Book: Убить зверя



Убить зверя

Крис Симмс

Убить зверя

Снова посвящается Чопсу

Моя благодарность Несси

…растрескавшийся ум шизофреника может пропускать такой свет, который никогда не проникнет в умы многих здоровых людей…

Р. Д. Лаин, 1927–1989

Вы живете, вы потребляете, вы умираете.


Пролог

Наклонившись вперед, она с благодарностью приняла пластинку жевательной резинки, развернула ее и сунула в рот.

— Спасибо, — негромко сказала она, энергично жуя жвачку и с нетерпением поглядывая на гостя.

— Рад стараться, — ответил хорошо одетый мужчина, сидящий напротив нее. Они еще несколько мгновений продолжали смотреть друг на друга. — Так если вы можете…

— О Господи, конечно, простите меня! Он наверху. — Она вскочила. — Я так переволновалась. Извините.

— Все в порядке, — улыбнулся он.

Она пробежала через комнату и поднялась по лестнице, перепрыгивая через ступени. В ее отсутствие мужчина встал, подошел к окну гостиной и проверил, все ли тихо на улице. К тому времени как она вернулась, он уже сидел.

— Вот, — произнесла она, протягивая ему паспорт.

— Замечательно. — Он немного смущенно взглянул на нее. — Вы не угостите меня чашкой чаю, прежде чем мы начнем?

— Ой! — Она снова вскочила, ее халат слегка распахнулся, мелькнуло голое бедро. — Простите меня, я так невежлива. Молоко? Сахар?

— Молоко и два кусочка сахара.

Она быстро прошла по короткому коридору в кухню, шлепая босыми ногами по линолеуму. Выудила две кружки из горы немытой посуды в раковине и сполоснула их. Пока ждала, когда чайник закипит, она возбужденно переступала с ноги на ногу, иногда глубоко вздыхала и ерошила короткие светлые волосы.

Через несколько минут она вернулась в гостиную. Теперь уже было заметно, как раскраснелись ее щеки и шея.

— Вот, пожалуйста. — Она поставила кружку с изображением мультяшной улитки на низенький стол перед коленями гостя. Все еще энергично пережевывая жвачку, она шагнула к на дивану, но неожиданно свернула к стереосистеме и включила музыку.

— Господи, мне прямо танцевать хочется! — взволнованно сказала она, шумно выдыхая воздух и проводя рукой по торчащим волосам. — Здесь вроде жарко. Вам не кажется?

Мужчина оглянулся, будто жару можно было увидеть.

— Нет, — ответил он, покачав головой.

— А мне жарко, — заявила она, ставя свою кружку на стол, другой рукой энергично махая перед лицом и дергая ворот халата.

Мужчина сидел, опустив голову и делая вид, что ищет в кармане авторучку. Усаживаясь, девушка зацепилась за ножку столика.

— Оп! — воскликнула она и странно хихикнула, хотя в глазах уже появлялась паника. — У меня… голова кружится.

Комната начала расплываться, дышать становилось все труднее. Она наклонилась и попыталась удержаться на ногах, положив одну руку на подлокотник дивана.

Мужчина равнодушно наблюдал за ней.

Девушка совсем расстроилась и хотела сесть на диван, но промахнулась и рухнула на ковер. Там она и осталась лежать на спине, глаза сначала закатились, а потом полностью закрылись.

Мужчина спокойно поднялся и поставил на столик свой кейс. Набрав комбинацию цифр на замке, он открыл его и достал оттуда пинцет из нержавеющей стали.

Глава 1

30 октября 2002 г.


Джон Спайсер возвращался в участок, когда услышал по радио просьбу о помощи от патрульного полицейского. Тот объяснил, что находится у дома, в котором только что обнаружили труп. Он сказал, что мать мертвой девушки все еще внутри и отказывается уйти из дома, где лежит тело дочери. Далее он объяснил патрульному оператору, что его напарник находится в кухне, пытается успокоить мать. Голос патрульного срывался на визг, он явно был в панике.

Когда выяснилось, что дом расположен на Беррибридж-роуд, Джон сообразил, что он всего в нескольких кварталах от этого места. Сообщил оператору, что едет, свернул с главной улицы, нырнул в боковую и остановился у нужного дома.

Когда он вышел из машины и поправил галстук, то увидел очень молодого нервничающего полицейского. Тот пытался уговорить рассерженную женщину, которая прочно стояла, расставив ноги и одной рукой покачивая коляску. Полицейский повторил, что не может пропустить ее, а ребенок в коляске выгнул спину, закрыл глаза и принялся вопить.

— Не имеешь права не пропускать меня в мой собственный гребаный дом! — заявила женщина, держа очередную шоколадную конфету перед злым лицом младенца. — Детенок хочет есть, ты меня слышишь? — Стараясь защитить ребенка от холодного осеннего ветра, она принялась подтыкать вокруг него одеяло. — Все в порядке, Лайам.

Хитрый маленький говнюк, подумал Джон Спайсер, увидев, что ребенок при виде конфеты перестал орать. Если бы его глаза были закрыты в приступе настоящего отчаяния, он бы конфету не заметил. Джон уже давно смирился с тем, что хитрость была такой же неотъемлемой частью человеческой натуры, как доброта или жизнерадостность. Но его удивляло, как рано люди приобретают способность к манипулированию.

— Простите, мадам, мы постараемся не задерживаться, — вмешался Джон, пытаясь успокоить женщину.

Он надеялся, что когда у них с Элис появится ребенок, которого они уже давно пытаются зачать, он не будет похож на этого. Джон отвел патрульного в сторону, чтобы женщина их не слышала.

— Привет. Меня зовут Джон Спайсер.

Молодой полицейский взглянул на карточку Спайсера, обратил внимание на его звание и произнес:

— Патрульный Уайт. Очень рад вас видеть, сэр.

— Вы сказали, что услышали плач в доме. И что потом?

Уайт вытащил из кармана блокнот, будто находился в суде.

— Да, значит, это случилось в девять пятьдесят утра. Мы прошли по дорожке к двери, которая была распахнута. Не получив ответа от рыдающего человека в доме, мы вошли и обнаружили женщину средних лет, она сидела на полу, обнимая умершую женщину лет двадцати. Моя напарница, патрульная Пайн, шагнула в комнату и наклонилась, чтобы пощупать пульс. В этот момент она заметила густую белую субстанцию во рту умершей. — Уайт поднял голову от записей и пояснил: — Рот был широко открыт, хотя я сам ничего особенного не заметил. Когда мы оторвали мать от трупа, голова мертвой девушки упала на ковер, так что я ничего не мог видеть.

Джон кивнул.

— И вы позвали на помощь. Никого, кроме вас и напарницы, здесь не было?

— Да, совершенно верно, сэр.

— Женщина подтвердила, что умершая — ее дочь и она живет в этом доме?

— Да.

— И никто больше здесь не живет?

— Нет.

— Ладно, вы отлично поработали. Молодцы.

На губах молодого полицейского мелькнула улыбка. Затем, вспомнив о трагичности ситуации, он придал своему лицу выражение крайней серьезности.

Ребенок снова заверещал. Его мамаша сдалась и сунула весь пакет с шоколадками ему в руки. Плач немедленно прекратился, а Джон подумал: новая победа маленьких людей.

— Похоже, нам придется задержать Люцифера и его мать, миссис Вельзевул, еще ненадолго, — пробормотал он и обратился к женщине: — Увы, мадам. Боюсь, мне придется объявить эту дорожку и прилегающую территорию, которой вы пользуетесь совместно с вашей соседкой, погибшей при подозрительных обстоятельствах, местом преступления. Есть у вас подруга, у которой вы могли бы посидеть, пока мы обыскиваем территорию перед домом?

— Черт, — буркнула женщина, вытаскивая мобильный телефон из своей утепленной куртки и набирая номер. — Джанин? Это я, Сью. Маленькая блондинистая хулиганка из соседнего дома больше не будет мешать мне спать своей громкой музыкой. Ее нашли мертвой, и полиция не разрешает мне пройти по дорожке к собственному дому. Могу я забежать на чашку чаю и заодно покормить Лайама? Хорошо.

— Большое спасибо, мадам, — сказал Джон, отметив, что она обозвала соседку хулиганкой. — Не дадите ли мне свой номер телефона, чтобы я сообщил вам, когда мы закончим?

Он записал номер, и женщина мрачно пошлепала по дороге, катя перед собой коляску, колеса которой поднимали мокрые опавшие листья, устилающие асфальт.

— Ладно, — промолвил Джон, разглядывая дом. — Вы все помещения осмотрели?

— Нет, — признался патрульный Уайт, встревожившись, что он недостаточно тщательно выполнил свои обязанности.

— Ничего страшного, — утешил его Джон. Во время расследования одного из последних дел об убийстве его застал врасплох сам виновник, который все еще прятался на втором этаже дома. Теперь Джон больше не рисковал. — Как зовут вашу напарницу?

— Маргарет Пайн. Она утешает мамашу девушки в кухне.

Джон осторожно прошел по неухоженному газону, внимательно осматривая дорожку — нет ли на ней подозрительных предметов. Дойдя до входной двери, он крикнул через плечо:

— Патрульный Уайт, проходить могут только люди со специальным разрешением от меня, ясно?

— Да, сэр, — ответил Уайт, оглядывая улицу, будто опасался, что на него накинется толпа зевак.

Выбросив из головы всю информацию, полученную от патрульного, Джон обратил свое пристальное внимание на дверь. Он сразу увидел, что следы взлома отсутствуют. Он шагнул в холл, стараясь ступать ближе к стене. В нос ему ударил странный запах — резкий, немного фруктовый. Почему-то он напомнил ему о магазине бытовой химии. Передвигаясь по холлу, он внимательно изучал ковер, нет ли чего-нибудь необычного. Дойдя до двери в гостиную, он заглянул внутрь. Тело молодой белой женщины с вытравленными светлыми волосами, торчащими в разные стороны, лежало на боку у журнального столика. Ее бледно-розовый халат задрался и слегка распахнулся, обнажив левую грудь. Джон не сразу понял, в чем дело. Наверное, в отсутствии видимых ран. Но она не казалась мертвой. Без сознания, верно, но не мертвая.

Он двинулся в кухню, где патрульная Пайн сидела, держа за руку мать девушки. Прекрасно понимая, что тип шести с лишним футов ростом и с побитым лицом, неожиданно появившийся в кухне, может напугать обеих женщин, Джон тихо кашлянул, прежде чем объявить:

— Меня зовут Джон Спайсер. Я детектив полицейского управления Большого Манчестера.

Женщина опустила мокрый платок и взглянула на него. Ее лицо было лишено всякого выражения, как часто бывает при шоке и горе, но глаза казались ясными. Он чувствовал, как они ощупывают его лицо, на секунду остановившись на шишке на переносице. Нос ему сломали во время игры в регби.

— Как вас зовут? — спросил Джон.

— Дайана Матер, — прошептала она, протягивая руку за кружкой с рисунком улитки и отпивая глоток.

— Ладно, Дайана, — сказал Джон, обходя стол и проверяя дверь заднего хода. Она была закрыта на щеколду, в замке торчал ключ. — Кто-нибудь трогал дверь? — обратился он к обеим женщинам.

Пайн ответила отрицательно. Джон взглянул на Дайану, которая покачала головой.

— Вы заходили куда-нибудь, кроме холла, гостиной и кухни?

— Нет. — Теперь она пристально смотрела на него.

Джон покинул кухню, осторожно поднялся по лестнице, остановился, когда голова оказалась на уровне площадки, чтобы установить, где расположены двери. Первая вела в маленькую ванную комнату, где никто за занавеской не прятался. Следующая комната была свободной и вмещала только раму для сушки одежды, на которой красовались жилетки, топы, носки и брюки. Последняя комната оказалась главной спальней, где было относительно прибрано, если не обращать внимания на средний ящик комода, стоящего в углу. Он был наполовину выдвинут, и на краю кровати в беспорядке лежали фотоальбомы и брошюры, будто брошенные туда в спешке. Джон заглянул под кровать и в стенной шкаф. Убедившись, что в доме никто не прячется, он приблизился к столику у кровати и посмотрел в пепельницу. Среди окурков сигарет «Мальборо лайт» Джон обнаружил несколько смятых кусочков фольги с коричневыми засохшими крошками. Рядом с небольшим будильником лежала пластмассовая трубочка.

Он покачал головой.

С первых дней, как Джон надел форму полицейского, он удрученно наблюдал, как наркотики проникают все дальше и дальше в Манчестер. Теперь, помимо пьяных драк по вечерам в пятницу и субботу, полиции приходилось разбираться с разрушающим воздействием кокаина, героина, таблеток и бог знает чего, что калечило человеческую жизнь.

Он выглянул на улицу и увидел, что прибыл босс патрульной службы. Джон спустился по лестнице и вышел из дома.

— Сержант Иванс, — представился человек средних лет, протягивая руку поверх заградительной ленты, которая опоясывала подъездную дорожку и переднюю лужайку.

— Детектив Спайсер, полицейское управление Большого Манчестера. Я проезжал мимо и услышал призыв по радио.

Сержант кивнул.

— Так труп внутри?

— Угу, — подтвердил Джон. — Судя по всему, горло забито каким-то белым веществом. — Джон взглянул на патрульного Уайта. — Это не может быть слюной? Аллергической реакцией на что-либо?

Уайт пожал плечами так, будто он задал риторический вопрос, и собрался ответить, но тут вмешался сержант Иванс:

— Когда ваша напарница щупала у девушки пульс, она определила, насколько холодным было тело?

Уайт немного подумал.

— Нет. Она пыталась оттащить мать от трупа, когда заметила эту белую штуку… — Внезапно он замолчал.

— В чем дело? — спросил Джон.

Уайт начал слегка заикаться.

— Вообще-то она пульс так и не пощупала. Но мать повторяла: «Она умерла, она умерла». Мы вроде как решили…

— Господи! — воскликнул Джон.

Он кинулся к машине, достал пару латексных перчаток и поспешил в дом. В холле Джон заметил стопку женских журналов рядом с телефоном. Он положил их один за другим, устроив себе дорожку в гостиную, что давало ему возможность добраться до тела, не ступая на ковер.

Подойдя поближе, Джон обратил внимание, что странный запах стал сильнее. Как он уже заметил раньше, халат был смят и задран, но Джон не мог определить, напали ли на Девушку, тащили ли ее или беспорядок в одежде явился следствием материнских объятий.

Он пощупал пульс. Кожа на ощупь была холодной. Джон наклонился еще ниже, чтобы взглянуть на ее пальцы. С ногтями все в порядке, вот только посинели, никакой грязи, никаких признаков борьбы.

Затем он взглянул на ее лицо. Глаза закрыты, вокруг несколько маленьких красных точек. Рот слегка приоткрыт, губы тоже посиневшие. На губах ни крови, ни слюны, ни рвоты. Никаких синяков на шее. Он выпрямился и, ступая по журналам, отправился в кухню.

— Патрульная Пайн, — сказал Джон, указывая на ее пояс с инструментами, — не одолжите мне свой фонарик?

В гостиной он зажег фонарь и направил луч в рот девушки. Заглянув туда, он увидел, что горло забито чем-то белым и противным. Это вещество перекрыло дыхательные пути. Смерть от удушения? Какой-то дефект в легких или внезапная рвота?

Джон встал на колени и наклонился так низко, что его голова почти легла на ковер. Держа фонарь сбоку, он тщательно и последовательно осветил весь ковер, надеясь, что в свете луча мелькнет какой-нибудь мелкий предмет, но ничего, кроме сигаретного пепла и смятой обертки от жвачки, не обнаружил. Джон встал и тут заметил, что корзина в углу доверху полна смятыми банками, пачками из-под сигарет, окурками и прочим мусором. Рядом стояли две пустые трехлитровые бутыли из-под сидра.

Он вернулся в кухню, сел и тихо спросил мать:

— Вы можете сказать, во сколько точно вы нашли свою дочь?

— Примерно без десяти десять, — ответила она дрожащим голосом и загасила сигарету в пепельнице, уже полной окурков.

— Вы обнаружили ее в гостиной?

Она кивнула.

— На полу?

— Да, она лежала на спине, руки раскинуты.

— Как вы вошли в дом?

— У меня есть ключ. Мы собирались в город, хотели побродить по магазинам.

— Когда вы пришли, дверь была заперта?

— Да.

Не сводя с нее глаз, Джон продолжил:

— Ладно, миссис Матер, вам лучше сейчас уйти и разрешить нам тут поработать. Маргарет проводит вас до участка. Нам нужно записать ваши показания. Не возражаете?

— Нет. — Затем она тоскливо прошептала: — Что случилось с моей девочкой?

— Мы это выясним, миссис Матер. Обязательно выясним, — пообещал Джон.

Когда она встала, Пайн спросила:

— Может, позвонить кому-нибудь, чтобы встретили вас в участке?

Женщина отрицательно покачала головой, и Джон подумал: чем это вызвано? Не хотела ни с кем делиться тем, что случилось с ее дочерью?

Он проводил их до дверей, Пайн обнимала миссис Матер за плечи. Джон остановился в дверях гостиной, пытаясь положить конец дальнейшим контактам.

— Мы постараемся сделать все очень быстро, миссис Матер. Вы сможете забрать тело в самое ближайшее время. — Никаких намеков на грядущее вскрытие, когда труп распотрошат и тщательно проверят содержимое желудка.

В дверях он велел Пайн идти только по газону. Когда они уже оказались на улице, он окликнул молодую женщину:

— Ваш фонарик! Я забыл его в кухне.

Она прошла по траве и вернулась в дом. Джон ждал ее.

— Вы здесь что-нибудь трогали? — спросил он, протягивая ей фонарь.



— Вряд ли. Мы увели мамашу из гостиной сразу же, как только смогли. Я привела ее сюда и налила ей чашку чаю… — Она показала на доску рядом с раковиной.

Джон обратил внимание, что Пайн не показывает на раковину, полную грязной посуды.

— Где вы нашли чашку?

— Вот тут, сэр. Она была вымыта и стояла на доске. Рядом еще одна.

— Вымытая? Вы хотите сказать, влажная?

— Да. Я вытерла ее чайным полотенцем.

Джон разочарованно провел пальцами по коротко стриженным волосам.

— Продолжайте.

Пайн, понимая, что ее допрашивают, стала говорить осторожнее:

— Она выкурила три или четыре сигареты. Тушила их в пепельнице, что на столе.

— Ну да, она курит «Ламберт и Бартон». — Джон присмотрелся к пепельнице и промолвил: — Дочка курила «Мальборо лайт», так я думаю. Тут также попадаются «Силк кат» и «Бенсон и Хеджес». — Внезапно ему жутко захотелось закурить. Он отвернулся от пепельницы с ее застарелой вонью, которая отвратительна. — Ладно, тащите ее в участок, нам понадобятся отпечатки ее пальцев, анализ на ДНК и образцы одежды. Ее нитки наверняка по всему телу разбросаны.

— Тогда эта смерть явно подозрительна, сэр? — Похоже, эта мысль взволновала Пайн. — Я считала, тут сердечный приступ или что-то в этом роде.

— Не слишком радуйтесь, вас еще ждет взбучка от вашего сержанта. Вы же забыли проверить пульс. Но, верно, это выглядит странно. Соседка обозвала девушку хулиганкой, а в спальне я обнаружил, что она употребляла героин. Что же касается субстанции, которая закрыла ей горло, то ни по виду, ни по запаху она мне не напоминает рвоту.

Оставшись один, Джон вернулся в кухню. На груде грязной посуды в раковине пристроились миска с ложкой, к которым прилипли кусочки овсяных хлопьев. Если чашки и стаканы стояли со вчерашнего вечера, а миска с ложкой после сегодняшнего завтрака, почему тогда на доске две свежевымытые кружки? Кто-то был здесь сегодня утром? Она предложила кому-то чашку чаю?

Джон вынул телефон и позвонил к себе в контору.

— Старшего инспектора-детектива Макклафлина, пожалуйста. Это детектив-инспектор Спайсер.

Через некоторое время к телефону подошел его начальник:

— Детектив Спайсер, до меня дошло, что ты был первым человеком в штатском на месте подозрительной смерти. Что там у тебя?

— Молодая женщина, наверное, чем-то подавилась и задохнулась. Нам потребуется вскрытие, чтобы определить, от чего конкретно она умерла. Я полагаю, что если мы имеем дело с убийцей, то он вошел и вышел через парадную дверь. Очевидно, хозяйка сама его впустила. Нет никаких следов взлома и борьбы.

— Значит, ты уверен, что дело не будет сложным?

— Мне представляется, здесь обычный вариант — друг или член семьи.

— Ладно, так что ты хочешь?

— Ну, пока мы не знаем причины смерти, нет смысла паниковать и собирать всю компанию. Нам нужно сфотографировать девушку и чтобы судмедэксперт объявил ее мертвой, тогда мы сможем перевезти тело в больницу «Теймсайд» для вскрытия. Тут все пока в сохранности, так что я вызову людей охранять место преступления, чтобы все так и осталось. Затем, если причина смерти окажется подозрительной, мы станем беспокоиться о вызове необходимых экспертов и начнется весь этот следственный цирк.

— Ясно. Какие еще у тебя сейчас дела?

— Главным делом у меня поимка банды, которая утаскивает ключи от машин через почтовые ящики.

— Операция «Рыболов»? — спросил Макклафлин. — Как много людей в ней задействовано?

— Семь, включая меня.

Последовала пауза — видимо, начальник просчитывал объем работы и количество людей.

Джон знал, что босс подумывает, стоит ли перебрасывать его надело об убийстве. Прежде чем он пришел к какому-то решению, Джон сказал:

— Мне бы хотелось продолжить заниматься операцией «Рыболов», пусть и в незначительной роли, пока длится это расследование убийства.

— У твоего напарника все еще проблемы со спиной?

— Да.

— Послушай, пора тебе самому руководить расследованием убийства. Вроде бы это будет довольно простым делом. Удачный случай для тебя — испытать свои силы.

— Вы назначаете меня старшим детективом?

— Ты правильно меня понял. Только постоянно держи меня в курсе.

— А операция «Рыболов»?

— Они справятся без тебя, пока ты разбираешься с данным делом.

Джона охватили возбуждение и разочарование. Банда, ворующая дорогие автомашины, за последние месяцы уже отняла у него много времени. Зато теперь у него собственное дело об убийстве.

— Слушаюсь, босс, — произнес Джон.

Затем он позвонил дежурному:

— Это детектив-инспектор Джон Спайсер. Нам нужны патологоанатом, фотограф и менеджер места преступления по адресу Беррибридж-роуд, 15, Гайд. Кто из менеджеров свободен?

— Сегодня дежурит Никки Кингстон, — ответил дежурный.

Джон невольно улыбнулся — дело вдруг стало намного привлекательнее.

— Пришлите ее сюда, пожалуйста, — промолвил он, захлопнул мобильный и сунул в рот пластинку жвачки.

Патологоанатом и фотограф подъехали через пятнадцать минут. Они еще надевали свои белые халаты, когда появилась машина Никки. Она вылезла из нее и шагнула к багажнику, открыла его и надела большую красно-черную куртку, которая выглядела так, будто ее шили для восхождения на Эверест. Когда она направилась к Джону, он обратил внимание, как объемная одежда подчеркивает ее миниатюрность. Джону захотелось схватить Никки и обнять. Оглядев Джона сверху донизу, она спросила:

— Не боишься отморозить свои орешки в таком костюме?

Джон ухмыльнулся:

— Рад тебя видеть, Никки.

Она уже разглядывала дом.

— Давай, вводи меня в курс.

— Ладно. Двое патрульных шли мимо дома и услышали шум внутри. Они вошли и обнаружили в гостиной, как позднее выяснилось, мать жертвы, которая обнимала труп. Один полицейский немедленно удалился, чтобы позвонить начальству, а его напарнице удалось отнять мать от тела и увести в кухню. Подъехал я, осмотрел весь дом.

— Значит, ты был в остальных помещениях? — уточнила Никки.

Джон кивнул.

— Ладно, — сказала она. — Вероятно, на каком-то этапе мне понадобится соскреб с твоего костюма для сравнительного анализа.

— Без проблем. Тут я сообразил, что никто даже не пощупал у девушки пульс, поэтому я снова вошел в дом и, подложив под ноги журналы, приблизился к телу. Разумеется, она была мертва.

Никки подняли брови:

— Журналы под ноги? Неплохо придумано.

Джон слегка улыбнулся.

— На доске рядом с раковиной стоит чашка, другая, с мультяшной улиткой, — на столе. Их стоит забрать в качестве возможных улик. Кто-то недавно пил из них. Вся беда в том, что патрульная налила в одну из них, которая с улиткой, чаю для матери.

Никки покачала головой:

— Вряд ли это нам что-нибудь даст.

В этот момент подъехал автомобиль с фотографом и патологоанатомом, и Джону пришлось переставить свою машину, чтобы уступить им дорогу.

Патологоанатом и фотограф подошли к дому и остановились на пороге, надевая белые чехлы на обувь, шапочки и маски. Патологоанатом укладывал перед собой резиновые пластинки и, ступая по ним, вошел в дом. Почти сразу гостиная осветилась белыми вспышками. Это фотограф начал свою работу. Через десять минут в дверях появился патологоанатом и поманил санитаров с носилками. Аккуратно шагая по проложенным пластинкам, они скрылись в доме.

Никки и Джон обошли фургон и встали с другой его стороны, чтобы скрыться от уже собравшейся небольшой толпы зевак.

— Ну и как насчет бросания курить? — поинтересовалась Никки.

Он сунул руки в карманы, словно пытался помешать им шарить вокруг в поисках сигарет.

— Легче не становится. Но с Игр Содружества я ни одной сигареты не выкурил.

— Неплохо! Это сколько получается — три месяца?

— Вроде того. Тебе это тоже так же долго казалось кошмаром?

— Казалось? Все еще кажется. Хотя реже и реже. Лично мне не следует ходить в пабы. И не встречаться со своим адвокатом насчет развода.

— Твой бывший все еще ведет себя как последний козел?

— О да, оттачивает технику.

Джон сочувственно кивнул и сказал:

— Наверное, нужно быть благодарным Господу, что хоть детей не было.

Никки изумленно рассмеялась.

— Вот этого со мной никогда не случится. Я повидала слишком много подруг, которые после родов сразу подсели на прозак. Материнство? Нет уж, благодарю покорно. Этот номер не пройдет. — Она легонько хлопнула в ладоши, как бы заканчивая эту часть разговора. — Ты все еще жуешь жвачку. Пытаешься забыть о сигаретах или желаешь, чтобы я почувствовала, как у тебя приятно пахнет изо рта? — Она насмешливо взглянула на него.

Джон поддержал ее игру, подмигнул ей, затем посмотрел наверх и увидел лицо Элис среди облаков. Он быстро опустил голову и произнес с улыбкой:

— Размечталась. Никки, ты ведь знаешь, ты до меня не доросла.

— Заносчивый поганец! — засмеялась она и собралась шутливо ткнуть его в бок.

Джон поймал ее кулак, когда появились санитары с телом, за которыми шел патологоанатом. Немедленно приняв официальный вид, Никки высвободила руку и шагнула к открытым дверцам «скорой помощи». Когда носилки поставили в машину, она дала санитарам журнал, чтобы они расписались. В журнале должны были содержаться фамилии всех людей, побывавших на месте преступления. Тем временем Джон подошел к патологоанатому:

— Какие-нибудь идеи?

Тот стянул маску и принялся снимать белые чехлы с ботинок.

— Ну, пока могу определить, что смерть наступила в результате удушья. Все указывает на это: посиневшие губы, уши и ногти, лопнувшие капилляры вокруг глаз и на самих глазных яблоках.

— А что за гадость забила ей горло?

— Я ничего подобного не видел. Я бы сказал, что эту дрянь ей каким-то образом туда накачали. Но пока не увижу ее легкие и желудок, ничего не скажу точно.

— Вы можете начать вскрытие?

— Да, разумеется. Конечно, я передам ее патологоанатому министерства внутренних дел, если обнаружу, что смерть была насильственной.

— Договорились. Не могли кто-нибудь из вас позвонить мне, когда это станет известно? — попросил Джон, протягивая свою визитку. Он повернулся к Никки: — Мне надо допросить мамашу. Не могла бы ты полностью закрыть дом хотя бы до того момента, как станут известны результаты вскрытия? Если возникнут подозрения, мы соберем здесь судебных экспертов.

— Закроем прочнее верблюжьей задницы в песчаную бурю, — тихо промолвила она, чтобы никто из зевак не услышал.

Джон подмигнул ей и направился к своей машине.


После недолгих уговоров миссис Матер удалось убедить, что полиции действительно необходимы отпечатки ее пальцев, мазок с внутренней стороны щеки для анализа ДНК и нитки с наружной поверхности ее одежды. После этого она ответила на вопросы Джона по поводу дочери Полли.

Двадцать два года, не замужем, любила музыку и тусовку в клубах, работала в большом магазине «Верджин» на Маркет-стрит. Как часто случается с людьми, ничего толком не освоившими, она стремилась добиться более весомой роли. Полли была ведущим вокалистом музыкальной группы «Суп».

Пивные банки и переполненные пепельницы остались после встречи группы в доме Полли накануне. У матери оказался номер телефона руководителя группы, Фила Уэйнрайта, бывшего бойфренда девушки. Мать утверждала, что расстались они мирно. Полли хотела поездить по миру, а он настаивал на выступлениях и способах найти записывающую компанию.

Вскоре после того, как Джон договорился, что миссис Матер отвезут домой на патрульной машине, зазвонил его телефон. Это оказался патологоанатом министерства внутренних дел. Вскрытие поручили ему, потому что обнаружилось лишь небольшое количество белого вещества в горле и трахее и абсолютно ничего в легких или желудке. Это означало, что вещество ввели снаружи, скорее всего когда девушка была еще жива. Патологоанатома смущало, каким образом оно могло туда попасть. Он пояснил, что отхаркивающий рефлекс у человека не работает, только если он в коме или без сознания. С его точки зрения, в данном случае была потеря сознания: пробка заткнула горло девушке, и соответственно не было никаких признаков кашля или выталкивающего рефлекса. Следовательно, если девушка была без сознания в тот момент, чтобы ввести вещество, необходимо присутствие третьего лица.

— Значит, нам понадобится отчет токсиколога?

— Да. Если ее отключили с помощью средств, обычно используемых в больницах, например пропофола или тиофентона натрия, они обязательно должны обнаружиться в крови, но я пока не нашел никаких следов укола. Разумеется, чтобы отыскать следы наркотиков, понадобится токсикологический анализ по полной программе. У нас здесь нет подходящей аппаратуры.

— Ясно. Не могли бы вы приготовить для меня образец крови? Я пошлю его в лабораторию судебной медицины в Чепстоу.

Затем он позвонил начальству.

— Босс? Похоже на убийство.

— Ладно, открывай оперативную комнату. Обзвони участки и узнай, где есть свободная, а я начну собирать команду.

— Слушаюсь.

После того как Джон нашел комнату в участке в Аштоне, он решил позвонить Филу Уэйнрайту. Как только сняли трубку, Джон услышал громкий разговор и музыку. Секундой позже мрачный голос произнес:

— Алло? — Сказано это было громко, будто говоривший ожидал, что его трудно будет слышать.

— Фил Уэйнрайт?

— Да. А кто это?

— Детектив-инспектор Джон Спайсер, полицейское управление Большого Манчестера.

— Ох, подождите. — Джон слышал только шум на заднем плане, но потом хлопнула дверь и шум затих. — Простите, вы застали меня за стойкой бара. Вы насчет Полли? — Голос дрогнул на последнем слове.

Он уже знает, догадался Джон.

— Да.

— Я так и думал, что вы позвоните. Ее мама позвонила мне час назад. Вы ведь хотите меня допросить?

— Я должен побеседовать с каждым, кто вчера находился в ее доме. Где вы сейчас, Фил?

— «Певерил-Пик». Я тут барменом.

— Приятная забегаловка. Как бы мне с вами поболтать?

— Ну, вечер еще не начался, приезжайте, если можете.

— Обязательно.

Было уже темно, когда Джон миновал развязку, ведущую на кольцевую дорогу М60. Под ним непрерывной рекой плыли машины. Следуя указателям клуба регби, он въехал в Дройлсден. Абсолютно прямая дорога протянулась далеко вперед, на равных расстояниях украшенная светофорами, сияющими то красным, то желтым, то зеленым светом. По обе стороны дороги выстроились кирпичные дома террасного типа с серыми перемычками, что сразу напоминало об усадьбах в Манчестере времен королевы Виктории.

Внезапно застроенная часть района закончилась, и Джон выехал на открытое пространство спортивного городка. Новый стадион городского футбольного клуба Манчестера возвышался над окружающими его постройками. Он промчался мимо, дорога нырнула вниз, потом начала подниматься в направлении темных зданий фабрик, стоявших заброшенно и одиноко, каменная кладка осыпалась, а окна с выбитыми стеклами глядели на мир в молчаливом крике. Когда он достиг вершины холма, то увидел далеко впереди мерцающие огни центра города. Особенно хорошо можно было разглядеть Портлендскую башню и телевещательную компанию. Джон ощутил прилив адреналина, разглядывая город и думая о том, что происходит в его недрах.

Паб «Певерил-Пик», существующий с середины восемнадцатого века, был расположен в здании странной треугольной формы и считался одним из самых приличных заведений Манчестера. Обшитый зеленым глазурованным кирпичом и упрятанный на маленьком бетонном островке, он был со всех сторон закрыт возвышающимися офисными и жилыми домами. Джон остановился около паба и вошел в боковую дверь. Бар находился в центре, откуда вели двери в разные залы. Он огляделся в накуренном помещении, удивившись отсутствию посетителей. Ему-то казалось, что здесь обитают толпы народа. На самом деле, кроме нескольких студентов и заядлых выпивох, никого не было. Джон посмотрел на трех барменов и остановил взгляд на молодом мужчине с четырехдневной щетиной. Тот нервно затягивался сигаретой и щеголял в футболке с концерта «Радиохед».

— Фил Уэйнрайт?

— Ага, — сказал он и с излишней поспешностью затушил сигарету. — Хотите выпить? «Летняя молния» — отличное пиво. — Он показал пальцем наверх, где висело объявление: «Гостевое пиво за счет заведения».

— Соблазнительно, но нет, спасибо, — отказался Джон. — Тут у вас нет тихой комнаты, где можно было бы поговорить?

Фил поднял секцию стойки бара и вышел в зал.

— Вот эта комната пустая.

Они уселись в старые, замызганные кресла, обивка которых за годы пользования стала совершенно гладкой. Фил достал сигарету из пачки «Силк кат» и предложил Джону.

Еще один вежливый жест. Еще одна попытка нарушить официальность ситуации. Слегка раздраженный, Джон отмахнулся и достал блокнот.

— Ну и что вы ощущаете?

Щелкнув зажигалкой, Фил прикурил и глубоко затянулся.

— Немного прибалдел. — Второе слово появилось в сопровождении дыма.



Джон не мог оторвать глаз он красного кончика сигареты и полез в карман за жвачкой.

— Пытаюсь бросить, — объяснил он, разворачивая пластинку и жалея, что позволил Филу нарушить его душевное равновесие. Прежде чем тот успел этим воспользоваться, Джон продолжил: — Итак, вы были у Полли в последний вечер? Когда все ушли?

— Около полуночи.

Сделав запись в блокноте, Джон сказал:

— Там находился кто-нибудь еще, кроме членов вашей группы?

— Нет, только мы.

— Кто-то остался на ночь?

— Нет, мы все ушли вместе. Эйд отправился с Деггом, они на двоих снимают квартиру. Я их немного проводил и потом двинулся домой.

— Какой вам Полли показалась в тот вечер?

— Нормальной. — Он помолчал и нахмурился. — Но в последнее время Полли явно что-то затевала. Был какой-то странный звонок на мобильный, ей после него на месте не сиделось.

Джон молчал, ожидая продолжения.

— Выходить из комнаты, чтобы поговорить, — мне это не понравилось. Я решил, что она кого-то себе завела.

Пауза затянулась. Фил рассматривал кончик своей сигареты. Джон сказал:

— Полли собиралась сегодня пройтись по магазинам вместе с матерью.

— Да, ей очень хотелось. По правде, она нас всех выставила до полуночи, чтобы сегодня нормально выглядеть.

— Полли не упоминала, что ждет кого-либо?

— Нет.

— Ладно. Как расшифровываются Эйд и Дегг?

— Эйдриан Ривз и Саймон Деггертон.

— Номера телефонов и адреса?

Фил вытащил мобильный телефон и принялся нажимать кнопки. Пока он этим занимался, Джон внезапно спросил:

— Почему вы с Полли разошлись? — Он пристально наблюдал, какую реакцию вызовет его вопрос.

Палец на мгновение замер над кнопкой, будто Фил потерял мысль.

— Да мы просто разбежались, и все. Пусть звучит как клише, но на самом деле так оно и было. Она все копила деньги, чтобы поездить с рюкзаком по миру. Меня это не колышет.

— Наверное, скверно — потерять ведущую вокалистку?

Фил поднял голову. На лице появилось обиженное выражение.

— Ну да, только что мы могли поделать? Так вам давать номера?

Джон записал номера телефонов и отправился в полицейский участок в Аштоне. Он достал свою коробку из багажника и пошел в оперативную комнату на верхнем этаже здания — обычный бездушный набор пустых письменных столов, темных мониторов и молчаливых телефонов. Джон поставил коробку на угловой стол и достал оттуда степлер, дырокол и калькулятор, уселся в кресло, откинулся назад и с шумом выдохнул.

Эта комната очень скоро превратится в настоящий улей. Появятся начальник офиса, секретарша, локализатор, машинистка. Все будут расставлять свои вещи на столах. Появятся растения, личные вещи. Вокруг станут бродить оперативники в ожидании информации. И Джон будет всем этим руководить.

Он подключил компьютер, ввел свое имя и пароль, пошел на HOLMES, что означало — Главная большая справочная система министерства внутренних дел. Компьютерная программа была основана на строгом распределении ролей и процедур, дабы каждый крупный запрос обрабатывался в установленном порядке. Систему организовали после хаотических поисков Йоркширского Потрошителя, когда выяснилось, что несколько раз его допрашивали, но бумажные отчеты никогда не были перепроверены и сведены вместе.

Джон изучил индексы поиска, решая, надо ли сосредоточиться на каком-нибудь, чтобы повести расследование в определенном направлении. Учитывая имеющуюся пока информацию, он решил, что обойдется привычными: семья, друзья, опрос всех соседей, краткая биография жертвы. Затем он внес дополнительный индекс, который озаглавил «Наркотики/успокоительные лекарства».

Он вдруг по наитию зашел в национальную базу данных полиции и запросил сведения на всех трех членов группы.

Ничего не обнаружилось на Эйдриана Ривза и Саймона Деггертона, другое дело Фил Уэйнрайт — два предупреждения за найденную у него коноплю, причем во второй раз предупреждению сопутствовал приказ пройти курс лечения от наркотиков.


Домой Джон заявился почти в половине десятого. Входная дверь с щелчком затворилась за ним, вызвав привычную реакцию Павлова на кухне. Скрежет когтей по линолеуму — и еще через секунду из-за угла появилась сморщенная морда боксера с поднятыми в ожидании бровями.

Джон хлопнул ладонями по бедрам и наклонился:

— Иди сюда, глупыш!

Собака довольно фыркнула сплющенным носом и затопала к двери. Джон схватил пса за передние лапы и повалил на старый ковер. Схватив за брыли, он смачно поцеловал его в улыбающуюся морду, отпустил и выпрямился. Собака тут же вскочила, виляя обрубком хвоста так, что двигалась вся задняя часть.

В дверях гостиной появилась Элис со сложенными на груди руками и улыбкой на лице.

— Приятно видеть, что ты не забываешь о своих приоритетах, — сказала она, кивком указывая на собаку. — Ты снова поздно, пропустил тренировку по регби.

— Новое дело, — промолвил Джон, направляясь к Элис и наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

— Только не после этого слюнявого уродца, — заявила она, поднимая руки, отталкивая Джона и увертываясь от его губ. — Сначала иди и умойся.

— Нет, ты слышишь, Панч? — спросил он собаку, делая вид, что пришел в ярость. — Ты уродец, а папочке отказано в поцелуе!

Краем глаза он заметил, что Элис опустила руки. Он внезапно нырнул в сторону, выпрямился и зарылся лицом в ее шею.

Она машинально опустила подбородок, чтобы защитить гортань. Хихикнула и пробормотала:

— Убирайся! — Ее нога обвилась вокруг его правой лодыжки.

Панч, не совсем понимая, что происходит, дерутся они или забавляются, принялся лаять от восторга и беспокойства. Джон почувствовал руку Элис у своей груди и сообразил, что она устраивает его в одну из своих любимых позиций тхеквондо для броска. Он разомкнул объятия, уклонился и засмеялся, с трудом переводя дыхание.

— Мне не нужны твои приемы боевых искусств в моем доме.

Теперь Элис стояла, уверенно расставив ноги и протягивая одну руку тыльной стороной вверх к Джону. Кончики ее пальцев напряглись, и она прошептала обычную голливудскую угрозу:

— Попробуй достань меня, ублюдок!

Он оглядел ее боевую стойку и сделал шаг назад, сообразив, что следует подумать, прежде чем броситься на такого бойца в реальной жизненной ситуации.

— Попозже, — улыбнулся Джон, взглянул на дверь в кухню и потянул носом, давая понять, что игрища закончились.

— Чем-то вкусно пахнет.

— Пастуший пирог, — объявила Элис, расслабляясь. — Салат в холодильнике.

— А, здорово, Эл! — воскликнул довольный Джон. — Ты не возражаешь, если я сначала немного пробегусь? — Он пропустил тренировку, и ему очень хотелось размяться.

— Конечно, нет. Я сама поужинала давным-давно.

Джон взглянул на пса:

— Не желаешь ли пробежаться?

При слове «пробежаться» собака испустила довольный визг и потопала к входной двери, где уставилась на свой поводок, висящий на крючке вешалки для верхней одежды.

— Как прошел день? — спросил Джон, взбираясь по лестнице. — Расскажи мне, пока я переодеваюсь.

— Я опять опоздала. Этот дурацкий поезд до Пиккадилли опять отменили. — Она двинулась за ним в запасную комнату, переступая через гантели и штанги, сложенные на полу, и села на скамейку в углу.

Джон стоял перед стенным шкафом, вытаскивая свой костюм для бега из груды разной спортивной одежды, сваленной на полках. Он быстро снял туфли и носки, повесил костюм на плечики и пристроил галстук на другие плечики, где уже томилось полдюжины галстуков.

Когда он начал расстегивать рубашку, Элис сказала, с невинным видом разглядывая ногти на одной руке:

— Вообще-то Мелвин сегодня ввел новый режим красоты в салоне.

Обратив внимание на ее тон, Джон осторожно спросил:

— Продолжай. Что он еще придумал?

Он уронил свои трусы на пол и, наклонившись, потянулся за синтетическими велосипедными шортами, которые одевал под укороченные тренировочные брюки, когда собирался бегать. Посмотрел на Элис и заметил, что она не сводит глаз с его задницы.

— Это восковка для мужчин. «Спинки и задницы», как говорит Мелвин.

Секунду Джон переваривал информацию, затем взглянул на нее:

— Ты, случайно, не выщипываешь волосы с задниц посторонних мужчин?

Она хитро ухмыльнулась.

— О, Пресвятая Мадонна, скажи мне, что это неправда! — простонал он, обхватив голову руками и делая вид, что рыдает. — Если кто-нибудь узнает, мне не жить. — Он снова посмотрел на нее, желая убедиться, что она шутит.

Элис задержала на нем взгляд, потом неожиданно улыбнулась.

— Какие проблемы?

— Спины, это я еще понимаю. Но задницы?

— Не волнуйся. Этим специально займется Мелвин. У него уже слюни текут при мысли о такой возможности. — Она поморщилась. — Представляешь? Первый клиент по записи наутро понедельника, штаны мужика отброшены в сторону и… — Она содрогнулась и фыркнула.

— Не надо, — попросил Джон. — А то мне плохо будет. Куда только мир катится? Спины и чертовы задницы. — Он недоуменно покачал головой.

— Ты удивишься, когда узнаешь, сколько желающих. И не только геи, как ты вообразил, наверное. И вообще, ты ведь никогда не возражал против того, что я обрабатывала женщин под бикини.

— Ну, это совсем другое дело! — воскликнул Джон, внезапно повеселев. — Тут в последнее время никаких новостей?

— Увы, — ответила она.

Джон натянул куртку с отражающими свет полосками спереди и сзади. Спустившись вниз, он пристегнул поводок к ошейнику Панча.

— Панч, если ты увидишь, что она подкрадывается к тебе сзади с этим воском, беги куда глаза глядят.

Джон слышал ее смех, даже когда захлопывал дверь.

Холодный ночной воздух пробрал его, пока он бежал вдоль Шаубрук-роуд к полю для гольфа «Хитон-Мур». Сойдя на траву, он двинулся по периметру, огибая учебные поля школы, где он имел возможность попрыгать на пустых и темных футбольных площадках. Миновав школьное здание, Джон увидел группу подростков, сидящих на низкой кирпичной стене. В воздухе отчетливо пахло травкой. Джон решил не обращать на них внимания, но тут кто-то громко свистнул. Раздался взрыв хохота. Джон продолжал бежать, когда ехидный голос произнес:

— Ненавижу гребаных боксеров.

Джон замедлил темп, повернулся и двинулся назад. Следом, стуча когтями по асфальту, мчался Панч. Когда они приблизились, Джон мгновение разглядывал их, прищурился и тихо проговорил:

— Мой пес не любит, когда люди смеются. Ему в голову приходит вздорная идея, что вы смеетесь над ним. Теперь, если вы извинитесь, а я знаю, что вы обязательно извинитесь, я попробую убедить его, что вы ничего плохого не имели в виду.

Подростки тупо молчали, и Джон сообразил, что они не догадались, какой фильм он цитирует.

— Мне кажется, вы все выглядите староватыми, чтобы ошиваться около школы.

Теперь они поняли, что он их задирает, и переглянулись, решая, кто будет говорить первым. Джон сменил интонацию, перестал шутить.

— Я делаю по этим полям два круга. Когда я в следующий раз стану пробегать здесь, у меня с собой будет ордер на арест. Если вы все еще будете торчать здесь, я вас арестую.

— Вы полицейский? — спросил один, широко раскрыв глаза.

— Точно. И у меня есть занятие получше в мое свободное время, чем возиться с маленькими засранцами вроде вас. Но если вы меня вынудите, я это сделаю.

Подростки начали подниматься, косячок уже исчез в рукаве. Джон молча повернулся и продолжил бег.

Дома он принял душ, надел старую рубашку, в которой играл в регби, и тренировочные брюки. Вытащил ужин из плиты, уселся на диван. Панч уже растянулся перед газовым камином, внимательно следя за каждым движением хозяина.

— Что там? — спросил Джон, глядя в телевизор.

— Не знаю, — сонно ответила Элис, придвигаясь поближе и кладя голову ему на колени.

Он поднял тарелку поближе к подбородку, чтобы не сыпать еду ей на волосы, и принялся энергично есть. Вскоре Джон почувствовал, что челюсти Элис двигаются, будто она жует. Он взглянул на стол. Рядом с пузырьком желудочных таблеток лежала начатая упаковка никотиновой жвачки.

— Борешься с собой? — тихо промолвил Джон.

— Да. Сначала прихватило, когда ты ушел. В первый раз после ленча, кстати.

— Замечательно, ты молодец, детка, — произнес Джон, вспомнив, как близок он был к тому, чтобы схватить сигарету сегодня днем. — Кстати, это мое новое дело… это расследование убийства, и Макклафлин назначил меня старшим.

Элис села.

— Блеск. Правда, мировые новости?

Он усмехнулся:

— И да и нет. Ведь это означает, что меня сняли с дела об угонщиках машин.

— Джон! — Элис вытянула вперед руки ладонями вверх, словно взвешивая два предмета. — Дело об автомобильных угонщиках, — она опустила руку на пару дюймов, — и старший по расследованию убийства. — Она резко опустила вторую руку так, что она упала на диван. — Будет тебе.

Джон кивнул:

— Я знаю.

Элис устроилась в его объятиях, положив голову ему на грудь.

— Тогда все дело в тебе. Ты вцепляешься во что-то зубами и не можешь отпустить. Так что это за новое дело?

Джон перегнулся через подлокотник кресла и поставил пустую тарелку на пол. Он заметил, как из пасти Панча тянется слюна до самого ковра.

— Молодая женщина, двадцать два года, жила в Гайде. Кто-то ее задушил.

— Печально, — пробормотала Элис.

Джон знал, что она любопытна и захочет узнать подробности, но Элис понимала, что ему не нравится обсуждать детали таких происшествий дома.

— Кстати, сегодня я слышала в салоне сплетни. Насчет того блондина, с которым ты играл в одной команде по регби за Стокпорт. Женился на девушке по имени Шарлотта.

— Том Бенуэлл?

— Он. Давно его видел?

— Давно. У меня были два билета на полуфинал мини-регби в Играх Содружества. Но он не появился. Пришлось отдать билет австралийцу, сидеть рядом с ним и смотреть, как его команда громит всех.

— Это было три месяца назад, Джон, — заметила Элис, остановив его, потому что он собирался поведать ей о каждом матче, удар за ударом.

— Да, конечно. — Он вдруг осознал, как много уже прошло времени. — Но я пытался несколько раз позвонить ему на мобильный. Никто не отвечал, а потому телефон вообще отключился. Наверное, он сменил сеть.

— Ну, одна из дам, приходящая к нам на восковку ног, посещает тот же спортивный зал, что и крошка, на которой он женился. Она говорила, что Шарлотта от него ушла. Вроде он потерял работу.

— Неужели?

— Судя по всему. Он однажды заходил в спортзал, разыскивал ее. Так вот та дама уверяла, что выглядел он ужасно.

— Господи, — вздохнул Джон, ощутив вину. — Мы с ним однажды зашли выпить пива, так он говорил, что собирается бросить эти крысиные бега. Мол, все продает и хочет податься куда-то в Корнуолл, открыть там кафе. Я решил, что он так и сделал и позвонит, когда у него будет возможность.

— Тебе стоит поискать его, особенно после того, что случилось несколько лет назад.

— Ты о чем? — спросил Джон.

— О чем? — закатила глаза Элис. — Когда он заболел, помнишь? Пропустил полсезона в Стокпорте.

Джон нахмурился:

— Тогда все свелось к стрессу?

Элис покачала головой:

— Ох уж эти мужчины! Что с вами такое? Никогда не можете говорить о здоровье. Если верить сплетницам из клуба регби, он пережил настоящее потрясение — два месяца пролежал в психиатрическом отделении больницы Степпинг-Хилл.

— Правда? Он никогда не говорил, что ему было так худо.

— А ты его спрашивал?

— Нет.

— Вот именно, — удовлетворенно сказала Элис.

Джон сидел перед телевизором, ощущая беспокойство. Он освободил руку из-под головы Элис.

— Ты куда? — спросила она.

— Позвоню ему.

Джон встал и нашел свой мобильный телефон в холле. Он набрал номер Тома, но услышал тот же длинный гудок, что и в последний раз. Порыскав в записной книжке, он отыскал номер домашнего телефона Тома. Позвонил. Тот же результат.

— Похоже, оба номера отсоединены. Когда эта ваша клиентка его видела?

— Кажется, месяц назад.

Взволнованный, Джон сунул свой мобильник в карман брюк и начал расхаживать по комнате. Панч поднял брови, наблюдая за ним.

— Съезжу-ка я к его дому. На машине всего пять минут езды, — промолвил Джон, глядя на Элис в ожидании одобрения.

Она взглянула на часы на видеомагнитофоне.

— Без двадцати одиннадцать.

— Да не стану я колотить в дверь. Просто взгляну на дом, есть ли там свет, нет ли объявления о продаже.


Выехав из своего переулка, Джон пересек Кингсуэй, главную дорогу, ведущую к центру города, и направился в сторону Дидсбери. Несколько поворотов, и он уже на Мурфилд-роуд. Джон остановился напротив дома номер шестнадцать и огляделся в поисках объявления агента по недвижимости о продаже собственности. Ничего не увидел. Проходя по дорожке, он отметил отсутствие какого-либо автомобиля. Приблизившись к входной двери, Джон пригнулся и приподнял клапан почтового ящика. Он подготовил себя к жужжанию мух и запаху гниющей плоти, но увидел только сплошную тьму. Температура в доме была такой же, как на улице.

Он прошел через газон к окну. Шторы не были задернуты, а сетчатая занавеска позволяла видеть в свете уличного фонаря голый пол без всяких признаков мебели.

Засунув руки в карманы, Джон вернулся к машине. С каждым шагом росло ощущение, что за ним кто-то следит. Подойдя к машине, он резко повернулся, уставившись прямо в окна первого этажа. На мгновение ему показалось, что за темным стеклом что-то мелькнуло. Джон продолжал смотреть, но видел лишь отражение уличных огней.

Он крутил и крутил свой мобильник в кармане и вспоминал начало лета.

Глава 2

Май 2002 г.


Мобильник Джона начал вибрировать на твердой поверхности стола, сердито жужжа, как рассерженная оса, залетевшая внутрь.

Он оторвал взгляд от последнего заявления. Старая история. Владелец «порше» улегся спать, хорошо выспался, встал, позавтракал, пошел взять ключи от машины с их обычного места, на столике в холле, недалеко от двери, и обнаружил, что их там нет. Проверил карманы пальто, кейс и кухню и решил, что, наверное, забыл ключи в машине. Открыл входную дверь и обнаружил, что дорожка пуста.

Это было уже шестнадцатое заявление в этом месяце и южном районе Манчестера. Компания наглых ворюг быстро богатела.

Он взял телефон:

— Джон Спайсер слушает.

— Джон, это Том Бенуэлл. Можешь поговорить?

— Том! Конечно. Я как раз заканчиваю возню с бумагами. Как ты?

— Нормально. Немного занят, ведь идет подготовка к Играм, но не жалуюсь. Как дела? Поймал несколько плохих парней в последнее время?

— А, да ты знаешь, как оно бывает. Чем быстрее мы их ловим, тем быстрее суды их выпускают. Но, так или иначе, я при деле.

Том хмыкнул.

— Слушай, у меня есть билеты на чеширское мини-регби в воскресенье, в «Сейле». Места в корпоративной ложе, дармовое пиво и бутерброды. Согласен?

— Том, теперь мне куда приятнее печатать заявления потерпевших. Когда встретимся?

— В четверть двенадцатого у главного входа, если тебе удобно.

— Ладно, тогда увидимся. Спасибо за приглашение.


Утром в воскресенье Джон влился в плотную толпу, двигающуюся по узким дорогам жилого района, ведущим к клубу регби «Сейл». До него доносились обрывки разговоров идущих рядом людей, в основном касающихся того, переместится ли «Сейл» на старый городской стадион Манчестера, когда футбольный клуб после начала соревнований завладеет стадионом Игр Содружества.

Когда поток людей вынес его к входу, он увидел мужчину, небрежно прислонившегося к одному из столбов. Подойдя к нему, Джон улыбнулся:

— Спасибо за приглашение, приятель. Как ты?

Он взглянул в лицо друга и заметил темные круги у него под глазами.

Том Бенуэлл усмехнулся и ответил:

— Выживаю. Ты же, как обычно, выглядишь до неприличия в отличной форме. Вы что, полицейские, только и наращиваете мускулы в спортзалах?

— Да, плюс разгадывание кроссвордов на рабочем месте. А ты? Все еще приходится таскать клиентов по ресторанам в городе?

Том воспринял укол с ухмылкой:

— Ага, да еще разъезжаю на машине по городу.

— Что у тебя сейчас?

— «Ауди-ТТ».

— Неплохо. — Затем Джону в голову пришла неожиданная мысль. — Не оставляй ключи на столике в холле. Я сейчас работаю над делом молодых поганцев, которые выуживают ключи через отверстие почтового ящика и угоняют машину.

— В самом деле? И чем? Удочкой?

— Длинной тонкой палкой с крючком на конце, ими в садах пользуются. Вот одна семья и оставила парочку в саду. Беда в том, что некоторые страховщики говорят, что, поскольку машину открыли и завели с помощью ключей, они не обязаны платить. И охотятся они как раз за такими классными тачками, как твоя.

— Значит, теперь больше роскошных машин в усадьбах вокруг Ливерпуля? — спросил Том со скаусским акцентом.

Джон рассмеялся:

— Нет, мы думаем, их сразу вывозят из страны. Полагаю, что в Восточную Европу.

— Спасибо за совет. — Том показал сезонный билет своей компании контролеру и повел Джона в корпоративную ложу. — Когда мы с тобой в последний раз виделись? В феврале во время матча за кубок Европы?

— Господи, в самом деле. Надо же, как долго. Элис до сих пор не познакомилась… — Джон замялся, — с твоей женой.

— Шарлоттой, тупица, — подсказал ему Том.

— И как тебе жизнь в браке?

— Ничего. Дорогая, но ничего, — ответил Том.

— Дорогая? Вы, случайно, не ждете ребенка?

Том со странным выражением на лице глянул на него через плечо:

— Насколько мне известно, нет. Я имею в виду Шарлотту. Она мотает деньги так, будто ей за это приплачивают. — Он похлопал по своему пиджаку от Тинберленда. — Ты ведь не считаешь, что я сам такое приобрел?

Джон осмотрел явно дорогой пиджак, затем опустил глаза на рукав своей видавшей виды кожаной куртки, которую купил в ларьке, где пахло ароматическими палочками.

Том познакомился с Шарлоттой в прошлом году, и, к огромному удивлению всех знакомых, через несколько недель они улетели на Барбадос, где и поженились. Джон решил пока не распространяться на эту тему, по крайней мере до того, как они уговорят несколько кружек пива.

