается как можно быстрее отсюда смыться. И вполне может запаниковать и убить Кэрол.

— План заманчивый, не спорю, но слишком уж рискованный — тут ты права. Я все пытаюсь придумать, как можно использовать эту информацию в свою пользу.

— Думаешь, как загнать его в угол?

— Судя по тому, как это сказано, ты уже что-то придумала.

— Для начала нужно выяснить частоту наших прослушивающих устройств. Затем установить блок-посты на дорогах, чтобы отрезать ему пути к бегству. Мы с Купом в одной из комнат обсуждаем какую-нибудь вымышленную улику, а ты тем временем определяешь частоту «жучка».

— План действительно неплохой. Если бы не определение частоты… У нас нет соответствующей аппаратуры.

— Зато она есть у федералов. Они приедут, определят частоту, на которой работают приборы, и тогда мы уже сможем что-то предпринимать. Наша задача — ускорить этот процесс. Я более чем уверена, что «жучки» работают на батарейках. Не сегодня-завтра они могут «сесть».

Банвиль с отсутствующим видом смотрел в окно на людей, входящих в закусочную. У него на лице, как обычно, не отражалось ровным счетом ничего. Любое чувство — от удивления до печали — тщательно пряталось под одну и ту же непроницаемую маску, которую он носил не снимая.

— Сегодня утром какой-то репортер из «Геральд» попросил меня прокомментировать связь между Кэрол Крэнмор и пропавшей без вести женщиной по имени Терри Мастранжело.

— О Господи!

— Вот и я о том же. Теперь, плюс ко всему, возникла проблема утечки информации. — Он пристально смотрел на нее. — Кому ты говорила о Терри Мастранжело?

— Всем в лаборатории, — ответила Дарби. — А ты?

— Я постарался ограничить доступ к информации, предоставив ее только нескольким людям. Основная проблема поиска пропавших, особенно в деле такого масштаба, в создаваемом им духе конкуренции. Репортеры из кожи вон лезут, чтобы сделать сенсацию, и охотно платят за любую закрытую информацию. Ты даже представить не можешь, какие суммы они предлагают.

— К тебе уже подходили с подобным предложением?

— Подходили. Но не ко мне. Они чуют таких людей. У нас в отделе полно ребят, которым не помешали бы лишние деньги на выплату алиментов или которые положили глаз на новенькую тачку. Кто в лаборатории знает о «жучках»?

— Пока только мы с Купом.

— Больше и не надо.

— Шеф требует, чтобы я держала его в курсе событий, — сказала Дарби. — Ты ставишь меня в неудобное положение.

— Скажем ему, что это я нашел «жучки». А ты об этом понятия не имела.

— А как быть с репортером? Может, «слить» ему информацию, что криминалистическая лаборатория планирует тщательно осмотреть дом, скажем, завтра вечером в поисках каких-то важных улик? Тогда он точно будет слушать.

— У меня были аналогичные мысли на этот счет. Сейчас мне нужно отойти и сделать пару звонков. Я вернусь, как только закончу с этим. Ты поедешь назад в дом?

— Я возьму с собой кофе и пройдусь пешком. На свежем воздухе лучше думается.

Телефон Дарби зазвонил, когда она стояла в очереди за кофе. Звонил Лиланд.

— Сегодня в час ночи пришел результат запроса по AFIS. Отпечатки Джейн Доу удалось идентифицировать. Ее зовут Рэйчел Свенсон. Она из Дюрхэма, Нью-Хэмпшир. Ей было двадцать три, когда она пропала.

— Как долго она числится в розыске?

— Почти пять лет. У меня пока только приблизительные данные. Подробности будут позже. Удалось что-то найти в доме?

— Там все чисто. — Дарби не хотелось лгать Лиланду, но это было расследование Банвиля и ему решать, по каким правилам играть.

— Я нашел Нила Джозефа и попросил поднять информацию по этому делу, посмотреть, что зарегистрировано в NCIC.[18] Я разговаривал с сотрудником гослаборатории в Нью-Хэмпшире. Они пришлют нам факс с уликами, которые проходили у них по этому делу.

— Бегу, лечу, мчусь!

Глава 28

К вечеру Дарби знала практически все об обстоятельствах исчезновения Рэйчел Свенсон.

В новогоднюю ночь две тысячи первого года двадцатитрехлетняя Рэйчел Свенсон попрощалась с близкими друзьями из Нэшуа, Нью-Хэмпшир, и отправилась в Дюрхэм, который находился в часе езды, в дом, куда она совсем недавно переехала со своим парнем, Чадом Бернштейном. Он не смог поехать с ней на вечеринку, потому что плохо себя чувствовал. Лиза Дингл, соседка Рэйчел, как раз возвращалась домой после празднования Нового года, когда увидела, как Рэйчел на своей «Хонде-Аккорд» подъезжает к дому. Дело было в два часа ночи. Рэйчел завернула к соседке и зашла к себе в дом через «черный» ход.

Спустя час Дингл, страдающая бессонницей, читала лежа в постели, когда услышала звук заводящейся машины. Она оторвалась от книги и увидела черный БМВ Чада Бернштейна, выезжающий с дорожки.

Через пять дней, когда Лиза Дингл узнала, что и Бернштейн, и его девушка пропали без вести, то позвонила в полицию.

Под подозрение полиции попал сам Бернштейн. Тридцатишестилетний программист уже был однажды женат. Его бывшая жена с удовольствием рассказала полиции, каким он был садистом. Что муж поднимает руку на женщин, она знала не понаслышке. Полиция, кстати, тоже об этом знала. Бывшая жена трижды вызывала службу 911 на семейные скандалы. Во время последней ссоры Чад схватился за нож и угрожал убить ее.

По делам службы Бернштейн много разъезжал по стране. Три раза в год он посещал филиал их фирмы в Лондоне. При обыске в доме обнаружить его паспорт не удалось. БМВ тогда так и не нашли.

В четверть первого из нью-хемпширской гослаборатории пришел перечень улик по этому делу. Следов взлома обнаружено не было, зато на клумбе под окном с тыльной стороны дома был обнаружен отпечаток подошвы — мужской ботинок одиннадцатого размера. Был сделан слепок следа, и судебный эксперт, с которым разговаривала Дарби, пообещал сегодня же переслать заключение.

— Итак, вместо того чтобы застрелить Чада Бернштейна, наш парень его похищает, — сказал Куп Дарби. Они вышли на пробежку в Паблик-гарден, решив воспользоваться неожиданно теплой погодой, чтобы «проветрить мозги». — Вопрос дня: почему?

— Так сложнее отследить схему действий, — предположила Дарби. — К тому же этот парень достаточно сообразителен, чтобы похищать женщин из разных штатов. Поэтому когда детектив начинает искать аналогичные случаи через NCIC или VICAP, то не находит между ними ничего общего, кроме факта пропажи женщины, так?

— И при каждом преступлении он вносит изменения в схему. Терри Мастранжело похитили перед ее домом. Рэйчел Свенсон схватили, когда она пришла домой, и увезли вместе с ее парнем в неизвестном направлении. А теперь он проникает в дом к Кэрол Крэнмор, стреляет в парня, а ее опять-таки увозит.

— Если бы Рэйчел Свенсон не убежала, у нас не было бы ни малейшего шанса раскрыть это дело.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? Сколько это все уже продолжается?

— Лет пять, как минимум, — сказала Дарби. — Теперь нужно выяснить, зачем ему все эти женщины. Надеюсь, кровь из дома удастся идентифицировать по CODIS.

— Я все бьюсь над буквами, которые ты нашла у Рэйчел Свенсон на запястье. Картинка пока не складывается. Подкинь свежую мысль, а?

— Есть только несвежая. Я по-прежнему думаю, что буквами обозначен путь к чему-то.

Они пробежали по ступенькам лестницы, ведущей к мосту, мимо которого проплывали лодки. Дарби пришлось постараться, чтобы не отстать.

Спустя двадцать минут она резко затормозила у тележки с хот-догами.

— Я умру, если сейчас же не поем, — простонала она. — Будешь что-нибудь?

— Пожалуй, возьму воды.

Пока она заказывала чили-дог, Куп успел пообщаться с девушкой в облегающих лосинах. Дарби заметила еще двух одетых в деловые костюмы женщин, из числа обедающих в парке, которые с неприкрытым интересом рассматривали Купа. Дарби представила себе похитителя Кэрол, который тоже мог прийти в парк, устроиться на скамейке и выбирать себе жертву.

Но было ли все так на самом деле? Дарби очень надеялась, что выбор не был случайным. И что у всех трех женщин было что-то общее — то, что привлекло внимание похитителя.

Дарби протянула Купу воду. Через минуту он присел рядом с ней на скамейку, стоявшую как раз напротив разбитой у фонтана клумбы.

— Знаешь, чего не хватает этому хот-догу? — спросила Дарби.

— Настоящего мяса?

— Нет, «Фритос».

— Гляжу, как ты питаешься всякой дрянью, и удивляюсь, что ты еще не наела себе необъятный зад.

— Как всегда, ты прав, Куп! Было бы лучше, если бы я питалась одними листьями салата, как твоя бывшая девушка. Было просто замечательно, когда она потеряла сознание на рождественской вечеринке.

— Я разрешил ей в честь праздника побаловать себя стеблями сельдерея, приправленными «ранчо».

— Нет, правда, тебя не смущает собственная несерьезность?

— Да я ночами лью слезы в подушку.

Куп закрыл глаза и откинулся на скамейке, вбирая последние лучи заходящего солнца.

Дарби покачала головой. Она сложила пакет и отнесла его в ближайшую урну.

— Извините, — обратилась к ней привлекательная блондинка, с которой Куп недавно так упоенно общался. — Не сочтите за наглость… Молодой человек, который сидит рядом с вами, ваш парень?

— Мы встречались, пока он не признался в своей тайной слабости к мужчинам, — ответила Дарби, невозмутимо жуя хот-дог.

— Ну почему если парень симпатичный, то обязательно гей?!

— Все, что ни делается, к лучшему. Мужик из него все равно никакой. Его зовут Джексон Купер, живет в Чарльстоне. Не забудьте предупредить своих подруг.

Куп пристально наблюдал за Дарби.

— О чем вы говорили?

— Она спрашивала, как добраться в Чире.

— Дарби, ты же выросла в Бэлхеме?

— К сожалению, да.

— А ты помнишь «Лето страха»?

Она кивнула.

— Тем летом по вине Виктора Грэйди пропало шесть женщин.

— Одна из жертв была из Чарльстона, девушка по имени Памела Дрискол, — сказал Куп. — Она дружила с моей сестрой Ким. Однажды они пошли на вечеринку, а по дороге домой Пэм исчезла. Пэм была… Она была просто хорошим человеком. Очень робкой и застенчивой. Когда она смеялась, то всегда прикрывала рот, потому что стеснялась своего неправильного прикуса. Всякий раз, бывая у нас в гостях, она приносила мне шоколадные конфеты. Я до сих пор помню, как они сидели с сестрой в спальне, слушали записи «Дюран-Дюран» и вздыхали по Симону ЛеБону.

— А мне больше нравился бас-гитарист.

— Лично мне он ничего не сделал. — Лицо Купа неожиданно стало очень серьезным. — Когда Пэм пропала, по городу пошли слухи, что в округе завелся маньяк. У матери на этой почве началась паранойя — она даже моих сестер заставила перебраться на второй этаж. Она хотела провести сигнализацию, но тогда нам это было не по карману, поэтому она заставила моего старика поменять все замки и поставить дополнительные задвижки. По ночам я, бывало, просыпался от шума — это мама бродила внизу и проверяла, надежно ли заперты окна и двери. Моим сестрам было запрещено в одиночку выходить из дома. После случая с Пэм в Чарльстоне ввели комендантский час.

Куп вытер пот с лица.

— А в Бэлхеме кто-нибудь пострадал от рук Виктора Грэйди?

— Двое, — сказала Дарби. — Мелани Круз и Стэйси Стивенс.

— Ты их знала?

— Мы вместе ходили в школу. А Мелани была моей лучшей подругой.

— Тогда ты меня поймешь, — сказал Куп. — Наш с тобой случай напоминает мне то самое «Лето страха».

Они побежали в участок принять душ. Дарби как раз сушила волосы, когда зазвонил ее сотовый. Звонила доктор Хэскок из «Масс Дженерал». Разобрать, что она говорит, было сложно, потому что на заднем плане кто-то громко кричал.

— Что вы сказали? — переспросила Дарби.

— Я говорю, Джейн Доу только что проснулась. И зовет кого-то по имени Терри.

Глава 29

Дарби с облегчением отметила появление еще двух полицейских, дежуривших у входа в отделение интенсивной терапии.

— Док ожидает вас внутри, — сказал круглолицый и как-то криво ухмыльнулся. — Вам это должно понравиться.

Дарби гадала, что бы это могло значить, пока не увидела высокого лысеющего мужчину, подпирающего стену неподалеку от палаты Рэйчел Свенсон. Он беседовал о чем-то с доктором Хэскок. Мужчину звали Томасом Ломборгом. Он был заведующим отделением психиатрии и автором ряда научно-популярных книг о криминальных наклонностях в поведении.

— Черт! — выругался Куп, хлопая себя по карманам.

— Что-то не так?

— Я забыл дома средство от напыщенных кретинов.

— Веди себя хорошо.

Дарби вздрогнула от вопля, донесшегося из противоположного конца коридора: «ТЕРРИ!»

Присутствующие представились. Первым заговорил Ломборг:

— Я дал Джейн Доу щадящее успокоительное, чтобы хоть как-то ее утихомирить. Но как слышите, толку от этого немного. Мы с доктором Хэскок пришли к обоюдному согласию, что давать нейролептические препараты в ее состоянии опасно. Я бы вообще воздержался что-либо назначать, пока не исследую ее психическое состояние. Доктор Хэскок сообщила мне, что Джейн Доу принимает вас за женщину по имени Терри?

— По крайней мере, так было прошлой ночью, когда я нашла ее там, под верандой, — сказала Дарби.

— Вы уверены, что Терри — не плод ее фантазии?

— Да, такая женщина действительно существует. Я не могу вдаваться в подробности, но Терри и Джейн Доу были знакомы продолжительное время.

— Не могли бы вы обрисовать в общих чертах их взаимоотношения? Это поможет поставить более точный диагноз и назначить курс лечения.

— Они подруги по несчастью, — сказала Дарби.

— О несчастье какого рода вы говорите?

— Если б я знала…

— А сама Джейн Доу? Что вам о ней известно?

— Ничего такого, что могло бы вам пригодиться, — отрезала Дарби. — Она вообще что-то говорила? Или все время звала Терри?

— Это вопрос не ко мне. — Ломборг взглянул на доктора Хэскок, и она в ответ отрицательно покачала головой.

«ТЕРРИ, ТЕРРИ, ТЫ ГДЕ?»

— Я хочу зайти в палату. Возможно, мне снова удастся ее разговорить, — сказала Дарби.

— Я должен при этом присутствовать, — заявил Ломборг.

— При вас она не заговорит. Она вообще не заговорит, если в помещении будут посторонние. Нам нужно остаться один на один.

— Тогда я буду слушать за дверью.

— Простите, но я не могу вам это позволить, — сказала Дарби. — Неизвестно почему, но эта женщина мне доверяет. И я не хочу, чтобы что-то это доверие разрушило.

Ломборг заметно напрягся, черты лица его ужесточились. Темные круги у него под глазами были замазаны маскировочным карандашом — хоть сейчас иди и позируй перед съемочными группами, дежурящими перед госпиталем.

— Вы собираетесь записывать разговор на пленку? — спросил он.

— Да.

— Я хотел бы взять ее и переписать, прежде чем вы уедете.

— Как только материал будет обработан, я пришлю вам копию.

— Это не просто из ряда вон выходящий случай — это противоречит больничным правилам.

«ТЕЕЕРРРРРРРИ!»

— Доктор Ломборг, я не собираюсь с вами пререкаться. Все, чего я хочу, — это зайти туда и успокоить ее, — сказала Дарби. — Как вы хотите, чтобы я это сделала?

— Сложно сказать, ведь я практически ничего не знаю ни о самом деле, ни об обстоятельствах, при которых была получена травма. Она крайне возбуждена и всячески пытается освободиться от ремней. Вам ни при каких условиях нельзя этого допустить. Даже если у вас получилось поладить с ней вчера, это еще не означает, что сегодня она будет такой же сговорчивой. Не забывайте, что она напала на медсестру.

— Да, я знаю. Доктор Хэскок рассказала мне о вчерашнем происшествии.

— Я имею в виду утренний инцидент, — сказал Ломборг. — Медсестра в полной уверенности, что Джейн Доу все еще находится под действием успокоительного, наклонилась к ее лицу, чтобы сменить повязку. В результате была укушена за руку. Кстати говоря, а что это за цифры и буквы у нее на запястье?

— Мы это сейчас выясняем.

Ну же, занудный ублюдок, дай мне пройти.

— Вам нужно постараться убедить ее, что мы пытаемся ей помочь. Похоже, она думает, что ее насильно где-то держат. Боюсь, это все, что я могу вам сказать.

Рэйчел Свенсон звала на помощь, кровать под ней ходила ходуном.

— Те два джентльмена в белом у дверей — больничные санитары, — сказал Ломборг. — Им не привыкать работать с психически больными. Они смогут ее скрутить, если возникнет необходимость.

— Я это учту, но не хочу, чтобы они или кто-то другой постоянно заглядывал в палату через окно. Ее это может напугать.

Дарби достала диктофон. Он был достаточно компактным, чтобы поместиться в кармане рубашки, и рассчитан на пленку в девяносто минут.

— Я понимаю, что вам не терпится поскорее попасть туда, — сказал Ломборг. — Но и вы поймите меня: если с вами что-то случится, госпиталь за это ответственности не несет. Я ясно выразился?

Дарби кивнула. Она нажала кнопку записи и положила диктофон в нагрудный карман. Казалось, до двери она шла целую вечность. Взявшись за холодную стальную ручку, Дарби попыталась отыскать в памяти какой-нибудь отрывок из прошлого, чувство или образ, за который можно было бы уцепиться как за спасательный круг и не захлебнуться в волнах собственного страха. Тем летом, когда она вернулась домой, мама сказала, что ни один предмет в доме не причинит ей вреда. Она водила Дарби за руку из комнаты в комнату, помогая заново привыкнуть к ставшему вдруг чужим и враждебным дому. Сейчас мамы рядом не было и некому было взять ее за руку. Как некому было взять за руку Кэрол Крэнмор.

Дарби глубоко вдохнула и, задержав дыхание, открыла дверь в палату.

Глава 30

Тело Рэйчел Свенсон блестело от пота. Глаза ее были зажмурены, а губы беззвучно шевелились, как будто читали молитву.

Дарби мягкими, осторожными шагами приблизилась к кровати. Рэйчел Свенсон не шелохнулась. Тогда Дарби подошла вплотную и склонилась над Рэйчел, пытаясь разобрать слова, которая та произносила сдавленным, хриплым голосом:

— Один R L, три R L.

Рэйчел монотонно повторяла слова, написанные на запястье.

— Два L R, два R L R R S L — последняя не R, a R.

Дарби положила диктофон на подушку. Она выждала минуту, слушая, как Рэйчел пересказала написанное до последней строчки, а потом начала все с начала.

— Рэйчел, это я. Терри.

Рэйчел открыла глаза и уставилась на нее.

— Терри?! Слава богу, ты нашла меня!

Она, насколько позволяли ремни, рванулась к Дарби:

— Он снова меня поймал. На этот раз мне не выбраться.

— Его здесь нет.

— Нет, он здесь. Я видела его.

— Здесь, кроме нас с тобой, никого нет. Ты в безопасности.

— Он приходил ко мне прошлой ночью. И надел на меня эти наручники.

— Ты в больнице, — мягко сказала Дарби. — Ты по ошибке напала на медсестру.

— Он снова сделал мне укол, и прежде чем заснуть, я видела, как он окидывает взглядом мою камеру.

— Ты в больнице. Люди здесь хотят тебе помочь. И я хочу тебе помочь.

Рэйчел с трудом оторвала голову от подушки. Дарби чуть не вскрикнула при виде ее практически беззубого и кровоточащего рта, скривившегося в подобии улыбки.

— Я знаю, что он ищет, — сказала Рэйчел. Ее ноги и руки заметно напряглись. — Я утащила это из его кабинета. Но он ничего не найдет, потому что я надежно это закопала.

— Что ты закопала?

— Я покажу. Но ты должна помочь мне снять наручники. Я не могу найти ключ. Наверное, где-то выронила.

— Рэйчел, ты мне доверяешь?

— Пожалуйста! Я не могу… Я не могу больше с ним бороться! — сорвалась на крик Рэйчел. — У меня больше ничего не осталось.

— Тебе не нужно больше бороться. Ты в безопасности. Ты в больнице. Здесь тебе помогут почувствовать себя лучше.

Но Рэйчел Свенсон не слушала ее уговоров. Она откинулась на подушку и закрыла глаза.

Этим ты ничего не добьешься. Попробуй зайти с другой стороны.

Дарби взяла Рэйчел за руку и почувствовала, какие костлявые и жесткие у нее пальцы.

— Я защищу тебя, Рэйчел. Скажи мне, где он, и я найду его.

— Я уже сказала тебе, он здесь.

— Как его зовут?

— Не знаю.

— Как он выглядит?

— У него нет лица. У него есть лица.

— Как это?

Рэйчел начала дрожать.

— Все в порядке, — заговорила Дарби. — Я с тобой. Я не дам тебя в обиду.

— Ты же была там. Ты видела, что он сделал с Полой и Марси.

— Я знаю, но не помню — у меня проблемы с памятью. Напомни, что произошло.

Верхняя губа Рэйчел начала нервно подрагивать. Она ничего не ответила.

— Я видела буквы и цифры, что ты написала у себя на запястье, — снова начала Дарби. — Буквы обозначают направление, я угадала? L — влево, R — вправо.

Рэйчел снова открыла глаза.

— Помнишь, я пыталась?

— Но ты же как-то выбралась?

— Отсюда невозможно выбраться. Здесь можно только спрятаться.

— Что означают эти цифры?

— Тебе нужно найти ключ, пока он не вернулся. Посмотри под кроватью. Наверное, он выпал.

— Рэйчел, мне нужно…

— НАЙДИ КЛЮЧ!

Дарби сделала вид, что осматривает пол. На самом деле она прикидывала, скажет ли Рэйчел что-то еще, если она снимет с нее ремни. Но Ломборг никогда не позволит ей это сделать — неважно, в своем присутствии или в присутствии санитаров.

— Ну что, Терри, ты нашла его?

— Нет, но я ищу.

Думай, давай. Не упускай такую возможность. Думай!

— Быстрее, дверь может открыться в любой момент, — поторапливала ее Рэйчел.

За дверью и около нее никого не было. Несмотря на все свое нежелание Дарби не могла не проконсультироваться с этим занудствующим придурком Ломборгом и не выслушать его соображения на этот счет.

— Я нигде не могу его найти, — сказала наконец Дарби.

— Он должен быть где-то здесь. Я просто его обронила.

— Я схожу за помощью.

Рэйчел Свенсон судорожно рванулась к ней:

— НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОДНУ, НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ, ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ СНОВА МЕНЯ БРОСИТЬ!

Дарби схватила ее за руку.

— Все в порядке. Он тебя больше не тронет, я не позволю.

— Только не бросай меня, Терри, не бросай одну!

— Не брошу. Видишь, я здесь, я никуда не ушла.

Ногой Дарби подтянула стул и села. Голова ее продолжала лихорадочно работать.

Рэйчел думает, что мы до сих пор в ловушке, так зачем же ее разубеждать?

— Кто здесь еще с нами?

— Больше никого не осталось, — сказала Рэйчел. — Пола и Марси мертвы, а Чад…

Рэйчел разрыдалась.

— Что с Чадом?

Рэйчел не ответила.

— Пола и Марси, — повторила Дарби. — Как их фамилии? Я не могу никак вспомнить.

Тишина.

— Здесь есть еще кто-то, — сказала Дарби. — Ее зовут Кэрол. Кэрол Крэнмор. Ей шестнадцать.

— Где она?

Думай, что говоришь, не спугни ее.

— Я слышала, как она звала на помощь, — сказала Дарби. — Но ее я не видела.

— Она, наверное, с другой стороны. Давно она здесь?

— Чуть больше суток.

— Скорее всего, она еще спит. Он всегда поначалу усыпляет новеньких, подмешивает им наркотики в еду. Значит, дверь в ближайшее время открываться не будет. Время пока есть.

— Что он собирается с ней делать?

— Она сильная? Она боец?

— Она напугана, — сказала Дарби. — Мы должны ей помочь.

— Мы должны добраться до нее, пока не откроется дверь. Нужно снять с меня эти наручники.

— А что произойдет, когда откроется дверь?

— Сними с меня наручники, Терри.

— Хорошо, только скажи мне…

— Терри, ведь я тебе помогала. Все это время я показывала тебе, где лучше спрятаться, защищала тебя — теперь твоя очередь мне помочь. Сними с меня сейчас же эти чертовы наручники!

— Сниму. Только давай сначала позовем Кэрол и скажем, что ей делать.

Рэйчел Свенсон уставилась в потолок. Прошло две минуты.

— Рэйчел, Кэрол нужна наша помощь. Скажи, что ей делать.

Раздался громкий щелчок — в диктофоне закончилась пленка. Рэйчел не реагировала. Она так и лежала, тупо уставившись в потолок. Дарби перевернула кассету и снова поставила на запись. Но это уже было ни к чему — Рэйчел Свенсон больше не сказала ни слова.

Глава 31

Дарби воспрянула духом — надежда окрыляла ее, но оставалось место и для страха. Она распахнула дверь и бросилась на поиски бумаги и ручки. Ей казалось, что если она немедленно все не запишет, оно ускользнет. И тут же одернула себя: спешка ни к чему, весь разговор записан на пленку.

Перед дверью Рэйчел толпилось уже вдвое больше людей. Дарби принялась искать глазами Купа. Он стоял в дальнем конце коридора, за регистратурой и говорил по телефону. Стоило ей до него добраться, как он повесил трубку.

— Я связался с лабораторией, — сказал Куп. — Лиланду только что звонил Банвиль. Посылку с именем Дианы Крэнмор нашли на ступеньках какого-то дома в Бэлхеме, в двадцати минутах езды от места, где живет Кэрол. Б обратном адресе указано имя Кэрол. Насколько я знаю, никто не видел того, кто это сделал.

— Что в посылке?

— Пока не знаю. Ее отправили в лабораторию.

— Поезжай в лабораторию и жди там. И попроси Мэри Бэт «пробить» еще два имени — Пола и Марси. Фамилий, к сожалению, я не знаю. Скажи, чтобы искала только в районе Новой Англии.

— А ты что думаешь делать?

— Мне нужно поговорить с Ломборгом.

— Веди себя хорошо, — процитировал ее же слова Куп.

Настроение у Ломборга отнюдь не поднялось. Скрестив руки на груди, он выслушал ее предложение временно снять с Рэйчел Свенсон ремни.

— Вы никогда не получите от меня разрешения на это! — отрезал Ломборг.

— А если перевести ее в психиатрическое отделение? Там есть необходимое оборудование, и вы сможете наблюдать за происходящим на мониторе.

Дарби знала, что в некоторых палатах за пациентами ведется видеонаблюдение. Ломборг уже почти согласился, но тут доктор Хэскок отрицательно покачала головой.

— Пока у нее сепсис, мы не можем никуда ее переводить, — вмешалась она. — Сейчас антибиотики действуют, но как долго это будет продолжаться — неизвестно. Ближайшие сорок восемь часов — критический для нее срок.

— У Кэрол Крэнмор этого времени может не быть, — заметила Дарби.

— Я это прекрасно понимаю и — видит Бог! — делаю все, что в моих силах, чтобы помочь найти исчезнувшую девушку, — сказала Хэскок. — Но пациент — это моя первая прямая обязанность. Я не могу разрешить перемещать ее, пока мы не справились с сепсисом. И не могу позволить освободить ее. Она подключена к капельницам. В том психическом состоянии, в каком больная сейчас, она просто сорвет их с себя.

— Можно их ненадолго снять? Скажем, на час? — Дарби была в отчаянии и что было сил цеплялась за малейшую возможность.

— Это чересчур рискованно, — ответила Хэскок. — Нам нужно справиться с сепсисом. Поверьте, мне очень жаль.

Укрывшись в женском туалете, Дарби пригоршнями плескала холодную воду себе в лицо, пока кожа окончательно не онемела. Мокрыми руками Дарби уцепилась за края умывальника. Еще целый год после исчезновения Мел она многие вещи пробовала на ощупь — чтобы убедиться, что действительно жива. Вытирая руки, она мысленно молила Бога, чтобы Кэрол проявила сообразительность и выжила.

Выйдя из туалета, Дарби повернула за угол к лифтам. В комнате ожидания она увидела Мэтью Банвиля. Рядом с ним, одетый в строгий костюм, стоял специальный агент ФБР Эван Мэннинг.

Глава 32

Время пощадило Эвана Мэннинга. Его коротко остриженные темные волосы едва тронула седина, и он по-прежнему был в хорошей форме — такой же подтянутый и стройный, с привлекательным, мужественным лицом.

Все эти годы Дарби помнила выражение спокойной решительности, не сходившее с его лица. Именно так он смотрел на нее сейчас.

Банвиль представил их друг другу.

— Дарби, это специальный агент Мэннинг из Отдела содействия следствию.

— Дарби, — повторил Эван. — Дарби МакКормик?

— Рада снова вас видеть, специальный агент Мэннинг, — сказала Дарби, пожимая протянутую руку.

— Не могу в это поверить! Ты совсем не изменилась.

— Откуда вы знаете друг друга? — удивился Банвиль.

— Я познакомилась со специальным агентом Мэннингом, когда он работал по делу Виктора Грэйди.

— Тот самый автомеханик, который в восемьдесят четвертом похищал женщин?

— Именно.

— Восемьдесят четвертый… — прикинул Банвиль. — Тебе тогда было примерно пятнадцать?

— Шестнадцать. И я близко знала двух жертв Грэйди.

— Если мне не изменяет память, одну из них он убил. Застрелил при попытке похищения, да?

— Вернее, зарезал.

Дарби отчетливо увидела стены прихожей, забрызганные кровью Стэйси Стивенс.

— Что касается других женщин, то их Грэйди задушил.

— Вы не можете знать этого наверняка. Полиция так и не нашла тела.

— Грэйди записал пару… «серий» с участием своих жертв. На нескольких кассетах женщины издавали звуки, характерные для удушения. По крайней мере, так написано в отчетах.

Дарби повернулась к Эвану, ожидая подтверждения своих слов.

— Грэйди хранил аудиокассеты в сейфе, спрятанном в подвале, — сказал Эван. — Пожар уничтожил большую часть записей.

Банвиль кивнул, удовлетворенный таким объяснением.

— Специальный агент Мэннинг с недавних пор возглавляет филиал Отдела содействия следствию в Бостоне. С тех пор как были идентифицированы отпечатки Рэйчел Свенсон. Он предоставил нам доступ в свои лаборатории и обещает обеспечить всем необходимым.

— Насколько я понял, ты только что разговаривала с Рэйчел Свенсон, — сказал Эван. — Она сообщила что-нибудь интересное?

— Она упомянула имена еще двух пропавших женщин. Мы сейчас работаем в этом направлении. Весь разговор записан на пленку. — Дарби вытащила диктофон. — А что с посылкой, которую переслали в лабораторию?

— Это обитый тканью контейнер, — сказал Банвиль. — Понятия не имею, что внутри.

— Буду пока продвигаться дальше. Я только что говорила с Рэйчел. Кстати, почему ФБР так заинтересовалось ее отпечатками? — обратилась Дарби к Эвану.

— Я все объясню в лаборатории. Моя машина в гараже. Предлагаю проехаться со мной.

Дарби повернулась к Банвилю, ожидая дальнейших распоряжений.

— Я уже посвятил агента Мэннинга во все детали, — сказал Банвиль. — Я подъеду к вам, как только закончу здесь.

Глава 33

— Ну и как давно ты работаешь криминалистом? — поинтересовался Эван, когда двери лифта закрылись.

— Около восьми лет, — сказала Дарби. — Сначала я год проходила интернатуру в Нью-Йорке, а когда в Бостоне открывалась лаборатория, подала заявление о приеме на работу. С тех пор я здесь. А как давно вы в Бостоне?

— Около шести лет. Мне нужно было сменить обстановку.

— Кризис жанра?

— Почти. Последнее дело, по которому пришлось работать, меня практически добило.

— А что за дело?

— Майлз Гамильтон.

— А-а, национальный американский псих, — сказала Дарби. Бывший подросток-психопат, находящийся сейчас на принудительном лечении в приюте для душевнобольных. Говорят, убил больше двадцати молодых женщин. — Кажется, он подал на апелляцию и сейчас готовится к повторному слушанию дела, так как при первом рассмотрении некоторые улики могли быть фальсифицированы.

— Я слышу об этом впервые.

— Он добьется пересмотра дела?

— Если бы это решал я, то ни за что.

Двери лифта открылись. Эван предложил выйти через «черный» ход, чтобы не попасть на глаза репортерам.

Ярко светило солнце. Они перебежали через улицу к гаражу. Эван снова заговорил только тогда, когда они выехали на Кэмбридж-стрит.

— Банвиль рассказал мне о прослушивающих устройствах, которые ты нашла.

— Странно, что он так легко сдался, — сказала Дарби. — Я считала, что он будет дольше сопротивляться.

— К Банвилю сейчас приковано всеобщее внимание. В определенный момент ему нужно будет, не покривив душой, сказать, что он сделал все возможное. А именно — когда Кэрол Крэнмор найдут мертвой.

— Я не верю, что она уже мертва.

— У тебя есть основания в этом сомневаться?

— Рэйчел Свенсон держали почти пять лет — она выжила. Терри Мастранжело провела там два года. Похоже, у нас есть немного времени.

— Сейчас одна из жертв лежит в палате госпиталя. Если у него есть хоть капелька мозгов, он убьет Кэрол, закопает ее тело там, где ее никогда не найдут, и смоется из города.

— Тогда зачем ему вся эта морока с прослушивающими устройствами?

— Думаю, он просто хочет выяснить, что нам о нем известно, и на основании этого изменить тактику в будущем, — сказал Эван. — У тебя есть какие-то другие соображения на этот счет?

— Мне он кажется очень организованным и последовательным. Думаю, он долгое время наблюдает за жертвой, изучает ее привычки и распорядок дня — в случае с Кэрол он открыл дверь ключами. Затем он увозит женщин в какое-то уединенное место, где их никто не увидит и не услышит.

— И что он там с ними делает?

— Понятия не имею.

— Какие-то половые извращения?

— У нас нет доказательств этого. Но в подобного рода делах без половых извращений, как правило, не обходится. Банвиль рассказывал вам об уликах, которые мы нашли в доме?

Эван кивнул.

— В нашей лаборатории до сих пор исследуют тот фрагмент краски.

— Вы как будто совсем не удивились, узнав о посылке от похитителя Кэрол.

— Он пытается взять ситуацию под контроль. Многие психопаты, если их припереть к стенке, так поступают.

— Так вот за кого вы принимаете нашего похитителя — за психопата!

— Сложно сказать, кто он на самом деле, — ответил Эван. — Я не любитель навешивать ярлыки.

— А я-то думала, вы там все специалисты по части ярлыков и аббревиатур. Одни только AFIS и CODIS чего стоят.

Эван усмехнулся.

— Не существует ярлыков на все случаи жизни, как и на все модели поведения. Тебе никогда не приходило в голову, что этот человек может похищать женщин исключительно из любви к самому процессу?

— В основе любого поведения лежит мотивирующий фактор. Ничего не делается беспричинно.

— Почему ты вдруг заинтересовалась этим вопросом?

— Вы пытаетесь меня анализировать, специальный агент Мэннинг?

— Ты уходишь от ответа.

— Еще в школе я прослушала курс по криминальной психологии. Меня это очень заинтересовало.

— Банвиль говорил, что ты собиралась получать докторскую степень по криминальной психологии.

— Я ее пока не получила, — сказала Дарби. — У меня еще не готова докторская диссертация.

— И чему она посвящена?

— Мне нужно выбрать какое-нибудь дело и проанализировать его.

— Поэтому ты выбрала дело Грэйди!

— Вот только не знаю, как к нему подступиться.

— А в чем проблема?

— В деле есть кое-какие пробелы, — сказала Дарби. — Риггерс, детектив, который работал по этому делу, в своих записях не стал вдаваться в детали.

— Я почему-то не удивлен. Этот парень был не просто идиотом, а ленивым идиотом. Расскажи, что тебе известно, и я попытаюсь восполнить недостающую информацию.

— Я просмотрела файлы с уликами: пропитанная хлороформом тряпка, которую Грэйди выбросил прямо за моим домом, и синие ворсинки в спальне у двери. Кроме того, я читала копию заключения экспертизы, сделанной в лаборатории ФБР. Я знаю, что им удалось определить производителя ткани. Это позволило сузить поиск до автомагазинов в Массачусетсе, штат Нью-Хэмпшир, и на Роуд Айленд. Синие ворсинки походили на волокна ткани, которая шла на изготовление рабочих комбинезонов. В таких комбинезонах ходили работники автомагазина в Северном Андоувере. В этом же магазине работал Виктор Грэйди.

— Нам все это стало известно только после смерти Грэйди.

— Я читала об этом, — сказала Дарби. — И читала об уголовном прошлом Грэйди. За ним числятся две попытки изнасилования.

— Верно.

— В деле было написано, что в круг подозреваемых входило около дюжины людей. Почему Риггерс все-таки остановился на Грэйди?

— Поступил звонок на «горячую линию», звонивший дал наводку на Грэйди. Звонил постоянный клиент автомастерской, в которой работал Грэйди, с сообщением, что видел нитку жемчуга на дне машины Грэйди. На жемчуге обнаружили следы крови.

— Но почему он позвонил не в полицию, а по телефону «горячей линии»?

— Потому что на одной из пропавших женщин, Таре Харди, в день исчезновения был розовый свитер с надетой поверх ниткой жемчуга, — пояснил Эван. — Ее фотография неделями не сходила с газетных страниц. Ее постоянно показывали по телевизору. Звонивший думал, что жемчуг в машине мог принадлежать ей. Звонившие обрывали телефоны «горячей линии». Каждому хотелось получить вознаграждение.

— И что же случилось потом?

— Риггерс решил поиграть в героя и отправился в дом Грэйди. Он обнаружил там одежду нескольких пропавших женщин и ушел, чтобы позже вернуться с ордером на обыск. Но тут возникла небольшая загвоздка: один из соседей Грэйди видел, как Риггерс проник в дом.

— Сделав тем самым найденные улики недействительными.

— Если бы он с самого начала играл по правилам, мы бы успели взять Грэйди до того, как он наложил на себя руки.

— Вам его самоубийство не показалось странным?

— Только поначалу. Позже мы выяснили, что у него наследственное психическое заболевание. Его мать страдала раздвоением личности. Его дед, если не ошибаюсь, тоже совершил самоубийство.

— В деле есть соответствующие записи.

— Я думаю, что визит Риггерса изрядно потрепал нервы Грэйди. В день, когда было совершено самоубийство, мы пришли в автомастерскую, где он работал, с ордером на обыск. Я думаю, он почувствовал, что кольцо сжимается все плотнее, и решил таким образом избежать расплаты.

— Из материалов дела я поняла, что Риггерсу очень не понравился пожар, — сказала Дарби. — Он считал, что кто-то убил Грэйди, а потом поджег дом, чтобы замести следы.

— Пожар и у меня вызвал кое-какие подозрения. Но больше всего мне не понравилось оружие, из которого Грэйди застрелился, — «двадцать второй».

— Не поняла.

— Обычно копы расценивают «двадцать второй» как смертельную «игрушку». Ты когда-нибудь слышала звук выстрела из него? Еле слышный хлопок — и все. Даже если кто-то пробрался в дом Грэйди и застрелил его, соседи за включенными телевизорами и радиоприемниками ничего бы не услышали. Ходили слухи, что Грэйди сначала оглушили. Думаю, тебе это известно.

— Нет.

— Я был возле дома Грэйди в ночь, когда начался пожар, — сказал Эван. — Я наблюдал за домом. Если бы там был кто-то посторонний, я бы заметил.

Дарби довелось однажды видеть дом Грэйди. Спустя месяц после возвращения домой она в одиночку наведалась туда. Она надеялась, что черный от копоти «скелет» дома поможет ей избавиться от ночных кошмаров. Но не тут-то было.

— Пожалуйста, ответьте мне на один вопрос, — попросила Дарби.

— Ты хочешь знать, был ли голос Мелани Круз на какой-то из этих кассет?

— Записи были направлены в лабораторию ФБР на экспертизу. Никто не потрудился переслать копии в полицию Бостона.

— Пламя значительно повредило, а то и вовсе уничтожило большую часть кассет. Потребовались месяцы, чтобы их восстановить. Мы попросили семьи потерпевших предоставить записи-образцы с голосами жертв, чтобы было с чем сравнивать. Из-за качества кассет наш эксперт не берется утверждать точно, но с большой долей уверенности предполагает, что голос на кассете вполне мог принадлежать Мелани Круз. Родители его мнение не разделяют.

— Они слушали запись?

— Да, они настояли на этом. Я дал им прослушать отрывок, где Мелани… звала на помощь. Мать «вырубила» магнитофон и заявила, что это не ее дочь. Она твердила, что ее дочь жива и мы обязаны ее отыскать.

У Дарби перед глазами снова всплыла картина, как миссис Круз, повернувшись спиной к ветру, прижимает к груди плакаты с фотографией Мел, стараясь уберечь их от непогоды.

— Мел что-нибудь говорила на кассете?

— Насколько я помню, ничего, — сказал Эван. — В основном она кричала.

— От боли?

— Скорее от страха.

Дарби чувствовала, что он чего-то не договаривает.

— Что она кричала?

Эван замялся.

— Скажите! — стояла на своем Дарби.

— Она беспрестанно повторяла: «Уберите нож, не режьте меня больше, пожалуйста».

В голове Дарби, словно снятые замедленной съемкой, поползли кадры: испуганное лицо Мел с черными разводами туши на щеках; Стэйси Стивенс, сжимающая горло, из которого фонтаном бьет кровь; крик Мел, который после каждого нового пореза становился все надсаднее.

Скрестив руки на груди, Дарби уставилась в окно, на мчащийся внизу поток машин, и мысленно вернулась в холодный зимний вечер в серологической лаборатории. На столе перед ней коробка с уликами по делу Виктора Грэйди. Она держит в руках тряпку, которой похититель зажал рот Мелани, и представляет, что на ее месте тогда могла быть она, Дарби. Если бы откликнулась на призыв подруги и спустилась вниз.

— Если ты решишь и дальше разбираться с делом Грэйди для своей диссертации, сообщи мне, — отвлек ее от мрачных мыслей Эван. — Я сделаю копии всех материалов, что у нас есть, включая аудиокассеты.

— Ловлю вас на слове.

— Расскажи мне, как прошел разговор с Рэйчел Свенсон.

Следующие двадцать минут Дарби рассказывала ему обо всем, начиная с их первой встречи под верандой и заканчивая последним разговором в палате.

Эван слушал, не перебивая. Казалось, он с головой ушел в свои мысли, и Дарби увидела, как работает его мощный ум. Возможно, такие неординарные способности и были даром свыше, но Дарби чувствовала, что они делают этого человека одиноким.

— Банвиль загорелся идеей использовать репортеров как приманку, — сказал Эван.

— Что-то не слышно уверенности в голосе.

— Если мы поставим ловушку и он в нее не попадет, то тут же убьет Кэрол Крэнмор, потому что на этот раз будет точно уверен, что мы на него вышли.

Глава 34

После трагических событий девятого сентября каждая посылка и письмо, прибывающие в штаб бостонской полиции, сначала направлялись в подвальные помещения, где просвечивались рентгеном.

Дарби вошла в ярко освещенный мраморный вестибюль, полный детективов и полицейских. Прогулка помогала привести мысли в порядок и сосредоточиться.

Через двадцать минут она уже поднималась по ступенькам, держа в руках посылку — коричневую, обитую тканью коробку средних размеров. Она не хотела терять времени в ожидании лифта.

К посылке были приклеены две белые бирки. На той, что посередине, указано имя Дианы Крэнмор и ее почтовый адрес. А на бирке в левом верхнем углу — всего два слова: «Кэрол Крэнмор».

Обе бирки были одинаковые по величине. И обе отпечатаны на машинке — скорее всего, какая-нибудь старая модель с чернильной лентой. В глаза то и дело бросались пятна от чернил, некоторые слова смазались.

В лаборатории серологии Куп все приготовил к ее приходу. Помимо него здесь были Эван и Лиланд Пратт. Куп, вооруженный блокнотом на планшете, посторонился, уступая ей место.

Дарби поставила коробку на специальный лист. Произведя ее обмер, она сделала пару снимков — сначала фотоаппаратом из лаборатории, после цифровым. Снимки с цифрового фотоаппарата позже будут пересланы по электронной почте в лабораторию ФБР, где их ждали люди Эвана. Дарби перевернула контейнер в надежде обнаружить штамп производителя или какие-нибудь специальные пометки. Единственным обозначением было «№ 7».

— Иногда штамп производителя ставится на стыке стенок, — подсказал Эван. — Обрати внимание, когда будешь распечатывать.

Рукой в перчатке Дарби потянула за «язычок» и вскрыла контейнер. В воздух поднялись мелкие серые частички — обычная прошедшая переработку труха, которая кладется в посылки в качестве наполнителя. Она перевернула контейнер и легонько потрясла, пытаясь понять, что внутри. На стол выпала свернутая белая рубашка.

Она развернула ее. Страх ледяной волной растекся внутри, стоило Дарби увидеть завернутые в рубашку три фотографии.

Она выложила снимки на отдельный лист, и их осветили мягкие лучи вечернего солнца.

Здесь была фотография Кэрол Крэнмор в сером балахоне, на которой она в растерянности, вытянув вперед руки, бродила по комнате с бетонными стенами и полом. Рядом с босой ногой было видно отверстие стока.

На следующем снимке Кэрол сидела на полу и, оцепенев от страха, смотрела в объектив.

На последней фотографии Кэрол с лицом, искаженным гримасой ужаса, забилась в угол.

Эван невозмутимо и очень пристально рассматривал снимки, словно хотел увидеть больше, чем на них было изображено.

— Что, Кэрол Крэнмор слепая?

— Нет, с чего вы взяли?

— Она идет и натыкается на стены, как слепая. Наверное, там темно, и он застиг ее врасплох.

Дарби взяла первый снимок, глядя на него так, будто это было окно в тюремную камеру Кэрол. При виде ужаса, написанного на лице девушки, Дарби невыносимо захотелось оказаться с ней рядом. Она перевернула фотографии. К последнему снимку скотчем была прилеплена прядь светлых волос. Волосы Кэрол.

Дарби сделала глубокий вдох. Ну-с, приступим.

— Куп, здесь с обратной стороны, в правом верхнем углу какие-то надписи. — Дарби подняла светоусилитель, чтобы прочитать надпись. — Н, Генри, и Р, Питер, дальше один, семь, девять. Кроме того, на фотобумаге нет логотипа производителя.

Куп стоял рядом.

— Печатали, скорее всего, не в салоне, а на лазерном принтере. А буквы и цифры, которые ты нашла, напоминают инвентарный номер бумаги.

Дарби взяла следующую фотографию. Те же знаки и на том же месте.

— Предлагаю сделать анализ ДНК волос, — сказала Дарби. — Куп, заканчивай с коробкой. Мне нужно посмотреть рубашку.


Эван тем временем ушел в конференц-зал слушать пленку.

Белая мужская рубашка, размер «L», была подвешена над столом, накрытым специальным листом. Дарби орудовала шпателем над тканью рубашки в надежде обнаружить какие-нибудь прилипшие частицы. Это был очень долгий, кропотливый труд, и Дарби постоянно боролась с соблазном бросить это неблагодарное дело.

— Кое-что нашел, — сказал Пэппи.

На белом листе бумаги, среди кусочков грязи и ржавчины, лежало одинокое темно-синее волокно. Дарби осторожно подцепила его пинцетом и поместила в конверт из кальки. Затем придвинула светоусилитель к найденной улике.

— У меня здесь какое-то черное пятно, похожее на засохшую краску, — сказала Дарби. — И, кажется, не одно.

Время близилось к пяти. Эван попросил людей из лаборатории ФБР задержаться еще на час. Она собрала конверты из кальки и разнесла их по лаборатории, затем принялась проверять отпечатки пальцев.


Куп покрыл коробку нингидрином.[19] Бумага окрасилась в темно-пурпурный цвет. Посылку аккуратно разрезали по швам.

— Снаружи полно отпечатков, — сказал Куп. — Мы взяли для сравнения отпечатки женщины, которая нашла посылку. Внутренняя поверхность коробки идеально чистая. Чего и следовало ожидать, ведь он работал в резиновых перчатках. Маленький кусочек латекса прилепился к клейкой ленте, больше внутри я ничего не обнаружил.

— А что с фотографиями?

— Чисты, как стеклышко. Надеюсь, с клейкой частью ленты и бирками повезет больше. Этим я как раз сейчас и собирался заняться.

— Хорошо. Что-то еще?

— Мы таки выяснили имя производителя, это «Темпест», — сказал Куп. — Штамп стоял на сгибе. Больше я тебя ничем не порадую. Кстати, только что звонила Мэри Бэт. Она в отделе розыска пропавших без вести. Там нашли что-то по двум именам, которые назвала Рэйчел Свенсон.

Глава 35

Живот возмущенно урчал от голода, но Дарби упорно его игнорировала. Она открыла дверь в конференц-зал.

—.. не смог проследить, — говорил Банвиль Эвану.

— Проследить что? — спросила Дарби. Она присела рядом с Лиландом и протянула ему папку с файлами.

— Диане Крэнмор час назад звонили на домашний телефон, — сказал Банвиль. — Включился автоответчик и записал сообщение от Кэрол. Она сказала, что ей нужно поговорить с матерью и обещала перезвонить через пятнадцать минут. Она действительно перезвонила, как и обещала, но разговор длился недолго, и мы не смогли его проследить. Диана Крэнмор уверяет, что узнала голос дочери. Один из моих ребят привез копию записи. Мы как раз собирались ее слушать.

Банвиль нажал на «плэй» на крошечном магнитофоне и откинулся на спинку стула. Эван прекратил набирать что-то на своем ноутбуке. Дарби, сидя в нескольких дюймах от магнитофона, скрестила руки на столе и приготовилась слушать.

На кассете раздался характерный щелчок — подняли трубку.

«Кэрол, Кэрол, это я! Что с тобой?»

Дарби услышала сдавленный всхлип и покашливание, как будто кто-то прочищал горло.

«Кэрол, солнышко, это ты?»

«Мама, это я. Он ничего плохого мне не сделал».

Судорожно глотнула. В трубке раздалось учащенное дыхание.

«Где ты? — голос Дианы Крэнмор. — Можешь сказать, где ты?»

«Я ничего не вижу. Здесь очень темно».

«Где… Что я могу… Кэрол, послушай…»

«Он вместе со мной в комнате. У него нож».

«Защищайся, как я тебя учила».

Щелчок.

Банвиль выключил магнитофон. Эван взглянул на Лиланда.

— С вашего разрешения, я хотел бы отправить пленку в нашу лабораторию. Мы можем усилить звуковой фон, вдруг удастся услышать что-нибудь полезное. Вместе с кассетой было бы неплохо послать почтовый контейнер и снимки. В документальном отделе помогут определить тип печатной машинки, на которой сделаны бирки, и посмотреть, проходила ли она еще по какому-нибудь делу.

Дарби прекрасно понимала, что Лиланда такое положение вещей не устраивает, но и отказать он не мог, потому что документальный отдел ФБР насчитывал семь подразделений, которые изучали все, что имело отношение к бумаге. Бостонская лаборатория не могла похвастать тем же.

— Раз уж у Нас теперь все общее, — скрепя сердце, сказал Лиланд, — мне бы хотелось, чтобы федеральное правительство охотнее с нами сотрудничало.

— Убедитесь в этом сами. — Эван потянулся через стол к телефону и набрал номер.

Он включил громкую связь, и длинные гудки эхом разнеслись по конференц-залу. На другом конце взяли трубку:

— Питер Трэвис слушает.

— Питер, это Эван Мэннинг. Я звоню из бостонской лаборатории. Со мной здесь заведующий лабораторией Лиланд Пратт и криминальный эксперт Дарби МакКормик. Кроме того к нам присоединился старший следователь бостонской полиции детектив Мэтью Банвиль. У них к тебе возникла пара-тройка вопросов. Ты готов?

— Всегда готов, — сказал Трэвис.

— Ты получил цифровые снимки, которые я послал?

— Они сейчас у меня на экране компьютера. Правда, качество оставляет желать лучшего. Сложно разобрать надписи на бирках контейнера. Мне потребуются оригиналы, чтобы определить модель пишущей машинки.

— Ты их получишь. А пока давай займемся фотографиями.

— «НР 179» — это не что иное, как маркировка на фотобумаге производства компании «Хьюлетт Паккард». Бумага выпускается специально для цифровых фотопринтеров. Вставляешь карту памяти или загружаешь цифровые снимки со своего компьютера или любого съемного носителя, и он печатает фотографии три на пять.

— Точно, у нас снимки именно такого формата.

— Я могу взять образец чернил с фотографии и попытаться определить тип картриджа, вставленного в принтер, но это нам мало что даст, — сказал Трэвис. — Так вы Странника никогда не найдете.

— Странника? — удивленно переспросила Дарби.

— Мы к этому вернемся через минуту, — заверил Эван. — Продолжай, Питер.

— Я могу определить, печатались ли фотографии на каком-то конкретном принтере, если этот принтер у вас есть, или нет.

— У меня нет ни принтера, ни подозреваемого. Есть только пропавшая шестнадцатилетняя девушка. А если воспользоваться технологиями цифровой обработки изображений? Нам это что-то даст?

— Что-то, безусловно, даст. Проблема в том, что современные технологии позволяют изменить цифровой снимок до неузнаваемости, и никто никогда не догадается, что перед ним — монтаж или оригинал.

— То есть наш парень мог спокойно стереть с фотографии, скажем, окно — как будто его там и не было.

— Стереть окно, дорисовать окно, добавить или убрать все, что он захочет. Нужно только уметь пользоваться соответствующими программами. Учитывая прошлый опыт, я сомневаюсь, что он оставил хоть какую-нибудь зацепку, хоть что-нибудь, что могло бы навести нас на его след. Я, кстати, нашел новую улику, которую вы можете внести в свой список. Подождите секунду.

В трубке послышался звук перелистываемых электронных страничек.

— Вот, нашел! — воскликнул Трэвис. — Коробка, в которой пришла посылка, скорее всего, изготовлена небольшой бумажной фабрикой «Мэррил», расположенной неподалеку от Холлиса, Нью-Хэмпшир. Фабрика закрылась в девяносто пятом. И с тех пор больше ничего не производит.

— Наш парень, похоже, запасся ими впрок.

— А что, вполне может быть. Я бы на вашем месте не сбрасывал такую возможность со счетов. А вот с окончательным заключением пока бы торопиться не стал. Нужно взглянуть на посылку.

— К завтрашнему утру она будет лежать у тебя на столе, — заверил его Эван.

— След подошвы, обнаруженный в доме Крэнморов, был оставлен Странником. Ботинок производства «Райзер Геар», модель «эдвенчерер».

— А как насчет фрагмента краски?

— Вот здесь, к сожалению, не «срослось». В нашей системе подобный образец не значится. В общем-то, у меня все. А как у вас продвигаются дела с рубашкой?

Эван вопросительно посмотрел на Дарби.

— Мы обнаружили синее волокно, — заговорила Дарби. — Оно напоминает ворс, который мы нашли в прихожей дома Крэнморов. Экспертиза доказала, что волосы, приклеенные к одному из снимков, действительно принадлежат Кэрол Крэнмор. Нам повезло, что волосы были выдернуты с корнем, по волосяной луковице можно сделать анализ ДНК. С отпечатками пальцев на контейнере повезло меньше — они стерты.

— У кого-нибудь еще есть вопросы к Питеру? — спросил Эван у присутствующих.

Вопросов не было.

— Питер, свяжись с Алексом Галлахером, пусть проанализирует аудиокассету, — распорядился Эван. — Она будет вложена в посылку, которую я вам сегодня отошлю. У тебя есть номер моего сотового?

— Есть. Буду держать вас в курсе.

Эван повесил трубку.

— Появилась информация по двум именам, которые Рэйчел назвала в госпитале, — сказала Дарби. — В отделе поиска пропавших без вести мне подобрали две наиболее вероятные кандидатуры из Новой Англии.

Лиланд протянул ей папку. Дарби достала лист, лежавший сверху: фотография с выпускного, формата восемь на десять, на которой была изображена женщина с грубоватыми чертами лица и вьющимися светлыми волосами. Дарби положила фотографию на стол.

— Перед нами Марси Вэйд из Гринвича, штат Коннектикут. Ей двадцать шесть, жила с родителями. В мае прошлого года она поехала на встречу со старой школьной подругой, которая сейчас учится в Ньюхэмпширском университете. Подруга живет приблизительно в двух милях от кампуса. В воскресенье вечером, когда Марси ехала домой, на шоссе 95 у нее сломалась машина. С тех пор ее никто не видел.

На следующем листе, который Дарби выложила на стол, была изображена тучная женщина с родимым пятном на двойном подбородке.

— А это Пола Гибберт, сорокашестилетняя мать-одиночка, учительница муниципальной средней школы города Баррингтон, штат Роуд Айленд. Она попросила соседку присмотреть за больным астмой сыном, пока сходит в аптеку за лекарствами. До аптеки она дошла, но на обратном пути исчезла. Ни ее, ни машину так и не нашли. Она исчезла в январе прошлого года… Пока что это все, что мне удалась узнать. Подробности и улики по этим делам будут завтра, — сказала Дарби. — А сейчас в обеих лабораториях уже закончился рабочий день. Завтра утром в первую очередь нужно будет всех обзвонить. У меня все. А теперь, специальный агент Мэннинг, почему бы вам не рассказать нам о Страннике?

Глава 36

Эван развернул свой ноутбук так, чтобы присутствующим было удобно.

На экране они увидели фотографию женщины испанской наружности с высветленными под блондинку волосами.

— Это Кимберли Санчез из Денвера, штат Колорадо, — сказал Эван. — Она пропала летом девяносто второго года. Вышла на пробежку, после которой домой не вернулась.

Эван пролистал восемь, а то и больше фотографий подряд. Женщины на фотографиях были либо испанками, либо афроамериканками в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет. Каждую из них в последний раз видели за рулем машины, в одиночестве выходящей из бара или возвращающейся поздно вечером с работы. Последней характерной чертой, которая объединяла их, было то, что тела так и не нашли.

— Работникам оперативной группы, сформированной полицией Колорадо, посчастливилось найти кое-какую зацепку. Женщина, выходившая из ночного клуба примерно в то же время, видела, как последняя из жертв садилась в черный «Порше-Каррера» с номерами штата Колорадо. Случайная свидетельница также вспомнила, что видела вмятину на заднем бампере машины. Полиция составила список всех владельцев «порше», чьи машины были зарегистрированы в Колорадо. Так вот, один из них, Джон Смит, был из Денвера. Когда полиция пришла его допросить, Смита не было дома. Прошло четыре дня, но он так и не объявился. Тогда полиция обыскала дом, который он снимал. Выяснилось, что Смит съехал оттуда. Уезжая, он тщательно вымыл весь дом, но экспертам это не помешало найти образец крови в мусорной корзине и отпечаток подошвы, оставленный «райзеровским» ботинком одиннадцатого размера. След полностью совпадал с отпечатком подошвы, оставленным в грязи, рядом с машиной одной из жертв.

Эван снова нажал на клавишу, и на экране появилось изображение белого мужчины с густой спутанной бородой и усами. У него были пронзительные зеленые глаза и болезненно худое лицо, какое бывает у людей, плотно сидящих на героине.

— Это фотография Джона Смита с водительских прав, — сказал Эван. — Соседи подтвердили, что бампер у машины Смита действительно был погнут в результате недавней аварии. Помимо этого они еще много чего интересного рассказали. Смит часто уезжал куда-то по ночам и вообще был крайне неблагополучным типом. Никто не знал, чем он зарабатывает на жизнь, и никто ни разу не был у него в гостях. Несколько соседей вспомнили, что видели у него на предплечье наколку — лист клевера и цифры 666.

— Такие татуировки набивали себе члены Арийского братства, — заметила Дарби.

Эван кивнул.

— Этническая принадлежность похищенных в Денвере женщин недвусмысленно указывала на причастность к преступлениям Арийского братства. Конечно же, все они в один голос заявили, что знать не знают мистера Смита. Да и у нас это имя ни по одной картотеке не проходит. Мы даже не уверены в том, что Джон Смит — настоящее имя нашего Странника.

— Что касается образца крови, что вы нашли… — сказала Дарби. — Вам удалось идентифицировать его по CODIS?

— Да. Как выяснилось, он принадлежал одной из похищенных в Денвере женщин, — сказал Эван. — Из Денвера Смит переехал в Лас-Вегас, где открыл свой магазинчик. Это произошло ближе к концу девяносто третьего. Тогда он несколько изменил свои критерии отбора. За восемь месяцев его пребывания там пропало двенадцать женщин и трое мужчин. Полицию Вегаса эти случаи ничуть не насторожили, потому что там люди исчезают постоянно. Люди приезжают туда попытать счастья, там выходят наружу их тайные пороки. Люди появляются из ниоткуда и исчезают в никуда — такой уж это город.

— А какова этническая принадлежность жертв на этот раз?

— Почти все женщины были белыми, — сказал Эван. — Мужчины были евреями. Машину одной из женщин мы нашли у обочины дороги. Кто-то покопался в проводке, и она загорелась. К счастью, огонь не тронул одну улику — отпечаток подошвы «райзеровского» ботинка. К тому времени, как меня подключили к расследованию, мистер Смит успел перебраться в Атланту. Это был девяносто четвертый год, мы дали этому делу кодовое название «Странник». Отпечаток подошвы был внесен в VICAP, поэтому дело перешло к нам. — Эван развернулся на стуле, пружины жалобно скрипнули. — Кэрри Визерс, последнюю жертву Странника в Атланте, видели садящейся в черный «Порше-Каррера». По словам свидетеля, крыло машины было сбито, номера на этот раз были мэрилэндскими, цифр свидетельница не разглядела. Это был первый раз, когда нам по-настоящему повезло. Мы разослали по всем автозаправкам и мастерским ориентировку на черный «порше» с погнутым крылом, нуждающийся в ремонте, вулканизации… в чем угодно. Мы как раз обрабатывали регистрационные записи, когда ночью поступил звонок от работника заправочной станции «Мобил». Туда только что подъехал «порше», подходящий под нашу ориентировку. На пассажирском сиденье спала блондинка. Водитель сказал, что она выпила лишнего. Я попросил заправщика посторожить насос и дождаться моего приезда. И помчался на заправку, прихватив с собой еще одного человека из лаборатории в качестве подкрепления… Работник, с которым я разговаривал, вел себя очень спокойно и собранно, — продолжал Эван. Голос его звучал отстраненно, как будто он не рассказывал, а читал текст с листа. — Он сказал, что записал номера машины в блокноте, рядом с телефоном. Я пошел за ним в гараж. Он подкрался ко мне сзади и ударил по затылку. Что было после, не помню. Очнулся я уже в госпитале. Мне сказали, что он выпустил газ из насосов, чтобы вызвать взрыв. Я каким-то чудом выполз оттуда, но как мне удалось это сделать, находясь без сознания, понятия не имею. Человека из лаборатории и владельца газозаправочной станции удалось опознать только по зубным оттискам. Их обоих застрелили из кольта «коммандер».

— Этим же оружием убили и парня Кэрол Крэнмор, — сказала Дарби. В ее папке лежал отчет о баллистической экспертизе. — Вы не узнали лже-работника заправки?

— Этот мужчина был более грузным и с гладко выбритым черепом, — сказал Эван. — Ничего общего с Джоном Смитом. Он был в куртке, поэтому я не разглядел ни одной татуировки. К тому же его поведение не соответствовало смоделированному нами образу. Он не пытался выведать побольше о ходе расследования, как сделал бы это какой-нибудь психопат на его месте.

— А он до этого уже нападал на офицеров полиции?

— Нет, насколько мне известно. Но если Джон Смит действительно состоит в рядах Арийского братства или любого другого нацистского формирования, то для него даже престижно убить офицера полиции или другого представителя закона. Этим он поднимет свой авторитет. Это для них как знак отличия, военный трофей.

— И все равно я не понимаю смысла его покушения на вас. Да еще таким изощренным способом — сначала заманить в ловушку, а потом взорвать.

— Это для тебя странно, а для загнанного в угол психа — в порядке вещей, можно сказать, нормальная реакция. А может, он таким образом решил продемонстрировать нам, что у него все «схвачено».

Лицо Эвана снова застыло, что изрядно нервировало Дарби.

— Странник — изощренный и умеющий планировать психопат, — сказал Эван. — Он намеренно похищает женщин из разных штатов и разными способами, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Жертв он выбирает случайно, чтобы никому и в голову не пришло связать эти разрозненные похищения воедино. Он может затаиться на пару месяцев, а это свидетельствует о недюжинной выдержке и осторожности. А в том, что все его действия тщательно выверены и расписаны, как по нотам, я уже успел убедиться. И все эти показательные выступления, как-то посылка матери Кэрол, звонок к ней домой, устраиваются с целью продемонстрировать нам свою власть. Он стремится показать, что Кэрол у него и он может убить ее, когда захочет.

— Поэтому нам нужно заманить его с помощью прослушивающих устройств, — подытожила Дарби.

— Ну и кто же при этом выступит в роли наживки?

— Вы, — сказала Дарби. — Через репортера «Геральд» мы сообщим ему, что вы здесь. Будто Рэйчел очнулась и сообщила нам что-то очень важное, после чего вы вдруг решили осмотреть дом. Это однозначно заставит его включить прослушку.

— Если он прочтет мое имя в газете, то может запаниковать, избавиться от Кэрол и других женщин, после чего быстренько уехать отсюда. Он ведь так уже делал, и не однажды.

— Только в этот раз, в доме Кэрол, он просчитался, — сказала Дарби. — Он оставил там свою кровь и одну из жертв. Рэйчел Свенсон могла бы вывести нас на Странника. Даже если он решит уезжать, то все равно подключится, чтобы узнать, какую информацию мы получили от Рэйчел и что нам о ней известно.

Банвиль взглянул на часы.

— Через пятнадцать минут мне нужно звонить репортеру, — предупредил он. — Поэтому жду ваших предложений.

— Мы могли бы подождать, пока врачи справятся с сепсисом, — сказал Эван, — и перевести Рэйчел в психиатрическое отделение, где будут все необходимые условия, чтобы снять с нее ремни и оставить наедине с Дарби.

— Она вполне может отказаться со мной разговаривать, — сказала Дарби. — Вы же слушали кассету. Она не захотела больше говорить. А в домах других жертв тоже были установлены «жучки»?

— Нет, этот дом первый.

Дарби обратилась к Банвилю:

— Предлагаю состряпать легенду о том, что в дом в поисках улик собирается нагрянуть ФБР. Естественно, Странник захочет узнать, что же нашел там неуязвимый агент Мэннинг. Едва Странник засветится, как окажется у нас в руках. Мы заблокируем все выезды, так что он никуда не денется.

— А если не засветится? — спросил Эван.

— Тогда он убьет Кэрол, если еще не убил, — сказала Дарби. — «Прослушка» — наш единственный шанс.

Эван задумчиво посмотрел на Банвиля.

— Это ваше расследование. Ваш звонок.

— Мы имеем дело с двумя пропавшими женщинами и девочкой-подростком… Не те условия, чтобы играть в «кошки-мышки», — сказал Банвиль. — Я на стороне Дарби. Даю «добро».

Глава 37

Все цветочные магазины в Бикон-Хилл уже закрылись. Дарби пришлось довольствоваться жалкими трупиками цветов в больничном магазине подарков. Она не пожалела времени, чтобы выбрать самые яркие цвета и составить из них прелестный букет.

В отделении интенсивной терапии царили тишина и покой. Рабочий день доктора Хэскок закончился, и она ушла домой. Дарби поговорила с медсестрой. Состояние Рэйчел оставалось без изменений. Пришлось долго уговаривать медсестру разрешить поставить в палате цветы. Дарби разместила их на полочке под телевизором. С тем расчетом, что когда Рэйчел проснется, то первым, что она увидит, будет букет цветов. Может, это хоть немного поможет убедить ее в том, что ее больше не держат взаперти в темной комнате. Чего не скажешь о Кэрол Крэнмор.


Уставшая, со слезами на глазах Дарби переступила порог маминой комнаты. Шейла спала.

Ее охватило какое-то странное разочарование. Возвращаясь домой, она очень надеялась, что им удастся поговорить. А мама спала, когда так нужна была Дарби! Это было не что иное, как эгоистичная потребность ребенка в постоянном материнском внимании. И Дарби не знала, удастся ли ей перерасти это чувство.

Шейла открыла глаза.

— Дарби… А я и не слышала, как ты вошла.

— Я только приехала. Тебе что-нибудь принести?

— Я бы не отказалась от воды со льдом.

Дарби спустилась вниз и, набрав в стакан воды, положила туда кубики льда. Она присела на край кровати и придерживала стакан, пока мама мелкими глоточками пила воду через трубочку.

— Вот так-то лучше! — Глаза Шейлы прояснились. — Ты поела? Тина сделала что-то наподобие салата из яиц.

— Я перехватила бутерброд в госпитале.

— Как ты там оказалась?

— Я заехала навестить Джейн Доу, — сказала Дарби. — Кстати, ее зовут Рэйчел Свенсон. Сегодня она пришла в себя.

— Расскажи-ка подробнее.

— Может, тебе лучше отдохнуть? Ты выглядишь уставшей.

Шейла нетерпеливо отмахнулась.

— На том свете отдохну.

Дарби не могла понять, откуда мама черпает мужество, что помогает ей смириться с неизбежным исходом.

Она помогла матери сесть. Когда Шейла устроилась поудобнее, Дарби рассказала ей о происшествии в госпитале.

— А как насчет Кэрол Крэнмор? — поинтересовалась Шейла.

— Мы до сих пор не можем ее найти. — Дарби не сразу заметила, что держит маму за руку. — Но кое-чего мы все же достигли. И это «кое-что» должно помочь найти человека, который ее держит.

— Это хорошо.

— Да уж, неплохо.

— В таком случае, чем ты недовольна?

— Если мы где-то просчитаемся, он ее убьет.

— Тут ты ничего не сделаешь.

— Знаю. Но это я предложила план, по которому мы будем действовать завтра. И сейчас сомневаюсь, правильно ли поступила.

— Тебе просто нужен кто-нибудь, кто заверит тебя, что все получится.

— У меня такое чувство, будто мне собираются читать нотацию.

— У тебя это с детства. Тебе всегда нужно было все контролировать.

— А я и контролирую.

Шейла усмехнулась.

— Ты всегда отличалась упорством и умом. Да, Дарби, ты очень умна. Не забывай об этом.

— Человек, которого мы ищем, еще умнее. Он занимается этим уже очень долго. Проблема в том, что кроме Кэрол у него могут быть и другие женщины. И все они погибнут, если мы завтра его не поймаем.

— Пообещай мне одну вещь.

— Хорошо, я буду блюсти себя до замужества.

— Это само собой. Но я говорю о другом, — сказала Шейла. — Пообещай мне, что не будешь винить себя, если вдруг что-то пойдет не так. Нельзя винить себя за то, что тебе неподвластно.

— Спасибо на добром слове. — Дарби поцеловала маму в лоб и встала с постели. — Я, пожалуй, все-таки попробую яичный салат. Ты что-то будешь?

— Если можно, жевательную резинку. Во рту пересохло.

Когда Дарби вернулась, Шейла уже спала.

Она отправилась в смежную спальню и попыталась сосредоточиться на материалах дела, но из головы не шли жуткие фотографии с Кэрол Крэнмор: Кэрол с вытянутыми руками передвигается по темной камере, Кэрол натыкается на стены своей тюрьмы, она затравлена и напугана.

Дарби в сердцах захлопнула папку и перекочевала вместе с плеером в кресло-кровать. Она слушала свой разговор с Рэйчел Свенсон и смотрела в окно на раскачивающиеся от ветра верхушки деревьев на фоне темного неба. Где-то там сейчас Кэрол Крэнмор как губка впитывала темноту и страх.

Держись, Кэрол. Делай что угодно, только держись.

Дарби подумала о прослушивающих устройствах, и внутри у нее вспыхнул слабый лучик надежды. Он был очень маленьким и слабеньким, но он был. Она выключила плеер, завернулась в одеяло и постаралась уснуть.

Глава 38

Кэрол Крэнмор лежала, свернувшись клубочком, на грязном холодном полу под кушеткой. Чтобы хоть как-то согреться, она закуталась в шерстяной плед. Постепенно она перестала дрожать от холода, но сердце реже биться не стало.

Мужчина в маске не причинил ей вреда. Он выволок ее за волосы из-под кушетки и приказал «не дергаться и не орать», иначе он не даст ей поговорить с матерью.

Он зашел сзади и приставил к ее горлу что-то острое. Он предупредил, что это нож. Он сказал ей, что нужно говорить, а потом приказал повторить за ним. Она повторила. Тогда он заставил ее произнести те же слова снова, на этот раз в магнитофон.

Кэрол еще даже не закончила говорить, как кассета в магнитофоне громко щелкнула. Тогда он убрал нож и велел ей лечь на пол лицом вниз. Она повиновалась. Он приказал закрыть глаза. Она закрыла. Слышно было, как открылась и захлопнулась дверь. Стук закрывающейся двери эхом отозвался у нее внутри. Лязгнул замок, и она снова осталась один на один с темнотой.

В какой-то момент она задремала. В голове был туман, а на пледе остались потеки слюны.

Она вспомнила сэндвич, который съела недавно. У него был странный привкус. Туда что, подмешали наркотики? Но зачем человеку в маске понадобилось ее усыплять?

И для чего ему эти фотографии? Разве только он хотел послать их вместе с кассетой ее маме и потребовать выкуп. Но это же полный бред! По телевизору и в кино обычно показывают, как похищают богатых людей. Да одного взгляда на их район достаточно, чтобы понять, что богачей там отродясь не водилось. Если не для этого, то зачем понадобились фотографии?

Кэрол этого не знала, но в одном была уверена точно: мужчина в маске еще вернется за ней, и на этот раз она так легко не отделается. Он даже может ее убить. Нужно как-то защищаться. Но как?

Может, в комнате есть что-нибудь пригодное для самообороны? Проведя руками по краям кушетки, Кэрол нащупала под грубой обивкой из полиэстера алюминиевые трубки каркаса. Нужно попробовать вытащить одну из них. Она что было сил толкнула кушетку, но та не шелохнулась. Почему?

Пальцами она нащупала скобы и гайки, которыми ножки кровати были прикручены к полу. Следующие полчаса Кэрол пыталась выломать часть алюминиевой палки. Но все напрасно.

От напряжения сердце бешено колотилось и гнало все новые и новые волны ужаса, от которого мороз шел по коже. Она из последних сил отогнала страх. Ей сейчас как никогда нужна была ясная голова. Чтобы думать, думать, думать… Так, что у нас здесь еще есть?

Кэрол попыталась мысленно представить себе обстановку в комнате: душ, раковина, унитаз и кушетка. Ей нужно было что-то острое, металлическое, что-то колюще-режущее.