Они уже подошли к двери в корпоративную ложу. Том предъявил пропуск еще одному контролеру и отступил в сторону:

— Сначала ты, приятель.

Джон поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Оглянулся и увидел, что Том одолел лишь половину лестницы. Когда он приблизился к Джону, то слегка запыхался.

— Хочешь показать мне, что я потерял форму? Это самое трудное физическое упражнение, какое я проделал за последние месяцы.

Джон шутливо шлепнул его по затылку:

— Тебе не надо было бросать играть. Такие мухачи-полузащитники, как ты, не обязаны делать захваты. Это наша, флэнкеров, забота. Мы все за вас делаем.

— Уж не утверждаешь ли ты, что делал за меня все захваты? — спросил Том. — Насколько я помню, ты был слишком занят попытками добиться, чтобы мухача-полузащитника противника унесли на носилках. Куда тебе до меня!

Джон ухмыльнулся:

— Уж эти мне мухачи-полузащитники. Только и забот что вытанцовывать вокруг поля.

Последовала неловкая пауза, и Джон мысленно чертыхнулся. Он не должен забывать, насколько чувствителен Том.

На лице Тома появилось сожаление.

— Какие игры при моей работе, — пробормотал он. — Неужели ты будешь играть за «Чидл айронсайдс» в следующем сезоне?

— Надеюсь, — ответил Джон, стараясь ничем больше не задеть друга. — По уровню они много ниже «Стокпорта», но, когда могу, я там появляюсь.

— За какую команду ты играешь, старый козел? За ветеранов? Когда ты начал надевать эти алые трусы с надписью «Не троньте меня»? — Том шутливо толкнул друга в бок и улыбнулся.

Обрадованный, что Том не обиделся на его замечание, Джон прошипел:

— Отвали! — и двинулся за Томом к бару.

Состязание по мини-регби устраивалось в духе последнего соревнования сезона. Глядя вниз на команды, разминающиеся на боковой линии, Джон сразу понял, что многие игроки все еще мучаются от похмелья после предыдущей ночи. Когда одного из них вырвало перед выходом на поле, толпа зрителей восторженно взревела. Во время самих матчей все команды избегали острой игры, вместо этого использовались невероятно длинные пасы и навороченные передвижения. За игрой было интересно следить, но команды вскоре устали, хотя каждый матч длился пятнадцать минут.

Был момент, когда худенький бек неубедительно попытался обвести форварда, бегущего через поля. Форвард на его финт не купился, направив удар на того, кто держал мяч, а не на игрока, которому он собирался этот мяч передать. Плечо форварда ударило бека по почкам, заставив согнуться пополам и рухнуть на траву.

Толпа дружно охнула, а Том повернулся в кресле и в восторге стукнул Джона по плечу.

— Прямиком из инструкции по захвату от Спайсера! — воскликнул он. — Вот это удар!

Джон заметил, что несколько человек прислушиваются к комментариям Тома, и скромно опустил голову. Но упоминание о его фамилии не прошло незамеченным. И конечно, к ним подошел пожилой мужчина в костюме с галстуком.

— Джон Спайсер? Руперт Хорсли.

Джон поднял голову, сразу обратив внимание на акцент и значок клуба по регби и футболу Манчестера на блейзере. Он неохотно встал, чтобы пожать протянутую руку.

— Рад встрече.

— Все еще играете, Джон? — спросил мужчина несколько громче, чем нужно. К животу он прижимал кружку с пивом.

Джон потер шею.

— Да, но только на общественных началах. «Чидл айронсайдс».

— Открытый боковой фланкер?

Джон кивнул.

— В первом составе?

— Угу.

Мужчина некоторое время гладил свои усы, потом взглянул вниз, на Тома.

— Видел, как этот парень разделывался не с одним игроком, когда играл за «Стокпорт». Лучший седьмой номер среди непрофессионалов, какого мне доводилось видеть.

Джон поежился, а Том поднял брови в знак восхищения. Когда мужчина повернулся, чтобы присоединиться к друзьям, он положил руку на плечо Джона и пробормотал:

— Я считаю, что вы могли бы добраться до самого верха.

Он ушел, не дожидаясь ответа, а Джон неловко опустился в кресло. Когда мужчина отошел достаточно далеко, Том склонился к Джону и прошептал, почти не разжимая губ:

— Нравится мне это! Он даже не вспомнил, что я тоже играл. Старый придурок!

День двигался к вечеру, приятели вели ничего не значащий разговор между вспышками энтузиазма на поле. Когда же две очень усталые команды сыграли финальную игру, Джон и Том, выпив по несколько кружек пива, расслабились.

— Как вообще жизнь… чем ты сейчас занимаешься? — спросил Том.

— Главное оперативное подразделение. Тяжелая работа, часто допоздна, особенно если возникает новое дело, но мне нравится, спасибо.

— Когда ты туда перешел? Два месяца назад?

— Почти четыре.

— Бог мой, как летит время! Но ты все еще считаешься детективом-инспектором?

— Да, и комбинация довольно кошмарная. Я работаю на подразделение Трэффорд в патрульной службе, но если случается что-нибудь серьезное, чаще всего убийство, меня направляют в главную команду для ведения следствия. Все патрульные подразделения в Манчестере направляют своих сотрудников в эту команду по мере надобности. Решение принимается по выборочному принципу, но все подразделения стонут, считая его несправедливым.

— Не продолжай — они платят фирме консультантов в поисках лучшей системы?

— Нет, мы просто смотрим, как это делается в Лондоне.

— А что там?

— РПБР. По-моему, расшифровывается как районное главное подразделение быстрого реагирования. В нем постоянные члены, занимающиеся крупными преступлениями. Только мы себя обзовем иначе. Может, ПГБР — полицейская главная бригада реагирования.

Том засмеялся:

— А я-то думал, что в Манчестере лишь рекламные агентства так по-уродски называются. Я эти аббревиатуры постоянно путаю. Значит, ты подашься в эту бригаду, когда она начнет функционировать?

— Определенно. Там лучшие люди и самые интересные дела. Но попасть туда будет нелегко.

— Не то что главное оперативное подразделение, где тебе доверяют ловить угонщиков.

— Эй! — обиделся Джон и поднял указательный палец. — Не смейся над этим делом — они воруют десятки машин в месяц. Не знаю, из кого состоит банда, но зарабатывают они неплохо. И ведь это только одно расследование. Мы же одновременно ведем несколько дел.

— И что еще?

Джон порылся в памяти в поисках дела, о котором можно было бы поговорить.

— Помнишь женщину, мы нашли ее под виадуком около Стокпорта в прошлом году?

Том кивнул:

— Какая-то барменша, ее забили до смерти.

— Да, она. Убийца сел пожизненно, и поймала его бригада, в которой я работал. Ну и судмедэксперты.

Том молчал, в ожидании глядя на друга.

— У нее на лице нашли особый гравий. Выяснилось, что он имеется на небольшом участке в парке на севере Манчестера. Мы прочесали кусты вокруг и обнаружили кирпич, которым ее били. Эксперты добыли кусочек кожи с неокровавленного конца кирпича и провели анализ на ДНК. Результат совпал сданными, уже имеющимися в картотеке. Мы арестовали преступника через три часа. Оказалось, хозяин бара. В багажнике его машины были кровь и волокна ткани. Он убил женщину в парке, затем провез через весь город и выбросил.

— Удачно справились, — заметил Том, на которого рассказ Джона произвел сильное впечатление.

— А как у тебя с работой?

Том поморщился и посмотрел в окно.

— Да нормально. Платят отлично, но, честно говоря, мне малость поднадоело.

— Почему? — спросил Джон, наклоняясь вперед.

Том взглянул на него, потом снова уставился в окно.

— Не знаю. Непростое это дело — постоянно целовать задницы клиентам. Пытаться прийти в экстаз от их баннеров и продвижения по служебной лестнице. Достаточно немного потрудиться в этой области, как начинаешь понимать, что все рекламные компании основаны на одинаковых принципах.

— Например?

Том вздохнул так, будто ему все наскучило.

— Жадность, лень, зависть, гордость… Остальное забыл.

Джон удивился.

— Знаешь, это ведь мотивы для большинства преступлений. Не предполагал, что большая часть рекламы тоже на этом зиждется.

— Не большая часть, а вся. Возьми, к примеру, кредитные карточки. Здесь срабатывает жадность. Реклама всегда на что направлена? «Зачем ждать, купите то, что вам хочется сегодня с помощью карты». Ни малейшего упоминания о том, как позже вы станете расплачиваться. Машины? Тут все зависит, под каким углом они работают. Обычно они бьют на гордость. «Садитесь в эту машину, и все будут от вас в восторге». Сводится к одному и тому же — подкормке машины.

Джон продолжал смотреть на него, не уверенный, что понимает, о чем тот говорит.

— Экономика, — пояснил Том. — Люди должны обязательно постоянно что-нибудь покупать. На этом весь расчет. Нельзя допустить, чтобы люди долго пользовались вещами или ремонтировали их. Ты немного попользуешься, затем отбрасываешь в сторону и покупаешь новое. Вот главная цель рекламы: создать спрос, заставить людей продолжать покупать. В противном случае вся капиталистическая машина встанет.

— Ты слишком о многом задумываешься.

Внезапно глаза Тома сверкнули.

— Хочешь знать, о чем я на самом деле мечтаю?

— Да.

— Бросить все это. Разумеется, пока я только мечтаю, но мне хотелось бы купить небольшое дело в Корнуолле. Кафе или какой-нибудь магазинчик.

— А ты можешь позволить себе это?

— Почти. Если мы продадим свой дом в Дидсбери и прибавим к этим деньгам мое выходное пособие, то сумеем купить дом поменьше и на оставшиеся деньги приобрести какое-нибудь дело.

— Черт побери, — промолвил Джон. — А я полагал, что тебе нравится городская жизнь.

Том постучал пальцами по кружке.

— Мне все больше и больше нравится сидеть дома. Ну, иногда поужинать где-нибудь. Но клубы и бары… — Он улыбнулся и наклонился к Джону, словно собрался открыть ему тайну. — Я все это уже перерос, приятель. Сколько тебе лет?

— Тридцать три.

— Ты на год старше меня, ты уже годишься в ветераны!

Джон засмеялся:

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Если не считать местного паба, мы с Элис редко куда выходим. В последний раз мы попали в клуб, где тусовались подростки. Во всяком случае, они мне показались подростками. Но что об этом думает Шарлотта? Она любительница клубов?

Том кивнул.

— Ее оттуда не вытащить, точно как меня в двадцать два. У меня смелости не хватает сказать ей, что я предпочел бы остаться дома и посмотреть телевизор.

Джон почти не знал жену Тома, поэтому решился задать еще один вопрос:

— Она сейчас работает?

По сжавшимся губам Тома он догадался, что этот вопрос в их семье — камень преткновения.

— Она иногда поговаривает о поступлении на курсы при колледже, но мне представляется, что ей нравится просто порхать, играть в теннис, ходить в спортзал при центре отдыха. Она не хочет снова работать секретаршей.

Джон прокрутил в голове полученную информацию. Том выбирал женщин главным образом по внешности, но не приходилось сомневаться, что Шарлотте палец в рот не клади. Когда он с ней познакомился, то вынес из этой встречи четкое впечатление: корыстная стерва. Джон был уверен, что не пройдет и пары месяцев, как Том бросит ее и заведет себе другую. Поэтому, когда Том внезапно женился, Джон поразился. Он не сомневался, что Шарлотта его окрутила. Даже мальчишника не было.

— Ты не возражаешь, чтобы она не работала? — спросил Джон.

Бесчисленные допросы научили Джона чувствовать, когда ответ неискренен. Теперь он воспользовался своим опытом в отношении старого друга по команде.

— Нет, разумеется, — промолвил Том, касаясь костяшками пальцев носа. — Приятно быть главным добытчиком, мило, когда ждут твоего прихода с работы. — Затем он резко сменил тему и поинтересовался: — А как у тебя дела с Элис? Сколько вы уже вместе? Наверное, пора пожениться и размножиться.

— Одиннадцать лет. Скорее всего к этому и идет.

— Черт! Ты хочешь сказать, что собираешься жениться? Или что она беременна? Или и то и другое? — Том вытащил пачку сигарет и предложил Джону.

— Нет, спасибо. Это как раз часть сделки. Пока мы не женимся, но курить бросили и пытаемся зачать ребенка. Переходим на здоровый образ жизни. — Он взглянул на свою кружку и наклонил ее. — Старого эля это не касается.

— Надо же! — воскликнул Том, закуривая. — Тебе действительно всего этого хочется?

Джон отпил большой глоток. Он бы ответил честно, если бы не чувствовал, что Том не совсем откровенен относительно своей семейной жизни. Джон бы признался, что эта идея приводит его в ужас и он боится, что его жизнь пойдет насмарку. Вероятно, он бы даже признался, что не может отвести глаз от Никки Кингстон, организатора работы на месте преступления, с которой флиртует, видя в ней потенциальное спасение, если выяснится, что, как он боится, хорошего отца из него не получится. Вместо этого Джон произнес:

— Трудно сказать. Уже пора. Элис тридцать два, и ты знаешь женщин. После тридцати они начинают слышать, как тикают их биологические часы. У тебя с Шарлоттой восемь лет впереди.

— Да, — неохотно согласился Том.

Джону показалось, что Том ему сочувствует.

— Том, — сказал Джон, приканчивая пинту, — что мы будем делать? Сидим здесь и пьем еще по кружке или закругляемся?

Том взглянул вниз на поле. Большинство зрителей разошлись, группа ребятишек перебрасывала мяч на поле, а пара работников приминали вывернутые пласты травы на средней линии. Их тени протянулись далеко по траве.

— Вставай. Давай поймаем такси до города.

— Почему бы и нет? — Джон неожиданно ощутил радость от возможности побездельничать в воскресенье вечером и напиться. Он сдался этому настроению и подхватил пачку сигарет приятеля.

— Только Элис не говори, — попросил он, уже вложив сигарету между губ.

Том засмеялся и дал ему прикурить.


Пока они ждали зеленого света, солнце било в боковое стекло. Джон, барабаня пальцами по колену, прищурившись смотрел на двадцатидвухэтажное офисное здание справа. Его торец был покрашен в ярко-желтый цвет, а на самом верху, на высоте почти в двести пятьдесят футов, нарисованы три фигуры — одна красная, другая синяя, третья зеленая, — поднявшие в восторге руки. Под ними, в классическом стиле, двадцатифутовые буквы гордо возвещали: «Манчестер 2002. XVII Игры Содружества».

Взгляд Джона скользнул ниже, к середине здания, где висел гигантский цифровой счетчик. Оранжевая цифра, кричащая с экрана, снова уменьшилась.

— Остался восемьдесят один день. Поверить невозможно, правда? — воскликнул он, глядя вперед на четыре полосы Портленд-роуд, ведущей к вокзалу Пиккадилли.

На фонарях вдоль дороги висели вертикальные флаги. Оранжевые, алые, густо-зеленые или бирюзовые. На каждом те же торжествующие фигуры сверху и слова «XVII Игры Содружества» внизу. Они делали улицу праздничной. Джону казалось, что так когда-то бывало в Риме перед событием в Колизее.

— Ладно, давай выкладывай, чем ты в самом деле занимаешься, чтобы заслужить свою роскошную машину и большой дом в Дидсбери.

— Много всего, — напыщенно заявил Том. — Важные, большие вещи. Очень сложные. Простому человеку не понять. — Он усмехнулся и перестал дурачиться. — На самом деле продаю. Названиваю людям и уговариваю их расстаться с частью своих наличных. Только на сей раз я предлагаю людям деньги за свой товар. — Чтобы было яснее, он показал на перекресток: — Видишь тот полуразрушенный центр боевых искусств на углу Принсесс-стрит? Я убедил владельца взять деньги у Кассона и позволить его людям завернуть здание в гигантскую рекламу их мыла. Эта площадка — настоящий гигант. Наверное, понадобится восемнадцать полос материала, сшитых вместе, чтобы закрыть весь дом. Ты знаешь, фирма Кассона подтвердила, что они сделают вклад в спонсорский фонд? В этом горшке уже более сорока миллионов.

В этот момент они ехали мимо центра для гостей Игр Содружества. Он размещался в недавно построенном здании, окна были небрежно заклеены листами белой бумаги. Сквозь щели между листами виднелись рабочие, торопливо заканчивающие интерьер центра.

Шофер такси, кивнув на здание, присоединился к беседе:

— Я недавно вез одного парня из организационного комитета. Он рассказал мне, сколько они рассчитывают получить от продаж здесь и в спортивном городке, когда начнутся Игры. Попробуйте догадаться? На сколько они собираются продать барахла?

Том задумался.

— Тысяч на двадцать в день?

Таксист присвистнул и указал пальцем на крышу машины:

— Пятнадцать тысяч в час. Пятнадцать тысяч фунтов каждый гребаный час. Говорю вам, когда все это запустят, тут можно будет заработать целое состояние.

Такси медленно выехало из тени в форме кирпича, которую отбрасывал отель «Пиккадилли». Когда они миновали трамвайные пути, слева открылся вид на обновленный парк «Пиккадилли». Джон помнил время, когда тут были лишь низкие клумбы, которые, казалось, тонули в мусоре. Они привлекали этот мусор, как сток, собирающий воду. Во время ленча служащие офисов, стремящиеся найти хоть маленький зеленый клочок, мирились с клочковатой травой на местных склонах. Джон вспомнил, как часто он, тогда еще юный констебль, гонял пьяниц, спящих на лавочках, поставленных по периметру. Статуи на территории позеленели от старости. Голуби устраивали гнезда на голове королевы Виктории, поливая ее волосы белым дерьмом.

Теперь, после подтяжки физиономии за десять миллионов фунтов, территория была готова к открытию. По периметру установили панели высотой в десять футов с фотографиями центра Манчестера, в полупровалившийся сад подсыпали земли, круглосуточные пьяницы перешли в какое-то другое место, а голубей лишили насеста, потому что статуи увезли на чистку. Землю покрыли свежим дерном, множество специально сконструированных скамеек ждали наплыва посетителей. В дальнем конце, напротив «Бургер кинг», высадили саженцы деревьев, застывших среди многочисленных прямоугольников испанского известняка и серого йоркширского камня, которые молча ожидали первых человеческих шагов.

Такси приблизилось к повороту на лондонскую дорогу, которая вела к вокзалу Пиккадилли — входным воротам в центр Манчестера. Здесь тоже трудились рабочие, расширяя дорогу за счет бетонной полосы с рядом деревьев посредине.

Том показал на частично переделанный дом слева:

— Тут будет отель «Роззетти». Леса не снимут к открытию Игр, поэтому я позвонил им и спросил, не заинтересованы ли они в хорошенькой обертке, чтобы скрыть волосатые задницы своих строителей. На прошлой неделе звонил Настро Аззурро насчет подходящей площади, вот я и свел их. Ты же знаешь, как итальянцы любят иметь дело с итальянцами, ну там крестный отец и все такое.

— Сколько они за это платят? — спросил Джон, оглядывая леей.

— Тысячи.

— А сколько же составляют твои комиссионные за эту сделку?

— Тысячи, — невольно улыбнулся Том.

Джон откинулся на сиденье и с шумом выдохнул.

На перекрестке около недостроенного здания вокзала Том спросил:

— Ты действительно хочешь пить в «Голове быка»? — Он выглянул в окно и посмотрел на паб.

— Да, — ответил Джон. — А в чем дело?

Том засмеялся:

— Да ни в чем. Мы проехали через весь город, мимо Каслфилда, Динсгейт-Локс, Северного квартала, и ты выбрал старую пивнушку за станцией.

Джон пожал плечами:

— Я же говорил. Мне бы только хорошее пиво, музыку, которая не мешает разговаривать, и много свободных мест. Мы же не собираемся кого-нибудь снять, верно?

Том кивнул.

— Вот что, давай сначала посмотрим мой офис. Тут рядом, за углом, в Ардуик. — Он наклонился к водителю: — Не возражаете, приятель?

— Вы босс, — ответил таксист. — Какой адрес?

— Ардуик-Кресент, семь.

Машина поехала дальше, мимо перестроенной задней части вокзала с новой стоянкой для такси. Через несколько секунд они остановились у здания, которое некогда было тесным рядом жилых домов.

Над входной дверью висела табличка с надписью: «Даешь баннер!» Офис был перестроен из двух зданий, а узкая аллея между ними закрыта стеклом и металлом, которые поднимались назад, образуя между домами изогнутый атриум.

— Вот тут все и происходит, — произнес Том, глядя на здание и замечая, что окна в верхнем этаже светятся. — Поверить невозможно. Поганка Джордж здесь.

Они дали таксисту по пятерке и вышли из машины.

— Кто такой Поганка Джордж?

Том покачал головой:

— И не спрашивай. Будем надеяться, что кто-то просто забыл погасить свет, а его там нет.

Он вытащил ключи и открыл тяжелую, хорошо укрепленную дверь. Когда сигнализация не сработала, не подала предупреждающих сигналов, Том сказал через плечо:

— Он здесь.

Джон последовал за ним через вестибюль, который был таким же, как все другие вестибюли в офисах, переделанных из жилых домов. Стены ободраны до кирпича, в углу стоит старый каток. Гессенские мешки с надписью «Хлопок» сложены сбоку от чистого письменного стола из нержавеющей стали.

Том распахнул боковую дверь, ведущую в основное помещение. Открыл дверцу стоящего в углу бледно-желтого холодильника «Смег», достал оттуда две бутылки пива, открыл их с помощью прикрепленной к стене открывалки и протянул одну Джону.

— Ты можешь делать все, что хочешь? — удивился тот.

— Только писать не рекомендуется.

Джон тоже вошел в комнату, открыл холодильник и обнаружил, что он набит бутылками.

— Мама родная! Нет, почему я на государственной службе? Нам приходится платить даже за кофе и чай.

Том рассмеялся.

— Пошли. Я покажу тебе мой офис.

Они прошли через арку в аллею из каменных плит. За защитными пластмассовыми панелями благоденствовали два гигантских каучуковых дерева. Войдя в соседнее здание, Том показал на дверь с табличкой: «Самый мозговитый». Он поднял руку ко лбу, шутливо поклонился и начал подниматься по железной винтовой лестнице, которая тянулась до второго этажа, где раньше были спальни. В результате образовался единый просторный офис. Внутри сгрудились пять рабочих мест для бухгалтеров. Угловую нишу полностью заставили компьютерами.

Том шагнул а помещение и уже хотел махнуть рукой, указывая на свое место, как вдруг в углу комнаты началась какая-то бурная деятельность. Из-за баррикады оборудования виднелась шапка черных волос. Поганка Джордж. Внезапное появление Тома и Джона застало его врасплох, и он торопливо пытался убрать с экрана монитора то, что разглядывал.

— Добрый вечер, Джордж. Все трудишься? — промолвил Том, не приближаясь к коллеге.

— Гм… да, я… — Джордж медленно поднялся. Кустистые волосы переходили в такие же кустистые бакенбарды. В этом обрамлении виднелись очки в проволочной оправе с необычно толстыми стеклами. Темные глаза сверкали. — Привожу в порядок некоторые старые файлы на главном сервере. — Он полез в нагрудный карман теплой рубашки цвета хаки и достал оттуда отвертку «Филлипс». Ткнул отверткой в распотрошенный жесткий диск, провода и платы, выставленные напоказ, и добавил: — Мне еще надо до понедельника наладить машину Триса.

На Джона он так ни разу не взглянул.

— Ладно, — сказал Том. — Мы заглянули на минутку, хотел показать другу, как мы тут обитаем. Джон, это Джордж.

— Привет! — сказал Джон, шагнул вперед и протянул руку над монитором, который отделял Джорджа от остальной комнаты.

Глаза, увеличенные линзами, моргнули, почти черные зрачки напомнили Джону взгляд трупа. Затем липкая ладонь коснулась руки Джона, пальцы почти не сжались, и тут же Джордж отдернул руку.

Джон удивился, когда ощутил почти отвращение, инстинктивное и мгновенное.


Десять минут спустя они сидели в кожаных креслах уютного бара «Голова быка». Из невидимых колонок тихо звучал ранний Ван Моррисон. Джон отпил большой глоток пива и произнес:

— Странный парень в твоем офисе…

— Поганка Джордж? — спросил Том, пожимая плечами. — Он трудился в компании задолго до меня. Один из тех, кто сливается с фоном, когда речь заходит о работе. Я даже толком не знаю, чем он занимается, как-то слышал, что его называют менеджером офиса. Отвечает за компьютерную систему, следит, чтобы фотокопировальная техника и цветные принтеры не выходили из строя, ремонтирует, если их заедает или заканчивается тонер. Кроме этого, он в конце дня дублирует все файлы, заказывает новое оборудование и обновляет старое, если требуется. Джордж предпочитает работать в неурочное время: приходит поздно, затем сидит вечером совершенно один. Если оказывается за столом с утра, это означает, что он не уходил домой со вчерашнего дня. Что Джордж делает, я понятия не имею. Никто никогда не видел, что он ест что-либо, кроме огромных пакетов «Минстрелз», и пьет он лишь какую-то пурпурную бурду, которую каждый день приносит из дома.

— Однако, когда мы вошли, Джордж вовсе не приводил в порядок файлы. Он очень торопился убрать с экрана то, что там рассматривал.

— Это в тебе полицейский говорит, — усмехнулся Том. — Я даже не заметил. Наверное, смотрел какую-нибудь порностраничку для подростков.

Или что похуже, подумал Джон.

После пинты пива Джон снова спросил Тома про Шарлотту:

— Ладно, приятель. Карты на стол. Как тебе на самом деле семейная жизнь?

— Что ты имеешь в виду? — недовольно спросил Том.

Джон решил сначала признаться сам и посмотреть, к чему это приведет.

— Если честно, при одной мысли о женитьбе я холодею.

— Что? Но ты ведь уже почти женат! Ты живешь с Элис неприлично долго!

— Да. — Он взглянул на обручальное кольцо Тома. — Но формальность все меняет. У меня при одной мысли начинается клаустрофобия.

— Да ничего не меняется, приятель. Я тебе скажу, что может загнать тебя в ловушку — закладная на двоих. От этого труднее избавиться, чем от брака.

Джон улыбнулся:

— Пока не появятся дети. Вот тогда ты действительно связан по рукам и ногам.

Том удивился:

— Значит, ты не уверен на сто процентов?

Джон задрал голову к потолку и вытянул ноги под столом.

— Не знаю. Это самый серьезный шаг для человека. Я полагаю, из меня семейный человек не выйдет. Боюсь брать детей на руки больше чумы. — Он поднял большую руку и уставился на нее: вся в шрамах от игры в регби. — Эти маленькие существа не дают людям спать много месяцев подряд. Наверное, я не выдержу, возненавижу. И еще работа. Ведь я работаю в любое время суток.

— А я бы хотел завести детей.

— Ты серьезно?! — воскликнул Джон.

Том посмотрел в свою кружку, и когда заговорил, в голосе звучали меланхолические нотки:

— Абсолютно. Во мне в последнее время что-то сдвинулось. Семья — часть плана выбраться из города и переехать в Корнуолл.

— Ты стал задумчивым.

Том с сожалением улыбнулся:

— Верно. Признаю. Но Шарлотта все это в гробу видала.

Джон вытащил сигарету из пачки Тома и наклонился вперед:

— Вы этот вопрос уже обсуждали? — Он поднес зажигалку к сигарете, закурил и глубоко затянулся, прислушиваясь к потрескиванию табака.

Том покачал головой:

— Нет смысла. И так ясно.

— Когда вы поженились, я изумился.

Том поднял голову:

— Я знаю, о чем ты думаешь. Том — косматый монстр.

Джон рассмеялся.

— Но скажу тебе, когда я ее в первый раз увидел в рекламном агентстве, где она сидела в приемной, у меня рот слюной наполнился. Я глаз не мог оторвать от ее тела. — Он уставился в пространство. — Я просидел все совещание на автопилоте. Как только позволила ситуация, я уже стоял у конторки в приемной, придумав какой-то идиотский предлог для того, чтобы воспользоваться ее факсом. Честно, Джон, если ты дашь мне фотографии всех обнаженных женщин-кинозвезд и предложишь смоделировать из них идеальную женщину, уверяю тебя, ничего лучше Шарлотты не придумаешь.

— Ты пришел к такому выводу до того, как с ней заговорил?

Том не заметил шутки, а Джон вздохнул, сообразив, какими хрупкими стали их отношения. Но затем он вспомнил Никки Кингстон и ее лицо.

— Я знаю, как это бывает, когда вид кого-то так тебя заводит… — Он щелкнул пальцами. — Есть одна женщина, я с ней иногда работаю вместе. Организатор работы на месте преступления. Мы немного флиртуем, но я все больше и больше… — Он покачал головой.

Том постучал пальцем по столу.

— Даже не пытайся, Джон. Не рискуй отношениями с Элис ради интрижки. — Он собрал пустые кружки и через минуту вернулся с двумя новыми. — Знаешь, чего мне не хватает без регби? — спросил он, усаживаясь.

Джон обрадовался перемене темы, выпрямился и потушил сигарету.

— Боли.

Джон основательно приложился к кружке и поставил ее на стол.

— Продолжай, — попросил он.

Том вытряхнул из пачки сигарету, взял зажигалку и поставил локти на стол.

— Дело в том, что в мире, каким он стал сейчас, слишком легко забыть, что это такое — быть по-настоящему живым. Утром встаешь, идешь на работу, сидишь за столом, возвращаешься домой, смотришь телевизор, ложишься в постель. Пару раз в неделю забредешь в спортзал. Наши жизни так однообразны и предсказуемы. Я смотрю на людей и думаю: мы настолько чувствуем себя в безопасности, что наполовину спим. Возимся со своим ежедневным бизнесом, существуем в искусственной среде. Ты понимаешь, о чем я говорю? — произнес он и прикурил сигарету.

Джон секунду молчал.

— Вот почему мне нравится с тобой надираться, — неожиданно сказал он с теплотой. — Футбол? Бабы? Фильмы? Разумеется, темы достойные. Но ты всегда скатишься к какому-нибудь философскому замечанию.

Том усмехнулся.

— Зато ты все еще играешь, — заметил он. — Когда вспоминаю о притоке адреналина, который я испытывал на поле… В те минуты ты не осознаешь, как близок к тому, чтобы тебя ударили, толкнули, затоптали в куче. Ты так проникаешь в матч, что чувствуешь все это только после. И эта боль напоминает тебе, что ты там был, ты на самом деле жив. Если завтра я выйду на поле играть, то захромаю после первого же захвата. Я раскис. И таким сделала меня та жизнь, которую я веду.

Джон кивнул.

— Но ты говоришь о наших жизнях, которые, если сравнивать, вполне безопасны и комфортабельны. Я же работаю в районах Манчестера, где практически трущобы, а люди пытаются продать около газетного киоска свои вещи вроде занавесок за два фунта, чехлы на подушки, старые тарелки, ножи, вилки. Это те, кто старается выкарабкаться честно. Но есть и другие, подонки, готовые ради денег на все. Из-за них люди каждый день ощущают боль. Многие невольно сознают, что живы и какое дерьмо жизнь. И все из-за них. Этот мир отличается от нашего, и, поверь мне, ты не захочешь, чтобы твой мир соприкоснулся с тем миром, в котором живут эти подонки.

Том глубоко вздохнул:

— Да, наверное, ты прав. — Он посмотрел на пустую кружку. — И ты их засади.


На следующее утро Тому снова пришлось смотреть на огромную желтую сторону Портлендской башни. Только на сей раз он был пассажиром в машине своего босса.

Несмотря на проникающие сквозь открытое окно выхлопные газы, Йан с удовольствием вздохнул.

— Разве ты не чуешь это в воздухе? — сказал он, ожидая, когда Том спросит, что он имеет в виду. Том послушно повернул голову и вопросительно поднял брови. — Деньги, друг мой, деньги. Грязные, долбаные деньги! — Он удовлетворенно зарычал и стукнул ребром ладони по рулевому колесу, от чего рулевая колонка вздрогнула.

Машины поехали вперед, и он небрежно нажал кнопку «play» на приборной доске. Хотя движение показалось неожиданным, Том был уверен, что все заранее продумано. Кто бы сомневался — из динамика полились звуки «Валькирии» Вагнера, и босс посмотрел в сторону.

— Тебе нравится запах денег по утрам?

Том знал, что рявкнуть по-солдатски «Есть!» будет как раз тем ответом, которого от него ждут, но было слишком рано, чтобы притворяться, прикрывать свои реальные чувства фанеркой энтузиазма. Вместо этого он заставил себя улыбнуться и отпить глоток кофе из пластикового стакана с маленькой дырочкой в крышке.

Они с трудом пробились к верхней части Портленд-стрит, затем повернули налево и встали в пробку, тянущуюся до вокзала Пиккадилли. Пока они ползли вперед, Йан сказал:

— Нам надо связаться с владельцами той развалюхи на Грейт-Энкоатс-стрит, белой громадины, где кусты растут по канавам.

— Будет сделано, — ответил Том, снимая крышку со стакана и допивая остатки кофе.

Мало-помалу ему удалось возбудить в себе нечто напоминающее профессиональный интерес, но одновременно усилилось ощущение, что он теряет самого себя. К тому времени как они подъедут к офису, настоящего Тома Бенуэлла еще на один день полностью заменит серьезный и старательный служащий.

Наконец машина свернула на более свободную дорогу, где нет светофоров, и Том с тоской посмотрел на паб «Голова быка». Вскоре они остановились у офиса «Даешь баннер!».

Водительская дверь «порше-боксера» распахнулась, и Йан вытащил свое грузное тело из автомобиля. Том с пустым стаканчиком в руке выбрался из машины, поднял руки и от души потянулся. Он был худее начальника. Затем он последовал за боссом через входную дверь.

Женщина, сидящая за стальным столом, прочирикала:

— Доброе утро! — и приподняла две стопки почты.

— Доброе утро, Сара, — ответил Йан.

Том улыбнулся ей и кивнул. Они взяли почту и зашагали в другую половину здания. Йан направился к двери с надписью «Начальство», а Том с тяжелым сердцем начал взбираться по винтовой лестнице в свой офис.

— Если ты выяснишь, чья это развалюха, будет здорово! — крикнул Йан, открывая дверь.

Том склонился над перилами и постарался произнести с энтузиазмом, но нельстиво:

— Без проблем — она идеально подойдет кому-нибудь из наших спонсоров.

— Отлично, — промолвил Йан и исчез в своем кабинете.

Том продолжил подниматься по металлическим ступеням.

Поганка Джордж в этот момент как раз садился за свою баррикаду из мониторов, и их взгляды на мгновение встретились. Помахав рукой более дружелюбным коллегам, Том бросил пустой стаканчик в мусорную корзину рядом со своим столом и услышал, как там звякнули вчерашние пустые бутылки из-под пива. Затем он положил почту на поднос, сел и плавным движением включил компьютер.

Спрятавшись за монитор, он убрал с лица жизнерадостное выражение, как ненужный мусор. Схватился за виски руками, голова раскалывалась после вчерашнего. Том вернулся домой примерно в десять часов в приятном подпитии после пивного загула с Джоном. Но тут Шарлотта тоже пожелала куда-нибудь пойти. Малость кокаинчику, и он тоже был готов присоединиться к другим клубным гулякам, отчаянно пытающимся забыть, что выходные уже закончились. Домой они явились после двух часов ночи.

Ну а утром в понедельник — похмелье. В любом возрасте не подарок, а в тридцать два и вовсе, думал он, проглядывая содержимое верхнего ящика в поисках парацетамола. И он должен забрать свою «ауди» из гаража и покончить с этими утренними поездками с боссом. Нельзя же так начинать неделю! Никакой обволакивающей тихой музыки, вместо нее — гонки по всей Оксфорд-стрит в сопровождении непрерывного делового разговора прямо в ухо. Затем небольшое разнообразие в виде путешествия по центру, чтобы осмотреть брошенные дома и незавершенные строения, которые нуждаются в баннерах ради XVII Игр Содружества.

Он переключился на «Фаворитов» и нашел файл, который назывался просто — «Корнуолл». Щелкнул «мышью», и экран заполнил вид на залив Фистрал. На золотистом песке пляжа почт и никого не было. Только два человека, выгуливающие собак, да крутые волны разбивающиеся примерно в метрах сорока, и покачивающиеся головы серфингистов вдалеке.

Плечи Тома опустились, и он позволил разочарованию захватить его подобно стремительному водопаду. Он закрыл глаза и представил жизнь, к которой стремился все сильнее и сильнее. Бродить на заре по пляжу с колли или длинношерстной восточноевропейской овчаркой, вдыхая свежий воздух, чувствуя морские брызги на лице и ощущая, как натягивается кожа, когда соленая вода высыхает.

Том позволил этой картинке задержаться в своей голове, наслаждаясь ею, как приятным моментом перед давно ожидаемым чихом.

На соседнем рабочем месте зазвонил телефон, и окружающая реальность вернулась. Том с трудом избавился от разочарования и открыл глаза. На экране все еще виднелся пляж. Он секунду посмотрел на него, закрыл файл и потянулся к почте.

Провозившись с бумагами, насколько позволяли приличия, Том сдвинул их в сторону и принялся разыскивать владельца развалюхи на Грейт-Энкоатс-стрит. Он припомнил, что когда-то на этом здании висел плакат религиозного содержания. Что-то насчет того, что чудеса случаются ежедневно. Наверняка, подумал он, не по поводу арендной платы на здание. Он позвонил в отдел земельной регистрации и узнал, что церковная миссия продала здание бизнесмену, некоему мистеру К. Галуи. Том набрал номер его телефона, но ему ответили, что номер больше не функционирует.

Том включил на компьютере «Запрос директорий» и напечатал фамилию и инициал. В Большом Манчестере оказалось сорок восемь человек с такими данными. Он распечатал список, схватил три банки кока-колы из холодильника в кухне, вернулся за стол и снял телефонную трубку. Большинство звонков закончились беседами с растерянными старыми дамами, едва говорившими по-английски, глухим молчанием на линии и общением с автоответчиками.

К половине первого Том решил, что с него хватит. Головная боль прошла, уровень сахара помогла восстановить кока-кола, но есть хотелось ужасно. Он встал и оглядел комнату, обратив внимание на то, сколь скучной была общая атмосфера. Все головы склонены, все смирились с бессмысленной тягомотиной колеса для хомяка, которое здесь именовалось работой. Понимая, что зря пользуется кредитной карточкой компании, чтобы поднять дух сотрудников, Том встал и, обращаясь к коллегам, спросил, не хочет ли кто-нибудь сандвич из города, он собирается наведаться в ближайшее заведение.

Как Том и ожидал, все оживились. Первым заказ сделал Гес. Пока он, как обычно, раздумывал, что попросить, поглаживая солидный живот. Том написал в блокноте: Гес — индийский салат с чатни, клубный сандвич, десерт (сырный пирог с клубникой).

— Ну, просто не знаю, — произнес Гес. — Индийский салат с чатни и бутерброд, так я думаю.

Том сделал вид, что записывает. Гес добавил, вроде как спохватился:

— И сырный пирог с лимоном и лаймом.

Том вычеркнул «клубнику» и написал «лимон и лайм».

— Джемма?

Девушка двадцати трех лет, с вьющимися волосами, выглянула из-за своего экрана.

— Копченая семга с обезжиренным сливочным сыром на темном хлебе, спасибо. — В конце лета она собиралась замуж и уже несколько месяцев упорно худела.

Том посмотрел на блондинку на следующем рабочем месте, рядом с Джеммой, которая пыталась разобраться в незнакомом меню.

— Джули, угря в желе? — Девушку прислали из лондонского офиса в качестве временной помощницы накануне Игр Содружества, и ее южный акцент и общая жизнерадостность положительно повлияли на атмосферу в офисе. Том заметил, что Поганка Джордж иногда на нее поглядывает.

— Я бы хотела тайского цыпленка с имбирем на цельном хлебе и пакетик чипсов с уксусом и солью. Спасибо.

— Эд?

Когда Том брал кока-колу из холодильника, от заметил там сандвичи Эда. Он знал, что теперь коллега начнет сомневаться. Заплатит ли за его сандвичи компания или лучше съесть свои и сэкономить деньги?

Том избавил его от терзаний.

— Не беспокойся. Я запишу в расходы. Мы в этом месяце все наши планы перевыполнили.

Коллеги улыбнулись, а Эд с облегчением сказал:

— Говядину с редисом и белой булкой, пожалуйста.

Том знал, что этот от его предложения откажется, но все же из вежливости окликнул:

— Джордж?

Копна черных волос медленно поднялась над баррикадой из мониторов.

— Нет, спасибо. — Джордж снова опустился в кресло.

— Ладно, — сказал Том, сел за свой стол и нажал на телефоне кнопку быстрого набора. Он зачитал заказ на сандвичи и сообщил, что заедет за ними через двадцать минут.

Внизу у конторки Том прихватил ключи от служебной машины и направился в центр города. Через три четверти часа он вернулся в офис, расстегнул молнию на сумке-холодильнике, поставил коробку в центр стола и открыл крышку.

— Ленч! — объявил Том, забирая свой сандвич и пакет чипсов.


Поганка Джордж с трудом примостил цифровую камеру между двумя мониторами на столе. Провод от камеры тянулся к компьютеру справа. На мониторах появились изображения его коллег, сгрудившихся около стола. Джордж слегка наклонил камеру и сфокусировал ее на лице Джули. Никто не расслышал тихого щелчка камеры, когда он сделал фотографию. Джордж отсоединил камеру, положил ее в верхний ящик и уставился на готовый снимок. У Джули был открыт рот, а глаза полузакрыты, камера застала ее в момент мигания. Джордж облизнул верхнюю губу. Выражение лица Джули значительно превосходило его надежды.

Он обрезал фотографию так, что осталось только ее лицо, положил на стол и выбросил остальное в мусорную корзину. Затем перенес остаток фото на другую фотографию, которую нашел накануне. Женщина лежала на ковре с цветочным рисунком, в неизвестной гостиной, в верхнем углу виднелась часть обтянутого бархатом дивана. Лицо расслаблено, руки и ноги раскинуты, как у трупа, которого сфотографировали на улице в каком-то охваченном войной городе.

Щелкнув «мышью» по «голове» Джули, он перетащил ее лицо на снимок лежащей без сознания женщины. Джордж нахмурился: не совпадал масштаб, и различалось освещение заднего плана. Придется повозиться несколько часов, чтобы сделать фотографию убедительной. Он вздохнул и отправил ее в особый файл, открыть который можно с помощью специального кода. Когда все разойдутся по домам, он достанет оттуда снимок и начнет работать.

Глава 3

Май 2002 г.


В следующий понедельник Тому позвонили из главного офиса в Лондоне. Из-за беготни по поводу Игр Содружества он не заметил, как редко Йан бывает на работе. Теперь выяснилось, что босс постоянно встречался с представителями их главного соперника — «Гигантского баннера». Конфликт зашел так далеко, что Йан должен поспешно покинуть «Даешь баннер!».

Директор из Лондона попросил Тома заглянуть в офис Йана и убедиться, что его нет на месте. Потрясенный Том поспешил выполнить указание. Стало очевидно, что в выходные Йан здесь появлялся, потому что не осталось ничего из его личных вещей, даже табличку «Самый мозговитый» он унес с собой. Том шагнул к шкафу с папками. Ключи висели в замке. Он вытянул ящики и взглянул на папки клиентов, которые там хранились. На первый взгляд казалось, что все в порядке. Том сел за письменный стол Йана и бегло просмотрел ящики — пара брошюр и другая мелочь. Босс забрал даже дырокол, степлер и большой калькулятор со встроенными часами и будильником. Том снял трубку и сообщил в лондонский офис, что Йан действительно ушел.

Затем его соединили с техническим отделом, а там попросили Тома включить персональный компьютер бывшего босса. Когда компьютер загрузился, его собеседник продиктовал ему персональные данные Йана, и Том поморщился, когда вынужден был печатать в строчке кода слово «победитель». Его спросили, не кажется ли ему папка с документами компьютера подозрительно пустой, было ли что-нибудь стерто. Том подумал, что на первый взгляд вроде все на месте. На экране появилась строчка, запрашивающая, разрешит ли он Джиму Моррелу отдаленный доступ к компьютеру. Телефонный собеседник попросил его нажать клавишу «да», и стоило ему это сделать, как курсор начал двигаться сам по себе, причем с удивительной скоростью. Специалист из Лондона проверил всю директорию Йана, открывал файлы и спрашивал Тома, все ли там в порядке. Насколько он мог судить, да. Курсор продолжал поиски, залез в сброшенные файлы, а телефонный собеседник тем временем комментировал. Выяснилось, что Йан стер материалы только личного характера — электронные послания жене, сообщения относительно футбольного клуба «Челси» и резервирование отелей в Манчестере.

Наконец голос произнес, что, похоже, ничего связанного с клиентами стерто не было, хотя в последнюю неделю открывалось непомерно большое количество файлов. Затем Тома соединили с одним из директоров. После короткого разговора, изобилующего таким фразами, как «корабль без руля и ветрил», «критический период», «человек, знакомый с местными условиями» и «важные цели», должность Йана предложили Тому.

Он откинулся в кресле. Ответил не сразу. Ему надо посоветоваться с женой, сказал он. У него были планы, о которых Шарлотта не знала. Том объяснил, что они подумывают завести детей, возможно, переехать. Напомнил, что ему полагается отпуск, который он планировал начать в четверг.

Директор ласково промолвил, что он все понимает. Сесть сейчас на место Йана — серьезная и трудная задача, но это перемещение будет сопровождаться солидной прибавкой к зарплате и премиями с доходов.

Понимая, что дополнительные деньги приблизят к нему Корнуолл, Том поблагодарил за предложение и попросил немного времени, чтобы подумать. Директор мгновенно согласился, добавив с сожалением в голосе, что ответ ему понадобится в течение суток.


Через восемь часов, захлопнув за собой входную дверь и бросив ключи от «ауди» на столик в холле, он крикнул, имитируя американский акцент:

— Дорогая, я дома! — Затем поставил кейс на пол и снял пиджак от Пола Смита.

— Я здесь, — раздался сбоку голос.

Проходя мимо гостиной и столовой, Том бросил взгляд в зеркало на стене в конце коридора. Вошел в кухню, налил бокал красного вина из только что открытой бутылки и вернулся в гостиную. Жена сидела на кожаном диване, подобрав под себя длинные ноги и распустив по диванной подушке белокурые волосы. На кофейном столике перед ней были разбросаны многочисленные буклеты, предлагающие отдых в разных концах мира от таких фирм, как «Греческие виллы», «Ионическая идиллия» и так далее. Ни один проспект не был похож на рекламу массового туризма.

Том уселся рядом с женой и склонил голову набок.

— Снафф, снафф, снафф, что здесь у нас? — скрипуче проговорил он, но из-за разницы в возрасте жена не признала профессора Яффла в его исполнении.

Она открыла буклет, лежащий у нее на коленях, и посмотрела на него из-под тяжелых век:

— Милый, это обязательно должна быть Греция, ты только посмотри на эти виллы. Частные пляжи, собственные оливковые рощи, бассейны. Вот здесь даже сад на крыше и площадка для барбекю.

Том улыбнулся, соображая, как бы начать рассказывать Шарлотте о своем дне. После разговора с директором Том зашел на веб-сайт, посвященный туризму в Корнуолле, и нашел там раздел о выставленных на продажу кафе и магазинах. Маленькое кафе на Харбор-роуд рядом с пляжем пока не продано. Цена на него запрашивалась лондонская, но ведь по лондонской цене уйдет и дом Тома в Дидсбери.

Том сознавал, что сейчас находится на перепутье в своей жизни: бросить работу и избежать напряжения грядущих месяцев или перетерпеть, пока не кончатся Игры, и прилично заработать. Та часть его, которая всегда была склонна к компромиссам, уже пыталась убедить его отложить переезд в Корнуолл на какое-то время. Единственным смущающим Тома вопросом была его неуверенность в своих способностях справиться с работой, которая на него навалится.

— Значит, тебе по душе идея частного пляжа? — спросил он, воображая побережье Корнуолла.

Шарлотта улыбнулась ему:

— Все лучше, чем загорать под кварцевой лампой в спортзале.

Том набрал в грудь воздуха.

— Йан ушел. Переметнулся к нашим главным конкурентам. По сути, мы теперь по уши в дерьме. Мне позвонил директор из лондонского офиса.

Шарлотта выпрямилась и повернулась к мужу, размышляя, что могут означать для них эти перемены.

— И?..

— Ну, — сказал Том, чувствуя себя так, будто он вступил на участок с зыбучим песком, — они прощупывали меня, не хочу ли я занять его место. Но, — быстро добавил он, не давая жене возможности перебить его, — это будет настоящий хаос в следующие несколько недель. — Он замолчал, уже зная, чем все кончится.

Шарлотта наклонилась к нему и взяла его руку в свои ладони:

— Они предложили тебе работу Йана?

— Да.

Она взвизгнула от восторга и бросилась на Тома. Вино едва не выплеснулось из бокала на ковер, поэтому он быстро поставил бокал на столик.

— Ох, Том, Том, Том. Я так тобой горжусь! — воскликнула Шарлотта, прижимаясь к его груди. Медленно, под ее весом, он опускался, пока не оказался лежащим поперек дивана.

Решение было принято. Том постарался убедить себя, что если он будет уверен, что после окончания Игр сможет все бросить и уехать, он постарается выдержать.

Шарлотта, прижав его своим телом к дивану, подняла подбородок и задорно улыбнулась. Длинные светлые волосы падали на лицо.

— Теперь они должны платить тебе кучу денег, — ухмыльнулась она.

Том кивнул, думая о трудной работе и напряжении.

— Разве Йан не ездил на желтом «порше-боксере»?

Он снова кивнул, вспоминая, что все заботы теперь свалятся на его плечи.

— Ура! — крикнула Шарлотта, колотя Тома кулаками по грудине. Он чувствовал себя жертвой сердечного приступа. — Пошла эта Греция ко всем чертям! Я знаю, какой отдых мы заслужили! — заявила она, спрыгнула с него и побежала через комнату к компьютеру, стоящему в углу. — Сейчас узнаю про рейсы. Господи, поверить невозможно!

Том со своей неловкой позиции на диване наблюдал, как жена придвинула кресло к столу. С каждым шагом ее тугие ягодицы подрагивали под белыми тренировочными брюками, и он почувствовал, что его охватывает желание. Двадцать два года, и ведь ни о чем не догадывается, подумал он с улыбкой.


Позднее в тот же вечер, когда они спали голые рядом со столиком, на котором стояла бутылка из-под шампанского и лежало зеркало с белыми крупинками, темно-синий «форд» проехал мимо их дома и остановился под деревьями немного дальше по улице. Пассажирская дверца тихо открылась, и появился мужчина, жесткая рыжая шевелюра которого на миг осветилась лампочкой в салоне. Осторожно ступая, он двинулся по дороге и уверенно шагнул в открытые ворота у дома Тома.

Серый металлик «ауди» отсвечивал в том мизере лунного света, какому удавалось пробиться сквозь плотные слои облаков. Мужчина с любовью оглядел плавные формы машины. Пройдя напрямик через небольшой клочок травы перед гаражом Тома, он бесшумно приблизился к двери и наклонился.

Почтовый ящик открылся со слабым скрипом, и через секунду тоненький луч фонарика принялся обшаривать темный холл. Светлое пятно, пометавшись по полу, поднялось по деревянной ножке и скользнуло на поверхность столика у входной двери. Отполированная половинка скорлупы кокосового ореха, полная мелочи. Мобильный телефон. Пакетик мятных пластинок. Тюбик губной помады. Парочка нераспечатанных писем. Набор ключей от машины.

Мужчина вытащил квадрат мягкой ткани и повесил его на нижнюю часть отверстия почтового ящика. Клапан закрылся, потом снова открылся, когда мужчина просунул в отверстие садовый шест с крючком на конце. Дрожащий шест исчез в темноте, подобно отростку растения, тянущегося к свету. Конец с крючком достиг столика, но не смог дотянуться до самих ключей. Человек с другой стороны двери напрягся, стараясь удлинить свой инструмент хотя бы на несколько миллиметров, но безуспешно. Он вытащил жердь и квадрат материи из отверстия, а свет фонарика внезапно прыгнул на противоположную стену и на мгновение ослепил его, отразившись от зеркала. Мужчина выключил фонарик и опустил клапан ящика.

Возвращаясь назад по подъездной дорожке, он легонько провел указательным пальцем в перчатке по всей длине машины. Когда он сел в машину, водитель взглянул на него.

— Эй, Слай, на тебя не похоже приходить с пустыми руками.

— Я достану ее в следующий раз, — раздраженно пообещал он.

Они направились к Алтринхему, миновали шоссе М56 и двинулись по Алтринхем-роуд. Первые дома они проигнорировали, подъездные дорожки оказались слишком длинными, а ворота высокими. Они поехали в центр деревни, разыскивая дома, стоящие близко к дороге, с дорожками, незначительно длиннее стоящих на них машин. Около пожарной станции заметили черный «БМВ» возле дома, построенного в тридцатых годах и имеющего общую стену с соседним зданием. Мужчины обменялись взглядами, и водитель остановил машину.

Слай вышел из автомобиля и зашагал к дому, сразу обратив внимание на отсутствие охранной сигнализации. Еще через несколько секунд клапан почтового ящика был поднят, и луч фонаря осветил холл. Слай покосился на декоративную лампу, стоящую на полочке за дверью. Круглый абажур держала медная зеленая женщина, на вытянутых пальцах которой висело кольцо с ключами.

— Бинго, — прошептал он, просовывая в отверстие квадрат мягкого материала.

Слай просунул туда шест, направив конец с крючком к лампе. Глубоко вздохнув, чтобы не тряслась рука, он сосредоточился на кольце и ловко поддел его крючком. Держа шест как можно крепче, принялся двигать его вверх-вниз, пока не снял ключи с пальцев статуи. Их тяжесть слегка согнула шест, но Слай был к этому готов. Он вытащил все наружу, причем ключи лишь слегка коснулись мягкого материала.

Слай выключил фонарик, положил его у ног, схватил ключи и снял их с шеста. Вынув кусок ткани, принялся внимательно разглядывать добычу. На брелке был портрет маленького мальчика, такие фотографии обычно дарят бабушкам и дедушкам. Ключ от машины нельзя было спутать, как и ключ к входной двери. Вспомнив лампу в прихожей, Слай добрался до конца дорожки и поднял большой палец. Мотор «форда» заработал, и автомобиль тихо уехал.

Он прекрасно знал, что не должен ничего больше брать из дома, но все же вернулся к входной двери и сунул ключ в замок. Дверь отворилась практически без звука. Войдя в холл, он посмотрел на фотографии того же самого маленького мальчика, которые сгрудились на подоконнике слева от двери. Дом стариков, решил он. Протянув руку за лампу, Слай нашел шнур, провел по нему пальцами до розетки и выдернул вилку. Неожиданно он услышал шаги по лестничной площадке над собой. Он замер, наклонив голову. До него донесся испуганный вздох. Не услышав мужского голоса, приказывающего ему убираться, Слай догадался, что там стоит женщина. Все козыри на его стороне. Она была наверху, еще окончательно не проснулась, в ночной рубашке, вероятно, одна, без телефона.

Слай достал из кармана пальто нож «Стенли», прижал его к фотографии в рамке и медленно провел лезвием по стеклу. Тихий дом наполнился противным скрежещущим звуком.

Раздался вдох, и затем дрожащий голос произнес:

— Немедленно уходите. Я звоню в полицию.

Стоящий внизу в темноте Слай издевательски спросил:

— И как ты это сделаешь, бабуля? Ты не сможешь говорить, если я поднимусь и убью тебя.

Она испуганно вскрикнула. Он услышал топот босых ног, хлопок закрывшийся двери и скрежет повернутого ключа.

Он поднялся до половины лестницы и угрожающим тоном произнес:

— Если этот ключ не подойдет к той игрушке на улице, я вернусь и убью тебя.

Усмехнувшись, Слай сунул нож в ножны и спрятал в карман. Обернув провод вокруг женской фигурки, он сунул ее под мышку, спокойно вышел из дома, направил брелок в сторону машины и нажал кнопку. Охранная сигнализация машины пискнула, и все дверцы одновременно разблокировались. Через пару минут он уже ехал к шоссе, направляясь к гаражу, владельцами которого были русские. После того как он оставит там автомобиль, его номера заменят и подготовят новые документы для агента, который переправит его своим людям в Москве.

Глава 4

Временами небо совершенно сливалось с океаном, и тогда казалось, что они висят в голубом пузыре часами. Когда Том смотрел вверх, то единственным ориентиром в этой безбрежной синеве было солнце, пронизывающее его палящими лучами. Постепенно, по мере снижения самолета, угол обзора менялся, и, глядя в маленький иллюминатор, Том наблюдал тень самолета на спокойном море внизу. Вскоре пилот объявил, что Сейшельские острова уже видны тем, кто сидит по правой стороне самолета. Шарлотта немедленно перегнулась через него, чтобы посмотреть, а Том с сожалением промолвил:

— Что же, попробуем получить по максимуму. Это в последний раз до августа, когда у меня есть шанс подышать свежим воздухом.

Пройдя таможню в зале международного аэропорта Виктория в Маэ, они пересели в маленький самолет на восемь человек, чтобы лететь дальше, на остров Праслин. Через несколько минут самолет сел на небольшую взлетно-посадочную полосу, сооруженную из небрежно соединенных белых бетонных плит. Стоя рядом с самолетом и ожидая, когда выгрузят багаж, будто из автобуса, Том ощущал сильные тепловые волны, исходящие от земли. Казалось, кто-то держит фен у него под подбородком. Их чемоданы положили на тележку и повезли к низкому зданию в конце полосы. В открытых дверях стоял мужчина в легком хлопчатобумажном костюме.

— Миссис и мистер Бенуэлл, я Дэниел Гедеон с курорта Коко де мер. Добро пожаловать на остров Праслин.

Они пожали друг другу руки, миновали терминал и вышли на дорогу. Там их ждал старый «мерседес» с уже открытым багажником. Портье из аэропорта убрал их вещи в багажник, и они уже собрались сесть в машину, когда Том заметил на противоположной стороне дороги вола, на шее которого было ярмо, грубо сделанное из больших кусков дерева. Вол был запряжен в тележку с двумя рядами сидений друг против друга и бледно-голубым навесом.

— Дэниел, мы не можем поехать на этой тележке? — спросил Том.

Тот смутился:

— На этом транспорте вам двадцать минут придется добираться до курорта.

Том пожал плечами:

— У нас каникулы. Что нам время? — Он подмигнул Шарлотте.

Жена хихикнула и сказала:

— Ты совсем рехнулся.

Дэниел улыбнулся.

— Я поеду впереди с вашим багажом. — Он перешел через дорогу и тихо поговорил с кучером на языке, напоминающем французский, затем отдал ему несколько смятых рупий. — Хорошо, встретимся на курорте. Наслаждайтесь поездкой.

Кучер пустил вола медленным шагом, а Том и Шарлотта, усевшись на деревянные скамейки, любовались пейзажем. Когда они проезжали мимо группы пальм, Шарлотта взвизгнула от отвращения: с их нижних листьев свисала масса переплетенной паутины, в которой можно было разглядеть пауков величиной с ладонь, раскачивающихся на ветру.

— Ой, какой кошмар. Как ты думаешь, они ядовитые?

Том наклонился вперед, тронул кучера за плечо и показал на паутину.

— Опасные?

— Non,[1] — сказал кучер, энергично тряхнув головой. — Ils peuvent piquer.[2] — Он ткнул себе в руку пальцем, имитируя укус. — Comme un abeille.[3]

— Спасибо, — произнес Том, усаживаясь поудобнее. — Они жалят, как пчелы.

Когда они добрались до места, Дэниел провел их через лужайку к бунгало, расположенному за рощицей пальм. Веранда выходила на белый песок пляжа.

— О Господи! — прошептала Шарлотта.

Как только Дэниел ушел, они открыли свои чемоданы и вытащили оттуда купальные костюмы. Шарлотта нырнула в спальню, а Том переоделся там, где стоял. Через несколько секунд из спальни появилась Шарлотта в ярко-оранжевом, облегченном до минимума наряде. Том оглядел превосходные контуры ее груди, когда она бежала к дверям, и поднял глаза в знак благодарности Всевышнему за то, что Шарлотта принадлежит ему. Он натянул купальные трусы и, задержавшись на минутку и проверив наличие дополнительной розетки для модема лэптопа, тоже покинул бунгало. Песок был настолько выбелен и такой мелкий, что слегка поскрипывал, когда его касалась нога. Шарлотта неподвижно стояла на мелком месте, вода журчала у ее колен, поскольку недавняя волна была только что втянута обратно в море, оставив за собой массу шипящих пузырьков. Том поравнялся с женой и молча показал рукой вперед.

Над контурами багровых островов, поднимающихся на горизонте, летела стая морских птиц. Медленные взмахи крыльев позволяли солнечному свету отражаться от их белых перьев, и они сверкали, как стая рыб в ленивой воде.

— Как же красиво, — мечтательно прошептала Шарлотта, а он обнял ее за талию.

Через полчаса, мокрые после купания, они прошли по песку, тесно обнявшись и едва держась на ногах, потому что задыхались от хохота. В бунгало ни один из них не произнес ни слова. Они молча направились в спальню, оставляя мокрые следы на кафельном полу.

Стянув бретельки купальника, Шарлотта опустила их до талии и упала на белые простыни. Том на мгновение посмотрел вниз, затем залез на кровать. Стоя на коленях, он отвел мокрые волосы с ее лица и принялся целовать влажную шею. Ветерок от потолочного вентилятора заставил его ощутить капли соленой воды, все еще державшиеся на спине, когда он осыпал поцелуями грудь Шарлотты, слизывая соленую воду с кожи там, где она скопилась, у пупка, и постепенно двигаясь ниже, пока окончательно не освободил ее от купальника.


На следующее утро, когда Том и Шарлотта доедали салаты из тропических фруктов в огромном, обшитом деревом ресторане, появился Дэниел и спросил, не желают ли они записаться на курсы по обучению дайвингу.

— Сейшельские острова славятся одними из самых красивых рифов в мире, — с гордостью заявил он. — Советую вам этим заняться, пока вы здесь. Шон, наш инструктор, из Кэрнса, из Австралии. Он говорит, что тут можно увидеть столь же удивительные вещи, как и на Большом Барьерном рифе.

Том неуверенно посмотрел на Шарлотту. Он никогда даже с трубкой и маской не плавал.

— Давай? — спросила она.

Том откинулся на спинку стула:

— Почему бы и нет?

— Отлично. Я скажу Шону, — промолвил Дэниел. — Когда вы хотели бы начать?

— Давайте не будем торопиться. Завтра, после ленча.


На следующий день после завтрака Том сказал со вздохом:

— Наверное, мне надо связаться с офисом, узнать, все ли там уже развалилось.

Они вернулись в бунгало, и он подключил лэптоп и модем. Когда машина заработала, он попытался выйти в Интернет, но в окошечке вскоре появилась надпись, что компьютер не может подсоединиться.

— Черт! — выругался Том, когда и вторая попытка закончилась неудачей.

— Что-то не так? — крикнула Шарлотта из кухни.

— Нет соединения с Интернетом! — Том яростно выдернул вилку из розетки и положил лэптоп в футляр. — Не дай Бог, что-нибудь случилось с компьютером.

В курортном офисе он вышел в Интернет без проблем.

— Значит, что-то с розеткой в бунгало, — заключил Том. — Не могли бы вы ее немедленно починить?

Дэниел позвонил, коротко поговорил по-французски, затем смущенно сообщил:

— Инженер приедет из Маэ только через два дня.

— Тогда не могли бы мы переехать в другое бунгало? — спросил Том. — Я специально предупреждал, что в бунгало должно быть все офисное оборудование. — Он уже разозлился. Он сам удивился, как быстро вернулся его деловой тон даже в таком идиллическом месте.

Дэниел растерялся.

— Ваше бунгало освободилось, потому что мы получили отказ в последнюю минуту. Все остальные зарезервированы месяцы назад. Но мы можем освободить для вас стол здесь, и вы будете пользоваться нашим оборудованием, пока проблема в вашем бунгало не разрешится.

Том оглядел тесную комнатку, поймал взгляд секретарши, которая смотрела на него так, будто ее будущее счастье зависело от его согласия.

— Ладно, придется потерпеть.

Ему освободили стол в углу, и он сел в кресло. Как только он соединился со своим почтовым ящиком, в верхней части экрана возникло послание с надписью «Срочно»: «Лорзо объявил себя несостоятельным. Срочно свяжись со мной. Гес».

Том в ступоре таращился на экран. Типография являлась единственным поставщиком баннеров, а в данный момент работы были в самом разгаре на полудюжине объектов. Он поверить не мог, что они прогорели.

— Все в порядке? — спросил Дэниел, кивая, словно таким образом он мог повлиять на ответ.

Том поднял голову:

— Мне нужно позвонить. Пожалуйста, оставьте меня одного.

Дэниел жестом выпроводил девушку из комнаты и вышел сам, закрыв за собой дверь.

— Гес, скажи мне, что ты пошутил, — произнес Том в свой мобильный, сознавая, что это неправда.

Гес на другом конце линии проговорил:

— Уж прости, Том. Мы вчера узнали. Энтони слинял назад в Италию. Сын его остался, чтобы собрать осколки.

— Как они могли вдруг всплыть брюхом вверх? Они имели прекрасный доход только от нас.

— Все арендовалось. Они должны были столько банку, ты не поверишь. Ты же помнишь, как упали цены, когда все перешли на цифровую технику. Они выполняли наши заказы, почти не имея дохода. Короче, они пропустили слишком много взносов, и банковские бухгалтера решили, что с них хватит.

— Невероятно. Уже на носу даты выполнения по крайней мере трех из наших заказов от строительных фирм, чтоб им пусто было. Пошли мне контракты электронной почтой. Я должен знать, какую неустойку нам придется платить, если мы не справимся в срок.

Том открыл верхний ящик стола, слабо надеясь, что внутри обнаружится пачка парацетамола.

Когда в половине третьего в дверь постучала Шарлотта, Тому пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем он отвлекся от картинки на экране и сообразил, где находится.

— Том, ты сидишь здесь уже несколько часов! Сейчас у нас урок дайвинга. Не хочешь что-нибудь съесть?

Том истерически рассмеялся. Аппетиту него пропал напрочь. Он взглянул на часы и решил, что в ближайшие два часа не должно произойти ничего экстраординарного.

— Нет, — ответил Том. — Пойдем на занятие. — Он поставил мобильник на подзарядку, запер лэптоп и встал.

— Проблемы в офисе? — поинтересовалась Шарлотта, когда они шли через вестибюль.

— Да, несколько неувязок.

Около хижины рядом с бассейном они увидели человека в гамаке. Одна загорелая нога свисала до травы. Когда они подошли поближе, перед ними появился отлично накачанный торс молодого человека, лица которого не было видно из-под полей шляпы.

— Вы Шон?

Шляпа слетела с головы, Том увидел красивую физиономию с блестящими синими глазами и сверкающими белизной зубами. Шон выбрался из гамака и протянул руку.

— Шарлотта и Том? — спросил он с типичным австралийским акцентом.

— Да, — улыбаясь, ответила Шарлотта.

— Круто, — сказал он, глядя на небо. — Я подумал, что сегодня мы освоим теорию, это часа два займет, а в бассейне займемся завтра. Годится?

Том быстро согласился, думая о том, что ему придется вернуться к событиям в Манчестере.

— Да, годится. — Услышав свой сдержанный тон, он взглянул на Шарлотту и добавил помягче: — Какой смысл торопиться, верно?

Шарлотта пожала плечами.

Теория заключалась в рассказе о том, как действует оборудование, включая приборы на баллоне и резиновый загубник дыхательного клапана. Шон объяснил, как нужно нырять, объявив, что он будет старшим, а они его подчиненными по нырянию. Том постоянно отвлекался, размышляя о делах в офисе и о возможности перенести даты сдачи работ в связи с тем, что фирма Лорзо вышла из игры. Начало вечера он провел за обменом электронными посланиями и телефонными звонками Гесу и в лондонский офис. Было уже десять вечера здесь, на островах, и шесть в Англии, когда Том решил закончить работу и отдохнуть до утра.

В бунгало он сбросил рубашку и лег на кровать, все еще думая о проблемах в офисе. Легкое ласковое прикосновение застало его врасплох, он опустил голову и увидел, что пальцы Шарлотты лениво выводят круги у него на животе. Вместо желания Том почувствовал раздражение, отвернулся, а когда ее рука упала на матрас, пробормотал, что он наконец ощутил последствия перелета и смены времени.


Из телефона раздалась музыка. Слай замер, держа двумя пальцами живого сверчка. Со дна вивария восемь глаз тарантула уставились на дергающиеся лапки насекомого над ним. Его ноги слегка зашевелились в предвкушении вкусной еды.

Когда Слай увидел, чье имя высветилось на экране, он бросил сверчка навстречу смерти, накрыл виварий крышкой и взял телефон:

— Эй, Дэн, ты где? — Он осмотрел свое новенькое жилище, остановившись взглядом на резной деревянной шкатулке, стоящей на подлокотнике кресла с откидной спинкой, которое располагалось напротив экрана телевизора. — Не хочешь зайти курнуть или взбодриться перед началом?

— Нет, парень, через несколько часов будет светло. Поехали.

Слай вздохнул и посмотрел на часы.

— Ладно.

Пригнувшись он с гордостью наблюдал, как паук осторожно крадется к сверчку, задние ноги то поднимаются, то опускаются, будто ими движет рука кукольника. Он ухмыльнулся, выпрямился и надел куртку от Хелли Хансен. Затем пристроил на жестких рыжих волосах бейсболку. Прихватив небольшую сумку с необходимыми принадлежностями, Слай открыл металлическую дверь заводского типа и вышел на платформу на краю двора, которым пользовались и жильцы других квартир в перестроенной фабрике.

Услышав шаги, он поднял голову. В его сторону направлялись соседи. Увидев его, они сразу замолчали. Он оглядел женщину сверху донизу, цыкнул зубом и поднял указательный палец:

— Я не хочу, чтобы вы, вернувшись со своих клубных тусовок, мешали нам всем спать своей громкой музыкой. — Он улыбнулся, зная, что на самом деле ситуация противоположная.

Парочка, стараясь не встречаться с ним глазами, остановилась у своей входной двери, а муж пытался вставить ключ в замок.

Смеясь, Слай спрыгнул на только что разровненный белый гравий и зашагал, оставляя за собой следы кроссовок. Он чувствовал, как взгляды соседей прожигают ему спину, и представил, насколько они должны быть расстроены: заплатить более ста тысяч за квартиру с одной спальней в центре города и получить гангстера вроде него в соседи. Да пусть застрелятся.

За передними воротами, на улице, с работающим мотором стоял «форд» Дэна. Слай нажал кнопку на боковой панели, открывающую ворота, и решетка медленно вползла в стену. Он вышел, пересек тротуар и наклонился к окну машины со стороны водителя.

— Дэн, дружище, — сказал он, слегка сделав свой акцент похожим на речь жителя Ямайки.

Черная физиономия расплылась в улыбке, и они на мгновение коснулись друг друга костяшками пальцев.

— Слай! Готов двигаться?

Он кивнул, обогнул автомобиль и сел на переднее сиденье рядом с водителем.

— Я подумал, не смотаться ли нам в сторону Уилмслоу и Олдерли? — произнес Дэн. — Наши друзья все еще ищут «БМВ», лучше черный. Многим ребятишкам он нужен, чтобы пробираться через кочки на парковке у «Марк и Спенсер» в Хэндфорт-Дин.

Слай засмеялся.

— Ага, или мы найдем дом футболиста. Половина пьянчуг, играющих в «Олд-Трэффорд», тусуются там в дни матчей.

Автомобиль тронулся с места.

— Они все еще желают «ауди»? — спросил Слай.

— Обязательно.

— Тогда поедем через Дидсбери. Я хотел бы проверить тот дом, где мы были две недели назад. На сей раз у меня игрушка подлиннее.


Радио Джона Спайсера наконец ожило:

— Говорит пост-1. У нас тревога. Синий «форд-мондео» свернул на Скул-лейн, два пассажира, один в бейсболке.

Джон сидел на пассажирском сиденье в неприметном «гольфе». Он уже больше четырех часов разглядывал пустую Дидсбери-стрит в ожидании хоть каких-нибудь радиосообщений от полицейских постов.

В трех стратегических пунктах района стояли такие же неприметные машины, и пассажиры каждой надеялись заметить банду, ворующую дорогие автомобили в южном Манчестере.

Джон поднял голову. Они находились на пересечении Этвуд-роуд и Кэттерик-роуд, в шести улицах от Скул-лейн.

Голос по радио продолжил:

— Пост-3, если он поедет дальше по Скул-лейн, вы заметите его справа в любой момент.

— Пост-3 слушает. Я смотрю, — ответил Джон, наклонившись вперед и уставившись на участок дороги, ведущий к Скул-лейн. Прошло секунд двадцать, но никакой автомобиль на перекрестке не появился. — Никого нет, босс, — отрапортовал он.

— Ладно, пост-2 и пост-4, что у вас?

Оба поста ничего не заметили.

— Пост-3, пошуруйте немного вокруг. Здесь мало боковых дорог, куда он мог бы свернуть.

Сидящий рядом сержант Джеймс Тернер из подразделения, занимающегося расследованием краж автомобилей, высосал последний глоток из банки «Танго», смял ее и бросил в маленькую коробку у ног водителя, служащую мусорной корзиной. Он завел мотор и свернул на Кэттерик-роуд, а затем и на саму Скул-лейн.

Он проехал до конца Ледибрук-роуд и начал медленно поворачивать обратно, когда снова заговорило радио:

— У нас есть сообщение от населения. Видели постороннего человека, что-то делающего у почтового ящика дома номер 16 на Мурфилд-роуд.

Джон включил свет в салоне, чтобы посмотреть на карту.

— Это следующая улица, — произнес он, думая, что адрес кажется ему знакомым.

Тернер увеличил скорость, двинувшись назад, в сторону Скул-лейн, и свернул направо. Когда они ехали через перекресток, чтобы попасть на Мурфилд-роуд, перед ними пересек дорогу синий «форд», и Джон на мгновение увидел водителя.

— Мимо только что проехал «форд», направляется к Пэррс-Вуд-роуд. Один человек в машине. — Он склонил голову влево. — Номерной знак «Альфа-478»… Остальное не успел разглядеть. Нам преследовать его?

— Нет, — ответил пост-1. — Мы его перехватим. Отправляйтесь к дому 16 и взгляните, что там происходит.

Они уже проехали половину улицы, пытаясь рассмотреть в темноте номер дома, когда впереди с подъездной дорожки резко вывернула машина. Она быстро развернулась, мазнув фарами по автомобилю Джона, из-за чего его зрачки сузились и глаза стало резать.

— Это он? — спросил Тернер.

Они уже поравнялись с машиной. Джон взглянул направо, увидел силуэт водителя в бейсболке. Еще он сообразил, что видит «ауди». Они находились у дома Тома Бенуэлла.

— Да, это он!

Тернер резко повернул автомобиль поперек дороги и осуществил самый быстрый, в три приема, разворот, какой Джону только доводилось видеть. Пока его бросало вперед и назад на пристежной ремень, он сказал в микрофон:

— Говорит пост-3, мы преследуем «ауди». Она сворачивает налево, на Скул-лейн, повторяю, Скул-лейн.

На второй скорости Тернер вдавил педаль газа в пол, и «форд» набрал скорость до сорока миль. Он выскочил с пересечения со Скул-лейн и так резко свернул налево, что его немного повело. В тридцати метрах от них «ауди» внезапно рванулась вперед, как вспугнутое животное.

Заверещало радио:

— Говорит пост-4. Мы находимся на пересечении Скул-лейн и Уилмслоу-роуд. Я стою на противоположной стороне.

— Говорит пост-3, — сказал Джон. — Он знает, что мы его засекли.

Пост-4 ответил через пару секунд:

— Я вижу его приближающиеся фары. Иди к папочке, поганец!

Но «ауди» не снижала скорость. В последнюю секунду она юркнула в узкую аллею, соединяющую Скул-лейн с Уилмслоу-роуд, под самым носом у машины поста-2.

— Черт! — послышался вопль из припаркованного через дорогу автомобиля.

Тернер повторил маневр «ауди» и выскочил на основную дорогу.

— Он свернул направо, повторяю, направо, к Уилмслоу-роуд, повторяю, Уилмслоу-роуд, — произнес Джон.

— Говорит пост-1. Никакого «форда» не видно. Ради всего святого, не выпускайте из вида «ауди». Я запросил вам в помощь вертолет!

Тернер мчался по широкой улице, модных магазинов становилось все меньше по мере того, как они выезжали из района.

— Он едет в направлении Кингсуэй и дорожной развязки. Нам это невыгодно. Если он прорвется в свой знакомый район, мы можем потерять его в путанице жилой застройки, — проговорил Тернер.

Джон кивнул, разглядывая открывшуюся дорогу. Теперь они шли на скорости почти в восемьдесят миль, мимо слева промелькнула церковь. Неожиданно «ауди» стала замедлять ход.

— Что он творит, черт возьми? — удивленно воскликнул Джон.

Тернер засмеялся:

— Он не сумел переключить передачу, ублюдок.

Они уже почти догнали «ауди», когда водитель наконец справился с передачей. Но свою скорость он потерял. Резко свернул налево, проскочив через разделяющую полосу, и скользнул в узкую аллею, которая тянулась вдоль огромного паба кремового цвета.

— Какого… — начал Тернер и принялся крутить руль.

— О, дивно, — обрадовался Джон, хлопая свободной рукой по приборной панели. — Здесь тупик. Он вляпался. Там дальше река Мерси. — Он поднес к губам микрофон. — Подозреваемый свернул направо, направо на… — Он взглянул на стену паба с табличкой, — на Стеннер-лейн, повторяю, Стеннер-лейн. Это тупик. Куда провалился вертолет? Он скоро начнет двигаться пешком.

— Будет через пять минут, — последовал ответ.

«Гольф» трясся по неровной почве, из-за низкой подвески автомобиля каждая кочка ощущалась пассажирами. Впереди хвостовые огни «ауди» прыгали то вверх, то вниз, машина шла по булыжнику. Внезапно показалось, что деревья сошлись над ними, и из темноты выплыли ворота. Машина, не в состоянии остановиться, врезалась в толстый столб сбоку ворот. Водитель выскочил.

Джон, находившийся сзади метрах в тридцати, наблюдал за происходящим в свете фар «гольфа».

— Подозреваемый идет пешком, направляется по аллее в сторону клуба регби Дилсбери и к реке Мерси.

Они еще не остановились, как Джон распахнул дверцу и выскочил из автомобиля. Перепрыгнув через ворота, он помчался вдоль троп инки, мимо белых столбиков на поле для регби, которые виднелись сквозь деревья. Джон услышал топот ног по деревянным ступенькам, через несколько секунд он сам добежал до лестницы и взлетел наверх. Справа он с трудом различил убегающую фигуру. В ночной тишине раздавалось хриплое дыхание. Он знал, что тропинка ведет к пешеходному мосту через Мерси и дальше к дорожке на Ливерпуль на западе и Халл на востоке.

— Надеюсь, ты любишь бегать! — крикнул Джон, возобновляя погоню. — Ты на дорожке длиной в триста пятьдесят километров.


Слаю, который уже с трудом дышал, только этой информации и не хватало. Хуже того, этот придурок, который орал, вроде даже и не запыхался. Впереди из темноты появился мост. Он промчался до середины моста и оглянулся. Казалось, этот огромный урод никогда не замедлит бега, никогда не сдастся. Нижняя губа Слая начала дрожать: сейчас его поймают. Он посмотрел вниз, в чернильную темноту, перелез через металлическую ограду, достающую ему до пояса, и прыгнул в никуда.


Джон услышал всплеск и поднял голову. Силуэт исчез с моста. Он добежал до конца, напряженно вслушиваясь. Тишина, лишь шум быстро текущей внизу воды. Он вернулся и спрыгнул на травянистый берегу кромки воды. В прыжке он коленом ударился о темно-зеленый железный столб и, прежде чем успел сообразить, что случилось, уже лежал, уткнувшись лицом в мокрую густую траву, воняющую собачьей мочой. Джона не разбили по колену во время матчей регби, и он по собственному опыту знал, что хуже только удар по гениталиям. Ему только оставалось лежать неподвижно, зажав колено в ладонях, и ждать, когда пройдет боль. Пронизывающая боль не исчезала, не переходила в тупое подергивание, нет, она сконцентрировалась в самой кости, теряя остроту с такой же скоростью, с какой остывает печь. Через несколько минут Джону удалось подняться. В это мгновение он услышал рокот приближающегося вертолета. И тут сообразил, что радио осталось в машине.


Когда зазвонил мобильник, Том трудился в офисе Дэниела. Он взглянул на экран и поднес телефон к уху:

— Джон, как поживаешь?

— Нормально, Том. Ты на работе?

— Можно и так выразиться. Я на Сейшельских островах, но поверь мне, тут не до отдыха. На работе настоящая катастрофа.

— Вот как, — промолвил Джон. — Боюсь, и у меня плохие новости.

— Выкладывай. Хуже все равно не будет.

— Вчера от твоего дома угнали «ауди». Я даже преследовал похитителя. Он вмазался на «ауди» в столб и, как это ни обидно, сумел от меня смыться. Автомобиль основательно покорежен. Он сейчас на полицейской площадке, снимают отпечатки пальцев.

Том шумно вздохнул.

— Дом они заодно не обчистили?

— Нет, — ответил Джон. — Вытянули ключи через отверстие почтового ящика.

Том застонал.

— А ведь ты меня предупреждал, черт возьми!

Джон промолчал.

— Ну ладно, — продолжил Том. — Спасибо, что сообщил. Слушай, я, пожалуй, пойду. Тут дел навалом.

— Хорошо, приятель, позвони мне, когда вернешься, я дам тебе телефон автомобильной площадки.


Стрелка часов дошла до половины третьего, и тут же раздался стук Шарлотты в дверь. Том потратил все утро на письма своим клиентам с ближайшими сроками сдачи работ, объясняя им проблемы с типографией. Он сумел в час поговорить с Гесом, но узнал лишь, что остальные две компании в районе Манчестера, с типографиями, способными сделать баннеры, зарезервированы на много недель вперед. Выполняют заказ мэрии, делают флаги для Игр.

— Ладно, ладно! — раздраженно буркнул он. — Уже заканчиваю.

Шарлотта вошла и взглянула на нетронутые сандвичи, которые принес Тому один из служащих час назад.

— Ты снова пропустил ленч?

— Что? А, да, я не голоден. Очень уж жарко, — промолвил он, несмотря на то что в офисе работал кондиционер.

У бассейна Том и Шарлотта разделись до купальников и спустились в воду.

— Ну, — сказал Шон, — давайте начнем с вас, Том.

Он прикрепил один баллон на спину Тома и показал ему, как застегнуть ремни. Повернулся к Шарлотте и проделал то же самое с ней. Том заметил, как Шон нежно поправлял ремни на плечах Шарлотты и как бы случайно провел тыльной стороной ладони по ее груди. Шарлотта подняла голову, но глаза Шона нельзя было разглядеть из-за зеркальных очков.

Шон надел акваланги произнес:

— Итак, легочный клапан работает примитивно. Вы вставляете всю эту штуку себе за губы и прижимаете к зубам. Когда вам требуется воздух, нажимаете на клапан зубами и медленно дышите. Разумеется, при погружении головы в воду все ваши инстинкты протестуют против того, чтобы открыть доступ к легким, поэтому сначала не спешите.

Том с подозрением взглянул на черный загубник, понюхал его и сунул в рот. Он сразу почувствовал, как он ему мешает, насколько неприятна и тошнотворна его резиновая поверхность. Загубник напоминал капу, которую носили защитники в регби. Том так и не смог заставить себя пользоваться этой штукой за время своей спортивной карьеры. Он осторожно попробовал закусить внутреннюю часть, но ощущение было отвратительным, будто грызешь очень жесткий хрящ. Том коснулся загубника языком и обнаружил, что на вкус он такой же, как и на запах. Внезапно он больше не мог терпеть присутствия его во рту у зубов, почувствовав позывы к рвоте.

— Тошнит, верно? — догадался Шон.

— Да. — Том вытер губы, глядя на поблескивающий предмет.

— Не волнуйтесь, приятель, многих людей выворачивает наизнанку при первых попытках. Попробуйте еще раз, торопиться некуда.

Том посмотрел на него, пытаясь понять, является ли упоминание изнанки специальным языком аквалангистов или парень просто хочет унизить его. Он осторожно исследовал загубник, прикидывая, во скольких ртах он уже побывал, представив покрывающую его чужую слюну и частички пищи, застрявшие в углублениях. Тем временем Шарлотта, привыкшая плавать с маской и трубкой, медленно погрузилась под воду. Том, видя, что Шон за ним наблюдает, сделал еще попытку. Но как только его губы растянулись по резиновой поверхности, рвотные позывы вернулись, более того, к горлу поднялась какая-то жгучая жидкость. Он быстро сглотнул, пока ее кислый запах на заполнил рот.

— Не могу. Начну блевать.

Шон приблизился к нему:

— Это называется рвотной реакцией. Многие начинающие ее испытывают. Хотите еще попытаться?

Том посмотрел вниз на жену с солнечными веснушками под водой. Через определенный промежуток к поверхности поднималась цепочка пузырьков.

— Вы не могли бы продолжить занятие без меня?

Шон отбросил с лица выбеленные солнцем волосы.

— Без проблем, — промолвил он.

Да уж, подумал Том, я не сомневаюсь. Но он опять не сумел засунуть эту мерзкую штуку в рот. На него нахлынули воспоминания о далеком прошлом, которые он всегда старался забыть: дни борьбы с физикой и химией, невозможность заснуть до утра от беспокойства. В сложных ситуациях Том постоянно видел один и тот же сон: он стоит в школьном коридоре и смотрит на расписание, внезапно осознавая, что сегодня днем экзамен, к которому он совершенно забыл подготовиться. Ужасное ощущение надвигающейся и абсолютно неизбежной катастрофы.

Охваченный тревогой, Том поднял загубник ко рту еще раз. Немедленно в животе возник спазм, и Том почувствовал, как к горлу подступает рвота. Он бросил дыхательный клапан в воду. Он был прикреплен к баллону длинной черной трубкой. Как длинная черная змея, клапан подплыл к борту.

Не глядя на Шона, Том подошел к жене, нагнулся и опустил руку в воду, чтобы коснуться ее. Шарлотта встала, вода потоками лилась с нее. Она вытащила изо рта дыхательный клапан и убрала с лица мокрые волосы.

— Все в порядке?

Том попытался замаскировать унижение шуткой:

— Странно, но у меня не получается, детка. Это все резина дыхательного клапана виновата. Скользкая, от зубов отстает. — Он содрогнулся от отвращения. — Из-за него мне хочется блевать больше, чем выпить стаканчик текилы. Дорогая, Шон с тобой еще позанимается, так что поплавай без меня. Да мне не помешает попробовать разобраться с делами на работе.

Шарлотта положила ладонь на его руку:

— Ты уверен? Ты действительно не можешь смириться с ощущением дыхательного клапана у себя во рту?

— Да. — Том покачал головой и усмехнулся. — К тому же единственная рыба, на которую я хотел бы взглянуть, должна быть сервирована с лимоном. Развлекайся. — И прежде чем жена успела возразить, он принялся стягивать с себя баллон.


Быстро приняв душ, Том заторопился в офис отеля, по дороге обдумывая свои проблемы. Он вдруг поймал себя на том, что уже почти не замечает окружающую его красоту.

К середине дня ему удалось обнаружить в Лондоне типографию, согласившуюся за приличную цену напечатать баннеры для двух зданий к концу недели. Когда они договорились о том, сколько будет стоить изготовление и транспортировка бригады монтажников в Манчестер, чтобы они все развесили, Том вздохнул с облегчением. Это были два из четырех заказов, сроки на исполнение которых поджимали. Затем Гес предложил поискать типографии в Европе или даже Северной Америке.

— Господи, — засомневался Том. — Но как насчет деталей? Ведь мы даже не знаем, пользуются ли они тем же оборудованием, что и мы.

— Ну, если у тебя нет предложения получше, тогда, вероятно, нам придется все это выяснить, — отозвался Гес с раздражением.

В тот вечер, когда они ели морского окуня, приготовленного на барбекю, рядом с основным бассейном, Шарлотта спросила, удалось ли Тому утрясти все проблемы.

— Стараемся, детка, — ответил он. — С двумя наиболее срочными заказами разобрались, теперь ищем типографию для оставшихся двух. Проблема в том, что речь идет о баннерах высотой в двенадцать этажей, а для этого требуется специалист…

Он заметил, что ее взгляд начал блуждать, и, сказав, что на сегодня с него работы хватит, замолчал. Вскоре Том спросил, как идут дела с дайвингом.

Шарлотта сразу взбодрилась. Отпив большой глоток из ледяной бутылки «Сейбрю», она принялась рассказывать ему, какое это удовольствие плыть над дном бассейна и слушать шум пузырьков, поднимающихся вверх. Том немного расслабился, довольный, что жена описывает нечто, явно доставляющее ей удовольствие, однако всё новые проблемы, связанные с работой, возникали в его голове, подобно электронным посланиям, появляющимся на экране компьютера.

Выпив несколько бутылок пива, они поплелись по слабо освещенной тропинке к своему бунгало. Внутри уютно жужжал кондиционер, и Шарлотта направилась в спальню. Том задержался у стола в гостиной и ненадолго присел, чтобы сделать пометки на завтра и ничего не забыть. Через несколько минут Шарлотта крикнула:

— Ты собираешься ложиться?

— Да, через секунду, — ответил Том.

Одолевающие заботы напрочь лишили его всякого желания заниматься сексом, так что он умышленно тянул время. Его томило беспокойство. Обычно сама мысль о том, что он может лечь в постель рядом с Шарлоттой, возбуждала в нем желание. До сегодняшнего дня. Том наклонился и в отчаянии прижался лбом к столу. Что с ним происходит?

Когда он наконец вошел в спальню, жена уже спала.


На следующий день Шон отправился с Шарлоттой в первый раз для погружения в море, а Том безуспешно пытался найти типографию, которая могла бы их выручить.

— Как насчет Америки? Какие там дела? — спросил он Геса.

— Я получил ответ на свой запрос от фирмы в Сан-Франциско. Они делают баннеры для многих зданий в Голливуде с рекламой фильмов. Тут есть надежда — я переправлю тебе их ответ. Беда в том, что из-за разницы во времени они открываются тогда, когда мы расходимся по домам, а мне сегодня вечером надо везти маму в больницу.

— Пошли все по электронной почте, я сам с ними свяжусь! Так когда удобнее им позвонить?

Последовала пауза, Гес подсчитывал разницу во времени.

— У тебя девять вечера, а у них девять утра.

Блеск, подумал Том, о ночи с Шарлоттой придется забыть.

— Ладно, я позвоню им сразу же, как они откроются. Как вообще дела? Подписали ли мы еще контракты на рекламу товаров?

— Джули преследует фирму Келлогга. Да, и еще тут пришло предложение для Йана, от фирмы, выпускающей жевательную резинку. Они специально для Игр придумали жвачку «Экстрим» с особым вкусом. Прислали коробку на пробу, бесплатно. Я поставил ее на твой стол.

— Коробку?

— Ну да. Твой поднос для входящих слишком мал.

Том попытался рассмеяться.

Шарлотта вернулась после ленча в полном восторге от погружения.

— Как будто ты в большом аквариуме. Том. И все эти рыбы вокруг, каких видишь в зоомагазине, — полосатые, светящиеся, синие, их там полно. Мы даже видели мурен, они высовывались из расщелин и страшно открывали и закрывали пасти. Как тот политик по телевизору. Ну, ты знаешь. Гордон какой-то.

Расслышав лишь последнюю фразу, Том и спросил:

— Гордон Браун?

— Ага, он.

— Какое отношение он имеет к твоему нырянию?

— Никакого. Тут дело в муренах… — Ее энтузиазм внезапно угас. — Ладно, проехали, у тебя явно на уме более серьезные проблемы. Случайно, не офисные дела?

Том предпочел не покупаться на ее насмешливый тон.

— Надо связаться с типографией в Сан-Франциско. Вот только они работают, когда здесь ночь, так что нам сегодня придется поужинать пораньше. Мне нужно связаться с ними как можно скорее.

— Прекрасно, — согласилась Шарлотта, взяла журнал и направилась к шезлонгу на пустом пляже.

Том позвонил в Сан-Франциско точно в девять часов. Сначала ему пришлось поговорить с секретаршей, которая соединила его с автоответчиком нового директора. Том неохотно оставил послание и сел у телефона, слушая, как отдыхающие ходят взад-вперед по вестибюлю. В полночь зазвонил мобильный телефон, и Том схватил трубку.

— Том Бенуэлл? Это Эл Невитт. Как я понял, вы бы хотели обсудить срочные вопросы. Чем я могу вам помочь?

Том откинулся на спинку кресла, наслаждаясь возможностью поговорить с дружелюбно настроенным человеком. Эл работал быстро и эффективно, он перезвонил через час и сказал, что при оплате вперед они сумеют выполнить оба заказа за несколько дней.

Том в молчаливом восторге поднял кулак — худшая часть их проблем осталась позади. Он положил трубку и вышел в приемную. Помещение было освещено маленькой лампой за письменным столом и еще одной в углу. Пара мотыльков лениво вращалась вокруг лампы. За ними с голодным блеском в глазах наблюдали гекконы, рассевшиеся по стенам. За столом сидел пожилой ночной портье с открытой книгой на коленях. Взглянув на часы, Том удивился, обнаружив, что уже раннее утро. Он приблизился к столу и, подняв к губам воображаемую бутылку, улыбнулся и спросил:

— Как насчет пива?

— Пива? — переспросил портье. — Хорошо. — Он отпер холодильник, достал бутылку «Сейбрю» и открыл ее.

— Спасибо, — поблагодарил Том, затем назвал номер своего бунгало и вышел через открытые двери в ночь, настолько ярко освещенную луной, что тень от нее падала через всю серебристую лужайку.

Он сел на траву и передернул плечами, чтобы избавиться от боли в шее. Затем, почти благоговейно, поднес охлажденную бутылку к губам. Запрокинул голову, желая, чтобы каждый глоток был таким же чудесным, как и первый.

Небо над ним сверкало множеством звезд. Они мерцали с такой интенсивностью, что Том удивился, почему они не издают ни звука. Но свод просто висел над ним, вибрирующий, но абсолютно беззвучный.

Он лег навзничь и уставился вверх, различая один слой звезд за другим, туманные скопления более далеких, прячущихся за более яркими. Невозможно было представить разделяющие их расстояния. Том никогда, за исключением неясных воспоминаний о детских лагерях во время каникул, не видел такого неба. Его наполнило ощущение глубины, будто он стоял на грани какого-то откровения, словно сами небеса вот-вот заговорят. Но небо продолжало сверкать, как оно делало с незапамятных времен и как оно будет делать еще долго после того, как Том превратится в частицы пыли.

Вскоре он принялся разыскивать созвездия, формирующие знаки зодиака, или иные, о которых слышал. Опять вспомнив детство, Том понял, что единственным созвездием, которое он мог отыскать тогда, была группа звезд, напоминающая по форме ковш, Большая Медведица. Покрутившись, он наконец обнаружил ее. Созвездие оказалось расположенным значительно ниже, чем Том представлял, и стояло торчком. Разумеется, сказал себе Том, все дело в том, что он находится близко к экватору, и созвездие, соответственно, поменяло свое место на небе. Том двинулся поперек лужайки и мимо пальм, чтобы сократить путь до бунгало. Когда он прошел между первыми двумя пальмами, его голову окутала паутина. Она казалась достаточно прочной, чтобы удержать крупную птицу. Том замер, сообразив, что владелец этого сооружения может находиться поблизости. Он осторожно отступил и с облегчением почувствовал, как липкие нити отрываются от его лица. Только полностью освободившись, Том рискнул посмотреть наверх и вскоре различил черный силуэт паука, висящего, подобно дурному предзнаменованию, на фоне звездного неба.


Цыкнув зубом, Слай наклонился в кресле, приблизив лицо к широкому телевизионному экрану.

— Нет, ты только подумай, они пытались спихнуть меня с гребаной дороги. Один из этих громил внедорожников, которые постоянно встречаются на шоссе. Да он меня догнал как нечего делать.

Дэн равнодушно кивнул.

— Так эта свинья пытался заставить меня вмазаться в стену всю дорогу вдоль Уилмслоу-роуд. Мы доехали до крутого поворота, и я увидел, что они впереди устроили засаду. Два фургона, дерьмо кругом. Я нырнул в дыру между этими мастодонтами на скорости шестьдесят миль, машину едва не занесло, еле удержал, и свернул на эту дорогу вдоль паба. Узкая такая, темная. И к тому же оказалась тупиком. Внедорожник все еще надвигался, поэтому я вмазал «ауди» в столб, выскочил, показал ему палец и рванул по дорожке. Оказался на берегу реки, легкие сейчас разорвутся, и этот говнюк за мной. Все равно что бежать от долбаного Терминатора. Я добрался до середины моста, перелез через перила и крикнул: «Имел я тебя и твою мамашу!» — и прыгнул.

Он сел прямо и скрестил руки.

— Как? — удивился Дэн. — Тебе так удалось удрать? Ты спрыгнул в реку?

Слай кивнул.

— Я знал, что у него кишка тонка, чтобы за мной прыгнуть. На мне была куртка от Хелли Хансен. Она раздувается, как спасательный жилет. Я просто поплыл вниз по течению.

— Куда, черт побери?

— Не знаю. Так я плыл и смотрел, как полицейский вертолет кружит над рекой и светит прожектором, но совсем не там, где нужно. Через некоторое время я вылез на берег, зашагал по полям, дошел до фермы, завел дерьмовую, старую «астру» и вернулся домой.

Дэн поднял кулак, и они со Слаем соприкоснулись костяшками пальцев.

— Теперь порядок, парень. Эти в «Атениуме» придут в восторг от твоего рассказа.

Возможность произвести впечатление на фирму в Манчестере вдохновила Слая.

— Так что у нас на сегодня?

— «Мерседесы», — ответил Дэн, вставая.

Они доехали уже до Манкуниан-уэй, когда Слай сказал:

— Давай вернемся в Дидсбери. Я хочу проверить тот адрес, где была «ауди». Если его страховая компания хорошо работает, то он вполне мог уже получить что-то взамен.

Дэн продолжал смотреть на дорогу перед собой.

— Ты снова хочешь туда? Тебе мало?

Слай кивнул, с удовольствием отдаваясь чувству беззаботности.

— Этих свиней там сегодня не будет. Кроме того, парень с «ауди» у меня в долгу.

— Как?

— Мне после купания пришлось выбросить свои кроссовки. Парень заплатит за них своим автомобилем.

— Ты объявил тому типу вендетту? Не забывай, Слай, это бизнес.

Слай лишь хмыкнул.

Когда «форд» проезжал мимо дома Тома Бенуэлла, мужчины увидели, что подъездная дорожка пуста.

— Никого нет дома, — констатировал Дэн и нажал на газ.

Слай поднял руку:

— Остановись. Машина может быть в гараже.

— С каких пор мы начали чистить гаражи?

— С сегодняшнего вечера. Останавливайся!

Слай прошел по дорожке и обогнул гараж. Прикрыв ладонью фонарь, он включил его и направил луч на окно. Но оно оказалось закрытым брезентом или чем-то еще, и ничего нельзя было разглядеть. Глаза Слая сузились от раздражения. Он направился к гаражной двери и осмотрел замок. Ничего такого, с чем нельзя справиться с помощью отвертки, подумал он.

Глава 5

31 октября 2002 г.


Джон опять вспомнил вчерашний вечер и себя на пустой дорожке около дома Тома. Он никак не мог поверить, что всего несколько месяцев миновало с того дня, когда с этой самой дорожки задом выехала «ауди» и он гнался за ней через Дидсбери. Джон не мог смириться с тем, что этот засранец сумел от него улизнуть. Понимал, не стоит зацикливаться на неудаче, но ведь он тогда был так близок к тому, чтобы поймать этого гада. Так близок.

Джон вздохнул, вспомнив воскресный вечер, когда они заглянули в офис Тома и вспугнули странного субъекта в очках с толстыми линзами. Поганку Джорджа. Он решил попозже заехать в офис и спросить у него, не знает ли он, что происходит.

Внезапный порыв ветра ударил каплями дождя в окно специальной комнаты, и Джон моргнул при неожиданном шуме, отвлекшись от воспоминаний. Больше всего он не любил это время года — запоздалая осень и зимние холода еще впереди.

Джон повернулся, вышел из-за стола и сказал:

— Бригада внешнего наблюдения. Зайти в каждый дом на улице. Спрашивать, не видел ли кто какого-нибудь необычного человека, заходящего в дом жертвы или покидающего его, не наблюдались ли посторонние машины, припаркованные на улице. В общем, сами знаете порядок. Я займусь соседкой, которая пользуется той же подъездной дорожкой. Она мне вчера кое-что говорила, я попробую копнуть поглубже. — Он заглянул в блокнот и продолжил: — Нам также нужны показания ее друзей и коллег. Мы пока не будем снимать отпечатки пальцев и брать кровь на ДНК ни у кого, кроме трех членов группы. Если, конечно, эксперты не обнаружат нечто особенное. Первым делом надо допросить и исключить из числа подозреваемых остальных трех членов группы. Предположительно жертва знала своего убийцу и сама впустила его в дом. Вся музыкальная группа находилась в ее доме накануне, то есть, по существу, они были последними, кто видел девушку живой. Если верить Филу Уэйнрайту, они ушли все вместе. Мы должны выяснить следующее: не вернулся ли кто-либо из них в ее дом? Фил, бывший дружок, или кто-нибудь из оставшихся двух парней, если она вдруг завела с ним шашни втайне от Фила. Уэйнрайт упомянул, что Полли позвонили на мобильный, и она постаралась, чтобы ее разговора никто не слышал. — Он повернулся к менеджеру офиса: — Вы получили распечатку ее звонков?

— Будет сегодня, босс.

Надо время, чтобы привыкнуть к такому обращению.

— Ладно. Есть идеи или вопросы?

Члены бригады хмурились, рылись в своих записях. Наконец молодая женщина-полицейский произнесла:

— С кем Полли собралась путешествовать? Ей ведь двадцать лет, вряд ли она намеревалась путешествовать одна.

— Толковое замечание. Пусть все запишут этот вопрос. В половине пятого встречаемся здесь.


Хедер Райн завязала волосы на затылке в хвостик и принялась вытирать буковые поверхности кухонных столов. По четвергам занятия, которые она вела в Манчестере в «У Келлогга», начинались позже, и она с удовольствием использовала свободные два часа, чтобы навести порядок в доме.

Она открыла микроволновую печь и стала соскребать со стенок засохший бобовый соус, раздумывая о своем следующем марафоне по борьбе с раком. Начаться он должен был только через два месяца, а ее тренировки пока проходили очень успешно. Сейчас рано темнело, и ей приходилось рассчитывать на тренажер в спортзале, но когда народу было мало, она могла спокойно накрутить до двадцати километров.

Пока Хедер протирала пол в кухне, ей в голову пришла интересная мысль. Она может использовать утро четверга для полноценного бега на свежем воздухе. Но это будет означать, сообразила она, что уборкой придется заниматься по вечерам. Хедер не любила нарушений режима. Когда перенесли собрания Консервативного клуба на четверг, она очень разозлилась. Главным образом потому, что теперь приходилось записывать очередную серию «Скорой помощи» и смотреть ее в воскресенье.

В спальне она собрала разбросанную обувь. Все, кроме высоких сапог, поместилось на полке под подоконником. Сапоги отправились в шкаф, где разместились под висящим там черным костюмом. Хедер стерла пятно засохшей слюны с пиджака и улыбнулась, вспомнив, когда она в последний раз надевала его, и предвкушая следующее свое в нем появление.

Она взглянула на часы с таким видом, будто ждать придется недолго, и в этот момент раздался звонок в дверь.

Открыв ее, Хедер увидела мужчину в деловом костюме. Он переложил свой кейс из одной руки в другую и спросил:

— Мисс Райн?


На Беррибридж-роуд Джон поставил свою машину поближе к дому номер пятнадцать. Обходя лужи на дорожке, он обратил внимание, что лента, опоясывавшая место преступления, слегка передвинута, чтобы дать возможность соседям свободно проходить к своей двери. Поперек дорожки, упершись передним бампером в ленту, стояла «субару-импреза».

На стук Джону открыл дверь мужчина с бритой головой, в блестящем кожаном пиджаке. Он бросил взгляд на Джона и крикнул через плечо:

— Сью, это к тебе!

Мужчина молча отступил, и Джон понял, что он волнуется. В дверях появилась женщина со сложенными на груди руками. Джон широко улыбнулся:

— Надеюсь, вчера мы вас не слишком побеспокоили?

— Нет, — неохотно промолвила она.

— Можно мне задать вам несколько вопросов насчет вашей соседки — Полли Матер?

— Я знала, что такое случится, — заявила она, отступая и пропуская Джона в дом.

Дом оказался зеркальной копией дома Полли. В кухне — груды детского белья на столе, а в углу расположилась гладильная доска. Хозяйка жестом предложила ему сесть.

Вытащив блокнот, Джон взглянул на пару крошечных носков:

— Сколько лет маленькому Лайаму?

Она сообразила, что его интерес к ребенку фальшивый, и коротко ответила:

— Год с небольшим. Давайте не будем тянуть. Он через полчаса обязательно проснется. А я еще не начала гладить это клятое белье. — Женщина положила на доску футболку, взяла утюг и поставила его на материал. Раздалось шипение.

Джон перестал улыбаться, понимая, что и фальшь в его улыбке она тоже заметит.

— Ладно, так какой соседкой была Полли?

— Чертовски шумной. Слишком много музыки. Поздно ночью, с утра пораньше — ей было без разницы. Но я думаю, так случается, когда употребляешь.

— Употребляешь?

— Ну, не знаю, таблетки, там, или что-то еще.

— С чего вы взяли?

— Ну, для начала взгляните на нее. Никто не приезжает домой под утро и не продолжает веселиться, если не под кайфом.

— Она так себя вела, когда находилась одна?

— Если бы. Полли сюда всяких таскала. Этих музыкантов, других любителей тусовок вроде нее. Самых разных. Она, похоже, рассылала приглашения по всему городу.

Джон вздохнул. Дело выглядело так, будто конца и края ему не будет.

— Как насчет позавчерашнего дня? У нее тоже был кто-то в гостях?

— В тот раз было довольно тихо. Они музыку приглушили. Я слышала, как в полночь хлопнула входная дверь. Ушли те, что из группы.

— Вы видели, как они уходили?

— Нет, слышала. Лайам проснулся, заплакал. Окна из его комнаты выходят на улицу.

— Сколько голосов вы слышали?

— Три, может, четыре. Точно больше двух.

— А на следующее утро? Вы видели или слышали, как кто-нибудь покидал ее дом?

— Нет.

— Когда я тут был, вы откуда-то возвращались. В какое время вы вышли из дома?

— Около девяти. Мне надо было кое-что купить в магазинчике на углу.

— Видели ли кого-либо незнакомого на улице?

Женщина немного подумала над вопросом.

— Нет.

— Ладно, спасибо, что уделили мне время. — Джон встал. — Кстати, кто это уходил, когда я пришел?

На ее лице появилось настороженное выражение.

— Зачем вам знать?

— Приводим в порядок наши отчеты.

— Это папаша Лайама. Он просто заглянул.

— Он здесь не живет?

— Конечно, нет. Лайам полночи орет.

Джон представил громкие вопли ребенка, врезающиеся в сон с утра пораньше. Как по заказу, сверху раздался крик.

— Черт! — Хозяйка взглянула на гору невыглаженного белья.

— Ну, я тогда вас покидаю, — произнес Джон, желая выбраться из этого дома прежде, чем она принесет визжащего детеныша.

На улице он рванул к своему автомобилю, достал из багажника термос и прошел к машинам, выстроившимся у места преступления, на углу, недалеко от дома Полли.

— Привет, Никки. Кофе хочешь?

— Ты просто прелесть, — улыбнулась она, беря термос и наливая себе чашку кофе. — Ну, что новенького?

— Я надеялся, ты мне скажешь. В какое время появился сегодня этот приходящий папаша? — Он кивнул в сторону дома соседки Полли.

— Ты о ком? О типе с машиной в качестве продолжения пениса?

— О нем.

— Он провел тут ночь. Во всяком случае, появился он вечером, а утром автомобиль еще стоял у дома. Парень в форме у дверей объяснит точнее.

Джон покачал головой:

— Печально. Мамаша изо всех сил хочет сделать вид, будто живет одна. Неужели она думает, что мне интересны ее хитрости насчет льгот на оплату жилья. Мы ведь расследуем убийство, черт возьми.

— Эксперты утром были, — продолжила Никки. — Один из них нашел вот это на кровати жертвы, когда все там осматривал. Похоже, Полли зарабатывала денежки не только в магазине.

Она показала ему пакет для вещественных доказательств, в котором лежал фотоальбом, где на каждой странице помещалась лишь одна фотография. С некоторым затруднением Никки исхитрилась открыть альбом внутри пакета, чтобы продемонстрировать Джону две фотографии Полли. На одной девушка была в форме медсестры, на другой — голой, шторы за ее спиной задернуты, вспышка камеры отразилась в зеркале у кровати. Свет был резким и грубым, от чего фото казалось иллюстрацией для учебника по гинекологии.

Джон поморщился.

— Я видел более художественные снимки в женском разделе в журнале для нужника.

— Журнал для нужника? — удивилась Никки.

Джон смущенно кашлянул.

— Их именно там читают: в сортирах.

— Ох уж эти мужчины! — неодобрительно вздохнула Никки. — А вот это находилось в конце альбома.

Она подняла еще один пакет, со страницей из журнала знакомств. Он был напечатан на дешевой бумаге, страничка разделена на квадратики, в которые помещены тексты и фотографии, все слегка смазанные. Джон увидел объявления с приглашениями от начинающих гламурных моделей, стоимость фотосессии колебалась от шестидесяти до ста двадцати фунтов. Просмотрев в своем блокноте данные по Полли, он отыскал телефон мобильного, который совпал с номером в одном из квадратиков.

— Так что ты думаешь? Считаешь, она была в долгах? Пыталась расплатиться, занимаясь этим делом? — спросила Никки.

— Я полагаю, она копила деньги, — ответил Джон. — Полли ведь собиралась целый год путешествовать с рюкзаком по миру. Мне отнести все это в оперативную комнату?

— Если распишешься. — Никки протянула ему свой журнал. — И по дороге не останавливайся в нужниках, — добавила она, бросив быстрый взгляд на его пах.

Он не знал, что делать — смеяться или смущаться, но именно это ему и нравилось в Никки: такие гадости при такой милой мордашке.


Вернувшись в оперативную комнату, он передал пакеты офицеру, ответственному за вещественные доказательства, и сел.

— Что-нибудь есть? — крикнул он менеджеру.

Тот подошел к нему, держа в руке несколько страничек.

— Ничего особенного не найдено ни в канализации, ни в мусорных баках поблизости. Сведения о ней из банка должны поступить с минуты на минуту. А вот данные от телефонной компании, обслуживавшей ее мобильный, все входящие и исходящие звонки. Большинство номеров звонивших зарегистрированы, за исключением трех мобильных, где оплата производится за каждый звонок. Как вы понимаете, кто это звонил, можно лишь догадываться.

— Могут оказаться весьма любопытные персонажи, — заметил Джон.


Перед ленчем позвонили из лаборатории в Чепстоу и сообщили результаты анализа крови Полли.

— Ну и что обнаружилось? — спросил Джон, схватив ручку и наклоняясь над столом.

— Тут проще бы сказать, чего там не обнаружилось, — ответил человек на другом конце линии. — Газовая хроматография дала мне график со столькими пиками, которые могли бы вогнать в краску Гималаи. Мы там обнаружили весь комплект обычных подозреваемых: конопля, героин, спид, алкоголь и экстази.

— В каких объемах? Достаточных, чтобы она потеряла сознание?

— Возможно. Зависит от организма. Она была наркоманкой?

— Похоже, наркотики не были для нее в новинку.

— Но доза не была смертельной. На графике я обнаружил интересный сигнал, над фоновыми показаниями. Он не соответствует ни одному типу наркотиков, которые мы обычно пытаемся обнаружить, и мне потребуется отделить ионы в спектрометре массы, если ты желаешь знать, что это такое; pH у него кислый, так что это может быть какой-то антидепрессант или производное от экстази. В общем, это не обычный наркотик. Хочешь, чтобы я продолжил?

Джон подумай о бюджете, о котором постоянно вынужден был помнить. Затягивая принятие решения, он произнес:

— А как насчет мазка из горла?

— Пока нет времени им заняться. Но он уже осел в пробирке.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Стал более твердым, как желе в холодильнике. — Последовала пауза. — Вероятно, это вещество имело консистенцию геля, пока тело окончательно не остыло. Странная штука, чем бы она ни оказалась.

Наконец Джон принял решение. Найденные фотографии обнаженной Полли подсказали ему весьма многообещающее направление для расследования.

— Ладно, пока воздержись от дальнейших анализов, спасибо. И пожалуйста…

— Позвонить тебе, как только я выясню что-либо интересное, — договорил за него собеседник. — Не волнуйся, позвоню.


Члены бригады внешнего наблюдения начали собираться после четырех. Через полчаса в комнате уже было полно полицейских, они подключались к базе оперативных данных и вносили туда информацию о результатах своих поездок. Никто из живущих на улице не заметил незнакомцев у дома Полли, равно как никто не видел, чтобы кто-либо выходил из дома номер пятнадцать в это утро.

Допросили двух других членов группы, но, поскольку оба были холостяками и не имели подружек, никто не мог поручиться, что они позднее не возвращались в дом Полли. То же самое касалось Фила Уэйнрайта.

— Итак, — произнес Джон, — мы получили ответ токсикологов. Как мы и предполагали, девушка была накачана разными наркотиками, включая героин и экстази. Соседка рассказала мне, что Полли часто собирала у себя гостей после закрытия клубов. Говорила, что видела, как молодежь приходит и уходит. Необходимо выяснить, где она брала наркотики. Кто-нибудь пусть снова отправится к Филу Уэйнрайту и нажмет на него. Он уже привлекался за наркотики и был ближе всего к Полли Матер.

Затем Джон принес пакеты с вещественными доказательствами и показал их членам бригады.

— Что можете по этому поводу сказать? — обратился он к присутствующим.

— Не мог ее бывший дружок, Фил Уэйнрайт, узнать об этом и решить с ней разделаться? — промолвил кто-то.

— Не исключено, — кивнул Джон. — Разумеется, после того как Полли поместила это объявление, к ней звонили многие. И в перечне ее входящих звонков есть три незарегистрированных номера. — Он взглянул на часы. — Скоро люди начнут возвращаться с работы. Давайте вернемся на Беррибридж-роуд и пойдем от дома к дому. Журнальными вопросами займемся завтра.


В четверть девятого Джон позвонил домой.

— Привет, Эл, это я.

— Приветствую начальника. Как дела?

Джон вздохнул:

— Движутся помаленьку. Есть несколько перспективных направлений, так что я немного задержусь.

Он ненавидел необходимость сидеть долгие часы в офисе несколько дней подряд потому, что есть ему приходилось жирную однообразную пищу.