Унитаз… Она как-то раз помогала очередному маминому кавалеру менять какую-то пластиковую штуку в сливном бачке и сейчас вспомнила, что там есть ручка и рычаг. Оба предмета металлические. К ручке приделан длинный металлический заостренный на конце прут. Им можно проколоть кожу. И только. Серьезной травмы им не нанесешь.

Если, конечно, не целиться в глаза. А ведь можно так ударить, что он навсегда лишится зрения. И пусть тогда попробует найти ее.

Кэрол направилась в угол камеры. Ногой она ударилась о выступ унитаза. Она наклонилась и нащупала стульчак. Затем стала шарить руками там, где по ее расчетам должен быть сливной бачок. Но вместо него она наткнулась на голые трубы, из которых сочилась вода.

И снова накатила паника. Внутренний голос, до боли похожий на мамин, приказывал ей отбросить эти мысли в сторону, успокоиться и думать дальше.

Но Кэрол не стала больше думать. Вместо этого она пошла прямо, пока не уткнулась в стальную дверь.

— Тони, ты меня слышишь? — крикнула она, колотя в дверь. — Тони, ты где? ОТВЕТЬ.

Резкий звук, похожий на школьный звонок, заставил ее отскочить. Дверь начала медленно открываться. Кэрол бросилась к кушетке, забилась под нее, схватила плед и скатала его валиком на случай, если у него будет в руках что-то острое.

Но мужчина в маске внутрь не вошел.

Кэрол посмотрела на дверной проем, через который в камеру проникал неяркий свет. Примерно в десяти футах от двери на полу стояла бутылка воды и лежал сэндвич в пленке.

«А сам он за углом спрятался, что ли?» — удивилась она. Но тени на полу не обнаружила. Даже если он и поджидал, пока она выберется за едой, то стоял далеко в стороне, иначе было бы видно тень. А если он только и ждет, что она выйдет, чтобы напасть?

— Ау?

Это не Тони. Голос женский. Правда, слышно плохо, но слова разобрать можно.

— Меня кто-нибудь слышит? — спросила женщина.

— Я слышу, — ответила Кэрол. Она вытерла слезы, посмотрела на дверь, прислушалась и внутренне приготовилась к сопротивлению. — Меня зовут Кэрол. Кэрол Крэнмор. А вас как? Вы вообще где?

— Меня зовут Марси Вэйд. Я стою в своей комнате.

— Там и стой. Не выходи ни в коем случае! — На этот раз кричала другая женщина.

Сколько же здесь людей? Снова раздался тот же резкий звук. Дверь по звонку начала закрываться.

И тут раздался жуткий крик.

Глава 39

Утро Дарби началось в бэлхемском полицейском участке. Было шесть часов. Они с Купом стояли в дальнем конце до отказа забитого людьми конференц-зала. Везде, куда ни глянь, виднелись экземпляры газеты «Геральд».

Вся первая полоса была посвящена Кэрол Крэнмор. «Где она? Полиция напала на след свихнувшегося убийцы».

Дарби уже успела прочитать статью. В ней мало что было по существу, в основном пространные рассуждения автора, щедро сдобренные кучей фотографий. Фотограф поймал момент, когда Диана Крэнмор рухнула на нижние ступеньки веранды, схватившись руками за голову и горестно рыдая. Вся соль статьи была в последнем абзаце:

«Источник, имеющий непосредственное отношение к ходу расследования, сообщил, что полиция нашла очень важную улику, которая может помочь при раскрытии дела. Сегодня в дом приедет следственная группа, состоящая из экспертов-криминалистов, консультантов из лаборатории ФБР, а возглавит ее специальный агент Мэннинг из Отдела содействия следствию, созданного под эгидой ФБР».

Теперь Страннику оставалось только объявиться.

Банвиль взошел на трибуну. Его бульдожье лицо выглядело сегодня особенно осунувшимся. За его спиной на стене висела увеличенная карта улиц, окружающих дом Кэрол. Все возможные пути к бегству были обозначены красными кнопками.

Он заговорил лишь тогда, когда шум в зале стих.

— Вчера вечером в доме побывали техники из ФБР и определили, что прослушивающие устройства активны и передают на прежней частоте. Они работают на дистанционном управлении, то есть могут включаться и выключаться, чтобы заряда батарейки хватило на возможно более продолжительный срок. Максимальный радиус действия устройств — не больше полумили. В настоящий момент устройства отключены. Мы разместим офицеров в машинах без опознавательных знаков на ключевых позициях, чтобы охватить все кольцо диаметром в милю. Остальные детективы и патрульные будут под видом добровольцев расклеивать листовки, незаметно фиксируя номерные знаки всех встретившихся на пути машин. Мы не можем утверждать, что он сидит в микроавтобусе или фургоне, — продолжал Банвиль. — Аппаратура слежения, которой он пользуется, незамысловатая и в определенной степени примитивная. Ее легко спрятать под сиденьем автомобиля. Мне сказали, что приемник может быть вмонтирован в обыкновенный плеер. Преступник вполне может вставить устройство в машинную стереосистему и слушать через колонки. Нам всем нужно обращать особое внимание на белого мужчину в наушниках или просто сидящего в одиночестве в машине. Если заметите что-то подозрительное, выходите на связь, используя частоту, которую я вам дал. Не вздумайте пользоваться сотовыми! Три грузовика для доставки продуктов будут прочесывать местность. В каждом из них будут сидеть техники ФБР, которые зафиксируют сигнал, как только он появится. Все ждут, пока они его отследят. Когда станет известно точное месторасположение, в действие вступит SWAT.[20] Ни при каких обстоятельствах вы не должны в одиночку приближаться к подозреваемому. Предоставьте SWAT возможность делать их работу. Специальный агент Мэннинг, у вас есть что добавить?

Эван стоял в дальнем углу комнаты. Он на секунду опустил взгляд на носки своих туфель и лишь затем обратился к толпе:

— Я прекрасно знаю о неприязни между полицейскими участками и бостонским офисом. Что-то они между собой не поделили. Но мне также известно, что это расследование детектива Банвиля. Нас попросили помочь, и поэтому мы здесь. У нас общая цель — найти Кэрол Крэнмор и вернуть ее домой. И меня совершенно не волнует, кого за это похвалят. Я хочу присоединиться к вышесказанному и еще раз подчеркнуть, насколько важно сейчас подойти к выполнению задания со всей ответственностью. Если вам кто-то или что-то покажется подозрительным, немедленно сообщите об этом. У нас есть только одна попытка, и нам ни в коем случае нельзя его спугнуть. Помните, что он постоянно наблюдает за происходящим, потому что так оно и есть.

Ответом были исполненные значимости кивки и пустые взгляды.

Следующие полчаса Банвиль объяснял, как будут заблокированы улицы и дороги. Если Странник действительно будет находиться в радиусе полумили, ему уже никуда не деться.

На этом собрание закончилось. Все поднялись со своих мест.

Эван стал медленно пробираться сквозь толпу в заднюю комнату.

— Игра обещает быть долгой, — обратился он к Дарби и Купу. — Почему бы вам обоим не съездить в лабораторию и не узнать, что там у них по синему волокну? Как только мы что-то обнаружим, я немедленно вам сообщу.

— Шеф хочет, чтобы мы оставались здесь, — сказала Дарби.

— Нет никаких гарантий, что он будет слушать с утра, — сказал Эван. — Возможно, придется ждать до вечера. Было бы лучше, если бы вы не теряли здесь время, а поехали в лабораторию.

— Дела вроде этого вносят много неразберихи: в людях просыпается тщеславие, каждый норовит сам задержать преступника, прослыть героем. Если вы все-таки его найдете, потребуются люди, чтобы оцепить место преступления. Нам понадобится как можно больше улик, чтобы припереть его к стенке.

Эван кивнул.

— Давайте скрестим пальцы и будем надеяться, что он проглотит наживку.

Дарби направилась к двери. Со всех сторон на нее смотрело улыбающееся лицо Кэрол.

Глава 40

Дождь моросил над Бостоном, над забитыми машинами магистралями.

Дэниел Бойль, сидящий за рулем фургона «Фед Экс», включил «поворотник» и, свернув влево, начал спускаться по пандусу. Амортизаторы натужно поскрипывали под весом содержимого кузова.

Въезд в зону доставки охраняли двое полицейских. Бойль остановился перед отрезком дороги со стальным покрытием. Он знал, для чего оно предназначалось. При нажатии кнопки стальные пластины отъезжали в стороны, и на их месте оставались специальные дорожные шипы, с помощью которых можно было остановить несущийся транспорт, просто проколов ему шины.

Тучный полицейский под дождем вразвалочку приблизился к машине. У него было оплывшее лицо с двойным подбородком и сеткой вен на носу, которая говорила о чрезмерном пристрастии к спиртному. Бойль опустил стекло и как можно приветливее улыбнулся.

— Доброе утро, офицер. Я сегодня не на своем маршруте — просто загрузился на день. У меня здесь посылка для лаборатории. Не подскажете, куда дальше ехать?

— Сначала вам нужно записаться.

Бойль взял в руки планшет. На руках его были кожаные водительские перчатки. Он записался как Джон Смит. Именно такое имя вместе с фотографией значилось на ламинированном бейдже «Фед Экс», приколотом к нагрудному карману рубашки. У Бойля на всякий случай были подготовлены и другие документы, удостоверяющие личность.

Через окно он вернул планшет назад. Напарник толстяка тем временем изучал его фургон.

— Спускайтесь дальше по пандусу, парковка в самом конце. Там все четко помечено, так что не ошибетесь, — сказал толстяк. — Приемка там же, за серой дверью. Идите по коридору до стойки. Там вас запишут. Вам не нужно самому относить посылку наверх.

Бойль уже собрался трогаться, когда с ним вдруг заговорил второй коп:

— Слышишь, приятель, у тебя что-то «зад» немного просел.

— Да амортизаторы «полетели», — сказал Бойль. — Мне нужно заехать еще в три места, а потом эта малышка отправится прямиком в мастерскую. Судя по маршруту, я сегодня буду до шести кататься. Отличное начало дня, правда?

Толстый коп, которому изрядно надоело мокнуть под дождем, дал сигнал проезжать. Бойль с грохотом въехал на стальное покрытие. Он спустился по пандусу в гараж. Под потолком были расположены камеры наблюдения, охватывающие всю территорию. Он надвинул кепку «Фед Экс» до самых бровей.

На стоянке было достаточно мест для парковки. Бойль решил поставить свой фургон ближе к ступенькам. Через дверь, разделяющую кабину водителя и грузовой отсек, Бойль достал тяжелую посылку и направился внутрь.


Белый микроавтобус для наблюдения, снабженный перископом и ультракоротковолновыми передатчиками, внешне выглядел совсем как аварийный фургон для ремонта телефонных линий. Водитель из соображений конспирации был одет под стать автомобилю.

Дарби села рядом с Купом на покрытую ковром скамью возле задних дверей микроавтобуса. Напротив сидели двое из бостонской команды SWAT. Оба мужчины под боевой экипировкой истекали потом. Один сосредоточенно жевал резинку, выдувая из нее пузыри, другой осматривал внушительного вида пулемет МП7, висящий на груди.

Она понятия не имела, где они сейчас находятся. В задней части микроавтобуса не было окон. Узкое пространство пропахло мужским дезодорантом и кофе.

Банвиль расположился на привинченном к полу крутящемся стуле перед рабочим, хотя и маленьким, пультом управления.

Он о чем-то тихо беседовал с техником из ФБР. Дарби очень хотелось знать, что же все-таки происходит.

Другой федерал, на массивную лысую голову которого были надеты наушники, прислушивался к разговорам в доме, которые вел Эван. Изредка он перекидывался парой слов с напарником, который внимательно изучал что-то на мониторе ноутбука. Ноутбук был подключен к какому-то невообразимому, футуристического вида оборудованию, которое использовалось для определения частоты прослушивающего устройства. В настоящий момент эти самые устройства были отключены.

Должен был поступить звонок. Техники из ФБР определят место, из которого этот сигнал исходит, а для бостонской группы SWAT это послужит сигналом к действию. Бостонский SWAT хорошо знал свое дело. Они берут натиском и быстротой.

Телефон зазвонил. Дарби замерла, стиснув пальцами края сиденья.

Банвиль ответил. Он целую минуту слушал, что говорили на другом конце провода. Затем повесил трубку и покачал головой.

— «Жучки» по-прежнему отключены, — объявил он.

Дарби вытерла вспотевшие ладони о брюки. Давай же, черт побери. Включайся!


Мраморный вестибюль бостонского полицейского участка действительно впечатлял. Бойль был уверен, что по всему залу спрятаны видеокамеры, которые следили и фиксировали на пленке каждое его движение. Повсюду были копы. Пробираясь к стойке, он втянул голову в плечи и уставился в пол.

Человек в синей форме читал при свете настольной лампы сегодняшний выпуск «Геральд». Бойль толкнул большую посылку по полированной поверхности стойки.

— Отнести это наверх? — спросил Бойль. — Она довольно тяжелая.

— Нет, ее заберут прямо отсюда. Мне нужно расписаться о получении?

— Ничего не нужно, — сказал Бойль. — Удачного вам дня.


У Билли Панкина из головы никак не выходил грузовик «Фед Экс». Ему не понравилось, как проседала задняя часть кузова. Он не особенно хорошо разбирался в машинах, но был уверен, что здесь дело не в неисправных амортизаторах. Кузов проседал так, будто его что-то перевешивало, что-то очень тяжелое.

Напарник Билли, Дэн Симмонс, отхлебывал кофе. По крыше монотонно барабанил дождь.

— Билли, ты уже восьмой раз заглядываешь в гараж.

— Да мне все этот грузовик покоя не дает. Ох, и не нравится он мне!

— Ты о чем?

— Да то, что кузов так сильно проседает, — сказал Билли. — Не думаю, что это амортизаторы вышли из строя.

— Если тебя это так волнует, то пойди и посмотри.

— Наверное, я так и сделаю.

Глава 41

Бойль открыл дверь в гараж. Коп, которого он встретил на пропускном пункте и который особенно внимательно осматривал тогда заднюю часть машины, теперь проверял дверцу в кабине водителя.

Улыбайся и веди себя, как ни в чем не бывало.

— Что-то не так, офицер?

— С каких это пор вы, парни, стали запирать свои грузовики? Вы нам не доверяете? — Коп как-то нехорошо ухмыльнулся.

— Привычка, знаете ли, — ответил Бойль, скалясь в ответ. — Обычно я еду по маршруту из Дорчестера. Так вот, ехал я как-то оттуда с посылкой, а на грузовик напала ватага ребятни и разгромила его подчистую. Теперь угадайте, кто компенсировал компании убытки?

— Вы не возражаете, если я загляну в кузов?

— Нет, конечно. — Бойль полез в карман за ключами. В наплечной кобуре он нащупал рукоятку кольта «коммандер».

Бойль отпер заднюю дверь. Коп провел языком по передним зубам, разглядывая коробки, выстроившиеся в ряд на полках. Бойль гадал, полезет ли полицейский внутрь и станет ли передвигать ящики. Под полками в больших коробках лежали бомбы из аммотола.[21] Бойлю оставалось рассчитывать только на удачу.

— И все же пусть вам проверят амортизаторы.

— Я вообще откажусь от этого грузовика, — сказал Бойль. — Пускай дают новый!

Через десять минут Бойль уже ехал по шоссе в сторону Сторроу-драйв. Он надел наушники и настроил аудиоплеер на частоту прослушивающего устройства, спрятанного в коричневой оберточной бумаге, в которую была завернута посылка.

До него донесся разнородный шум, близкие и далекие голоса людей.

Прямо в наушниках раздался голос: «Боже мой, что ж она такая тяжелая?»

Затем послышался глухой стук и тот же самый голос сказал: «Эй, Стэн! Сделай одолжение, убери все с конвейерной ленты, ладно?»

«Ты же сам просил, чтобы я сходил и принес что-нибудь поесть».

«Через минуту сходишь. Тут только что пришла посылка для лаборатории. Я хочу отнести ее наверх».

Бойль достал свой «Блэкберри» и быстро набрал сообщение: «Посылка доставлена. Сейчас будут просвечивать рентгеном. Тест на взрывчатку?»

Бойль нажал «Отправить» и принялся ждать. Ему очень хотелось поговорить с Ричардом. Это было гораздо легче и быстрее, чем набирать сообщение и одновременно вести машину.

Пришел ответ от Ричарда: «Они увидят манекен и пулей понесутся в лабораторию».

Бойль очень надеялся, что Ричард прав. Он ответил: «Она в микроавтобусе, вместе со SWAT. Включим „прослушку“ через 30 минут. Сообщи, когда будешь готов».

Бойль нажал на газ.


Стэн Петарски, один из трех рентгенотехников, находящихся на службе у бостонской полиции, сел на стул за пунктом контроля и принялся маленькими порциями вливать в себя кофе, чтобы в голове хоть немного прояснилось. Прошлым вечером он крепко поцапался с женой из-за пьянства и теперь не мог решить, что хуже — тяжкое похмелье или ворчание жены, от которого голова раскалывалась не меньше.

Небольшой глоток «Джим Бин» избавил бы его от мучений. Но придется ждать до обеда, когда откроется бар напротив.

Посылка тем временем перемещалась по конвейерной ленте. Когда она достигла рентген-аппарата, он отрегулировал изображение в полную величину на экране, который находился на уровне глаз.

Вдруг Стэн резко вскочил, опрокинув стул.

— Джимми, скорее сюда!

— Что случилось?

— Ты только посмотри на это…

Стэн отошел в сторону, чтобы Джимми мог полностью увидеть изображение на экране. Внутри обернутой в коричневую бумагу коробки виднелись очертания отрезанных конечностей и головы. Стэн смог различить руки и ноги. Рядом с головой лежала рука с кольцами на пальцах и часами на запястье.

Желудок у Стэна сжался так сильно, что, казалось, сейчас выдавит содержимое наружу.

Джимми дрожащей рукой вытер пересохшие губы.

— Вынь на секунду посылку из рентгена, мне нужно кое-что посмотреть.

Стэн вынул. Джимми надел очки и посмотрел, что написано на посылке.

— Обрати внимание на имя и обратный адрес, — сказал Джимми. Его лицо стало белее мела.

— Кэрол Крэнмор, — прочел Стэн. — Ну и что?

— Так зовут пропавшую девушку. Ты что, новости не смотришь?

— Боже всемогущий! Так это что же, ее тело?

— Позвони лучше наверх и все им расскажи.

— Сам позвони. Мне нужно еще провести тест на наличие взрывчатки.

— Ты думаешь, они ее еще и взрывчаткой начинили?

— Послушай, мы должны действовать согласно инструкции.

— Мне нужно сделать пару звонков. А ты пока, будь добр, пожуй жвачку или какие-нибудь мятные леденцы. Я скоро от одного твоего дыхания захмелею, понял?


Дарби заерзала на месте. На экране ноутбука были две пары ровных линий, которые напоминали ей датчик ЭКГ.

Ей уже хотелось, чтобы хоть что-то произошло, — нужно было срочно чем-то себя занять. Куп шепнул ей на ухо:

— У тебя что, шило в заднице?

— Эти устройства уже давно должны были включиться.

— Наберись терпения.

Прошло еще полчаса.

— Вчера вечером я разговаривал с сестрой, — сказал Куп. — Триш завтра едет в госпиталь. Они собираются искусственно вызывать роды.

— Сколько у нее задержка? — спросила Дарби, не отрываясь от экрана ноутбука.

— Почти две недели, — сказал Куп. — Они наконец-то выбрали имя для моего племянника. Фабрис.

— Она собирается назвать ребенка в честь освежителя воздуха?

— Нет, это «Фебриз». А я сказал — Фабрис. Французское имя, как и ее муж.

— Да уж, несладко придется ребенку. Пусть лучше вырастет толстокожим.

— Скажешь тоже, — обиделся Куп. — Брэнди говорит, что имя классное и стильное.

— Брэнди?

— Моя новая девушка. Она учится на косметолога. После выпуска хочет переехать в Нью-Йорк и давать названия помадам.

— Что значит «давать названия помадам»?

— Компании, которые производят помады, не могут называть их просто «розовая» или «голубая». Им нужны классные маркетинговые названия! «Розовый сахар», «Яркость», «Прелестная лаванда», например. Кстати, эти названия придумала она.

— Одно могу сказать тебе точно: она определенно самая яркая женщина из тех, с кем ты встречался.

Линии на экране ноутбука начали колебаться.

— Прослушивающие устройства работают, — объявил техник из ФБР.

Дарби сильнее уцепилась за сиденье, когда микроавтобус рванул с места.

Глава 42

В ванной госпиталя пахло освежителем воздуха «Пайн Сол». Бойль был там один. Он занял дальнюю кабинку слева. Он уже успел снять свою кепку и куртку «Фед Экс». Пустой рюкзак, который он носил на спине, сейчас стоял на полу.

Под одеждой на Бойле был зеленый костюм хирурга. Он снял ботинки и обул тапочки. Надев повязку, он сложил ботинки и одежду рассыльного в рюкзак и открыл дверцу кабинки. Он посмотрелся в зеркало. Хорошо. В нагрудном кармане лежали очки в черной стильной роговой оправе. Он надел и их.

Бойль запихнул рюкзак в мусорную корзину, достал «Блэкберри» и написал: «Готов. На месте».

Бойль открыл дверь и вышел в ярко освещенный, людный коридор на восьмом этаже. Он прошел тремя коридорами и остановился напротив большого эркера, выходящего на центральный вход в госпиталь.

Единственным транспортом, которому было позволено парковаться у входа, были машины «скорой помощи» и такси. Внизу он увидел шесть машин «скорой помощи». Еще две машины только подъезжали. Полиция была занята регулировкой движения. Из участка прислали подкрепление, чтобы сдерживать натиск репортеров. Их оттеснили к старому кирпичному зданию, используемому как склад для почтовых доставок.

Сообщение от Ричарда пришло только спустя пять минут: «Вперед».

Бойль полез в карман. Детонатор приятно холодил руку.

Он отошел от окна и направился в отделение интенсивной терапии. Дойдя до комнаты ожидания, он нажал на кнопку.

Вдали послышался грохот и звук бьющихся стекол. Поднялся крик.


Стэн Петарски изо всех сил старался не думать о мертвом теле в коробке у ног. Он как раз пытался представить себе что-нибудь приятное — например, «Джим Бин» со льдом, — когда двери лифта открылись.

Оттуда вышла Эрин Волш, симпатичная блондинка, которую он то и дело встречал в буфете. Она разговаривала по телефону и поманила его рукой к лестнице. Стэн поднял коробку и отнес ее в серологическую лабораторию.

Эрин начала фотографировать. Стэну не хотелось видеть расчлененный труп, и он пошел к двери, размышляя, где бы добыть «Джим Бин», когда посылка взорвалась.

Глава 43

Картинка на экране ноутбука сменилась изображением происходящего за стенами микроавтобуса. Они ехали на приличной скорости по Пикни-стрит, в трех кварталах от дома Крэнморов. Здесь дома были получше, но ненамного. Дарби насчитала не одну машину, стоящую на кирпичах.

Карл Хартвиг, офицер SWAT, стоя на коленях в микроавтобусе, смотрел в перископ. Взгляды остальных были обращены на ноутбук.

На экране было видно, что они приближаются к разбитому черному фургону, припаркованному с левой стороны дороги, возле группы деревьев.

Линии на мониторе начали изгибаться под всеми мыслимыми углами, а потом вдруг снова выровнялись.

— Он в черном фургоне, — сказал техник из ФБР.

Хартвиг заговорил в микрофон, приколотый на груди:

— «Альфа-один» вызывает «Альфа-два». Поступило подтверждение на черный микроавтобус «форд» с тонированными стеклами и без номерных знаков, припаркованный на Пикни-стрит. У меня все.

— Роджер, «Альфа-два». Мы двигаемся к объекту.

Через секунду их микроавтобус съехал на обочину и остановился. Двигатель заглушать не стали, и Дарби чувствовала, как вибрирует пол. Хартвиг передвигал перископ.

На экране было видно, как в дальнем конце улицы, откуда они только что приехали, появился грузовик «UPS». Он тоже проехал пару футов и съехал с дороги. Дарби успела заметить короткую черную вспышку из кузова грузовика, которая мелькнула и сразу исчезла.

Грузовик «UPS» не двигался с места. Дарби знала, что он останется там, чтобы блокировать улицу.

В микрофоне Хартвига послышались помехи, затем раздался голос:

— «Альфа-два», говорит «Альфа-один».

— Слушаю, «Альфа-один».

— Подразделения «Альфа-три» и «Альфа-четыре» едут к объекту. Оставайтесь на месте.

— «Альфа-один», понял: оставаться на месте.

Грузовик «UPS» проехал вдоль края посадки. Третий микроавтобус для наблюдения, грузовик для доставки цветов, проехал вниз по Кулидж-роуд.

Странник был окружен.

Но черный фургон по-прежнему стоял на месте.

Банвиль повесил трубку телефона на стене.

— Район оцеплен, — сказал он. — Все заняли свои места.

— «Альфа-один», все группы готовы, — сказал Хартвиг. — Мы на месте, ждем сигнала. У меня все.

— Принято, «Альфа-два». Готовьтесь к захвату.

— «Альфа-один», вас понял.

Дарби почувствовала, как их микроавтобус съехал с бордюра, остановился и развернулся. Хартвиг убрал перископ и присел на корточки рядом с напарником у задних дверей микроавтобуса. К поясу каждого из них были пристегнуты детонационные гранаты, также известные как «флэшбэнг» — из-за ослепительной вспышки и оглушительного взрыва. У них было разрешение на применение взрывчатых веществ.

Дарби смотрела на черный фургон на экране ноутбука. Он так и не двинулся с места.

Хартвиг повернулся к ней и сказал:

— Вы двое оставайтесь здесь, пока опасность не минует, понятно?

Микроавтобус начал сбавлять скорость. Хартвиг подал сигнал напарнику. Задние дверцы микроавтобуса разлетелись в стороны. Двое офицеров из SWAT выскочили наружу под мелкий дождь, оставив дверцы распахнутыми настежь. Дарби придвинулась ближе, чтобы было лучше видно.

Офицеры SWAT расположились за черным фургоном «форд», руки в перчатках уже держались за дверцы, когда из посадки выбежал еще один офицер SWAT с пистолетом в руках, нацеленным на кабину водителя.

Хартвиг подал сигнал. Офицер SWAT схватился за ручку со стороны сиденья водителя и дернул ее на себя. Одновременно с этим распахнулись задние дверцы.

Хартвиг запустил внутрь гранату «флэшбэнг», и, прежде чем зажмуриться, Дарби увидела мужчину в черной куртке, сидящего за столом, на котором стояло какое-то оборудование, мигающее разноцветными лампочками. Он замер, сунув руки в карманы куртки.

РУКИ ЗА ГОЛОВУ! СЕЙЧАС ЖЕ! ПОДНИМИ РУКИ И НЕ ДВИГАЙСЯ!

Странник не шелохнулся.

Дарби почувствовала, как микроавтобус резко затормозил. Банвиль поднялся со своего сиденья и рванулся мимо нее. Хартвиг вскочил в кузов фургона Странника.

ПОДНИМИ РУКИ ВВЕРХ! СЕЙЧАС ЖЕ! ВЫПОЛНЯЙ!

Хартвиг швырнул Странника на пол.

Дарби вышла наружу, ноги затекли от долгого сидения. Она хотела сейчас быть там, вместе с офицером SWAT, хотела заглянуть Страннику в лицо и видеть его глаза, когда он произнесет имя Кэрол.

Хартвиг вышел из фургона, качая головой. Он что-то сказал Банвилю.

Куп стоял рядом с ней. Странник неподвижно лежал на полу.

Банвиль возвращался назад.

— Что происходит? — спросила Дарби.

— Это всего лишь труп, привязанный к стулу, — ответил Банвиль. — Вот что происходит.

— Что? Разве граната могла его убить?

— Он мертв уже несколько часов, — сказал Банвиль. — Его задушили.

— Тогда что со всем этим оборудованием?

Банвиль не ответил. Он забрался в микроавтобус и прижал к уху трубку телефона на стене.

— Должно быть, это он, — сказал за ее спиной техник из ФБР. — Сигналы «жучков» принимались именно из этого фургона. Посмотрите, там внутри приемник L-32.

— Наверное, это оборудование необходимо, чтобы передавать сигнал куда-то дальше, — заметил его напарник.

Из соседних домов, заслышав шум и при виде восьми членов команды SWAT, суетящихся вокруг фургона, появились люди. Одни остались на ступеньках, другие вышли прямо на улицу, под дождь, чтобы узнать, что происходит.

Через дорогу стояла девочка лет восьми, одетая в желтый дождевик, и держала маму за руку. Девочка была очень испугана и собиралась вот-вот заплакать. Дарби смотрела на нее, когда фургон взорвался, сметая ударной волной и девочку, и ее маму.

Глава 44

На всех этажах госпиталя раздался вой эвакуационной сирены. Бойль с трудом проталкивался через толпу штатских, врачей и медсестер. Люди натыкались друг на друга, спотыкались, падали и оказывались под ногами у бегущих сзади. Каждый стремился быстрее протиснуться к выходу, подальше от пыли и дыма, заполнявших помещение.

Комната ожидания отделения интенсивной терапии была пуста, дверь в отделение открыта. Палату Рэйчел никто не охранял. Двух копов, приставленных к ней, либо вызвали в другое место, либо они сами решили уйти.

Медсестер тоже не было на месте.

Сунув руку в карман, он вытащил шприц для подкожных инъекций, зажал пластиковый колпачок зубами, высвобождая иголку, и, утапливая поршень шприца, приблизился к кровати.

Бойлю очень хотелось разбудить Рэйчел, чтобы услышать ее предсмертный крик и посмотреть, как она забьется в конвульсиях.

Игла проткнула трубку капельницы, и Бойль выпрыснул туда содержимое шприца. Затем быстро протер трубку рукавом куртки и направился к двери. Нужно торопиться.

Колпачок снова на иголке, шприц в кармане. Нужно торопиться.

Он вышел за дверь и быстрыми шагами, ни на кого не глядя, направился через вестибюль.

Возле медсестринского пульта стоял человек из охраны госпиталя. На нем был темный плащ, в ухе торчал наушник, а к лацкану был приколот микрофон. Он озирался по сторонам в поисках раненых, когда ему на глаза попался Бойль.

Бойль бросился к нему.

— Все ушли, — сказал он. — На этаже пусто.

На пульте включилась сирена. Охранник резко развернулся к монитору.

— Что происходит?

Бойль сделал вид, что внимательно изучает цифры на экране.

— У одного из пациентов остановка сердца, — наконец сказал он. — Я позабочусь о нем. Проверьте, все ли добрались до лестницы.

— Вы уверены, что справитесь сами?

— Конечно. Идите. Я разберусь.

Но охранник остался на месте.

Медленно и как бы невзначай Бойль полез во внутренний карман куртки и расстегнул кобуру. Он прикончит этого наемного копа, если будет нужно. Прикончит и побежит к лестнице.

Но такой необходимости не возникло. Охранник ушел. Бойль долго смотрел ему вслед, потом повернул за угол и направился в сторону ванной. Он вытащил из мусорной корзины свой рюкзак и пошел к копам, которые указывали людям дорогу к выходу. Бойль смешался с толпой штатских и медперсонала.

Утренний воздух был наполнен дождем и воем сирен. Он спустился по Кэмбридж-стрит и поднялся по лестнице на станцию.

Вчера по дороге из Бэлхема он приобрел на Южной станции проездной. Он провел пластиковой карточкой по магнитному считывающему устройству, не оставив отпечатков пальцев, и присоединился к группе людей, наблюдающих за хаосом внизу. Дымились руины гаража, где хранились почтовые грузы. Сюда со всех сторон съезжались пожарные машины, кареты «скорой помощи» и полицейские. Кэмбридж-стрит была усыпана грудами битого стекла, осколками кирпичей и бетона. Бойль увидел, что взрывом вынесло некоторые окна на складе.

Когда подошел поезд, Бойль уселся к окну, достал из кармана «Блэкберри» и набрал всего одно слово: «Сделано».

Чтобы как-то убить время в пути, Бойль представлял, что сделает с Кэрол Крэнмор, как только она покинет свою комнату. Рано или поздно она выйдет забрать еду. Они все выходят.

Но сейчас у него не было времени ждать, пока она сдастся. Почти все было подготовлено к отъезду. На днях ему нужно будет их всех убить. Может быть, даже сегодня.

Глава 45

Правая щека Дарби саднила. Она помогла Купу поднять на носилки еще одного офицера SWAT. Он был без сознания, но пока дышал.

Они осторожно пробирались через мокрые развалины, стараясь пройти как можно быстрее сквозь дымовую завесу и стену дождя на другой конец улицы, где на земле лежали раненые. Некоторыми из них уже занимались медики «скорой помощи» и врачи, спешно прибывшие из бэлхемского госпиталя. Мертвые были накрыты кусками синего брезента, придавленными по краям камнями.

Они переложили офицера на каталку. Дарби совсем было собралась идти назад, как увидела Эвана Мэннинга. Он присел на корточки и приподнял край синего брезента, чтобы посмотреть на погибшего. Она пробилась сквозь толпу медиков, старающихся перекричать рев сирен на подъезжающих машинах, крики и плач.

Дарби схватила его за руку.

— Вы нашли Странника?

— Нет еще. — Казалось, при виде ее он удивился. — Что у тебя с лицом?

— Меня взрывом отбросило в сторону.

— Что?

— Здесь очень шумно. Идите за мной.

Дарби перешла улицу и направилась к посадке. Они спрятались от дождя под деревьями. Здесь было тише, но ненамного.

— Я пытался тебя вызвонить по сотовому, — сказал Эван, вытирая с лица капли дождя.

— Я уверена, что он разбился, когда я упала. Что со Странником?

— Все дороги перекрыты, но мы до сих пор его не нашли.

— Чтобы взорвать бомбу, ему нужно было быть где-то неподалеку, правда? Нужно убедиться, что копы и патрульные на дорогах останавливают каждого встречного. Он все еще может находиться поблизости — например, идти по дорожке.

— Не беспокойся, мы проверяем каждого. Послушай, мне необходимо уехать. Нужно побыть какое-то время в Бостоне. Что-то мне все это не нравится.

— А что случилось в Бостоне?

— Взорвали ваш штаб. Подробностей пока не знаю.

Дарби срочно понадобилось сесть. Но некуда. Она прислонилась к дереву и глубоко вдохнула. Земля под ногами ходила ходуном.

— Завтра рано утром к вам прибудут две наши мобильные следственные группы. Одну отправят сюда, другую — в Бостон, на место взрыва, — сказал Эван. — Мы можем вести расследование оттуда. Мне нужно идти. Я позвоню позже. Где тебя можно найти?

С обратной стороны визитки она написал мамин домашний номер и протянула ему.

— У тебя лицо начало опухать, — предупредил Эван. — Приложи к щеке лед.

Дарби вышла из посадки и уставилась на мертвых и раненых. Четыре тела, нет — пять, были накрыты синим брезентом. Санитар «скорой помощи» закрывал еще один труп офицера SWAT.

Она отвернулась и посмотрела на место, где стоял фургон. От него осталась тлеющая черная воронка. Труп мужчины из «форда» найти так и не удалось. Его разорвало на мелкие кусочки, которые затерялись в развалинах. Им очень повезет, если они когда-нибудь смогут его опознать.

Пожарник бросил шланг. Он что-то прокричал, но она не расслышала, что именно. На его крик к окровавленной руке, торчащей из завала, сбежались еще четверо пожарных.

«А ведь там могла оказаться я! — подумала Дарби. — Если бы я подошла чуть ближе, то уже была бы мертва или задыхалась под грудой обломков».

Куп шел с новыми носилками. На этот раз на них лежала молодая женщина. Ее руки безвольно свесились и волочились по щебенке, цепляясь за крупные обломки. Безжизненный взгляд женщины был устремлен в небо, дождь смывал кровь и копоть с ее лица.

Глава 46

К четверти третьего всех выживших нашли и увезли. Пожарные осматривали место взрыва, двое стояли с шлангами наготове. Агенты ATF и члены Бостонской противоминной группировки, одетые в рабочие комбинезоны и сапоги, копались в обломках.

Ответственный за работы на месте взрыва Кайл Романо, эксперт по подводной взрывчатке в отставке и ветеран противоминной группировки с пятнадцатилетним стажем, был крупным, дородным мужчиной с темно-рыжим ежиком волос и лицом, обезображенным угревыми шрамами.

Романо вынужден был перекрикивать шум лопастей и гул двигателя вертолета телевизионщиков, зависшего прямо над ними.

— Судя по тому, как покорежены куски металла, — уверенно заявил он, — это определенно динамит. Кроме того, мы нашли обломки таймера и что-то вроде металлического замка. На основании того, что вы рассказали, могу предположить, что как только открылись дверцы фургона, включился таймер и начался отсчет. Остальное вы и так знаете… А теперь я хотел бы кое-что уточнить. — Романо почесал нос. Его лицо было испачкано сажей и пеплом. — Я разговаривал с Банвилем, и он сказал, что парень, которого вы ищете, похищает молодых женщин.

— Так оно и есть.

— Уж очень все это напоминает террористический акт…. Человек поступает так, чтобы привлечь к себе внимание. Парень, за которым вы охотитесь, судя по всему, совсем не хочет попасть вам в руки.

— Мне кажется, он в отчаянии, — сказала Дарби.

— То же самое мне сказал и тот федерал. Его фамилия Мэннинг. Эван Мэннинг.

— А что еще он вам сказал?

— Не так уж много. Он говорил в основном о пропавшей девочке-подростке. — Романо покачал головой и тяжело вздохнул. — Бедная девочка уже все равно что мертва.

— Это он так сказал?

— Более сжато, но смысл такой. — Романо сделал большой глоток из бутылки с водой. — Это все, что мне известно на данный момент.

— Я могу чем-то помочь?