— Я тут жаркое приготовила. Стоит на медленном огне. Хватит на пару дней…

— Отлично, но придется оставить жаркое на завтра. Ребята пиццу по телефону заказали.

— Ладно, — промолвила Элис. — Жаркое подождет.

Решив вопрос с едой, Джон откинулся на спинку кресла.

— Как у тебя прошел день?

Элис промурлыкала пару нот.

— Все в порядке. Не слишком много работы. «Спинки и задницы» Мелвина пользуются шумным успехом. Похоже, все уже в курсе.

— Я постараюсь выбросить эту картинку из своей головы.

— Элли звонила, — сообщила Элис. — Спрашивала, собираемся ли мы в Идейл в это воскресенье. Мы могли бы дойти пешком до Киндер-Скаут и затем вернуться и пообедать в «Голове клячи».

Джон вспомнил, что его сестренку только что бросил бойфренд.

— Как она?

— Храбрится. Она теперь старается почаще выходить из квартиры, начала посещать уроки сальсы в «Гаване» в Манчестере. Я ей посоветовала. Там появляются вполне приличные мужчины.

— Почему бы не повести ее в клуб регби?

— Чтобы вся эта толпа старичья, с которыми ты играл и у которых пиво течет по подбородкам, навалилась на нее?

Джон представил клуб после большинства матчей: человек двадцать мужиков топчутся на мокром от пива полу, обсуждая игру. Он это обожал, однако женщины придерживались противоположного мнения.

— Да, ты права. Но сальса? Разве там не крутятся потные латиноамериканцы?

— Вот именно, — усмехнулась Элис. — Я бы и сама составила ей компанию.

Джон улыбнулся.

— Мне нравится идея. Я имею в виду Идейл.

— Чудно, — проговорила Элис. — Я уже сказала, что мы пойдем.

— У меня брифинг с командой в половине девятого завтра утром, а к Макклафлину мне к половине двенадцатого. Мы могли бы встретиться в городе около девяти часов. Ты ведь утром в салоне не работаешь, верно?

— Нет, я туда иду после ленча, — удивленно протянула Элис.

— Тогда договорились?

— Да, думаю, все получится, Джон. — И неожиданно спросила: — Ты уже пообщался с Томом?

— А, черт! Я же хотел сегодня заехать к нему в офис. Совершенно забыл. — Он взглянул на часы. — Заеду по дороге домой. Там есть парень, который обычно засиживается допоздна. Может, он меня просветит.

К тому времени как ему удалось освободиться, движения на дорогах почти не было. Через десять минут Джон находился уже на пересечении с Грейт-Энкоатс-стрит, откуда двинулся в Ардуик. Он медленно проехал вдоль Ардуик-Кресент. Слева темнела узкая полоса парка. В свете автозаправочной станции через дорогу виднелись фигуры двух мужчин, притаившихся в тени деревьев. Но пока они не начали ни к кому приставать, Джона это не касалось.

Он взглянул направо, заметив открытые двери паба и внутри толпу пьяниц. Вечер четверга. В этой части города выходные начинались сегодня и продолжались до понедельника.

Добравшись до дома номер семь, он посмотрел через дорогу, затем, ничего не понимая, вышел из машины. Вход в офис был забаррикадирован толстым картоном, на котором уже отвели душу любители граффити. Джон приблизился и попробовал прочесть надписи.

«Нет ничего умнее умирания» — было начертано толстым фломастером. Снизу приписано: «Тогда отвяжись и сдохни».

Заглянув между прутьями решетки на окне, он увидел на полу в приемной груду почты. Джон прошел к стеклянным панелям, закрывающим аллею между двумя зданиями: оба каучуковых дерева стояли прямо, их листья пожелтели и высохли, свернулись, как пергамент. Подняв голову, он увидел остатки таблички, висящей на паре гвоздей.

Возвращаясь к машине, Джон вспоминал лето и свою последнюю встречу с Томом, пытаясь найти какое-нибудь объяснение в его словах или внешнем виде. Не приходилось сомневаться, что, когда Том вернулся с Сейшельских островов, Манчестер был ему поперек горла.

Глава 6

Июнь 2002 г.


— Привет, это Джон Спайсер.

— Джон, это Том.

— Привет, старина. Хорошо отдохнул?

— Не совсем. Я все время провел, поливая свои мозги небольшой порцией облучения от мобильного.

Джон отодвинул свой телефон от уха.

— Когда ты вернулся?

— Вчера, после ленча. Слушай, что там с моей машиной?

Резкость приятеля задела Джона.

— Она на безопасной площадке сразу за Стокпортом. Тебе придется подписать некоторые бумаги, и тебе ее выдадут. У тебя есть с собой какое-нибудь удостоверение личности?

— Да, и запасной ключ. На ней можно ехать?

— Нет, — ответил Джон, виновато морщась. — Но к таким местам всегда слетаются разные компании, занимающиеся буксировкой. Поставишь несколько подписей в нужных местах, и они оттащат ее в тот гараж, у которого твоя контора взяла ее напрокат. А уж потом пусть этим делом занимается страховая компания.

— Ладно, где это? Я возьму такси.

Джон ощущал ответственность за ситуацию.

— Я за тобой заеду. Ты где?

— В поезде. Как раз подъезжаем к Манчестеру.

— Хорошо, там буду в десять. Встретимся у «Головы быка»?

Том немного загорел, но напряженное выражение лица портило впечатление. Он с озабоченным видом сел рядом с Джоном.

— И где же вы жили на островах? — поинтересовался Джон, пытаясь найти тему, которую можно было бы обсуждать с улыбкой.

— В бунгало на берегу, — ответил Том. — Там должна была быть связь с Интернетом, но все оказалось враньем. Большую часть времени я провел взаперти в офисе менеджера, согнувшись над лэптопом.

Джон понял, что об отдыхе лучше не говорить. Видя, насколько заведен Том, он искренне надеялся, что приятель не захочет смотреть, в каком состоянии машина.

— Баннер, который только что подняли на большом здании на Грейт-Энкоатс-стрит, один из ваших?

— Да.

Джону показалось, что Том сказал это с удовлетворением.

— Тогда у тебя, наверное, денег навалом.

Приятель усмехнулся:

— Премия, когда я ее получу, должна быть чем-то особенным.

Когда они добрались до боковой улицы, ведущей к площадке, Джон промолвил:

— Слушай, здесь мрачновато. Давай покончим с бумагами и уберемся отсюда поскорее.

Том оглядел столбы по углам площадки. Сверху на каждом пристроены видеокамеры и прожекторы в проволочных сетках. Ворота сделаны из листов серого металла высотой в двенадцать футов. Сверху каждый лист обвит колючей проволокой.

— Бог мой, да это настоящий Форт-Нокс!

— Мы используем это место для хранения большого числа автомашин, доставленных с мест преступлений, — пояснил Джон. — Ну, знаешь, любители покататься на чужом автомобиле… Разумеется, мы бы не хотели, чтобы плохие парни пробрались туда и уничтожили улики.

Они прошли по бетонному пандусу в безликую комнату для посетителей. На конторке имелась кнопка и надпись: «Позвоните один раз и ждите».

Джон нажал кнопку, а Том принялся осматривать комнату. Кроме плакатов о предотвращении преступлений, связанных с машинами, и объявлений страховых компаний, читать было нечего. В маленькое окошко выглянул лысый человек.

— Привет, Эрни. Я привез владельца «ауди», что доставили несколько дней назад. Могли бы мы подписать все необходимые документы?

Мужчина исчез и через несколько минут снова появился. Просунул под защитное стекло несколько листов бумаги.

Джон взял их и сразу открыл последнюю страницу.

— Здесь, здесь и здесь.

Том достал из кармана ручку.

— Могу я на нее посмотреть?

Сердце Джона упало.

— «Ауди»? Наверное. Эрни, не могли бы мы взглянуть?

— Конечно. — Человек пожал плечами, нажал кнопку, открывая внутреннюю дверь, и провел их во двор.

На площадке они увидели битые автомобили, некоторые были сожжены, на других на лобовое стекло прикреплена бумажка: «Просьба не трогать. Полиция работает с этой машиной».

— В углу. — Эрни показал пальцем и ушел.

Пока они шагали к машине, Джон нервничал и пытался все объяснить:

— Как я уже говорил, этот засранец ехал слишком быстро. И на такой скорости вмазался в столб, затем выскочил и помчался… Мне очень жаль.

Том скрестил руки на груди и уставился на вмятый внутрь перед автомобиля.

— Что ж, теперь я понимаю, почему ты сказал, что на ней нельзя ехать. — Он подошел поближе. — Что это за пятна, похожие на сажу, вокруг дверей?

— Нингидринный порошок — для снятия отпечатков пальцев. Внутри мы обнаружили множество отпечатков. Некоторые совпадают с найденными на почтовых ящиках. Когда мы поставим этого мерзавца перед судьей, ему мало не покажется.

Том наклонился, заглядывая в окно с пассажирской стороны.

— Слушай, я вижу мой диск «Кафе дел мар» в бардачке.

Он протянул руку к ручке дверцы, но Джон схватил его за запястье.

— Подожди секунду. Я не знаю, проверяли ли тут ребята.

— Что они там могли найти?

— Бритвенные лезвия. Некоторые любители покататься на чужих машинах приклеивают их туда шутки ради. Не думаю, чтобы парень, который ее угнал, занимался этим. Он ведь наверняка эти автомобили продает. Но лучше подождать, чем потом жалеть. — Он провел ключом под металлическим клапаном, затем открыл дверцу. — И когда ты садишься… — Джон ткнул себя в ягодицу.

Том изумился:

— В самом деле?

— Да. Я же говорю, эти люди из другого мира. Иногда мне кажется, что надо бы их всех собрать и выслать в космос. — Он осторожно протянул руку внутрь и достал диск Тома. — Что-нибудь еще?

Приятель заглянул в машину.

— Нет.

Джон ногой захлопнул дверцу.

— Надеюсь, твоя страховая компания быстро предоставит тебе замену.

Том покачал головой:

— Все уже решено. Мой босс ушел с работы, и я получаю его «порше-боксер» в дополнение к повышению в должности.

— Ты теперь управляющий?

Том кивнул.

— Поздравляю, старина. Теперь тебе за все отвечать?

Том покачал головой без энтузиазма:

— Будто на моих плечах тонна дерьма.

Когда дверь приемной за ними захлопнулась, Джон сказал:

— Я отвезу тебя в офис.

— Зачем? Разве у тебя самого нет кучи работы?

Джон пожал плечами:

— Ничего срочного. — Он отпер машину, и они сели. — Кроме того, это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.

Злоба в голосе Тома неприятно поразила Джона.

— Джон, кончай извиняться, слышишь? Ты тут раскудахтался прямо как старая баба. Ты не виноват, к тому же это не моя машина.

— Человек, который умыкнул твою машину, сумел от меня скрыться. Меня это выводит из себя.

Том вздохнул и пристегнул ремень безопасности.

— Ты не должен относиться к своей работе так, как относился к матчам по регби. Ты ведь считал своим долгом достать и вывести из строя ведущего игрока команды противников.

Джон долго молчал, пока они ехали в Манчестер, крепко сжимая руль. Наконец он произнес:

— Спасибо, что сравнил мои способности игрока с талантом мясника.

— Ну, нравится тебе это или нет, такова была твоя главная роль. И в этом ты был лучшим, вне конкуренции. Но сейчас другое дело. Нет боковых линий, чтобы сдерживать эту банду. Если ты, разумеется, не считаешь весь Манчестер своим игровым полем.

— Считаю, — ответил Джон. — И здесь никто свистком игру не закончит.

Том засмеялся:

— Бог мой, да я рад, что ты работаешь в полиции! Только помни, что эта банда нарушает закон, угоняя автомобили. Они не пытаются достать тебя лично.

Джон все так же крепко продолжал сжимать руль.

— Когда так долго за ними гоняешься, зачастую преследуя тени, это действует на нервы, черт побери. — Он начал постукивать кончиками пальцев по рулю. — Работа… Какой же занозой в заднице она может быть.

Его замечание заставило Тома поерзать на сиденье.

— Я знаю. На меня только что набросились юристы компании по поводу того чека американской фирме. Мы заплатили им вперед за изготовление двух баннеров.

— И?

— Они беспокоятся, что мы никогда не увидим ни баннеров, ни этих денег.

Глава 7

Июнь 2002 г.


— Значит, вы утверждаете, что мы не можем ничего сделать? — Том ущипнул себя большим и указательным пальцами за переносицу и закрыл глаза.

— Боюсь, что с практической точки зрения именно так, — ответил юрист компании на другом конце линии. — Гонорары юристам и судебные издержки выльются в большую сумму. Как я уже говорил…

— Ладно, ладно, — перебил Том. — Не стоит повторять. Однако я буду признателен, если вы все это изложите на бумаге.

— Получите завтра.

Том положил трубку и покачал головой. Новости скорее всего лишат его большей части премии. Он предпочел не обращать внимания на груды почты на столе, встал, вышел из офиса бывшего босса и поднялся по округлой лестнице.

— Вы мне не поверите, — обратился Том к присутствующим и повернулся к Гесу. Люди отвернулись от мониторов, все взгляды устремились на него. — Компания в Сан-Франциско… Нам приходится списывать все эти деньги.

Гес негромко присвистнул.

— Почему?

— Все юридические процедуры должны иметь место в Штатах, и платим мы. Цена слишком велика.

— Но ведь это явное мошенничество? Разве американские власти не могут что-либо сделать?

Внезапно вскочила Джули, заговорила, причем лондонский акцент подчеркивал ярость в ее голосе:

— То же самое случилось с приятелем моего отца! У него была косметическая фирма, и он решил объединиться с аналогичной компанией на восточном берегу Америки и продавать свою продукцию там. Они попросили его открыть общий счет, чтобы упростить сотрудничество. Он платил и платил, чтобы, как они утверждали, покрыть производственные расходы. Тем временем они сняли все до цента, уверяя отца, что скоро начнет поступать прибыль. Вот здесь-то и заключается хитрость: если хищение не превышает определенной суммы — миллион долларов или около того, — это не считается федеральным преступлением. Вы должны сами оплачивать судебные издержки и делать это в их судах. Отец не мог себе этого позволить. Ему пришлось отступиться.

После продолжительной паузы Гес произнес:

— Слава Богу, типография в Дублине согласилась нас выручить.

— Нам остается только надеяться, — сказал Том и сел за свой стол.

Оглянувшись, он заметил, что нужную папку оставил внизу. Ему все труднее было избежать переселения в офис своего бывшего босса. Но в душе Том никак не мог привыкнуть считать себя новым управляющим, хотя ключи от «порше-боксера» уже лежали в кармане его пиджака.

— Мне необходимо снова спуститься вниз и потрясти манчестерский аэропорт насчет баннеров на мосту. Кто-нибудь хочет пойти в паб на ленч?

Согласились Джули, Гес и Эд. Джемма пробормотала что-то насчет необходимости зайти в цветочный магазин и договориться о цветах на свадьбу. Поганка Джордж молча сидел за баррикадой из мониторов.

Внизу Том открыл ящик, в котором должна была находиться папка по аэропорту. На месте ее не оказалось. Чертыхаясь и кляня тех, кто ничего не делает правильно, Том принялся рыться в стопках папок у себя на столе. Но вместо папки нашел кучу счетов, с которыми уже давно следовало разобраться. Вздохнув, он сгреб счета и сунул их в кейс, чтобы просмотреть дома.

Затем Том позвонил Гесу по телефону:

— Вы там готовы?

— Да, — ответил Гес. — Сейчас спускаемся.

Когда они шагали к лестнице. Поганка Джордж поднялся со своего места:

— Послушай, Джули, могу я задержать тебя на минутку?

Гес взглянул в его покрасневшее лицо. Интересно, что он задумал?

— Ребята, я вас догоню, — промолвила Джули.


Джордж открыл шкаф и достал сверток бледно-голубой материи.

— Мне нужна твоя фотография для странички манчестерского отделения на сайте компании в Интернете.

Снимок, который он сделал несколько недель назад, не годился, лицо не подходило к телу женщины, и выглядела она как женский вариант Франкенштейна.

— Разве ты не можешь перенести мое фото с лондонской странички?

— У меня трудности с входом туда. Хакеры забавляются. — Джордж решил, что ссылка на какой-нибудь технический аспект поможет ему. — Проще сделать еще одну фотографию.

— Ладно, валяй, — ответила Джули, машинально поправляя прическу.

Джордж прикрепил материал к стене в углу и подкатил туда кресло. Затем достал из шкафа цифровую камеру и треножник.

— Если ты сядешь, я управлюсь в две секунды.

Джули присела на кресло, сложив руки на плотно сжатых коленях. Джордж посмотрел на показания экспонометра, который держал в руке, заглянул в видоискатель, направив объектив в лицо девушки.

— Сейчас будет вспышка, поэтому закрой глаза для пробного снимка.

Джули приподняла подбородок и закрыла глаза. Послышался щелчок, сработала камера.

— Замечательно! — одобрил Джордж. — Теперь открой глаза и мило улыбнись.

Она послушалась, и он опять сфотографировал ее.

— Лучше не бывает, — сказал Джордж, выпрямляясь. — Больше я тебя не задерживаю.

— Спасибо, — произнесла Джули и поспешно вышла из комнаты.

Джордж забеспокоился. Ему хотелось, чтобы она чувствовала себя легко в его обществе. Ка к только Джули начала спускаться с лестницы, он повернулся к компьютеру на своем столе, подключил цифровую камеру и перенес туда обе фотографии. Фото девушки с открытыми глазами он позднее разместит на сайте компании. Теперь он займется другим снимком. Глаза у нее закрыты. Она выглядит беззащитной, беспомощной. Джордж смотрел на ее лицо и представлял их вдвоем, лежащими рядом. Он вообразил, как шепотом говорит Джули, что она прекрасна, и ласково гладит ее щеку, убирая с лица пряди волос. Затем большим пальцем поднимает веко девушки, чтобы убедиться, что она без сознания.


Дверь в паб скрипнула, и они очутились в слабо освещенном помещении. Их любимый столик у бильярда был свободен, поэтому Гес дал Эду фунтовую монету и сказал:

— Организуй шары, а я займусь выпивкой.

— Не спеши, Гес, я сам позабочусь, — произнес Том, доставая кредитную карточку компании.

— Ты уверен? — засомневался Гес. — Мы же не клиенты.

Том пожал плечами:

— Ну и что? Что пить будешь?

— Мне по душе твой стиль управления. Кружку светлого, пожалуйста.

— Эд? — крикнул Том молодому человеку под грохот шаров, выкатившихся на стол, напоминающий отдаленный гром.

— То же, что и Гесу, спасибо.

Том повернулся к бармену:

— И еще большой бокал белого вина для меня. — Он ставил напитки на стол, когда заметил вошедшую Джули. — Джули? Компания платит.

Она улыбнулась.

— Водку и кока-колу, пожалуйста.

— Чего от тебя хотел Поганка Джордж? — поинтересовался Гес.

Джули невольно передернулась, а Том и Гес рассмеялись.

— Мою фотографию для странички манчестерского отделения на веб-сайте компании.

— Да? — удивился Том. — Готов поспорить, он сейчас в туалете с твоей фотографией.

— Не надо! — воскликнула она. — Представляю… — Она взяла стакан и направилась к бильярду.

— Так что мы будем делать с этим мерзавцем Йаном? — спросил Гес, поставив локти на стойку бара и наклонив голову, чтобы не задеть висящие на крючках кружки.

Лицо Тома помрачнело.

— Полагаю, нам остается надеяться, что он не увел документы. Если он просто запутал систему, будь он неладен, мы со временем разберемся. Я думаю, что он именно так и поступил; мы ведь не сумеем доказать, что это его работа. Если же документы и в самом деле исчезли, то нам следует принять юридические меры. Джим Моррелл, инженер из лондонского офиса, сейчас просматривает все файлы в компьютере. Надеюсь, он найдет уничтоженные или испорченные электронные файлы быстрее, чем мы отыщем здесь бумажные.

— Господи! — Гес поднял кружку и отпил глоток. — Одно за другим.

— Кому ты говоришь! — вздохнул Том. — Впрочем, давай не будем здесь обсуждать дела, у меня уже голова пухнет. Отлучусь на минуту. А вы пока решайте, кто с кем играет.

Он толкнул двойные двери, ведущие в туалет, и шагнул к полосе из нержавейки, протянувшейся у противоположной стены под писсуарами. Расстегнув ширинку, Том посмотрел вниз. Там, среди желтых квадратиков мыла, он заметил несколько выплюнутых жвачек. Заработала автоматическая система слива писсуара, и чистая вода с шипением устремилась вниз, оставив капли на съежившейся поверхности жвачек. Глядя на их резиновую поверхность, Том вспомнил о каплях воды, скопившихся в складках дыхательного клапана в плавательном бассейне на Сейшельских островах. Он снова почувствовал вкус резины, растягивающей его губы.

Неожиданно в животе закрутило, Том почувствовал рвотные позывы. Он повернулся и прошел через узкую комнату в кабинку, где его вырвало.

Глава 8

Июнь 2002 г.


— Мы напрашиваемся на неприятности, — сказал Дэн, сворачивая на Мурфилд-роуд.

— Остынь, — усмехнулся Слай. — Мы только взглянем.

У дома Тома Бенуэлла Слай довольно прищелкнул языком.

— Наш приятель преуспевает. «Порше-боксер». Годится.

Машина остановилась, Слай выбрался из нее и направился к входной двери дома. Снова открыл клапан почтового ящика, посветил фонариком в холл, нашел столик и обшарил его лучом в поисках ключей. Когда он их там не обнаружил, ему осталось только надеяться, что этот засранец не стал более внимателен к тому, где он их оставляет. Прежде чем выпрямиться, он прошептал в отверстие почтового ящика:

— Когда-нибудь ты их обязательно там оставишь.

Разворачиваясь на развязке, Дэн спросил Слая:

— Куда теперь? Алтринхем или Уилмслоу?

— Давай двинем на Уилмслоу, — решил Слай, и автомобиль свернул на первую же боковую дорогу.

Она оказалась однорядной вплоть до туннеля под манчестерским аэропортом. Когда появился второй ряд, Дэн сразу увеличил скорость, следуя за такси, везущим пассажира с позднего рейса. Они въехали в туннель и словно погрузились в оранжевый мир, создаваемый непрерывной чередой лампочек, развешенных с обеих сторон потолка. Слай наблюдал за многочисленными отражениями на боках такси, напомнившими ему крутящуюся витрину с фруктами. Они покинули туннель и долго тащились по узкой извилистой дороге в темноте, пока не показались уличные огни Уилмслоу.

В здешних улицах было что-то деревенское — приятные террасные дома, тесно соприкасающиеся друг с другом, дороги, ведущие к небольшим треугольникам травы или узким перекресткам. Мостовые и подъездные дорожки были заставлены последними моделями дорогих машин.

Вскоре они добрались до узкой элегантной улицы. Под черешней в садике перед домом сверкал «мерседес». Калитка в начале короткой дорожки была открыта.

— Эта подойдет? — спросил Дэн, останавливая автомобиль.

— Годится.

Слай выпрыгнул из «форда» и тихонько притворил дверцу. Быстрый взгляд через отверстие почтового ящика — и он обнаружил столик и на нем ключи. Он выудил их за пару секунд. Жестом отпустил Дэна. Но когда он нажал кнопку на брелке, свет замигал у «рено», стоящего перед домом.

— Мать твою! — выругался Слай, не сводя глаз с серебристого «мерседеса».

Он осмотрел другие ключи, нашел один от входной двери и вошел в дом. В холле свежие цветы, на подставке у двери красный зонтик. Слай тщательно обшарил карманы женского пальто, висящего на вешалке, но ключей не обнаружил. Тогда он вытащил нож «Стэнли» и начал подниматься по лестнице. В первой спальне кто-то дышал, две другие пустовали. Он шагнул в занятую комнату и направил луч фонарика в лицо хозяйке. Она пару раз моргнула, приподнялась на одном локте и глухо застонала от ужаса.

Слай стоял над ней и наслаждался своей властью, раздумывая, сдернуть с нее одеяло или не стоит.

— Ключи от «мерседеса». Быстро.

Она начала трястись, по щекам побежали потоки слез. Но ничего не ответила.

Он вынул нож из кармана и приблизил его к ее лицу. Треугольное лезвие с щелчком легко вышло из толстой рукоятки.

Она молчала.

Слай наклонился и увидел, что глаза женщины закрыты. Она пыталась сделать вид, что все происходящее — дурной сон. Он закатил ей увесистую пощечину. Ее голова ударилась о спинку кровати.

— «Мерседес», сука.

На сей раз женщина отреагировала и показала на шкафчик рядом с кроватью.

Слай присел на корточки, открыл дверцу и вытащил сумку. Кошелек с пачкой десяток. Мобильный телефон. Ключи от «мерседеса». Он рассовал все по карманам и снова взглянул на хозяйку. Не будь она такой страхолюдиной, он бы задумался. Слай поднял телефон с прикроватного столика и обрезал шнур.

— Не смей слезать с постели еще полчаса! — велел он. — Мои приятели сидят в машине рядом и следят за тобой.

Слай покинул комнату, едва сдерживая смех.

Глава 9

Июнь 2002 г.


Направляясь к входной двери, Том поднял руку и нажал кнопку на брелке. Автомобиль за его спиной три раза пискнул, причем каждый раз мигали огни, возвещающие об опасности.

Когда он толкнул дверь, что-то помешало ей открыться, и ему пришлось протиснуться в узкую щель, чтобы войти. На полу перед дверью были навалены мешки из магазина стройматериалов. Несколько даже висело на перилах. В воздухе стоял густой запах сигарет. Том заметил цепочку пыльных следов, тянущихся наверх.

— Шарлотта! — крикнул он.

— Я здесь! — ответила она из гостиной.

Том закрыл дверь и поставил кейс рядом со всеми этими мешками. Шарлотта стояла в гостиной в коротком топе и шортах и гладила воротничок белой рубашки.

— Что за бардак в холле? — спросил он.

— Если ты говоришь о пакетах, то это материалы для ванной комнаты.

— А следы?

Шарлотта повесила рубашку на конец гладильной доски и взяла мужа за руку.

— Пойдем, я тебе покажу.

Следуя за пыльными следами, они поднялись на второй этаж к двери, ведущей в ванную комнату.

— Куда подевалась ванна? — воскликнул Том, оглядывая пустую комнату, лишенную всех сантехнических приспособлений. На полу разбросаны рабочие инструменты. И запах сигарет еще удушливее.

Шарлотта уселась на стопку кафеля и показала ему брошюру.

— Я же говорила, мы переделываем эту комнату. Присоединяем ее к нашей спальне.

Том прислонился к притолоке.

— Что-то я не припомню, чтобы ты об этом упоминала.

Шарлотта покачала головой и вернулась к брошюре.

— Это было у нас в плане с того дня, как мы вернулись с Сейшельских островов. Ты просто никогда меня не слушаешь.

Раздумывая, раздувать ли конфликт в очередную ссору, Том произнес:

— А для чего кафель, на котором ты сидишь?

Шарлотта провела рукой по стопке, словно могла оценить качество плиток сквозь слои полиэтилена, в который они были упакованы.

— Итальянский мрамор. Они великолепны. — Она встала. — У нас будет ванная комната в виде раковины устрицы. — Шарлотта сделала широкий круговой жест. Крутанувшись на пятках, она кивнула на стену, где недавно находился умывальник. Сейчас остался лишь кусок отпиленной трубы, торчащий из пола. — Здесь — новая раковина. — Она показала на стену, около которой стоял Том. — Там — душевая колонка. Знаешь, такая, со струями, которые почти сбивают с ног. И, — она ткнула пальцем в другой угол, — тут унитаз и биде.

— Биде? — переспросил Том. — Не помню, чтобы я хоть раз в жизни пользовался биде. Разве что когда отмывал собачье дерьмо со своих ботинок в Париже.

— Очень романтично, — заметила Шарлотта и подняла руку. — Скрытые галогенные лампы на потолке. Эту стену снесут, чтобы мы могли входить сюда прямо из нашей спальни, а дверь, около которой ты стоишь, будет заделана. Вместо нее поставим вертикальный радиатор, сейчас такие в моде.

— Как долго нам придется пользоваться запасным туалетом и душевой на чердаке?

— Примерно дней восемь. Может, меньше. Только посмотри, как быстро они все ободрали.

Это точно, мрачно подумал Том. И наверняка уже продали. Сморщив нос, он оглядел комнату, заметив большую пепельницу из столовой около забрызганного краской радиоприемника. Она была переполнена смятыми окурками самокруток. Разглядывая это свидетельство пребывания в его доме незнакомых мужчин, Том почувствовал почему-то, что его личная территория осквернена.

— Господи, сколько же их тут было?

— Четверо или пятеро. Мне кажется, днем к ним еще один присоединился.

Во что ему это все обойдется, Том не хотел знать. Он шагнул к пепельнице.

— Почему ты разрешила им курить в доме? Все кругом провоняло этими самокрутками. — Он понимал, что злит жену.

— Да прекрати ты стонать, черт побери! — раздраженно воскликнула Шарлотта.

Тут Том увидел среди окурков куски жвачки и с отвращением отвернулся. Махнул рукой в сторону пепельницы:

— Ведь это хрустальная пепельница. А они залепили ее жвачкой. — Он зажал рот ладонью.

Шарлотта подступила к нему, потрясая указательным пальцем.

— Разве ты не должен радоваться, что я стараюсь сделать дом более комфортабельным? Господи, да если бы предоставить тебе решать, мы бы до сих пор ходили по тем же коврам в холле, которые там лежали, когда мы въехали. И что это с тобой такое? После нашей поездки на Сейшельские острова всякий пустяк вызывает у тебя рвотные позывы. Тебе надо сходить к врачу, черт побери! — крикнула она и решительно вышла из комнаты.

Том двинулся за ней.

— На самом деле я реагирую лишь на то… что жевали, что побывало во рту других людей. — Он замолчал, сообразив, что эти откровения делают его более беззащитным.

Шарлотта остановилась в дверях спальни:

— Ты хоть соображаешь, каким уродцем после своих слов кажешься?

Том знал, что в этом споре ему не победить. Пора отступать.

— Куда мы сегодня пойдем?

Шарлотта немного расслабилась.

— У нас заказан столик на половину девятого в «Ресторан-бар и гриль». «Чилли Пит» открывается в десять.

Том взглянул на часы. На сборы у них осталось сорок пять минут.

Затем Шарлотта ласково попросила:

— Ты не мог бы позвонить Брайану? Узнай, чем он богат. Мне эти поганые колеса уже надоели.

Это был условный сигнал: если он позвонит Брайану, ссоры не возникнет. Если перспектива получения новых наркотиков улучшает ей настроение, он готов позвонить. Позднее это может повлечь за собой кое-что еще, подумал Том, пытаясь припомнить, когда они в последний раз занимались сексом.

— Конечно, мы можем к нему заехать по дороге в город. Сегодня я согласен сесть за руль.

Одержав победу в споре, Шарлотта послала мужу воздушный поцелуй и исчезла в спальне.

Том спустился вниз и включил компьютер. Пока он загружался, Том набрал номер Брайана.

— Привет. — Голос звучал так, будто его обработали теркой для сыра.

— Брайан, это Том. Нельзя ли к тебе заскочить примерно через час?

— Ты удачно позвонил, Том. Только что прибыл новый товар.

— Отлично. — Он улыбнулся. — Скоро увидимся.

Том повесил трубку и вошел в Интернет. Щелкнул «мышью» на «Путеводитель по Корнуоллу» и убедился, что кафе на Харбор-роуд пока не продано. Обнаружив, что маленькая фотография и описание недвижимости все еще на сайте, он мысленно поблагодарил небеса, выключил компьютер и отправился наверх переодеваться.


Том отыскал место для парковки поблизости от «Чилли Пит». Выключив мотор, взглянул на жену. Она разложила у себя на коленях целую коллекцию таблеток и порошка.

— Ты как? — спросила она, поднимая в пальцах таблетку.

— Не возражаю, — промолвил он, бросил таблетку в рот и запил глотком минеральной воды.

Шарлотта взяла две, и он передал ей маленькую пластмассовую бутылку с водой.

— Правильно, давай оставим кокаин на выходные. — Она сунула газету, в которую все было завернуто, в бардачок. — Какое зелье он дал, повтори? Я плохо разбираю его хриплый голос. — Шарлотта показала Тому маленький пластмассовый самозакрывающийся пакетик.

Том сказал, что это он смешал сам. Улет значительно чище. И намного сильнее. Можно принимать самую капельку.

— Отлично! — воскликнула Шарлотта, засовывая пакетик в бюстгальтер. — Может, попробую позже.

Она положила остаток таблеток экстази в бардачок, после чего они выбрались из машины и направились в клуб. После небрежного обыска в дверях они спустились по лестнице в слабоосвещенное помещение. Огромные коричневые кожаные диваны и кресла были расставлены вокруг низких стеклянных столиков, освещенных снизу неяркими лампами. За углом танцплощадка пульсировала под действием хитро расположенных лазеров, создавая атмосферу некоего транса.

— Что тебе заказать? — спросил Том у жены, когда она уселась в угловое кресло.

— Только воду, — ответила она, доставая сигареты.

Том прошел через наполовину заполненный зал к бару, заказал бутылку минеральной воды и бутылку пива «Тигр». Вернувшись, он развалился в кресле и закурил сигарету. Шарлотта сидела в кресле боком, скрестив ноги и поставив один локоть на подлокотник. Она держала сигарету у губ и оглядывала зал, с интересом рассматривая, кто во что одет.

Через некоторое время Том почувствовал, как от его груди исходят волны энергии. Они распространились на руки и ноги, вызвав в них нетерпение. Казалось, музыка вдруг соединилась с ним на значительно более глубоком уровне.

— Ты готова? — спросил он Шарлотту, сразу сообразив, что вопрос был лишним, достаточно посмотреть, как часто подрагивают ее колени.

Она повернулась к нему, сияющая.

— Ты и танцы? — насмешливо проговорила Шарлотта.

Оба рассмеялись и вскочили.

Они оставались на танцплощадке целый час, позволяя каждой песне уносить их с собой, раскачивались и терлись друг о друга, пока менялся темп или голос певца и бросал их в новый, энергичный танец. Наконец они сделали перерыв, чтобы приложиться к бутылке воды, стоящей сбоку на полу танцплощадки. Том прижал холодную пластмассу к разгоряченному лбу, прежде чем выпить свою половину. Спрятавшись за ним, Шарлотта вытащила из бюстгальтера пакетик и открыла его.

— Хочешь? — произнесла она, глядя на порошок, спрятанный в ее ладони.

— Нет, спасибо, я пока не управился с экстази, — промолвил Том, качая головой.

Шарлотта лизнула палец, потом сунула его в пакетик. Он покрылся похожим на шербет порошком. Она облизала палец, собрав порошок языком.

— Еще один разочек на удачу, — сказала она с задорной улыбкой, лизнув палец и снова сунув его в пакетик.

На танцплощадке гремела музыка, кричали от восторга, искрились бенгальские огни, и людская масса начала двигаться энергичнее в предвкушении наслаждения.

Как обычно, Шарлотта быстро пробралась на середину танцплощадки. Ее волосы были затянуты сзади в хвост, и, по мере того как тело начало пульсировать взад-вперед, она принялась раскачивать головой из стороны в сторону, причем белокурый хвост задевал окружающих, и некоторые стали останавливаться, чтобы посмотреть. Том придерживался своего обычного стиля: слегка раскачивался рядом с женой, чтобы другие мужчины знали, что она не одна.

Внезапно Шарлотта навалилась на него, он машинально ухватил ее за талию, чтобы не дать упасть, но в следующее мгновение ее ноги подогнулись, и она грохнулась на пол. Те, кто находился поблизости, отступили, но остальные, не видя, что произошло, продолжали танцевать, натыкаясь на остановившихся людей. Том быстро, пока никто об нее не споткнулся, взял ее под мышки и поставил на ноги. Кто-то помог унести Шарлотту с танцплощадки и положить в кресло в конце зала.

— Она без сознания! — крикнул тот, кто ему помогал. — Что она принимала?

— Ничего особенного, — буркнул Том, желая скорее освободиться от помощника. — Всего лишь лишняя рюмка водки.

Мужчина недоверчиво взглянул на Тома и повернулся к Шарлотте.

— Ты слышишь меня, красотка? — спросил он.

— Я же сказал вам, — нетерпеливо проговорил Том, — с ней все будет в порядке.

— А вы кто такой? — поинтересовался мужчина. — Откуда вы ее знаете?

Том показал ему руку с обручальным кольцом, затем схватил руку Шарлотты и показал такое же кольцо на ее пальце.

— Она моя жена, понял? — Его голос дрожал от раздражения.

Мужчина посмотрел на их пальцы и вроде успокоился.

— Приятель, я не выпендриваюсь. Вы могли оказаться кем угодно. Я беспокоился. Все эти разговоры о наркотиках и изнасилованиях… Она ведь полностью отключилась.

Том сознавал, насколько подозрительной ситуация могла представляться незнакомцу.

— Разумеется, вы правы, приятель, я вас понимаю. Но она моя жена. С ней непросто, но она все равно моя жена.

— Ладно. Вы уверены, что вам не нужна помощь?

— Нет, спасибо.

Они почему-то пожали друг другу руки, и мужчина ушел.

Том взглянул на жену. Тело обмякло, глаза закрыты.

— Черт, — пробормотал он, пытаясь посадить Шарлотту прямо и вынужденный схватить ее за подбородок, чтобы помешать голове упасть на грудь. — Шарлотта, ты меня слышишь?

Она не приходила в сознание. Том положил руку на левую сторону ее груди. Сердце билось, но слабо. Оглянувшись, он заметил бутылку воды на столе перед ними. Прислонив жену к спинке кресла, Том протянул руку и схватил бутылку. Запрокинув Шарлотте голову, он влил немного воды в ее полуоткрытый рот. Она закашлялась, но не очнулась. Том испугался. Налил немного воды на ладонь и смочил жене лоб. Вода потекла по ее лицу и шее, затем по ложбинке на груди. Он еще плеснул воды на ладонь и вылил ее ей на голову, потом поднял бутылку и вылил остатки ей на волосы. Глаза Шарлотты оставались закрытыми. Том просунул одну руку ей под спину, другую под колени и поднял ее с сиденья. Им нужно было попасть в больницу. Пока он пробирался между креслами и диванами, несколько человек кивками показывали на него. Пара парней усмехнулись, и один из них крикнул:

— Она сама напросилась!

Том добрался до противоположного конца зала, он почувствовал, что Шарлотта пошевелила головой. Здесь, в стороне от танцплощадки, музыка звучала потише.

— Шарлотта, ты меня слышишь?

Она застонала, веки дрогнули. Он сел в кресло, держа жену на коленях. Приблизив лицо к ее лицу, Том позвал ее. Она понемногу приходила в себя. Через несколько минут приоткрыла глаза и пробормотала:

— Где мы?

— Ты грохнулась в обморок. Мы на танцплощадке.

Казалось, Шарлотта раздумывает над его словами, потом ее глаза снова закрылись. Он уже начал бояться, что она опять потеряла сознание, но тут жена прошептала:

— Отвези меня домой.


Завернув Шарлотту в одеяло, Том подобрал ее мокрое платье и белье. На пол упал небольшой пластиковый пакетик. Он взял его, спустился вниз и включил настольную лампу. Два чайных ложки мелкой пудры образовали треугольник в углу пакета, несколько комочков в том месте, которого касался мокрый палец Шарлотты.

Он взял трубку, зная, что Брайан редко спит по ночам.

— Что это за порошок, черт возьми?

— Кто это?

— Том. Я заезжал к тебе сегодня вечером, чтобы кое-что взять. У тебя появилась новая… специя.

— А, вот ты о чем… — протянул Брайан, и Том по голосу почувствовал, что он ухмыляется. — С ног сшибает, верно, приятель?

— С ног сшибает? Это уж точно, чтоб тебе пусто было. Моя женушка там наверху в глубоком сне.

— Я же говорил, новинка. Я сделал эту штуку по рецепту из Штатов. — Он произнес с мексиканским акцентом: — Ты только должен брать совсем капельку, амиго. Ясно?

— Да, ты говорил, — признал Том смущенно, сообразив, что Брайан его предупреждал. Он вспомнил, как Шарлотта дважды опускала палец в пакет. — Что это такое?

— Очень популярное средство у мужчин, которым нравятся дамы, как бы это сказать, посговорчивее.

— Ты имеешь в виду наркотик насильников?

— Думай, о чем болтаешь по телефону! Это ты сказал, не я.

Том едва успел извиниться, как Брайан отключился. Отложив трубку, Том взглянул на маленький пакетик, покачал головой и забросил его на самую верхнюю полку над компьютером, где никто не мог до него дотянуться.

Он двинулся в кухню, открыл бутылку пива и через стеклянную дверь вышел во внутренний дворик. Том вгляделся в ночное небо, надеясь снова найти Большую Медведицу. Но ничего, кроме серо-оранжевого пятна, сотканного из множества огней Манчестера, он не увидел.

Глава 10

Июнь 2002 г.


Гладкий, обтекаемый нос поезда «Верджин» медленно проехал вдоль платформы и остановился впритык к буферу в ее конце. Все двери одновременно выдвинулись вперед и разошлись в стороны. Наблюдая за прибытием поезда из-за барьера, Том на мгновение вспомнил о Сейшелах, о том, как они выходили из самолета, в отпуске, который так и не состоялся. Еще раз взглянув на фотографии клиентов, взятые с веб-сайта их компании, Том принялся разглядывать лица. Вскоре он заметил клиентов, с кейсами и чемоданами.

Засунув распечатку в карман, Том подошел к ним.

— Джеймс, Уилл! Я Том Бенуэлл.

Мужчина повыше ростом, начинающий лысеть, улыбнулся и протянул руку:

— Привет, Том. Рад вас видеть.

Том пожал его руку и повернулся к темноволосому мужчине, чей взгляд показался ему излишне напряженным. Заметив, что тот стоит, опустив руки, Том сам протянул руку, не уверенный, что ее пожмут:

— Приятно познакомиться, Уилл.

Уилл схватил руку Тома, легонько пожал и отпустил.

— Взаимно, — сказал он, скупо улыбаясь.

Том кивнул.

— Как доехали? Поезд прибыл даже на несколько минут раньше.

— Вот видите — чудеса случаются. Должен заметить, вокзал выше всяких похвал.

Все взглянули на сверкающий новый навес из балок и стекла над их головами.

— Да, — промолвил Том. — Крышу заменили и платформы отреставрировали. Кажется, в прошлом году. Работы внутри вокзала продолжаются, но нас бесчисленное количество раз уверяли, что к Играм все будет завершено. Хотите взглянуть? — Он показал на двери, ведущие в основную часть вокзала.

По коридору, обшитому голубыми панелями, они проследовали к выходу. Отовсюду доносились звуки работающих дрелей и стук молотков — десятки рабочих старались закончить ремонт к сроку.

Оценив масштаб работ, Джеймс спросил:

— Они на самом деле все это сделали за полтора месяца?

Вместо ответа Том лишь поднял брови. Они шли по бетонному полу. На площади перед вокзалом снова переделывали пешеходную дорожку, которая будет вымощена камнем.

— Моя машина за углом. — Том повел гостей к основной дороге.

— Что это такое? — поинтересовался Джеймс, указывая на высокое сооружение из алюминия в конце площади.

— Здесь установят второй по величине экран в Соединенном Королевстве. На нем будет рекламироваться электронное оборудование, последняя информация об Играх.

Джеймс и Уилл переглянулись. Им явно пришла в голову одна и та же мысль: почему нам не предложили это место?

Том правильно понял их.

— У прорабов возникли сложности на завершающей стадии строительства. Дата окончания пока даже не называется. Я думаю, что даже после окончания Игр проект останется наполовину недостроенным. — Он указал на ряд деревьев, тянущихся посредине дороги, тонкие ветви которых уже начали покрываться листьями. — Эта дорога ведет к парку Пиккадилли, некий манчестерский эквивалент Трафальгарской площади. Как и вокзал он полностью переделывался. Впрочем, такая судьба выпала большинству сооружений в центре города. Я предлагаю поехать в офис, там поговорить, затем отправиться в город на ленч. Заодно я буду вашим гидом по городу.


В здании компании «Даешь баннер!» они прошли через двойные двери и сели за длинный стол. В центре стола лежали папки, которые Том накануне готовил до половины двенадцатого ночи.

— Итак. — Том открыл лежащую перед ним папку. На первой странице под заголовком «Спонсоры игр» помещались логотипы многочисленных компаний, включая «Манчестерский аэропорт», «Майкрософт», «Кэдбери», «Кассонс» «Асда» и группу средств массовой информации «Гардиан». Том начал свое выступление, зачитав подпись внизу страницы: — «Игры Содружества, которые состоятся в Манчестере, уже привлекли больше спонсоров, чем любые другие чемпионаты по отдельным видам спорта в Соединенном Королевстве». Это, господа, цитата Нилсаде Во, коммерческого директора Игр. Он сказал это на прошлой неделе. Событие стало катализатором беспрецедентного развития, которое дало толчок цепной реакции по всему городу и привело к появлению огромного числа новых зданий.

Он перевернул страницу, за которой следовали фотографии с текстом под ними.

— Художественная галерея Манчестера, открылась в прошлом месяце после реставрации и расширения, стоимостью в тридцать пять миллионов фунтов. «Урбис», городской музей, только что открылся, обошелся городу в тридцать миллионов. Центр «Лоури», открылся в апреле 2000 года, потрачено шестьдесят пять миллионов. Автобусная станция «Чорлтон», начала функционировать в прошлом месяце после косметического ремонта стоимостью в три миллиона. Парк Пиккадилли, открылся в прошлом месяце после переделки за десять миллионов. Вокзал Пиккадилли, будет полностью готов в следующем месяце, стоимость реконструкции пятьдесят пять миллионов. Музей имперских войн «Норт», открывается в следующем месяце. В него было вложено тридцать миллионов. Иными словами, Манчестер за небольшой период подвергся реконструкции и строительству, на которые обычно уходит лет двадцать. Причем в этот список не вошли коммерческие проекты. — Он обратил свое внимание на следующую страницу. — Мы можем похвастать развитием наиболее современных по европейским стандартам торговых предприятий. Кроме огромного центра «Траффорд», город располагает магазином «Селфриджез», самым большим в Европе магазином «Маркс и Спенсер», «Грейт нортен муви мегаплекс», «Принтуоркс» и «Треугольник». Есть также такие магазинчики и рестораны, как «Ртуть», «Муджи», «Все для дома Джерри», «Цинковый бар и гриль», «Вагамама»…

— «Вагамама»? — оживился Уилл. — Не знал, что у вас есть такое заведение. Мой самый любимый ресторан.

— Тогда, — подхватил Том, — давайте поедем туда на ленч. Господа, к церемонии открытия 25 июля мы ожидаем более миллиона гостей, которые будут радоваться уникальной атмосфере города. И в самом центре праздника расположится ваш баннер.


— Кто-нибудь желает что-то еще? — спросил Том, когда его клиенты доели лапшу.

Оба отказались, и Том незаметно попросил официанта принести счет. Когда счет был оплачен, они поднялись по лестнице из подвала «Вагамамы» на широкий тротуар.

— Теперь, если мы пройдем мимо нового здания «Марк энд Спенсер», через десять минут попадем на площадку, где будет установлен ваш баннер, — сказал Том.

Они двинулись через площадь и мимо громадного здания, напоминающего ветряную мельницу, чьи крылья, установленные по фасаду, медленно вращались.

— Все это тоже кажется новым, — заметил Джеймс, показав на окружающие их стекло и бетон.

— Так и есть, во всяком случае, относительно, — подтвердил Том. — Весь район был перестроен после Взрыва бомбы Ирландской революционной армии в июне 1996 года. — Он кивнул на старомодный красный почтовый ящик на столбе посредине современной городской улицы. — Он единственный устоял в непосредственной близости от эпицентра взрыва, вот его и оставили как своего рода памятник. Мы с вами сейчас находимся, по сути, в эпицентре взрыва, или, как сегодня говорят, в нулевой точке.

Пройдя еще немного, Том показал на старое здание, которое, как и многие другие по этой улице, было в лесах.

— Вот и пришли. Дом Кроссли, скоро здесь будут роскошные квартиры, но в следующие два месяца тут расположится баннер лосьона после бритья «Артуро». Прямо за нами, как вы уже, вероятно, заметили по запаху, расположен китайский квартал, магнит для обедающих и гостей на выходные. И Принцесс-стрит — одна из главных торговых улиц для людей, уезжающих из города и въезжающих в него.

— Похоже, место удачное, — промолвил Джеймс. — Так где мы сейчас относительно парка Пиккадилли? Как я понял, здесь во время Игр будет довольно бойкое место.

— Совершенно верно, — подтвердил Том. — Если мы свернем на Портленд-стрит, то оттуда до парка рукой подать.

Попав на главную улицу, клиенты уставились на яркий желтый торец Портлендской башни. Уилл прочитал надпись под цифровым табло: «Отсчет дней, оставшихся до открытия Игр Содружества 2002 года». На табло сегодня светилась цифра 41.

— Создается определенная атмосфера, — признал он.

Они миновали половину улицы, когда рядом с ними у светофора остановился белый фургон с тонированными стеклами. Девушка в мини-юбке стояла, ожидая возможности перейти через дорогу, и из фургона послышались стук и вопли.

— Это тюремный фургон, на нем перевозят заключенных из «Стренджуэйз» в суд и обратно, — пояснил Том, небрежно показав куда-то вперед и направо.

Зажегся зеленый свет, и фургон уехал. На пыльной дверце сзади было написано: «Мрачная карета. Внутри плохие пар…» Последние две буквы стерли ладонью.

Это была та сторона городской жизни, которую Том не хотел бы демонстрировать гостям. Как нарочно, Уилл спросил:

— У вас в Манчестере еще много бедных? Пока мы ехали на поезде и вне того чистенького центра, который вы нам показали, мы видели много разрушенных и брошенных зданий. Знаете, с трубами, как на картинах Лоури. Их не касалась рука градостроителей.

Том едва не признался, что за симпатичными баннерами и в центре Манчестера полно полуразрушенных зданий. Вместо этого он как попугай повторил то, что говорят политики:

— Что же, производственная часть города, безусловно, пострадала, когда закрылись заводы и фабрики. Но прогресс виден благодаря двум миллиардам фунтов, выделенных правительством, мэрией и Советом Европы.

Но до самого парка Уилл шел с сомнением на лице. Том обвел широким жестом парк:

— Открылся месяц назад. Когда начнутся Игры, здесь установят гигантские экраны, организуют карнавальные шествия и представления уличных артистов. Взгляните на эту сторону башни Санли. — Он показал на высокое узкое здание, выходящее фасадом на парк. — На ней будет висеть изображение спортсмена, высотой в семьдесят три метра.

Мужчины оглядывали все вокруг, а Джеймс заметил:

— Если повезет с погодой, этот фонтан произведет фурор.

Они проследили, как десятки струй воды начали подниматься с плоской круглой поверхности, казавшейся большим бетонным диском, брошенным на лужайку. Полдюжины мокрых ребятишек завизжали от восторга.

«Фурор», — усмехнулся Том, предпочитая не просвещать гостей, что до реконструкции парк Пиккадилли являлся одним из пяти самых известных мест в Европе, где можно снять мальчика. В полицию уже начали поступать жалобы насчет взрослых мужчин, болтающихся в парке и наблюдающих за детьми.

Том прошел через лужайку к заново вымощенной площадке со скамейками, обнесенной молодыми деревьями.

— Это место весьма популярно среди служащих во время ленча.

Джеймс взглянул под ноги:

— Какой красивый камень — водоворот красного и серого. Если бы не эта мерзкая жвачка.

— Жвачка? — Том тоже посмотрел под ноги.

— Вот эти белые пятна. Жвачка, которую выплюнули. В Лондоне дела обстоят еще хуже. И не забывайте, здесь новая площадка. Пройдет несколько недель, и…

Том с отвращением смотрел на камень под ногами. То там, то здесь виднелись грязно-белые круглые пятна. Он всегда обращал внимание на странные пятна на тротуарах, но ему никогда не приходило в голову, что это выплюнутая жвачка. Он почувствовал, как рот наполняет слюна, а от лица отливает кровь.

Уилл продолжил:

— На очистку тротуаров от этой гадости тратятся огромные деньги. Считаю, что жвачку следует запретить, как сделали в Сингапуре.

Том откашлялся.

— Надеюсь, мэрия за этим проследит. Я знаю, что очистка города от мусора является приоритетом, особенно если учесть число ожидаемых гостей. — Он огляделся по сторонам и заговорил громче: — Может, вернемся в офис? Мне кажется, настало время забрать ваши чемоданы и перебраться в отель.

Джеймс взглянул на часы:

— Вы правы. Давайте договоримся, что вы заедете за нами около девяти. Нам не терпится познакомиться с ночной жизнью Манчестера. Ведь все происходит на Канал-стрит?

— Да, и там много хороших баров, — ответил Том.

Интересно, а знают ли они, что это место сбора геев?


Вернувшись домой, он нашел в кухне записку: «Пошла на вечерние занятия аэробикой. Увидимся позже». Том перевернул листок и написал: «Уехал с клиентами, приду, не знаю когда. Увидимся утром». Разогрев себе еду, он принял душ и переоделся, выбрав рубашку от Ральфа Лорена и джинсы, затем сел, чтобы подсчитать внутренние расходы за неделю. Открыв кейс, Том с трудом подавил зевок и начал копаться в стопке бумаг, выискивая листок, на котором записал заказы на покупки.

Краем глаза он заметил внизу факс и, не успев даже прочитать первую строчку, схватился за голову и воскликнула: «Черт!» Жестом, в котором отчаяние смешалось с признанием поражения, Том провел пальцами по щекам, оттянув кожу так, что показалась красная внутренняя сторона его век. Несколько раз моргнув, опять посмотрел на листок и внезапно ощутил страшную усталость.

Это было напоминание от «Сентри-медиа», что если он немедленно не подтвердит их заявку на место на вокзале Пиккадилли для размещения рекламы жевательной резинки, это место предложат другой компании. Том вспомнил, что сунул бумаги в кейс еще до ленча с сотрудниками несколько дней назад. И с той поры их не видел. Том покосился на дату отправки факса. Десять дней назад.

Он бессильно опустился в кресло. Тому казалось, он тонет. Едва ему удавалось с чем-то справиться, как возникала новая проблема. Единственное, что поддерживало на поверхности, — мысль, что через несколько недель он уволится. Том вспомнил о причитающейся ему премии. Получив ее, он сможет перебраться в Корнуолл. Часы в углу компьютерного экрана показывали, что уже пора отправляться на встречу с клиентами, но ему больше всего хотелось развалиться на диване перед телевизором или, еще лучше, подняться наверх, забраться в постель и выспаться.

Том встал и стал массировать себе челюсть, размышляя, как поступить. Единственное, что оставалось, — это забыть о рекламе жвачки до утра и пойти на встречу с клиентами. Но усталость приковала его к месту. Он протянул руку к верхней полке и нащупал маленький пластиковый пакет.

Вспомнил слова Брайана: «Ты только должен брать совсем капельку, амиго». Он лизнул кончик пальца и обмакнул его в порошок. Палец прилип к влажной коже, как плесень. Том слизнул его и потер языком о нёбо, на мгновение ощутив резкий вкус, который вскоре исчез, разбавленный слюной. Он проглотил порошок и сунул пакетик на прежнее место.


Когда такси высадило его у отеля «Малмейсон», Том уже взбодрился. По дороге он охотно болтал с таксистом по поводу предстоящих Игр, причем водитель пошутил, что если туристы захотят добраться до спортивного городка пешком, полиции придется выставить коридор из сотрудников, дабы избежать такого массового воровства, какого город еще не видел.

Том смеялся, входя в двойные двери с матовым стеклом в вестибюль отеля. Уилл и Джеймс ждали его в баре, он подсел к ним, вытащил кредитную карточку компании и с энтузиазмом предложил:

— Выпьем по одной — и вперед, на Канал-стрит.

Вскоре Том решил, что его клиенты голубые. Навела его на эту мысль реакция Уилла на изгаженную табличку с надписью «Канал-стрит». Кто-то соскоблил первую букву, и Уилл очень развеселился, прочитав «Анал-стрит».

Ближе к десяти часам Джеймс сказал:

— Один мой приятель очень рекомендовал мне клуб «Круиз». Это далеко отсюда?

— Нет, — ответил Том, — совсем близко. Вы хотите сейчас отправиться туда?

— Звучит привлекательно, — улыбнулся Джеймс.

Они миновали бар «Мед», пустую парковочную площадку и вышли к разукрашенному всеми цветами радуги флагу над дверями клуба «Круиз». Грохотала музыка. Внутрь тянулись группы безупречно одетых мужчин, их светлые костюмы контрастировали с черной униформой вышибал. Войдя в круг света от висящих над входом фонарей, Том заметил, что тротуар перед дверями покрыт розоватыми кружками жвачки. Пока он наблюдал, шагнувший к дверям мужчина помедлил, достал жвачку изо рта и отшвырнул ее. Том видел, как она приземлилась на каменную поверхность, поблескивая при ярком свете. Представив ее, такую скользкую и теплую, у себя во рту, Том ощутил спазмы в желудке. Чтобы приблизиться к дверям, он должен пересечь этот заляпанный жвачкой участок мрамора.

— Простите меня, друзья… — Том никак не мог подыскать подходящего оправдания. — Честно, с меня на сегодня хватит. — Он взглянул в их удивленные лица.

— Вы не хотите туда зайти? — нахмурясь, спросил Джеймс.

— Надеюсь, вы не будете возражать? На меня вдруг что-то нашло. — Том полез в карман. — Вот, возьмите, идите вдвоем. Желаю хорошо провести время. — Он достал им стопку десятифунтовых банкнот.