— Да. Покажите место, где в этой чертовой свалке зарыта металлическая табличка с идентификационным номером фургона.

— Я могла бы разбирать завалы, — предложила Дарби.

— А остальные зачем? Эта работа кое в чем отличается от дел, которыми вы привыкли заниматься. И без обид, ладно? Похоже, нужно всех здесь «построить». Уж слишком много народу толчется на одном месте. Во всяком случае, спасибо за предложенную помощь.

В служебной машине взрывной волной выбило окна, и Дарби уже не могла уехать на ней. Грузовик тоже стал частью места преступления, и его обыскивали минеры на предмет обнаружения улик.

Дарби никак не могла отыскать Купа. Придется идти домой пешком.

Журналисты были повсюду. Она бездумно миновала их и шла вниз, пока не вспомнила, что улица перекрыта, чтобы ничто не мешало разбирать завалы.

Остановилась она неподалеку от Ист-Данстэйбл-роуд. Рядом проходила Портер-авеню. Ниже по улице находился Св. Стивенс. А еще через полмили вверх по дороге начинался Хилл. Еще выше располагался «Баззи».

Таксофон, из которого она звонила больше двадцати лет назад, был на том же месте. Только вместо старого аппарата здесь теперь висела новая модель «Верайзон» с ярко-желтой трубкой. Дарби решила позвонить Лиланду и узнать, что же все-таки произошло в лаборатории. Она порылась в карманах. Там лежали только долларовые банкноты. Она зашла в «Баззи» разменять деньги.

В магазине никого не было, кроме девочки-подростка за прилавком. Она смотрела выпуск новостей по маленькому цветному телевизору, стоявшему на мини-холодильнике. В новостях показывали материал о взрыве в «Масс Дженерал».

— Вы не могли бы сделать погромче? — попросила Дарби.

— Да, конечно.

Репортер, который в прямом эфире вел репортаж с места событий, не располагал достаточной информацией, зато отснял обширный материал о бомбе, взорвавшейся в гараже для почтовых грузов госпиталя «Масс Дженерал». Пока он пересказывал слова очевидцев об оглушительном взрыве, который они слышали, на экране мелькали кадры разрушений. Дарби видела улицы, заваленные обломками, перевернутые такси и машины «скорой помощи». От застекленного фасада почти ничего не осталось. Едва она увидела дымящуюся воронку, как сразу подумала о бомбе из аммотола. Если все сделать правильно, масштаб разрушений будет именно таким, как показывали по телевизору.

Десятки раненых поступили в госпиталь «Бэт Израэль». Пациентов «Масс Дженерал» спешно эвакуировали в ближайшие больницы. Точное количество убитых никто пока назвать не мог.

— Вы были там?

Дарби оторвалась от телевизора. К ней обращалась девочка-подросток. Она слишком ярко подвела глаза и вдобавок выглядела так, словно упала лицом в коробку с рыболовными снастями. У нее были проколоты нос, нижняя губа и язык, а практически все ухо утыкано сережками.

— Вы были на месте взрыва? — повторила она. — У вас одежда порвана и вся в грязи. А еще кровь на лице.

— Я была здесь, в Бэлхеме.

— Боже мой, это, наверное, было та-а-ак жутко! А вы видели трупы?

— Мне нужна мелочь для таксофона.

Дарби опустила монетку в прорезь и позвонила Лиланду на сотовый. Когда включилась голосовая почта, она перезвонила на домашний. Трубку взяла его жена.

— Сэнди, это Дарби. Лиланд дома?

— Сейчас позову.

Дарби нервно сглотнула. Когда Лиланд подошел к телефону, она рассказала о том, что случилось в Бэлхеме. Лиланд слушал, не перебивая.

— Пока я стоял в пробке, мне позвонила Эрин, — сказал Лиланд, когда она закончила, — и рассказала, что рано утром в лабораторию из «Фед Экс» привезли посылку. Ее отнесли вниз на рентген и обнаружили, что в коробку засунуто что-то очень напоминающее труп. Поэтому коробку тут же отправили наверх. В адресе отправителя было указано «Кэрол Крэнмор».

— Они что, не провели тест на взрывчатку?

— Не знаю. Могу только предположить, что, увидев тело, они поспешили отправить коробку в лабораторию. Я сейчас как раз собираю записи, сделанные камерами наблюдения в гараже и холле… Я разговаривал с Эрин в тот момент, когда взорвалась посылка, — сказал Лиланд. — Не думаю, что ей удалось выжить после такого. Пэппи в это время был на кладбище старых автомобилей в Согусе, собирал образцы краски. Взрывом разнесло лабораторию, шкафчики с уликами… все пропало.

Дарби хотела спросить, кто еще выжил, но не смогла выдавить из себя ни слова.

— Боюсь, плохие новости на этом не заканчиваются, — сказал Лиланд. — Пару минут назад звонили из госпиталя, спрашивали тебя. У Рэйчел Свенсон случилась остановка сердца. Ее не смогли спасти. Сегодня вечером собираются проводить вскрытие.

— Это он ее убил, — сказала Дарби.

— Рэйчел Свенсон была больна. Сепсис…

— Страннику нужно было добраться до нее любой ценой. Она могла вывести на него нас, поэтому он и решил устроить диверсию. А лучше, чем взрыв в госпитале, ничего не придумаешь. Взрыв рождает панику — все думают, что это нападение террористов, и спешат укрыться. По сторонам, естественно, никто не смотрит. Странник просто пришел и убил ее. Отправьте туда кого-нибудь — пусть опечатают палату. И заодно захватят записи камер наблюдения отделения интенсивной терапии.

— Я уже пытался. ATF никого не впускает, — сказал Лиланд. — Я только что разговаривал по телефону с Александрой Свенсон, матерью Рэйчел. Наверное, ей сообщили из лаборатории в Нью-Хэмпшире. Она позвонила нам, чтобы узнать, в каком госпитале лежит ее дочь. Мне пришлось сказать, что ее дочь мертва.

— У вас есть ее телефон? Мне нужно поговорить с ней о Рэйчел.

— Но этим должен заниматься Банвиль…

— Банвиль теперь нескоро выберется с места взрыва в Бэлхеме. Мне нужно поговорить с ее матерью. Вдруг удастся что-нибудь выяснить о Рэйчел, узнать, почему он выбрал именно ее. Ей может быть известно что-то, что поможет нам найти Кэрол.

Лиланд дал ей номер. Дарби записала его на руке.

Она слышала, как у Лиланда зазвонил телефон.

— Я должен ответить на звонок, — сказал он. — Перезвони, если что-то узнаешь.

Дарби позвонила домой. Снова длинные гудки. К телефону никто не подходил. Она повесила трубку, с ужасом подумав, что опоздала. Ее прошиб холодный пот, и она со всех ног бросилась домой.

Глава 47

Сиделка закрыла дверь в спальню Шейлы. Мама недавно заснула.

— Мне пришлось увеличить дозу морфия, — сказала Тина, уводя Дарби от двери. — Ее мучают сильные боли.

— Она видела новости?

Сиделка кивнула.

— Она звонила вам, но никак не могла дозвониться.

— Мой сотовый разбился. Я звонила из таксофона. Никто не брал трубку.

— Взрывом оборвало телефонные линии и линии электропередач. По крайней мере, так объявили в новостях. Она знает, что с вами все в порядке. Заезжал ваш друг и сообщил об этом. Я забыла, как его зовут. Вам нужно будет сегодня еще отлучиться? Я могу задержаться. Мне несложно.

— Я здесь на всю ночь.

Дарби скрестила руки и прислонилась к стене. Она боялась и на шаг отойти от маминой двери. Ей казалось, что уйти сейчас — все равно что проститься.

— Не думаю, что это случится сегодня, — сказала Тина.

Дарби потребовалось время, чтобы собрать в кулак все свое мужество и спросить:

— А когда, как вы думаете?

Тина плотно сжала губы.

— На днях.

Когда сиделка ушла, Дарби написала матери записку, в которой говорилось, что она уже дома, и положила ее на тумбочку, где лежали мамины очки и лекарства. Она поцеловала маму в лоб. Шейла лежала неподвижно.

Дарби отправилась принять душ. Стоя под струями горячей воды, она прокручивала в памяти все, что говорила ей Рэйчел под верандой и в госпитале. Пару раз звучало слово «бороться». «Я не могу больше с ним бороться», — сказала как-то Рэйчел. А вот что она говорила о Кэрол: «Она боец? Она сильная?»

Боец… Бороться… Было ли это ключевым моментом? Откуда Странник мог знать, что они станут сопротивляться?

Он что, подбирал их в приютах для жертв насилия? Нет. Потому что эти женщины в большинстве своем не отбивались. Но что тогда? Что-то общее, общее для них всех. Господи, пожалуйста, помоги мне найти то, что их объединяет!

Когда вода стала совсем холодной, Дарби вылезла из-под душа, вытерлась полотенцем, натянула спортивные штаны и футболку и спустилась в кухню. Она проверила телефон. Он работал. Она накинула куртку, взяла трубку и сигареты и вышла на заднюю террасу дома. Дождь усиливался, все громче барабаня по крыше.

Она выкурила две сигареты, прежде чем позвонить матери Рэйчел. Трубку взял мужчина.

— Мистер Свенсон?

— Нет, это Джерри.

Голос был до жути тихим и безжизненным. Дарби могла поклясться, что слышит, как на заднем плане кто-то плачет.

— Я могу поговорить с Александрой Свенсон? Ее беспокоят из бостонской криминалистической лаборатории.

— Сейчас она подойдет.

В трубке раздался слабый, дрожащий голос:

— Это Александра.

— Это Дарби МакКормик. Я хотела сказать, что мне жаль…

— Это вы нашли мою дочь под верандой?

— Да, я.

— Вы разговаривали с Рэйчел?

— Да, мэм. Примите мои соболезнования.

— Что сказала вам Рэйчел? Где она была все это время? Она это сказала?

Дарби не хотела обманывать несчастную женщину, но еще меньше ей хотелось сильнее ее расстроить. Ей надо было задать Александре Свенсон несколько вопросов.

— Рэйчел рассказала немного. Она была очень больна.

— Я смотрела тогда выпуск новостей, тот видеоматериал, но никогда бы не подумала, что это Рэйчел. Женщина, которую вы нашли, не имела с моей дочерью ничего общего. Я ее даже не узнала. А ведь я все-таки мать… — Александра прокашлялась. — Этот человек, который забрал Рэйчел… Что он с ней сделал?

Дарби промолчала.

— Скажите мне, — попросила мать Рэйчел. — Пожалуйста. Я должна знать.

— Я не знаю, что с ней случилось. Миссис Свенсон, я понимаю, как вам сейчас тяжело. И не стала бы звонить просто так, без надобности. Мне нужно задать вам пару вопросов о дочери. Вопросы могут показаться странными, но прошу вас: постарайтесь мне помочь.

— Спрашивайте все, что сочтете нужным.

— У Рэйчел когда-нибудь были отношения с человеком, который ее оскорблял?

— Нет.

— А если бы они были, она бы вам рассказала?

— Мы с дочерью всегда были близки. Я знала о прошлом Чада, но он не то что ее не ударил — он даже голоса на нее ни разу не повысил. Рэйчел никогда не стала бы терпеть подобное, уж я-то знаю. О Чаде она всегда отзывалась хорошо. Думаю, у его бывшей жены просто не все в порядке с головой.

— Рэйчел никто не угрожал? Может, она рассказывала вам, что кто-то ее преследует? Следит за ней?

— Нет. Если бы что-то подобное случилось, она бы обязательно мне рассказала. У Рэйчел с Чадом были прекрасные отношения. Они собирались пожениться. Рэйчел была… Она была такой умной, трудолюбивой. Она сама оплачивала свое обучение в колледже. Она брала ссуды, чтобы поступить в Школу права. Она никогда ни о чем не просила, никогда не попадала в неприятности. Она была очень уравновешенным, рассудительным человеком.

Александра Свенсон не могла больше сдерживаться. Она говорила сквозь слезы.

— В полиции мне сказали, что если пропавшего человека не находят в течение сорока восьми часов, то это означает, что он, скорее всего, уже мертв. Через год я начала свыкаться с мыслью, что Рэйчел больше уже не вернется, а я так и не узнаю, что же с ней произошло. И вдруг сегодня рано утром мне позвонил друг, который работает в лаборатории, и сообщил, что Рэйчел нашли в Массачусетсе и что она жива. Жива. И это спустя пять лет! Я опустилась на колени и поблагодарила Господа. А потом я позвонила, чтобы узнать, в каком госпитале лежит Рэйчел, а вместо этого выяснилось, что она скончалась, а я так и не… так с ней и не поговорила. Я не успела взять мою малышку за руку и сказать, как сильно ее люблю, и извиниться за то, что перестала надеяться и верить. Я даже не успела с ней проститься.

— Миссис Свенсон, я…

— Я не могу больше разговаривать. Извините.

— Поверьте, мне искренне жаль.

Александра Свенсон отключилась. Дарби сжала в руках телефонную трубку и, сама того не замечая, посмотрела на окно маминой спальни.

Глава 48

Дарби смотрела на лужи там, где когда-то был мамин сад, которым Шейла занималась до того, как заболела. Пока курила, она размышляла о жертвах Странника. Эван Мэннинг сказал, что он выбирает их случайно.

Слово «случайно» эхом прокатилось у нее в голове. Случайный выбор жертв. Если это действительно так, будет довольно сложно его поймать. Им в любом случае придется нелегко, потому что Странник все продумал наперед, к тому же постоянно переезжает с места на место, чтобы его не нашли. Может, он уже убил Кэрол и всех остальных. Возможно, он уже далеко отсюда. Нет, не надо об этом сейчас думать.

Копия каждого послания, приходящего на ее рабочий электронный ящик, автоматически пересылалась ей на хотмэйл, чтобы она имела доступ к информации, даже находясь в пути. Дарби потушила сигарету, вернулась в дом и поднялась наверх, чтобы проверить компьютер. Пришло сообщение от Мэри Бэт насчет фотографий с места происшествия.

Мэри Бэт всегда делала по два комплекта фотографий: одни — на пленку, другие — цифровые. Цифровые фотографии на суде не расценивались как улики, потому что их можно было подделать. Мэри Бэт делала их для того, чтобы у каждого, кто работает по делу, были копии для своих файлов.

Дарби как раз просматривала фотографии, когда услышала покашливание. Она выглянула в коридор и увидела тонкую полоску света, пробивающуюся из-под двери маминой спальни. Шейла проснулась и смотрела телевизор.

Когда Дарби тихонько приоткрыла дверь, то увидела отражение места взрыва в очках Шейлы.

— Что у тебя с лицом?

— Я поскользнулась и упала. На самом деле все гораздо лучше, чем кажется, — сказала Дарби. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, потому что ты здесь. — Шейла убавила громкость телевизора. — Спасибо, что оставила записку.

Дарби присела на кровать.

— Я пыталась дозвониться, но телефонные линии не работали. Мне очень жаль, что я заставила тебя волноваться.

Шейла отмахнулась: мол, не бери в голову. Но Дарби видела, что она все еще переживает. Даже в приглушенном свете ее лицо выглядело измученным. Словно что-то могло случиться в любой момент.

Дарби легла рядом с мамой и обняла ее.

— Со мной все в порядке. Честно.

— Знаешь, о чем я сегодня думала? Как тебя затянуло подводным течением и ты чуть не утонула. Тебе тогда было восемь.

Дарби вспомнила, как ее било о морское дно, а вода становилась все холоднее. Когда она вынырнула на поверхность, то еще целый час откашливала воду. Но дело было даже не в этом. А в холоде, который проник в нее под водой и даже под солнцем не хотел отпускать. Лежа в кровати под ворохом теплых одеял, она продолжала чувствовать этот холод. Он напоминал ей о том, что в мире есть вещи, которых ты не видишь, но которые так и ждут, чтобы нанести тебе удар, когда ты этого меньше всего ожидаешь.

— Ты совсем не плакала, папа испугался даже больше, чем ты, — сказала Шейла. — Он пошел с тобой за мороженым, и я никогда не забуду, как ты сказала тогда: «Папа, не волнуйся ты так. Я сама могу о себе позаботиться».

Дарби закрыла глаза и принялась вспоминать, как они втроем сели в машину и поехали домой. Машина пахла морем и «Коппертауном».[22] Все вместе, втроем. Живые и здоровые. Одно из хороших воспоминаний, которых у нее немало.

— Заезжал Куп, — сказала Шейла. — Он хотел, чтобы я знала, что с тобой все в порядке.

— Очень мило с его стороны.

— Он очень милый и смешной.

— Надо же, он мне постоянно твердит то же самое.

— Он похож на одного баскетболиста… Как там его? Брэйди, кажется.

— Том Брэйди. Футболист. Разыгрывающий в «Патриотах».

— У него кто-то есть?

— Нет.

— Вам нужно сходить на свидание. Вы отлично друг другу подходите.

— Я уже пыталась, но, к сожалению, Том Брэйди мне так и не перезвонил.

— Я имею в виду Купа. Он напоминает твоего отца — от него исходит та же непоколебимая, тихая уверенность в себе. А он с кем-то встречается?

— Куп не из тех, кто встречается.

— Надо же! А мне он сказал, что хочет остепениться, завести серьезные отношения.

— Наверняка с какой-нибудь из его моделей, рекламирующих нижнее белье, — сказала Дарби.

— Он о тебе очень высокого мнения. Рассказал, какая ты умная, трудолюбивая и преданная делу. Еще он сказал, что ты самый откровенный человек из всех, кого ему приходилось встречать.

Но Дарби уже не слушала. Она спала.

Глава 49

Первые несколько минут после того, как закрылась дверь, Кэрол вынуждена была зажимать уши руками, чтобы не слышать этого ужасного крика. Причем кричали сразу несколько женщин. Они были где-то за дверью и кричали.

Но еще больше Кэрол напугали странные грохочущие звуки. Бах, крик, бах-бах-бах, крик, БАХ-БАХ-БАХ-БАХ. Жуткие звуки приближались, становясь все громче и отчетливее.

Кэрол начала исступленно шарить по комнате в поисках чего-то, что можно было бы использовать как оружие. Но все, вплоть до стульчака на унитазе, было намертво прикручено. Ей нечем было воспользоваться. Разве что плед… Она схватила его, надеясь, что сможет им защититься, если человек в маске придет к ней с ножом.

Но прошло несколько часов, а ее дверь так и не открылась. Но это не значило, что человек в маске не придет за ней.

Стоя в одиночестве в темной комнате, Кэрол решила не терять времени на страх. Вместо этого она займется разработкой плана действий!

Она знала, что у мужчин самое уязвимое место — гениталии. Однажды Марио Дэнсен положил свою жирную лапу ей на ягодицы и больно ущипнул. Марио был вдвое выше ее и почти втрое тяжелее, но вы бы видели, как скрючило этого толстого урода, когда она ногой заехала ему в пах.

Кэрол сняла джинсы, скрутила подушку и сунула под одеяло. План ее был прост. Когда откроется дверь, человек в маске подумает, что это она, свернувшись калачиком, лежит под одеялом. Сама она тем временем встанет у стены за дверью. После того как он войдет, она подкрадется сзади и заедет ему между ног. Одного хорошего удара будет достаточно, чтобы он упал и принялся кататься по полу, — они все так делали. Тогда уже она сможет ударить его ногой по лицу и по голове.

Кэрол, на которой из одежды были только трусики и бюстгалтер, начала дрожать, потому что в комнате было довольно зябко. Чтобы не заснуть и хоть как-то согреться, она принялась вышагивать перед дверью, зная, что до ближайшей стены шесть шагов. Когда она почувствовала, что устала и страх начинает подбираться все ближе, то прижалась ладонями к стене, чтобы не дать злости заснуть.

Она подумала о подносе с едой, и ей стало любопытно, по-прежнему ли он стоит в коридоре. От одной только мысли о еде у нее заурчало в животе. Она напомнила себе, что может обойтись без пищи. Чтобы выжить, хватит и воды, которой в раковине предостаточно. Она уже пила эту воду, чтобы вымыть из организма наркотики, которыми он ее напичкал.

Стоп. Поднос. Еда стояла на пластиковом подносе. Если поднос разбить, можно защищаться острыми осколками. Ими можно тыкать в лицо. В глаза.

Ее дверь начала медленно открываться.

Кэрол спиной прижалась к стене, напряглась и уставилась на пятно света, упавшего из коридора. Она приказала себе приготовиться и не отвлекаться на посторонние мысли, потому что это был ее единственный шанс, который нельзя было упустить.

Но человек в маске все не заходил. И в дверном проеме не стоял — на полу даже не было видно его тени.

Заиграла музыка — какая-то старая джазовая композиция, напомнившая Кэрол времена, когда мужчины носили фетровые шляпы и ходили в бары, где из-под полы торговали спиртным. Не слышно было ни стука, ни крика.

Ее дверь все еще оставалась открытой. В прошлый раз она захлопнулась через пару минут.

Он что, ждал, пока она выйдет?

Чтобы забрать поднос, ей нужно будет повернуть за угол. И тогда есть риск, что он ее заметит. А если он ее заметит, то весь план с подушкой и одеждой под одеялом провалится.

Голыми руками ей его не побороть. Человек в маске гораздо сильнее ее. К тому же у него нож. Ей определенно нужен поднос. Кэрол подкралась к открытой двери, прислушиваясь к звукам и рассматривая тени на полу.

Кэрол подобралась к углу, осторожно заглянула за него и огляделась. Пластиковый поднос отлетел в дальний конец длинного коридора. Под подносом была лужа крови, которая при неярком освещении выглядела черной. Кровь натекла из женщины, ничком лежащей на полу.

Не вздумай кричать, ни в коем случае не кричи, а то он услышит!

Кэрол прикусила нижнюю губу и попыталась избавиться от страха, накрывшего ее удушливой волной.

Возьми поднос.

Кэрол не шелохнулась. Она думала о мертвой женщине, лежащей перед ней в луже крови. Она не двигалась.

Тебе нужно забрать поднос. Если он явится с ножом…

Кэрол побежала.

Сзади с лязгом начала закрываться дверь.

Кэрол продолжала бежать. У нее перед глазами была цель — поднос. Нужно добежать!

Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она достигла конца коридора. Она схватила поднос и вступила в теплую, вязкую кровавую лужу. Кэрол только собралась бежать назад, к своей комнате, как почувствовала, что женщина схватила ее за лодыжку.

И тут Кэрол не выдержала и закричала.

— Помоги мне, — прошептала женщина слабеющим голосом. — Пожалуйста.

БАХ, и дверь закрылась.

Возвращайся в комнату.

Но я не могу ее здесь бросить…

Она мертва, Кэрол, ей уже ничем не поможешь. Немедленно вернись в комнату.

Кэрол бросилась назад с подносом в руках. Она бежала так быстро, как только умела, с силой отталкиваясь ногами. Господи, пожалуйста, помоги мне справиться с дверью!

Дверь в ее комнату была закрыта. И на ней не было ручки. Кэрол принялась царапать дверь. Окровавленные пальцы скользили по холодной стали, пытаясь найти зазор в идеально ровной поверхности и подковырнуть дверь. Но все было тщетно: дверь закрыта, а она осталась снаружи в обществе трупа.

БАХ. Захлопнулась еще одна дверь. БАХ-БАХ-БАХ. Человек в маске шел за ней.

Глава 50

Дарби проснулась в тишине маминой спальни, ее ноги были укутаны одеялом. Наверное, это мама ее укрыла. Потому что Дарби не помнила, чтобы сделала это сама.

Дарби показалось, что Шейла не дышит. Она осторожно встала, склонилась над ней и только тогда услышала слабое, прерывистое дыхание. Она пощупала пульс. Он бился все также сильно.

Но это будет продолжаться недолго. Скоро, очень скоро Шейлу похоронят рядом с Биг Рэдом, и тогда Дарби останется совсем одна в доме, жизнь которого наполнена всяческими безделушками, картинками и копеечной бижутерией, которую Шейла покупала на «блошиных» рынках и в магазинах уцененных товаров. Все они хранились внутри одной из немногих по-настоящему ценных вещей — красивой шкатулке ручной работы, которая передавалась двумя поколениями женщин рода МакКормик.

Больше не будет телефонных звонков. Больше не будет слов поддержки. Больше не будет ни общих дней рождений, ни совместных выходных, ни воскресных ужинов в городе. Больше не будет разговоров по душам. И уже никогда теперь не появятся новые воспоминания.

А как удержать старые воспоминания, не дать им померкнуть, стереться из памяти? Дарби вспомнила о пуховом жилете отца, как она надевала его после того, как отца не стало, греясь его теплом и вдыхая уже почти неразличимый запах сигаретного дыма и лосьона после бритья «Каноэ». В такие моменты ей казалось, что он рядом с ней и что все будет хорошо. А что останется от мамы, что она могла бы точно также одевать, воскрешая в памяти ее образ? Что оставила себе Хелена Круз на память о Мелани? Возможно, Диана Крэнмор сейчас тоже не спала, а сидела в темноте в комнате дочери, терзаемая надеждой и отчаянием, гадая, где в этот момент находится Кэрол, цела ли она, вернется ли когда-нибудь домой или ее уже нет в живых.

Дарби снова легла рядом на мамину кровать. Подушка была влажной от пота. На этот раз она укрыла маму одеялом. Она почему-то вспомнила Рэйчел Свенсон, лежащую на больничной койке, охваченную страхом. Теперь она лежала в холодильнике морга, и на груди у нее был Y-образный надрез. Из тела ушла жизнь, но страх остался в нем навсегда.

А что Кэрол? Она тоже не спит, с ужасом глядя в темноту?

Дарби не так много знала о себе, но в одном была уверена точно: она уже не сможет, да и не станет прекращать поиски Кэрол. Она найдет ее — живую или мертвую, но все равно найдет.

Дарби прошла по коридору в свободную спальню. Она включила маленькую настольную лампу, компьютер и принялась просматривать фотографии.

Здесь был снимок Рэйчел Свенсон — неприметная внешность, густые волосы, решительное лицо.

Здесь была Терри Мастранжело — заурядная внешность, темные волосы. У Рэйчел волосы были каштановыми.

Теперь Кэрол Крэнмор, самая молодая из них, чье тело уже достаточно сформировалось, чтобы притягивать мужские взгляды. Еще пару лет, и ей проходу давать не будут. Но Дарби больше не рассматривала физическую привлекательность как связующее звено. Во внешности этих женщин не было ничего общего. Может, дело в каких-то личных качествах?

Дарби попыталась представить, как Странник сидит за рулем фургона, катается по улицам, пока какая-нибудь из проходящих мимо женщин не привлечет его внимание. Неужели он случайно встречал их, некоторое время наблюдал за ними, чтобы потом составить план похищения?

Одно известно точно: он похитил всех этих женщин и увез туда, где их никто не найдет. Странник был осторожен и не оставлял после себя ни трупов, ни улик.

Но дома у Кэрол он все же допустил ошибку. Оставил там следы своей крови. И упустил Рэйчел Свенсон. Он собирался что-то с ней сделать — единственным разумным выходом было от нее избавиться. Она была больна, и он больше не мог ее использовать.

Рэйчел Свенсон знала об этом. И перехитрила его. Она была из тех, кто стоит до конца, кто борется за жизнь. Она воспользовалась временем, что у нее было, чтобы продумать план побега, и она не только продумала, но и воплотила его в действие. Странник нашел ее и убил, потому что боялся, что Рэйчел известно что-то такое, что выведет на него полицию…

Что именно? Что она упустила? Расстроенная, Дарби взяла плеер и в который раз принялась прослушивать запись своего разговора с Рэйчел.

«Он снова меня поймал, — послышался в наушниках голос Рэйчел. — На этот раз мне не выбраться».

«Его здесь нет».

«Нет, он здесь. Я видела его».

«Здесь, кроме нас с тобой, никого нет. Ты в безопасности».

«Он приходил ко мне прошлой ночью. И надел на меня эти наручники».

Дарби нажала на «стоп». Ключ от наручников. Рэйчел сказала, что у нее был ключ от наручников. Но никакого ключа Дарби под верандой не нашла.

Она снова нажала на «плэй» и подалась вперед, вслушиваясь.

«Я знаю, что он ищет, — сказала Рэйчел. — Я утащила это из его кабинета. Но он ничего не найдет, потому что я надежно это закопала».

«Что ты закопала?»

«Я покажу. Но ты должна помочь мне снять наручники. Я не могу найти ключ. Наверное, где-то выронила».

Дарби снова остановила пленку и принялась пересматривать фотографии.

Она нашла снимок Рэйчел Свенсон, сделанный в машине «скорой помощи». Руки Рэйчел были в грязи. На следующих трех фотографиях были хорошо видны раны на груди Рэйчел. Кроме того, здесь были снятые крупным планом кисти Рэйчел. Ноготь, покрытый коркой грязи, и многочисленные кровоточащие порезы на руках. Только не от борьбы, как она думала раньше…

Дарби сбежала по ступенькам в кухню и взяла оттуда радиотелефон. Куп ответил после шестого гудка.

— Куп, это Дарби.

— Что случилось? Что-то с мамой?

— Нет, я звоню из-за Рэйчел Свенсон. Я думаю, она спрятала что-то под верандой.

— Мы же тогда все перерыли, весь мусор, но так ничего и не нашли.

— Но мы не искали в земле, — сказала Дарби. — Мне кажется, она что-то там закопала.

Глава 51

Квадратный участок земли под верандой по размеру был не больше половины маленькой спальни. Земля все еще была сырая. Дарби не заметила недавних следов копания, поэтому свои раскопки решила начать с дальнего левого угла «пятачка», где она впервые увидела Рэйчел.

Дарби копала. Вырытую землю она сбрасывала в корзину, которую передавала Купу. Он, в свою очередь, просеивал землю через большое сито, установленное на одном из мусорных контейнеров.

Работа длилась уже около часа, но единственным вознаграждением за их старания были камни и осколки разбитого стекла.

От долгого ползанья брюки Дарби намокли и пропитались грязью. Она передала Купу новую порцию для просеивания. Мать Кэрол наблюдала за ними с веранды дома соседей. На ее лице тревога сменялась надеждой.

В проеме показалась голова Купа.

— Снова одни камни, — сказал он, протягивая ей пустую корзину. — Что ты думаешь по этому поводу?

Куп уже третий раз задавал один и тот же вопрос.

— Я по-прежнему думаю, что она что-то здесь закопала, — сказала Дарби.

— Не спорю. Я тоже смотрел на снимки и могу утверждать, что она здесь рылась. Но мне начинает казаться, что она закопала здесь что-то, что видела только она.

— Ты слушал запись. Она упоминала ключ от наручников.

— Возможно, ключ — плод ее воображения. Ей хотелось думать, что он у нее есть. Дарби, не забывай, она бредила. Она приняла тебя за Терри Мастранжело. Она не смогла отличить больничную палату от тюремной камеры.

— Мы знаем, что она выбралась из фургона, — это факт. Без ключей от наручников она не смогла бы этого сделать. Ключ где-то здесь.

— Ладно, допустим, ты права. Но что нам дает ключ как улика?

— А что ты предлагаешь, Куп? Сидеть сложа руки, пока не обнаружится труп Кэрол Крэнмор? Ты этого хочешь?

— Я такого не говорил.

— А что ты говорил?

— Я понимаю, как сильно ты хочешь что-нибудь найти. Но здесь ничего нет.

Дарби схватилась за лопату и принялась исступленно копать. Ей пришлось напомнить себе, что спешить не следует, а то можно повредить улику.

Пусть Рэйчел Свенсон бредила, но на то были причины — вполне реальные, а не придуманные. И все эти пять лет ее терзали далеко не иллюзорные кошмары. В этом что-то было скрыто. Дарби чувствовала это.

— Кажется, «Данкин Донатс» уже открылся, — сказал Куп. — Я схожу за кофе. Тебе принести?

— Не нужно.

Куп пересек задний двор и прошел мимо служебной машины, которая стояла на том же месте, где они оставили ее утром.

Дарби наполнила еще две корзины и высыпала мокрую землю в сито. Снова камни.

Через сорок минут Дарби перекопала в общей сложности три четверти площадки под верандой. У нее болели ноги и поясница. Она совсем было собралась покончить с этим неблагодарным делом, как вдруг что-то бросилось ей в глаза — из земли торчал уголок много раз сложенного листа бумаги.

Дарби придвинула фонарь и принялась отгребать землю руками, благо была в перчатках. Потом в дело пошла кисточка.

Поверх бумаги лежал ключ от наручников.

— Похоже, я должен извиниться и признать, что был не прав.

— Лучше заплати за мой ужин. Так и сочтемся.

— Это будет считаться свиданием.

После того как все необходимые фотографии были сделаны, а документы заполнены, Дарби вытащила свернутый лист из ямки и положила в сито.

С ним нужно обращаться очень бережно. Потому что бумага — это не что иное, как измельченная древесина и клей. Высыхая, соприкасающиеся части склеятся так, что не отдерешь.

— Как думаешь, сколько нам ждать прибытия этого мобильного следственного подразделения?

— Понятия не имею. Но если их долго не будет, бумага слипнется — и всем спасибо, все свободны.

— В кузове грузовика есть камера для выпаривания. Я могу расчистить тебе место для работы. Это займет пару минут.

Выяснилось, что долго ждать не придется. К тому времени как она упаковала ключ, из-за угла в конце улицы появился «Форд-350», который тянул за собой трейлер длиной семьдесят футов, сплошь утыканный антеннами и маленькой спутниковой тарелкой.

Глава 52

Дарби взяла у Купа телефон и позвонила Эвану Мэннингу. Едва услышав его голос, она сразу же перешла к делу.

— Извините за ранний звонок, но я нашла улику в доме Крэнморов: свернутый мокрый лист бумаги и ключ от наручников были зарыты под верандой. Тут только что приехало одно из ваших мобильных подразделений, и мне нужно развернуть лист, пока он не высох. Сколько вам понадобится времени, чтобы сюда добраться?

— Посмотри через дорогу.

Дверь трейлера открылась. Оттуда ей помахал рукой Эван Мэннинг.

Мобильное следственное подразделение обладало новейшим оборудованием, разработанным с учетом возможности использования его в ограниченном пространстве. Все было новым и выглядело и пахло соответствующе. На мониторе одного из компьютеров была установлена CODIS, система идентификации ДНК, используемая ФБР.

— Где судэксперты? — спросила Дарби по дороге.

— В небе, — сказал Эван. — В ближайшие три часа они должны приземлиться в Логане. Остальные два мобильных подразделения уже работают на месте взрыва в Бостоне. На бумаге есть кровь?

— Не знаю. Я ее еще не разворачивала.

— Нужно переодеться. На всякий случай.

После того как они надели специальные костюмы, Эван протянул каждому по маске, паре защитных очков и неопреновые перчатки.

— От неопрена на бумаге могут остаться следы, — заметил Куп. — Они проявятся, когда будем снимать отпечатки пальцев. Нужны нитяные или латексные.

В ослепительно белой смотровой комнате было прохладно. Стойка для работы была маленькая, и Эван встал у Дарби за спиной, освободив этим чуть больше места.

Она положила лист бумаги на рабочую поверхность и двумя пинцетами принялась разворачивать его.

Процесс оказался длительным и кропотливым. Помимо того что бумага была влажной и тонкой, лист был сильно скомкан. На сгибах бумага начала протираться — уж слишком часто ее сворачивали и разворачивали.

Это был лист белой бумаги, размером восемь на десять. На развороте, который лежал сейчас перед ними, была распечатка разработанной на компьютере карты. Большую ее часть довольно сложно было разобрать. Цвета поблекли, в нескольких местах изображение было затерто. Скорее всего, потными ладонями Рэйчел Свенсон.

Бумага потемнела, а два участка карты были просто заляпаны грязью. То и дело попадались засохшие пятна крови вперемешку с какой-то желтоватой жидкостью — слизью или гноем.

— Зачем ей понадобилось сворачивать лист до таких крошечных размеров? — поинтересовался Куп.

Дарби постаралась ответить на этот вопрос:

— Так она могла спрятать листок в карман, в рот или, при необходимости, в прямую кишку.

— Как я все-таки рад, что мы переоделись! — сказал Куп.

При помощи ватного тампона Дарби принялась счищать грязь, действуя как можно осторожнее, чтобы не стереть краску Перед ее глазами то и дело всплывало лицо Кэрол.

Под грязью скрывались аккуратные, правда, выцветшие надписи, обозначающие направления. Внизу был указан URL сайта, с которого была распечатана карта.

Дарби пришлось воспользоваться увеличителем, чтобы разобрать написанное.

— Здесь указано: «1,4 мили, пройди между двумя деревьями, иди прямо». А рядом стоит «смайлик».

Эван подошел сзади.

— Кто-нибудь знает, где находится эта дорога?

— Подождите-ка… — Дарби водила пальцем по карте, пока не наткнулась на номер, частично залепленный грязью. Ватным тампоном она сняла ее. — Это шоссе 22. В Бэлхеме есть шоссе 22. Оно огибает лес с противоположной стороны озера Салмон Брук.

— Давайте посмотрим на надписи, — предложил Эван.

Дарби перевернула лист. На обратной стороне были имена и записи, сделанные дрожащей рукой мелкими буквами. Все они были сделаны карандашом, который частично стерся от постоянного сворачивания-разворачивания. Некоторые невозможно было разобрать под коркой засохшей крови.

Она несколько минут изучала лист под светоусилителем.

— Вы только посмотрите на это! — Дарби отошла в сторону, уступаю место Эвану.

— 1 S R R 2R S, — прочитал он. — Это не то же самое, что Рэйчел написала у себя на руке в госпитале?

Дарби сверилась со своей электронной записной книжкой, куда заносила все необходимые данные.

— На руке она написала: «1 L S 2R L R 3R S 2R 3L».

— Записи не только отличаются по содержанию, они еще и короче.

— А что в следующей строчке?

Эван прочел следующую комбинацию букв и цифр.

— Снова разные, но на этот раз длиннее, — сказала Дарби.

Эван скользнул светоусилителем по листу.