— Том, — Уилл повернулся к нему с покровительственной улыбкой, — знаете, мы ведь вовсе не парочка. Вы не будете чувствовать себя третьим лишним, пока мы станем обжиматься на танцплощадке.

— Нет, дело не в этом. У меня много друзей среди геев. — Он сам не поверил, что сказал такое. — Как я уже говорил, я очень устал. Вот, возьмите деньги, все за счет компании.

Он протянул банкноты, но Джеймс отмахнулся:

— Нет, если вы с нами не идете, то мы сами за себя заплатим, спасибо.

— Ладно. — Том знал, что нарушал основной закон обращения с клиентами, который гласил, что он должен вернуться домой последним. — Когда за вами завтра заехать?

— В десять, — произнес Джеймс, двигаясь к входу в клуб.

Том, не в состоянии ступить на загаженный жвачкой мрамор у дверей, остался стоять столбом и лишь негромко крикнул:

— Желаю хорошо провести время!

Глава 11

1 ноября 2002 г.


Джон переложил пакет с продуктами из одной руки в другую и взглянул на часы:

— Я не успеваю. Макклафлин ждет меня в половине двенадцатого. Если я пойду с тобой до вокзала Пиккадилли, ты сможешь вернуться домой поездом, а я возьму такси и поспею вовремя. Согласна?

Элис взяла его за локоть:

— Два полных часа хождения по магазинам. Это чудо, что ты ходил со мной так долго. — Она посмотрела ему в лицо: — Ты залезешь по уши в это новое расследование, верно?

Джон отвел взгляд в сторону, на проезжающие машины.

— Не обязательно. Есть многообещающие улики.

Элис сжала его руку:

— Джон Спайсер, единственное, что может заставить тебя согласиться походить со мной по магазинам, — это необходимость извиниться за что-то заранее.

Джон подумал о грядущих выходных. Он уже отказался принять участие в матче «Чидл айронсайдс» в субботу, чем сильно огорчил тренера. Он практически был уверен, что их планам отправиться на прогулку в район Пик с сестрой в воскресенье не суждено осуществиться.

— Ну ладно. Вы вполне можете зайти в «Голову быка» на ленч и без меня.

Она прижалась щекой к его плечу:

— Будут еще выходные, когда мы сможем туда пойти.

Джон обнял ее, как всегда возблагодарив Бога за то, что она у него такая понимающая. Но где-то в душе тоненький голосок спросил: а будет Элис такой понимающей, если родится ребенок?

Джон опустил голову.

— Я опять не увижу Элли. Мне так хотелось с ней встретиться.

— Давай пригласим ее к нам сегодня. Она терпеть не может оставаться дома одна по пятницам. Я возьму напрокат видеофильм и куплю еды.

— Отлично. Я постараюсь вырваться пораньше. — Он вытащил мобильный и набрал номер. — Элли, это я, Джон. Как ты там?

Он отметил искусственную бодрость в ее голосе, когда она ответила, что у нее все в порядке.

— Послушай, — продолжил Джон, — я тут завяз в новом расследовании, так что скорее всего не сумею поехать с тобой и Элис в Идейл в воскресенье.

— Понятно, — тихо промолвила она.

— А сегодня ты что делаешь?

Последовало молчание, и Элис энергично замахала на него рукой:

— Просто позови ее!

Джон сообразил, что своим вопросом поставил сестру в неловкое положение, и предложил:

— Приезжай к нам. Элис возьмет видеофильм, купит карри, и мы тихонько посидим.

Элли сделала вид, что размышляет.

— Да, звучит заманчиво. Спасибо.

— Договорились, — сказал Джон и подмигнул Элис: — Кстати, я буду болтаться по центру города. Ты не хочешь, чтобы я тебе что-нибудь захватил из тех деликатесов, которые ты любишь? Например, австралийский шоколад, как он там называется — «Сиреневые крошки»?

— Правильно, но не надо. Спасибо, — улыбнулась она.


Мэри Уолтерс тщательно разгладила покрывало и выпрямилась. Сняла плюшевые игрушки с прикроватного столика и аккуратно посадила их на подушку. В обычном порядке: мишки побольше — на заднем плане, прислонившись к спинке кровати, те, которые поменьше — впереди, прислонившись к мордочкам более крупных зверей. Иногда она меняла маленьких мишек местами, чтобы им лучше было видно ее спальню.

Удовлетворившись наведенным порядком, Мэри повернулась спиной к их симпатичным мордам. В холле она просмотрела собранные ею купоны и ваучеры, решив, что она позднее сходит в «Нетто» и получит полагающуюся ей скидку на ячменный отвар Робинсона. Хотя солнечная погода уже позади, вкус напомнит ей о лете. Она поблагодарила Господа за такие маленькие радости.

Спустившись в гостиную, Мэри выглянула из окна, заранее скривившись от того, что сейчас увидит. Но, к ее радости, использованные презервативы не валялись на асфальте подобно огромным слизнякам-альбиносам. Ее объявление сработало, и она снова поблагодарила Господа.

Мэри села за стол, помня, что ее подруга Эмма вернется только через два часа. Принялась сортировать объявления по поводу воскресной постановки в школе. «Ноев ковчег». Дети всегда приходили в восторг, когда пары очаровательных животных поднимались цепочкой на корабль, сделанный из картона, а в кулисах уже были приготовлены голубые простыни, изображающие поднимающиеся волны.

Она посмотрела на часы, и тут же, как по заказу, зазвенел дверной звонок. Мэри выглянула из-за занавески и увидела мужчину, который стоял на верхней ступеньке. Он был в костюме, в руке держал кейс. Он выглядел как один из тех мужчин, с которыми она ходила по домам, стучалась в двери и раздавала религиозные журналы. Когда она открыла ему дверь, он улыбнулся испросил:

— Мисс Мэри Уолтерс?


Джон и Элис шагали по Портленд-стрит. Когда они подошли к винному погребу, Джон произнес:

— Давай пойдем напрямик, мимо суда, сэкономим несколько минут.

Он снова переложил сумку с покупками в другую руку, посмотрев на синие вдавленные следы, которые оставили на его пальцах тонкие пластиковые ручки. Джон несколько раз сжал и разжал пальцы, чтобы заставить кровь циркулировать нормально.

— Не потопаешь — не полопаешь, — пошутила Элис. — Увидишь, дело того стоит.

Джон заглянул в пакет, где лежала соковыжималка.

— Надеюсь, особенно если учесть, сколько она стоит.

— Потерпи немного. Я нашла прекрасную книгу рецептов. И если у нас в доме будут здоровые напитки, мы проведем это Рождество без насморков.

— Но останутся горы фруктовой мякоти!

— Там даже есть способы делать фруктовые соки, чтобы бороться со страстными желаниями. Имбирь, анисовое семя или пшеничные ростки — все это тоже может помочь.

Джон представил Элис в виде современной ведьмы, которая бросает непонятно что в отверстие этого прибора.

— Крибли-крабли-бумц, — пробормотал он себе под нос, сворачивая за угол здания суда.

Напротив стояло полуразрушенное строение. Департамент занятости. В этом есть своеобразная ирония, подумал Джон, наблюдая, как в дверях суда исчезают последние из бритоголовых в узких костюмах, пришедшие на свое слушание.

Они пересекли трамвайные пути, сворачивающие к вокзалу Пиккадилли, и Элис принялась разглядывать объявления, прибитые над окнами первого этажа пустого дома. Мэрия предпринимала слабые попытки сдирать эти листовки, но удавалось убрать лишь верхний слой, под которым обнаруживался другой, напоминающий о концерте, состоявшемся несколько месяцев назад.

— «Языческая химия», «Оазис», — прочитала Элис. — Ничего себе.

— Турне Кайли Миног, этой маленькой хулиганки, — сказал Джон, глядя на другое объявление. Элис ущипнула его за руку, когда он продолжил: — Дэвид Боуи на фестивале «Мув». Зря мы не достали туда билеты.

— Да, — вздохнув, согласилась Элис. Она обняла Джона за талию и прижалась к нему. — Ты помнишь, когда мы на «Прах к праху» ходили. Помнишь? За скаутским домиком, где была дискотека?

Джон улыбнулся.

— Как насчет повторить? Ради старых времен? — задорно спросила она.

Джон огляделся. К вокзалу спешили покупатели с тяжелыми сумками.

— Здесь? Сейчас?

Элис сделала вид, что обиделась, и надула губы.

— Ты никогда не целовал меня прилюдно. — Она опустила руки и двинулась вперед.

Они миновали Канал-стрит и отель «Малмейсон», затем перешли через шоссе на Лондон у светофора. Покатая дорога к вокзалу была окончательно достроена только через несколько недель после окончания Игр Содружества. В маленькой будке на перекрестке сидел дежурный, который запрещал проезд машинам к пути, теперь предназначенному лишь для проезда автобусов и машин транспортной полиции. Они прошли между тумб, загораживающих проход, и шагнули на мостовую, ведущую к главному входу в вокзал.


Трамвай в туннеле под вокзалом остановился, и Слай спрыгнул на платформу. Вслед за другими пассажирами он поднялся по лестнице, потом на сверкающем эскалаторе попал в главный зал вокзала.

Оглядевшись, он увидел, что все было сделано так, чтобы не дать возможности нищим отыскать подходящее место. Позор, да и только, подумал Слай, вспомнив, как хорошо зарабатывал на нищих в старом здании вокзала. Он принялся наблюдать за людьми, пытаясь найти таких, которые не слишком пристально следят за своими вещами.

Джон и Элис стояли на платформе, откуда отправлялись поезда, и старались понять, когда будет следующий в Хитон-Чапел. Наконец цифры на дисплее изменились.

— Через десять минут, — возвестил Джон.

— Прекрасно. Слушай, мне надо отлучиться. Кажется, туалеты теперь в самом дальнем углу. Постой тут с сумкой.

— Валяй, — сказал Джон, ставя сумку на пол.

Элис прошла вдоль изогнутой стены, добралась до туалетов и увидела, что путь ей преграждает турникет. Она поставила сумочку на барьер и принялась рыться в ней в поисках мелочи, но обнаружила только две монетки по десять пенсов.

— Простите, — обратилась она к выходящей из туалета даме, — не могли бы вы мне поменять два десятипенсовика на монету в двадцать пенсов?

Слай смотрел, как блондинка спортивного вида поставила сумочку на барьер и повернулась к ней спиной, желая поменять монеты. Его реакция была такой же автоматической, как у паука, заметившего попавшую в паутину муху. Он спокойно приблизился, стремительно протянул руку и схватил сумочку. Проходя мимо, он перенес ее на другую сторону, прижал к животу и быстро удалился.


Джон наблюдал за гигантским экраном, на котором вспыхивали заголовки последних событий. Когда информация закончилась, он оглянулся и увидел мужчину с физиономией хорька и жесткими рыжими волосами, идущего в его направлении. Он уже повернулся снова к экрану, но обратил внимание на коричневую кожаную сумочку в руках этого человека. Странно, мужчина с женской сумочкой… Но Джон стал читать объявление о начале показа сериала на четвертом канале и забыл о нем.

Через минуту появилась расстроенная Элис.

— Что случилось? — спросил он, протягивая к ней руку.

Она остановилась и сердито стукнула себя кулаком по бедру.

— Ох, Джон, я такая дура! У меня только что украли сумочку. Я пыталась…

Джон сразу вспомнил рыжеволосого мужчину. Ему и тогда показалось, что он выглядит странно, но лишь теперь он сообразил, что к животу тот прижимал сумочку Элис.

Он молча повернулся и бросился к раздвигающимся дверям вокзала, проталкиваясь через толпу и думая о том, что шансов догнать вора у него очень мало. И в самом деле, его нигде не было видно. Справа Джон заметил проход, ведущий на парковку. Ясно, куда двинулся рыжий.

— Черт! — Он с сердитым видом зашагал назад к вокзалу. Рядом с Элис стоял полицейский в форме. Джон подошел к ним. — Нигде не видно этого мерзавца, — произнес он.

— Кстати, это мой друг, — сказала Элис полицейскому.

Тот безразлично взглянул на Джона и повернулся к Элис, держа наготове блокнот и ручку.

Джон оглядел зал и заметил установленные повсюду видеокамеры. Он вынул свое удостоверение и показал полицейскому.

— Где у вас стоят мониторы? Я заметил этого парня, он обязательно должен был попасть на пленку.

Узнав, в каком Джон звании, офицер сразу же перенес свое внимание на него.

— Пройдите сюда, сэр.

Он подвел их к незаметной двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен» и набрал код на замке. Миновав короткий коридор, они попали в комнату, освещенную экранами множества мониторов. Перед ними сидел человек и пил кофе.

Сняв с себя шлем, полицейский сообщил:

— Саймон, это детектив-инспектор Спайсер. У его спутницы только что украли сумку около туалетов, и детектив-инспектор говорит, что сумеет опознать вора. Мадам? Вы можете воспользоваться телефоном и закрыть все свои карточки.

Джон пересек комнату и сел перед экранами рядом с дежурным. Разглядывая разнообразные виды вокзала, он заметил:

— Хорошая у вас здесь игрушка.

Дежурный улыбнулся.

— Где вы находились, когда заметили его?

— Под табло с расписанием отправлений. Он прошел мимо меня.

Дежурный подвинул кресло поближе к пультам, нажал несколько кнопок и включил экран справа.

— Когда это случилось?

— Четыре-пять минут назад.

На экране появилась картинка с табло отправлений и временем в правом углу экрана. По мере перемотки пленки Джон видел, как они все трое появились, двигаясь задом, на картинке. Затем Джон исчез с картинки, за ним полицейский. Элис осталась одна, но тут Джон снова появился около нее, потом повернулся. Они немного поговорили, после чего Элис попятилась с экрана. Теперь Джон стоял один и смотрел вверх. Мимо непрерывным потоком шли люди. Джон внезапно сказал:

— Стоп.

Изображение замерло, никаких помех или дрожания, и Джон ткнул пальцем в монитор:

— Вот он.

— Чудеса цифровой технологии, — произнес Саймон, увеличивая изображение. Сумку Элис, которую человек держал в руках, было прекрасно видно. Саймон наклонился поближе к экрану: — Надо же, да это наш старый знакомый, Хорек. Не видел уже несколько месяцев.

— Хорек? — переспросил Джон. — У вас есть на него данные?

Саймон покачал головой:

— К сожалению, нет. Просто я так его называю. Он большая сволочь. До того как построили новый вокзал, он собирал дань с нищих за хорошее место, например у входа, у билетных касс и так далее. Гнусный подонок. И сумки воровал. Многие пострадавшие могли его описать, хотя нам никогда не удавалось поймать его на месте преступления. Но у нас тогда не было этой видеосистемы.

Джон уставился на изображение.

— Вы нам пришлете распечатку этой картинки?

— Можете получить сейчас. — Саймон нажал еще одну кнопку, и принтер, стоящий сбоку, заурчал. — Я полагаю, мы найдем кое-что получше. — Он проверил время на картинке, вывел на экран запись камеры, нацеленной на туалеты. — Он не продолжал бы воровать сумки, зная, какая у нас теперь мощная система наблюдения.

Саймон перемотал пленку на двадцать секунд назад до того, как Хорек прошел мимо Джона, нажал кнопку «play», и они увидели Элис, стоящую около турникета и роющуюся в сумке. Потом она повернулась к даме, протянув руку с двумя монетками.

Слева появился Хорек, двигаясь немного быстрее, чем остальные люди. Протянулась рука, и сумочка Элис исчезла.

— Попался! — возвестил Саймон. — Для прокурора этого достаточно. Теперь вам предстоит поймать самого Хорька.


Через полчаса Джон находился у дверей кабинета босса, перебирая в уме последние данные. Удовлетворившись, что пока ничего в расследовании не было упущено, он постучал два раза.

— Входи, — послышался голос.

Джон открыл дверь и вошел.

— Доброе утро, детектив-инспектор Спайсер. Хотя разве утро? — Макклафлин наклонился взглянуть на циферблат часов, стоящих в углу письменного стола. — А, все еще утро.

Зная, что таким способом босс корит его за опоздание, Джон ответил:

— Простите, что задержался, сэр. В городе у моей спутницы украли сумочку.

Макклафлин внимательно посмотрел на него, желая убедиться, что причина подлинная. Джон сел напротив босса, поставив на колено папку.

— Даже не верится, что все еще половина двенадцатого, — промолвил он.

— Длинный день? — заметил Макклафлин с сочувствием. — Тогда рассказывай, что нового.

Джон открыл папку.

— Если честно, не слишком много. Мы завершаем предусмотренные инструкцией первые шаги. Мать, Дайана Матер, рассказала нам о дочери. Двадцать два года, не замужем, работает посменно в магазине «Верджин» на Маркет-стрит, поет в группе «Суп». Ее участников неплохо знают в районе. Иногда выступают в «Оркестре на стене» и кафе «Круглосуточное».

Макклафлин поднял брови, давая понять, что он представления не имеет, о чем Джон говорит.

— Не важно, это все мой возраст виноват. Продолжай.

Джон слегка улыбнулся.

— Любила таскаться по клубам города. Делала это регулярно. Общалась в основном с другими членами группы, коллегами из магазина, людьми, с которыми знакомилась в клубах, и парой старых друзей из колледжа. Соседка назвала Полли хулиганкой и намекнула, что та употребляла наркотики. В доме есть доказательства.

Макклафлин кивнул.

— В каком колледже она училась?

— В Стокпорте. На отделении средств массовой информации.

Босс закатил глаза:

— Куда подевались курсы, на которых действительно учили чему-то полезному?

— Мать утверждает, что у дочери не было врагов, — продолжил Джон.

— Вы выяснили, как она провела последние сутки?

— Полли находилась вечером дома вместе с членами группы, которые все вместе ушли в полночь.

— Бойфренд есть или был?

— Они недавно расстались. Ведущий гитарист в группе. Другие два члена группы подтверждают, что разбежались они мирно.

— Какие есть идеи?

— Я полагаю, девушка знала убийцу. И доверяла ему, по крайней мере настолько, что пустила его в дом. Отсутствуют следы взлома, равно как и следы борьбы внутри. Но почему-то она оказалась мертвой, задохнувшись белым гелем, заполнившим ее глотку. Предстоит выяснить, как удалось довести Полли до такого состояния, что она позволила ввести гель себе в горло. Общий анализ токсикологов свидетельствует о смеси наркотиков в ее крови.

— В достаточном количестве, чтобы она лишилась сознания?

— Токсиколог не уверен.

— Что насчет свидетелей? Видели кого-нибудь, входящего в дом?

Джон покачал головой:

— Патрульные обошли соседние дома, а члены бригады внешнего наблюдения прошлись по всем домам в окрестности. Большинство людей были на работе. Те, кто оставался дома, никого не видели.

Макклафлин постучал пальцами по подлокотнику кресла.

— Есть другие любопытные детали. Полли копила деньги, чтобы отправиться в путешествие вокруг света. Деньги все еще на ее банковском счету. Тысяча триста сорок фунтов. Когда я поднялся наверх, то заметил, что в ящиках кто-то шарил. На кровати лежали несколько фотоальбомов. В одном — фотографии Полли в обнаженном виде, сделанные в ее комнате. Похоже, она брала деньги за подобные гламурные снимки. Мы проверяем телефонные номера тех, кто ей звонил.

— Это может оказаться существенным. Ее ведь нашли в халате?

— Да.

— Прекрасно. Похоже, есть в чем покопаться.

Джон поерзал в кресле.

— Ты хочешь что-нибудь добавить? — спросил Макклафлин.

Джон откашлялся.

— Вы по телефону обмолвились, что собираетесь снять меня с операции «Рыболов», чтобы я мог целиком сосредоточиться на данном деле.

Макклафлин кивнул:

— Если в деле имеются веские улики, ты не сможешь продолжать участвовать в операции «Рыболов».

— Иногда интересоваться, вот и все. Быть в курсе.

Макклафлина такой вариант явно не устраивал.

— Это твое первое дело об убийстве в качестве детектива-инспектора. Поверь мне, оно привлечет внимание людей на таких уровнях, о которых ты и не подозреваешь, несмотря на его внешнюю простоту. Я не хочу, чтобы тебя что-либо отвлекало. — Он откинулся на спинку кресла и переплел пальцы. — Я писал об этом в последнем варианте твоей характеристики. У тебя есть склонность зацикливаться на отдельных делах. Ты же не из конной полиции, где стремятся всегда достать преступника. Ты работаешь в полиции Большого Манчестера, и действующая в ней современная система подразумевает, что тебя можно снимать с дела, если обстоятельства требуют. Привыкай.

Джон продолжал смотреть в пол. Макклафлин взглянул на него внимательно:

— Послушай, когда с этим делом будет покончено, ты вернешься к работе над операцией «Рыболов». Но помни, что это дело… — Телефон на его столе зазвонил. Макклафлин снял трубку. — Да? — Его взгляд со стопки бумаг на столе внезапно остановился на лице Джона. — Понимаю. Сообщите детали. — Он записал что-то в блокноте и положил трубку. — Нашли еще одно тело. Мэри Уолтерс, двадцать три года. Уолли-Рэндж, Ли-роуд, дом сорок шесть, квартира номер один. Офицер, докладывавший с места преступления, сказал, что ее горло заполнено чем-то белым.


Пока они ехали по Уитингтон-роуд, Джон рассматривал проносящиеся мимо кафе, бары и дорогие рестораны, наступающие на район из Чорлтона.

— Господи, как же это место изменилось, — заметил он.

Макклафлин не ответил, и Джон продолжил наблюдать за огромными домами, стоящими вдоль дороги. Они строились в прошлом веке для богатых текстильных промышленников, но их давно поделили на квартиры или переделали в убогие пансионаты с объявлениями о наличии свободных мест. Теперь каждый второй дом окружали строительными лесами. Объявления на металлических столбах сообщали, кому именно принадлежит здание. Современная золотая лихорадка.

— Я где-то читал, что в этом районе цены на жилье взлетели выше, чем в других частях Манчестера. А шесть лет назад люди не могли продать свои дома даже за гроши, — промолвил Джон.

— Черт, еще один упущенный шанс, — прокомментировал Макклафлин, резко сворачивая на Ли-роуд.

Там, напротив дома сорок шесть, стояли пять полицейских машин и «скорая помощь», желтая лента ограждения трепыхалась на холодном осеннем ветру. Дом был таким же массивным, как и здания вдоль главной дороги, крепким, кирпичным, с широкими каменными подоконниками и металлической пожарной лестницей сбоку.

Они вышли из автомобиля, пробрались сквозь толпу зевак и приблизились к полицейскому, державшему перекидной блокнот. Макклафлин показал свое удостоверение и спросил:

— Кто там в доме?

Полицейский посмотрел в блокнот:

— В данный момент эксперты и фотограф, сэр. Полицейские, которые были первыми на месте происшествия, говорят сейчас с главным детективом-инспектором вон там. — Он показал на группу людей, стоящих за кордоном.

— Это она ее обнаружила? — произнес Джон, незаметно кивая в сторону полной девушки, сидящей в машине «скорой помощи». Ее утешал санитар.

— Да. Эмма Ньютон.

— Квартира на первом этаже?

— В нее ведет отдельная дверь, с другой стороны дома.

Макклафлин промолвил:

— Записывайте. Внутрь зашли детектив-инспектор Спайсер и старший инспектор Макклафлин. — Представившись другим полицейским, они надели белые халаты, положенные для работы на месте преступления, и бахилы, затем двинулись по дорожке вдоль дома.

— Удобно, — заметил Макклафлин. — Личный вход, нет общего холла.

Они свернули за угол и оказались в большом внутреннем дворе, окруженном высокими стенами. В углу валялись старый диван и заржавевший автомобиль без передних колес. Массивные деревья, росшие на соседних участках, затеняли двор. На свешивающейся через стену ветке висело объявление: «Улыбайся, видеокамера все видит!»

Они дружно повернулись и принялись разглядывать стену дома в поисках видеокамер.

— Вероятно, она установлена на подоконнике одной из квартир, — предположил Джон, ничего не обнаружив.

— Наверное.

Они подошли к короткой лестнице, ведущей к дверям первой квартиры. Сбоку висел колокольчик, но ветер был таким слабым, что едва шевелил деревянную бирку, подвешенную снизу.

Они принялись осматривать лестницу и двери.

— Никаких следов взлома, — заметил Джон, а Макклафлин толкнул дверь кончиком авторучки.

— Есть кто живой? Здесь старший инспектор Макклафлин и детектив-инспектор Спайсер. Нам можно войти?

Откуда-то изнутри квартиры послышался голос:

— Пожалуйста, ступайте по плиткам, господа. — Из одной комнаты появился высокий человек в маске.

Когда они шли к нему, Джон обратил внимание на странные аккуратные стопки купонов, вырезанных из разных журналов, на маленьком столике в холле. Они приблизились к гостиной, и Джон сказал:

— Тот же запах. Немного фруктовый, химический. Вы чувствуете?

— Да. Мне подумалось, что кто-то рисует масляными красками, — ответил Макклафлин.

— И я так же решил в доме первой жертвы. Вы ощутите, что запах усиливается около ее рта.

В гостиной Джон увидел полное тело молодой женщины. Руки раскинуты в стороны, длинные темные волосы сбились в сторону, но благодаря красной ленте не упали на лицо. Время от времени комната освещалась вспышками камеры фотографа, который делал снимки в разных ракурсах. Девушка была в вязаном свитере с изображением овцы спереди, плотной вельветовой юбке, бежевых колготках и туфлях на низком каблуке.

— Эдакая мамочка, — проговорил Макклафлин.

Наклонившись, он заглянул в ее приоткрытый рот.

— Деревья загораживают свет, — произнес эксперт. — Я еще не снимал отпечатков с выключателя. Вот, возьмите мой фонарик.

Джон включил фонарь и приблизил его к губам девушки. Во рту, у самой гортани, можно было разглядеть белую массу. Он осветил фонариком ее руки, потом всю девушку.

— Ее сюда тащили. Свитер натянут на плечах, волосы под головой и лежат сбоку. — Он направил луч на загнувшийся угол ковра рядом с дверью.

— Согласен, — сказал Макклафлин.

— Она потеряла сознание в ванной комнате, — произнес эксперт.

Они вышли в холл. Оттуда вели три двери — в кухню, в спальню и в ванную комнату. В ванной комнате они увидели раковину, наполовину заполненную водой, в которой утонула бутылка жидкого мыла. На полу, рядом с аккуратной стопкой рулонов туалетной бумаги, стояла большая раковина, в которую были насыпаны разноцветные ракушки. Несколько штук валялись на полу.

— Итак, упала она здесь. Ее стукнули, или она потеряла сознание?

В кухне Джон сразу показал на доску для сушки посуды:

— Две чашки. — Ступая по специально положенным плиткам, он приблизился к раковине. — Их недавно вымыли. — Джон протянул руку и дотронулся до заварочного чайника. — Еще теплый.

Макклафлин с интересом смотрел на него.

— У Полли Матер на доске для сушки посуды тоже стояли две чашки, — пояснил Джон. — Если обе жертвы кипятили чай для кого-то перед тем, как их убили, это, вероятно, один и тот же гость.

— Продолжай.

— Ну, с ходу можно сказать следующее. Убийца приходит, девушки впускают его, готовят ему чай. Они садятся и болтают. Затем, по непонятной причине, девушки теряют сознание, и убийца заполняет их горло игрушечным тестом, или что там это такое. Моет чашки и исчезает.

Макклафлин посмотрел в потолок.

— В данном описании событий полно заметных дыр. Ведь если к девушке зашел знакомый, то она скорее всего предложила бы ему выпить чаю. Но что произошло потом?

Вскоре они двинулись в спальню. В изголовье односпальной кровати разместилась целая коллекция плюшевых мишек и других пушистых животных. На стене над кроватью висело распятие, а рядом на столике лежала Библия.

— Наверняка она их так рассаживала каждое утро, — пробормотал Джон, глядя на плюшевые игрушки. — Большая педантка.

— Двадцать три года, а как будто пятьдесят, — усмехнулся Макклафлин. — Много детского, но очень методична. В квартире ни пылинки. Библию читала. Готов поспорить на десятку, что эта кровать не видела ничего интересного.

Джон хмыкнул:

— Тут не о чем спорить.

— Давай поговорим снаружи, — предложил Макклафлин. — Внизу у лестницы он сказал: — Получается, что если горло ей забил тот же урод, у нас вторая жертва.

Джон кивнул:

— Мне все это не нравится, босс. Эти две девушки жили в совершенно разных мирах. Тощая хулиганка, работающая в музыкальном магазине, и помешанная на купонах девица с лишним весом, которая спит с половиной животных «Диснейленда» каждую ночь. Полагаю, они не самые лучшие друзья-приятели.

Макклафлин поднял голову:

— Новости могут получиться потрясающие. Да, девушки жили по-разному, но лишь на первый взгляд. Где-то их пути пересеклись. Они были в одном и том же месте, встретились с одним и тем же человеком или сделали на каком-то этапе что-нибудь одинаковое. Если мы сумеем выяснить, что именно, то, надеюсь, вычислим преступника. Поэтому давай сравнивать их жизни, причем со всех точек зрения. Их знакомых, места, куда они ходили, их поступки. Абсолютно все.

Теперь, когда жертв было две, Джон не знал, руководит он расследованием или нет. Он задумался, как это выяснить, когда зазвонил мобильный телефон Макклафлина.

Тот долго мучился с надетым сверху халатом, наконец достал аппарат:

— Слушаю.

И снова его взгляд переместился на Джона, будто сообщаемая информация касалось его, только на сей раз в глазах мелькнула тревога.

— Ладно, ладно, я понимаю. — Макклафлин захлопнул крышку телефона. — Нашли третий труп. Примерно в четырех милях отсюда. Хедер Райн, тридцать два года, горло заполнено белым гелем.

— Господи, — прошептал Джон.

— Это все меняет. Я перевожу оперативную комнату в Лонгсайт. Мне понадобится там еще помещение и все необходимое. Я потом переговорю с тобой насчет перевода твоей команды из Аштона. Оставайся здесь и задавай вопросы. Начни с той девицы, которая нашла труп.

Когда Макклафлин направился назад через двор, Джон спросил:

— Босс? Я сомневался насчет необходимости делать полный спектрометрический анализ крови первой жертвы. Я думал о бюджете…

— Забудь про бюджет! — перебил его Макклафлин. — Закажи полный анализ. — И он исчез за углом.

Глава 12

1 ноября 2002 г.


Джон подошел к машине «скорой помощи» и обратился к Эмме Ньютон:

— Добрый день. Меня зовут Джон Спайсер, я из полиции Большого Манчестера. Вы обнаружили тело?

Девушка подняла голову. При полном отсутствии макияжа краснота вокруг крыльев носа была особенно заметной. Она была в черном пальто от «Маркс энд Спенсер», волосы стянуты сзади такой же лентой, как у Мэри. Джон сообразил, что они ходят в одну церковь.

— Да, верно, — прошептала Эмма, вытирая нос мокрым платком.

— Где вы познакомились с Мэри?

— Мы ходим в церковь Святого Луки на Александра-роуд. Мы и сегодня туда собирались. Я за ней зашла.

— Значит, ее входная дверь была не заперта? Как вы вошли?

Эмма Ньютон порылась в кармане и достала связку ключей.

— Я сама открыла дверь. У меня остался ключ с того времени, когда я присматривала за ее котом, Могви. Летом он умер. Мэри на звонок не ответила, но я знала, что она дома, поскольку беседовала с ней накануне вечером.

— Вы часто общались?

— Да, мы перезванивались перед тем, как лечь спать. — На глаза Эммы навернулись слезы.

— И она разговаривала как обычно?

— Да, мы готовили пьесу для воскресной школы. Мэри повесила трубку, сказав, что позвонит мне утром.

— Вчера вечером она ждала от кого-нибудь звонка?

— Вряд ли.

— Может, от бойфренда?

Глаза Эммы расширились.

— О нет. Она ни с кем не встречалась. Я уверена.

Джон обратил внимание на ее резкий тон.

— Понятно. Еще одно. Там сзади висит объявление насчет видеокамеры.

Эмма покраснела и опустила голову.

— Так есть там камера или нет?

Она принялась теребить свой платок.

— Нет. Мэри повесила это объявление, чтобы остановить машины. Мужчины заезжали во двор с проститутками. И бросали грязные презервативы. Такое случалось постоянно после наступления темноты.

Джон постарался не выдать разочарования и произнес:

— Ладно. Эмма, как только вы немного успокоитесь, я попрошу кого-нибудь отвезти вас в участок, если не возражаете. Нам необходимо получить ваши показания в письменном виде.

Девушка кивнула. Подъехал автомобиль, из него вышли двое в штатском. Джон встал:

— Спасибо за помощь.

Он узнал мужчин, с которыми пару раз работал вместе, и направился к ним.

— Привет! Я детектив-инспектор Спайсер из отдела быстрого реагирования.

Они тоже узнали его, хотя удивились, что Джон поспел на место происшествия раньше их.

— Нам позвонили от операторов. Это убийство напоминает то, что произошло два дня назад.

— Ты про девушку в Гайде? — спросил один.

— Да.

Наступило молчание, и Джон сообразил, что они сомневаются, действительно ли его назначили руководить расследованием. Им не верилось, что он мог получить очень серьезное задание так скоро. Джон решил, что даст им вволю посомневаться.

— Мне нужно поговорить с экспертами. Увидимся позже. — Джон прошел вдоль стены дома и крикнул в дверь: — Отзовитесь. Это опять детектив-инспектор Спайсер.

В холле появился эксперт.

— Нельзя ли побыстрее снять отпечатки с дверного звонка? Кто-то заходил к ней раньше, чем подруга.


Джон вернулся домой около девяти вечера. Панч радостно протопал навстречу ему по коридору. Пока Джон чесал псу живот, он слышал голоса Элис и Элли в кухне. Он улыбнулся.

— Как идут дела, девочки? — Джон постарался говорить бодро, хотя очень устал.

Они раскладывали коробки с готовой едой на столе, сбоку лежал хлеб.

— Как раз вовремя, — заметила Элис, когда Джон поцеловал ее в щеку.

Элли крепко обняла его и открыла холодильник:

— Большой братец не откажется от «Стеллы»?

Джон облизнул губы.

— Ты просто прелесть.

Она открыла две банки и достала диетический «Лилт» для Элис.

— Есть какие-нибудь новости о сумочке? — поинтересовался Джон, делая большой глоток.

— Нет, — ответила Элис. По ее голосу чувствовалось, что она уже распрощалась с сумочкой навсегда. — Все, нет ее, возможно, лежит на дне канала. — Она показала вилкой на коробки: — Жареные креветки, тушеная говядина и рагу из овощей.

Когда они сели за стол, Джон спросил у Элли:

— Давно видела нашу старушку?

Элли подняла карие глаза к потолку.

— Мама только что записалась на вечерние курсы по декорации картин в колледже «Ридж Дэниерс». До начала занятий они с отцом собираются в отпуск, намереваются поплавать под парусом вокруг греческих островов. У отца сейчас, когда похолодало, очень болят колени.

Их отец всю жизнь проработал в доках в Сэлфорде, разгружая товары, доставленные по манчестерскому судоходному каналу со всего мира. Когда он только начинал работать, существовало очень мало средств механизации труда грузчиков, и годы тяжелой работы сказались на его здоровье.

Джон обратился к Элис:

— В наши школьные каникулы родители могли позволить себе свозить нас только в Саутпорт, Формби или Блэкпул. Да, однажды мы путешествовали по Энглси, это было настоящее приключение. А сегодня? Слетали разок в Испанию, чтобы отметить уход отца на пенсию, и теперь ездят столько, сколько позволяют средства.

— Точно, — засмеялась Элли. — Я постоянно уговариваю родителей оставить хоть что-нибудь нам в наследство.

Когда с едой было покончено, Элис взглянула на часы на стене:

— Уже почти десять. Надо поторопиться с видео.

После первых глотков пива Джон повеселел, но теперь опять почувствовал усталость. Он плотно поел и его тянуло спать. Джон встал, чтобы стряхнуть с себя сонливость.

— Какое кино? — спросил он, доставая еще две банки пива из холодильника в надежде, что пиво взбодрит его.

— «О брат мой, где ты?» — ответила Элли, сминая и заталкивая коробки из-под еды в мусорное ведро.

Одобрив ее выбор, Джон протянул ей банку пива, и они направились к телевизору, погасили свет и включили видеомагнитофон.


Через двадцать минут Элис подтолкнула локтем Элли и показала на Джона. Он крепко спал в старом кресле, вытянув ноги и положив одну согнутую руку с банкой на живот, а другую на голову Панча.

Элли наклонилась и взяла из его руки банку.

— Бедняга.

Элис тихо рассмеялась и потянулась к столу, на котором были разложены пакеты с разнообразными жевательными резинками.

— На любой вкус? — улыбнулась Элли, когда Элис выбрала себе жвачку с корицей.

— Все лучше, чем с никотином. Те на вкус вроде протухшей жидкости для освежения рта. А ты не хочешь?

Элли начала копаться в жвачках.

— Все еще мучаешься, хочется курить?

Элис надула щеки.

— Вспоминаю те несколько сигарет, которые тайком выкуривала по дороге домой из школы. Так было увлекательно. Знать бы, в какой кошмар это превратится потом… — Она взглянула на Джона. — Хотя могу твердо сказать, что никогда больше не прикоснусь к сигарете.

— В самом деле?

Элис снова посмотрела в лицо спящему Джону.

— Мне не терпелось сообщить ему сегодня хорошие новости. — Глядя на Элли, она постучала себя пальцем по животу.

Сестра просияла:

— В самом деле?

— Похоже на то. — В глазах Элис блеснули слезы.

Они обнялись, потом Элис снова перевела взгляд на Джона, который начал храпеть.

— Меня прямо разрывало, так хотелось сообщить, но это расследование, которым он занимается… Надо подождать до лучших времен.

— Я ничего не скажу, — прошептала Элли.

Когда фильм закончился, Элли встала и зевнула.

— Ладно, мне пора собираться. — Она потянулась к куртке.

— Ты сейчас пешком домой не пойдешь.

Элли засмеялась:

— Тут же ходу всего несколько минут.

— Элли, — строго произнесла Элис, в душе кляня себя за то, что она так и не сдала экзамены на водительские права. — Я разбужу Джона, он тебя отвезет.

— Нет, не трогай его.

— Тогда ложись в гостевой спальне, — настаивала Элис. — У меня есть пижама, можешь ею воспользоваться.

Элли мялась у двери.

— Ты уверена? Я бы не хотела…

— Даже не думай! — перебила Элис. — И вообще, не можешь же ты оставить меня одну разбираться с этой парочкой.

Они посмотрели на Джона и Панча. Оба крепко спали. В это мгновение зазвонил телефон.


— Кто позаботится о… — начал Джон, думая, что все еще спит. Он моргнул, глядя на двух женщин, и наконец сообразил, где находится. — Это мой телефон?

Элис достала мобильный из его куртки и бросила ему.

— Спайсер слушает, — сказал Джон, потирая шею. Он несколько секунд молчал, потом прервал поток слов.

— Стойте, подождите. Я этим делом больше не занимаюсь. — Он снова послушал. — Значит, список следует подправить, указание было отправлено вчера. Нет, не волнуйтесь, вашей вины тут нет. Ну да, к любому другому члену команды. — Он уже собрался отключиться, но все же не утерпел, спросил: — Кстати, какая это была машина? — Кивнул, как бы давая понять, что вовсе не удивлен, и нажал кнопку. Увидев вопросительное выражение на лицах Элис и Элли, Джон пояснил: — Звонил дежурный с полицейского участка в Алтринхеме. Я у них все еще числюсь членом команды, занимающейся операцией «Рыболов». Один парень только что услышал, как под его окнами заревел мотор автомобиля, выглянул в окно и увидел задние фары своего «порше».

Расстроившись, что он больше не может заниматься этим делом, Джон сел в кресло. Одна рука опустилась на спину Панча, а в голове возникли мысли о Томе и его «порше-боксере».

Глава 13

Июль 2002 г.


Джон стоял рядом с экспертом, посыпающим порошком ручку двери гаража Тома. Услышав, как идущий по дороге автомобиль замедляет ход, он обернулся и увидел ярко-желтый «порше-боксер», остановившийся при въезде на дорожку, поскольку путь был загорожен полицейской машиной. «Порше-боксер» подался задом на улицу, остановился, и из него вышел Том.

— Как дела? — крикнул Джон, направляясь через лужайку и протянув руку для пожатия.

Том поднял голову, и Джон поразился, насколько измотанным он выглядел.

Они пожали друг другу руки, и Том сказал:

— Не думал, что полицейские ездят по поводу проникновения в гараж.

— Ну, для друга все, что угодно, правильно? Как дела?

Том вздохнул:

— Болтаюсь между небом и землей. Постоянно молюсь, чтобы эти Игры поскорее закончились. На работе — настоящее сумасшествие.

— У меня та же история. Нам пришлось собрать полицейских отовсюду вокруг Большого Манчестера. Кто-то вычислил, что операция «Игры Содружества» эквивалентна по задействованным силам полиции трем футбольным матчам в премьер-лиге трижды в день в течение десяти дней.

— Охотно верю. И все же, — произнес Том, будто делился какой-то тайной, — осталось совсем мало времени до того, как я упакую чемоданы. И тогда встречай меня, Корнуолл!

— Должен признать, что все эти корпоративные развлечения сказываются на тебе, — промолвил Джон с доброй усмешкой. — Ты не мог бы поделиться с кем-нибудь этой обязанностью поить и кормить клиентов?

Том закатил глаза:

— Если бы. Эти рыночные типы считают себя оскорбленными и униженными, если их не сопровождает директор компании. Не предполагал, что когда-нибудь скажу такое, но у меня с души воротит от ресторанной еды. К сожалению, у меня сегодня опять ужин. — Он пожал плечами. — Ладно, хватит обо мне. Что заставило тебя приехать из-за такой мелочи? — Том кивком показал на гараж. — Или я случайно не заметил там труп?

Джон улыбнулся:

— Нет, тут у тебя порядок. Вообще-то вот в чем причина моего сегодняшнего появления. — Он положил ладонь на капот «порше». — Прошлой ночью он стоял в гараже?

— Нет. Я развлекал клиентов, поэтому оставил автомобиль в городе. Утром я по телефону вызвал такси, чтобы добраться до офиса, и когда вышел из дома, увидел, что дверь гаража открыта. Не помнил, запирал я его или нет, поэтому заглянул внутрь и понял, что там кто-то побывал.

— Что-нибудь украли?

— Нет, но я решил, что мне все же следует позвонить в полицию, хотя бы на случай страховки.

— Вот откуда я об этом узнал, — объяснил Джон, подводя Тома к полицейскому, который склонился над замком гаража. — Все, что может касаться банды, ворующей дорогие машины, сразу же сообщается нам.

— Не понимаю. При чем тут мой гараж?

— Тут такое дело… — Джон понизил голос. — Я не стал волновать Шарлотту, но на улице рядом угнали машину, так что получается, что они этой ночью были в этом районе. Они явно побывали у твоего дома ранее. Вероятно, увидели, что «порше» нет на дорожке, и решили, что машина может стоять в гараже. Ключи-то у них были.

— Бог ты мой! Уж не хочешь ли ты сказать, что они опять нацелились на мой дом?

Джон прикинул, какой информацией можно поделиться с Томом.

— Просто ты живешь в районе, через который они часто проезжают, вот и все. Но они становятся опаснее. Один из них дважды входил в дома и угрожал хозяевам. Пока лишь одиноким женщинам. В последний раз он поднялся на верхний этаж и зашел в спальню хозяйки дома, потому что она взяла сумку с ключами с собой. Будь осторожен со своими ключами по ночам. Ты ведь теперь держишь их на крючке, верно?

— С того дня, как угнали «ауди».

— Прекрасно. Так и поступай дальше. Если они на крючке, их удочкой не снимешь. А если они ворвутся в дом, то быстро найдут ключи.

— Что? Ты хочешь сказать, что, если они все-таки влезут в дом, я должен позволить им угнать «порше»?

— Это будет лучший способ разобраться с ситуацией. По крайней мере никто не пострадает.

— Чушь собачья! Лучший способ разобраться с ситуацией — держать бейсбольную биту в спальне и вышибить этим гадам мозги.

Джон покачал головой:

— Том, это всего лишь автомобиль. Представь, ты ринешься в темноте по лестнице, споткнешься, плюхнешься на задницу, выронишь биту и окажешься сидящим на полу, а над тобой будут стоять очень рассерженные угонщики.

Том подумал, вообразил себе ситуацию и неохотно кивнул в знак согласия.

— Так и хочется достать проклятую пушку.

— Даже не думай об этом! Здесь не Штаты. Пока, во всяком случае. Не делай глупостей, договорились?

Том немного помолчал, затем произнес:

— Помнишь, как мы тогда сидели в «Голове быка»? Ты тогда сказал, что эти люди живут в другом мире, не таком, как ты и я. Ты еще добавил: я не хочу, чтобы они приближались к моему миру. Так вот, Джон, похоже, они уже в нем. Ходят вокруг, поступают, как им заблагорассудится. А ты не можешь сделать ничего, чтобы этому помешать, и мне запрещено что-то делать.

Слова Тома жалили, и не только потому, что намекали, насколько беспомощна полиция. Том как бы напоминал, что Джон не может сделать ничего, чтобы защитить своего друга.

— Мы скоро поймаем этих парней, уж очень они обнаглели. Ты облегчишь мою задачу, если не станешь ввязываться. Договорились?

— Да, — промолвил Том.

Джон обратился к эксперту:

— Есть что-нибудь?

— Пара мелочей.

Джон взглянул на Тома:

— Мы сохраним эти отпечатки в компьютере. Когда эту шайку поймаем, то сможем доказать, что они были здесь и еще в десятке мест.

Когда эксперт погрузил свой чемоданчик в багажник фургона, Джон сказал:

— Кстати, об Играх. Я записался на билеты на мини-регби и внес деньги на билеты на четвертьфинал. Хочешь пойти?

Том немного подумал.

— Когда это?

— В субботу, третьего августа.

— Да, с удовольствием, спасибо.

— Я рад, — улыбнулся Джон и открыл дверцу машины с пассажирской стороны. — Я позвоню тебе поближе к этому дню.

Автомобиль выехал на дорогу, Джон посмотрел через плечо и увидел, что Том стоит на лужайке, подняв одну руку.


Машина исчезла за поворотом, Том опустил руку и взглянул на дверь гаража. Мысль о том, что кто-то бродит по его собственности ночами, поднимает клапан почтового ящика и пробует открыть двери, наполнила его странной смесью страха и злости. И теперь он еще узнал, что преступники даже заходят к людям в спальни. Он достал мобильный телефон и набрал номер.

— Брайан, это Том.

Они обменялись общими фразами, прежде чем Брайан сообщил, что у него новое поступление.

— Чудно, — отозвался Том, вспомнив, как быстро исчез пакетик с порошком. — У меня еще необычная просьба. Это насчет самообороны, если ты понимаешь, о чем я.

Брайан сказал, что ему лучше зайти, чтобы все обсудить.

Вскоре Том подъехал к дому. В полутемной гостиной он застал трех типов, похожих на студентов, валяющихся на мешках из-под бобов, и почувствовал себя неуютно в своем роскошном костюме. Том сел в кресло в углу и отказался от косячка, который предложил ему белый парень с дредами.

— И хорошо, а то последний, — промолвил другой, докурив косяк в несколько затяжек. Он швырнул окурок в перевернутую железную крышку от мусорного бака, которая служила гигантской пепельницей и стояла в середине комнаты.

— Пока, Брайан! Увидимся.

Все трое поднялись и, шаркая, вышли из комнаты. Когда дым немного рассеялся, Брайан связал свою гриву волос сзади в хвостик и обратил свое внимание на электронные весы и небольшую кучку конопли.

— Итак, Том, что тебе нужно?

Том решил, что необходимо сначала купить какие-то наркотики, и спросил:

— Есть еще тот особый порошок, который ты сам приготовил?

Брайан удивился:

— Ты уже покончил с последней партией?

— Ну, не только я, еще мои друзья, — соврал Том. — Такой приятный улет.

Брайан согласно кивнул:

— Ты прав. Но ты говорил что-то насчет самообороны.

Том выпрямился.

— Какие-то мерзавцы пытаются забраться ко мне в дом. Очевидно, из-за «порше-боксера».

— И что ты хочешь?

— Пушку.

— Что?

— Пистолет. Чтобы я мог помахать им у них под носом, пусть забудут о моем доме навсегда.

Брайан закурил сигарету.

— Я тебе не какой-нибудь гребаный торговец оружием. У меня степень по химии, вот я и занимаюсь химикатами.

— Знаю, — промолвил Том. — Но у тебя много… связей.

Брайан выпустил струю дыма к потолку.

— Я дам номер твоего телефона одному парню. Может, он тебе позвонит. Я не хочу в это дело влезать глубже.

— Спасибо, Брайан, очень тебе признателен.

Глава 14

Июль 2002 г.


Остановившись перед светофором, Том с беспокойством взглянул на цифры, сверкающие на боковой стороне Портлендской башни. Всего девять дней до начала Игр Содружества. Как будто он нуждался в напоминании. Том отпил глоток кофе с молоком из стаканчика и снова поставил его в держатель сбоку.

Впереди него по бокам широкой улицы трепыхались на легком ветру разноцветные флаги. Он подумал о хаосе, который ждет его в офисе, и отпил еще глоток кофе, чувствуя, как кофеин разгоняет кровь в его венах и висках, а сердце начинает биться чаще.

Приближаясь к вокзалу Пиккадилли, Том обратил внимание на то, что деревья покрыты густой листвой. Он внимательно вгляделся в леса на гостинице «Розетти» и мысленно воззвал к Господу, чтобы типография уже закончила рекламу фирмы «Настро Аззурро». До запланированной установки баннера осталось два дня.

Когда Том миновал стоянку для такси за вокзалом, машин стало меньше, и вскоре он свернул на Ардуик-стрит, сделал еще крутой поворот и припарковался напротив своего офиса. Немного посидел, чтобы успокоить нервы, сунул руку в карман, проверил, там ли пакетик с порошком, вышел из машины и шагнул в приемную.

— Утро доброе! — приветливо поздоровалась с ним Сара.

Том взял листочки, которые она протянула ему, и направился в бывший офис Йана. Первое послание было от Джима Моррелла из лондонского технического отдела насчет доступа в систему, чтобы проследить, куда подевались некоторые файлы. Вне сомнения, снова шаловливые ручки Йана потрудились, чтоб он сдох, подумал Том. Другое — от Остина Роджерса, который хотел знать точную дату акции по рекламе его жвачки «Экстрим» на вокзале Пиккадилли. Том положил листок на стол и прикрыл его папкой. С глаз долой — из сердца вон. Следующее послание прислал представитель «Моторолы». Он собирался приехать к ленчу, посетить типографию и взглянуть, как идут дела с его баннером. Том с ходу не мог вспомнить, в какой типографии находится данный заказ. После того как Лорзо обанкротился, у них заказы были разбросаны по всему городу.

Чувствуя себя не слишком бодро в преддверии наступающего дня, Том выудил из кармана пакетик, раскрыл его и сунул туда указательный палец. Слизывая с пальца порошок, он ощутил некоторый подъем только от предвкушения действия попавшего в кровь наркотика.

Том повернулся к компьютеру и напечатал «Победитель». Наркотик уже начал действовать, и Том попытался убедить себя, что это слово характеризует и его тоже. Он открыл файл, посвященный «Мотороле», и с облегчением увидел, что гигантский баннер изготавливается в типографии в индустриальном районе Трэффорд-парк. Он позвонил предупредить, что появится во второй половине дня с клиентом.

В половине первого Том уже ждал на платформе вокзала Пиккадилли. Когда поезд наконец прибыл с сорокапятиминутным опозданием, ему пришлось жать руку воинственного вида человеку среднего возраста, Грэхему Локу, который явно отрицательно относился к любым коммерческим мероприятиям вне Лондона.

— Какой тут бардак, — заметил он, разглядывая вокзал с магазинами, заставленными щитами с надписью «Скоро откроемся».

— К Играм все будет готово, — уверял его Том, а рабочие энергично укладывали плитку на пол, стуча деревянными молотками с резиновыми наконечниками.

Когда они мчались в автомобиле Тома, Лок разглядывал каждую доску для афиш, мимо которой они проезжали.

— «Похоть, зависть, ревность. Этим опасна “вольво”», — прочитал он с выражением. Затем продолжил: — «Красота, очарование и крутой характер — этого достаточно, чтобы свести любого с ума. Цены от 24 860 фунтов. Решайтесь!» Звучит слегка угрожающе, не находите?

Не дожидаясь ответа, он обратил внимание на баннеры, закрывающие полуразрушенное здание на Анкоатс-стрит, оплаченные мэрией.

— «Новый, быстрый Манчестер. Новый город в городе», — прочитал он с нескрываемым скептицизмом.

Том почувствовал раздражение.

— В эту часть города вложили миллионы.

Они выехали из туннеля. Том тщательно придерживался специально выделенной дороги в спортивный городок, поскольку разрушенные здания и брошенные фабрики с выбитыми много лет назад стеклами, встречающиеся на пути, были тщательно закрыты баннерами.

Через несколько минут они свернули за угол, и перед ними возник главный стадион, построенный в футуристическом стиле; его угловатые конструкции уходили в чистое голубое небо.

На улице плакаты и флаги были развешаны на всех мало-мальски подходящих поверхностях: желто-черная боддингтонская корова, стоящая напротив здания парламента с табличкой любителей автостопа, на которой написано «Манчестер», молодая гимнастка в трико с эмблемами «Майкрософт», перепрыгивающая через кольцо, постер Би-би-си, состоящий из девяноста шести частей с надписью «Игры Содружества. Приглашаем суперменов. 72 нации, 17 видов спорта». Под надписью — изображение спринтера, бегущего впереди стаи борзых.

Том выбрался на шоссе и двинулся к Манканиан-уэй, проносясь мимо многочисленных зданий из красного кирпича Манчестерского университета справа, затем съехал на шоссе, тянувшееся вдоль манчестерского судоходного канала.

Вскоре они прибыли на место, слева возвышалось здание футбольного клуба «Манчестер юнайтед», а дальше виднелись мрачные промышленные склады и хранилища. Остановившись перед сооружением, напоминающим самолетный ангар, Том объявил:

— Приехали. Типография «Вижн». Гордые владельцы одного из немногочисленных «Вутек-5300» в Британии сегодня.

Том провел своего клиента через тесную приемную и махнул рукой худому мужчине в галстуке с ослабленным узлом.

— Привет, Саймон, познакомься, это Грэхем Лок. Мы надеялись хоть краем глаза увидеть их баннер, который сейчас на «Вутеке».

Саймон и Грэхем пожали друг другу руки.

Они направились в цех, сойдя с бежевого паласа на бетонный пол, покрытый толстым слоем бледно-голубой промышленной краски. В воздухе резко пахло краской и растворителями. Большая часть серой стены была обклеена огромными плакатами. По дороге им попалось несколько печатных станков, но они направились к самому большому, в углу цеха.

Когда Саймон заговорил, цех ответил ему слабым эхо.

— Вот он: «Вутек-5300».

Станок, длинный и узкий, был примерно восьми футов в высоту и тридцати в ширину. Сверху загружался огромный рулон материала. Ниже бегала по отполированному рельсу взад-вперед головка печатного станка величиной с телевизор, за которой тащился кабель от компьютера.

— По сути, это гигантский вариант настольного принтера. Разве что стоит на десятки тысяч фунтов дороже, — пояснил Саймон, открывая дверцу в основании. Внутри оказались три ряда пластиковых емкостей, от них вверх вели трубки. — Четыре цвета. Отсюда чернила перекачиваются во вторичный сосуд в головке принтера. О смешивании заботится компьютер, затем чернила наносятся с помощью «Пьезо»-камеры.

— В смысле? — спросил Грэхем, разглядывая бегающую туда-сюда головку принтера.

— Когда она движется в одну сторону, возникает электростатический заряд, когда в другую — вакуум. В этом случае краска прилипает к основе, которую мы используем. В случае с вашим заказом — как и с большинством других баннеров — это сетка, она позволяет строителям видеть сквозь нее. Совершенно очевидные преимущества с точки зрения безопасности.

Грэхем взглянул на рулон. Каждый раз, когда принтер доходил до дальнего конца, рулон поворачивался на несколько сантиметров. На небольшом куске материала, доступном для обозрения, уже можно было различить контуры мобильного телефона. Каждая кнопка величиной с его голову. Производители новой модели делали ставку на вращающийся дисплей. Грэхем был уверен, что это привлечет покупателей. Том же полагал, что все это чушь собачья.


Как только двери поезда закрылись за клиентом, Том повернулся и направился к туалетам. Мускулы ныли от необходимости так долго улыбаться. Обнаружив, что путь ему преграждают блестящие турникеты, он долго копался в карманах, прежде чем нашел монетку в двадцать пенсов, проклиная времена, когда человек вынужден платить за возможность пописать.

Закрыв дверь кабинки, Том опустил сиденье, сел и достал пакетик с порошком. Слизнув с пальца очередную порцию, он откинулся назад и закрыл глаза, с нетерпением ожидая действия наркотика. Через несколько минут, еще раз подзарядившись, он вышел в реальный мир.

— Сара? Есть что-нибудь важное? — спросил он, прижав мобильник к уху и направляясь к машине.

— Некий мистер Остин Роджерс из фирмы «Экстрим» звонил относительно…

— Дальше.

— Джайлз Питерс и Сара Палмер будут здесь в шесть часов.

— Зачем?

— «Родес». У тебя столик заказан на семь сорок пять.

Черт, подумал Том, только сейчас вспомнив об этом ужине.

Когда же, устало подумал он, у него будет время, которое он сможет провести с Шарлоттой?

Глава 15

Июль 2002 г.


Как только Гес спустился по лестнице. Поганка Джордж возник из-за своей баррикады из мониторов и шагнул к окну. Увидел, как Гес вышел из подъезда и медленно направился к припаркованной машине.