— Да здесь десятки комбинаций!

— Как могли измениться направления… — задумчиво пробормотал Куп.

— Не знаю, — сказал Эван. — Я предполагал, что это может быть шифром кодового замка на двери, пока не увидел эту строчку: «3: ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ». Внизу написано имя Терри Мастранжело с восклицательным знаком. А некоторые имена Рэйчел вычеркнула.

— Она вела список женщин, которых держали вместе с ней все это время, — отметила для себя Дарби. — А видеоспектрокомпаратора здесь случайно нет?

— Максимум, что могу предложить, — это стереомикроскоп.

Эван поставил прибор на стол и отступил в сторону. Дарби проскользнула мимо него на табурет и переместила лист на предметную панель стереомикроскопа. Она начала осмотр с левого верхнего угла. Большинство имен разобрать было сложно. Несколько имен были вычеркнуты.

— Здесь есть участок, на котором, похоже, что-то стерто, — сказала Дарби. — Можем поэкспериментировать с косыми лучами. Посмотрим, удастся ли найти какие-нибудь вдавленные надписи.

— Тогда уж лучше использовать инфракрасный рефлектограф, — сказал Куп. — Он неплохо распознает стертые карандашные пометки и замазанные надписи. С зачеркнутыми словами тоже можно попробовать.

— Меня беспокоят отпечатки пальцев.

— Ни один из растворителей, которые мы используем, карандаш не смоет. Я собираюсь начать с ESDA и проверить на наличие оттиснувшихся надписей. Это не повредит ни документу, ни отпечаткам пальцев, которые могут на нем оказаться. Возможно, у нас есть портативная установка ESDA, — сказал Эван. — Точно не знаю. Нужно посмотреть в перечне оборудования.

— У меня тут нарисовалась Джоанна Новак. — Дарби по буквам продиктовала имя Купу, который занес его в блокнот. — Дальше К… А… Остальное прочитать не могу. Фамилия Беллона или Беллора, непонятно. Ниже идет Джейн Гиттл, а может Гиттлз. Здесь есть еще буквы, но они совсем стерлись.

— Посмотрим, что удастся найти по этим именам. — Эван переписал их в блокнот и вышел.

Дарби осмотрела, оставшуюся часть документа. Десятки строк были исписаны буквенно-цифровым кодом Рэйчел.

Пока Куп устанавливал камеру для крупнопланового снимка, Дарби щелкнула «Полароидом» для своего личного файла, сунула фотоаппарат в задний карман и выписала направления на отдельный листок.

— Передам их Эвану. — Она вырвала лист из блокнота.

Сняв герметичный костюм, Дарби прошла в вестибюль. Эвана там не было. Лазерный принтер выплевывал листы бумаги. Фотография женщины с черными вьющимися волосами и невыразительными чертами лица — Джоанна Новак, двадцать один год, Нью-Порт, Роуд-Айленд. Последний раз ее видели, когда она сдавала смену в местном баре. Ее нет уже три года.

Дарби взяла оставшиеся два листа.

Кэйт Беллора, девятнадцать лет. Девушка с болезненным, измученным лицом, какие обычно бывают у женщин, которых регулярно избивают. Кэйт сидела на героине и была проституткой. В последний раз ее видели работающей в родном городе — Нью-Бэдфорд, штат Массачусетс. Никто не знает, что с ней случилось. Ее не было уже около года.

На последнем снимке была изображена голубоглазая женщина с мелированными волосами и веснушками на лице. Джейн Гиттлсен, двадцать два года, родом из Бэра, Нью-Хэмпшир. Ее брошенную машину обнаружили на обочине дороги. Гигтлсен отсутствовала уже два года. Она была замужем и у нее была двухлетняя дочь.

Дарби попросила у Купа телефон и позвонила Банвилю. Он не отвечал. Она оставила ему сообщение, в котором говорилось о находках и дальнейших указаниях, и отправилась на поиски Эвана.

Он стоял около служебной полицейской машины и разговаривал с Кайлом Романо. Занимался рассвет, солнце поднималось над вершинами деревьев. В прохладном утреннем воздухе все еще ощущался запах дыма.

Эвану позвонили, и Романо отошел в сторону. Дарби догнала его, чтобы спросить, может ли она воспользоваться служебной машиной. Оказалось, что может. Когда она наконец подошла к Эвану, он уже закончил разговор.

— Есть хорошие новости? — поинтересовалась Дарби.

Эван покачал головой.

— Мне нужно съездить в Бостон, решить кое-какие вопросы.

— Романо разрешил мне воспользоваться служебным микроавтобусом, — сказала Дарби. — Я собираюсь съездить в лес — посмотреть, что там.

— Мне нужно, чтобы ты осталась и поработала с уликами до приезда людей из лаборатории.

— Пока бумага не высохла, здесь делать нечего. Мы с Купом поедем. Я договорилась с Банвилем, он нас там встретит.

Эван посмотрел на часы.

— Я еду с вами, — сказал он. — Хочу посмотреть, что оставил нам Странник.

Глава 53

Дарби съехала с шоссе 22 и остановилась перед двумя деревьями, между которыми проходила грунтовая дорога. Кто угодно мог заехать в лес на машине, и его не было бы видно с основной трассы. Следов от колес она не заметила.

— Похоже, мы на месте, — сказала Дарби.

Эван кивнул. Во время поездки он был как-то особенно неразговорчив, отделываясь короткими кивками и скупыми фразами.

Дарби заглушила двигатель. Беря чемоданчик с заднего сиденья машины, она почувствовала, что нервничает. Эван захватил лопаты.

— Дальше дорога будет хуже, — сказал Эван. — Хочешь, я помогу нести?

— Спасибо, сама справлюсь. Лучше идите вперед и указывайте нам путь.

Дорога на самом деле была хуже некуда — вязкая, раскисшая после дождя. Через двадцать минут она закончилась. Началась бугристая местность: то тут, то там вздымались участки земли, покрытые деревьями, валунами и хворостом, и им постоянно приходилось увертываться от веток, норовящих ударить по лицу.

Эван переложил лопаты на другое плечо.

— Что вы будто воды в рот набрали!

— Берем пример с вас. Вы и слова не произнесли с тех пор, как мы выехали.

— Я думал о Викторе Грэйди.

— И что навело на эти мысли?

— Дело в карте, которую ты нашла, — ответил Эван. — Риггерс сказал, что видел карту этой местности в доме у Грэйди. Была версия, что Грэйди устроил здесь своего рода кладбище, поэтому мы тогда обыскали лес. Но так ничего и не нашли.

— Какую часть леса вы обыскали?

— Где-то четверть, — сказал Эван. — Не мне рассказывать, насколько огромную площадь занимают эти леса. V бэлхемского отделения закончились средства, и нам пришлось свернуть поиски.

— То есть вполне возможно, что жертвы Грэйди все еще похоронены здесь.

— Что-то мне подсказывает, что так оно и есть. Нутром чую. Но у нас практически нет шансов их найти — даже сейчас, при всем оборудовании.

Эван остановился и указал на небольшой бугорок, сразу за которым начиналась голая, залитая солнцем лужайка, укрытая листьями. На одном из камней краской из баллончика была нарисована улыбающаяся рожица.

— Не похоже, чтобы здесь недавно копали, — сказала Дарби. — Я вообще сомневаюсь, что здесь кто-то был. Посмотрите на склон. Никаких следов.

— Их могло смыть дождем. Здесь же открытая местность, деревьев почти нет.

Дарби спустилась вслед за Эваном по размытому дождем склону. Место было достаточно отдаленным и уединенным. Копая по ночам, Странник мог не беспокоиться о том, что его заметят или услышат.

Дарби размышляла, наведывался ли Странник сюда дважды: сначала — чтобы выкопать могилу, затем — чтобы опустить туда тело. Или он делал это все за один раз?

Дарби поставила чемоданчик на камень, рядом расстелила брезент. Обычно при исследовании мест захоронения в поисках потенциальных улик, лежащих на земле, которые могли остаться незамеченными, приходилось методично переворачивать каждый листик и перекладывать его на брезент.

— Нужно позвать еще людей. Тогда дело пойдет быстрее.

— На то, чтобы собрать группу и доставить ее сюда, уйдет масса времени. Да мы и сами справимся, — сказал Эван, снимая пиджак. — Вперед, за работу!

Глава 54

Дарби надеялась найти окурок, обертку от конфеты или банку из-под содовой — что-нибудь, что содержало бы образец ДНК и обозначило присутствие Странника на месте захоронения. После часа перекладывания листьев единственным, что они нашли, был ржавый цент. Дарби отнесла его к уликам, хотя слабо верила, что удастся обнаружить на нем отпечатки пальцев.

— Предлагаю начинать копать от камня и работать каждому в своем направлении, — сказала она.

Эван согласился и протянул ей лопату.

Она копала, а солнце тем временем припекало ей шею. Дарби постоянно прокручивала в мыслях слова Эвана о том, что леса обыскивали в поисках жертв Грэйди. Неужели Мелани тоже была похоронена где-то неподалеку?

Извини, Мел. Мне очень жаль, что вам со Стэйси не удалось распорядиться своими жизнями так, как вы хотели. Я долго старалась забыть о случившемся. Мел, я знаю, если бы ты осталась жива, то не стала бы стирать меня из памяти. Если такое место, как рай, действительно существует, мне остается только молиться и надеяться, что когда-нибудь я встречу тебя там и ты найдешь в себе силы меня простить.

Провал был квадратным, около четырех футов в глубину. Дарби отбросила лопату в сторону.

— Боюсь лопатой что-то повредить… — Она легла на живот и опустила руки в дыру. — Сделай одолжение, принеси мне кисточку и лопатку из чемоданчика.

Руками в перчатках Дарби принялась расчищать грязь. Грязная жижа пропитала ее джинсы. Вдалеке послышался хруст веток.

Эван стоял за ней, наблюдая за происходящим. Он снова ушел в себя. За все время, что они копали, он и словом не обмолвился.

Дарби наткнулась на что-то твердое. Она принялась соскребать грязь. Поначалу ей показалось, что это камень. Но по мере того как грязь сходила, она начала догадываться, что это может быть.

Прямо перед ней были затылочная и височная кости человеческого черепа. В могиле лицом вниз лежал неизвестный или неизвестная. Череп потемнел и от времени покрылся налетом. Волос на нем уже не осталось.

Эван протянул ей кисточку из набора, и Дарби продолжила счищать грязь, действуя то пальцами, то кисточкой.

— Что-то не видно следов деятельности насекомых. Ни намека на мягкие ткани… Ни мышечной ткани, ни хрящей, ни связок. Одни сплошные кости.

Дарби показала на темную сеточку линий вокруг глазниц черепа.

— Это дендритические отпечатки. Такой разветвленный отпечаток появляется после того, как череп долгое время пролежит в земле. Мне нужно позвонить Картеру. Это государственный судебный антрополог.

— Сколько человек на него работают?

— Точно не знаю. Двое, кажется. У Картера есть опыт эксгумации массовых захоронений. Кроме того, он состоит в группе, которая разъезжает по странам «третьего мира», — там после войн и геноцидов кое-где остались братские могилы и места массового захоронения.

Хруст веток усиливался. Кто-то шел по направлению к ним. «Наверное, Банвиль», — подумала она.

— Интересно, здесь зарыты все останки? — сказала Дарби.

— Это место могло послужить свалкой.

— Земля слишком влажная, поэтому мы не сможем воспользоваться радаром, просвечивающим землю, — сказала Дарби. Техника, которой пользовался Картер, напоминала газонокосилки будущего. Их можно было применять только на твердых сухих поверхностях. — Я собираюсь звонить Картеру и пока больше ничего трогать не буду. Боюсь повредить кости, которые здесь захоронены.

Эван взглянул на дорогу. Дарби тоже оглянулась через плечо.

На бугре, с которого они недавно спустились, стояли четверо мужчин в гражданских костюмах. Самый высокий из них, коротко стриженый мужчина сказал:

— Специальный агент Мэннинг, я могу поговорить с вами с глазу на глаз?

— Кто это? — спросила Дарби.

Эван молча направился к ним. Дарби поднялась и принялась оттирать грязь, налипшую на джинсы.

В заднем кармане завибрировал телефон Купа.

Дарби стянула перчатки. Прием был довольно слабым, на линии постоянно возникали помехи. Она с трудом различала голос Купа. Дарби попросила его подождать и принялась ходить в поисках места, где бы лучше «ловило». Свободной рукой она прикрыла ухо.

— Что ты сказал, Куп?

— Меня выкинули из передвижной лаборатории.

— Кто?

— Наши добрые друзья из ФБР, — сказал Куп. — Федералы решили плотно взяться за расследование.

Глава 55

Это произошло двадцать минут назад, — сказал Куп. — Они везут меня в центр города.

— Зачем?

— Хотят задать кое-какие вопросы о ходе расследования. Тебе Мэннинг ничего об этом не сказал?

— Нет.

«Но у меня такое чувство, что очень скоро скажет», — подумала Дарби.

— Они объяснили тебе, почему забирают это дело себе?

— Нет, не объяснили. Но двух их агентов убило тогда бомбой в фургоне. Думаю, они посчитали это достаточным основанием для вмешательства. Я не могу долго разговаривать. Я позаимствовал у Романо его телефон и ненадолго улизнул.

— Банвиль там?

— Не знаю, не видел. Послушай, я не знаю, что происходит, но, по-моему, это как-то связано с CODIS. После того как ты уехала, компьютер выдал какой-то результат по ДНК. Я видел это своими глазами. Что бы это ни было, но образец опознан. Я не смог до него добраться. Черт, сюда идут!

— Позвони Лиланду, — сказала Дарби. — Я тоже постараюсь что-нибудь выяснить.

Дарби поднялась вверх по склону. Говорящие умолкли.

Высокий мужчина с короткой стрижкой протянул ей свою визитку — помощник генерального прокурора Александр Циммерман из министерства юстиции. Ну и ну.

— Ваша деятельность здесь подошла к концу, мисс МакКормик, — сказал Циммерман. — Когда вернетесь в свою служебную машину, вы обязаны будете отдать все материалы и улики, имеющие отношение к делу, специальному агенту Вамози. Он будет вас сопровождать. Затем вам нужно будет проехать с ним в наш офис в Бостоне.

К ней подошел круглолицый мужчина.

— Это расследование дела об исчезновении, — заявила Дарби. — Это не в вашей компетенции…

— Погибли два офицера ФБР, — отрезал Циммерман. — И это дает мне дополнительные полномочия. Если у вас есть еще какие-то вопросы, можете обращаться с ними к генеральному прокурору.

— Это все потому, что CODIS распознал образец ДНК?

— До свидания, мисс МакКормик.

Дарби повернулась к Эвану.

— Можно вас на пару слов?

— Поговорим позже, — сказал Эван. — Тебе нужно идти.

Дарби покраснела. Она никогда не простит ему то, что он от нее отвернулся!

— Это вы вызвали их сюда, так ведь?

— Вы испытываете мое терпение, мисс МакКормик! — процедил Циммерман.

Но Дарби стояла на месте, не сводя глаз с Эвана.

— Вы ведь знаете, чего ждать от Странника, не так ли? Эти прослушивающие устройства были нашей единственной возможностью его вычислить. Вы знали, на что он способен, но все равно смолчали и позволили нам так глупо попасться.

— Интересная версия, — усмехнулся Эван. — Поделись ею с Оливером Стоуном. Он любит секретные фишки такого плана.

— А как насчет Кэрол?

— Мы сделаем все возможное, чтобы ее найти.

— Ни секунды в этом не сомневаюсь. Мне будет приятно сказать ее матери, в каких надежных и опытных руках находится ее дочь.

Вамози взял ее за руку. Если бы она не ушла сама, он бы увел ее силой.

— Мне нужно забрать чемоданчик, — сказала Дарби.

— Мне очень жаль, но он останется здесь, — сказал Вамози. — Вы его получите, как только мы с ним закончим.

Двое федеральных агентов проводили обыск в ее служебной машине. Машина без опознавательных знаков перегородила дорогу. Дарби пришлось ждать, пока агент Вамози осмотрит все, что представляет для него хоть малейший интерес.

Ее телефон завибрировал снова. На этот раз звонил Пэппи.

— Я все утро только и делаю, что пытаюсь тебя выловить. Что у тебя делает телефон Купа?

— Мой телефон взорвался, — сказала Дарби, отходя подальше от «Исследователя». — Что происходит?

— У меня есть хорошие новости по тому фрагменту краски, который нашли у Рэйчел Свенсон на футболке. Мы нашли ее по немецкой базе данных. Это оригинальное автомобильное покрытие. Цвет называется «лунно-белый». Такая краска производится только в Великобритании, поэтому наша система и не смогла ее идентифицировать. Такая краска использовалась исключительно при выпуске машин марки «Астон-Мартин-Лагонда».

— Та самая, из фильмов о Джеймсе Бонде?

— Благодаря одному из фильмов «бондиады» марка действительно стала известной. Но модель, о которой я говорю, была выпущена раньше — она была запущена в производство в Великобритании где-то в конце семидесятых, примерно в семьдесят седьмом. На продажу в США машина поступила в восемьдесят третьем. Она была модернизирована — спереди и сзади было встроено по цветному телевизору. По тем временам она продавалась по цене восемьдесят пять тысяч фунтов, на сегодняшний день это примерно сто пятьдесят тысяч долларов США.

Дарби наблюдала за тем, как агент Вамози обыскивает ее рюкзак.

— Да уж, недешево, — сказала она.

— Я не знаю, сколько эти машины могут стоить сейчас. Должно быть, они просто превратились в коллекционную модель. В США их продано около дюжины. То есть речь идет о весьма ограниченном и избранном сегменте покупателей. Такую машину легко будет вычислить.

— Где ты сейчас?

— Сижу дома и до сих пор пытаюсь переварить произошедшее. Вчера я был на кладбище старых автомобилей, где собирал образцы краски. Я решил туда поехать в последний момент. Если бы не это спонтанное решение, я остался бы внутри здания, когда оно… когда это случилось.

Агент Вамози передал ее рюкзак одному из агентов и направился к ней.

— Я не знала, что твоя мать больна, — сказала Дарби. — Мне очень жаль.

— Ты это о чем?

— Тебе обязательно нужно ее навестить. Думаю, она обрадуется.

— Ты не можешь говорить?

— Да. Послушай, мне нужно идти. У ФБР ко мне есть кое-какие вопросы. Мне нужно проехать с ними в офис в Бостоне.

— Федералы забрали это дело себе?

— Точно, — сказала Дарби. — Кому ты еще говорил, что твоя мать больна?

— Никому, кроме тебя.

— Оставь так, как есть. Я перезвоню тебе на сотовый как только смогу. — Дарби повесила трубку.

Перед ней стоял Вамози.

— Вы не могли бы отдать фотографии, которые лежат у вас в заднем кармане?

Дарби протянула ему снимки.

— В вашем распоряжении есть еще какие-либо материалы, относящиеся к делу?

— Все, что было, вы забрали, — сказала Дарби.

— Во имя вашего же блага. Вы должны это понимать.

Затем Дарби усадили за руль «Исследователя», и двое агентов проследили за тем, как она уезжает. Вамози уже выехал, Дарби последовала за ним. От злости у нее тряслись руки, а глаза были влажными и горящими.

Она подумала о Рэйчел Свенсон. Рэйчел, с уверенной улыбкой и знаниями, заработанными нелегким путем, годами терпела невыносимую боль и жестокость. Рэйчел, с изможденным телом, сплошь состоящим из шрамов, незаживающих ран и переломанных костей, вела список своих подруг по несчастью, таких же узниц, как она, и вынашивала в голове план побега. Теперь она уже мертва.

А что с Кэрол? Жива ли она? Или уже похоронена где-то в безымянной могиле? Как Мел, тело которой теперь уже никогда не найти.

По другому краю леса проходило шоссе 86. Двадцать два года назад она видела, как там душили женщину. Она не знала, как ее зовут и что происходит. Но зато Виктор Грэйди знал. Человек из леса пришел за ней, но Дарби смогла спастись. Если она выжила тогда, то теперь уж переживет все на свете.

Теперь Дарби знала, что ей делать. Едва завидев выезд, она нажала на газ и влетела на пандус.

Глава 56

Дарби припарковала служебную машину на частной стоянке у черного входа в винный магазин. Избавившись от лишних глаз и ушей, она перезвонила Пэппи и быстро ввела его в курс последних событий. Она попросила повторить всю информацию, которую ему удалось раздобыть по кусочку краски, и занесла ее в электронную записную книжку.

— Уже давно собираюсь у тебя спросить… Кто послал образец краски немцам?

— Я, — ответил Пэппи. — Я послал им образец на случай, если федералы не смогут его распознать. К тому же немцы пообещали выяснить все сразу же, не откладывая в долгий ящик.

— То есть федералы не смогли определить, откуда краска.

— Я так понял, что да. Знакомый из федеральной лаборатории прислал мне по электронной почте письмо, в котором говорилось, что у него ничего не вышло.

Эван Мэннинг сказал ей то же самое.

— Дарби, если федералы на меня выйдут, мне придется им все отдать.

— Именно поэтому тебе нужно на денек куда-нибудь уехать.

— Вообще-то я и сам собирался ненадолго заглянуть в библиотеку Массачусетского технологического института.

— Отлично. Оставайся там и не бери телефон, пока я тебе не позвоню.

Затем она позвонила на мобильный Банвилю.

— Думаю, ты уже слышал хорошие новости, — сказала она.

— Наши друзья из ФБР наведались к нам в участок и сейчас роются в моих документах и компьютере.

— Что они ищут?

— Черт их знает. Они всем тыкают в лицо восемнадцатым параграфом, который якобы дает им право забрать себе это дело.

— Параграф восемнадцать… — повторила Дарби. — Это что-то связанное с Законом о патриотах?

— Точно. Он наделяет ФБР полномочиями на проведение внутреннего расследования по делам, связанным с терроризмом. Это все, что мне известно. Предполагать я могу только одно: судя по тому, как они засуетились, мы наткнулись на что-то, порочащее их, вот они и пытаются спрятать скелет назад в шкаф. В вопросах утаивания сведений нашему правительству нет равных. Особенно это касается администрации.

— Я нашла полный комплект…

— Нам не стоит обсуждать подобные вещи по сотовому. Перезвони мне через пять минут.

Дарби записала номер, который он дал, и отправилась на поиски таксофона. Один автомат висел прямо у входа в винный магазин. Дарби зашла внутрь разменять деньги и, запасшись четвертаками, перезвонила Банвилю. Она неотрывно следила за стоянкой, ожидая, что откуда ни возьмись вдруг появится агент Вамози.

Банвиль практически сразу взял трубку. Из нее доносился гул уличного движения.

— Они отслеживают наши телефонные звонки? — поинтересовалась Дарби.

— Когда речь идет о федералах, я не берусь ничего утверждать. Расскажи лучше, что ты нашла.

— Мы нашли череп. Я выкопала его только наполовину, когда появились федералы и принялись диктовать свои условия. Куп сказал мне, что поиск по CODIS принес результат.

— Интересно, неужели это послужило толчком к тому, что заварилась такая каша?

— CODIS выдаст им имя и последний известный адрес, по которому проживал человек. Я же знаю более быстрый способ найти Кэрол Крэнмор.

И Дарби рассказала ему о фрагменте краски.

— Значит, «Астон-Мартин-Лагонда», — повторил Банвиль. — Товар на любителя, что значительно сужает круг поисков.

— Импортную машину, да еще и выпущенную такой небольшой партией, думаю, найти не составит труда. Ограничим поиски лицами, проживающими в Новой Англии или ее окрестностях. Странник не станет каждый раз прилетать в Бостон издалека, он наверняка обосновался где-то поблизости. В то же время для всего того, что он проделывает с женщинами, ему необходимо уединенное место. Поэтому мы особое внимание обращаем на владельцев изолированных домов.

— Мэннинг сказал нам, что они так и не смогли идентифицировать фрагмент краски.

— Ну и…

— Возможно, они нам лгали, — предположил Банвиль. — Возможно, они уже сейчас пытаются выследить Странника с помощью образца краски.

— Либо Мэннинг говорил правду. Возможно, в их лаборатории так и не смогли распознать фрагмент краски, и они сейчас ищут Странника по карте.

— Не понял.

— Карта была распечатана с веб-сайта, — пояснила Дарби. Внизу страницы был напечатан URL-адрес[23] веб-сайта. На Странника можно будет выйти при помощи IP-адреса.[24]

— Мне это ни о чем не говорит. Я понятия не имею, что такое IP-адрес. И вообще не разбираюсь во всех этих компьютерных заморочках.

— Все, что требуется от федералов, — проверить всех людей, обратившихся к определенному участку карты. Они просто пойдут в компанию и им там распечатают весь перечень IP-адресов. IP-адрес — это уникальный набор цифр, который присваивается твоему компьютеру всякий раз, как ты выходишь в Интернет посредством ISP.[25] Эти IP-адреса могут привести к конкретному персональному компьютеру.

— Если я правильно понял, IP-адреса — это что-то вроде виртуальных отпечатков пальцев.

— Это не просто виртуальный отпечаток, это гид, который приведет федералов прямо к порогу Странника. Федералы получат распечатку IP-адресов и начнут проверять по списку каждого, живущего в районе Новой Англии. На это уйдет некоторое время. Отыскать Странника по модели машины получится быстрее.

— Хорошо. Продиктуй мне еще раз свои заметки по образцу краски.

— Лучше скажи, где тебя найти. Это выйдет быстрее.

— Возвращайся в бостонский офис, пока не нарвалась на более крупные неприятности.

— Я хочу помочь тебе. Тебе сейчас особенно понадобятся люди, которым ты мог бы доверять.

— Дело не в доверии, Дарби. Федералы меня не тронут. Я дорабатываю последний год, а потом ухожу на пенсию. Но если они узнают, что ты не оставила это дело, то могут тебе основательно попортить кровь. Я уже видел, как это происходит. А случается это сплошь да рядом. Поезжай в центр. Я буду периодически звонить и держать тебя в курсе дела, обещаю.

— Если хочешь получить заметки, тебе придется допустить меня к расследованию.

— Впутываясь в это, ты рискуешь карьерой. Подумай над этим.

— Я только хочу найти Кэрол Крэнмор и вернуть ее домой. А чего хочешь ты?

Банвиль промолчал. Несмотря на это, Дарби продолжала:

— Мы теряем время. Возможно, Кэрол все еще жива. Нам нужно поторопиться.

— Кажется, ты говорила, что припарковалась у винного магазина?

— Оптовый винный магазин Джозефа на Палисаде, — уточнила Дарби. — Моя машина стоит с тыла, на служебной стоянке.

— В моем распоряжении еще есть микроавтобус для наблюдения. Можем вести расследование прямо из него. Буду через двадцать минут.

Глава 57

Команда ФБР по освобождению заложников вылетела чартерным рейсом из Квантико в 13.00. Они возвращались с совещания по делу Странника. И вот что они там узнали.

В конце девяносто второго года девять женщин испанского происхождения и одна афроамериканка исчезли из Денвера, штат Колорадо, и его окрестностей. Главный подозреваемый, Джон Смит, собрал вещи и съехал, прежде чем полиции удалось установить его адрес.

Перед отъездом Смит тщательно вымыл весь дом, но экспертам-криминалистам из полиции Денвера все же удалось обнаружить полустертый отпечаток подошвы. Этот отпечаток полностью совпадал со следом, оставшимся в грязи рядом с брошенной машиной, принадлежавшей одной из женщин. На пустом мусорном баке после обработки люминолом нашли пятна крови. Анализ показал, что кровь принадлежала двум людям.

Первый образец ДНК соответствовал генетическому коду одной из исчезнувших в Денвере женщин. Образец ДНК был занесен в CODIS, комбинированную систему индексов ДНК, созданную ФБР.

Второй образец крови также был внесен в CODIS, но имя его носителя не было известно ни правоохранительным службам, ни судебным лабораториям. Образец принадлежал Эрлу Славику, члену «Руки Господней», военизированной белой неофашистской группировки, чья программа «чистки» по национальному признаку была, в том числе, направлена на свержение правительства США. Ходили слухи, что группировка имела отношение к взрывам в Оклахоме, хотя их причастность так и не была доказана.

Кроме того, Славик являлся «элитным» осведомителем ФБР.

Славика, осужденного за избиение женщины-испанки, досрочно освободили в обмен на подробную информацию о деятельности группировки и тайных боевых учениях, которые она проводила на своей базе среди холмов Арканзаса, неподалеку от границы с Оклахомой. Будучи членом группировки, Славик как раз проходил курс обучения обращению с огнестрельным оружием и изготовлению бомб, когда в начале девяностых предпринял попытку похитить женщину-испанку, угрожая ей пистолетом. Славик потащил женщину, Еву Ортиц, в лес. По счастливой случайности он споткнулся и упал, что позволило Ортиц сбежать.

Но во время опознания женщина не смогла указать на Славика, и местная полиция его отпустила.

Когда слухи о неудавшейся попытке похищения достигли ФБР, Славик был уже на пути в Колорадо. Он взял себе имя Джон Смит и начал собственное движение во имя достижения расовой чистоты.

Учитывая «взрывоопасную» подоплеку дела, все имеющиеся о Славике данные были тщательнейшим образом отработаны. Его отпечатки пальцев и код ДНК попали практически во все существующие базы данных. И если Славик где-нибудь «засветится», ФБР сразу же объявит тревогу и пошлет к его местопребыванию группу захвата, в то время как правозащитные органы или судебные лаборатории, пославшие запрос, в качестве результата получат только кодовое название, которое ФБР присвоило Эрлу Славику, — Странник.

Следующей после Денвера остановкой был Лас-Вегас. За девять месяцев там исчезло двенадцать женщин и трое мужчин. Отпечатки подошв совпадали с найденными в Денвере.

Когда в девяносто восьмом Славик перебрался в Атланту, к поискам трех пропавших без вести женщин был привлечен специальный агент Мэннинг. Славик, выдавший себя за работника заправки, напал на Мэннинга, которому лишь чудом удалось тогда спастись, — прежде чем потерять сознание, он успел выползти за пределы станции. Сразу после этого на станции произошел взрыв. Подобно своим жертвам, Славик бесследно испарился.

Так было вплоть до сегодняшнего утра, когда в восемь часов CODIS сообщила о соответствии крови, найденной в доме исчезнувшей девочки-подростка из Массачусетса, коду ДНК Эрла Славика.

Во время взлета пассажиры молчали. Команда по освобождению заложников летела на базу ВВС в Портсмуте, штат Нью-Хэмпшир. Оттуда вертолет-бомбардировщик «Черный ястреб» должен был доставить их в командный пункт в Льюингстоне.

Командир Колин Канней снял наушник. Он несколько минут изучал свои заметки, прежде чем обратиться к экипажу с речью:

— Итак, бойцы, слушайте меня. Как выяснили наши специалисты из лаборатории, компьютерная распечатка карты, найденная сегодня рано утром, была сделана с онлайнового вебсайта, разработанного специально для путешественников. Вот тут-то нам и подфартило. Две недели назад картой воспользовался мужчина, проживающий по адресу Сидер-роуд, 12 в Льюингстоне, штат Нью-Хэмпшир. Работники Антикризисного управления уже на месте. Они провели внешнюю оценку обстановки. Мужчина, живущий в том доме, и есть наш парень, Славик.

— Будем надеяться, что он никуда не ускользнет, пока мы до него доберемся, — сказал Сэмми ДиБаттиста.

По салону пробежал нервный смешок.

— «Черный ястреб» благодаря любезности наших коллег с базы ВВС в Портсмуте примерно час назад выполнил круг над домом и сделал пару снимков с воздуха, — сказал Канней. — Местность густо засажена деревьями. Но это нам только на руку. Интересующий нас объект состоит из трех построек: сам дом, внушительных размеров гараж, в котором стоит несколько машин — было замечено два фургона, — и бункер. По периметру участок окружен колючей проволокой, камерами видеонаблюдения, снабжен инфракрасной замыкающей сигнализацией — в общем, все, чего душе угодно. — Канней сделал выразительную паузу, желая донести до всех и каждого смысл следующей фразы. — Славик провел немало времени на учебной базе «Руки Господней» в Арканзасе. Он не только умеет стрелять, а еще и разбирается во взрывчатке. Ни для кого из нас не секрет, что бомбой он разнес полгоспиталя, а самодельная пластиковая взрывчатка, подложенная в посылку от «Фед Экс», едва не стерла с лица земли Криминалистическую лабораторию Бостона. Этот человек убил двух наших агентов при помощи динамитных шашек, спрятанных в фургоне. Идя туда, мы ни на секунду не должны забывать о «сюрпризах», которые могут ждать нас в любой из построек. К тому времени, как мы прилетим, уже наступит ночь. Разведка показала, что на территории владений Славика есть еще люди — скорее всего, какие-нибудь недоноски-резервисты, которых он нанял по случаю. Я хочу свалить его одним махом. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы не допустить очередную чертову перестрелку.

На лицах присутствующих явно отразилось воспоминание о Уэйко.[26]

Канней посмотрел на двух своих лучших снайперов, Сэмми ДиБаттиста и Джима Хэгмана.

— Сэм, Хэгги, не вздумайте стрелять без моей команды, понятно?

Оба мужчины кивнули. За них Канней не переживал. Он видел этих парней в деле и знал, на что они способны.

— Мы не знаем точно, сколько женщин держит у себя Славик, — сказал Канней. — Мы идем туда с расчетом на то, что они живы. Спасти этих женщин — наша прямая обязанность. Нам предстоит настоящий бой, поэтому времени на переговоры не будет. И последнее. Это сугубо внутренние разборки. Поэтому можно не опасаться вмешательства местных или ATF. Антикризисное управление обеспечило нас всеми необходимыми техническими и боевыми средствами. На этом все. Вопросы будут?

Сэмми ДиБаттиста задал вопрос, который, похоже, интересовал многих:

— А что нам делать, если Славик будет пытаться вступить с нами в переговоры?

— Все очень просто, — сказал Канней. — Уничтожьте этого сукиного сына.

Глава 58

Компьютеры в массачусетском управлении автотранспортом невероятно долго грузились. Два часа ушло на то, чтобы составить список из двадцати страниц, куда входили владельцы и бывшие владельцы всех двенадцати импортированных в Штаты машин марки «Астон-Мартин-Лагонда».

Дарби пробегала глазами листы, испещренные мелким шрифтом, в поисках последних владельцев, в то время как Банвиль разговаривал по одному из защищенных телефонов внутри микроавтобуса для наблюдения. Прошло четыре часа с тех пор, как федералы единолично занялись расследованием. За это время он успел сколотить небольшую группу детективов, которым мог доверить вести скрытое расследование.

Из двенадцати «лагонд» только восемь все еще были на ходу. Остальные четыре давно отправились на металлолом. Дарби как раз изучала записи в блокноте, когда Банвиль наконец оставил телефон в покое.

— Рэйчел Свенсон скончалась от воздушной эмболии, — сказал он. — Кто-то вкачал ей воздух через капельницу. Саму капельницу, равно как и кассеты из камер наблюдения в отделении интенсивной терапии, федералы изъяли.

— Чудесно, — сказала Дарби. Федералы явно шли по их следам.

— Мы опрашивали медсестер из отделения интенсивной терапии, но все дружно твердят о взрыве, все остальное напрочь вылетело у них из головы. На это и рассчитывал Странник, когда подкладывал в госпиталь бомбу. Этот сукин сын специально вызвал панику и переполох, чтобы проникнуть внутрь незамеченным.

— Это было прямо второе одиннадцатое сентября. Все метались по коридорам в поисках выхода. Никому ни до кого не было дела.

— Ловко, ничего не скажешь, — сказал Банвиль, потирая подбородок. — Я одного не понимаю: почему он сразу не ушел?

— Задетое самолюбие, наверное. Еще ни одной из жертв не удавалось сбежать. Или он боялся, что Рэйчел слишком многое знает, и не мог допустить, чтобы это стало известно нам. Посмотри, что у меня получилось по машине. — Дарби взяла в руки лист, на котором маркером были выделены восемь имен. — Ближайшими штатами, где проживают последние владельцы «лагонд», являются Коннектикут, Пенсильвания и Нью-Йорк.

— А разве одна из жертв Странника была не из Коннектикута?

Дарби кивнула.

— Взгляни на это имя.

— Томас Престон из Нью-Кэнена, штат Коннектикут, — прочел Банвиль. — В течение двух лет был владельцем машины, а около двух месяцев назад продал ее. Новый покупатель «лагонды» до сих пор не зарегистрировался.

— Странник может оказаться тем парнем, который купил машину. Но давай на всякий случай отработаем Престона: посмотрим, как долго он живет в Коннектикуте и нет ли у него фургона.

Банвиль потянулся к телефону на стене.

— Стив, это Мэт. Взгляни-ка на пятнадцатую страницу. Примерно посередине увидишь имя Тома Престона из Нью-Кэнена, штат Коннектикут. Выясни о нем все, что сможешь. В частности, мне нужно знать, есть ли у него фургон.

Через двадцать минут зазвонил телефон. Банвиль секунду послушал, потом зажал трубку ладонью.

— У Престона нет судимостей. Ему пятьдесят девять, адвокат, разведен, живет в своем доме уже двадцать лет. Фургона у него нет и никогда не было. Престона вычеркиваем.

— Теперь нужно выяснить, кому он продал машину, — сказала Дарби. — Нам нужно имя покупателя. Попроси своего человека узнать домашний телефон Престона, а за одно и все остальные его контактные номера — рабочий, сотовый и так далее. И пусть еще выяснит, услугами какого страхового агентства пользуется Престон.

Банвиль отдал необходимые распоряжения и повесил трубку.

— Если покупатель действительно Странник, то ничего не мешало ему назваться вымышленным именем, под которым мы никогда не сможем его найти.

— Скрести пальцы. Должна же когда-нибудь начаться полоса удач.

— Зачем тебе понадобилось название его страхового агентства?