Убедившись, что Гес не собирается возвращаться, Джордж расслабился — теперь офис был в его распоряжении. Вернувшись к компьютеру, он загрузил специальную программу для уничтожения всех следов поисков в Интернете. Затем напечатал адрес своего любимого портала и проверил, какие девушки в этот день помещали свои объявления на сайте. Попадались неплохие мордашки, но ничего такого, что бы его возбудило. В этом и заключалась проблема — Джорджу приходилось полагаться на чужие фотографии; он мог часами копаться в Интернете и не найти ничего идеального.

Он поставил черный кейс на письменный стол, набрал комбинированный код и открыл его. Рядом с цифровой камерой и соответствующим набором объективов лежала стопка журналов знакомств для взрослых. Взяв верхний журнал, Джордж отыскал нужный раздел и провел пальцем по квадратикам с объявлениями и адресами предпочтительно на северо-западе города. Вот подходящее объявление: рост, фигура и даже цвет волос почти такие же, как у Джули.

Трубку сняли после второго звонка. Женский голос с грубоватым акцентом. Но Джорджу было безразлично, какой у нее голос.

— Вы сегодня позируете? — негромко спросил он.

— Да. Полчаса, начало в восемь. Сорок фунтов.

Джордж решил поехать, но разговаривать с ней ему больше не хотелось. Он повесил трубку. Застегнув верхнюю пуговицу на рубашке, вытащил из нижнего ящика стола галстук и достал пиджак из шкафа. Джордж предпочитал во время таких фотосессий выглядеть аккуратно, не походить на всякий пускающий слюни сброд, который обычно собирается.

Без десяти восемь он остановил автомобиль в поселке, застроенном новыми домами. Приглядевшись, Джордж заметил баскетбольное кольцо над дверью гаража. На крошечной лужайке лежал на боку трехколесный велосипед. Шторы задернуты, телевизоры включены — самые обыкновенные люди, не имеющие представления о том, что происходит за углом.

Он достал из багажника пиджак и кейс и прошел к входной двери по дорожке, где столкнулся с мужчиной. Каждый взглянул на кейс другого: все было ясно без слов. Дверь им открыл высокий худой человек лет сорока. Он провел их в комнату, которая явно была гостевой спальней. Большую часть ее занимала двуспальная постель, покрытая только простыней, на которой лежал обязательный альбом с фотографиями, своего рода меню. В комнате находились еще трое мужчин, они уже установили свои камеры на треножники и возились с объективами и экспонометрами, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

— Сорок фунтов, пожалуйста, господа, — сказал человек, открывший им дверь. Джордж и остальные достали деньги. — Даю вам несколько минут на подготовку. Начнем ровно в восемь. Фотографии вон там, на кровати.

Человек, пришедший с Джорджем, шагнул к кровати и взял альбом, с жадностью перелистывая страницы. Джордж остался на месте, понимая, что шансы удовлетворить здесь свои своеобразные вкусы у него минимальны.

В комнате царила тишина. Но тут открылась дверь, и вошла девушка двадцати лет. Пять пар глаз жадно уставились на нее.

— Кто-нибудь хочет, чтобы я оделась? — спросила она.

Мужчины молчали, напоминая зрителей, к которым обращаются со сцены. Женщина пожала плечами, решительно направилась к кровати и сбросила халат. Не обращаясь ни к кому в частности, возвестила:

— Если нужна особая поза — говорите. В противном случае я стану решать сама.

Она легла, и мужчины прилипли к своим видоискателям. В тишине потянулись полчаса, прерываемые щелчками камер и своеобразными просьбами присутствующих. Но Джорджа ее выступление практически не интересовало. Он сделал несколько снимков, чтобы не вызывать подозрений, и решил поберечь память своей цифровой камеры для более любопытного сценария.

Женщина встала с кровати и надела халат. Пока присутствующие упаковывали оборудование, Джордж подошел к мужчине. Слегка кашлянул, чтобы обратить его внимание.

— Может, дама не откажется попозировать еще для нескольких снимков?

— Для вас одного?

Джордж кивнул.

— Что-нибудь особенное?

— Ничего такого, чего она еще не делала, по сути дела, — ответил Джордж. — Мне нравится использовать для фона свою ткань. Ей всего лишь нужно будет лечь и закрыть глаза.

Мужчина пожал плечами:

— Не думаю, что она будет возражать. Подождите.

Он шагнул к женщине и пошептал ей на ухо. Джордж, приняв согнутую, робкую позу, сделал вид, что возится с камерой. Он чувствовал, как глаза потаскушки оценивают его. Джордж хотел, чтобы она закрыла глаза, перестала его оценивать. Он старался удержать на лице бесстрастное выражение, боясь выдать свое отвращение к той власти, которой она обладала.

Мужчина вернулся.

— Сорок фунтов за десять минут.

— Хорошо, — промолвил Джордж, отдавая деньги и не поднимая головы.

Когда мужчина вывел остальных фотографов из комнаты, женщина обратилась к Джорджу:

— Что вы от меня хотите? — Руки уже начали развязывать пояс халата.

— Нет, нет, не снимайте. Просто ложитесь на постель и закройте глаза.

Она внимательно посмотрела на него, потом легла и закрыла глаза.

— Так?

Поза была слишком напряженной, но Джордж прошептал:

— Да, — и принялся щелкать камерой. После пары минут фотографирования в разных ракурсах он произнес: — Замечательно. Теперь склоните голову набок. Еще несколько снимков. Чудесно.

Она открыла глаза.

Джордж достал из кейса кусок ткани, которую он использовал как фон, когда снимал Джули. Он расстелил ее на полу рядом с кроватью.

— Не могли бы вы лечь на эту синюю ткань, пожалуйста?

— На пол?

— Да. Предположим, у вас больная спина и вы предпочитаете отдыхать на полу. Понятно?

Она легла на синий квадрат, сложив руки на груди и сжав лодыжки. И снова закрыла глаза.

— Нужно расслабиться, — уговаривал ее Джордж, стоя над ней. — Раскиньте руки в стороны. Чудно. — Он снова принялся фотографировать. — Немного откиньте голову и раздвиньте ноги. — Опять защелкала камера. Его сердце готово было выскочить из груди. — И не могли бы вы приоткрыть рот?

Почти не двигая губами и не меняя позы, женщина еле слышно прошептала:

— Будто я мертвая?

Джордж, забывший об осторожности и не услышавший сарказма в ее голосе, ответил:

— Да.

— Барри!

Дверь открылась, и мужчина почти впрыгнул в комнату. Джордж попятился, а женщина встала.

— Что случилось? Он до тебя дотронулся? — Мужчина переводил взгляд с женщины на Джорджа и обратно..

— Нет, он просто…

— Почему ты лежала на полу?

— Он хотел, чтобы я раскинула руки и сделала вид, будто я… — В ее голосе звучал страх, но когда она взглянула на Джорджа, в глазах светилось презрение.

— Он настоящий урод. Выгони его.

Мужчина повернулся к Джорджу, но тот уже скользил вдоль стены к двери, бормоча, что ему очень жаль, он огорчил леди, одновременно представляя, как женщина будет выглядеть на компьютерном экране, когда он выбелит ее кожу и сделает похожей на труп.


Он вошел через дверь черного хода и сразу услышал голос:

— Это ты, Джордж?

И он ответил так, как отвечал всегда, с детства:

— Да, мама.

Пиджак и галстук он снял заранее, поставил кейс на нижнюю ступеньку лестницы и заглянул в гостиную. Она сидела на своем обычном месте, вязала что-то для богадельни, в углу играло радио. За тридцать лет не изменилось ничего: те же кружевные салфеточки на спинках кресел, тот же ковер из овечьей шкуры перед уродливым газовым камином, перед ним грубые плитки на полу.

— Тебе там посылка, лежит в прихожей. На ней мексиканские штампы.

Джорджа охватило волнение.

— От кого? — спросила она.

— Это по работе, — произнес он, подходя к столику и беря пакет. Таможенных штампов на нем Джордж не обнаружил. Он повернулся и поспешил в свою комнату.

Она с трудом вышла из комнаты, повторяя тот же вопрос, который задавала много лет:

— Когда я смогу пропылесосить у тебя в комнате? Этого не делалось уже много недель.

Он никогда не впустит ее в свою комнату.

— Я все сделаю в выходные, мама.

Она безнадежно махнула рукой и вернулась в гостиную. Джордж достал из кармана ключ и открыл замок, запирающий дверь снаружи. Войдя внутрь, он закрыл дверь на щеколду, сел у письменного стола и включил настольную лампу. Лампа немного разогнала тени, но недостаточно, чтобы хорошо осветить фотографии женщин, которыми были увешаны стены комнаты. Джордж взял скальпель из ящика с инструментами, разрезал пакет и вытянул оттуда пластинку с таблетками. Он не верил, что когда-нибудь их получит. Веб-сайт был американским, но там имелось предупреждение, что в связи с американскими законами против торговли наркотиками таблетки пошлют через Мексику, чьи правила относительно данного успокоительного средства значительно мягче.

Он смотрел на них так, словно они были чем-то священным. Да, по сути, так оно и было: они обладали властью осуществить его мечты.


Слай посмотрел на неподвижного паука, скорчившегося в углу своего стеклянного дома. Согнутые лапки, возвышающиеся над телом, напомнили ему восемь распорок крыши, окружающих только что построенный стадион, который после окончания Игр станет новым спортивным центром Манчестера, особенно когда эту идиотскую беговую дорожку сроют и добавят еще несколько рядов мест для зрителей. Слай поднял сжатый кулак в знак победы — наконец-то «Синие» получат стадион, соответствующий их статусу в городе. Нечто поновее и грандиознее, чем есть у этих поганцев «Красных».

Он захлопнул за собой дверь и осмотрел двор. Эта мерзкая парочка сидела на солнышке на скамейке около сада. У них на коленях лежали развернутые воскресные газеты. Рядом стояли две чашки и чайник со свежим кофе. На солнце хорошо был виден пар, идущий из носика.

Чтобы нарушить мирную атмосферу, Слай громко зевнул, фыркнул и направился к ним. Они пытались не обращать на него внимания, но он зашел им за спину и, наклонившись над плечом женщины, проговорил:

— Грязная шлюха. — Слай специально усилил свой манчестерский акцент.

Она резко повернула голову:

— Простите…

— Эта пташка. — Он показал на фотографию телевизионной ведущей в газете на ее коленях. — По одному виду можно определить. — Он взглянул на мужчину, сидящего рядом: — Готов поспорить, ты бы с удовольствием ей засадил, хотя никогда в этом не признаешься. Во всяком случае, пока твоя мадам тут сидит. Я прав? — Слай громко рассмеялся и продолжил свой путь, воображая, как парочка трясется от злости.

Он сел в машину, надел солнцезащитные очки, опустил стекла и нажал кнопку магнитофона. Загрохотали «Стоун роузез», и он улыбнулся, вспомнив о ночах, когда был в таком улете, что и говорить не мог.

Добираться до маленького террасного дома бабушки было всего ничего. Выйдя из автомобиля, Слай сразу увидел ее в окне: она ждала его, даже пальто уже надела. Он подвел ее к дверце машины и помог сесть на пассажирское сиденье, затем поехал назад в центр и поставил автомобиль на парковку.

Она взяла его под руку, и они направились вверх по Маркет-стрит, причем старушка притормозила, чтобы полюбоваться парком Пиккадилли.

— Все так переменилось, — заметила она больше с удивлением, чем с сожалением. — Заведения «У Льюиса» нет. — Бабушка уставилась на противоположную сторону улицы, на богато украшенный фасад универсального магазина. Над дверями сияли яркие неоновые вывески. — Когда ты был маленький, мы тебя сюда с собой брали. Мы с твоим дедушкой ходили на танцы, на верхний этаж.

— Какие танцы?

— Бальные. Ты, наверное, не знаешь, но там, наверху, были прекрасные деревянные полы.

Слай покачал головой:

— Действительно не знаю, ба.

— Что это за дурацкая громадина? — спросила она, указывая на серую бетонную стену за парком.

— Какой-то дизайнер придумал, — небрежно ответил Слай. — Считается, что это выполнено в китайском стиле — ее поставили, чтобы заглушить шум и вонь от автобусного депо, которое находится за ней.

— По мне, вы глядит чертовски скверно, — промолвила она. — Больше похожа на Берлинскую стену, чем на Китайскую.

Он усмехнулся, направляя ее по пешеходной улице к новому магазину «Маркс энд Спенсер».

— Но мне очень нравятся эти свисающие корзины, — произнесла она, с удовольствием глядя на множество цветов, обрамляющих путь вперед. — И флаги красочные. Почему бы им не оставить все в таком красивом виде навсегда? Даже мусора нет, — добавила она, глядя под ноги. — А плиты когда уложили? — спросила она, кивком показывая на ржавого цвета плиты под ногами.

— Недавно.

— По этой улице раньше ходил трамвай. Прямо там, где мы сейчас идем.

— Ну что же, все меняется, так ведь?

— Совершенно точно, — ответила она, глядя на многочисленные магазины, торгующие мобильными телефонами и одеждой для отдыха и кафе.

На другом конце улицы высился «Маркс энд Спенсер», соединенный наверху галереей с прозрачной крышей с центром «Арндейл».

— Мы вон там с тобой пообедаем, ба.

Он провел ее по ровной брусчатке, затем через площадь к торговому центру «Треугольник». Когда они проходили мимо гигантского экрана, установленного к Играм Содружества, из динамиков раздался громкий комментарий. Рассказывалось о спортсменах, повторялось, где будут происходить различные события. Она слегка съежилась от шума, и они двинулись дальше, к столикам напротив «Цинка».

— Что это за штука? — Она смотрела на музей «Урбис», который поднимался вверх из бетона, подобно подводной лодке, всплывающей на поверхность.

— Не знаю. — Он закурил сигарету. — Наверное, какая-нибудь художественная галерея.

Выбрав столик, откуда им было видно всех проходящих и всем видно было их, Слай протянул старушке меню. Она читала его, шевеля губами в попытке произнести незнакомые названия: брушетта, паппарделле, антирасто, арансини.

Появилась официантка. Слай подозвал ее и внимательно следил за ней, по мере того как она приближалась к их столику. Он хотел, чтобы она обратила внимание, что он привел обедать бабушку, приняла его за приличного человека. Заботливого. Может, даже привлекательного.

— Кофе, ба?

— Да, пожалуйста.

Официантка посмотрела на нее:

— Эспрессо, с молоком, капуччино, мокко?

— Обычный, дорогуша. И пожалуйста, стакан воды.

— Газированной или простой?

— Просто из-под крана, дорогуша.

Официантка скупо улыбнулась и повернулась к Слаю.

— Чай с двумя кусочками сахара, пожалуйста.

— А есть будете?

— Ба?

— Ой, я не знаю. Выбери за меня. — Она подвинула блестящий алюминиевый стул, чтобы солнце не слепило в глаза.

Слай знал, что не сумеет правильно произнести названия иностранных блюд, поэтому заказал две порции копченого лосося с яичницей и откинулся на стуле, наблюдая за проходящими мимо людьми.

— Когда я позавчера была у твоей матери, позвонил кто-то из твоих друзей, — сообщила бабушка. — Мне не нравится, когда они называют тебя Слай. Почему? Твое имя Эшли.

Искренне веря, что ему нет равных по пусканию пыли в глаза, Слай улыбнулся и загасил сигарету.

— Прозвище. Знаешь, как в школе.

— Да, но ведь это даже не часть твоего имени. Оно тебя принижает. Твоя мать дала ему твой новый номер телефона. Сказала, что ты переехал в собственную квартиру.

— Спасибо.

— Как твоя работа?

Таковой не существовало в природе, но у Слая ответ был наготове:

— Замечательно. Я вот это получил в качестве премии. — Он провел рукой по рукаву своего костюма от Дольче и Габбана. — Босс говорит, что я один из лучших работников, какие у него когда-либо были.

Она улыбнулась:

— Ты за кем-нибудь ухаживаешь?

Он едва не рассмеялся, услышав это старомодное выражение.

— Ты спрашиваешь, встречаюсь ли я с кем-нибудь? — Он снова соврал: — Есть парочка девушек, с которыми я дружу. Но ничего серьезного.

— Парочка, — недовольно повторила бабушка. — Почему же не с одной? Ты бы тогда смог узнать ее получше. Какие все стали ветреные.

Слай снял табак, прилипший к его слегка выступающим вперед верхним зубам.

— У меня еще много времени, ба.

Она старалась съесть принесенную еду. Но яйца показались ей непрожаренными, рыба почти сырой, а хлеб жестким.

Наконец Слай спросил:

— Пойдем дальше? — Он заметил, что бабушка склоняется в сторону, стараясь спрятаться от солнца.

— Да, пожалуйста.

Увидев стоящую недалеко официантку, он громко произнес:

— Давай сходим в «Маркс энд Спенсер». Я куплю тебе новый плащ.

— Зачем? Разве этот плохой? — возразила она, глядя на свой старый бежевый плащ с отворотами и клапанами на карманах.

— Нет, но ведь ты так давно его носишь.

Бабушка наклонилась вперед:

— Зачем тогда менять, если с этим все в порядке? Вы все такие сегодня — покупаете, потом через несколько недель выбрасываете.

— Ладно, твоя взяла, — улыбнулся Слай, поднимая руки. — Давай тогда сходим в твое местное кафе и выпьем там чаю с тортом?

— Замечательно!

Он жестом подозвал официантку и вытащил из кармана толстую пачку денег. Взяв верхнюю купюру, Слай протянул ее официантке и небрежно промолвил:

— Сдачи не надо. — Он внимательно вгляделся в ее лицо, ожидая реакции на его щедрость. Но получил лишь безразличное «спасибо».

Глава 16

Июль 2002 г.


— Доброе утро, Сара, — произнес Том, стараясь идти через приемную бодро и не снимая темных очков.

— Доброе утро, Том. Ты всегда нарасхват, — улыбнулась она, протягивая ему большую стопку писем и телефонных посланий.

Том взял ее с вымученной усмешкой, вошел в кабинет Йана, бросил на стол и сразу направился в туалет с одной кабинкой на первом этаже. Он запер за собой дверь и снял солнцезащитные очки. Уставившись на свое помятое лицо в зеркале, он достал из кармана глазные капли, которые только что купил. Запрокинул голову и, оттянув нижние веки, капнул в каждый глаз. Жидкость оказалась холодной и щипала, заставив Тома заморгать. Но она помогла убрать паутину мелких сосудов на белках глаз, от чего глаза стали не такими похмельными.

Затем он достал тюбик тонального крема, который нашел в огромной сумке с косметикой, принадлежавшей Шарлотте, и замазал темные круги под глазами. Снова взглянув в зеркало, он решил, что выглядит гораздо лучше — во всяком случае, не как человек, который уже несколько недель ложится в постель значительно позже полуночи.

Теперь дошла очередь и до маленького пакетика с порошком. Том достал его из кармана пиджака и заметил: его осталось так мало, что даже не хватало, чтобы наполнить уголок пакета. Он порадовался, что сообразил купить у Брайана новый запас. Послюнявил кончик пальца и опустил его в порошок. Облизал палец и глубоко вдохнул. Палец опять опустился в пакет. Наркотик уже не так мощно на него действовал. Вероятно, со временем он теряет силу.

Теперь Том был готов начать день. Он вернулся в кабинет Йана и попытался решить, чем заняться. Но длинный перечень срочных дел помешал ему за что-либо приняться. На половине писем стояла пометка «Срочно», а красный огонек на телефонном аппарате возвещал о наличии посланий, на которые не дан ответ. Том потер подбородок, повернулся к компьютеру и вышел на сайт, посвященный Корнуоллу.

Еще несколько дней, и все, сказал он себе. Эта мысль придала ему сил, и он снял телефонную трубку:

— Том, это Сара. Тут фургон пришел. Привез жевательную резинку «Экстрим», лоток и листовки. Мне попросить кого-нибудь из ребят отнести все наверх?

Том знал, что не мог оставить этот мусор в офисе надолго. Придется от него избавиться.

— Нет, не беспокойся. Все равно придется скоро вывозить. Я помогу отнести в кладовку.

Он снял пиджак и двинулся в приемную. Мужчина в зеленых брюках, белой тенниске и зеленой бейсболке устанавливал еще несколько коробок на стопку, уже возвышающуюся у стола Сары. На каждой коробке надпись — «Экстрим. Содержание — 36 упаковок».

— Привет, приятель. Не могли бы вы помочь перенести все это в кладовку? — спросил Том.

— Простите, приятель, — ответил посыльный без тени сожаления в голосе. — Я водитель фургона, а не грузчик. Я лишь доставил груз по адресу.

Времени спорить не было. Том нагнулся и поднял верхнюю стопку коробок. Когда он вернулся в приемную, то застал там Поганку Джорджа.

— Сара сказала, вам нужна помощь.

— Да, спасибо, — произнес Том, скрывая раздражение по поводу того, что кто-либо еще будет знать о доставке этого груза.

— Вот и славно, — заявил водитель, внося несколько больших картонных тубусов. — Здесь рекламные панели для лотка. Они подходят и к вашим стандартным тачкам.

— Прекрасно, — отозвался Том. — У нас есть парочка в кладовке.

— А здесь, — водитель постучал по двум коробкам, которые были меньше остальных, — анкеты для участников соревнования.

Том расписался, и они с Джорджем стали перетаскивать коробки в кладовку.


В тот же вечер, когда все разошлись, Джордж вернулся в кладовку. У него в спальне уже были припрятаны товары, которые он стащил из прошлых доставок. Взяв верхнюю коробку со жвачкой, он повертел ее, соображая, красть или нет. Цитрусовый вкус с гуараной, придающей энергию. С его точки зрения, звучало дико.

Но ему всегда доставляло удовольствие нагреть в чем-то свою компанию, поэтому просто по привычке Джордж сунул коробку под мышку и отправился домой.


Через несколько дней позвонил один из лондонских директоров. Том ждал, когда Сара соединит его, отложив в сторону расписание доставки баннеров из Дублина и взывая к Господу, чтобы от него не потребовали последних отчетов о состоянии дел.

— Привет, Эндрю. — Том старался произвести впечатление смертельно уставшего человека. — Чем могу тебе помочь?

— Привет, Том. Слушай, Джим Моррелл закончил проверку компьютерной системы. Есть хорошие новости и плохие.

Последовала пауза. Том откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Ладно. Пожалуй, начни с хороших.

— Хорошие новости такие. Джим уверен, что с основного сервера ничего не пропало. Он проследил работу компьютера Йана полностью и выяснил, что он работал с многими файлами и распечатывал их. Но не более.

Слишком мало и слишком поздно. Последний месяц они занимались розысками перепутанных файлов. Если это хорошие новости, то каковы же плохие?

— Вот от других новостей мало радости. Джим нашел большое число закрытых файлов, для открытия которых требуется пароль. За исключением файлов, касающихся финансов, их в системе быть не должно.

— И кто их создал?

— Они все с компьютера некоего Джорджа Норриса.

— Поганки Джорджа?

— Прости?

— Поганка Джордж, мы его здесь так зовем.

— В лицо?

— Нет, между собой.

— Почти в точку. Судя по всему, он болен, извращенец.

— Что?

— Джиму пришлось потратить немало времени, чтобы открыть их. Он воспринял эту задачу как вызов. И полагает, что обыскал лишь малую часть мерзопакостного материала. Джим думает, что значительная часть была перенесена на лэптоп, чтобы не касаться основного сервера.

— Какой мерзопакостный материал?

— Ты слышал о нюхательном кино?

— Господи, не может быть!

— Не кино. Фотографии. Много. На всех женщины, и не похоже, что они спят. Скорее без сознания. Или мертвы. Одетые, полуодетые, обнаженные. В помещении, на открытом воздухе. Многие фотографии переписаны с американского сайта, он называется, ты не поверишь, comatosex.com. Там есть информация о наркотиках, которые используются при изнасиловании на свидании. Причем рассказывается о преимуществах и недостатках каждого типа. И указывается, где их можно заказать.

— Милостивый Боже, как это им сходит с рук?

— Неизвестно, но дальше еще хуже. Ты в курсе, что у нас на веб-сайте есть галерея портретов наших сотрудников?

— Да.

— Не делалась ли недавно фотография Джули Бауэрз? Ее снимок на манчестерском сайте иной, не такой, как на нашем.

— Да… Джордж настоял, чтобы она сфотографировалась несколько недель назад.

— Так вот. Он использовал фотографию ее лица с закрытыми глазами и соединил со снимком трупа другой женщины.

— Трупом?

— Ну, понимаешь, с торсом. Кого-то распростертого на полу в халате на фоне такой же синей ткани, какая используется компанией. Он использовал «Фотошоп», чтобы свести две картинки воедино. Сначала мы и в самом деле решили, что это Джули.

— О Господи. И он делал это снимки сам?

— Вероятно. Том, это не только поступок, за который увольняют. Это беззаконие.

Том немного подумал.

— И что мы будем делать?

— Избавимся от него как можно скорее. Давай представим, что он собирается напасть на Джули? Он, по-твоему, способен на такое?

— Способен ли? Откуда мне, черт возьми, знать? — Том начал заводиться. — Разве жена йоркширского Потрошителя считала, что муж способен на такое? Это как раз и самое страшное — таких людей практически невозможно отличить от остальных.

— Ладно, Том. Вот как мы поступим. Джим стер весь этот мерзкий материал в компьютерной системе. Мы не можем ни при каких обстоятельствах допустить, чтобы это вышло наружу. Ты тихо переговори с Джорджем, скажи, если он уйдет спокойно, мы тоже не станем поднимать волну.

— Значит, мы можем его уволить, но не должны сообщать в полицию?

— Том, у нас здесь компания, за которой надо приглядывать. То, что он делает в свое свободное время, нас не касается.

— А что насчет Джули Бауэрз? То, что Джордж больше не будет здесь работать, не означает, что он не представляет для нее опасности.

— Мы переведем ее назад в Лондон. Полагаю, вы в состоянии без нее обойтись?

— О да. У нас никогда не было так тихо. Она по большей части бьет баклуши. Как и остальные.

— Она продолжит помогать вам отсюда. Это оптимальный вариант.

«Еще несколько дней этого дерьма, и меня здесь не будет», — подумал Том. Он подавил желание захихикать, понимая, что потом вряд ли сумеет остановиться. Том вообразил себе, как директор вдруг услышит взрывы истерического хохота.

— Ладно, но разговор с Джули берите на себя. Двоих мне многовато.

— Договорились. Я ей сейчас позвоню. — Том положил трубку, достал порошок и снова направился в туалет.

Он вышел оттуда через пару минут, налил себе стакан воды из автомата и, медленно потягивая воду, принялся размышлять, что сказать Джорджу. Взбодрившись, Том позвонил ему.

— Слушаю, — раздался голос, звучащий враждебно, словно никому не полагалось знать добавочный номер.

— Джордж, это Том. Ты не спустишься в бывший офис Йана? Есть разговор.

Пока Том ждал Джорджа, он представлял их беседу, его явное смущение. Он полагал, что Джорджу будет стыдно смотреть ему в глаза.

Послышался стук в дверь, и просунулась лохматая голова Джорджа.

— Входи, Джордж. Садись, — промолвил Том сухо и официально.

Джордж сел и уставился на Тома мертвым взглядом.

— Джордж, мне только что звонили из лондонского офиса насчет материала, который они обнаружили в нашей компьютерной системе.

— Материала?

— Несколько закрытых файлов в твоей системе. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Джордж откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Нет.

— Джордж, оператор в Лондоне сумел открыть эти файлы. У тебя там… — Том постарался подобрать подходящие слова, — изобилие отвратительных фотографий. Вернее, они находились в твоем компьютере. Все было стерто.

Он ждал, что Джордж начнет вилять, опустит голову, но, к его удивлению, тот выпрямился и в ярости крикнул:

— Кто-то уничтожил мои личные файлы? Без моего разрешения? — Он не сводил глаз с Тома. — Это просто возмутительно. Нарушение моих прав.

Том, думая о правах женщин, изображенных на фотографиях, тоже повысил голос:

— Джордж, возмутительны прежде всего эти фотографии в твоем компьютере. — Он должен был чем-то подкрепить свой довод, перевести удар на Джорджа. Поэтому Том соврал: — Я видел их. Видел снимки Джули, которые ты сделал.

— Ты… ты, чертова проныра! У тебя нет права, нет никакого права.

Его гнев вывел Тома из себя.

— Слушай. Ты использовал имущество компании, чтобы получить доступ к материалам садистского содержания. Если мы передадим материал полиции, как ты думаешь, что произойдет?

Он помолчал, давая возможность Джорджу оценить данный аргумент.

Наконец Джордж посмотрел в сторону и тихо промолвил:

— Я садист?

Том не знал, как ответить на вопрос, поэтому произнес примирительным тоном:

— Джордж, мы не собираемся обращаться в полицию. Но я должен тебя уволить.

Джордж с ненавистью посмотрел на него:

— Сначала вы уничтожили мои личные файлы, а теперь меня увольняете? А если я не захочу уйти?

Том встал:

— Это обсуждению не подлежит. Иди наверх и очисти свой стол, или я звоню в полицию.

Джордж не пошевелился. Том сознавал, что он не должен отводить глаза, но напряженность и ненависть, исходящие от сидящего напротив человека, нервировали его. Внезапно Джордж прижал кулак к губам. Углядев в этом жесте отчаяние, Том понял, что победил.

— Пойдем, я тебе помогу.

Джордж встал, избегая смотреть на него. Они молча поднялись по лестнице. Их торжественную процессию проводили взглядами все присутствующие. Том неловко переминался у края стола Джорджа, пока тот открывал шкаф, доставал свой кейс и пиджак с галстуком. Затем он достал из нижнего ящика пластиковый пакет и принялся выгружать туда содержимое своих ящиков.

Наконец не выдержал Гес и встал:

— Джордж, Том, что происходит?

Джордж промолчал, а Том отмахнулся.

— Если что-нибудь останется, — тихо сказал он Джорджу, — ты сможешь заехать в выходные и забрать.

Том проводил Джорджа до приемной. Когда тот приблизился к двери, Том заставил себя сделать последнюю необходимую вещь.

— Джордж, мне нужны твои ключи от офиса.

Джордж остановился, немного постоял, и Том заметил слезы в уголках его глаз. Он достал связку ключей из кармана, снял один ключ с металлического кольца и швырнул его на пол.


Том трудился над анализом месячного бухгалтерского отчета, когда раздался топот нескольких пар ног на лестнице. Он сразу сообразил, что происходит, и оставил дело на столе открытым.

Через секунду в дверь постучала Джули. За ее спиной виднелись Гес, Эд и Джемма.

— Том, — нерешительно начала Джули, — мы собираемся пойти выпить в паб. По сути, на прощание…

— Да, я слышал! — перебил ее Том. — Извини, что у меня не было времени подняться наверх раньше.

— Ничего, — сказала она немного разочарованно. — Там какой-то новый заказ в Лондоне. — Она взглянула на него, надеясь, что он подтвердит ее информацию.

— Они меня в детали не посвящали, — пояснил Том. — Только сказали, что забирают тебя от нас. Когда ты намерена…

— Сразу. То есть завтра утром. Слава Богу, это будет моя последняя ночь в этом безликом отеле.

Том улыбнулся:

— Нам будет тебя не хватать, Джули. — Он встал и шагнул к ней. — Я постараюсь поскорее управиться. Но если у меня не получится…

Том крепко обнял ее, и она воспользовалась этой возможностью, чтобы шепнуть ему на ухо:

— Никакая работа не стоит твоего здоровья, Том. Побереги себя.

Он не нашелся что сказать. Неужели так заметно, в каком он большом напряжении? Том смутился и стал подыскивать ответ, но Джули выручила его.

— Мне здесь очень нравилось. На самом деле север вовсе не такой мрачный, как утверждают.

Том засмеялся:

— Береги себя.

Возникла пауза, и Том понял, что все ждут, когда он объяснит им, что произошло в офисе.

— Кстати, Джордж у нас уже не работает.

Сотрудники смотрели на него в надежде на дополнительную информацию.

— Он использовал рабочие компьютеры для своих личных целей. Главный офис обнаружил несколько файлов. Вот и все, они потребовали его увольнения.

Гес присвистнул.

— Какие файлы?

— Если честно, то не знаю, — произнес Том, стараясь не смотреть на Джули.

Когда все вышли, Том выждал пять минут, затем убедился, что Сары тоже нет. Он схватил ключи от фургона компании с крючка за ее столом и перетащил туда коробки со жвачкой.

Он открывал ворота, ведущие из двора, когда услышал шаги за своей спиной. Повернувшись, Том увидел Джорджа, глядевшего на него со злобной ухмылкой.

— Вы избавились от Джули, — констатировал он.

Тому требовалось время подумать. Он вернулся в кладовку, выкатил оттуда тачку и погрузил ее в фургон.

— Джордж, хотя это тебя не касается, но никто от нее не избавлялся. Ее вернули в Лондон. Она им там нужна.

— Да что ты?! — язвительно воскликнул он. — И это вовсе не заговор?

Заговор. Если Джордж употребил это слово, значит, он знал, что они решили убрать Джули, пока ничего не случилось. Не в состоянии поверить наглости этого человека, Том произнес:

— Я даже думать не хочу о том, что ты подразумеваешь под этим замечанием. — Он захлопнул заднюю дверцу фургона и двинулся к кабине водителя. — Теперь, пожалуйста, уйди с дороги.

— Почему? Куда ты все это везешь?

— В рекламное агентство, — нетерпеливо проговорил Том, надеясь, что его резкий тон заставит Джорджа прекратить дальнейшие расспросы.

— В половине седьмого вечера? — прищурился Джордж.

— Да, — сказал Том, открывая дверцу фургона.

Он уже завел мотор и включил первую передачу, когда Джордж постучал в окно. Том опустил наполовину стекло. Джордж сказал тихо, его было еле слышно за рычанием дизельного мотора:

— Передай своей женушке, чтобы задергивала шторы, когда гладит поздно вечером. Мне все видно.

Том не сразу понял зловещий смысл фразы Джорджа. Когда до него дошло, он поставил рукоятку передач в нейтральное положение и выпрыгнул из машины, но Джорджа и след простыл.

— Придурочный ублюдок, — пробормотал Том в тишине пустой аллеи.


Когда Том затащил коробки в свой гараж, составил их у задней стенки и накрыл большим куском брезента, шел уже девятый час. Шарлотта отправилась с друзьями в спортивный зал и предупредила, что вернется поздно. Том шагнул в дом, открыл бутылку вина и двинулся в гостиную.

Он развалился на диване, скинул туфли и положил ноги на журнальный столик. Стакан с вином стоял у него на животе. От усталости он был в таком состоянии, когда чувствуешь себя опустошенным, кем-то вроде зомби. Том безумно хотел спать, но голову переполняли мысли. Опустошив стакан, он наполнил его снова, но вдруг припомнил, что фургон компании стоит на дорожке, а «порше» остался у офиса. Да пошло оно все, подумал он, решив, что вернет фургон завтра пораньше, так что никто, кроме этого урода Джорджа, ни о чем не догадается. Поганка Джордж… Какие мысли бродят у него в голове? Он казался искренне расстроенным, что Джули уезжает, будто действительно в нее втюрился. Том фыркнул. Втюриться могут подростки или легкомысленные взрослые, но не такие мужчины, как Джордж. Для таких, как он, это навязчивая идея. Темная и страшная.

Прикончив второй стакан вина, Том вспомнил последние слова Джорджа. Значит, этот придурок болтался около его дома. Наверное, разыскал адрес в компьютере на работе. Том поднялся по лестнице и достал из-под кровати коробку. Человек, принесший пистолет, говорил мало, только взял с него четыреста фунтов и показал, как управляться с предохранителем. Пушка была почти игрушечных размеров, выглядела как маленький духовой пистолет.


Джордж стоял в тени парковочной площадки у паба. Он ненавидел пабы. Дым, музыка и, хуже всего, женщины. Бесстыжие, в коротких юбках и ярком макияже, они громко смеялись и без конца пили, становясь более уверенными. Поглядывали на мужчин, болтали с ними, флиртовали. Но не с ним. С ним — никогда.

Джордж сунул руки в карманы куртки, пересек парковочную площадку и приблизился к окну, а пальцы вертели в кармане упаковку с таблетками. Там была Джули, сидела за столом с коллегами. Красные губы улыбались. Она встала, собрала бокалы и направилась к бару.

Джордж приказал себе зайти внутрь, сознавая, что это его последний шанс. Кто знает, может, остальные напьются и разойдутся по домам. Он придумал целый сценарий: он и Джули уйдут последними. Он бросит таблетку в ее бутылку пива, затем предложит подвезти Джули в отель, ведь сам он не пил. Она уже с трудом может говорить, куда только подевались ее постоянные остроты. Выходя из машины, Джули окончательно потеряет контроль над собой. Джордж поможет девушке сесть в лифт и доведет до номера. Положит на кровать и будет ждать, когда она потеряет сознание. Только подумать о тех часах, полных наслаждения, которые он проведете ней!

Джордж все меньше и меньше заводился от фотографий. Теперь же у него есть таблетки, и он позволит своим мечтам сбыться. Но он не может войти. Паб — неподходящее место для осуществления его замыслов. Придется подождать, когда ситуация изменится.

Джордж вспомнил о женщинах, которые позволяли ему фотографировать себя в своих домах. В своих спальнях. Несложно было бы подсунуть таблетку одной из тех, кто добровольно позировал ему.

Но едва эта мысль пришла ему в голову, как он вспомнил о жене Тома. Шторы открыты, а она полуголая водит утюгом. Пальцы Джорджа опять торопливо ощупали таблетки. Жена Тома — более приятная перспектива, чем потаскушки, позировавшие ему за деньги.

Оскорбления и унижения, которые Джордж перенес по вине ее мужа, вызвали в нем ярость, и он понял: что-то в его голове изменилось навсегда.

Глава 17

Июль 2002 г.


Как только зазвонил будильник, Том сел, спустив ноги на пол.

— Заткни его, — простонала Шарлотта, натягивая одеяло на голову.

Он понятия не имел, когда она вернулась домой. Моргал, не соображая, что к чему, потом протянул руку и нажал кнопку. Том с трудом оторвал язык от нёба и, пошатываясь, как сомнамбула, потащился в их, теперь смежную со спальней, ванную комнату. Дико хотелось пить. Выпив воды прямо из-под крана, он наполнил раковину холодной водой и опустил в нее голову, позволив ледяному холоду прорваться сквозь туман, закрывающий его мозги. Слегка пробудившись, Том вытер волосы полотенцем и спустился вниз.

На кухне стояли два бутылки из-под вина: одна пустая, другая с парой дюймов вина на дне. Он уставился на них, с трудом вспоминая, как он открывал вторую. Затем, шаркая, проплелся через комнату и допил остатки, надеясь, что меньше будет болеть голова.

За следующие сорок минут Том принял душ, почистил зубы и заставил себя съесть хлопья. У входных дверей он протянул руку, чтобы взять ключи от «порше», и увидел на крючке незнакомые ключи. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что он оставил «порше» на работе, а домой пригнал фургон. Шарлотта все еще спала, поэтому Том вышел, не попрощавшись с ней.

Он сразу заметил, что дверь в гараж приоткрыта.

— Глазам не верю, — прошептал Том, поднимая дверь и входя в гараж. — Ублюдки! — выругался он, обратив внимание на брезент, который был сдвинут со стопки коробок с жевательной резинкой, и можно было сразу догадаться, что несколько коробок исчезло.

Наведя порядок, Том вернулся и крикнул наверх, стоя у лестницы:

— Шарлотта! Эти гады опять залезли в гараж. Я позвоню в полицию из офиса.

Ответа не последовало, поэтому он сказал себе:

— Ладно, молодец, Том. Увидимся позже, я тебя люблю.

В середине дня он поинтересовался у Сары, состоится ли встреча с работниками отдела маркетинга манчестерского аэропорта.

— Мне надо заскочить домой и переодеться. Не могла бы ты позвонить им и сказать, что я встречусь с ними в «Гостиной» без четверти восемь?

— Обязательно, — сказала Сара. Том не успел выйти за дверь, как она добавила: — Снова звонил Остин Роджерс из компании, выпускающей жвачку, и очень злился, судя по голосу. Он желал знать, какая рекламная компания будет заниматься их жвачкой на вокзале Пиккадилли. Мне ему перезвонить?

— Нет, — ответил Том значительно резче, чем хотел. — Я об этом позабочусь.


Цифровое табло на Портлендской башне опять высвечивало новую цифру. Теперь над экраном красовалась другая надпись: «Брантвуд приглашает всех». На экране светилась цифра 72, а внизу была видна подпись: «Нации Содружества».

Улицы города пестрели разноцветными красками и бурлили от деятельности сотен людей, многие из которых носили повешенные через шею пластиковые квадратики, свидетельствующие о том, что они персонал Игр. Том сидел в «порше», пил двойной черный кофе и разглядывал толпу через солнцезащитные очки. Он обращал внимание на странную моду и незнакомую одежду. Африканцы в длинных, свободных нарядах, вышитых зелеными и золотыми нитками, подобно тем, которые так любит Нельсон Мандела, женщины со сложными прическами, в длинных развевающихся шалях. Белые дамы с волосами, стянутыми назад в хвостики и красными значками в форме кленового листа на рюкзаках. Плотные островитяне с Южного моря в американских футболках. Мужчины в желтых и зеленых куртках игроков в регби, у них волосы выглядели так, будто выгорели на солнце.

Том смотрел на возбужденное, счастливое выражение их лиц и думал о тех днях, через которые ему еще придется протащить себя.

Проезжая мимо официального магазина Игр, он посмотрел на очередь людей, ждущих, когда выйдут другие и впустят их, и вспомнил о перспективах торговли, о которых говорил таксист несколько недель назад. Похоже, его предсказания сбывались.

Проскользнув мимо Сары, Том прикрыл за собой дверь бывшего офиса Йана, одним глотком допил кофе и приложился к порошку. Уставившись в компьютерный экран, он помянул недобрым словом уборщика — тот по неосторожности уменьшил яркость. Покрутил ручку, но ничего не добился. Только когда Том поднял руку, чтобы потереть в рассеянности лоб, он заметил, что не снял темные очки. Удрученно покачав головой, он сбросил их, и комната вдруг стала светлее.

Ближе к полудню Том почувствовал себя значительно лучше. Последний баннер повесили накануне. Том даже получил пару посланий по электронной почти от благодарных клиентов.

Он уже начал подумывать о ленче, когда зазвонил телефон. Сара пыталась говорить бодро, однако в голосе звучало напряжение:

— Привет, Том. У меня тут в приемной Остин Роджерс из компании по выпуску жевательной резинки. Он только что с вокзала Пиккадилли, но не нашел там рекламной тележки.

Том испуганно взглянул на дверь:

— Он сейчас в приемной?

— Правильно.

— Ладно, дай мне две минуты. Угости его кофе или чем-нибудь еще.

Том положил трубку и ощутил накатывающие волны тревоги и дурноты. Побежал в туалет, покопался в маленьком пакетике с порошком, одновременно разглядывая себя в зеркале. Не так уж плохо. Глаза, конечно, красные, но в остальном лицо в порядке. Он слизнул порошок с кончика указательного пальца, поправил галстук и небрежно вышел в приемную.

Сара бросила на него предупреждающий взгляд. Клиент стоял в другом конце комнаты и разглядывал фотографии старых баннеров, развешанные по стенам.

— Остин, какой приятный сюрприз! — воскликнул Том, проходя через приемную с протянутой рукой.

Клиент повернулся. Это был шатен с одутловатым лицом и красными щеками. Руки он держал сцепленными за спиной.

— Том, — промолвил он, наклонив голову, — я уже несколько недель пытаюсь до тебя добраться.

— Мне очень жаль. Последнее время мы страшно заняты. Бедняжка Сара только что вернулась после болезни. — Он обратился к секретарше: — Как долго тебя не было, Сара?

— Почти три недели, — тихо ответила она.

— Сами знаете, как работают временные служащие, — продолжил Том. — Послания поступают ко всем, кроме тех, кому они адресованы.

Остин смотрел на него с подозрением.

— Полагаю, товар-то вы весь получили? Я только что был на вокзале Пиккадилли и не нашел там ни малейших признаков нашей рекламы.

— Нет, все должно быть в порядке, — пробормотал Том, пытаясь улыбнуться. — Хотите кофе?

— Нет, я хочу лишь увидеть, как обстоят дела с нашей рекламой.

— Понимаю, — отозвался Том, хлопая в ладоши. — Прекрасно вас понимаю. — Он повернулся к Саре, стараясь выглядеть спокойным: — Сара, не могла бы ты вызвать для нас такси? Только до вокзала Пиккадилли. — И сказал Остину: — В это время в городе даже не стоит пытаться припарковаться.

— Ничего страшного. Если честно, я бы предпочел пройтись пешком.

— Нет проблем. Я даже мог бы устроить вам небольшой тур по центру города, если пожелаете.

— Звучит соблазнительно.

Том знал: Остин подозревал, что все не так просто. Он взял пиджак, надел темные очки, и они направились к центру города.

— Что такое «Ки-103»? — спросил Остин, показывая вверх на воздушный аппарат, выписывающий ленивые круги в воздухе.

— Это главная коммерческая радиостанция в Манчестере, — ответил Том, разглядывая аэростат, по форме напоминающий цеппелин. — У них там сидит репортер, который докладывает последние данные о ситуации на дорогах, а также будет сообщать о событиях на Играх.

— Ловко, — заметил Остин, начавший расслабляться.

Пока они шагали к вокзалу, Том порадовался возможности показать баннер, который они водрузили на место неделю назад.

— Один из тридцати, подготовленный нами к Играм.

— Впечатляет, — кивнул Остин, глядя на бегуна, передающего эстафетную палочку, на которой хорошо был виден логотип пересылочной компании. «Мы будем у вас первыми», — гласил заголовок.

— Спасибо, — сказал Том, размышляя, что он будет делать, когда они войдут в здание вокзала. — Вы уже зарезервировали билет на обратный поезд?

— Да, на три пятьдесят. Будет приятно провести день в городе.

— Точно! — обрадовался Том, пытавшийся придумать, как занять этого человека в следующие несколько часов.

Стоя под электронным табло «Манчестер ивнинг ньюс», где заголовок постоянно менялся, они ждали, когда зажжется зеленый свет светофора и можно будет перейти через Фэйрфилд-стрит и обогнуть шеренгу такси, глотающих пассажиров по одному, по двое и по трое.

— Год назад здесь все было полуразрушено, — промолвил Том, указывая на кирпичные арочные проходы, вычищенные с помощью пескоструйных аппаратов, и чистые, без пятнышка, листовые стекла окон. — Входы загромождены, за исключением нескольких маленьких полутемных туннелей, ведущих к трамвайной остановке, которая находилась под вокзалом.

Они прошли через гигантские раздвигающиеся двери в просторный зал, откуда сверкающий лифт доставил их внутрь вокзала и в основную пассажирскую зону.

Последние несколько дней перед Играми подрядчики лезли из кожи вон, работали круглосуточно, чтобы закончить ремонт вокзала. Странно, но это им почти удалось. В вокзал вкатили по новому кафельному полу большие пальмы, а последние торговые помещения освобождались для тех магазинов, которые должны были там разместиться. Витрины, полки и прилавки появлялись с чудесной скоростью, и буквально за считанные часы магазинчики заполнялись товаром и продавцами, у касс появлялись кассирши. Лишь отдельные уголки или участки вокзала оставались огороженными, спрятанными за красочными баннерами, приглашающими гостей со всего мира в Манчестер на XVII Игры Содружества.

Том и Остин оглядели помещение вокзала, обратив внимание на людей, большинство из которых держали в руках желтые путеводители по Играм. Вокруг разместились добровольные помощники Игр, готовые дать совет и сообщить, откуда ходят бесплатные автобусы в спортивный городок.

Том почувствовал, как сильно забилось сердце.

— Все происходит здесь, — произнес он. — Давайте посмотрим, где разместилась наша команда.

— Да уж, давайте, — ответил Остин. — Лично я их не нашел.

Том приблизился к лотку, нагруженному зонтиками, игрушками, ручками, брелками, футболками, бейсболками, кружками, тарелками и галстуками. На всех товарах виднелась фигурка, отдаленно напоминающая кошку.

— Это кит, — объяснил Том, — официальный талисман Игр. Его широкая улыбка наверняка завоюет ему симпатии как детей, так и взрослых. Это я процитировал пиарщиков, — добавил он.

Остина его слова не позабавили. Они с Томом долго молча бродили по залу вокзала. На глаза им попадались только лотки, продающие товары, посвященные Играм, киоск с солнцезащитными дизайнеровскими очками и тележка, окруженная людьми в красно-белых костюмах, сующими в руки всем подряд рекламные батончики из дробленого зерна. Том притворно нахмурился якобы по поводу отсутствия лотка с рекламной жевательной резинкой.

— Странно, мне казалось, они в это утро должны находиться здесь, в Пиккадилли. — Он неожиданно щелкнул пальцами, словно о чем-то вспомнил. — Вспомнил! Скорее всего в это утро они получили место на вокзале Виктория.

Остин поднял брови:

— Понимаете, туда прибывает иной контингент — с запада и севера страны.

— Но я полагал, что Пиккадилли главный вокзал в городе. — Остин показал на баннер, скрывающий несколько недоделанных дверей. — «Пиккадилли — ворота в Игры», — прочитал он.

У Тома заныло в животе, во рту пересохло. Отдавая себе отчет, что улыбка у него на лице дебильная, он произнес:

— Верно, но, я думаю, вокзал Виктория тоже произведет на вас впечатление. Как можно понять из названия, там все грандиозное — искусная кладка, кованые решетки. — Он вспомнил протекающую крышу, покрытые плесенью стены и ободранные двери. — Кроме того, у нас будет возможность прогуляться по центру города. Пошли? — Том протянул руку в направлении главного выхода, и Остин неохотно потащился за ним. Указывая на шеренгу «роверов» с буквами VIP, нарисованными на боках, Том объяснил: — Это официальный транспорт Игр для высокопоставленных персон — все остальные, включая нас, могут прогуляться пешком или подъехать на трамвае.

Его попытки шутить не нашли никакого отклика у Остина.

— Мы пройдем через парк Пиккадилли, затем вниз по Кинг-стрит. На этой улице расположены бутики Версаче, Армани и другие. Если повезет, увидите какую-нибудь знаменитость, делающую покупки. Например, Дэвида Бэкхема с его Перчинкой.

— Или Рио Фердинанда, ведь он теперь будет играть в «Юнайтед», — немного воспрянул духом Остин.

— А вы болельщик «Юнайтед»? — спросил Том, обрадовавшись новой теме для разговора.

— Да.

— Вы часто смотрите их игры?

Остин смутился.

— На самом деле чаще выездные игры. Трудно попасть на их матчи дома, если живешь в Суррее. А вы? За «Красных» или за «Синих»?

— Я предпочитаю регби, — признался Том. — Но симпатизирую Манчестеру. Наверное, сказывается эта британская привычка заботиться об убогих.

Они влились в толпу, движущуюся к центру города. Том судорожно искал какую-нибудь тему для беседы.

— Очень жаль, что у нас не будет времени посмотреть Олимпийскую деревню, специально построенную. Там находится самый большой в Британии ресторан. В нем кормят полторы тысячи людей ежедневно. — Том сознавал, что его заносит не в ту сторону, но нервы были на взводе, поскольку он не представлял себе, как объяснит отсутствие рекламной команды и на вокзале Виктория тоже. — Ожидается, что спортсмены употребят около десяти тысяч килограммов бананов и пасты за несколько ближайших дней. Не говоря уже о ста пятидесяти тысячах презервативов, которые разложены по их комнатам. Наверное, их правильнее было бы называть постельными марафонцами, я так думаю.

Остин бросил быстрый взгляд на своего спутника:

— Том, это все очень интересно. Но я приехал проверить, как проходит наша рекламная кампания. Ведь за ее организацию мы вам заплатили шестнадцать тысяч. — Он показал Тому небольшую кожаную сумку, висящую у него на запястье. — Мне еще нужно сделать несколько фотографий для нашего отдела по маркетингу. А различные детали относительно спортивных событий мне не очень интересны.

— Да… конечно, — пробормотал Том, чувствуя, что начинает чесаться кожа по мере того, как порошок Брайана перестает действовать.

До них доносилась какофония звуков из парка Пиккадилли, где бурлили страсти. Громадные телевизионные экраны, поставленные на высокие платформы, информировали собравшуюся публику насчет ожидаемых спортивных событий. В дальнем конце парка красные и синие надувные фигуры раскачивались и танцевали в воздухе под действием передвижного генератора, направляющего на них струи воздуха. Сбоку оркестр «Самба» отбивал четкий ритм, а вокруг него весело кружились маленькие дети. Над всем этим возвышался семидесятиметровый баннер с изображением Эшиа Хансена, застывшего в воздухе во время тройного прыжка.

— Все это часть фестиваля «В духе дружбы»! — прокричал Том.

В этот момент мимо проходили два человека на ходулях, одетые как роботы, и звенели своими доспехами.

— Давайте пойдем дальше, — попросил Остин, не заинтересовавшийся царящим вокруг весельем.

Том присмотрелся сквозь темные очки к бесстрастному лицу Остина.

— Разумеется. — Он неуверенно двинулся вперед, не в состоянии отсрочить их приближение к вокзалу Виктория.

Свернув на Йорк-стрит, они вскоре подошли к Атенеуму — великолепному зданию, построенному в венецианском готическом стиле в те времена, когда Манчестер возглавлял хлопчатобумажную промышленность в стране. Том замедлил шаг, показывая на ионические колонны, поддерживающие купол, напоминающий купол собора.

— Мне особенно по душе красная кирпичная кладка, которая привела к появлению термина «готика бойни». В Манчестере много зданий, построенных в таком стиле.

Остин взглянул на часы.

— Поразительно. А теперь здесь паб.

Его небрежный тон задел и без того нервничающего Тома.

— Не просто старый паб, а любимое место манчестерских фанатов. Зайдите сюда в субботу в красной рубашке, и не исключено, что выйдете вы оттуда с побитой физиономией.

— Простите?

— Я не имел в виду лично вас, — улыбнулся Том. — Я имел в виду болельщиков «Манчестер юнайтед». Хотя ваш южный акцент тоже может там не понравиться.

Остин прищурился, но так и не разобрал, получил ли он дельный совет или это просто болтовня.

— А теперь, — сказал Том, радуясь, что его шпилька в адрес клиента сошла ему с рук, и одновременно содрогаясь при мысли о вокзале Виктория, — мы находимся в самой верхней части Кинг-стрит.

Они посмотрели вниз на длинную прямую улицу, на которой располагались бутики модельеров. Напротив каждой витрины стояли каменные блоки и столбы. Они призваны были выглядеть похожими на сиденья, но на самом деле предназначались в качестве защиты от любителей с ходу высадить стекло.

— Так где же вокзал Виктория? Уже время ленча, — произнес Остин.

— Вы правы, — обрадовался Том. — Почему бы нам сейчас не перекусить, пока народ не набежал?

Остин неуверенно огляделся.

— Ну…

— Я плачу. Что вы предпочитаете? Традиционный паб или современный бар?

— Пожалуй, традиционный паб.


— Вы горькое пиво пьете? — спросил Том, когда они вошли в «Котлетный дом мистера Томаса».

Остин кивнул.

Миновав длинный узкий бар, они попали в помещение паба, где можно было сесть. Столы темного дерева слабо поблескивали при свете, проникающем через матовые стекла древних с виду рам. Молодой человек в белой рубашке и бабочке проводил их по белому и черному кафелю к столику.

Том отключил свой мобильный телефон, открыл меню и прочел перечень блюд.

— Не знаю, зачем я вообще в меню смотрю, я ведь всегда беру их жаркое из баранины по-домашнему.

Остин продолжал изучать меню.

— Что ж, учитывая название заведения, я рискну взять свиные котлеты.

Сделав заказ, Том извинился и направился вниз, к туалетам. Взглянул на часы и расстроился: всего лишь полдень. Даже если он растянет ленч на пару часов, у них останется час, чтобы добраться до вокзала Виктория, до которого отсюда пять минут пешком. Он остановился за дверью, раздумывая, как поступить. Звук спускаемой воды вызвал в нем желание помочиться. Том встал у писсуара. Но мускулы живота были настолько напряженными, что ему удалось выдавить всего несколько капель. Мочевой пузырь отказывался опорожняться.

Посмотрев вниз, он заметил привычные нашлепки жевательной резинки и сразу ощутил приступ рвоты. Том попятился, застегивая ширинку, и шагнул в единственную кабинку. Там он сел и принялся рыться в кармане пиджака в поисках пакетика с порошком. Порошка нигде не было. Том встал и проверил остальные карманы, пока не сообразил, что оставил его в верхнем ящике письменного стола.

Он опять сел на унитаз, прижал пальцы к шее сзади и принялся ими вращать. На него волнами наваливались панические эмоции — острая нервозность, гнетущий страх и непонятный подъем.

Внезапно Том решил, что за ним наблюдают. Он испуганно взглянул на верхнюю часть кабинки. Но там никого не было. Том несколько раз глубоко вздохнул и вспомнил совет психотерапевта, который тот дал ему, когда он несколько лет назад заболел.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Сердце стало биться реже, паника исчезла… Семь, восемь, девять, десять…

Вернувшись в зал, Том обнаружил, что уже нахлынули клерки из соседних офисов, а Остин чувствует себя неловко, занимая весь стол.

— Ваше здоровье! — сказал Том, чокаясь с ним пивной кружкой.

За один прием он опустошил половину кружки, ощутив, как сильно ему хотелось пить. Остин смотрел на него как-то странно, и Том начал ерзать. Может, к лицу прилип кусок туалетной бумаги? Он небрежно провел пальцами под носом. Теперь Остин смотрел на него с явной насмешкой.

— Том, здесь для вас слишком светло?

Том поднял на него глаза, неуверенно улыбнулся. В пабе было сумеречно. Что он имеет в виду?

— Простите?

Остин постучал себя по переносице:

— Ваши темные очки. Вы их все еще не сняли.

Волна облегчения окатила Тома, и он засмеялся так громко, что посетители за соседними столиками повернулись в его сторону.

— Совсем про них забыл! — Том снял очки и сунул их в нагрудный карман пиджака.

Остин сидел напротив, выжидающе глядя на него, довольный своей ролью клиента. Он ждал, когда его начнут развлекать.

Чтобы чем-то занять руки, Том достал из кармана сигареты.

— Будете курить?

Остин с неодобрением покачал головой.

— Я сделаю несколько затяжек, пока еду не принесли. — Том успел пару раз затянуться, когда появился официант с их заказом. — Ну вот, всегда так, — заметил Том, гася сигарету в пепельнице.

Дым поплыл над едой Остина, и Том попытался разогнать его. Затем он взял нож и вилку, понимая, что с таким аппетитом едок из него никудышный. Подобрав вилкой немного картофельного пюре, Том сунул его в рот и посмотрел на Остина, отрезающего кусок свиной котлеты. Под давлением ножа слой жира между верхней корочкой и мясом дрожал и выпирал наружу. Том почувствовал, как начали сжиматься мускулы его горла.

Он выпил немного пива, а Остин сунул кусок котлеты в рот и принялся работать челюстями. Очень скоро он начал хмуриться. Наконец он взял салфетку и сказал:

— Извините, никак не могу прожевать верхнюю корку, слишком жесткая. — Остин сунул в рот указательный и большой пальцы и выудил оттуда длинную полоску непережеванного жира.

Тому пришлось отвернуться, причем ему казалось, что разговор сидящих сзади все сильнее давит ему на затылок. Он так и не взглянул на стол, пока не услышал, что Остин положил нож и вилку на тарелку.

— Недурно, — промолвил он, разворачивая пластинку жевательной резинки «Экстрим» и отправляя ее в рот.

Том, пытаясь сдержать приступ рвоты, чувствовал, как на верхней губе появляются капли пота.

Подошел официант:

— Десерт? У нас есть пудинг из хлеба и масла на особой доске.

— Ладно, несите, — произнес Остин с заговорщической улыбкой. — Вы меня соблазнили.

Том с ужасом смотрел, как Остин достает изо рта жвачку и бросает ее в пепельницу.

Его вырвало прямо на стол, потоки все еще пенного пива залили тарелку Остина, забрызгав ему грудь и руки. Сердце Тома билось хаотически, на него нахлынуло всепоглощающее ощущение катастрофы. Судорожно хватая ртом воздух, он с трудом встал. На другом конце узкого зала солнце светило в открытую дверь, обещая свободное пространство и свежий воздух. Этот источник света стал его путеводной звездой: он должен был обязательно выбраться отсюда. Том рванул к свету, расталкивая посетителей, выбивая из их рук кружки. Перед ним оказался официант с тарелками в каждой руке. Его силуэт закрывал от Тома вид двери. Том ребром ладони ударил его в грудь, он отлетел назад под градом жареной картошки, горошка и политого подливкой мяса.

Том вывалился на тротуар, посмотрел вниз и увидел серые пятна под его ладонями. Жвачка. Он встал, поняв, что тротуар покрыт этими пятнами. Его охватил ужас, он побежал по Кинг-стрит, прыгая из стороны в сторону, делая маленькие шаги, затем длинные прыжки, в отчаянии пытаясь избежать неизбежного — не наступить на выплюнутую жвачку. Белые свежие пятна, старые потемневшие пятна, целые колонии пятен, покрывающие все пространство вокруг него. Он свернул на мостовую, но они были и там, застряв в неровной поверхности — чума из ртов людских масс.

Том продолжал бежать, пронесся мимо Атенеума, направляясь к парку Пиккадилли и представляя зеленые лужайки. Он выскочил на мостовую между двумя машинами, сшиб женщину и споткнулся о трамвайные пути. Его оглушил звуковой сигнал, раздалось шипение гидравлических тормозов, и приближающийся трамвай вынужден был остановиться.

Два человека, изображавшие гигантских кенгуру, отпрыгнули с его дороги, причем один закричал:

— Поосторожнее, приятель!

Том помчался дальше, до спасительных лужаек осталось всего метров пятьдесят. Вильнув в сторону, чтобы не наткнуться на скамейку, он потерял равновесие, упал, больно ударившись плечом о мостовую, потом перекатился на локти и колени.

Люди на ходулях остановились и уставились на него. Гигантские фигуры кивали и кланялись Тому, который, с трудом поднявшись, увидел, что к колену прилипла свежая жвачка. Вдали продолжали стучать барабаны «Самбы». Он начал сдирать с себя брюки, из его горла вырывался хриплый крик. Том освободил одну ногу, когда появился первый полицейский в форме с яркими неоновыми нашивками. Приняв Тома в медвежьи объятия, он принялся уговаривать:

— Успокойтесь, сэр, успокойтесь, сэр, — будто повторял религиозную мантру. Его напарник тем временем вызвал полицейскую машину.


Выйдя из Атенеума, Слай решил, что в одинокой фигуре, которую он заметил через дорогу, было что-то знакомое. Худоба и потрепанная одежда, характерная для большинства продавцов «Биг исью», сгорбленная спина и манера робко переминаться с ноги на ногу. Когда он приблизился и человек обернулся, Слай узнал его: один из нищих, с которых он собирал дань на вокзале Пиккадилли.

Основной жизненный принцип Слая был прост: ты продвигаешься, попирая других. Он научился этому еще в юные годы. Издевательства над ним из-за его жестких рыжих волос и выпирающих зубов закончились только тогда, когда Слай выбрал мальчишку послабее из числа своих мучителей и воткнул карандаш ему в руку.

Этот поступок не помог ему приобрести друзей, всего лишь уважение, которое в школе испытывают к хулиганам. Это продемонстрировало ему власть внезапного и грубого насилия, и именно поэтому Слай по сей день таскал с собой нож.

Теперь, когда он подошел к человеку, с милостыни которого когда-то взимал налог, мысль, чтобы пройти мимо, даже не пришла ему в голову. Он должен был показать свое превосходство, сделать что-то, чтобы унизить этого человека.

Нищий повернулся и, заметив, что к нему приближается кто-то в дорогой модной одежде, начал канючить:

— Помогите бездомному, сэр, купите экземпляр «Биг исью».

Слай остановился и с ехидной усмешкой спросил:

— Никак продвинулся по социальной лестнице, а?

Его голос заставил нищего замереть, а когда он узнал Слая, то сгорбился еще больше, приняв позу жертвы. Точно зная, что этим встреча не закончится, он нервно сказал:

— Слай.

— Мне нужны сигареты, ну-ка давай сюда мелочь, приятель. — Слай протянул ладонь, а зубами сжал кусок жвачки по рту. Вкус был резким и лимонным, как и вся та жвачка, которую он украл на предыдущей неделе из гаража в Дидсбери. Хотя вкус был новым, он быстро надоел ему, и Слай спихнул большую часть продавцу лотка на рынке Арндейл. — Давай меняться. — Он выплюнул жвачку на полуистлевшие брюки нищего.

Нищий опустил голову и жалобно произнес:

— Ты не контролируешь здесь места. Оставь меня в покое.

Слай приблизил свое лицо к лицу нищего:

— Хочешь, чтобы я тебя порезал?

Человек отступил. Он все еще избегал смотреть Слаю в глаза, но было видно, что он потерпел поражение.

— Нет.

— Тогда гони деньги.

Нищий неохотно полез во внутренний карман и достал три монеты по фунту.

— И это все, мать твою?

— Я продал всего три экземпляра. Больше у меня ничего нет.

Слай сморщил нос от отвращения:

— Три экземпляра? Когда вокруг такие толпы? Я знаю, что ты врешь, но мне противно рыться в твоем вонючем пальто. Еще вшей от тебя нахватаюсь.

Он взял монеты с ладони нищего, затем вытащил толстую пачку двадцатифунтовых купюр из кармана. Нищий глядел на эти деньги без всякого выражения. Слегка раздраженный отсутствием реакции на такое богатство, Слай сказал:

— Куплю курево, когда заберу свой новый костюм.

Насмешливо улыбаясь, он небрежной походкой двинулся дальше по Кинг-стрит и зашел в бутик Армани. Когда продавец спросил его, не требуется ли ему помощь, Слай показал на бледно-зеленый костюм в витрине.

Глава 18

Июль 2002 г.


Ощущение ужаса начало проходить, только когда они выбрались из пробок и выехали на относительно спокойную Оксфорд-роуд. Том, сидевший на заднем сиденье машины, снял с плеч одеяло и прошептал:

— Не могли бы вы включить вентилятор, пожалуйста? Очень жарко.

Женщина-полицейский, сидящая рядом с водителем, выполнила его просьбу, повернулась к нему и спросила:

— Назовите ваши имя и фамилию, сэр.

Ее официальный тон снова подействовал ему на нервы, и мускулы горла сжались. Через несколько минут они свернули на территорию Манчестерского королевского изолятора, патрульный автомобиль объехал вход, над которым висела вывеска «Неотложная помощь», и остановилась на стоянке, помеченной надписью: «Только для машин “скорой помощи”».

Женщина-полицейский опять обратилась к Тому:

— Сэр, вы были задержаны в соответствии с разделом 13В Акта о душевном здоровье. Как сотрудники полиции мы обязаны отвезти вас в безопасное место. Мы намерены найти врача из психиатрического отделения, чтобы он осмотрел вас и мы убедились, что с вами все в порядке. Вам понятно?

Том дрожал как осиновый лист, поэтому смог лишь кивнуть.

— Прекрасно, — продолжила она. — Я пойду вперед, а мой коллега, полицейский Гарретт, останется с вами.

Она вышла из машины и шагнула в раздвигающиеся двери. Очень скоро вернулась и сообщила своему коллеге:

— Все заняты.

Водитель удрученно покачал головой. Она повернулась к Тому:

— Сэр, нам придется подождать. Вы в порядке?

Том опять кивнул, но сердце готово было выскочить из груди.

Казалось, миновала вечность, прежде чем появилась медсестра и пригласила полицейских.

— Пошли, — сказал полицейский-мужчина, открывая дверцу со стороны Тома. — Лучше накиньте снова это одеяло. Мы же не хотим взбудоражить всех медсестер. — Он улыбнулся.

Том посмотрел на свои голые ноги и короткие трусы. Полицейский помог ему завернуться в одеяло. Он с трудом вылез из автомобиля и позволил провести себя по холлу. Он остро ощущал взгляды переполненной приемной, чувствовал смущение и понимал, что это явный признак его возвращения в нормальное состояние.

Его быстро провели в комнату в конце коридора. В ней он увидел стол и несколько мягких кресел. В углу висела детская карусель, и ярко раскрашенные тигры, жирафы и попугаи начинали медленно вращаться, когда кто-нибудь заходил сюда. В одном кресле сидел грузный человек в белом халате. Длинные волосы стянуты назад в хвостик. Он улыбнулся Тому и жестом предложил ему сесть. Повернувшись так, чтобы не оказаться лицом к Тому, он произнес:

— Здравствуйте. Меня зовут Кит Пилкингтон. Я медбрат, сегодня дежурю в психиатрическом отделении. Полицейский Хайнес сказала мне, что вас подобрали в парке Пиккадилли. Расскажите, что вас так сильно расстроило.

Том глубоко вздохнул. Когда он заговорил, голос слегка дрожал:

— Извините, мне очень жаль, что я причинил столько беспокойства.

Он виновато взглянул на второго полицейского. Гарретт улыбнулся:

— Не беспокойтесь. Кстати, вот ваши брюки. — Он положил их на полку у двери.

Кит Пилкингтон внимательно наблюдал за Томом, потом обратился к полицейским:

— Спасибо, я вас больше не задерживаю.

Те в ответ кивнули и тихо вышли из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Кит Пилкингтон взглянул на Тома:

— Так что случилось?

Том все еще ощущал, что лицо залито потом. Но он знал, как все исправить. Лекарство лежало в верхнем ящике его стола в офисе. Глядя на свои голые колени, он промолвил:

— Со мной в прошлом такое случалось. Но это первый за последние несколько лет.

Медбрат смотрел в свой блокнот.

— Первый что? — мягко уточнил он.

— Приступ паники. — Том поднял руку, чтобы показать, как дрожат его пальцы. — На меня вдруг нашло. Мне необходимо было убежать.

— Почему вам понадобилось снимать брюки?

Том покачал головой:

— К ним прилипла жвачка.

— К ним прилипла жвачка?

Том еще раз глубоко вздохнул.

— Мне кажется, у меня появилась своего рода фобия. Это длинная история, но началось все с резиновых вещей. Если точнее, то с загубника маски для ныряния. — Он коротко и безрадостно рассмеялся. — Затем это как-то перешло на все резиновое, побывавшее во рту другого человека. Меня сразу начинало тошнить, охватывало дикое отвращение. — Он замолчал и поднял глаза на медбрата: — Я выгляжу сумасшедшим, верно?

Тот сочувственно смотрел на него.

— Мне доводилось видеть случаи и похуже. Как вас зовут?

— Том Бенуэлл.

— Вы употребляете наркотики, Том? Глядя на вас, можно подумать, что вы сильно недосыпаете. А то состояние, которое описали полицейские… Я предположил, что вы находились под воздействием чего-то.

Том покачал головой:

— На меня столько навалилось на работе. Я как раз сидел за ленчем с клиентом. Господи! — Он повернул голову и покосился на дверь. — Я же бросил его в «Котлетном доме мистера Томаса». Просто убежал, и все.

— Что же, ваше здоровье важнее любого контракта, — промолвил медбрат. — Считайте этот ленч событием, которое вы запомните навсегда.

Том оценил его попытку пошутить и разрядить обстановку и, воспользовавшись ослаблением напряжения, спросил:

— Что будет теперь? Меня ведь не арестовали?

— Нет, конечно, нет. Том, у вас когда-нибудь были психические заболевания?

Теперь Том хотел, чтобы эта беседа закончилась как можно быстрее.

— Нет, — соврал он, не упоминая об эпизоде, который имел место несколько лет назад. — Разумеется, не считая приступов паники.

— И это ваше отношение, — он взглянул на записи в блокноте, — «ко всему резиновому, побывавшему во рту другого человека». Вы назвали это фобией. Вы знакомы с этим словом?

— Что-то вроде странной привычки?

— Навязчивое поведение, обычно вызываемое нерациональным страхом или убеждением. Встречается часто, так что не волнуйтесь. Вы говорили об отношении к резиновым вещам своему домашнему врачу?

— Нет, я слишком занят на работе. Но я обязательно должен это сделать. То есть обязательно сделаю.

— Да, вам это необходимо. Кто ваш домашний врач?

Том назвал ему фамилию врача и сообщил адрес кабинета, где тот принимал.

Пилкингтон записал и сказал:

— Доктор Голдспинк может посоветовать вам обратиться к специалисту. Существуют очень эффективные формы терапии. Совсем не обязательно позволять болезни отрицательно влиять на вашу жизнь и карьеру.

Том кивнул:

— Правильно.

— Я сообщу вашему доктору о произошедшем и посоветую направить вас к специалисту. Кстати, нам следует решить вопрос с брюками. Я могу предложить вам пару вот таких штанов. — Он показал на тонкие зеленые хлопчатобумажные штаны, которые были на нем. — Или с помощью небольшой хитрости мы уберем жвачку с ваших брюк. Мы ее заморозим, она сама отлепится.

Том с интересом смотрел на него.

— Замороженная жвачка становится хрупкой, тогда ее можно счистить скальпелем.

— Второй вариант, пожалуйста.


Он уже держал в руке десятифунтовую банкноту, когда они подъехали к офису, и сунул ее водителю со словами:

— Сдачи не надо.

— Спасибо, — ответил водитель. — Вам квитанция не нужна?

— Нет, ничего не надо! — бросил Том, выходя из машины.

В приемной никого не было, дверь заперта, но охранная сигнализация не сработала, из чего он понял, что в здании кто-то есть.

Он быстро прошел в свой офис, закрыл дверь и кинулся к письменному столу. Через пару приемов порошка он чувствовал себя значительно лучше и уже сидел перед компьютером, разглядывая побережье Корнуолла. Хотя этот вид уже не так вдохновлял его, наркотик распространялся по его организму, снимал нервное напряжение и приглаживал мысли. Том размышлял, не вытащить ли нижний ящик и не положить ли на него ноги, как послышался стук в дверь.

— Да? — спросил он, удивившись, что вообще сумел что-либо произнести.

Дверь наполовину открылась, и в комнату просунулась голова Геса.

— Где ты пропадал? Тут черт знает что творилось.

— Продолжай, — промолвил Том. В данный момент ему на все было наплевать, он наслаждался охватившим его облегчением.

— Звонил парень из компании, выпускающей жвачку. Затем из Лондона его босс. Потом наши лондонские боссы. Никто не мог тебя найти, ты всем вдруг срочно понадобился. Возникла какая-то проблема с рекламой жвачки?

— Я все сообщу тебе завтра.

Гес нахмурился, но промолчал. Он покинул офис и скрылся на лестнице.

Том вошел в Интернет и убедился, что кафе все еще продается. Взяв пиджак, он направился домой. Том даже не успел поставить кейс, как из гостиной его позвала Шарлотта:

— Том, я никак не могу отключить твой проклятый мобильный. Директор из Лондона звонил три раза. И оставил номер своего домашнего телефона.

Том поднялся в спальню, снял костюм и сунул его в шкаф. Надев джинсы и футболку, он спустился по лестнице, готовясь к тому, что скажет Шарлотте. Он расскажет о расположении пляжа, свежем воздухе и возможности занятий спортом. Он уже послал запрос в лучший спортивный зал в том районе.

В гостиной Том увидел, что телевизор включен, показывают последние приготовления к открытию Игр Содружества на новом стадионе. Стадион забит до отказа, все места давно проданы. Жена сидела на краю дивана в напряженной позе.

— Шарлотта, — начал Том, — не беспокойся об этом придурке из Лондона. Кстати, что он сказал?

— Ничего, — ответила она, грызя ноготь. — Чтобы ты немедленно позвонил.

Том сел рядом, обнял жену за плечи:

— Шарлотта, все будет хорошо. У меня есть план…

— Мне плевать на какого-то урода из Лондона! — перебила она. — Меня вот это беспокоит.

Она протянула ему пластиковый предмет, напоминающий палочку от эскимо. Посредине имелось маленькое окошко с голубым крестом.

— Что это?

— Тест на беременность. Крест означает, что результат положительный.

— Ты беременна?

Шарлотта кивнула.

Том посмотрел на ее склоненную голову и поймал себя на том, что присматривается к корням отдельных прядей. Будто он разглядывал ее в микроскоп.

— Но ведь… это же чудесно. Все прекрасно получится. Понимаешь, у меня есть план. Мы соберем все вещи и переедем в Корнуолл. Там продается кафе. Просто прелестное — деревянное, выкрашенное в светло-голубой цвет. Там есть огромная веранда. Мы сможем жить рядом с пляжем, вырастить там нашего ребенка вдали от грязи и суеты.

Шарлотта подняла голову:

— Корнуолл? Какого черта ты болтаешь о Корнуолле? Кафе? У меня задержка всего на несколько недель. А если этот идиотский тест ошибка?

Том сообразил, что слегка поторопился.

— Дело не только в этом. У меня на работе катастрофа. Очень серьезная. Меня вполне могут уволить.

— Значит, вот почему звонил директор?

— Да, но все это не важно, — произнес Том, стараясь говорить жизнерадостно. — Шарлотта, мне ведь давно хотелось все бросить. Ты же знаешь. Подпишу с ними соглашение, и мы сможем потратить эти деньги и то, что выручим от продажи дома. Я все просчитал.

Шарлотта медленно покачала головой:

— Я знала, что ты хотел все бросить к открытию Игр. И ты это сделал. Смотри. — Она показала рукой на танцоров на телевизионном экране. — Игры открываются через десять минут. Что за чушь ты несешь про Корнуолл? Ты никогда не упоминал, что вообще собираешься бросить работать.

— Ну, я полагал, это очевидно. Прости. Слишком тяжело мне пришлось в последнее время. Но они уже начали разрабатывать новые проекты. Этому нет конца, Шарлотта, это продолжается и продолжается, черт бы все побрал. Я чувствую себя в ловушке. — Том вспомнил ощущение паутины вокруг своей головы.

Жена разозлилась и потянулась за сигаретой. Том накрыл ладонью пачку.

— Шарлотта, наверное, теперь тебе не надо курить.

Она сердито откинулась на спинку дивана и глубоко вздохнула.

— Не печалься. — Чтобы успокоить ее, он положил руку ей на живот. — Как раз вовремя. Мы начнем новую жизнь. У нас будет семья. Будет все.

Она схватила его за руку.

— Я рожать не стану! — заявила она. Глаза наполнились слезами. — Как ты смеешь даже предполагать такое? Мне всего двадцать два года, черт побери. У меня вся жизнь впереди. Дети? — Она с отвращением фыркнула. — Да ты шутишь! — Шарлотта схватила сигарету и закурила.

Том оторопело смотрел на нее.

— Что ты хочешь сказать? Это наш ребенок. Наш. — В голове у него почему-то промелькнул образ инструктора по дайвингу с Сейшельских островов.

Она встала и прорычала:

— Это еще не ребенок. Это какой-то сгусток, несколько клеток… крест на этой штуке. Одна таблетка, и он исчезнет.

— Шарлотта, — простонал Том, в волнении зажав ладони между коленями, — ты не можешь его уничтожить. Это наше будущее.

Она протянула к нему обе ладони:

— Притормози! О чем ты думал? — Ее щеки раскраснелись, она впала в ярость. — Ты все заранее продумал и не сообщил мне?

— Я собирался. Ждал подходящего момента. Шарлотта, я убежден, все будет просто чудесно.

— Мое будущее здесь, в Манчестере. А не в какой-то продуваемой ветром лачуге, где мне придется поить клиентов чаем.

Том опустил голову.

— Что такого замечательного в этом городе?

Она прижала палец к нижней губе и принялась загибать пальцы другой руки.

— Давай посмотрим: рестораны, бары, кафе, магазины деликатесов, кофейни, салоны-парикмахерские. — Пальцы загнулись, но она продолжала: — Ночные клубы, ночная жизнь, жизнь на всю катушку! «Селфриджез» только открылся, на будущий год открывается «Харви Николз».

— Ты готова убить нашего ребенка, потому что в будущем году открывается «Харви гребаный Николз»?

— Не называй это ребенком! Он пока едва существует!

— Ты готова убить нашего ребенка, потому что он может помешать тебе бегать по магазинам? Да ты эгоистка, самовлюбленная сука.

— Я не позволю тебе так со мной разговаривать! — Она направилась к двери.

Том двинулся за ней. Недели страшного напряжения наконец нашли выход.

— Неужели ты не понимаешь, насколько пусты твои слова? Какая ты сама пустышка? У нас есть шанс строить нормальную жизнь — жизнь, которая не зависит от того, что ты сегодня купишь в городе, но ты не хочешь ничего слушать, потому что боишься отказаться от тусовок в спортивном центре, шопинга, обедов в хороших ресторанах и употребления дорогих наркотиков.

Шарлотта схватила куртку, сумку и устремилась к двери.

— Куда ты? — закричал он. Рванувшись вперед, он схватил жену за руку.

Она обернулась и насмешливо промолвила:

— На шопинг в ночи.

Плохо соображая, Том закатил ей пощечину.

— Не смей меня трогать, придурок! — завопила Шарлотта. Лицо залили слезы. — Катись в свой долбаный Корнуолл! Не жди, что я тоже поеду.

Она вылетела из дома, с грохотом захлопнув дверь.

Том стоял, сжимая и разжимая кулаки, ноздри раздувались, дыхание с шумом вырывалось из груди. Он поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Порылся в шкафу, нашел пакетик с порошком, отсыпал солидную дозу в ладонь и с жадностью слизнул. Спустившись вниз, Том едва успел вытащить пробку из бутылки, как зазвонил телефон. Он схватил трубку и, задыхаясь, спросил:

— Шарлотта?

— Том?

— Кто это?

— Эндрю Соломан. Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться. Что, черт возьми, произошло сегодня в Манчестере? На меня набросился самый главный босс из компании по выпуску жевательной резинки. Они разорвали с нами контракт. Обнаружили, что никакой рекламы их товара на вокзале Пиккадилли не было организовано. Заявляют, что ты потребовал с них шестнадцать тысяч вперед за работу и они давно послали чек. Где деньги, Том?

— У меня… Просто не успел заказать место на вокзале. Они могут получить свои деньги назад.

— Назад? Они задумывали всю рекламу, выпускали жвачку с особым вкусом, доставляли ее нам. Мы обязаны все это им оплатить. Ты прав, назад они деньги получат, и если чек никто не трогал, ты сможешь избежать преследования за мошенничество.

Том смотрел на экран телевизора, но ничего не видел.

— Получат они свои деньги. Все до последнего пенни. Скажи им, что произошла путаница. Всякое дерьмо случается, сам знаешь.

— Ты пьян?

— Ты о чем?

— Сам все прекрасно понимаешь, Том. Они жаждут крови, так что ты уволен. Мы забираем «порше», и как старший оператор ты получаешь выходное пособие в размере трехмесячного оклада.

— На самом деле я управляющий директор, ты забыл? Это шестимесячное пособие и моя доля в доходах.

— Ты полагаешь, что будут какие-то доходы после такого скандала? И взгляни на свой контракт, Том. Это еще один документ, который ты забыл подписать. С нашей точки зрения, ты все еще старший оператор.

Сообразив, что все проиграл, Том начал смеяться. Его смех больше напоминал истерические вопли гиены. Он выронил трубку и шатаясь вышел через балконную дверь во внутренний дворик. Запрокинув голову, начал пить прямо из горлышка. Он успел различить Большую Медведицу прямо над ним, пока фейерверк в честь открытия Игр не заполнил все небо бронзовыми, серебряными и золотыми огнями.

Глава 19

2 ноября 2002 г.

Джон остановился за полицейским фургоном напротив дома номер сорок шесть по Ли-стрит. Пару часов назад заморосил дождь, и когда Джон наклонился вперед, чтобы взглянуть на небо, он увидел лишь неподвижную серую массу облаков, протянувшуюся во всех направлениях и напоминающую бетон.

— Замечательно, — пробормотал он. Открыв дверцу, Джон вышел и двинулся к фургону, заметив, что рядом стоит «лексус». В фургоне, который, по существу, был домом на колесах, превращенным в офис, Джон стряхнул с волос капли воды.

— Неплохая машинка там стоит, — обратился он к организатору работы на месте преступления. — Сколько же они вам платят, ребятки?

Мужчина средних лет с копной густых седых волос улыбнулся.

— Ты о «лексусе»? Жаль, но мне так не повезло. Она принадлежит паре, которая живет выше, над жертвой. Им не нравится оставлять автомобиль на дороге, слишком часто в него пытались залезть.

Джон кивнул:

— Они дома? Я должен задать им несколько вопросов насчет Мэри Уолтерс.

— Не видел, чтобы они уходили.

Джон добежал до входной двери и нажал кнопку интеркома второй квартиры. Когда он объяснил, кто он такой, ему открыли дверь. Ухоженный мужчина лет двадцати пяти впустил его в квартиру и провел в гостиную. Там стояли кожаные диваны и кресла кремового цвета. Пол был деревянным. Еще там обитали пальмы высотой почти до крыши. На стенах эстампы Ротко. Джон сел в кресло напротив хозяев и приготовил блокнот.

— Вы превосходно отделали свою квартиру, — похвалил он. — Она принадлежит жилищной ассоциации?

— Принадлежала, — ответил муж. — В прошлом году мы ее выкупили. Нам сказали, что и другие квартиры продают.

Джону процесс был ясен. Цены стремительно растут, и жилищная ассоциация старается удержаться на плаву, продавая жилье в этом районе и покупая квартиры в более дешевом месте вроде Мосс-Сайд. Эта обеспеченная пара оказалась в первых рядах той волны, которая вскоре смоет более старых жителей Уэлли-Рэндж.

Их рассказ не имел большого значения, поскольку хозяева дни напролет работали в манчестерской юридической фирме. Единственный раз им довелось общаться с Мэри, когда та спрашивала, не возражают ли они против того, чтобы она повесила объявление о видеокамере.

— Разумеется, — отозвался Джон. — Ее подруга сообщила, что у нее были проблемы с проститутками и их клиентами, которые ставили автомобили во дворе.

Супруги дружно кивнули.

— Думаю, ее это беспокоило больше, чем нас. Ведь мы приходим и уходим через переднюю дверь, — сказал муж.

— Простите, — перебила его жена. — Мы обычно ставим машину сзади, и утром ездить по использованным презервативам не самое приятное занятие.

— У вас «лексус»?

Они гордо кивнули.

— Прекрасный автомобиль, — заметил Джон, глядя в свой блокнот. — Так объявление сработало?

— Еще как, — ответила жена и щелкнула пальцами.


Вернувшись в фургон, Джон спросил организатора работы на месте преступления, не находили ли они альбомы с фотографиями в квартире Мэри. Пока ничего такого, последовал ответ. Джон спросил, не может ли он еще раз заглянуть в квартиру. Менеджер записал его фамилию в журнал и бросил ему специальный халат, бахилы и перчатки.

Джон кивнул полицейскому, стоящему на ступеньках, и открыл дверь. Он вошел в гостиную и уставился на ковер, на котором лежало тело. Затем взглянул на стены, обратив внимание, насколько аккуратно расставлены книги на полках. Ему в глаза бросились несколько ящиков, верхний из которых был слегка приоткрыт, словно его закрывали второпях. Джон сунул в щель ручку и вытащил ящик. Там аккуратными стопками лежали счета и документы: телевизионная лицензия, счета за газ, свет и телефон.

Пригнувшись, он пошире открыл боковую дверцу шкафа и с удовлетворением увидел там несколько фотоальбомов. Надел перчатки и принялся листать один. На первой странице имелась надпись: «Обераммергау, 1999». Альпийские пейзажи — нечто вроде декорации для пьесы о распятии. На снимке он узнал сияющую Эмму, подругу Мэри.

Джон просмотрел другие альбомы и не удивился, обнаружив там только безобидные фотографии церквей. Он нахмурился и поднялся в спальню, чувствуя неловкость, когда пришлось открыть тумбочку у кровати и заглянуть туда. Увидев там стопку журналов, он воодушевился. Взял верхний и с разочарованием прочел: «Вечная жизнь. Наш Создатель заботится о нас. В поисках Бога». Религиозные журналы, которые разносят женщины, появляющиеся у вас на пороге, с напряженными взглядами. Джон мрачно кивнул. Сколько бы он ни искал, обнаружить такие журналы, как у Полли Матер, ему не удастся.

В кухне он начал лениво просматривать шкафчики, сообразив, что даже здесь есть определенная система этикеток: на каждой дверце обозначалось, какие продукты следует съесть в первую очередь. Рассматривая товары, расставленные по полкам, он понял, что здесь много таких, которые раздаются бесплатно в рекламных целях. Экономный подход, который заставлял девушку собирать купоны, лежащие на столике в холле.

В верхнем ящике он нашел ножи, вилки и ложки, уложенные стройными рядами. Следующий ящик был обозначен как «Разное», и там лежали запасные батарейки, пачка жевательной резинки, пластиковые пакетики с иностранными монетами, скотч и таблетки от несварения желудка. В нижнем ящике хранились кухонные полотенца, сувениры из Скарборо, Кромера и Сен-Ивса.

Джон вытянул ноги и, глубоко вздохнув, принялся перебирать в уме информацию, добытую в ходе расследования. На недавно вымытых чашках, обнаруженных в домах Полли Матер и Мэри Уолтерс, эксперты ничего не нашли. Видеокамеры вообще не оказалось. Не удалось получить приличные отпечатки пальцев и со звонка Мэри Уолтерс. Фил Уэйнрайт имел прочное алиби — он ночевал у матери в Бернли. Джон вспомнил квартиру Полли Матер. Журналы знакомств внушали некоторую надежду на правдоподобную версию, но проследить, откуда поступили три звонка, оказалось невозможным.

В общем, ничего не связывало жертвы, и он с горечью осознал, что без надежных улик расследование обязательно застрянет на самом начальном этапе. Джон направился в участок, надеясь, что кто-нибудь другой сумеет обнаружить что-либо существенное.


Суматоха на верхнем этаже полицейского участка в Лонгсайте царила такая, что городская биржа перед ней бледнела. Полицейские метались между письменными столами, кричали в телефонные трубки или в бешеном темпе вносили свои данные в базу данных. Некоторые орали во все горло, стараясь докричаться до коллеги в противоположном конце комнаты.

Джон, лавируя между столами, двинулся к офису старшего инспектора Макклафлина. Он видел его через стеклянную перегородку, окруженного другими старшими по званию полицейскими. Джона тут же жестом пригласили войти.

— Господа, это детектив-инспектор Спайсер, — представил его Макклафлин. — Он руководил расследованием, пока речь шла об одной жертве, и был вместе со мной на месте убийства Мэри Уолтерс. — Он повернулся к Джону: — Только что получили данные вскрытия третьей жертвы, Хедер Райн. Она была мертва уже около суток, что делает ее второй по очередности жертвой.

— По одной вдень за последние три дня, — промолвил Джон.

— Вот именно. И каждый раз, как звонит мой проклятый телефон — а это случается почти поминутно, — я жду сообщения о четвертой жертве.

Он показал сквозь стекло офиса на белые доски, стоящие в конце оперативной комнаты. На них были прикреплены фотографии жертв, ниже указаны их данные, равно как и другие фамилии и адреса, связанные с каждым преступлением. Не хватало главного — связи между тремя жертвами. Джону никогда еще не приходилось видеть такого полного отсутствия подобных связей.

— Мы до сих пор мечемся в темноте. У тебя есть что-нибудь новое? Как насчет видеокамеры во дворе Мэри Уолтерс?

Джон покачал головой:

— Боюсь, это всего лишь объявление. Мэри Уолтерс прибила его, чтобы отвадить мужиков таскать туда проституток. Я беседовал с хозяевами квартиры выше. Они проводят всю жизнь в офисе, так что им нечего сказать.

Макклафлин вздохнул:

— Что же, на сушильной доске Хедер Райн тоже стояли две вымытые чашки. Преступник знал своих жертв, я убежден.

— Что известно о женщине, чей труп обнаружили последним? — спросил Джон.

Макклафлин заговорил по памяти, не заглядывая в записи:

— Хедер Райн. Одинокая, тридцать два года. Птица высокого полета в фирме «У Келлогга». Уважаемый член общества, помогала собирать деньги на различные местные проекты с помощью спонсированных забегов и тому подобного. Также активно трудилась в местном отделении консервативной партии. Никаких родственных или социальных связей с другими жертвами.

В комнате воцарилось молчание, потом Макклафлин продолжил:

— Джон, у тебя была возможность тщательно осмотреть квартиры двух жертв. Посмотри видео с места преступления — квартиру Хедер Райн — и сверься с белыми досками.

Приняв его слова за указание удалиться, Джон ответил:

— Слушаюсь, сэр! — и пошел искать помещение, где был установлен видеомагнитофон.

Судя по всему, другие полицейские допоздна просматривали пленки. Пепельницы переполнены, а на углу стола лежала забытая коробка спичек. Приоткрыв окно, Джон с жадностью посмотрел на недокуренную сигарету. «Ротманс». Его любимые… Он сунул кассету с надписью «Хедер Райн» в магнитофон.

На первых кадрах он увидел засыпанную листьями улицу, услышал перебранку скворцов на заднем плане. Затем оператор показал участок и дом Хедер, елку на полянке перед домом, часть «ягуара», попавшего в кадр, когда полицейский направился к дому. Через кадр протянулась рука и толкнула входную дверь. Картинка помутнела, постепенно предметы стали четче. Пока объектив камеры медленно обводил прихожую, что-то начало беспокоить Джона.

Он перемотал пленку, не зная, что пытается найти. Снова пошли кадры, зачирикали птички, елка, край «ягуара», дорожка, дверь. Взглянув на пепельницу, Джон нажал кнопку «пауза», не в состоянии сообразить, что привлекло его внимание. Вроде слова, которое вертится на кончике языка. Он опять перемотал пленку, но ничего не вспомнил. Джон со злостью протянул руку и взял недокуренную сигарету из пепельницы. Понюхал обгорелый конец, прекрасно понимая, что значительная часть смолы, никотина и других ядов скопилась в последней трети сигареты. Ненавидя себя, Джон прикурил окурок и глубоко затянулся. Когда резкий дым заполнил его легкие, он вспомнил первую жертву, Полли Матер.

Там, заезжая на половину дорожки Полли, стояла «субару-импреза», принадлежавшая соседям. Он вспомнил, что во дворе третьей жертвы, Мэри Уолтерс, был припаркован «лексус» соседей. Уставившись в экран, он видел в углу переднее крыло «ягуара». Сделав еще одну затяжку, Джон загасил сигарету и встал. Чувствуя себя так, будто шагает по вате, Джон вошел в оперативную комнату.

— Чарли, не подскажешь, кто занимается машинами в деле Хедер Райн?

Полицейский сверился с компьютером.

— Сержант Даркорт, вон он сидит. — Он указал на лысого человека с фигурой ожиревшего бульдога, склонившегося над компьютером.

Джон приблизился к нему:

— Нобби, как делишки? Все играешь в футбол за «Уилмслоу»?

Сержант поднял голову. Одно изуродованное ухо торчало перпендикулярно черепу.

— Бросил, приятель. Даже не знаю почему, — пошутил он, откидываясь в кресле и похлопывая себя по солидному животу. — А ты?

— Боковой флэнкер за «Чидл айронсайдс». Когда есть возможность.

Сержант понимающе кивнул.

— Чем могу помочь?

Джон сел на угол его стола.

— Один маленький вопрос насчет Хедер Райн, если у тебя есть время.

— Выкладывай.

— Составлялся ли список всех автомобилей на улице? Меня интересует «ягуар», припаркованный напротив ее дома. Он попал на видео.

Сержант пробежал взглядом форму на экране, которую заполнял.

— На ее фамилию никаких «ягуаров» не зарегистрировано. Занятия, которые она проводила, обычно проходили в отеле в центре города. Она добиралась туда поездом. А у нее самой был «гольф». — Он просмотрел другие записи. — Вот оно. «Ягуар». Зарегистрирован на Д. Армстронга, дом двадцать три по Айви-Грин-роуд. Сосед.

Джон вернулся в комнату, где только что смотрел видео.

— Спасибо, старина! — крикнул он через плечо.

Сел и поставил пленку с начала. Оператор шагнул в квартиру, поплыли темные кадры, пока камера автоматически не перестроилась на более слабое освещение. Из прихожей он свернул в гостиную. Выглядела она так, будто декоратору позволили там разгуляться: огромные терракотовые горшки с вьющимися растениями, торчащими в разные стороны, скрытый свет и белые шторы. Комната освещалась несколькими дуговыми лампами, которые безжалостно заливали тело ярким светом. И снова она лежала на спине, раскинув руки, одежда помята, волосы цвета воронова крыла спутаны. Но Джон видел уже достаточно. Каждая жертва жила рядом с владельцем очень дорогой машины.

Джон старался думать объективно, спрашивая себя, не повлияло ли на ход его мыслей то, что в последние месяцы он занимался кражей именно таких машин на юге Манчестера? Он снова вспомнил погоню за похитителем в мае. Ведь Джон был настолько близко, что почти чувствовал панику, исходящую от темной фигуры, перед тем как она сиганула с моста в темную воду внизу. Сбежавший от него негодяй основательно действовал ему на нервы. Закусив губу, он размышлял, стоит ли рискнуть и рассказать о своей теории Макклафлину.


Мужчина уверенно прошел по дорожке, ведущей к дому. Бросив взгляд на «мерседес», он нажал на кнопку звонка и стал ждать. Обеими руками он держался за свой кейс.

Дверь открылась, выглянул старик с бутылкой пива в руке.

— Да? — спросил он, обратив внимание на костюм и галстук.

Мужчина, похоже, смутился:

— Извините, я искал…

— Лиз? — перебил его старик. — Не знал, что она ждет кого-то еще. Входите. Вы ее друг?

Мужчина явно не рассчитывал на присутствие старика и заколебался.

— Нет, не беспокойтесь.

— Пожалуйста, — настаивал пожилой человек. — Она выскочила на пару минут. Лиз будет недовольна, если узнает, что из-за меня вы ее не дождались.

— Вы тоже здесь живете?

— Нет, нет, нет. — Старик улыбнулся. — Я ее отец. Она заезжает за мной через субботу. Дочь видела, чем нас кормят в доме престарелых, вот и угощает меня хорошим мясом раз в две недели. Она сейчас вышла за пастернаком.

Мужчина с кейсом уже принял решение и пятился.

— Как ей сказать, кто заходил? — спросил старик.

— Никто, — произнес мужчина, направляясь к дороге. — Я зайду в другой раз.

Старик неохотно закрыл дверь, опасаясь, что его присутствие как-то навредило Лиз или, хуже того, спугнуло возможного жениха для его перманентно одинокой дочки.


Джон сидел перед экраном и докуривал очередную сигарету. Он слышал, как в основной комнате менеджер офиса объявил, что через пять минут всем надлежит явиться на брифинг.

Работу отложили, и оперативники собрались в центре комнаты. Старший инспектор Макклафлин вышел из своего офиса, сжимая в руке лист бумаги, в сопровождении худого мужчины в очках в проволочной оправе. Почувствовав на себе взгляды людей, худой мужчина нервно поправил очки и провел пальцами по жалким остаткам шевелюры.

— Итак, — начал Макклафлин, — мы наконец получили результаты исследований из Чепстоу.

Джон сидел за спинами других полицейских и испытывал уколы ревности, потому что два дня назад результаты были бы доложены ему.

— Токсикологический анализ крови жертв показывает наличие одного и того же наркотика. Беда в том, что с подобным наркотиком раньше не приходилось встречаться. Эксперт сказал, что они с коллегой потратили уйму времени, анализируя ионы на спектрометре. Один Бог ведает, что это означает, но, уж поверьте мне, стоило это недешево. И они могут лишь определить, что этот наркотик имеет кислотную базу и структурно очень схож с гаммагидроксибитуратом — ГКБ, или ханка, как его называют в клубах.

— Наркотик насильников, — пробормотал кто-то.

— Да, — подтвердил Макклафлин. Заглянув в отчет, он прочел: — «Без цвета, без запаха, может быть легко получен в домашних условиях при наличии растворителей и едкого натрия. Продается в жидком виде или в порошке. Обладает сильным анестезирующим свойством, способен ввести человека в бессознательное состояние в течение двадцати минут. Первоначальное впечатление — ощущение эйфории, отсюда его популярность среди посетителей клубов. Но большие дозы могут привести к потере сознания, конвульсиям и коме. Если смешать это с алкоголем, то результат может оказаться летальным. Долговременное злоупотребление данным наркотиком пока плохо изучено, но уже удалось выяснить, что он приводит к резким сменам настроения, паранойе и раздражительности. Может также привести к нарушениям психики, особенно если у человека раньше имелись душевные расстройства». — Макклафлин поднял голову. — Иными словами, обычное дерьмо, услада наркоманов, аж слезу вышибает. Итак, из того, что мне сообщили по телефону, следует, что мы имеем дело с веществом, очень сходным с ГБК, но с отдельными измененными структурами, предназначенными — цитируя эксперта — для повышенной биологической активности. Обнаружить в крови ГБК вообще затруднительно, а эксперт сказал, что это вещество прослеживается только в виде легкого следа на газовом хроматографе. Как вам известно, наркотики действуют на людей по-разному, но эксперт полагает, что каждый раз вводилось очень маленькое количество, буквально крохи. На основе этих данных и результатов вскрытия можно сделать следующие выводы насчет случившегося: сначала наших жертв приводили в бессознательное состояние — вероятно, в течение нескольких минут — с помощью этого вещества, затем вспрыскивали им в горло белый гель. Он оказался обычным силиконовым гелем. Несколько людей замечали особый запах, потому что такой гель, как правило, употребляется для герметизации окон, раковин и так далее, чтобы они не пропускали воду. Тюбики с ним можно купить в любом хозяйственном магазине по всей стране. — Он подождал, когда собравшиеся успокоятся. — Теперь позвольте мне представить вам доктора Невилла Хита. Он психологи криминалист и, наверное, сумеет объяснить, почему убийца выбрал именно такой способ. — Макклафлин повернулся к худому мужчине и жестом показал на слушателей: — Они в вашем распоряжении.

Невилл Хит нервно кашлянул и шагнул вперед.

— Я не пойду по пути лабораторного эксперта и попытаюсь объяснить все простыми словами. — Несколько полицейских рассмеялись, и доктор Хит, обретя некоторую уверенность, продолжил: — Все три жертвы — молодые женщины. Ни в одном случае нет следов сексуального насилия, тем не менее все три были приведены в бессознательное состояние с помощью сильного наркотика, обычно связанного с изнасилованием. Убиты они весьма своеобразным способом и уложены на полу с раскинутыми руками. Все это подразумевает тщательное планирование, очевидно, является следствием длительной фантазии. Такой сценарий, с моей точки зрения, мог быть вызван несколькими мотивами. — Он помолчал и оглядел слушателей. — Начнем с сексуального. Первая жертва позировала для гламурных фотографий и рекламировала свои услуги в журнале знакомств для взрослых. Мне кажется, позднее выяснится, что именно это и связывает три жертвы. Вторая жертва имела в своем гардеробе культовые одеяния. Надо признать, что третья жертва, судя по всему, вряд ли разделяла подобные… увлечения. Ходила регулярно в церковь, глубоко религиозна, пуританка. Но пусть это не вводит вас в заблуждение. Очень часто у людей такого типа наблюдаются удивительные черты, которые тщательно скрыты. Возьмите хотя бы следующий факт. В какую часть Британии почта доставляет наибольшее количество сексуальных игрушек? На богобоязненные далекие шотландские острова. Возможно, причина в том, что ближе Абердина нет ни одного секс-шопа. Но это также раскрывает такую сторону островитян, о которой вы не прочтете в туристической литературе. Теперь об убийце. Давайте будем считать, что это мужчина, получающий сексуальное удовлетворение необычным способом. Это не только исключает всякое желание или хотя бы сознательное участие женщины, но и любой физический контакт с его стороны. Он всего лишь наблюдатель. И вероятно, не хочет, чтобы в момент сексуального удовлетворения его кто-нибудь видел. Именно поэтому он сначала приводит жертву в бессознательное состояние.

— Вроде того американского парня, наследника огромного богатства. Его ведь посадили за то, что он насиловал женщин в бессознательном состоянии? — спросила женщина-полицейский.

— Вы меня опередили, — с улыбкой ответил доктор. — Хотя тот человек жаждал физического контакта: сейчас он отсиживает очередной год из его ста двадцати лет по приговору за то, что даже снимал на пленку, как насилует жертв и говорит в камеру: «Вот это мне больше всего нравится в моей комнате — прекрасная девушка без сознания». Но наш деятель, наоборот, никогда не касается жертвы. Мне кажется, он делает фотографии или снимает фильмы, чтобы использовать в будущем.

Он снова сделал паузу и отпил глоток воды из стоящего на столе стакана.

— Нам следует искать человека, интересующегося камерами. Когда вам представится возможность произвести обыск, вы прежде всего должны искать темную комнату, если он снимает на пленку, или компьютер с соответствующей программой, если у него цифровая камера. Мне представляется, что уже снятые фотографии он мог выставить на обозрение — на стенах или в альбомах. Где-то очень близко, чтобы можно было взглянуть при желании. Еще следует учесть, как преступник проникает в дома жертв. У него с собой фотографическое оборудование. Значит, в руках должен быть кейс или сумка. Подъезжает ли он на машине? Или ездит поездом? Все три жертвы живут недалеко от железнодорожных вокзалов, можно дойти пешком. Еще нужно подумать, почему он выбрал именно такой стиль поведения. Я полагаю, он импотент.

— Значит, мы теперь начнем мотаться по всем клиникам в городе? — усмехнулся кто-то.

— Или искать людей, заказывающих виагру? — продолжил другой.

Вмешался Макклафлин:

— Наша задача — сообразить, как найти этого человека. Доктор Хит только дает нам ориентиры, в какую сторону смотреть. Продолжайте, доктор.

Доктор снова заговорил, только медленнее:

— Вскоре я дам вам полный портрет. Но когда мы имеем дело с серийными убийцами, речь, как правило, идет о белом мужчине в возрасте от 25 до 35 лет. Видимо, что у него сохранились тесные отношения с какой-нибудь женщиной, играющей важную роль в его жизни, скорее всего с матерью, тетей или бабушкой. Он может даже все еще жить с ней, но отношения после достижения им половой зрелости стали натянутыми. Такой человек очень дорожит уединением.

Джон заметил, как несколько полицейских многозначительно переглянулись. Он услышал, как кто-то прошептал:

— Ну да, это сужает масштаб поисков.

— Я бы просто расширил данную характеристику, — продолжил доктор. — Но имеется один аспект, который никак не вяжется со всем остальным. Почему он убивает своих жертв, заливая им горло силиконовым гелем? Очевидно, ему хочется связать им язык или блокировать голосовые связки. Некий символический способ гарантировать их молчание. И для этого могут существовать разнообразные причины: жертвы могли узнать что-либо о нем или уже рассказали другим людям. Создается впечатление, что все жертвы чувствовали себя вполне комфортно в его присутствии, потому что впустили мужчину в дом. Похоже, они его хоть немного, но знали. Я понимаю, эта гипотеза выглядит не слишком убедительной. — Его голос стал менее уверенным. — Мне нужно время проанализировать собранную на сегодняшний день информацию. Но пожалуйста, при расследовании не забывайте о моих предположениях.

Джон, неожиданно для себя, поднялся и произнес:

— У меня есть добавление к вашей теории.

Доктор Хит взглянул на него, потом повернулся к Макклафлину, который кивнул.

— Я заметил, что все жертвы жили рядом с владельцами очень дорогих машин. Полли Матер пользовалась одной подъездной дорожкой вместе с соседями, владельцами «субару-импреза». Вторая жертва, Хедер Райн, жила в районе, где автомобиль можно оставить только на дороге. Ее сосед припарковал свой «ягуар» прямо напротив ее дома. Третья жертва, Мэри Уолтерс, делила задний двор своего дома с парой, которая ездила на «лексусе». Я не нахожусь под впечатлением дела об угонщиках машин, которым недавно занимался, но подумайте о таком сценарии. Вор гоняется за дорогими автомобилями и по ошибке принимает наших жертв за их владелиц, поскольку они стоят непосредственно у домов. Он открывает почтовые ящики и выуживает, как он считает, ключи от машины. Однако это не так. И когда ему не удается открыть автомобиль, он использует ключи, чтобы войти в дом, а мы потом находим труп.

Присутствующие несколько минут молчали, потом кто-то спросил:

— А почему такой странный способ убивать?

— Не знаю, — пожал плечами Джон. — Но это совпадает с предположением доктора Хита о желании заставить жертв молчать. Если они его видели, он не мог позволить им остаться в живых.

— Значит, то, что он пока убивает лишь женщин, — спросила женщина-полицейский, которая задавала вопросы раньше, — простое совпадение? Если роскошный автомобиль стоит у дома мужчины, то хозяин может стать следующей жертвой?

В комнате начали перешептываться, а Джон ответил:

— Наверное. Данный наркотик валит с ног и женщин, и мужчин.

— Эта серия угонов машин, которые ты расследовал, — сказал Макклафлин. — Их метод мог быть применен только в темноте, верно?

Джон кивнул. Макклафлин нахмурился.

— Хедер Райн лежала мертвой сутки в квартире с центральным отоплением. Время смерти — между пятью и десятью утра накануне. Остальные две жертвы были обнаружены рано утром. Могли их убить ночью? Каково расчетное время их смерти?

Два полицейских встали и двинулись к своим столам.

— Полли Матер — рано утром. Между шестью и девятью часами.

— Ее нашли в халате, — заметил Джон.

Заговорил другой полицейский:

— Мэри Уолтерс — то же самое. Вероятнее всего, между шестью и девятью. Но она была полностью одета.

— Итак, — произнес Джон, сознавая, что пытается подогнать факты под свою гипотезу, и начиная сожалеть, что вообще открыл рот, прежде чем продумал вопрос со всех сторон. — Наверное, он заходит в дом перед наступлением темноты. Это, кстати, объясняет отсутствие свидетелей. Он мог потом одеть Мэри Уолтерс и Хедер Райн — их вещи были в беспорядке.

По возгласам присутствующих Джон понял, что его предположение некоторых вдохновило, а у других вызвало сомнение. Макклафлин обратился ко всем:

— Я хочу, чтобы всех трех жертв проверили в свете этой теории. Для начала выясните, не исчезли ли ключи из квартир. Попробуйте оспорить гипотезу Джона. Ни у кого больше нет никаких идей для обсуждения?

Женщина-полицейский, которая на первых стадиях расследования интересовалась, с кем Полли собиралась путешествовать, сказала:

— Полли Матер собиралась в кругосветное путешествие, причем, насколько нам известно, в одиночку. Я проверила имеющиеся у нее документы и не обнаружила там заграничного паспорта, что странно. Необходимо узнать, не исчезли также и паспорта других жертв.

— И к чему это приведет? — поинтересовался Макклафлин.

— Пока не ясно, — пожала она плечами. — Просто такая мысль пришла в голову.

— Займись этим. Сообщи мне, если что-нибудь обнаружишь. Прежде всего нам требуется установить связь между тремя жертвами — такая связь обязательно должна быть. Поэтому мы расширим круг расследования: кроме друзей и членов семьи, опросим коллег и знакомых. Я также хочу быть в курсе их передвижений в последние семь дней — где они находились, как туда попали, с кем ездили. Надо, чтобы вы побывали всюду, куда они заходили: в клубах, магазинах, пабах, кинотеатрах, даже туалетах. Я не стану подчеркивать, насколько важна скорость, но не торопливость. Работайте быстро, но тщательно. Мы обязаны найти нить, соединяющую их, прежде чем появится новый труп. Да, вот что еще. — Он машинально начал поправлять галстук. — Сегодня у меня интервью на телевидении, хочу остановить этих пираний из прессы, пока они окончательно не сбесились. Я воспользуюсь этой возможностью, чтобы призвать людей сообщать любую информацию о незнакомцах, которые вдруг постучали к ним в дверь, норовя зайти. Может всплыть что-нибудь любопытное.

Когда члены команды наружного наблюдения выстроились в очередь у стола распределителя для получения следующего задания, Джон задержался у белых досок, снова изучая фотографии.

— Неплохо, совсем неплохо.

Голос застал его врасплох, и Джон стал улыбаться, даже не успев повернуть головы.

— Никки. — Он взглянул на нее. — Тебе не кажется, что я сейчас выставил себя полным дураком?

— Да, конечно, в твоей теории полно дыр. Но по крайней мере ты пытаешься отыскать новый взгляд на проблему. У кого еще хватило смелости высказать хоть какую-нибудь версию?

— Ты хочешь сказать, что не нашлось придурка, который бы вылез с недозрелой идеей? Кстати, что привело тебя сюда?

— Центральное отопление, — усмехнулась Никки. — Ты даже не представляешь, насколько бесполезен этот обогреватель в тех сырых, ветром продуваемых фургонах, которые они мне дают.

Джон кивнул, испытывая привычное желание обнять ее.

— Ладно, а кроме оттаивания, для чего тебя сюда занесло?

Никки продолжила уже деловым тоном:

— Вообще-то я хотела забросить готовые картинки мест преступления. Затем я собираюсь вернуться в свой офис и проработать возможность покрасить место преступления нингидрином.

Джон знал, что нингидрин хорошо проявляет отпечатки пальцев, однако способен уничтожить более хрупкие улики. Поэтому он использовался лишь на самых последних стадиях расследования.

— Значит, вы закругляетесь? — спросил Джон.

— Ну, если ты не придумаешь, какие еще тесты можно провести. Но нам там не за что зацепиться. Никаких кровавых пятен, вскрытых замков, разбитых окон или поломанной мебели, которая могла поцарапать кожу или к которой могла прицепиться одежда. По сути, единственные ценные улики — несколько волокон, снятых с обшивки кресла. Я пообщаюсь с другими организаторами работы на месте преступления, вдруг и они обнаружили аналогичные волокна у других жертв.

— Какие это волокна?

— Чистая шерсть. Бледно-зеленая. Наверное от костюма. Трудно сказать.

— Понятно. Что же, мне лучше пойти и поинтересоваться, каким будет мое следующее задание. Увидимся.

— Ладно, — весело ответила Никки. — Но помни, если тебе потребуется чашка еле теплого растворимого кофе, не тяни. Я долго тут болтаться не собираюсь.


Интервью со старшим инспектором Макклафлином было ведущим в вечерних новостях, заняло оно достойное место и в газетах. Он выдал обычную урезанную информацию о трех жертвах и высказал озабоченность, что убийца или убийцы умудрялись попадать в дома своих жертв без видимых признаков борьбы.

— Поэтому я прошу, чтобы любой человек, в чью дверь позвонили скорее всего рано утром, дав невнятное или необычное объяснение своему визиту, немедленно сообщил мне об этом. Вероятно, вы не впустили посетителя в дом, потому что он не смог показать вам свое удостоверение личности или предлагал вам купить продукт либо услуги, показавшиеся вам надуманными. Если к вам заходил такой человек, мы призываем вас немедленно сообщить нам.


В квартире своей дочери Лиз старик сидел перед экраном телевизора, окруженный несколькими пустыми бутылками из-под пива. Дочь находилась наверху, готовилась к презентации в понедельник. Когда старший инспектор заканчивал выступление, напряженно глядя в камеру, отец Лиз уже громко храпел.

Глава 20

Август 2002 г.