— Нам удобнее будет прикинуться служащими страховой компании. Не забывай, что он — юрист. Мне ли тебе рассказывать, как начинают вести себя подобные парни, стоит только начать задавать им вопросы по уголовным делам. Да он свалит нам на голову кучу законодательных актов и бумаг. Пройдет неделя, пока мы добьемся от него вразумительного ответа. А если назовемся страховиками, то сразу же получим ответы на все вопросы.

— Согласна.

Спустя еще десять минут Банвилю снова перезвонили.

— Не возражаешь, если говорить буду я? — Дарби боялась, что Банвиль своим резким поведением может настроить Престона против них.

Банвиль протянул ей трубку.

Дарби набрала сначала рабочий номер. Секретарь сказала, что мистер Престон на другой линии.

Дарби пришлось несколько минут слушать мягкую, приятную музыку.

— Том Престон.

— Мистер Престон, вас беспокоят по поводу вашего «Астон-Мартин-Лагонда».

— Я его уже два месяца как продал.

— А табличку с номерными знаками вы сдали?

— Конечно.

— А в наших записях говорится, что в управление автотранспортом утверждают противоположное.

Престон занял оборонительную позицию.

— Я возвращал табличку. Если возникла проблема, решайте ее с управлением автотранспортом.

— По всей видимости, произошла ошибка. Вы делали копию документа о передаче прав владения?

— Естественно. Я снял копии со всего. Вот чертова регистратура, опять что-то напутала! Если бы я так вел свои документы, меня бы давно дисквалифицировали.

— Вполне понимаю ваше недовольство. Предлагаю такой вариант: вы мне говорите имя и адрес человека, которому послали договор, а я постараюсь избавить вас от поездки в регистратуру.

— Но я не помню его имени. А копия договора хранится дома. Я перезвоню вам завтра утром. Как, вы сказали, вас зовут?

— Мистер Престон, мне очень нужно решить этот вопрос прямо сейчас. У вас есть кому позвонить домой?

— Нет, я живу один. Хотя погодите… Ведь я же посылал ему по почте руководство к пользованию!

— Простите?

— Когда он приехал забирать машину, у меня на руках не было оригинала руководства по пользованию, — сказал Престон. — Я не смог его найти. Он во что бы то ни стало хотел его получить, а вместе с ним и любые другие документы, которые могут у меня оказаться, поэтому я пообещал поискать. Он оставил свой адрес, а я сказал, что все ему вышлю. Я записал адрес в ежедневнике… А вот и он: Карсон-Лейн, 15 в Гленне, Нью-Хэмпшир.

— Как зовут этого мужчину?

— Дэниел Бойль.

Глава 59

Доверенный детектив Банвиля, работающий в регистратуре Массачусетс, уже успел связаться с коллегой из нью-хэмпширского управления автомобильного транспорта. Согласно базе данных, Дэниел Бойль два дня назад продал свой фургон, но табличку с номерными знаками пока не вернул. В его регистрационном файле машина марки «Астон-Мартин-Лагонда» не значилась.

Управление автомобильным транспортом в Нью-Хэмпшире закончило пересылку фотографии Бойля с его водительских прав.

На мониторе компьютера отобразились права на имя Дэниела Бойля, белого сорокавосьмилетнего мужчины, у Бойля были густые светлые волосы и располагающее лицо с мертвыми зелеными глазами.

Банвиль повесил трубку и тут же принялся набирать другой номер.

— Три дня назад Бойль позвонил на телефонную станцию, чтобы ему отключили домашний номер.

— Похоже, он собирается съезжать, — заметила Дарби.

— А может, уже съехал. Мы пытаемся выяснить, есть ли у него сотовый телефон. Если есть, и он постоянно носит его с собой включенным, мы сможем определить его точное местонахождение по сигналу сотового. Вот только у меня для этого нет необходимого оборудования. Нужно будет обращаться за помощью к сотрудникам телефонной компании.

На этот раз Банвиль связался по телефону с шерифом округа Гленн. Дарби смотрела на монитор глобальной системы навигации. Они ехали на север со скоростью девяносто пять миль в час. Если они и дальше будут продвигаться такими темпами, то примерно через час будут у Бойля.

— Окружного шерифа, Дика Холлоувэя, я не застал. Его рабочий день уже закончился, — сообщил Банвиль, повесив трубку. — Диспетчер передала ему сообщение. Женщина, с которой я разговаривал, неплохо ориентируется в обстановке — интересующий нас дом и еще шесть таких же старых домов расположились на берегу озера. По ее словам, местность довольно уединенная. Она не помнит самого Дэниела Бойля, зато знала его мать, Кассандру. Она жила там много лет, а потом внезапно исчезла.

— И это все ты узнал от диспетчера?

— Гленн — довольно маленький провинциальный округ, где все обо всех все знают. Женщина, с которой я разговаривал, выросла там. Она была очень удивлена, узнав, что Бойль живет там. До этого дом долгое время пустовал. Кстати, диспетчер рассказала мне еще кое-какие любопытные подробности, — сказал Банвиль. — В конце семидесятых в округе пропала девочка, Алисия Кросс. Ее тело так и не нашли. Она попросит кого-нибудь пересмотреть дело и выяснить, не было ли среди подозреваемых Бойля.

Дарби чувствовала, что картинка начинает потихоньку вырисовываться.

— Сколько времени у них уйдет на формирование команды SWAT?

— Члены команды живут в разных округах, — сказал Банвиль. — После того как Холлоувэй отдаст приказ, уйдет еще час-другой на общий сбор.

— А если прямо сейчас послать патрульную машину и проверить, дома ли Бойль?

— Не хочу спугнуть его раньше времени. Наш микроавтобус переделан под «аварийку» по ремонту телефонных линий. Мы находимся меньше чем в часе езды. Я предлагаю самим добраться до дома Бойля и проверить, там ли он. Если в гараже будет стоять «лагонда», то сразу же свяжемся с Холлоувэем, чтобы тот вызывал подкрепление.

— Я думаю, что врываться в дом — не самый лучший способ. Если Бойль увидит у себя на пороге копов, ничто не помешает ему убить Кэрол и других женщин.

— Согласен. Мы переоденем Вашингтона, нашего водителя, в форму мастера по ремонту телефонных линий. Здесь на всякий случай имеется парочка комплектов форменной одежды. Он, в отличие от нас, в новостях не мелькал, поэтому Бойль не должен его заподозрить. Думаю, с телефонным мастером Бойль скорее пойдет на контакт, чем с копом. Мы возьмем его, как только он откроет дверь.

Глава 60

Дэниел Бойль большую часть жизни провел «на чемоданах». В армии его научили довольствоваться лишь самым необходимым, поэтому он брал с собой не так уж много.

Изначально он планировал уехать в воскресенье, как только закончит свои дела в подвале. Но ближе к вечеру его планы изменились. Ричард прислал сообщение: «В лесу нашли останки. Немедленно уезжай».

Бойль смотрел выпуск новостей по NECN.[27] Полиция Бэлхема обнаружила в окрестных лесах останки человека. В репортаже не было сказано, ни как были найдены останки, ни что привело полицию на то место. Видеоматериал не был заснят, поэтому оставалось только гадать, где конкретно нашли останки.

В этих лесах были похоронены женщины, пропавшие летом восемьдесят четвертого, но тогда полиция трупы не обнаружила. Да и не могла обнаружить. Карта, которую он оставил в доме Грэйди, сгорела при пожаре.

Полиция нашла останки лишь одного человека. Он гадал, были ли это останки его матери-сестры. Если это действительно так и им удалось установить ее личность, полицейские начнут задавать много лишних вопросов, которые приведут их сюда, в Нью-Хэмпшир.

Наверняка Рэйчел успела им что-то рассказать. Но что ей могло быть известно? Она понятия не имела ни о бэлхемских лесах, ни о количестве женщин, там похороненных. Рэйчел также не могла знать ни его имени, ни адреса, не говоря уже о том, где он похоронил свою мать-сестру. Но что же она все-таки им сказала? Неужели она нашла что-то в его кабинете? В его картотеке? Он много раз прокручивал эти вопросы в голове, пока укладывал конверты и ноутбук.

В первом конверте лежало два комплекта поддельных удостоверений — паспорта, водительские права, свидетельства о рождении и страховые полисы. В остальных двух конвертах было десять «штук» баксов на «черный день» — стартовый капитал, на который можно будет обосноваться в новом городе. Если понадобятся еще деньги, он с помощью своего ноутбука сможет снять их со счета в частном банке на Каймановых островах.

Бойль застегнул змейку чемодана. Ему незнакомы были печаль или сожаления. Эмоциональные переживания были ему так же чужды, как и жизнь на Марсе. Но все же ему будет не хватать этого дома — дома, где прошло его детство, дома с просторными комнатами — и великолепного вида на озеро, открывающегося из окна его спальни. Но больше всего он будет скучать по подвалу.

Бойль выключил свет в спальне. Осталось взять одну вещь.

Он пошел в пристройку над гаражом на три машины. Он не стал включать искусственное освещение: ему хватало лунного света, падающего из окон и светового люка.

Он прошел мимо встроенных шкафов, в которых по-прежнему висела одежда матери, и опустился на пол рядом с окном, выходящим на подъездную дорожку. Он отвернул угол ковра, вынул из пола дощечку и достал из тайника в полу хорошо смазанный «моссберг» и патроны к нему. Им он воспользовался лишь однажды — когда убивал своих бабушку и дедушку.

Бойль взглянул в окно, собираясь вставать. И вдруг увидел, что кто-то заглядывает в гараж.

Это был Банвиль, детектив из Бэлхема.

Бойль застыл.

Банвиль что-то говорил в отворот пиджака. На нем был надет наушник. Стандартный набор. К отвороту наверняка прикреплен микрофон.

Они нашли тебя, Дэниел.

Голос его матери.

Они пришли за тобой, как я и говорила.

Но это не могло быть правдой. Ведь он тщательно выстроил цепочку улик, которые должны были вывести их на Эрла Славика. Кровь, посылки, синие волокна, фотографии Кэрол — буквально все указывало на Славика. Тогда как здесь оказался Банвиль?

Почему Ричард не позвонил? Ведь он должен был присматривать за Банвилем.

Неужели с Ричардом что-то случилось?

Бойль вытащил свой «Блэкберри». У него не было времени набирать сообщение и ждать ответа. Ему нужно было знать, что происходит. Немедленно! Он позвонил Ричарду на его основной номер.

На другом конце не торопились принять вызов. Включилась голосовая почта. Бойль продиктовал сообщение: «Банвиль у меня дома. Где ты?»

К дому подъехала «аварийка» из телефонной компании. В кабине водителя включился свет. Было видно, что за рулем сидит мужчина в коричневом пиджаке, на нагрудном кармане нашивка с логотипом компании «Верайзон». Мужчина что-то рассматривал у себя в блокноте.

Так вот как они собрались действовать. В дом должен был позвонить мастер по ремонту телефонов, чтобы схватить его, как только он откроет дверь. Просто так вломиться они не могли, опасаясь, что он убьет Кэрол.

Тебе не уйти, Дэниел.

А он просто возьмет и не откроет им. И они уйдут ни с чем. Он подождет, пока они уедут, и только тогда отправится в путь.

Слишком поздно. Они знают, что ты дома. Внизу и в гараже горит свет. Кроме того, Банвиль наверняка видел коробки, которые ты оставил рядом с машиной. Полиция знает, что ты собрался уезжать. Если не выйдешь ты, войдут они.

Он мог выскочить через заднюю дверь и удрать в лес. У него были ключи от сарая. Там стоял «Гэйтор».[28] Можно было бы выехать по проселочной дороге на основную трассу найти там машину и угнать ее. Нет, от «Гэйтора» слишком много шума. Придется идти до шоссе пешком.

Банвиль привел с собой подкрепление, Дэниел. Дом уже давно оцеплен. Далеко ты не уйдешь.

Бойль окинул взглядом темные заросли леса, прикидывая, сколько офицеров SWAT могло там засесть.

— Это конец, Дэнни. Ты попался.

— Нет!

— Они запрут тебя пожизненно. А там потемнее будет, чем в подвале, можешь мне поверить.

— Заткнись!

— Или передадут тебя государству, в котором узаконена смертная казнь. Они пристегнут тебя к стулу и вонзят в твое тело иглу. Последним, что ты услышишь, прежде чем задохнуться, будет мой голос, Дэнни. Ты умрешь в одиночестве, как и я.

Он им так просто не дастся в руки. В его планы не входило сдыхать в одиночку в какой-то чертовой клетке. Нужно было во что бы то ни стало добраться до машины или их микроавтобуса. Он знал место, где потом можно будет бросить машину, сбежать и прятаться до тех пор, пока не найдется способ затеряться.

Из микроавтобуса вышел водитель. Банвиль засунул руку за пазуху.

Бойль зарядил дробовик четырьмя пулями «супер-магнум». Остальные пули он высыпал в карман и направился к лестнице.

Глава 61

Дарби наблюдала за фасадом дома через перископ.

Она ожидала увидеть заброшенный дом с покосившимися стенами, осевшим глубоко в землю подвалом и пустыми глазницами окон. В действительности же дом походил на те, которые ей доводилось видеть в Вестоне, штат Массачусетс, где жили отнюдь не бедные люди. Дом был выстроен в раннем колониальном стиле, с комнатами внушительных размеров, обставленными дорогой мебелью и техникой. Уличные фонари освещали аккуратную дорожку, выложенную кирпичом и засаженную по бокам идеально подстриженным кустарником.

В гараже стояла «Астон-Мартин-Лагонда» с пятнами ржавчины на капоте и по бокам. Банвиль передал по рации последние новости. У Дарби был «шпионский» набор, каким пользовались обычно секретные службы, состоящий из наушника и микрофона на лацкане пиджака, от которого спускался провод к небольшой черной коробочке, пристегнутой к поясу.

Дарби настаивала на том, чтобы вызвать подмогу, но Банвиль не хотел ждать. Возле машины стояли коробки, Бойль явно собирался в дорогу. На то, чтобы мобилизовать команду SWAT, уйдет слишком много времени, а у них на счету каждая минута. Это был вопрос жизни и смерти. Жизни и смерти Кэрол и других женщин, заключенных в доме. Бойля нужно было брать прямо сейчас.

Дома определенно кто-то был. В прихожей внизу горел свет. И Дарби готова была поклясться, что, прежде чем свет погас, видела какое-то движение наверху.

Глен Вашингтон, детектив, переодетый в коричневую куртку и брюки, позвонил в дверь.

Зазвонил телефон. Но не один из висящих на стене, а сотовый телефон Купа. Она взяла трубку.

— Мы нашли Странника, — сказал Эван Мэннинг. — Он все то время жил в Нью-Хэмпшире. Группа освобождения заложников отправлена на его задержание. Это все, что я могу тебе сказать.

— А вы уверены, что это он?

— Более чем. Задержанный мужчина и был тем, кто напал на меня в гараже. У него на предплечье такая же татуировка, как у Джона Смита. Помнишь, я рассказывал тебе о посылке? Той, в которой были вещи Кэрол Крэнмор?

Дарби снова принялась наблюдать за домом.

— Вы сказали, что такие посылки уже не производят. Компания, которая их изготавливала, обанкротилась.

— Передо мной сейчас целая полка, уставленная такими коробками. Они совпадают один в один. У этого человека также есть электронная печатная машинка IBM, компьютер, фотопринтер и бумага. Насчет принтера и бумаги пока ничего утверждать не буду, их нужно смотреть в лаборатории. Кроме того, мы нашли несколько видов прослушивающих устройств.

— А где Кэрол?

Тем временем Вашингтон снова нажал на кнопку звонка.

— Мы как раз сейчас ее ищем, — сказал Эван. — Мне очень неловко, что так получилось. Я не хотел, чтобы все так вышло, но от меня мало что зависело.

Входная дверь дома открылась. В наушниках раздался голос Вашингтона: «Добрый вечер, сэр. Я из телефонной…»

Выстрелом из дробовика его смело со ступенек.

Глава 62

Дарби выронила телефон и напряженно смотрела, как Банвиль достает свой пистолет и стреляет в дверной проем. БАХ! Выстрел раздробил дверной косяк. Банвилю на спину посыпались щепки.

Дарби схватила с пола сотовый. Из трубки донесся голос Звана: «Дарби! Что происходит? Ты меня слышишь?» Она нажала на сброс и набрала 911, чтобы вызвать «скорую» и подмогу.

Она успела увидеть, как Банвиль входит в дом. Вашингтон лежал на спине, держась руками за грудь.

Дарби распахнула заднюю дверцу микроавтобуса и подбежала к боковой. На ватных ногах она забралась в кабину водителя и с облегчением увидела, что ключи от машины торчат в замке зажигания. Она завела двигатель и до упора утопила педаль газа. Она мчалась через газон, то и дело подскакивая на сиденье и стараясь не выпустить руль. В наушнике снова прогремели выстрелы. Банвиль отвечал короткими очередями по два выстрела.

Дарби остановила микроавтобус между телом Вашингтона и входной дверью, выбралась из кабины и под прикрытием машины подбежала к лежащему на земле офицеру.

Куртку на его груди разорвало выстрелом из дробовика в клочья, но крови не было. Дарби расстегнула змейку. Из-под разорванной ткани выглядывал бронежилет, одну из пластин которого изрядно покорежило.

Вашингтон смотрел на нее дикими, остекленевшими глазами и хватал ртом воздух, издавая булькающие звуки.

Дарби схватила его подмышки и поволокла через лужайку, по которой сильные порывы ветра разметали листья.

— Держись, все будет хорошо! — повторяла она.

В наушнике помимо звуков выстрелов раздавался крик и грохот разбитого стекла.

Дарби наполовину втащила Вашингтона в заднее отделение микроавтобуса и, выскочив наружу, затолкала его поглубже.

Склонившись над ним, Дарби вытащила пистолет из кобуры. Она рванула на нем рубашку, да так, что пуговицы отлетели, и расстегнула «липучки» на жилете, чтобы на грудную клетку ничего не давило и не стесняло дыхание.

Снова звук бьющегося стекла. Но на этот раз не в наушниках, а снаружи.

Сжав в руке SIG, она захлопнула двери микроавтобуса.

На крыше гаража, держа дробовик наизготове, стоял Бойль.

Дарби плашмя упала на землю. БАХ! — пуля прошла сквозь заднюю дверцу машины. Перекатившись по земле, она вскочила и, пригнувшись, бросилась к дверце водителя. БАХ! — пуля срикошетила о пуленепробиваемую обшивку микроавтобуса.

От выстрелов чуть не полопались барабанные перепонки, но ей было не до этого. Она приподняла руку с пистолетом над капотом и прицелилась…

Бойль спрыгнул с крыши и бросился к подъездной дорожке.

«Ему нужна машина», — поняла она и дважды выстрелила ему вслед.

Слишком далеко. Обе пули вошли в стену. Бойль застыл на пороге гаража и выстрелил снова — на этот раз в глубь гаража. «Наверное, там Банвиль», — решила Дарби.

Бойль развернулся, пытаясь отступить к лесу.

Дарби последовала за ним, взглянув на Банвиля в гараже. Она бежала на звук ломающихся впереди веток, бежала быстро и тяжело, как в одном из своих кошмарных снов, — ветки и листья хлестали по лицу, плечам, рукам.

Рядом просвистела пуля и врезалась в ствол дерева. Дарби оцепенела от неожиданности, споткнулась и упала. Она вскочила и услышала, что Бойль бежит к ней.

Сзади донесся шум. Банвиль.

Впереди стихло.

Куда же делся Бойль?

Ее глаза постепенно привыкли к темноте, и она увидела, что земля под ногами сначала шла под откос, а затем снова поднималась вверх. С трудом продираясь сквозь густые заросли, Дарби принялась карабкаться по склону холма. Пистолет, зажатый в ее руке, выглядел довольно нелепо и изрядно мешал.

Земля под ногами снова выровнялась. Нужно было срочно решать, куда бежать дальше — налево или направо.

Она повернула налево и налетела на Дэниела Бойля.

Дарби выбросила руку с пистолетом ему навстречу, но Бойль ударил ее прикладом дробовика по голове. Ей показалось, что из глаз посыпались искры. Она упала навзничь и сильно ударилась. Бойль наступил ей на руку, норовя размозжить пальцы о рукоятку пистолета, и приставил дуло дробовика к ее горлу.

БАХ! Бойль отлетел к дереву. Банвиль подошел ближе и выстрелил в упор, но Бойль снова поднял дробовик. Банвиль выпустил в него едва ли не всю обойму. Он стрелял до тех пор, пока лицо Бойля не «поплыло», став похожим на воздушный шар, из которого выпускают воздух. И он медленно сполз по стволу дерева, оставляя после себя размытую красную борозду.

Глава 63

У Дарби подкашивались ноги, она не могла стоять. Банвиль, поддерживая, повел ее подальше от мертвого тела. Она постоянно оборачивалась, проверяя, не крадется ли за ними Бойль.

— Он мертв! Он не причинит тебе вреда! — снова и снова повторял Банвиль. — Все позади.

Когда они вышли на дорогу, там было светло, как днем. Бело-синие вспышки мигалок полицейских машин плясали на деревьях и окнах дома Бойля.

Дорогу им преградил краснолицый коп. Шериф Дикки Холлоувэй не стеснялся в выражениях и популярно объяснил, что думает по поводу перестрелки, которую они устроили на его территории.

Дарби оставила их выяснять отношения, а сама пошла в дом. Со стен в некоторых местах осыпалась штукатурка. В нос ударил запах кордита.[29] Она обошла комнаты и наконец обнаружила дверь в подвал.

Ступеньки вели в жуткий лабиринт слабоосвещенных коридоров. Дарби бродила по полутемным тесным комнатушкам, заваленным старой мебелью и коробками, и звала Кэрол. В дальнем конце подвала находился небольшой винный погреб, густо оплетенный паутиной и пропахший плесенью.

Но Кэрол Крэнмор и здесь не было. Здесь вообще никого не было.

Она поднялась по лестнице и увидела в прихожей Банвиля.

— Внизу нет и намека на камеры, — сказала Дарби. — Бойль наверняка держал Кэрол и остальных женщин где-то в другом месте.

Холлоувэй был в спальне, изучал содержимое чемодана. В одной из оконных створок недоставало стекла.

— Сначала он забаррикадировался здесь, потом выбрался наружу через окно, — сказал Банвиль. — В тебя он стрелял уже с крыши.

В чемодане лежала одежда и ноутбук. В конвертах было много наличности и фальшивые документы.

— Похоже, он собирался уезжать, — сказал Холлоувэй. — Вы приехали как раз вовремя.

— Я хотела бы посмотреть ноутбук, — сказала Дарби. — Там может быть подсказка, где найти Кэрол.

— Что вам сейчас действительно необходимо, так это обработать рану. Не сочтите за грубость, но вы, сударыня, мне сейчас все место преступления кровью зальете.

Медики со «скорой» наложили ей крестообразный шов над скулой и дали пакет со льдом, чтобы снять опухоль. Левый глаз заплыл, видела она им с трудом, но в больницу ехать отказалась.

Дарби, прижимая к растущей шишке пакет со льдом, сидела на бампере микроавтобуса и смотрела, как люди Холлоувэя прочесывают лес.

Глядя на блуждающие по лесу огоньки фонариков, она с болью вспоминала, как точно также искали Мелани. Тогда она пыталась убедить себя, что с Мел ничего не случится. И все же случилось — домой она уже не вернулась.

Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы Кэрол оказалась жива. Второй раз я этого не вынесу.

На крыльце показался Банвиль. Он подошел к Дарби и присел рядом.

— Один из людей Холлоувэя неплохо разбирается в компьютерах. Он включил ноутбук, но, по его словам, там все защищено паролями. Нам нужен кто-то, кто сможет сломать защиту и получить доступ к файлам. Иначе информация может быть стерта.

— Я могу позвонить в бостонскую компьютерную лабораторию. У них отдельное помещение, поэтому они не пострадали от взрыва, — сказала Дарби. — Но они не выедут по вызову. Придется ждать до утра. Хотя мне такая перспектива не улыбается.

— Будут какие-то другие предложения?

— Можно позвонить Мэннингу. Может, он и сможет нам чем-то помочь. К тому же он неподалеку.

Дарби пересказала Банвилю телефонный разговор с Мэннингом. Банвиль не проронил ни слова. Он молча уставился на носки своих туфель, вертя в кармане мелочь.

Из леса вышел Холлоувэй.

— В четверти мили отсюда мы нашли сарай. Он закрыт. Я отведу вас туда, только внимательно смотрите под ноги, а то там такая дорога…


Сарай одиноко стоял на опушке. Он был выкрашен той же краской, что и дом. Дверь в сарай выглядела очень внушительно и была закрыта на два висячих замка, чье назначение — никого не впускать. Или не выпускать. В сарае не было ни окон, ни других дверей.

Пришлось полчаса ждать, пока из участка принесут «кусачки».

В сарае стоял «Гэйтор» с полным ковшом грязи и лопатой. При свете фонарика Дарби разглядела на пластиковом сиденье пятна, с виду похожие на кровь.

Банвиль выглянул в коридор:

— Дарби.

Стены узкого коридора были сделаны из перфорированных плит, на которых висели сельскохозяйственные инструменты. Банвиль стоял в дальнем конце коридора. Он снял с полки мешок с известью и поставил его на пол. Сразу за мешком в стене было вырезано квадратное отверстие, в которое можно было просунуть руку и повернуть дверную ручку.

Сначала им пришлось позаботиться о замке.

В этом помещении были две камеры. Обе незапертые и пустые.

Банвиль зашел в комнату из серого бетона и антикоррозийной стали. Здесь не было ни зеркала, ни окна, только под потолком виднелось вентиляционное отверстие. В довершение ко всему стояла армейская койка, привинченная к полу. Посреди комнаты был водосток. Дарби вспомнила фотографии Кэрол, которые рассматривала в лаборатории.

— Скорее всего, здесь он ее и держал, — сказал Банвиль.

Дарби вспомнила «Гэйтор», его ковш, весь в грязи, и почувствовала, что теряет последнюю надежду.

Глава 64

Дарби отвела Банвиля в сторону, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз.

— У службы освобождения заложников должен быть вертолет, — сказала она. — Если он у них есть и оснащен инфракрасными тепловыми датчиками, то мы сможем обыскать лес и посмотреть, не удастся ли зацепиться за остатки тепла, уходящие из тела Кэрол, — в зависимости от того, как давно Бойль ее убил и насколько глубоко похоронил.

— Холлоувэй уже обратился за помощью в полицию штата. Утром здесь будут собаки. Мы проверим каждый квадратный сантиметр леса.

— С вертолетом на это ушло бы не больше часа.

Банвиль горестно вздохнул.

— Поверь, я не меньше твоего не люблю обращаться за помощью к федералам, — сказала Дарби. — Но сейчас я думаю о Диане Крэнмор. Мы с тобой прекрасно понимаем, что произошедшее здесь неизбежно окажется в утренних новостях. Нам нужно позвонить матери Кэрол и все ей рассказать. Пусть лучше узнает от нас, чем из новостей.

Банвиль протянул ей сотовый.

— Звони Мэннингу.

Дарби стояла одна в темноте и набирала номер Эвана. За ее спиной сновали люди Холлоувэя.

— Это Дарби.

— Я тебе уже битый час пытаюсь дозвониться! — воскликнул Эван. — Что происходит? Звонок сорвался. Я потом долго перезванивал, но ты не брала трубку.

— Вы нашли Кэрол?

— Пока нет. Зато я обнаружил еще улики — пару мужских ботинок одиннадцатого размера производства «Райзер Геар». А на полу в спальной лежит синий ковер. Я думаю, что ворсинки, которые ты нашла, как раз оттуда.

— А тюремную камеру вы нашли? Такую же, как на фотографиях?

— Нет.

— Кэрол там нет.

— О чем это ты?

— Вообще-то я хотела поинтересоваться насчет службы освобождения заложников. У них есть вертолет?

— Да, «Черный ястреб». А тебе это зачем?

— Он оборудован инфракрасными тепловыми датчиками?

— Что происходит, Дарби?

— Узнайте и перезвоните Банвилю на сотовый. Номер продиктовать?

— Не нужно, он у меня высветился. Все же объясни мне, что…

Но Дарби уже отключилась. Люди Холлоувэя собирались обыскивать лес на предмет свежевырытых могил.

Через полчаса позвонил Эван.

— На «Черном ястребе» действительно есть инфракрасные тепловые датчики.

— Он понадобится, чтобы обыскать лес, — сказала Дарби. — Я ищу захороненное тело. Возможно, даже не одно.

— Где ты?

— Сначала скажите, почему ваша замечательная организация загребла себе мое дело.

— Я ведь уже объяснял: оно классифицировано как…

Дарби бросила трубку.

Эван немедленно перезвонил.

— Это не я принял решение отстранить тебя от дела.

— Конечно. Когда это произошло, вы выглядели таким расстроенным, прямо дальше некуда.

— Ты ставишь меня в неудобное положение. Я не могу рассказать тебе, что…

— Или вы сейчас же рассказываете мне, что случилось, или я вешаю трубку.

Эван молчал.

— До свидания, специальный агент Мэннинг.

— То, что я сейчас скажу, тебе знать категорически противопоказано. Если ты на меня сошлешься, учти, я буду все отрицать.

— Не переживайте, мне прекрасно известны ваши методы работы.

— Человека, которого мы задержали, зовут Эрл Славик. Это наш бывший осведомитель, который работал внутри белой нацистской группировки, которая предположительно имела отношение к взрывам в Оклахоме. Снабжая нас информацией об этой группировке, Славик начал собственную «чистку» по национальному признаку и стал похищать женщин. Меня тогда позвали помочь местным властям. К тому моменту, как я начал выходить на след, Славик исчез. С тех пор мы его и ищем.

— То есть благодаря отпечатку подошвы, который я нашла, вы с самого начала знали, что Славик участвовал в похищении Кэрол Крэнмор?

— Да, я же тебе объяснил.

— Но при этом вы «забыли» мне сказать, что ДНК-код Славика был загружен в CODIS. Вы также не сказали, что поиск принес результат. То есть все было рассчитано таким образом, что как только код или отпечатки Славика где-нибудь всплывут, вы, ребятки, придете и под шумок спрячете концы в воду. Конечно, как вы могли допустить, чтобы всем стало известно, что бывший осведомитель ФБР похищает женщин!

— Мои поздравления, — холодно произнес Эван. — Ты расставила все точки над i.

— И последний вопрос, — сказала Дарби. — Откуда вы узнали, где Странник — извините, Эрл Славик — скрывается?

Эван не отвечал.

— Попытаюсь угадать… — продолжала Дарби. — Это все карта, которую я нашла. Внизу листа был напечатан URL-адрес. Вы выследили Славика по IP-адресу, не так ли?

— По-моему, это не допрос, а обмен информацией. Теперь твоя очередь.

— Неподалеку от дома мы нашли сарай, в котором были оборудованы такие же тюремные камеры, как и на снимках с Кэрол Крэнмор. Дом принадлежит Дэниелу Бойлю. Могу поспорить, что он просто подставил Славика.

Эван промолчал.

— Похоже, вам от СМИ все же не отвертеться. Здесь попахивает грандиозным скандалом, — «посочувствовала» Дарби. — Надеюсь все-таки, что в новостях этого показывать не будут. Они потом еще целый год будут носиться с этой историей. Хотя о чем это я? Вы, конечно, найдете способ замять скандал. Воистину, в вопросах сокрытия правды вашему начальству нет равных.

— Где Бойль?

— Он мертв.

— Это ты его убила?

— Нет, Банвиль. — Дарби продиктовала адрес, где они находились. — Не забудьте захватить вертолет.

Она закрыла глаза и крепче прижалась щекой к пакету со льдом. Кожа стала холодной и бесчувственной.

Глава 65

«Черный ястреб» сделал два круга над лесом, но никаких источников тепла не зарегистрировал. Либо Кэрол мертва на протяжении нескольких дней, либо Бойль ее слишком глубоко закопал.

Поиск могил возобновится завтра в восемь утра, когда прибудет полиция штата с собаками, натасканными на поиск трупов. Теперь это дело перешло к ним.

Эксперты-криминалисты из лаборатории штата приехали незадолго до полуночи и разделились на две команды: одни обследовали дом, другие взяли на себя лес и непосредственно место преступления.

Эвана не подпустили ни к дому, ни к лесу. Большую часть времени он говорил по телефону в дубовой роще у дальнего края участка. Дарби тем временем делилась своими предположениями с двумя детективами Холлоувэя.

Из леса вышел заметно уставший Банвиль.

— Холлоувэй нашел бумажник Бойля, телефон и целую связку ключей, — сказал он. — На что поспорим, что один из этих ключей окажется от дома Славика?

— Я сомневаюсь, что федералы подпустят нас к дому Славика, пока мы не откроем им доступ к дому Бойля.

— А что делает здесь Мэннинг?

— Работает на телефоне. Не удивлюсь, если скоро сюда явится Циммерман со своей бандой веселых эльфов и будет пытаться проникнуть внутрь. Они все там всполошились, когда узнали, что убили не того.

— Кстати, о телефонах. У Бойля в кармане я обнаружил «Блэкберри». Холлоувэй его уже смотрел. Почты он там не нашел, зато телефон «запоминает» все входящие и исходящие звонки. Сегодня в 21.18 Бойль кому-то звонил.

— Кому?

— Пока не знаю. Разговор длился сорок шесть секунд. Холлоуэй сказал, что это массачусетский номер. Теперь он работает с самим номером. Ты говорила с Мэннингом?

— Нет. Он мне ничего не сказал.

— Ну и на здоровье. Ты тоже молчи. Пусть этот сукин сын попотеет.

У Банвиля зазвонил телефон. Когда на экране высветился номер абонента, он даже в лице переменился.

— Это Диана Крэнмор, — сказал он. — Я должен через это пройти. Потом подыщу кого-нибудь, кто бы отвез тебя домой, — и даже не вздумай со мной спорить. Я не хочу, чтобы ты была здесь, когда приедут федералы. Я приму весь удар на себя. Если кто-то спросит, ты была со мной, потому что я приказал.

Дарби смотрела, как двое коронеров несли мешок с телом на носилках, когда подошел Эван.

— Эта шишка у тебя на лице мне что-то совсем не нравится. Приложи еще лед.

— До дома подождет.

— Ты уезжаешь?

— Как только Банвиль найдет мне экипаж, — сказала Дарби.

— Я могу тебя отвезти.

— Вы оставите свой «пост»?

— Я сейчас не особо популярен.

— С чего бы это, ума не приложу!

— Как насчет того, чтобы заключить перемирие и позволить мне отвезти тебя домой? Точнее, в госпиталь.

— Мне не нужно в госпиталь.

— Тогда я отвезу тебя домой.

Дарби посмотрела на часы. Было уже хорошо за полночь. Если Банвиль не найдет никого, кто мог бы ее подбросить, придется звонить Купу или ждать приезда людей Банвиля. В любом случае раньше трех она домой не попадет. А если уехать сейчас с Эваном, то дома она окажется не так уж поздно, успеет выспаться и утром с новыми силами подключится к поискам.

— Подождите, я предупрежу Банвиля, — сказала Дарби.

Сидя в машине, Дарби смотрела в зеркало заднего вида на убегающие вдаль бело-синие огни мигалок. У нее было чувство, что она предает Кэрол.

Огни исчезли из вида, и единственным, что освещало дорогу, были фары. Дарби вдруг почувствовала, что ей стало трудно дышать. Машина словно давила на нее. Ей нужен был воздух. Ей нужно было пройтись.

— Остановите машину.

— Что-то не так?

— Просто остановите машину.

Эван съехал на обочину. Дарби распахнула дверцу и вышла на грязную дорогу. Вокруг возвышалась стена темного леса, а перед глазами стояла Кэрол, запертая в холодной серой тюремной камере. Ей холодно и страшно без мамы…

Дарби был знаком этот страх. Впервые она испытала его, когда, запершись в маминой комнате, пряталась под кроватью, во второй раз — когда Мелани звала ее на помощь.

Двигатель машины заглох. У нее за спиной открылась и захлопнулась дверца. Буквально через секунду Дарби услышала шаги Эвана по каменистой насыпи.

— Ты сделала все, что могла, чтобы найти ее, — сказал он мягко.

Дарби не отвечала. Она продолжала рассматривать темный лес. Лес, в котором была похоронена Кэрол.

Дарби обратила внимание на мигающий где-то очень далеко крошечный бело-синий огонек. Она представила Бойля, стоящего у окна и наблюдающего, как к дому подъезжает их служебная машина, а затем…

— Он позвонил, — сказала вдруг Дарби.

— Не понял?

— Бойль позвонил уже после того, как мы подъехали к дому. Это видно из журнала звонков на его сотовом. Бойль позвонил примерно в 9.18, а мы подъехали в девять с небольшим. Я тогда как раз посмотрела на время на мониторе.

Дарби вдруг очень живо все себе представила. Бойль стоит у окна и видит, как к его дому подъезжает «аварийка» по ремонту телефонов. Как он мог догадаться, что машина подставная и внутри полиция? Никак. Банвиль вышел на подъездную дорожку. Бойль мог его заметить? Мог.

Предположим, Бойль заметил Банвиля. Он тут же хватается за дробовик, но прежде чем подняться наверх, набирает чей-то номер. Кому он мог звонить? Тому, от кого ждал помощи…

— О Господи! — Дарби схватилась за голову. — Бойль позвонил, потому что работал не один. У него был сообщник. Бойль звонил, чтобы его предупредить.

Дарби резко повернулась. Эван задумчиво смотрел вдаль. Его глаза словно подернулись пеленой.

— Сами подумайте, — сказала Дарби. — Бойль организовал три взрыва: бомба в микроавтобусе, бомба внутри манекена в посылке и, наконец, бомба, взорвавшаяся в госпитале.

— Я понял, куда ты клонишь. Бойль мог пригнать фургон накануне вечером, оставить его на обочине, а на следующее утро выехать на грузовике.

— Прослушивающие устройства включились в определенный момент. Это было бы возможно, если бы Бойль наблюдал за нами. Но ведь он не мог одновременно наблюдать и вести грузовик.

Эван сунул руки в карманы.

— Неплохая мысль, — сказал он. — Наверняка Славик и был его сообщником. В его доме мы нашли несметное количество улик.

— Славик не был его сообщником, его просто подставили.

— Возможно, Славик «наехал» на Бойля, и Бойль решил таким образом его устранить. Когда Славика не стало, Бойль мог со спокойной душой собирать вещи и съезжать. Ведь он же собирался в дорогу, не так ли?

— Вы сами сказали мне, что обыскали каждый сантиметр дома Славика, но тюремных камер там так и не нашли.

— Верно. Но ведь они оказались в доме Бойля.

— Должно быть что-то еще.

— Я что-то не улавливаю твою мысль.

— В доме Бойля только две камеры, — пояснила Дарби. — Рэйчел рассказала мне еще о двух женщинах, которые с ней там находились, — Поле и Марси. То есть уже трое женщин. Нет, четверо. Вместе с Рэйчел их там было четверо — сама Рэйчел, Пола, Марси и Чад, парень Рэйчел. Скорее всего, Бойль держал их всех в другом месте.

— А может, Чад сначала был с Рэйчел? Потом его убили, и Бойль вначале привел эту женщину, Марси, а когда и ее не стало, ее место заняла Пола.

— Нет, они все были там одновременно.

— Этого мы с уверенностью сказать не можем, — заметил Эван. — Не забывай, Рэйчел Свенсон бредила. Она принимала больничную палату за тюремную камеру.

— Вы слушали кассету. Рэйчел говорила, что выхода нет, а есть только места, где можно спрятаться. Камеры в доме Бойля слишком малы, чтобы в них спрятаться. К тому же у нее на руке были написаны направления. Это были ориентиры, по которым можно было откуда-то выбраться. Рэйчел тогда сказала: «Неважно, пойдешь ты налево, направо или прямо, все равно попадешь в тупик». Я более чем уверена, что Рэйчел и других женщин держали в каком-то другом месте.

— Я понимаю, как сильно тебе хочется найти Кэрол, но думаю, что ты…

Дарби сорвалась с места.

— Эй, ты куда?

— Я возвращаюсь в дом Бойля, — заявила Дарби. — Мне срочно нужно поговорить с Банвилем.

— А ты не думала, что Бойль приводил женщин в подвал своего дома? Может, это там он гонялся за Рэйчел и остальными женщинами. Там много комнат и есть где спрятаться.

— Откуда вы знаете, что у Бойля в подвале, если там никогда не были?

— Потому что именно там я убил Мелани, — сказал Эван и прижал к ее лицу пропитанную хлороформом тряпку.

Глава 66

Дарби пришла в себя, мысли в голове путались. Она лежала на животе, но не на кровати, нет — взобраться на кровать было для нее сейчас непосильной задачей. Ее здоровый, незаплывший глаз видел только кромешную мглу. Она перевернулась на спину и села.

На мгновение Дарби показалось, что она ослепла в какой-то ужасной катастрофе. Но потом она вспомнила…

Эван прижал к ее лицу тряпку. Человек, который когда-то на пляже успокаивал ее рассказами о Викторе Грэйди и судьбах пропавших женщин, теперь признался в убийстве Мелани, а саму Дарби усыпил хлороформом. Эван оказался сообщником Бойля. Эван подделывал улики, покрывая Бойля, который, в свою очередь, похищал женщин и доставлял их сюда.

Дарби встала и почувствовала легкое головокружение. Она глубоко задышала, стараясь избавиться от него, и ощупала себя. Куда-то делась куртка, но вся остальная одежда и ботинки были на месте. Пропало также содержимое карманов. Она не истекала кровью и избежала серьезных повреждений, но от страха дрожали коленки.

Головокружение прошло. Самое время «осмотреться».

Она вытянула руки навстречу холодной темноте, осторожно шагнула вперед и остановилась, наткнувшись кончиками пальцев на ровную твердую поверхность — бетонную стену. Она повернула налево, считая шаги — раз, два, три, пока не споткнулась обо что-то массивное. Она наклонилась, пытаясь на ощупь определить, что перед ней. Оказалось, что кушетка. Через пять шагов стена закончилась. Поворот. Еще шесть шагов, и она задела что-то твердое. Это был унитаз. Камера, в которой она находилась, ничем не отличалась от тех, что она видела в доме Бойля. В такой же камере держали Кэрол.

Раздался протяжный и яростный вой сирены, чем-то напомнивший Дарби школьный звонок.

Дверь начала открываться, издавая лязгающие звуки. Тонкая полоска света разрезала темноту камеры.

Она должна защищаться. Вот только чем? Нужно поискать в камере. Черт, все привинчено. Она не нашла ничего, чем можно было бы воспользоваться.

Через открытую дверь из коридора в камеру падал тусклый свет.

Заиграла музыка. Фрэнк Синатра. «I Get a Kick Out of You».

Эван не входил.

Головокружение смыло волной адреналина. Думай!

Мог Эван ждать, пока она выйдет?

Есть только один выход. Дарби подошла ближе к странному коридору, пытаясь хоть что-нибудь услышать за звуками барабана и саксофона. Она приготовилась моментально среагировать на малейшее движение. Как только он нападет на нее, она ударит его по глазам. Лишившись зрения, этот сукин сын уже ничего не сможет ей сделать.

Дарби стояла, прислонившись к стене спиной. Хорошо. На старт! Сердце билось все чаще и чаще… Марш! Она выскочила в длинный коридор, в который выходило шесть дверей.

Все двери были закрыты. На некоторых не было ручек. На двух висели замки.

Прямо напротив двери были четыре открытые камеры. Дарби проверила соседние три. Там никого не было. Тогда она осмотрела их в поисках оружия, но ничего подходящего так и не нашла. Все было привинчено. В последней камере стоял тошнотворный запах немытого тела. Дарби сразу вспомнила Рэйчел. Значит, вот где ее держали. Все эти годы Рэйчел провела здесь.

Снова включилась сирена. Стальные двери закрылись, лязгнули затворы.

Впереди раздался новый звук — было слышно, как кто-то хлопает дверьми.

Это Эван идет за ней.

Она должна двигаться, думать о том, что нужно двигаться… Но куда двигаться? Надо выбрать дверь.

Дарби подергала дверь перед собой. Та оказалась закрыта. Соседняя дверь была не заперта. Открыв ее, она вошла в лабиринт, который до этого являлся ей в кошмарных снах.

Прямо перед ней был темный узкий коридор. Она увидела очертания четырех дверей, по две с каждой стороны. Нет, пяти! Пятая дверь находилась в конце коридора. Стены камеры были сделаны из сколоченных листов фанеры. Кое-где виднелись трещины. Она заглянула в небольшое отверстие и увидела камеру, как две капли воды похожую на эту.

И тут до нее «дошло». Цифры и буквы, которые Рэйчел Свенсон писала у себя на запястье, были картой лабиринта! Рэйчел нашла проходы через все двери.

Дарби пыталась вспомнить комбинации букв и цифр, а в это время повсюду хлопали двери. Кроме Эвана, там был кто-то еще. Кэрол? Неужели она жива? Сколько здесь всего женщин и почему они постоянно бегают? Что Эван собирается сделать с ними? А с ней?

Но у нее не было времени на раздумья. Дарби перебралась в другую камеру, в которой было уже две двери, и только одна из них оказалась не заперта. В стене были пробиты дыры. Пулевые отверстия. У Эвана был пистолет. Если у него пистолет… Господи, что же тогда делать? Что она может сделать? Да ничего. Только бегать от него, пока не выпадет удобная возможность подобраться к нему и ударить. Но нужно найти чем ударить. И чем быстрее, тем лучше.

Было слышно, как кто-то приближается.

Следующая камера была побольше, и в ней было четыре двери. На одной из дверей висел замок. Дарби сунулась в первую попавшуюся и, оказавшись в следующей камере, осторожно прикрыла за собой дверь. Она старалась как можно меньше шуметь, чтобы ненароком не выдать своего присутствия. В этой камере был такой узкий проход, что пришлось пробираться боком. Она отметила для себя, что некоторые двери запирались изнутри. На некоторых совсем не было ручек. А в некоторых комнатах вообще не было дверей — только проходы. Зачем такие сложности?

Здесь они охотятся на свои жертвы. Они гонят их через лабиринт, в котором можно спрятаться. И это делает охоту еще увлекательнее.

Она продвигалась в глубь лабиринта, переходя из камеры в камеру. Ее глаза постепенно привыкли к темноте. В голове всплывали обрывки разговора с Рэйчел: «Отсюда нет выхода. Есть только места, где можно спрятаться… Помнишь, я пыталась? Неважно, куда ты пойдешь — направо, налево, прямо, все равно попадешь в тупик, забыла?»

Но выхода не могло не быть. Рэйчел Свенсон провела здесь долгие годы — значит, нашла выход. Или место, где спрятаться…

Дарби чуть не подпрыгнула от пронзительного визга.

БАХ! И женщина снова закричала. Причем где-то совсем недалеко, за одной из этих фанерных стен. Было слышно, как открылась и захлопнулась дверь. Сколько же здесь женщин?

— ПОМОГИТЕ!

На голос Кэрол не похоже. Дарби не знала женщину, которая кричала, но понимала, что она совсем недалеко. Откликнуться, чтобы она знала, что не одна здесь? Но тогда она выдаст свое укрытие. Дарби подалась в глубь лабиринта, мысленно отмечая любые особенности. Она внимательно смотрела под ноги, надеясь найти кусок дерева, который сошел бы за дубинку, или что-нибудь еще.

Ей попалась камера, на бетонном полу которой лежали деревянные щепки. Из щели под дверью вытекала темная жидкость. Дарби даже не нужно было нагибаться, чтобы определить, что это… Кровь. Это было слышно даже по запаху. Дверь перед ней была не заперта. Дарби толкнула ее. Господи, лишь бы там не было Эвана!

Перед ней в луже крови, уткнувшись лицом в пол, лежала женщина. При виде того, как зверски ее зарубили, хотелось кричать от ужаса.

Дарби подавила вопль, хотя тряслась всем телом. А стоило увидеть на полу кровавые следы, как внутри все перевернулось. Следы виднелись дальше по коридору и исчезали. Значит, Эван ушел.

Вдруг она различила слабое движение у задней стены. Там не было двери, но от пола поднималось квадратное отверстие, достаточно большое, чтобы можно было через него пролезть. Эван затаился там?

Дарби должна была заглянуть туда, но боялась. В конце концов она заставила себя встать на колени и заглянуть в дыру, через которую видна была смежная камера и маленькое дрожащее тело. Кэрол Крэнмор.

Глава 67

— Кэрол, — прошептала Дарби. — Кэрол, сюда.

Девушка опустилась на пол и через дыру посмотрела на Дарби.

— Я из полиции, — прошептала Дарби. — Ты не ранена?

Кэрол отрицательно помотала головой, глядя на нее расширенными от ужаса глазами.

— Думаю, ты сможешь пролезть сюда, — сказала Дарби. — Давай я тебе помогу.

Кэрол попыталась протиснуться в отверстие, но застряла. Дарби взяла ее за руки и потянула к себе. Острые края царапали Кэрол ноги. Он была босиком, ее ступни и лодыжки были покрыты царапинами и местами кровоточили. Из одежды на ней были только трусики и бюстгальтер. Ее била дрожь.

— Я видела его. У него топор.

— Кто он, я и так знаю, — сказала Дарби. — Мне бы узнать, где он. Ты знаешь?

Кэрол покачала головой.

— Не знаешь, сколько здесь еще человек?

— Я слышала голоса каких-то женщин, но видела только одну. Она истекала кровью. Я пыталась ей помочь, но тут пришел он… Тогда я убежала и наткнулась на скелет. — Кэрол задрожала. — Пожалуйста, я не хочу умирать!

Дарби обняла ее за плечи.

— Слушай меня. Я понимаю, что ты напугана, но ни в коем случае не кричи и не плачь. Этого категорически нельзя делать, поняла? Я не хочу, чтобы он нас услышал. Нам предстоит найти выход отсюда, а для этого нужно быть сильными. Мне необходимо, чтобы ты была смелой. Сделаешь это для меня?

Где-то совсем рядом закричала женщина.

Дарби зажала Кэрол рот и прижала ее к стене. Женщина закричала снова — звук шел из камеры, где совсем недавно пряталась Кэрол.

Было слышно, как женщина умоляет оставить ее в живых:

— Пожалуйста… Я сделаю все, что вы скажете, только не убивайте, пожалуйста.

Кэрол всхлипнула, ее слезы катились у Дарби между пальцами.

БАХ! Кэрол подскочила, заслышав полный ужаса крик женщины.

БАХ! Женщина хрипела, захлебнувшись в собственном крике. А Фрэнк Синатра пел «Fly Me to the Moon».

БАХ! БАХ! БАХ! Теперь тишину нарушало только прерывистое дыхание Эвана. Он стоял в соседней камере. Мэннинг рубил стену топором, чтобы заставить Кэрол закричать и узнать, где она прячется.

Глухие удары прекратились. Дарби смотрела на дыру. Давай же, засунь сюда голову и взгляни на нас! Тогда она одним точным ударом сломала бы ему нос. А если он отвернется в сторону, она огреет его по затылку. Да так, что он потеряет сознание.

Фрэнк Синатра запел «My Way».

Но Эван так и не заглянул.

Может, ушел?

Дарби подождала. Прошло еще какое-то время. Нужно рискнуть выглянуть самой.

Дарби прошептала Кэрол на ухо:

— Я выгляну через дыру. Оставайся здесь, и что бы ни произошло, не двигайся и не кричи, ладно?

Кэрол кивнула. Дарби опустилась на пол.

У открытой двери, рядом с раскинувшей руки мертвой женщиной Дарби увидела пару черных ботинок. Эван все еще был там. Выжидал. На уровне его лодыжки она увидела окровавленный топор.

Эван пошел в другую камеру и закрыл за собой дверь. Затем хлопнула другая дверь. Фрэнк Синатра запел «The Way You Look Tonight».

У Дарби родилась идея. Господи, только бы сработало!

— Кэрол, ты говорила, что видела скелет? Не помнишь случайно, где он?

— Он там, — сказала Кэрол, указывая на дыру.

— Мне нужно, чтобы ты показала.

— Только не оставляй меня здесь одну!

— Не оставлю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Дарби сняла рубашку и отдала Кэрол.

— Я полезу первой. Как только я окажусь там, ты закроешь глаза, и я тебя протащу за собой. Подожди секунду.

Дарби осторожно протиснулась в отверстие, испачкав футболку в кровь на полу. Как только Кэрол оказалась рядом, Дарби взяла ее за руку и отвела в сторону от изувеченного тела.

— Теперь можешь открыть глаза, — сказала Дарби. — Показывай, где скелет.

— Он за той дверью.

Дарби толкнула дверь. Коридор был пуст. Она осторожно прикрыла дверь. Они прошли через две камеры и оказались в третьей. Дарби шла впереди, осматриваясь и пытаясь запомнить каждую мелочь.

Так они дошли до коридора с бетонными стенами. Похоже, мы в конце лабиринта. Но в каком именно?

Кэрол указала пальцем в дальний конец коридора. На полу валялась разорванная рубашка.

— Это здесь.

Тяжело дыша, Дарби шла в темноте, держа девушку за руку.

В глухом конце коридора лежала куча костей, больших и маленьких — обломок бедренной кости, большая берцовая кость и проломленный череп. Интересно, Эван и Бойль оставили все это для того, чтобы пугать женщин?

А ну-ка, нужно еще раз глянуть на бедренную кость. Она была сколота на конце так, что получилось острие. Этим нужно воспользоваться…

С зажатой в руке костью Дарби и Кэрол бросились в противоположный конец коридора. Там была одна-единственная дверь. Дарби открыла ее и лицом к лицу столкнулась с человеком из леса.

Глава 68

На голове у Эвана, как и двадцать лет назад, была все та же повязка из грязных бинтов. Глаза и рот он завязал черными полосками материи. Комбинезон и плотничий ремень, на котором в качестве инструментов висели ножи и кобура с пистолетом, были перепачканы кровью.

Эван замахнулся топором. Кэрол не выдержала и закричала. Правой рукой Дарби захлопнула дверь у него перед носом. БАХ! Лезвие топора вспороло дерево, едва не коснувшись ее. На этой двери, в отличие от некоторых других, не было кнопочного замка. Кэрол помогла ей придержать дверь.

БАХ! На дверь снова опустился топор.

Нужно было бежать, но куда? Думай, Дарби, думай! Им нужно спрятаться. Идея! Отверстие в камере с трупом. Эвану ни за что в него не пролезть. Нужно бежать туда. Причем бежать очень быстро, а то можно и не успеть.

Пуля, просвистев рядом с головой Дарби, пробила стену. Она схватила Кэрол за руку и помчалась через темные камеры и коридоры. Господи, пожалуйста, только не дай нам сейчас споткнуться! Дарби бежала и хлопала дверьми. Слышался топот Эвана за спиной. Расстояние между ними неумолимо сокращалось — он практически догнал их.

Следующий выстрел ушел в стену. Кэрол снова закричала, и Дарби втолкнула ее в камеру с трупом. Дарби обернулась и увидела, что Эван снова прицеливается. Она захлопнула дверь, прежде чем он успел выстрелить. Слава Богу, на двери был кнопочный замок. Дарби стукнула по нему кулаком, и замок закрылся.

Кэрол замерла, уставившись на мертвое тело. Дарби взяла ее за плечи, развернула и подтолкнула к отверстию в стене. Эван пытался открыть дверь, но тщетно. Она была заперта.

— Лезь! — скомандовала Дарби.

Кэрол юркнула в дыру, но снова застряла. Дарби подтолкнула ее, а Эван тем временем бил по двери. БАХ! БАХ! БАХ!

Дарби опустилась на колени и шепнула Кэрол, которая припала к отверстию с другой стороны:

— Стучи дверьми так, будто мы убегаем. Стучи как можно громче, ладно? Я буду с тобой через минуту.

— Ты же обещала не бросать меня…

Выстрел пробил дыру в двери.

— Беги, Кэрол, беги!

Дарби стояла не двигаясь, боясь поскользнуться в луже крови. В камере было темно, но все же она увидела, как рука Эвана в черной перчатке через дыру потянулась к замку. Кэрол за стеной громко хлопала дверьми. Дарби прижалась спиной к стене. Эван наконец нащупал ручку, повернул ее и открыл дверь.

Он вошел, и Дарби, обхватив кость обеими руками, вонзила заостренный конец ему в живот.

Из-под маски раздался крик боли. Дарби вырвала кость и ударила снова. Эван пытался направить на нее пистолет, и она ударила его еще раз. Он все-таки выстрелил, оглушил ее и схватил за волосы. Тогда она всадила кость прямо ему в горло.

Он отбросил пистолет и двумя руками ухватился за кость. Дарби вытолкнула его в другую камеру. На полу валялся пистолет — девятимиллиметровый «Глок», его табельное оружие в ФБР. Она подобрала его, захлопнула дверь и закрыла ее на замок.

— Кэрол, оставайся на месте, — приказала Дарби. И крикнула: — Это полиция. Всем, кто здесь есть, оставаться на местах, пока я не разрешу выходить. — После чего, держа «Глок» наготове, распахнула дверь.

Эван раскачивался на месте, из его шеи торчало острие кости. Он пытался сдерживать кровь, хлеставшую из распоротого живота. Он истекал кровью. Ну и пусть…

При виде ее Эван потянулся за топором.

— Не делай этого!

Он занес топор над головой. Дарби выстрелила ему в живот, пуля прошла навылет.

Эван отлетел к стене. Она ногой отбросила топор. Он пытался подняться, падал и снова пытался… Из-под маски донесся хрип и клекот. Он выдавил из себя одно лишь слово:

— Мелани…

Дарби сорвала маску с его лица.

— Похоронена… Она похоронена… — Эван захлебывался собственной кровью.

— Где? Где похоронена Мелани?

— Спроси… у своей… матери.

Дарби побледнела.

Эван улыбнулся и умер.

Дарби сняла с него ремень и расстегнула комбинезон. Она ощупала карманы и нашла там связку ключей. Сотовый телефон она не нашла, зато в одном из притороченных к поясу мешочков обнаружила цифровой фотоаппарат. Она переложила фотоаппарат в свой задний карман.

Скользкими от крови руками она перепробовала все ключи и наконец нашла ключ от навесных замков на дверях. Дарби вдохнула поглубже и крикнула:

— Он мертв. Он больше никому не причинит вреда. Здесь есть кто-нибудь?

Никто не ответил. По-прежнему играла музыка.

— У меня есть ключи. Я могу прийти на помощь. Если здесь кто-то есть, отзовитесь!

Снова никто не ответил. А музыка все играла.

Дарби вернулась за Кэрол. Девушка забилась в угол и раскачивалась из стороны в сторону.

— Все кончено, Кэрол. Теперь все будет хорошо. Возьми меня за руку. Вот так, держись крепче. Мне нужно вытащить тебя… На пол не смотри, смотри на меня. Я выведу тебя отсюда. Только закрой глаза и не открывай, пока я не скажу, договорились? Хорошо. Вот так и держи их закрытыми. Теперь сделай пару шагов. Вот и все. Вниз не смотри. Мы почти выбрались. Считай, что ты уже дома.

Глава 69

Казалось, они вечно будут искать выход из лабиринта.

Дарби стояла на другом конце подземной тюрьмы, в коридоре с четырьмя одинаковыми камерами. Что это противоположная сторона, она догадалась по еще одной стальной двери, закрывающейся на четыре навесных замка. Она подобрала ключи ко всем четырем. Для этого Кэрол согласилась ненадолго отпустить руку Дарби.

Лестница, прикрученная к стене, вела в подвал, залитый мягким светом, который падал из открытой двери слева, напротив ступенек. Дарби подошла к двери, крепко сжимая руку Кэрол.

На старой приборной панели стояло шесть экранов. Каждый показывал одну из камер в темно-зеленых тонах — режиме ночного видения. Эван и Бойль в каждой камере установили такие приборы, чтобы наблюдать за узниками. Сейчас все камеры были пусты.

На столе лежала сложенная аккуратной стопочкой одежда Эвана. На бумажнике — сотовый, рядом с ключами от машины.

Дарби собралась было заглянуть в следующую комнату, когда увидела манекены в самых разных костюмах. На головах их красовались маски для Хэллоуина — часть была куплена в магазине, часть сделана вручную. За манекенами виднелась панель с оружием — ножами, мачете, топорами, копьями.

— Выйди, пожалуйста, на секундочку, — сказала Дарби. — Постой там, хорошо? Я сейчас приду.

Дарби взяла телефон и ключи, когда увидела запертую дверь. Она открывалась одним из ключей. Внутри стоял запертый шкаф с картотекой, а стена была увешана снимками женщин, которые здесь побывали. Дарби попробовала открыть шкаф, но ни один из ключей не подошел.

На одних фотографиях женщины улыбались. На других, наоборот, были напуганы. Попадались снимки, на которых был запечатлен процесс убийства. Дарби представила, как Бойль и Эван стояли здесь, рассматривали фотографии, надевая костюмы и готовясь к охоте.

Дарби смотрела на фотографии, пока это не стало невыносимо. Потом вышла из комнаты, схватила Кэрол за руку, с благодарностью ощутив ее тепло, и поднялась из подвала на первый этаж. Освещение работало. В доме не было мебели, только полуразрушенные пустые комнаты. Некоторые окна были заколочены досками.

Дарби открыла входную дверь в надежде увидеть дорожный указатель или табличку с названием улицы. Но улица не была освещена. Лишь мрак и ветер, гуляющий по пустынным холмистым просторам.

Она вспомнила, что у Эвана в машине должна быть GPS-установка. Она нашла его машину, припаркованную за фермой. Дарби завела мотор и включила в салоне печку.

Их местонахождение отразилось на экране датчика. Дарби позвонила в девять-один-один, назвала адрес и попросила диспетчера прислать несколько машин «скорой помощи». Хотя и не была уверена, что кто-то из женщин выжил.

— Кэрол, ты знаешь телефон своих соседей? Через дорогу, в белом доме с зелеными жалюзи на окнах?

— Ломбардо? Да, знаю. Я иногда присматриваю за их ребенком.

Дарби набрала номер. В трубке раздался заспанный женский голос:

— Миссис Ломбардо, меня зовут Дарби МакКормик. Я из бостонской криминалистической лаборатории. Скажите, Диана Крэнмор у вас? Я могу с ней поговорить?

К телефону подошла мать Кэрол.

— Тут кое-кто рядом со мной очень хочет вам что-то сказать, — сказала Дарби и передала трубку Кэрол.

Глава 70

Если верить GPS-установке, заброшенная ферма находилась в двадцати шести милях от дома Бойля. Дарби позвонила Мэтью Банвилю и рассказала обо всем, что случилось и что ей удалось найти.

Сначала приехали четыре «скорых». Пока обследовали Кэрол, Дарби рассказала санитарам, что их ждет внутри лабиринта. Показала, какие ключи отпирают навесные замки, а какие — обычные, кнопочные. Она была рядом с Кэрол в машине «скорой помощи», пока не начало действовать успокоительное. Себя Дарби позволила осмотреть, но от успокоительного отказалась наотрез.

Банвиль приехал с представителями местной полиции. Он остался с Дарби, а Холлоувэй со своими людьми зашел в дом.

— Ты принес ключи Бойля? — спросила Дарби.

— Они у Холлоувэя.

— В комнате с фотографиями стоит запертый шкаф с картотекой. Я хочу заглянуть туда — посмотреть, нет ли там чего-нибудь о Мелани Круз.

— С минуты на минуту должны прибыть эксперты-криминалисты. Теперь это их дело. Пусть обследуют место преступления. Ты как, держишься?

Дарби не ответила. Она отдала ему фотоаппарат Эвана.

— Там кое-какие снимки, на которых видно, что он делал с похищенными женщинами.

— Холлоувэй сказал, что ты можешь дать показания завтра. Тебе нужно как следует выспаться. Один из его офицеров отвезет тебя домой.

— Я уже позвонила Купу. Он едет за мной.

Дарби рассказала Банвилю о Мелани Круз и других исчезнувших женщинах. А закончив, написала с обратной стороны визитки номер телефона.

— Это мамин домашний телефон. Если узнаешь что-нибудь о Мелани, сразу же позвони. Не важно, в котором часу.

Банвиль засунул визитку в карман.

— Сразу после разговора с тобой я позвонил Диане Крэнмор… Я сказал ей, что если бы не ты, мы бы никогда не нашли ее дочь. Я хотел, чтобы она знала это.

— Мы нашли ее вместе.

— То, что ты сделала… — Банвиль повернулся к машине Эвана и довольно долго ее рассматривал. — Если бы ты тогда не надавила на меня, все вышло бы иначе.

— Но ведь не вышло же. Спасибо тебе.

Банвиль кивнул. Он не знал, куда деть руки.

Дарби протянула ему руку. Банвиль ее пожал.

К тому времени, как приехал Куп на своем «мустанге», дорога перед фермой была забита полицейскими машинами и служебным транспортом экспертов-криминалистов. Пресса тоже подоспела. Дарби заметила несколько телекамер, установленных за ограждениями. Фотографы спешили сделать снимки.

Куп снял куртку и накинул ей на плечи. Он прижал ее к себе и долго не отпускал.

— Куда тебя отвезти?

— Домой, — ответила Дарби.

Куп молча ехал по темной ухабистой дороге. Одежда Дарби пропахла кровью и порохом. Она опустила стекло, закрыла глаза и подставила лицо ветру.

Когда машина вдруг затормозила, Дарби открыла глаза и увидела, что они съехали на обочину. Куп перегнулся на заднее сиденье и вытащил мини-холодильник. Внутри, обложенные льдом, стояли два стакана и бутылка ирландского виски.

— Напиток богов, — сказал Куп. — Я подумал, что тебе это не помешает.

Дарби положила в стаканы лед и налила виски. К моменту, когда они подъехали к границе штата, она допивала уже вторую порцию.

— Мне уже гораздо лучше, — сказала она.

— У меня руки чесались позвонить Лиланду, но я подумал, что ты захочешь все ему рассказать сама, лично.

— Ты угадал.

— Можно мне при этом присутствовать? Хочу запечатлеть выражение его лица на камеру.

— Я хочу, чтобы ты знал… — сказала Дарби и рассказала о Мелани и Стэйси. Она второй раз пересказывала эту историю. Но на этот раз ей хотелось рассказать ее медленно, в подробностях. Ей надо было, чтобы Куп понял, что ей пришлось пережить. — Я сказала Мел, что не хочу больше дружить со Стэйси, но Мел не могла этого допустить. Она продолжала давить. Она хотела, чтобы все было как раньше. Она хотела быть миротворцем. Когда я увидела ее внизу, мне захотелось… — Дарби оборвала себя на полуслове.

Куп не стал на нее давить. Дарби чувствовала, что вот-вот расплачется, поэтому постаралась взять себя в руки.

Но внутри уже все кипело. Неприглядная и горькая правда, которую Дарби все эти годы носила в себе, грозила теперь вырваться наружу. Когда на глаза навернулись слезу, Дарби не стала их сдерживать — она слишком устала, чтобы бороться еще и с собой.

— Мел кричала… У Грэйди был нож, и он резал им Мел, а она кричала, чтобы он этого не делал. Она умоляла меня спуститься и помочь ей. А я не спустилась… Но я ведь не приглашала ни Мел, ни тем более Стэйси. Мел сама так решила. Это она приняла решение приехать, а не я. Но все равно часть меня… Всякий раз, встречая ее маму, которая смотрела на меня так, будто это я похитила Мелани, мне хотелось рассказать ей правду. Я хотела бросить это ей в лицо, чтобы она никогда больше не смотрела на меня так!

— И что тебе помешало?

Но Дарби не нашлась, что ответить. Как она могла объяснить, что часть ее ненавидела Мел за то, что она пришла тогда и привела с собой Стэйси? И как описать чувство, которое она испытывала не только за случившееся в тот вечер, но и за то, что творилось с ней потом, когда на нее навалились одновременно чувство вины и ненависть?

Она закрыла глаза и попыталась мысленно вернуться к разговору с Мел возле школьных ящичков, когда Мел предлагала помириться. Дарби гадала, что было бы, если бы она тогда ответила согласием. Была бы она до сих пор жива? Или ее уже давно похоронили бы в лесу, где ее никто и никогда бы уже не нашел?

Куп обнял ее за плечи. Дарби прижалась к нему.

— Дарби?

— Да?

— То, что ты тогда оставила Мелани… Ты поступила правильно.

Всю дорогу до шоссе 1 Дарби молчала. Вдалеке показались огни Бостона.

— Я постоянно вспоминаю тот день, когда Эван пришел на пляж и рассказал мне о Викторе Грэйди и Мелани Круз. Это было двадцать лет назад. Прошли долгие двадцать лет, а ничего не забылось.

— Позже забудется.

— Ну да, как же!

— Если захочешь еще что-то рассказать, я всегда к твоим услугам, — сказал Куп. — Да ты и так это знаешь, верно?

— Да, знаю.

— Хорошо, — сказал Куп и поцеловал ее макушку. Он так и не отпустил ее. А она и не хотела, чтобы он отпускал…

Когда они приехали в Бэлхем, уже светало. Дарби отвела Купа в комнату для гостей, а сама отправилась в душ.

Переодевшись в чистое и наложив свежую повязку, она пошла к матери в спальню, проверить, как она там. Шейла спала.

Где? Где похоронена Мелани?

Спроси… у своей… матери.

Дарби забралась в кровать и прижалась к маминой спине, обвив ее руками. Она до сих пор помнила, как родители сидели в старом «бьюике»-универсале с деревянным салоном, как Биг Рэд барабанил пальцами по рулю в такт песне Фрэнка Синатры, а Шейла улыбалась. Какими они были тогда молодыми, сильными, здоровыми… Дарби вслушивалась в мягкое мамино дыхание — вдох-выдох, вдох-выдох — и хотела, чтобы это продолжалось вечно.

III

Маленькая девочка нашлась

Глава 71

Дарби проснулась от того, что сквозь зашторенные окна пробивалось солнце и светило ей в глаза.

Мамы в комнате не было. При виде пустой кровати Дарби охватила паника. Она откинула одеяло, быстро оделась и спустилась вниз. Было три часа дня.

Куп сидел за стойкой, пил кофе и смотрел маленький телевизор. Он увидел выражение ее лица и тут же понял, о чем она думает.

— Твоей маме захотелось на свежий воздух, поэтому сиделка усадила ее в инвалидное кресло и увезла на прогулку, — сказал Куп. — Ты будешь есть? Я приготовлю кашу.

— Нет, спасибо, мне хватит кофе. Что говорили в новостях?

— Сразу после рекламы начнется второй выпуск. Бери стул, а я пока приготовлю кофе.

Бостонские СМИ очень рьяно взялись на эту историю. За те десять часов, что Дарби спала, репортеры пронюхали о связи между Дэниелом Бойлем и специальным агентом Мэннингом.

Настоящее имя Эвана Мэннинга — Ричард Фоулер. В пятьдесят третьем году Джаниз Фоулер, после родов страдавшая тяжелой формой депрессии, повесилась, находясь на стационаре в психиатрической больнице. В ее медицинской карте было отмечено, что самоубийство произошло вскоре после того, как муж, Трентон Фоулер, застал ее за попыткой утопить их единственного сына в ванной. Джаниз рассказала мужу, что задремала, а когда проснулась, то увидела у своей кровати сына с большим кухонным ножом в руке. Ричарду Фоулеру на тот момент было всего пять лет.

Через семь лет, когда Ричарду исполнилось двенадцать, его отец убирал урожай комбайном, как вдруг один из жерновов засорился. Трентон Фоулер не стал выключать двигатель. Он встал на платформу, чтобы устранить помеху, но поскользнулся на шелковистом слое пыли и упал вниз. Позже Ричард рассказывал полиции, что не знал, как остановить комбайн.

Тетя Ричарда, Офелия Бойль, забрала «золотого» мальчика и отвезла к дочери, которая жила в недавно выстроенном доме в Гленне, штат Нью-Хэмпшир. Дочь Офелии, Кассандра, как раз ждала первенца. Кассандре было двадцать три, и она не была замужем. Она отказалась усыновлять Ричарда.

В шестьдесят третьем году быть матерью-одиночкой было стыдно, это могло вызвать грандиозный скандал и испортить репутацию семьи, особенно во влиятельных кругах, куда были вхожи Офелия и ее муж Аугустус. Они и увезли Кассандру в Гленн, подальше от Бэлхема, и ежемесячно выплачивали ей содержание на воспитание ребенка — мальчика, которого она назвала Дэниелом. Отец мальчика, по словам Кассандры, погиб в автокатастрофе.

Все бывшие соседи описывали Дэниеля как классического нелюдима — вечно угрюмого и замкнутого. К тому же их настораживали близкие отношения между Дэниелом и его привлекательным, обаятельным кузеном Ричардом.

Алисия Кросс жила меньше чем в двух милях от дома Бойля. Летом семьдесят восьмого года, когда она исчезла, ей было двенадцать. К тому времени Ричард Фоулер по неустановленным причинам превратился в Эвана Мэннинга. Казалось, единственным человеком, который знал об изменении имени, был Дэниел Бойль, кузен Ричарда.

Когда исчезла Алисия Кросс, Эван, недавно закончивший Гарвардскую школу права, жил в Вирджинии и посещал специальные курсы ФБР. Дэниелу Бойлю было шестнадцать и жил он дома. Тело девочки, как и ее убийцу, не нашли.

Спустя два года выпускник закрытого военного лицея в Вермонте Дэниел Бойль поступил на военную службу и стал метким стрелком. Его целью было вступить в ряды «зеленых беретов». Но в двадцать два года его выгнали из армии за нападение с применением физического насилия. Женщина из местного общества заявила, что Бойль пытался ее задушить.

Когда Бойль ушел из армии, ему не было необходимости устраиваться на работу — он получил доступ к открытому в его пользу внушительному трастовому фонду. Он год скитался по стране, периодически подрабатывая довольно странным образом, — плотничеством, например. А когда в восемьдесят третьем наконец вернулся домой, то обнаружил, что шкафы, в которых мать хранила свои вещи, пустуют. Тогда он позвонил бабушке, чтобы узнать, где мама и что с ней. Но Офелия Бойль ничего не знала. Они написали заявление в полицию, но оно было отклонено, так как паспорт на имя Кассандры Бойль пропал вместе с его владелицей. Больше Кассандра не появлялась.

Офелия оплатила Эвану обучение в частном лицее, а Ричарду — Гарвардскую школу права. Она даже купила ферму и сама вела ее, причем успешно. Но зимой девяносто первого года Офелию и ее мужа застрелили грабители, вломившиеся в дом. Полиция подозревала, что в этом мог быть замешан кто-то из своих, и допросила Дэниела Бойля. Но Бойль на уик-энд уезжал в Вирджинию навестить кузена, который к тому моменту уже работал в не так давно сформированном отделе бихевиористики ФБР. Эван Мэннинг подтвердил алиби Бойля.

После смерти бабушки и дедушки и исчезновения матери Бойль стал единственным наследником процветающего поместья стоимостью более десяти миллионов долларов.

Сегодня рано утром полиция вскрыла шкаф с картотекой в подвале Бойля и обнаружила там фотографии женщин, исчезнувших в Массачусетсе летом восемьдесят четвертого года, которое местная пресса окрестила «Лето страха». Фотографии подтверждали, что Бойль держал этих женщин в подвале своего дома.

Мало что известно о времени после Бэлхема, когда Бойль путешествовал по стране. В какой-то момент он вернулся и в подвале дома на ферме соорудил лабиринт из комнат. Один из следователей отозвался об этом лабиринте, как о самой ужасной вещи, которую ему приходилось видеть за время тридцатилетней службы в правоохранительных органах. Было создано специальное подразделение из археологов-криминалистов по поиску безымянных могил в окрестностях дома Бойля.