Том очнулся внезапно и никак не мог понять, что его разбудило — собственный храп или дождь, бьющий по голове.

Он не знал, в чем причина — в ветре ли с Ирландского моря, который остывал, добравшись до Пик-Дистрикт, но ливни в Манчестере были явлением постоянным. Обычно дождь шел с одинаковой интенсивностью: непрерывная пелена капель, которые умудрялись пробраться под одежду с завидной скоростью. Но порой хляби небесные разверзались, и тогда манчестерский ливень можно было сравнить с тропическим.

Сегодня был как раз такой случай.

Съежившись в кресле во внутреннем дворике, Том сквозь окна смотрел на телевизор. Капли дождя застревали в его бровях, потоком стекали с носа, заливали рот, сбегали по ногам в ботинки. Танцоры на церемонии закрытия Игр Содружества старались синхронизировать свои движения, шлепая по лужам и поскальзываясь.

Несмотря на дождь, было довольно тепло. С осторожностью, которая свидетельствовала, что он пьян в стельку. Том поднял бутылку виски, раздумывая, не завинтить ли пробку. Ему не хотелось, чтобы дождь разбавлял виски.

Он уже бросил попытки дозвониться на мобильный телефон Шарлотты. В эти несколько дней после ссоры все его звонки поступали на автоответчик. Затем номер вообще отключился, и Том догадался, что она либо сменила провайдера, либо купила другой телефон.

Он медленно поднес бутылку к губам, сделал большой глоток и решил, что напиток не пострадал. Том снова уставился в экран и увидел, как провожают в ложу королеву, причем помощники с трудом удерживают над ней зонтики. Примерно через час начался фейерверк. Том следил за экраном, наблюдал, как ракеты взлетают по периметру стадиона. Затем, задрав голову к небу, он принялся рассматривать мерцающие огни, отражающиеся от низких облаков. Вода стекала по подбородку и потоками извивалась по голой груди Тома.


На следующий день он вспомнил, что родители Шарлотты, Мартин и Шейла, через несколько недель после их с Шарлоттой свадьбы переехали в Котсуорлдс. Они с Шарлоттой встретились с родителями в ресторане, где и удивили их сообщением о своей женитьбе. Новость вызвала лишь натянутые улыбки и скупые поздравления. Том почувствовал, что между родителями и дочерью существует дистанция, будто они уже смирились с мыслью, что их маленькая девочка выбрала жизненный путь, который им не по душе, но они не отваживаются критиковать его.

Том вошел в Интернет и ввел их данные и географическое месторасположение. Поиск дал пять вариантов. Том нашел их после четвертого звонка.

— Здравствуйте, это Том Бенуэлл. — Последовала длинная пауза, и он вынужден был добавить: — Муж вашей дочери.

До Шейлы наконец дошло, с кем она говорит, и она воскликнула:

— Том! Ох, как глупо с моей стороны сразу не сообразить. Как вы с Шарлоттой поживаете? Надеюсь, все в порядке?

— Ну… — Он уже понял, что жены в родительском доме нет. — К сожалению, мы слегка повздорили… несколько дней назад. Ей захотелось побыть одной, так что мы пока живем врозь. Я даже надеялся, что она поехала к вам.

Казалось, Шейлу совсем не взволновало, что ее дочь куда-то пропала.

— Нет, она нам не звонила. Странно. Надеюсь, что все решится к общему удовольствию.

— Я тоже надеюсь. — Том помолчал, а когда продолжил, по его щекам потекли слезы: — Я сделал глупость, Шейла. Размечтался о переезде, о другой работе, а Шарлотте ничего не сказал. Боюсь, для нее все было неожиданным. Пожалуйста, если она вам позвонит, попросите ее позвонить мне.

— Разумеется.

— Спасибо. Я еще хотел спросить, нет ли у вас номеров телефонов ее школьных подруг, к кому она могла бы отправиться в такой ситуации?

— Том, — произнесла Шейла, — вы производили на меня впечатление очень приятного человека, может, немного наивного. Я буду с вами честной, хотя это, наверное, странно, что мать говорит мужу своей дочери такие вещи. Шарлотта всегда была очень упрямой, самодостаточной, вплоть до того, что у нее не было близких подруг. Она предпочитала общество мужчин. Если совсем откровенно, то обеспеченных мужчин. — В ее голосе прозвучала печаль. — Не знаю почему.

— Мне сгодятся номера телефонов любых друзей, не важно, женщин или мужчин.

— Я к этому и веду. Нет у меня никаких номеров. Стыдно признаться, но мы плохо знаем жизнь дочери.

Том слушал, не понимая, к чему она клонит.

— Ладно, большое спасибо, миссис Давенпорт.

— Подождите! — внезапно воскликнула Шейла. — Ей позавчера пришла открытка. Ее переправили с ее старого адреса сюда. Она от Оливии, они раньше вместе снимали квартиру.

Том не догадывался, кто такая Оливия.

— Оливия написала свой новый адрес, она живет недалеко от Манчестера. Место называется Дисли, так мне кажется. Сейчас я найду открытку. — Она вернулась через минуту и продиктовала адрес. — Да, вот еще что, Том! Пожалуйста, позвоните, когда Шарлотта объявится. Такие исчезновения случались с ней и раньше, но мы будем рады узнать, что дочь здорова и в безопасности.

Том почувствовал, как все внутри сжалось, и от беспокойства даже заболел затылок. Самое время. Он потянулся за новым пакетиком, который приобрел у Брайана, — такому толстенькому, мягкому и обещающему успокоение.


Кассета заканчивалась, и пленка автоматически перемоталась обратно. Том развалился в кресле, на столике перед ним — бутылка бренди, порошок и пистолет. Он то спал, то просыпался и шевелился лишь для того, чтобы взять еще порцию порошка.

Куда она подевалась? Что насчет ребенка? Он перепробовал все, что только пришло в голову. В клубе Дэвида Ллойда отказались ему помочь. Все, что касалось тренировок членов клуба, являлось конфиденциальной информацией. Когда Том возмутился, два сотрудника клуба выпроводили его за дверь. Еще одна проблема — темперамент. Том так легко выходил из себя, затем эта вспышка сменялась глухим отчаянием. Перепады настроения лишали его сил, не давали спать. Только порошок, казалось, помогал справиться с эмоциями и стать бодрее.

Единственным свидетельством существования Шарлотты были суммы, которые она снимала с их общего счета. То несколько сотен там, то несколько сотен здесь. Но всегда из обменного пункта, не из отеля или какого-нибудь иного места, которое могло бы подсказать ему, где она находится.

Уставившись в темноте на пустой экран. Том смутно осознал, что мимо медленно проезжает машина. Через пару минут он услышал тихий скрежет и посмотрел в сторону двери.

В холле возник луч света, побегал вокруг и отразился в зеркале в конце коридора. Том встал. Чтобы не упасть, ему пришлось ухватиться за спинку дивана. Взял пистолет и, пошатываясь, двинулся к двери. Присмотревшись, он сообразил, что луч проникает сквозь щель почтового ящика. Том осветил жердь с крючком на конце. Подняв пистолет, вышел из гостиной. Луч фонаря задержался на его ногах и пополз вверх. Том попытался нажать на курок. Эта штука даже не шевельнулась, и он понял, что пистолет стоит на предохранителе.

Внезапно луч исчез, потому что клапан ящика захлопнулся.

Том рванул к двери. Когда он хватал ключи с крючка, то услышал, как за дверью кто-то поднимается на ноги. Сунув ключ в замок, он рывком распахнул дверь. По дорожке бежала темная фигура.

— Ах ты, гад! — закричал Том, пытаясь броситься за ним, но запутался в коврике у двери. Он скатился вниз по ступенькам, пистолет вылетел из его руки, скользнул по дорожке и оказался под «порше».

Где-то дальше по улице взревел мотор, но к тому времени, как Том встал, автомобиль умчался прочь.

Он дошел до конца дорожки и посмотрел на красные огни машины, которая тут же свернула за угол. Хватая воздух ртом, Том вернулся к своему автомобилю, наклонился и достал пистолет.

В холле он зажег свет и осмотрел оружие. К старым царапинам на металле добавились две новые, поперек того места, где были спилены номер и какие-то буквы.

Том щелкнул предохранителем, двинулся в столовую и сунул пистолет в средний ящик буфета под салфетки.


Он решил, что Шарлотта образумится, смирившись с тем, что они заведут настоящую семью. Каждый родитель стремится вырастить ребенка в безопасном окружении. Она тоже будет так думать, ей только нужно дать время осознать, что вскоре она станет мамой.

Ему же, решил он, следует все подготовить к ее возвращению домой. Том переключился на раздел «Бизнес. Покупка-продажа» на веб-сайте туристического бюро Корнуолла и нашел страничку с кафе.

Красная полоса через весь экран и надпись: «Рассматривается предложение».

Том смотрел на экран и чувствовал, как начинает бешено колотиться сердце. Он так давно мечтал об этом кафе. Оно должно принадлежать ему. Том переключился на справочный отдел, вписал фамилию и через мгновение на экране высветился номер.

Телефон был подсоединен непосредственно к автоответчику:

«Привет. Кафе «У Мэг» сейчас закрыто, но мы откроемся завтра в семь утра. У нас вы найдете горячие напитки и булочки с беконом. Ранние любители серфинга могут у нас подкрепиться. Если хотите оставить послание, говорите».

Том оставил послание и номер своего мобильного телефона, понимая, что нельзя терять время. Он должен найти Шарлотту, убедить ее, что все в порядке, что он придумал для них всех счастливое и безопасное будущее. Том снял с крючка ключи от «порше» и выехал из Дидсбери, направившись далее по шоссе. Пропустив пару развилок, он двинулся через Стокпорт к национальному парку района Пик. На перекрестке в Дисли Том свернул на дорогу, ведущую к холму. Там, после правого поворота, всего несколько миль до фермы, куда переехала старая подруга Шарлотты, Оливия.

Вскоре наступила темнота, путь освещался лишь слабым светом коттеджа или фермы да необычно яркой разметкой шоссе впереди. Попетляв несколько минут по узкой дороге, которая сворачивала то вправо, то влево, то поднималась, то сбегала вниз, повторяя контуры национального парка, Том увидел маленький указатель с надписью: «Ферма Хигглсуэйд». Дорога была ухабистой, с ямами, днище машины несколько раз скребло по земле, пока он добирался до фермы, крыльцо которой сразу осветилось: сработала охранная сигнализация. Показалась грубая каменная кладка стены и темные провалы окон, Том поставил автомобиль рядом с «тойотой-лендкрузером», подошел к тяжелой деревянной двери и подергал висящий на стене колокольчик. Из низких строений слева раздался лай и вой собак. Вскоре с другой стороны двери послышались шаги. Дверь приоткрылась, и Том увидел блондинку лет двадцати пяти с аккуратно уложенными волосами.

— Привет, — неуверенно произнесла она, держа дверь наполовину открытой.

— Меня зовут Том Бенуэлл. Я ищу свою жену. Она здесь?

— Том Бенуэлл… за которого Шарлотта вышла замуж?

— Да. Я должен с ней поговорить. — Он сделал шаг вперед, стараясь заглянуть в кухню.

Блондинка не двинулась с места.

— Ее здесь нет. Я не видела Шарлотту уже несколько лет.

Том покачал головой.

— Шарлотта! — крикнул он, надеясь, что жена услышат его, если находится в доме.

Снова залаяли собаки. Появился грузный мужчина. О притолоку оперлась рука с въевшейся грязью под ногтями. Он наклонился над плечом женщины.

— Кто это?

— Муж одной девушки, с которой я вместе снимала квартиру. Он думает, что его жена тут.

Том поднял руку, как будто собирался распахнуть дверь и войти в дом. Дверь распахнулась, и мужчина перешагнул через порог:

— Она сказала, что ее здесь нет, значит, нет.

Том стоял, прикидывая варианты. Покосился на постройки слева, словно Шарлотта могла быть там. Мужчина проследил за его взглядом и заметил:

— Если вы подойдете ближе к сараю и еще больше разозлите псов, я спущу их на вас.

Том заколебался.

— Ее действительно тут нет? — умоляюще спросил он.

— Действительно! — нетерпеливо буркнул мужчина, а лицо женщины стало мягче, на нем появилось выражение беспокойства.

Том медленно вернулся к машине, посматривая на темные окна второго этажа. Бросив последний взгляд на хозяев, он сел в автомобиль и уехал.

Вскоре зазвонил его мобильный телефон. Крутанув руль. Том остановился на покрытой травой обочине и схватил трубку. Сигнал был очень слабым, ему пришлось выйти из машины в надежде, что под открытым небом прием станет лучше.

— Привет, это говорит Мэг, — произнес тихий женский голос.

— Ваше кафе, — сказал Том. — Вы получили предложение.

— Да, — ответила она. — Кто вы?

— Меня зовут Том. Я много месяцев собирался купить ваше кафе. Вы ведь еще не подписали купчую?

— Нет, — промолвила Мэг. — Вы в курсе, что сейчас без двадцати одиннадцать ночи. Видно, вас здорово зацепило.

— Я непременно должен купить его. Я заплачу дороже.

Она засмеялась.

— Мне уже предложили столько, сколько я запрашивала. Более справедливой цены вы мне не предложите.

— Вы не понимаете! — перебил ее Том. — Мы как раз заводим настоящую семью, нам нужно место, где можно было бы растить детей. — Внезапно ему в голову пришла мысль. — Там ведь у вас нет жвачки, верно? На тротуарах, повсюду?

Она снова засмеялась, но уже с грустью.

— Откуда вы звонили?

— Из Манчестера.

— Вы бывали в Ньюкуэй? Видели мои постеры в окнах?

— Нет. О чем вы?

— Последние два года я всюду развешивала петиции. Здесь все покрыто этой гадостью, и с каждый летом ситуация ухудшается. Мы пытаемся добиться запрета, но наша мэрия говорит, что ничего не может сделать. Послушайте, вы ведь журналист, я угадала? Из местной газеты? Я уже вам говорила, именно из-за жвачки я отсюда уезжаю.

— Куда? — прошептал Том.

— Назад, в Новую Зеландию. Там мы с уважением относимся к окружающей среде. Буду держаться уже сделанного предложения. Я вам не верю. Если же вы не репортер, то благодарю вас за проявленный интерес.

Она повесила трубку, и Том сквозь открытое окно бросил телефон на заднее сиденье машины. Он мысленно видел курорт, покрытый мерзкими серыми пятнами. Похоже, от них никуда не деться. Никуда. Том уныло достал из кармана пакетик с порошком, облизнул палец и сунул его в пакет. Огляделся. В темноте с трудом различил пешеходную тропу. Он перелез через забор и двинулся через поле. Тишину нарушало только редкое блеяние овцы. Небо расчистилось, тонкий серпик месяца давал достаточно света, чтобы не сбиться с дорожки, которая, по сути, была овечьей тропой. Дойдя до высящейся среди поля скалы, Том залез на нее, прислонился спиной к гладкому камню и посмотрел вверх.

Здесь не было уличных огней и освещенных домов, чтобы превратить небо в оранжевое месиво. Ничто не мешало ему глядеть в небо, где звезды сверкали почти так же ярко, как и на Сейшельских островах.

Все его планы для Шарлотты и ребенка рухнули. Он никогда не повезет их в местность, изгаженную жвачкой. Снова достав пакетик, Том сунул туда палец, ожидая, когда пройдет отчаяние. Наркотик начал успокаивать его, он заметил Большую Медведицу. Как всегда, созвездие висело низко над горизонтом. Его неизменное присутствие странно умиротворяло Тома, но вдруг послышался хор голосов.

Они доносились отовсюду, заполнили собой весь воздух, поднимались с земли, резонируя в его груди. Том застыл и не шевелился, пока они не смолкли, затем встал на четвереньки. Глаза слепо осматривали скалу, около которой он находился.

Они опять зазвучали, слова обволакивали Тома, подобно телевизионной звуковой системе. Он вскочил, круто повернулся, но кругом было лишь пустое поле.

Его поглотил ужас непознаваемого. Том соскользнул со скалы и кинулся назад, к дороге. Добежал до машины, запрыгнул в нее и запер дверцы. Нет никакого разумного объяснения. Хор голосов мог внезапно зазвучать посреди пустого пространства, только если кругом среди камней спрятаны громкоговорители.

Но не было сомнения в том, что обращались они к нему. Ведь голоса, которые он слышал, повторяли одно и то же слово:

— Том, Том, Том…


Они пришли за машиной через неделю.

Том заметил, что время его сна теперь все реже выпадало на ночь. Он привык не спать почти до утра, смотрел видео, сидел в Интернете, ждал телефонного звонка. И постоянно старался задавить в себе память от тех ужасных, нестройных голосах. Утро ушло в прошлое, день у него теперь начинался после ленча.

Когда дверной звонок прозвучал в половине одиннадцатого, Том с трудом стряхнул с себя неглубокий и беспокойный сон и, шаркая, в халате отправился вниз по лестнице. Распахнул дверь, надеясь увидеть Шарлотту, но там стояли Гес и Эд.

Гес, чувствуя себя неловко, смущенно сказал:

— Привет, Том.

Том почесал голову.

— Привет.

— Поздно лег, да? — заметил Гес. — Используешь на всю катушку приятный период между работами?

Эд обалдело таращился на него.

Гес нерешительно промолвил:

— Ты уж прости, старина, мы пришли за «порше». Лондонский офис нас поторапливает. Ты не подходил к телефону, и я не смог продолжать морочить им голову.

Том вспомнил, как игнорировал все его звонки.

— Да, я понимаю, — пробормотал он. Снимая с кольца ключ от автомобиля, небрежно спросил: — Случайно, не видели Поганку Джорджа?

Гес удивился:

— Нет. Ты же его уволил.

Том уже собрался ответить, но заметил стоящего рядом молчаливого Эда. Он протянул ему ключ и поманил Геса в дом.

В гостиной Том театрально вздохнул:

— Он — исчадие зла. Держи его подальше от своего жилища. Ты когда-нибудь видел, чтобы он болтался вокруг? А твоя жена?

— Салли? Нет, она его никогда не видела.

— Хорошо, очень хорошо. Но если она его увидит, то пусть звонит в полицию. Думаю, у него есть наши адреса. — Он провел ладонью по спутанным волосам.

— Я не понимаю. Он поэтому был уволен? Что случилось, Том?

Постучав пальцем по носу, Том промолвил:

— Конфиденциальная информация. — Он посмотрел в окно, увидел, как Эд ходит вокруг «порше», и снова повернулся к Гессу: — Он — исчадие зла. Не подпускай его близко к своему дому. И передай то же самое Эду. Лично я принял меры предосторожности. — Том таинственно улыбнулся.

Гес поколебался.

— С тобой все в порядке, Том? Прости, что не заехал раньше. Ты же представляешь, что сейчас на работе творится.

Том отмахнулся он его объяснений:

— Да, да, я в порядке. — Он опять взглянул в окно. Пауза затянулась. Он продолжал смотреть, как Эд открывает автомобиль и садится в него.

— Ну, мне, пожалуй, пора возвращаться, — промолвил Гес. Он медленно двинулся к двери и задержался на первой ступеньке. — Позвони мне. Как-нибудь вместе пообедаем, ладно?

Том кивнул:

— Да. — Он посмотрел мимо Геса, чтобы еще раз увидеть машину, затем захлопнул дверь прямо перед носом одного из своих немногих оставшихся друзей.

Глава 21

3 ноября 2002 г.


Расследование зашло в тупик. Теперь этим делом занимались уже более полусотни полицейских. Несмотря на десятки допросов людей, имевших контакты с тремя жертвами, ниточку, связывающую их, так и не удалось обнаружить. От отчаяния детективы принялись все перепроверять по второму разу, включая содержимое дома каждой жертвы.

Джон направлялся в полицейский участок Трэффорд-парка, чтобы помочь просмотреть мусор, изъятый из дома Полли Матер, когда зазвонил мобильный телефон.

— Плохие новости, Джон. Только что нашли еще труп. Габриэлла Харнетт, тот же способ убийства, — сообщил дежурный из Лонгсайта.

Сжав челюсти, он прибавил скорость, стремясь как можно скорее добраться до Трэффорд-парка и начать звонить по телефону. Через пятнадцать минут Джон уже был на месте. Из автомобиля он позвонил в оперативную комнату в Лонгсайт.

— Это Спайсер. Жертва, которую только что нашли, в каком доме жила?

— В каком-то квартирном комплексе.

— Не можешь ли ты дать мне телефон кого-нибудь из тех, кто сейчас на месте преступления?

Он записал номер телефона и сразу позвонил:

— Детектив Моффатт? Это Спайсер. Где вы сейчас находитесь?

— За дверями квартиры жертвы.

— Как там насчет парковки?

— Настоящий кошмар. Половина манчестерских газетчиков уже здесь. Не уверен, у кого больше машин в окрестности, у них или у нас.

— Я имею в виду жителей. У них есть собственное место для парковки?

— А, тогда подождите. — Последовала пауза. — Ну вот, я стою во дворе. Тут маленькие квартиры, на одну или две спальни, парковка лишь для жителей. Каждое место помечено номером квартиры.

— А что стоит на месте, отведенном жертве?

— Подождите. Квартира шесть, это «мини», одна из новых моделей «БМВ».

— Номер?

Джон записал номер и позвонил в Лонгсайт.

— Это опять Спайсер. Можете пробить номер? — Он зачитал цифры и буквы и стал ждать, скрестив пальцы на руле. — Только не Габриэлла Харнетт, — прошептал он.

— Ну вот, готово, — сказал оператор. — Габриэлла Харнетт, квартира шесть, Ричмонд-Корт…

— Черт! — Он с силой ударил затылком о подголовник.

— Вы что, разбились? — с тревогой спросил оператор.

— Нет. Только моя гипотеза.

Джон отключился, вышел из автомобиля и направился к палатке, где на длинном складном столе был разложен мусор. У входа стояли два полицейских, докуривая по последней сигарете, прежде чем натянуть резиновые перчатки и начать разбирать мусор.

— Утро доброе, — произнес один, заметив приближающегося Джона.

— Доброе утро, — пробурчал Джон.

Через пару секунд один полицейский вытащил пачку сигарет и предложил Джону. Джон сообразил, что его глаза были прикованы к горящей сигарете полицейского. Он немного поколебался, потом обреченно вздохнул и взял сигарету.

— Спасибо. Это дело меня довело.

Он наклонился, чтобы прикурить. В этот момент из палатки появилась Никки Кингстон. При виде Джона ее лицо просияло, но когда она заметила в его руке сигарету, улыбка исчезла. Их взгляды встретились, и Джон вынул сигарету изо рта.

— Дрянной день, верно?

— Иди сюда, — сказала Никки и жестом пригласила его в палатку. Они прошли вдоль стола, на котором были разбросаны тухлые объедки, старые чайные пакетики и смятые упаковки. — В чем дело?

— Только что обнаружили еще один труп.

— О Господи! — Она взяла сумку и достала оттуда пачку жевательной резинки. — Попробуй. Я не уверена насчет вкуса, но все лучше, чем снова закурить.

Джон кивнул в знак согласия и сунул в рот пластинку жвачки. Немного пожевав, поинтересовался: — Что это? Лимонный аромат?

Никки взглянула на упаковку и назидательным тоном произнесла:

— Вообще-то это цитрусовый аромат с вытяжкой из энергетически богатой гуараны. Кстати, ограниченный выпуск, так что, считай, тебе повезло.

— Что это за выдумка насчет ограниченного выпуска сладостей? Недавно они выпускали «Кит-Кэт» с мятой. Нет бы придерживаться классики. Ладно, давай взгляну.

Никки передала ему пачку, и он принялся разглядывать ее с циничным выражением на лице. Вдоль острыми желтыми буквами написано «Экстрим», и параллельно желтая молния на ярко-голубом фоне, вонзающаяся в лимон, наполненный, как Джон догадался, листьями гуараны. Он прищурился и посмотрел на стол с мусором.

— Что? — спросила Никки, внимательно наблюдая за ним.

— Я видел упаковку этой жвачки раньше. Где ты ее взяла?

— Раздавали в качестве рекламы.

— Нет, я ее где-то видел. И не в магазине.

Джон вспоминал, и перед его мысленным взором появлялись разные образы. Выкрашенная белой краской комната, смятые пачки сигарет, чашки, сваленные в грязной мойке, ряды банок на полках, пустые банки из-под пива в доверху наполненной мусорной корзине, слегка выдвинутый ящик с аккуратно уложенным содержимым.

Он понимал, что в его памяти переплелись два воспоминания: одно — связанное с чистотой и порядком, другое — с хаосом и заброшенностью. Джон закрыл ладонью глаза, пытаясь разобраться в этих разных картинках. Кухня Полли Матер? Нет, у нее в квартире полный бардак. Кухня Мэри Уолтерс? Затем он вспомнил валявшуюся обертку от жвачки, и мысленно увидел рисунок на ковре в гостиной Полли Матер вокруг ее тела.

— На полу в гостиной Полли Матер, — уверенно произнес Джон. Когда он определился с этой картинкой, стало легче разобраться с приведенной в идеальный порядок квартирой. Он щелкнул пальцами и отнял ладонь от глаз. — И в ящике на кухне у Мэри Уолтерс.

Никки молча смотрела на него, подняв брови.

— У тебя есть еще перчатки?

Она протянула ему пару.

Джон обошел стол, остановившись перед тем его участком, который был помечен «Комната». Мусорная корзина лежала на боку рядом со смятыми пивными банками, окурками и вывернутыми пакетами из-под чипсов. Он принялся ковыряться в мусоре указательным пальцем, но очень скоро замер и поднял помятый клочок бумаги. Распрямив его, он воскликнул:

— Бинго! — Это была обертка от жвачки «Экстрим».

Никки стояла рядом.

— И что?

— Я уверен, что в ящике Мэри Уолтерс есть неполная пачка такой же жвачки.

Никки повернула руки ладонями вверх:

— И что? Наверняка в обеих квартирах имеются также банки с консервированными бобами.

— Да, но это необычно, согласись? Ограниченное количество, часть сравнительно небольшой партии.

Уловив мысль Джона, она возбужденно хлопнула в ладоши:

— Я вчера видела ее в продаже.

— Где?

— На одном лотке на рынке в Арндейле, где продают всякую потерявшую спрос ерунду.

Он положил обертку в пакет для вещественных доказательств и снял перчатки.

— Пойдем. Я хочу узнать, откуда ее взял торговец.


Джон остановился за полицейским фургоном около дома сорок шесть по Ли-роуд и вышел из машины. Никки не тронулась с места.

— Ты идешь или нет? — спросил он, наклоняясь, чтобы открыть дверцу.

— Не могу присутствовать на месте преступления, являющегося частью расследования, в котором я задействована. Такое правило.

Джон кивнул:

— Ладно. Я быстро.

Организатор работы на месте преступления находился в фургоне и пил чай. Джон расписался в журнале и надел халат. Протиснувшись мимо экспертов в холле, он по уложенным на полу пластинам двинулся в кухню и шагнул к среднему ящику буфета. Там среди всякой мелочи Джон обнаружил упаковку жвачки «Экстрим».

Он положил ее в пакет для вещественных доказательств и вернулся в фургон. Положил пакет перед организатором работы на месте преступления и начал стягивать халат.

— Не включите ли вы это в реестр, пожалуйста? Взято из среднего ящика буфета в кухне жертвы.

Джон вернулся в свою машину и сказал с усмешкой:

— Следующая остановка — Арндейл.

Торговый центр был заполнен толпой покупателей. Молодые мамы бесцельно бродили, толкая перед собой коляски. Подростки группами направлялись в отделы, где продавались компьютерные игры, шурша на ходу своими нейлоновыми куртками. Джон и Никки двинулись к эскалатору, который доставил их на низший уровень, где им пришлось долго идти мимо витрин магазинов. В конце коридора они свернули налево, и наклонный, покрытый кафелем пол привел их к туннелю, с обеих сторон которого теснились ларьки и палатки. В воздухе пахло товарами мясной лавки, где продавались большие куски мяса, рубец и тонкие сосиски. Затем они вошли в секцию дешевых товаров.

Никки вывела Джона из основного помещения в боковое, мимо лотка, заваленного детской одеждой, и другого прилавка, почти погребенного под рулонами ткани. Затем они обогнули павильон, где продавали игрушки-шутки и новинки для взрослых.

— Фальшивое собачье дерьмо? — спросила Никки с ухмылкой, прежде чем остановиться около ларька с разнообразными продуктовыми товарами — пакеты с помятыми пирожными за девяносто девять пенсов, банки с вмятинами с газированными напитками за двадцать пенсов, бутылки с кетчупом с этикетками на немецком языке за семьдесят пять пенсов.

Никки окинула взглядом разложенные товары.

— Вот, — указала она на поднос со жвачкой «Экстрим».

Джон кивнул и шагнул к продавцу.

Продавец поднял голову от газеты и обнаружил полицейское удостоверение в нескольких дюймах от своей физиономии.

— Детектив-инспектор Спайсер, полиция Большого Манчестера. Где вы взяли жвачку, которую продаете?

Продавец закрыл один глаз, вроде как старался припомнить.

— Может, на Олдхем-роуд, у торговцев. Или у оптовиков. — Он махнул рукой, показывая, что на более точный ответ не способен.

Джон понимал, что продавец умышленно не называет место.

— Послушайте, приятель, я расследую убийство. Как вы думаете, ваша память улучшится, если мы прикроем лавочку и отвезем вас в участок? И захватим ваши бухгалтерские книги. Заодно и проверим, все ли у вас сходится.

Продавец сложил газету.

— Ладно. Это был единичный случай. Этот парень часто что-нибудь приносит.

— Если единичный случай, тогда что он обычно продает?

Продавец смутился.

— Разное.

Джон наклонился вперед:

— Вешай, вешай мне лапшу на уши, оглянуться не успеешь, как окажешься в участке. Что он обычно продает?

Продавец поднял руку, провел пальцами по верхней губе, изображая задумчивость, и пробормотал:

— Стерео из машин.

— Продает вам?

— Нет! Зачем они мне? — Он слегка кивнул в сторону лотка за спиной. — Он обычно все продает Эду, тот торгует электроаппаратурой. Видите, вон там, за вами. Это был единственный случай, когда он принес несколько коробок жвачки. Я и взял. Заплатил десять фунтов, если не ошибаюсь.

— Как выглядит человек?

— Не знаю. Всегда носит вещи от модных дизайнеров. Жесткие вьющиеся рыжие волосы, передние зубы выдаются вперед. Худой. — Его глаза скользнули мимо Джона, и поток слов иссяк.

Джон посмотрел через плечо, увидел Хорька, шагающего через зал, и обратился к продавцу:

— Он?

Тот неохотно кивнул. Никки начала поворачиваться, но Джон зашипел на нее, велел смотреть на продавца.

— Он идет в этом направлении? — спросил Джон.

Продавец искоса следил за Хорьком.

— Да… Нет, он свернул к Эду. Наверное, у него есть еще что-нибудь на продажу.

Хорек приближался к прилавку с электроинструментами, держа в одной руке спортивную сумку.

— Кто это? Ты его знаешь? — произнесла Никки.

Джон вытащил из кармана мобильный телефон, но на нем горела красная лампочка.

— Не принимает, черт бы его побрал. — Он мгновение подумал. — Вот что, Никки. Я его возьму. А ты стой сзади с суровым лицом.

Она тяжело вздохнула:

— О Господи!

— Не волнуйся, — прошептал Джон. — Я все сделаю сам.

Он направился к лотку с электротоварами. Хорек разговаривал с продавцом и переминался с ноги на ногу.

Джон зашел сзади и поднял свое удостоверение.

— Простите.

Глаза продавца испуганно расширились. Даже не поворачивая головы, Хорек бросил сумку и кинулся направо, налетев на Никки. Они на мгновение соприкоснулись, потом она отлетела назад, упала и сильно ударилась головой. Хорек зацепился за угол прилавка, свалил на пол несколько магнитофонов и бросился бежать.

Джон ринулся за ним, но задержался около Никки и спросил:

— Ты в порядке?

Не открывая глаз, она крикнула:

— Пошел!

Джон побежал. Хорек опередил его метров на двадцать. Он несся к лестнице, ведущей на Кэннон-стрит. Джон наклонил голову и заработал ногами, сначала делая небольшие шаги, чтобы набрать инерцию, затем помчался мощными прыжками и поднял голову лишь тогда, когда достиг спринтерской скорости.

К этому времени Хорек добрался до верхней ступеньки лестницы и находился примерно в десяти метрах от Джона. Неожиданно зацепился за что-то ногой и едва не упал, выбираясь наверх. Джон покрыл это расстояние, прыгая через четыре ступеньки, нырнул вперед, вмазав плечом под колени Хорька. Руки Джона обвились вокруг его ног, и Хорек грохнулся на пол в классическом захвате регби.

Не расцепляя рук, Джон сдернул его вниз. Как только он выпустил его ноги и потянулся к воротнику, Хорек попытался заехать Джону локтем в лицо. Джон угадал направление удара и, вместо того чтобы отклониться и подставить горло, поднырнул под удар, который лишь безболезненно скользнул полбу. Он ответил сильным ударом в правый висок, от чего зубы у Хорька клацнули, а голова ударилась о край ступеньки.

Джон ничего не видел, кроме мужчины под ним, за которым он так долго гонялся. Правой рукой он ухватила Хорька за локоть; когда тот опять начал подниматься, пальцы вдавились в мягкую плоть на внутренней стороне ладони. Хорек взвыл от боли, и Джон нанес сокрушительный удар левой в затылок. Рот Хорька в момент удара о ступеньку был широко открыт, и часть выбитого зуба вылетела вместе с кровью. Джон выпустил локоть, схватил Хорька обеими руками за длинные рыжие волосы и приготовился снова приложить его лицом об лестницу.

— Джон, прекрати!

Крик остановил его, и он взглянул вниз на лестницу. Глаза Джона сверкали.

Никки отшатнулась и сказала уже более спокойно:

— Ты его поймал.

Внезапно Джон заметил покупателей. Они толпились за спиной Никки и с ужасом взирали на происходящее.

— Он сопротивлялся аресту, — проворчал Джон, рывком поднял Хорька на ноги и прошептал ему на ухо:

— Это тебе за то, что обидел моего друга.

— Я ничего не делал! — завопил тот. По его подбородку стекала кровь. — Я засужу тебя, мерзавец. Это нападение. — Он снова стал сопротивляться.

— А это, — проговорил Джон, — зажав его руку покрепче, — за то, что умыкнул сумочку у моей подруги. — Хорек завопил, когда Джон загнул его большой палец назад.

— Заткнись! — велел Джон, заводя его руку вверх и заставляя Хорька согнуться, чтобы избежать боли.

Возвращаясь с ним вместе в основной зал, он сказал:

— Пойдем-ка посмотрим, что в твоей сумке. Что-то подсказывает мне, что к концу дня я сумею обвинить тебя не только в мелком воровстве.


Хорька надежно засадили в камеру в Лонгсайт, а Джон помчался наверх, в оперативную комнату. Он еще из центра позвонил и попросил, чтобы в мусоре третьей и четвертой жертв поискали что-нибудь связанное со жвачкой «Экстрим».

Когда Джон вошел в комнату, его позвал менеджер офиса.

— Слышал, у тебя есть кто-то внизу в клетке.

— Да, — ответил Джон, ощущая удовлетворение от своей работы. — Может оказаться важным. Узнаем, когда перевернем его дом.

— Мне только что позвонил организатор работы на месте преступления у дома Габриэллы Харнетт. Обертка от чего-то под названием жвачка «Экстрим» с добавлением бодрящей гуараны была найдена в мусорной корзине в ее гостиной.

Джон поднял сжатый кулак и на мгновение закрыл глаза.

— Отлично! Можно мне это взять? — спросил он, показывая на записку.

— Бога ради. Саму обертку везут сюда.

Джон пошел в офис Макклафлина под любопытными взглядами присутствующих.

— Заходи и закрой дверь, — распорядился Макклафлин, когда Джон появился на пороге. — Кто там у тебя внизу?

— Мерзкий тип, — ответил Джон, садясь. — Он ворюга и сволочь — выхватывает у женщин сумки, берет налог с милостыни нищих и все такое. К тому же продает стерео из машин, а также мелочи, включая несколько коробок жевательной резинки особого типа — «Экстрим» с цитрусовым вкусом и добавлением гуараны.

— Никогда не слышал, — отозвался Макклафлин.

— Ее выпустили в ограниченном количестве. Однако обертки и упаковку обнаружили в трех квартирах жертв из четырех.

Макклафлин шумно выдохнул.

— Продолжай.

— Я арестовал его в Арндейле, где он пытался продать парочку стерео для автомашин. Пока мы с вами разговариваем, проверяются их серийные номера, но готов поспорить на месячный заработок, что они ворованные.

— Очень интересно, — промолвил Макклафлин. Он встал и потянулся за пальто. — Известны его фамилия и адрес?

— Вот тут, вместе с ключами от квартиры, — сказал Джон с улыбкой, поднимая пластиковый пакет. — Его зовут Эшли Чарлтон, но все знают его как Слая.


Макклафлин взглянул на ряд домов комплекса «Городское жилье» и заметил:

— Чересчур роскошно для нашего воришки, ты не находишь?

Они позвонили управляющему комплексом, тот впустил их, и через тридцать секунд восемь полицейских в штатском стояли у дверей квартиры Эшли Чарлтона.

Обозревая гостиную, Макклафлин прежде всего обратил внимание на виварий с тарантулами.

— Если забыть разговоры насчет удостоверений личности в национальном масштабе и поставить на учет проходимцев, которые держат змей и пауков, преступлений будет значительно меньше. Итак, прежде всего нам предстоит найти упаковки со жвачкой «Экстрим», но дайте знать, если обнаружите что-нибудь еще.

Семеро полицейских разбрелись по квартире, а восьмой начал просвечивать ультрафиолетом электрические приборы и различные предметы интерьера. Не успел он произнести «Босс», как другой полицейский крикнул из кухни:

— Тут у нас есть кое-что!

— Что там у вас?! — воскликнул Макклафлин.

— Коробка со жвачкой «Экстрим». Ограниченный выпуск, цитрус с гуараной. Было тридцать шесть штук в коробке, сейчас осталось штук десять.

— Сложи все в пакет, — распорядился Макклафлин и обратился к полицейскому с ультрафиолетом: — Что у тебя?

Тот наклонил настольную лампу так, чтобы босс мог видеть ее основание. В невидимом луче фонаря серия букв и цифр высветилась пурпуром.

— Почтовый код. Похоже на Алтринхем.

— Прекрасно. Узнайте адрес, чтобы мы могли немедленно позвонить владельцу дома.

Полицейский достал свой мобильный телефон, но в этот момент подал голос полицейский, стоявший у вешалки около двери.

— Босс, только взгляните. — Он показывал ему садовую жердь с крючком на конце.

Макклафлин потер руки:

— Надо же, какой многостаночник. Что-нибудь еще?

Джон обернулся:

— Тут вот тоже интересные вещи.

Макклафлин взглянул на деревянную шкатулку, которую открыл Джон. Там обнаружились пара пакетов папиросной бумаги, комок смолы конопли и маленький пластиковый пакет с двумя чайными ложками белого порошка.

— Как ты думаешь, что это такое? — спросил Макклафлин.

Джон повернул пакетик пальцем в перчатке.

— Пробовать не стану.

Макклафлин рассмеялся:

— Знаешь что, Джон? Когда ты утверждал, будто эти убийства как-то связаны с кем-то из угонщиков машин, я сильно сомневался. Теперь я думаю, что ты прав.

Джон улыбнулся, хотя не разделял уверенности босса.


Через час они все вернулись в участок Лонгсайт, вытащили Слая из камеры и привели в комнату для допросов. Рядом со Слаем сидел адвокат из местной адвокатской конторы, работающей круглосуточно. Адвокату сообщили, по какому расследованию проходит его подзащитный, и он сильно нервничал.

— Значит, в последнее время ты был очень занятым человеком, — начал Макклафлин.

— Эта сволочь выбила мне зуб, — заявил Слай, показывая пальцем на Джона.

Сидящий через стол напротив Макклафлин пожал плечами:

— Ты сопротивлялся аресту. У нас есть несколько свидетелей, готовых это подтвердить.

Слай закурил и уставился на Макклафлина. Дым плыл над столом прямо в лицо Джону.

— Стереосистемы из машин. Где ты их взял? — продолжил Макклафлин.

Слай отвернулся.

— Без комментариев.

Макклафлин кивнул с таким видом, будто другого ответа и не ждал.

— Твои дружки, плохие мальчики, учили тебя, как вести себя на допросе? Так я тебе кое-что поведаю. Эти стерео из двух «мерседесов», которые были угнаны на прошлой неделе. Один от дома в Алдерли-Эдж, другой от дома в Алтринхеме. Хозяева считают, что ключи от машин вытащили с помощью шеста с крючком через отверстия почтовых ящиков. Очевидно, таким сооружением, какое мы обнаружили в твоей квартире. Неплохое гнездышко, между прочим. Ты что, наследство получил? Просто никак не соображу, как ты можешь позволить себе такую квартиру. Ты ведь в данный момент не работаешь.

Слай бросил взгляд на адвоката, который почти незаметно покачал головой.

— Без комментариев, — снова промолвил он.

— Пойдем дальше, — улыбнулся Макклафлин. — Еще мы нашли у тебя очень красивую настольную лампу.

На лице Слая сохранялось то же безразличное выражение, он лишь выдохнул новую порцию сигаретного дыма. Джон вдохнул часть его, утешив себя тем, что он уже слабее, профильтровавшись в легких Слая.

— Где ты ее нашел? На распродаже? — спросил Макклафлин.

— Без комментариев.

Макклафлин кивнул:

— Ну разумеется. Однако на основании этой лампы записан специальной ручкой почтовый код, который высвечивается под действием ультрафиолета. Пока мы тут разговариваем, владелица лампы едет в участок. Но прежде чем отправиться в путь, она сообщила нам, что человек, взявший лампу, также угнал «БМВ», пригрозив, что убьет ее, если она не отдаст ключи.

В комнате воцарилась тишина. Джон и Макклафлин смотрели на Слая, который сидел развалившись и подергивал коленом.

— Как ты думаешь, Эшли, — прошептал Макклафлин, — или лучше звать тебя Слаем? Это имя тебе больше подходит. Как ты думаешь, когда она услышит твой голос в записи допроса, то вспомнит, что он принадлежит человеку, угрожавшему ей в ту ночь?

Слай смотрел в пол.

— Без комментариев, — пробормотал он.

Тишина в комнате была внезапно нарушена Джоном, который стукнул кулаком по столу. Адвокат едва не свалился со стула от страха, а Слай вздрогнул.

— Ты что же думаешь, — взревел Джон, — что твое «без комментариев» поможет тебе выбраться из передряги? Мы ведь даже еще не сказали тебе, что такую же жевательную резинку, как у тебя, мы обнаружили в квартирах трех убитых женщин. И у всех у дома стояли роскошные автомобили, какие тебе нравится угонять.

Наконец-то выражение скуки исчезло с лица Слая. Он выпрямился и проговорил:

— Нет, нет, это ты мне не пришьешь.

— Мы не занимаемся пришиванием, друг мой, — ответил Джон. — В твоей квартире я заметил несколько очень дорогих костюмов. Один даже от Армани. Чистая шерсть, бледно-зеленый цвет? Такой, как на тех волокнах, которые мы обнаружили в квартирах жертв.

Слай покосился на адвоката, но тот лишь таращился на него, как испуганный кролик.

В дверь постучали, и в комнату заглянул полицейский:

— Босс, приехала леди из Алтринхема.

Макклафлин кивнул:

— Ладно. Допрос прерван в… — он взглянул на часы на стене, — семнадцать сорок пять. — И выключил магнитофон.

Джон встал, наклонился через стол и, приблизив свое лицо вплотную к Слаю, тихо промолвил:

— Требуется, чтобы волокна с мест преступления и твоего костюма совпали. И ты пропал. В таких громких делах всегда так бывает. Кого-нибудь всегда топят, и ты наш лучший кандидат. Вне конкуренции. — Он обратился к адвокату, сидящему с вытаращенными глазами. — Может, вы объясните этому придурку, своему клиенту, что английские тюрьмы полны людьми, получившими пожизненное заключение при значительно меньшем количестве улик, чем у нас есть на него.


Торопясь догнать начальство, Джон быстро покинул помещение для допросов. Босс ждал его, лицо покраснело от злости.

— Сюда! — велел он, заходя в пустую комнату.

Удивленный Джон шагнул в дверь и услышал, как она за ним захлопнулась.

— Я глазам своим не верю, в каком жутком состоянии физиономия этого человека! — выпалил Макклафлин в гневе.

— Сэр?

— Ты бил его в присутствии посторонних. Половина проклятого зуба осталась на ступеньках торгового центра. Что это за игрища?

Джон безмерно удивился.

— Но он сопротивлялся аресту, сэр, вы сами так сказали.

— Он слегка отмахивался, — поправил его Макклафлин. — У меня куда больше жалоб на твои грубые методы, чем подтверждений, что он сопротивлялся аресту. Остается надеяться, что адвокат действительно такой лох, каким кажется. — Макклафлин потер ладонями щеки, причем кожа вокруг глаз при этом то поднималась, то опускалась. Глубоко вздохнул. — Джон, когда я рекомендовал повысить тебя в должности, то делал это с одной оговоркой. И я имел в виду твою тенденцию впадать в такую одержимость, что ты теряешь контроль над собой. Одно дело вмазать как следует в камере или в полицейском фургоне, но никогда нельзя этого делать при посторонних. Они мгновенно завопят о правах человека, и не важно, о каком дерьме идет речь. Ты должен научиться контролировать свою агрессивность. И как ты снова поступаешь? Едва не разбиваешь стол кулаком.

Джон молчал, и Макклафлин взглянул на часы:

— Почти шесть. Пожалуй, на сегодня пора заканчивать. Отправляйся в спортзал и выпусти пар. Я закончу допрос в темпе.

Джон встал, но не мог уйти, ничего не объяснив.

— Я поймал его, сэр. Вы не можете просто снять меня с расследования.

Макклафлин смотрел в стену.

— Ты вернешься к расследованию завтра, когда остынешь. В теперешнем твоем состоянии от тебя никакой пользы.

Джон хлопнул дверью, вышел из здания и двинулся по дороге. Он шагал без всякой цели, гнев мешал ему четко видеть. Ему требовался паб, нечто полутемное и пустое, где он сможет сесть и напиться.

Оглядевшись, Джон заметил на противоположной стороне неказистое заведение. Он перешел дорогу и вошел. Хотел попросить пинту горького пива, но вместо этого сказал:

— Пинту «Стеллы» и двойную порцию виски, спасибо.

В пабе, кроме него, никого не было, поэтому Джон сел в углу, положил пиджак на колено и закатал рукава.

Сначала принесли виски, он подержал жидкость во рту, прежде чем выпить одним глотком. Ему сразу пришлось вдохнуть ртом побольше воздуха, потому что огненная жидкость обожгла горло. Бармен поставил перед ним пинту пива, а Джон подтолкнул стакан из-под виски поближе к бармену:

— Еще раз двойную порцию.

— Неудачный день в офисе?

— Ты правильно догадался.

Джон ослабил узел галстука и взял кружку, наблюдая за пузырьками, появляющимися на дне и поднимающимися вверх. Первый глоток смягчил жар от виски и вроде вернул горло в нормальное состояние. Второй глоток оказался неприятно холодным, а после третьего и четвертого горло онемело.


Джон загасил сигарету в пепельнице и случайно рассыпал мелочь, когда менял десятку на монетки для автомата. Голова распухла от выпивки, грудь сдавило от курения. Он медленно вращал кружку с пивом, снова и снова мысленно повторял слова Макклафлина: «Я имел в виду твою тенденцию впадать в такую одержимость, что ты теряешь контроль над собой».

Он вспомнил их давний разговор, когда босс сказал: «Ты ведь не Горец, который обязательно должен достать своего врага».

Затем он вспомнил, что сказал Том, когда они ездили на площадку для угнанных машин. Насчет того, что его роль на поле при игре в регби сводилась к тому, чтобы догнать и вывести из игры игрока из команды противника. Джон попытался отмахнуться от этого замечания, но тут же вспомнил слова пожилого мужика в блейзере на матче по мини-регби: «Видел, как этот парень разложил на части больше игроков, чем все другие вместе, когда играл за «Стокпорт»».

Спайсер-мясник. Так Джона называли в клубе регби.

Джон уставился на костяшки своих пальцев, думая, что он всегда играл по правилам. И, будучи полицейским, употреблял силу лишь по мере необходимости. Он закурил очередную сигарету и принялся размышлять, так ли это на самом деле. Может, насилие сходило ему с рук, потому что он полицейский? Что бы случилось, если бы он провалился на вступительных экзаменах? Продолжал бы вершить справедливость в отношении любого перешедшего ему дорогу по своим законам?

От воздуха в пабе у Джона слезились глаза. Осушив пинту, он попытался поманить пальцем бармена и с удивлением обнаружил, что рука дрожит. Он расплатился и встал, широко раздвинув ноги, пока надевал пиджак. На улице мимо него плыли огни автомашин, оставляя за собой следы в воздухе. Джон двинулся вперед, вытянув одну руку в надежде поймать такси. Но возбуждение от поимки Слая не проходило. Не мог он также забыть и того невероятного удовольствия, которое ощутил, когда его нога соприкоснулась с головой Хорька.

Наконец Джон вынужден был признать то, от чего весь вечер пытался улизнуть. Он не хотел останавливаться. Он держал патлы Слая в обеих руках, и только крик Никки остановил его от того, чтобы…

Он, спотыкаясь, шагнул в сторону и начал шарить в кармане в поисках телефона, поскольку ему требовалось пообщаться с кем-то, не связанным с насилием.

— Приветик, — сказал он, пытаясь выговорить слово четко.

— Мама родная, сколько же ты выпил? — усмехнулась Элис.

— Немного. То есть больше, чем нужно.

— Ты где?

Джон неуверенно огляделся:

— Недалеко от участка.

— Ты, похоже, не только надрался, но еще и валишься с ног от усталости.

— Чувствую себя омерзительно, но, полагаю, мы близки к решению.

— Надеюсь. В новостях все передали, Джон. Звучит ужасно.

Голова Джона склонилась еще ниже.

— Не верь всем подробностям, Элис. Половину сочинили.

— Это правда, что все они позировали обнаженными? В газете написано, что одна из жертв поместила объявление в грязном журнале знакомств.

Джон не мог поверить, что подобные детали стали известны прессе, что какая-то сволочь, участвующая в расследовании, продала эту информацию газетчикам за отдых для своей семьи на курорте. Теперь же страдают семьи жертв.

— Нет. Мы думаем, что этим занималась лишь одна из них. Кстати, как ты там?

— Так себе, — ответила Элис. — Если честно, не могу оторваться от этого дела. Все вокруг только об этом и говорят — в салоне, в спортзале, везде, куда ни пойдешь.

— Что же, давай надеяться, что возникнет что-то иное и люди забудут про это дело.

— Ты прав, — согласилась Элис. — Да, забыла спросить. Что случилось в офисе Тома? Ты пообщался с тем парнем, который работает допоздна?

— Нет, офис был закрыт. Забита дверь, вроде как офис вообще не работает.

— Значит, он потерял работу.

Джон не хотел больше думать о Томе.

— Не обязательно. Кто знает, что случилось? Слушай, Элис, я уверен, с Томом все в порядке. Готов поспорить, что скоро получу от него открытку. В ней он сообщит, что купил кафе в Корнуолле и отказался от телефонов, мобильников и электронной почты.

Глава 22

Сентябрь 2002 г.


Зеркала в доме Тома были какими-то странными. Когда он проходил мимо, в них отражалась лишь смутная, неясная фигура, детали невозможно различить. Том вывалил остатки китайской еды на другие такие же коробки в раковину и, шаркая, поплелся в гостиную. На нем были только штаны от спортивного костюма. Вышел в Интернете на их совместный банковский счет. Уже в третий раз за этот день. Ничего не изменилось — в последний раз она сняла 500 фунтов вчера.

Том посмотрел отчет за четыре недели, подсчитывая, сколько раз Шарлотта снимала деньги. Это было единственное свидетельство того, что она существовала. Его последняя, доступная ему форма контакта.

Затем он услышал, как в замке поворачивается ключ. Упал на четвереньки, быстро прополз по полу к окну и заглянул за подоконник. Это была она! Том мог видеть ее сквозь сетчатые шторы, когда она пыталась открыть дверь. Около ее ног стояло несколько коробок. Она снова попыталась отворить дверь и явно рассердилась, что она не открывается.

Том вспомнил, что оставил ключ в замке. Боясь, что Шарлотта уйдет, он вскочил и выбежал из комнаты. Повернул ключ, распахнул дверь, но его охватило беспокойство.

— Том, — произнесла она, разглядывая его.

— Шарлотта. — Он попытался улыбнуться. Она смотрела на его подбородок. Он поднял руку и поскреб густую щетину. — Ты вернулась.

— Ну да… Мне нужны кое-какие вещи, вот и все.

Том предпочел не обратить внимания на ее замечание. Шарлотта вернулась, и это главное. Они снова станут семьей.

Она повернулась, махнула в сторону большой серебристой машины, стоящей на дороге напротив дома, подхватила пустые коробки и вошла. Том видел, как она с отвращением оглядывается. Очевидно, дом напоминал помойку. Том переминался с ноги на ногу, а рука то и дело поднималась ко рту, а затем нервно дергала за мочку уха.

— Мне нужны кое-какие мелочи, мои личные вещи, — заявила Шарлотта.

— Почему? Разве мы куда-нибудь уезжаем?

— Нет, мы никуда не уезжаем. Это мои вещи, мне они понадобятся там, куда я собираюсь.

Том отступил на шаг, не зная, что сказать.

— Здесь воняет, — сказала она, не глядя на него. — Разве миссис Хансон не приходила?

— Я ее уволил. Мне неприятно, когда она всюду лазит с пылесосом, когда я дома.

Шарлотта кивнула. Взобралась по лестнице, двинулась в спальню, начала вынимать одежду из шкафа и раскладывать ее на кровати. Том молча следил за ней, стоя в дверях. Вскоре он спустился вниз, нашел маленький пакетик и принял щепотку порошка. Стоя у раковины, он ждал, когда наркотик придаст ему силы. К тому моменту, когда Том почувствовал, что наркотик действует, Шарлота шагала вниз, перекинув через руку груду платьев, юбок и блузок.

— Куда ты все это тащишь? — спросил он, когда она вышла из дома.

— К подруге, — промолвила она, не останавливаясь.

В следующий заход она наполнила коробку обувью и отнесла ее в автомобиль.

Том проскользнул к окну в гостиной и выглянул. Но человека, который мог находиться в машине, напоминающей по форме «лендкрузер», загораживал ствол дерева. Он мог только различить крупные руки на руле.

Вернувшись в дом, Шарлотта взяла в кухне ключи от гаража и вышла.

Том продолжал торчать в гостиной, прислушиваясь к тому, как поднималась дверь гаража. Через минуту опять в доме появилась жена, неся на сгибе руки теннисные ракетки, причем сверху на них были насыпаны пачки жевательной резинки. Помедлив в прихожей, она крикнула:

— Том? Где ты? Ты меня слышишь?

Он стоял за дверью и наблюдал за ней сквозь узкую щель.

— Да пусть застрелится, — пробормотала она и направилась в гостиную.

Том отпрянул от двери и оказался у Шарлотты за спиной.

— Что ты такое творишь?

Она вскрикнула от испуга, и пачки жвачки разлетелись повсюду.

— Господи! — воскликнула Шарлотта, сунув руку в карман куртки.

Том стоял неподвижно, глядя на нее. Когда он попытался к ней приблизиться, она вынула руку из кармана.

— Ты меня напугал, — промолвила Шарлотта, пятясь.

— Зачем тебе эта жвачка? — спросил он.

На лице жены мелькнуло виноватое выражение, потом она вспыхнула от раздражения.

— Я взяла несколько пачек. У тебя целая гора там, в гараже, черт побери.

— Ты открыла одну коробку?

— Нет, она была открыта. Бог мой, да забирай их, если они тебе так дороги.

Она взяла скульптуру дельфина, которую сделала, когда училась в колледже. Том продолжал стоять на том же месте, нахмурившись, одна рука нервно дергала за завязку брюк. Не сводя с него глаз, Шарлотта обошла его, выскочила из гостиной и затем из дома.

В следующий заход она спустилась вниз со всеми своими бутылочками, баночками и туалетными принадлежностями. Том топтался в холле.

— Я не понимаю. Куда ты отправляешься со всеми этими вещами? Ты ведь скоро вернешься домой, верно?

Шарлотта промолчала. В гостиной она присела на корточки напротив шкафчика с видеокассетами и быстро проглядела их. Сунула в коробку «Как прекрасна эта жизнь», «Волшебника из страны Оз» и «Красотку».

— Я навел справки насчет яслей, — произнес Том. — Здесь недалеко есть очень хорошие.

Внезапно Шарлотта столкнула всю коллекцию кассет на ковер. Это резкое движение заставило Тома сесть на диван.

— Том! — закричала она. И вдруг шепотом добавила: — Нет никакого ребенка, черт побери.

— Где ты была так долго? Я о тебе беспокоился.

— Неужели?

— Где ты была?

— Том, ты меня слышишь? Нет никакого ребенка.

— Я беспокоился о тебе.

Шарлотта откинула пряди светлых волос с лица.

— Прекрати, — сказала она и двинулась в столовую. Там она поставила коробку на обеденный стол, открыла верхний ящик буфета и принялась перекладывать в коробку серебряные кольца для салфеток. Затем открыла второй ящик, достала оттуда салфетки и замерла. — Тут в ящике пистолет.

— Да, — промолвил Том.

— Зачем он здесь? Он настоящий?

— Да. Чтобы защитить нас. Есть опасные люди, Шарлотта. Нам нужно быть осторожнее, особенно сейчас, когда