Кэрол Крэнмор расценивали как неразработанную «золотую жилу». В репортаже было представлено интервью с Дианой Крэнмор на тему состояния ее дочери: «Кэрол до сих пор в шоке. Ей еще многое предстоит пережить в жизни, но я теперь всегда буду рядом с ней. Моя малышка жива, и это самое главное. Но ее не было бы сейчас со мной, если бы не Дарби МакКормик из бостонской криминалистической лаборатории. Спасибо ей за то, что она не сдалась и не опустила руки».

Репортер также отметил, что большинству жертв так не повезло. Затем шло интервью с Хеленой Круз: «Я все это время гадала, что же все-таки произошло с Мелани. И даже сейчас, двадцать лет спустя, мне не дает покоя этот вопрос. Как выяснилось, мою дочь убил не Виктор Грэйди, а федеральный агент. Поэтому ФБР вряд ли станет отвечать на мои вопросы. Но кто-то же знает, что случилось с моей дочерью, я в этом более чем уверена…»

Дарби смотрела на Хелену Круз, когда зазвонил телефон. Это был Банвиль.

— Ты смотрела новости? — спросил он.

— Сейчас смотрю NECN. Они рассказывают о связи между Эваном и Бойлем.

— Чем дальше, тем увлекательнее. Оказалось, что мать Бойля, Кассандра, приходилась ему сестрой.

— О боже! — Теперь понятно, почему семья загнала ее в самую глушь Нью-Хэмпшира. — А Бойль об этом знал?

— Понятия не имею. Что касается Кассандры, которая собрала вещи и удрала, то все выглядит вполне логично. Хотя кто его знает… Я поднял дело о смерти его бабушки и деда. Ни подозреваемых, ни свидетелей. Неизвестный пришел среди ночи, застрелил их, пока они спали, и обчистил дом.

— А Мэннинг организовал алиби, — подсказала Дарби.

— Да. А еще я просмотрел «Блэкберри» и нашел там парочку сообщений, которые подтверждают, что он помогал Бойлю устроить все эти взрывы. Номер, по которому звонил Бойль, тоже принадлежит Мэннингу. Скорее всего, Бойль звонил, чтобы его предупредить.

— А как обстоят дела с ноутбуком Бойля? Вам удалось взломать пароли?

— Частично. Он проводил все банковские платежно-расчетные операции в режиме «онлайн». Мы не получили доступа к его счету в частном банке на Каймановых островах, который управляет всей его недвижимостью, зато нашли кое-какие фотографии. Бойль хранил снимки своих последних жертв в компьютере. Кроме того, там есть карты, на которых отмечены места захоронения. Они охватывают всю страну.

— А что насчет Мелани Круз? Вы нашли что-нибудь о ней и о женщинах, исчезнувших в восемьдесят четвертом?

— Мы не нашли карту Бэлхема. Но я точно знаю, что Мелани Круз мертва. В картотеке Бойля есть кое-какие снимки. Если захочешь на них взглянуть, подъезжай в участок. Я буду здесь целый день.

— А что на фотографиях?

— Лучше один раз увидеть…

Глава 72

Банвиль как раз разговаривал по телефону, когда пришли Дарби и Куп. Банвиль, увидев их на пороге кабинета, жестом пригласил войти и указал на два стула у стены, рядом с вешалкой.

Через пятнадцать минут он повесил трубку и потер ладонями лицо, прогоняя усталость.

— Я только что разговаривал с судебным антропологом штата. Я послал в лес Картера, чтобы тот разузнал, что да как. Но оказалось, что кроме останков, которые нашли федералы, больше ничего не похоронено.

— Удивляюсь, как это федералы подпустили его к этому месту, — сказал Куп.

— Они там такой переполох учинили! Да только после драки кулаками не машут. Птичка вылетела из клетки. О Мэннинге говорят по всем каналам. Федералы наведались в его квартиру в Бэк-Бэй. Вы очень удивитесь, но наши приятели из ФБР не торопятся поделиться информацией ни по Мэннингу, ни по этому нацистскому ублюдку, которого они убили. В общем, пресса воспылала к ребятам большой и светлой любовью, которая обернется для них тем еще кошмаром. — Банвиль взглянул на Дарби. — Готовься к фотосессии. СМИ эту историю неделями мусолить будут.

— Картер нашел весь скелет?

— Полнее не бывает, — сказал Банвиль. — Останки определенно принадлежат женщине, и пролежали они там от десяти до пятнадцати лет. А может, и больше.

Банвиль откинулся на спинку стула.

— Я рассказал Картеру о женщинах, которые исчезли здесь летом восемьдесят четвертого. Останки вполне могут принадлежать одной из них. Но судя по росту и параметрам костей, это определенно не Мелани Круз.

— Я могу взглянуть на фотографии?

Банвиль протянул ей конверт.

Рассматривать четкие, яркие фотографии, на которых была изображена связанная и с кляпом во рту Мелани в винном погребе в подвале Бойля, было тяжело. Снимки очень реалистично передавали ужас на ее лице. На каждой фотографии Мелани была одна. И на каждой она плакала.

На ее месте могла быть я…

— Есть какие-нибудь версии ее смерти?

Банвиль покачал головой.

— Будь у нас ее останки, можно было бы строить какие-то предположения. Ты думаешь, что Мэннинг и Бойль похоронили ее где-то в лесу?

Спроси… у своей… матери.

Дарби поерзала на стуле.

— Не знаю, что и думать.

— Картер сказал, что без более точной информации или улик, указывающих на месторасположение могилы Мелани Круз, найти ее не представляется возможным.

Дарби положила снимки назад в конверт.

Мелани перебирает «висюльки» на браслете, слушая, как рыдает за мусорными контейнерами Стэйси. «Почему бы нам не помириться и дружить дальше?» — спросила Мел позже, уже в школе.

«И почему я тогда не согласилась?» — думала Дарби.

Наконец она нашла в себе силы заговорить.

— А что с другими женщинами? Что-нибудь известно?

— Бойль запирал их в подвале и там проделывал с ними разные… разные вещи. — Банвиль протянул ей конверт побольше. Внутри были пачки полароидных снимков, перетянутые канцелярскими резинками.

Дарби сразу узнала некоторых женщин — Тару Харди, Саманту Кент, лица женщин, исчезнувших после них. На дне конверта были снимки женщины с худым лицом и длинными светлыми волосами. Как и Рэйчел Свенсон, она выглядела истощенной до предела.

Дарби взяла одну из фотографий Саманты Кент.

— Эту женщину я видела тогда в лесу, — сказала она. — Что с ней?

— Я не знаю, ни что с ней, ни где находятся ее останки, — сказал Банвиль. — Мэннинг тебе ничего не говорил?

— Только то, что она пропала без вести. — Дарби положила конверты на край стола и вытерла влажные ладони о джинсы.

— Ты уверена, что хочешь услышать остальное?

Дарби кивнула. Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

— Подвал, в котором тебя держали, весь утыкан камерами, — сказал Бойль. — Бойль хранил все отснятые видеоматериалы в своем компьютере. Там есть материалы восьмилетней давности — примерно в это время он вернулся на восток. Поначалу Бойль и Мэннинг охотились за одной женщиной, потом за двумя, тремя… Затем Бойль построил новые камеры и изменил правила игры. Он выпускал своих жертв в лабиринт. Если женщине удавалось пройти на другую сторону, то двери камеры для нее открывались, а на пороге ждала еда. И самое главное — ее оставляли в живых.

— Так вот как Рэйчел удалось так долго продержаться, — сказала Дарби. — Она научилась проходить через каждую дверь.

— Могу предположить, что Бойль занимался похищениями, а Эван его прикрывал, подтасовывая улики в зависимости от дела, по которому он работал, — Виктор Грэйди, Майлз Гамильтон, Эрл Славик. Я уверен, что есть еще и другие, о которых мы просто не знаем.

— И как долго они этим занимаются? Есть предположения? — спросил Куп.

Банвиль встал.

— Я покажу, что мы нашли.

Глава 73

Дарби шла за ним по коридору, гудевшему, как растревоженный улей, на тысячи голосов, к которым примешивались телефонные звонки и звуки факсов.

Банвиль привел их в большой конференц-зал, где они уже собирались, чтобы обсудить детали поимки Странника. Стулья были сдвинуты в угол, чтобы освободить место для демонстрационных стендов на колесиках. Таких стендов там насчитывалось около дюжины, и на каждом были фотографии нескольких женщин, размером восемь на десять.

— Сегодня утром специалист из компьютерного отдела взломал защиту на ноутбуке Бойля, — сказал Банвиль. — Все фотографии, которые хранились там, вы сейчас видите. Мы перенесли фотографии на компакт-диски и распечатали их. К счастью, все фотографии Бойль хранил в папках, обозначенных по названиям штатов, в которых он побывал. Вероятно, Бойль, покинув Бэлхем, подался сюда.

С этими словами Бойль остановился у стенда с надписью «Чикаго». На верхней фотографии была изображена женщина с лучезарной улыбкой. Ее звали Табита О'Хар. Она пропала третьего октября тысяча девятьсот восемьдесят пятого года.

Ниже висела фотография Кэтрин Десоуза, находящейся в розыске с пятнадцатого октября восемьдесят пятого года.

Затем Джаниз Бикени, исчезнувшая двадцать восьмого октября восемьдесят пятого.

Кроме того, там были еще четыре женщины, но их фотографии не были подписаны. Итого семь женщин, и все они числятся в розыске.

— Где они похоронены? — спросил Куп.

— Не знаю, — сказал Банвиль. — Мы не нашли карту.

Дарби перешла к следующему стенду — «Атланта». Тринадцать пропавших женщин и, если верить сопроводительной информации, все они были проститутками.

Следующей остановкой Бойля был Техас. За два года в Хьюстоне пропали двадцать две женщины. После Техаса Бойль наведался в Монтану, а потом во Флориду. Дарби сосчитала фотографии на двух стендах — двадцать шесть исчезнувших женщин. Ни имен, ни дат, одни только снимки.

— Мы обратились в полицейские службы по всей стране, — сказал Банвиль. — Они будут пересылать нам по факсу или электронной почтой документы по розыскным делам. Мы будем работать вместе. Но на это уйдут недели, а может, и месяцы.

Дарби нашла стенд с пометкой «Колорадо». Наверху висела фотография Кимберли Санчез, а под ней еще восемь снимков.

— Я до сих пор не могу разобраться в истории о нападении, которую нам рассказал Мэннинг, — сказал Банвиль. — Вы думаете, это был Бойль?

— Да, — ответила Дарби.

— То есть он уже тогда начал готовиться к тому, чтобы «повесить» это дело на Славика. Но зачем понадобились такие сложности с инсценировкой покушения?

— Бойлю необходимо было, чтобы Мэннинг контролировал ход расследования, — сказал Куп. — Я думаю, именно поэтому они заложили бомбы в госпитале и лаборатории. Чтобы классифицировать взрывы как террористический акт и на основании этого передать дело федералам.

— Позволив тем самым Мэннингу дергать за ниточки, — добавил Банвиль.

Дарби кивнула.

— Конечно, мы можем ошибаться. К сожалению, два человека, которые могли бы развеять наши сомнения, мертвы.

В комнату заглянул коп:

— Мэт, у нас тут звонок поступил. Детектив Пол Вагнер из Монтаны. Говорит, это срочно.

— Скажи, что уже иду. Пусть подождет. — Банвиль повернулся к Дарби. — Сегодня провели вскрытие тел Мэннинга и Бойля. Мэннинг был тем человеком, который проник в твой дом. У него микроперелом на левой руке. Я подумал, что тебе стоит об этом знать.

Банвиль оставил их одних среди фотографий исчезнувших женщин. Дарби разглядывала стенд с пометкой «Сиэтл». Новые фотографии пропавших без вести женщин, новые стенды с помеченными и непомеченными карточками, выстроившиеся вдоль длинной стены…

— Взгляни-ка на это фото, — сказал Куп Дарби.

На стенде висело шесть снимков с улыбающимися женскими лицами. На стенде не был указан штат. Женщины тоже остались неопознанными.

— Судя по прическам и одежде, фотографии были сделаны где-то в начале восьмидесятых, — заметил Куп.

Женщина с бледной кожей и светлыми волосами показалась Дарби знакомой. Похоже, она уже где-то видела лицо этой женщины…

И тут она вспомнила. Это была блондинка, чью фотографию принесла ей сиделка. Она нашла ее, когда перебирала вещи, которые Шейла отдала на благотворительность. Дарби тогда показала эту фотографию матери. Это дочь Синди Гринлиф, Регина. В детстве вы с Региной играли в одной песочнице. Они переехали в Миннесоту, когда тебе исполнилось пять. Каждое Рождество Синди присылает мне открытки и вкладывает в них фотографии Регины.

Дарби сняла фото со стенда.

— Мне нужно сделать копию, — сказала она. — Сейчас вернусь.

Глава 74

Бродя по коридорам в поисках цветного ксерокса, Дарби увидела полицейского, провожающего какую-то пожилую женщину к кабинету Банвиля.

Без сомнения, под руку с полицейским шла Хелена Круз. У Мел и ее матери были выступающие скулы и маленькие уши, которые всегда краснели на холоде.

— Дарби… — произнесла Хелена Круз еле слышно. — Дарби МакКормик.

— Здравствуйте, миссис Круз.

— Вообще-то я теперь мисс Круз. Мы с Тэдом давным-давно развелись. — Мать Мелани сглотнула, стараясь, чтобы болезненные воспоминания не отразились на лице. — Я слышала о тебе в новостях… Ты работаешь в криминалистической лаборатории.

— Да.

— Ты можешь мне сказать, что случилось с Мелани?

Дарби не ответила.

— Пожалуйста, если тебе что-то известно… — Голос Хелены Круз надломился. Но она быстро взяла себя в руки. — Мне необходимо знать. Пожалуйста! Я устала жить в неведении.

— Детектив Банвиль все вам расскажет. Он у себя в кабинете. Я отведу вас туда.

— Но ты ведь и сама знаешь, что произошло, разве не так? У тебя это на лице написано.

— Мне очень жаль.

Если бы вы только знали, как мне жаль…

Хелена Круз смотрела себе под ноги.

— Сегодня утром, приехав в Бэлхем, я пошла к своему старому дому. Я не была там много лет. Во дворе женщина сгребала в кучу листья, а ее дочь играла в песочнице — в той самой, в углу двора, где играли еще вы с Мел. Когда вы были маленькими, то могли часами оттуда не вылезать. Мелани любила строить песочные замки, а ты обычно их ломала. Только Мелани на тебя за это никогда не сердилась. Ее вообще было сложно вывести из себя.

Дарби слушала миссис Круз и мыслями возвращалась в далекое прошлое — к ночевкам с Мелани, недельным летним поездкам на Кэйп Код. Женщина, которая с ней сейчас разговаривала, много лет назад проверяла, достаточно ли Дарби нанесла солнцезащитного крема, потому что ее бледная кожа могла в считанные минуты обгореть на солнце.

Но той женщины больше нет. От нее осталась только оболочка, которая и стояла сейчас перед Дарби. Из ее взгляда ушла доброта. Выражение ее лица напоминало лица многочисленных жертв, которых Дарби видела на снимках. На нем были написаны боль и страдания оттого, что человек, которого любишь больше жизни, мог вот так просто исчезнуть. И в этом нет твоей вины…

— Я воспитала Мел слишком доверчивой. Я учила ее всегда видеть в людях добро и теперь в этом искренне раскаиваюсь. Ты стараешься, хочешь как лучше, а потом выясняется, что все это зря. Иногда Бог поступает с тобой так, как ему угодно, и тебе не понять его деяний, сколько ни пытайся, сколько ни моли дать ответ. Я непрерывно повторяю себе, что все это уже не имеет значения, потому что ничто не справится с моей болью.

Дарби сто раз представляла себе этот момент, готовила слова, которые скажет, и пыталась угадать реакцию Хелены Круз. Глядя на гримасу боли, исказившую ее лицо, вслушиваясь в ноты отчаяния, сквозившие в ее голосе, Дарби вспомнила все те письма, которые писала, когда была младше. Та ее часть, которая чувствовала себя виноватой, втайне надеялась, что если ей удастся подобрать правильные слова, которые помогут сформулировать терзающие ее чувства, то они помогут преодолеть общее горе и прийти наконец-то к взаимопониманию.

Тогда же она эти письма и рвала. Хелене Круз нужны были не письма, а дочь. И даже сейчас, через двадцать два года, Дарби ни на шаг не продвинулась в поисках Мелани.

— Я не знаю, где Мелани, — выдавила из себя Дарби. — Если бы знала, то обязательно бы сказала.

— Скажи хотя бы, что она не мучилась. Дай мне хотя бы это.

Дарби думала над ответом. Но он не понадобился. Хелена Круз развернулась и ушла.

Глава 75

Куп подбросил Дарби к дому и уехал. Она зашла в кухню, ожидая увидеть там мать, но сиделка сказала, что Шейла на заднем дворе.

Она сидела около старого цветника. Ближе к вечеру воздух стал прохладным и колючим. Со стулом в руках Дарби прошла прямо по траве. Шейла надела старую бейсболку Биг Рэда с эмблемой «Сокс» и накинула на теплую флисовую куртку его синюю телогрейку. Колени и большая часть инвалидного кресла были укрыты теплым шерстяным пледом.

Дарби поставила стул рядом с матерью, греющейся в последних лучах заходящего солнца. На коленях у Шейлы лежал альбом с детскими фотографиями. Дарби увидела себя новорожденную, завернутую в розовую пеленку и с таким же чепчиком на голове.

Глаза матери припухли и покраснели. Она плакала.

— Я видела новости, — сказала Шейла тихо, разглядывая наклейку на лице Дарби. — Остальное рассказал Куп.

Шейла взяла Дарби за руку и сжала ее. Дарби накрыла руку матери ладонью и посмотрела в глубь двора, где ветер играл развешанными на бельевой веревке белыми простынями. Веревка была натянута в нескольких футах от двери в подвал, через которую Эван Мэннинг, а никакой не Виктор Грэйди, двадцать лет назад попал к ним в дом.

Дарби мыслями вернулась к тому дню, когда увидела Эвана, ожидающего ее на подъездной дорожке. Он тогда специально пришел разузнать, что ей известно об увиденном в лесу. Это Эван взял тогда запасной ключ? Или Бойль, когда приходил сюда разведать обстановку?

— Где ты была? — спросила Шейла.

— Мы с Купом ездили в полицейский участок. Банвиль, детектив, который ведет это дело, позвонил и сказал, что нашел кое-какие фотографии. — Дарби повернулась и внимательно посмотрела на мать. — Фотографии Мелани.

Шейла смотрела вдаль. Ветер раскачивал ветки деревьев, срывая с них листья.

— Я встретила там Хелену Круз, — продолжала Дарби. — Она спрашивала у меня, где похоронена Мел.

— А ты знаешь, где?

— Нет. И не узнаю, пока не появится какая-нибудь дополнительная информация.

— Но ты знаешь, что произошло с Мел?

— Да.

— И что же?

— Бойль несколько дней — а может, и недель — держал Мел в подвале своего дома и всячески над ней издевался… — Дарби засунула руки в карманы. — Это все, что мне известно.

Шейла провела пальцем по фотографии, на которой была изображена спящая в колыбели Дарби.

— Я постоянно смотрю на эти снимки и вспоминаю события, которые с ними связаны, — сказала она. — Я думаю, можно ли забрать воспоминания с собой или они исчезают, когда человек умирает.

Дарби учащенно дышала. Она знала, о чем нужно сейчас спросить.

— Мама, когда я оказалась с Мэннингом в подвале, он мне кое-что рассказал о могиле Мелани… — Слова давались ей с трудом. — Когда я спросила, где она и что с ней произошло, Мэннинг посоветовал спросить у тебя.

У Шейлы был такой вид, будто ей отвесили пощечину.

— Ты что-то знаешь?

— Нет, что ты, откуда.

Дарби сжала кулаки. Она была настроена решительно. Она достала свернутый лист бумаги — цветную копию фотографии женщины со стенда — и положила его на альбом.

— Что это? — спросила Шейла.

— А ты разверни.

Мать так и сделала. Когда она побледнела, Дарби все поняла.

— По-твоему, я должна знать эту женщину? — спросила Шейла.

— Помнишь, сиделка нашла эту фотографию в вещах, которые ты собиралась отдать в благотворительный фонд? Я показала ее тебе, и ты сказала, что это дочь Синди Гринлиф, Регина.

— Из-за морфия память начала меня подводить. Можешь отвезти меня в дом? Я очень устала и хочу прилечь.

— Это фотография со стенда в участке. Женщина — одна из жертв Бойля и Мэннинга. Мы не знаем, кто она.

— Пожалуйста, отвези меня в дом, — попросила Шейла.

Но Дарби не шелохнулась. Она ненавидела себя, но должна была это сделать.

— Уехав из Бэлхема, Бойль отправился в Чикаго. И пропали девять женщин. В Атланте — восемь, в Хьюстоне — двадцать две. Бойль колесил по штатам, а Мэннинг тем временем подыскивал «козлов отпущения». Речь идет о сотне пропавших женщин. А может, и больше. Есть такие, чьих имен мы даже не знаем. Как, например, эта женщина на фотографии.

— Оставь это, Дарби. Пожалуйста! Не береди прошлое.

— У этих женщин тоже были семьи. Остались матери, как Хелена Круз, которые до сих пор гадают, что же случилось с их дочерьми. Мама, я знаю, ты что-то скрываешь. Что, мама?

Взгляд Шейлы задержался на фотографии Дарби с двумя недостающими передними зубами, стоящей в ванной на втором этаже.

— Мам, ты должна мне все рассказать. Пожалуйста.

— Ты не знаешь, каково это… — начала Шейла.

Дарби слушала с учащенно бьющимся сердцем.

— Не знаю что, мама?

Шейла посмотрела на небо, скользнула взглядом по облакам. На восково-бледном лице ее проступили крошечные синие жилочки.

— Когда впервые берешь на руки своего ребенка, свою кровиночку, баюкаешь его, наблюдаешь, как он растет, то понимаешь, что пойдешь на все, лишь бы его защитить. На все! Любовь, которую ты к нему испытываешь… Диана Крэнмор очень точно это описала. Это больше, чем может выдержать сердце.

— Что случилось?

— У него была твоя одежда… — сказала Шейла.

— У кого была моя одежда?

— Детектив Риггерс сказал мне, что нашел в доме Грэйди одежду одной из пропавших женщин и фотографии. Твою одежду и фотографии Грэйди тоже взял.

— Но он не брал в тот вечер никакой одежды!

— Риггерс сказал, что Грэйди мог еще до того побывать у нас дома и взять твои вещи. Он не сказал, зачем. Это было ни к чему… Все было зря, потому что Риггерс провел незаконный обыск, и все, что он тогда нашел, потеряло доказательную силу. У этих так называемых профессионалов ничего не оказалось на Грэйди, и они его отпустили.

— Это Риггерс тебе рассказал?

— Нет, Бастер. Друг твоего отца. Помнишь, вы еще вместе ходили в кино…

— Я знаю, кто такой Бастер. Так что он тебе сказал?

— Бастер рассказал мне, как Риггерс «запорол» дело, как они следили за каждым шагом Грэйди, ища, за что бы зацепиться, пока он не собрался и не уехал из города.

Голос Шейлы дрожал.

— Это чудовище приходило в мой дом… за моей дочерью… а полиция взяла и отпустила его.

Дарби догадывалась, что ей предстоит услышать, — это неслось на нее с неумолимостью железнодорожного состава.

— Твой отец… У него был запасной пистолет — «игрушка», как он любил его называть. Он прятал его внизу. Я умела им пользоваться и знала, что с ним не «засвечусь». Когда Грэйди ушел на работу, я пробралась в его дом. На улице шел дождь. Дверь черного входа не была заперта. Я зашла внутрь, а вещи собраны. Все разложено по коробкам.

Дарби вдруг начало знобить.

— Я спряталась в шкафу спальни и ждала его возвращения, — продолжала Шейла. — Ждала, пока он поднимется наверх и ляжет спать. Я слышала, как работает телевизор. Я подумала, что Грэйди заснул перед ним, и спустилась вниз. Он сидел в кресле «в отключке». Он пил, на полу стояла бутылка. Я подошла к креслу. Он не шелохнулся, и даже выстрел в лоб его не разбудил.

Глава 76

Мысленно Дарби представила дом Виктора Грэйди — таким, каким видела его в своих кошмарах. В комнатах беспорядок, мебель уже давно пора выбросить на свалку, мусорное ведро забито пивными банками и пакетами из-под фастфуда. Она представила, как он пришел домой и принялся сваливать содержимое ящиков комода в коробки, мусорные пакеты, во все, что попадалось под руку. Ему нужно было срочно убираться из города, потому что полиция задалась целью упечь его в тюрьму по обвинению в похищении женщин.

Шейла, крадучись, спустилась вниз, быстро пересекла комнату и подошла к креслу, в котором развалился пьяный в стельку Грэйди. Ее мать, любительница распродаж и мирная домохозяйка, приставила ему ко лбу дуло «двадцать второго» и нажала на курок.

— Выстрел не произвел много шума, — сказала Шейла. — Я уже вложила пистолет в руку Грэйди, как вдруг услышала шаги — кто-то бежал из подвала наверх. Это был тот человек, Дэниел Бойль. Я подумала, что он из полиции, и угадала. Он показал мне свой полицейский значок и представился федеральным агентом.

Дарби представила, как разворачиваются события. Шум дождя и работающий телевизор заглушили звук выстрела, но Бойль все равно его услышал, потому что был в доме, подбрасывая улики. Он выбежал наверх, думая, что Грэйди застрелился, но увидел Шейлу, стоявшую над телом.

— Когда я увидела значок, то совсем потеряла голову, — сказала Шейла. — Я думала о том, что будет с тобой, если я попаду в тюрьму. Я умоляла его отпустить меня. Но он ничего не отвечал. Просто стоял и смотрел на меня. По-моему, он даже не удивился. У него были абсолютно пустые глаза.

Дарби размышляла, почему Бойль не убил или не забрал с собой ее мать. Нет, похитить — это выглядело бы чересчур подозрительно, оставалось только убить. Бойль пришел подбросить улики, доказывающие виновность Грэйди, а оказалось, что Грэйди убит. Бойлю срочно нужно было что-то придумать.

Потом Дарби вспомнила, что Эван рассказывал, как следил за домом Грэйди. Эван знал, что Бойль в доме. И Эван видел пожар.

— Он велел мне идти домой и ждать звонка, — сказала мать. — Он сказал, что если я кому-нибудь об этом расскажу, то попаду в тюрьму. Он приказал мне выйти через подвал. О пожаре я узнала только на следующее утро. Он позвонил мне через два дня и сказал, что «позаботился» о Грэйди. Но пожар уничтожил большую часть улик. Он сказал, что кое-что придумал, чтобы уберечь меня от тюрьмы. Сказал, что нашел улики, но их должна была забрать я, потому что сам он занят расследованием этого дела. Улики были закопаны в лесу. Он дал мне координаты и велел взять их и отнести домой. А он потом заберет их. Он не сказал, какого рода улики там были. Он повторял, чтобы я не нервничала. Он говорил, что понимает, почему я убила Грэйди. Я пошла туда рано утром, захватив садовые перчатки и лопатку. Я нашла коричневый бумажный пакет, до отказа набитый женскими вещами, и фотографию.

— Ту, что я тебе показала?

Шейла кивнула. У нее дрожали губы.

— Ты знаешь, как ее зовут? — спросила Дарби.

— Он не сказал.

— Что еще ты там нашла?

Что-то нехорошее сквозило во взгляде Шейлы. Что-то, от чего хотелось бежать подальше.

— Это было… — Голос Дарби дрогнул. Она нервно сглотнула. — Ты нашла Мелани?

— Да.

У Дарби было такое чувство, что ее режут на кусочки.

— Я видела только ее лицо, — сказала Шейла сдавленным голосом, как будто каждое слово было обмотано колючей проволокой. — Сумка лежала у Мел на лице.

Дарби открыла рот, но так и не смогла ничего произнести.

Шейла не выдержала:

— Я не знала, что делать, поэтому просто закопала ее и вернулась домой. Он позвонил мне следующим утром, и я рассказала ему о Мелани. Для него это не было новостью. Он посоветовал мне заглянуть в почтовый ящик. Там в запечатанном конверте лежала видеокассета. Он велел мне посмотреть кассету, а потом рассказать, что я там увидела. На кассете была я… И то, как я копала в лесу яму.

У Дарби голова шла кругом, перед глазами все плыло.

— Там же лежали фотографии, на которых была изображена ты в гостях у тети с дядей. Он пригрозил, что если я расскажу кому-нибудь о случившемся или о том, что видела в лесу, то он отправит пленку в ФБР. И сказал, что убьет тебя, как только я окажусь в тюрьме. И я ему поверила! Он уже пытался забрать тебя у меня, и я не могла допустить… Я не могла снова рисковать. — Шейла зажала рот рукой. — Он постоянно присылал мне фотографии, напоминая о себе. На фотографиях была ты в школе, ты с друзьями. Иногда он даже вкладывал их в рождественские открытки. А потом начал присылать одежду.

— Одежду? Мою одежду?

— Нет, она принадлежала другим людям. Другим женщинам. Она приходила в посылках вместе с фотографиями. Как, например, эта. — Шейла смяла лист бумаги в кулаке. — Я не знала, что делать.

— Мама, эта одежда, где она?

— Я собиралась когда-нибудь… просто собиралась… что-нибудь сделать с этими вещами. Например, анонимно отправить их в полицию. Не знаю. Не знаю, о чем я думала, но они пролежали у меня достаточно долго.

— Ты кому-нибудь рассказывала об этом? Может, адвокату?

Шейла покачала головой. На щеках ее блестели слезы.

— Я постоянно думала, что было бы, если бы я выдала его полиции. Выдала себя. Как могла я держать у себя вещи всех этих пропавших женщин и молчать? Но если бы я так поступила, то люди подумали бы, что ты помогала мне скрывать улики. И не важно, что это было неправдой, все равно все подумали бы, что ты со мной заодно. Вспомни, разве не так было, когда ты работала по делу об изнасиловании? Твой напарник подделывал улики, а все думали, что ты ему в этом помогаешь. Если бы я заявила в полицию, это разрушило бы твою карьеру.

Дарби с большим трудом заговорила:

— Что ты сделала с одеждой?

— Она в коробке, которую я отдаю на благотворительность.

— А фотографии?

— Я их выбросила.

Дарби закрыла лицо руками. И снова увидела лица исчезнувших женщин, десятки лиц на снимках, развешанных на стендах в полицейском участке. Если бы мать не промолчала, эти женщины были бы живы! Понимание этого росло внутри нее, пуская корни все глубже и глубже.

— Я не знала, как быть… — повторила Шейла. — Ведь сделанного не воротишь. Я сто раз думала о том, чтобы пойти в полицию, но мысль о тебе, о том, что он может с тобой сделать, меня останавливала. Для меня ты оказалась важнее всего.

— То место, где ты нашла Мел… — произнесла Дарби.

— Я не помню.

— Постарайся вспомнить.

— Я уже целый день пытаюсь… С той самой минуты, как увидела по телевизору лицо того человека. Но так и не вспомнила. Это было больше двадцати лет назад.

— Ты помнишь, где оставляла машину тем утром? Ты далеко от нее отошла?

— Нет.

— А как насчет координат, что дал тебе Бойль? Они у тебя сохранились?

— Я выбросила их. — Шейла начала тихонько всхлипывать, как будто слова вырывали из нее клещами. — Не нужно меня ненавидеть! Я не могу умереть с мыслью, что ты меня ненавидишь.

Дарби подумала о Мел, закопанной где-то в лесу — там, где ее никто никогда не найдет.

— Ты можешь меня простить? — спросила Шейла. — Можешь хотя бы постараться?

Дарби молчала. Она думала о Мел. Вспоминала их разговор возле шкафчиков, когда Мел уговаривала Дарби простить Стэйси и остаться друзьями. Дарби очень жалела, что не сказала «да». Что так и не простила Стэйси. Может быть, тогда Мел и Стэйси остались бы в тот вечер дома. Может быть, сейчас они были бы живы. Они и все эти женщины.

— Мама… О Господи…

Дарби схватила мать за руки. Этими руками мама обнимала ее, но ими же она убила Грэйди и закопала Мелани. Дарби чувствовала силу в руках матери, но очень скоро эта сила исчезнет. Скоро мамы не станет, и Дарби будет ее хоронить. А когда-нибудь не станет и самой Дарби, и ее похоронят, о ней забудут. Если рай существует, то когда-нибудь она отыщет там Мелани и извинится перед ней. Может, Мел ее и простит. Может, и Стэйси тоже простит. Дарби хотела этого больше всего на свете…

Благодарности

Эта книга могла не появиться на свет, если бы не поддержка и чуткое руководство Сьюзэн Флагерти. Сьюзэн не только познакомила меня со своей работой в бостонской криминалистической лаборатории, но и терпеливо отвечала на все возникающие у меня технические вопросы. Все ошибки — это моя вина.

Спасибо Джину Фаррелу и Джине Гало за помощь при знакомстве с полицейскими процедурами. Джордж Дазкевич помогал мне разбираться с технической информацией, связанной с компьютерами, и при этом не очень громко смеялся.

Особая благодарность Денису Лихейну за слова поддержки, советы и дружбу.

Большое спасибо собратьям по перу — Джону Коннолли и Грегу Хервитцу, которые терпеливо перечитывали многочисленные черновые варианты этой книги и высказывали свои предложения и пожелания.

И последнее, но от этого не менее большое «спасибо» за все моему литературному агенту и хорошему другу Мэгги Гриффин. Мэг, ты самая лучшая!

Одним из преимуществ писательского ремесла является возможность поучиться у лучших из лучших. И я с благодарностью называю имена: Стив Берри, Марк Биллингем, Кен Бруэн, Ли Чайлд, Харлан Кобен, Майкл Коннели, Джо Файндер, Тез Герритсен, Чак Хоган, Саймон Керник, Лаура «Миссис Муни» Липман, Дэвид Моррелл, Джордж Пелеканос, Джоди Пиколт, Кристофер Райс и М. Джэй Роуз. Я благодарен им не только за их произведения, которыми восхищаюсь и наслаждаюсь, но и за готовность выкроить в своем жестком графике свободную минутку и дать мне дельные советы, касающиеся техники и искусства письма.

Сочинительство — по крайней мере, в моем случае — процесс не столько приятный, сколько болезненный. «Missing» дались мне особенно трудно. Поэтому отдельное спасибо Джен и Рэнди Скотт, Марку Алвзу, Рону и Барбаре Гондек, Ричарду Мареку и Пэм Бернштейн за поддержку в трудную минуту. Мел Бергер помог мне с черновиками и перечитывал каждый новый вариант. Мой редактор, Эмили Бэстлер, всякий раз давала бесценные советы, которые помогли мне отшлифовать книгу. Спасибо, Эмили, за ваше фантастическое терпение!

Спасибо замечательной книге Стивена Кинга «On Writing» и группе U2 за их песни, особенно за альбом «How То Dismantle An Atomic Bomb», который помогал мне не пасть духом в долгие месяцы переработки книги.

Книга, которую вы держите в руках, результат работы моего воображения. А это значит, что у меня, как у Джеймса Фрэя, все вышло.

Примечания

1

Франтоватый парень.

2

Территория университета, колледжа или школы.

3

Бихевиористика — наука, базирующаяся на системе стимул — реакция.

4

Сухой завтрак фирмы «Келлогг», изготовленный из смеси кукурузной, овсяной и пшеничной муки с добавками витаминов и пищевых красителей.

5

Ежегодный американский песенный конкурс, направленный на открытие молодых талантов. Прообразом «Американского идола» стало британское реалити-шоу «Поп-идол».

6

«С семи до одиннадцати» — сеть продовольственных магазинов, в ассортимент которых входит ограниченный набор товаров повседневного спроса.

7

Офицер полиции, в обязанности которого входит выезжать по вызову, первым осматривать место преступления.

8

Операция названа именем девятилетней Амбер Хагерман, похищенной и убитой маньяком в 1996 г., штат Техас.

9

Пятидюймовый пластиковый конус, часто оранжевого цвета.

10

Имярек; средняя американка, рядовая гражданка США.

11

Fourier Transform Infrared Spectroscopy — инфракрасная спектроскопия на основе преобразования Фурье.

12

Physician Data Query — запрос о физических данных.

13

Violent Criminal Apprehension Program — программа по задержанию особо опасных преступников.

14

Automatic Fingerprint Identification System — автоматическая система распознавания отпечатков пальцев.

15

Combined DNA Identification System — комбинированная система идентификации ДНК.

16

Клуб интеллектуалов, организованный по принципу «круглого стола» — равенства всех участников.

17

Global Positioning System — глобальная система навигации и определения положения.

18

National Cartographic Information Center — Национальный центр картографической информации США.

19

Реагент для обнаружения аминокислот.

20

Special Weapons And Tactics unit — группа специального назначения в полиции. Ее участники проходят обучение боевым искусствам, стрельбе из различных видов оружия, пользованию специальным оборудованием.

21

Взрывчатое вещество на основе аммиачной селитры.

22

Фирма по производству косметических средств для безопасного загара — лосьонов, мазей, масел.

23

Uniform Resource Locator — унифицированный указатель информационного ресурса, используемый Web-браузером для поиска ресурса в Интернете.

24

Сетевой адрес в Интернете, задающий уникальный номер компьютера-пользователя.

25

Internet service provider — провайдер Интернет-услуг.

26

Город в штате Техас. В 1993 г. стал печально известен событиями на укрепленной базе воинственной секты «Ветвь Давидова». База сгорела во время штурма, предпринятого федеральными агентами. В огне погибло около 80 человек, в том числе дети. С тех пор «Уэйко» стало для многих символом превышения власти.

27

Телевизионный канал.

28

Сельскохозяйственная техника производства фирмы «Джон Дир»; здесь — трактор.

29

Бездымный порох.


home | my bookshelf | | Пропавшие |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 78
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу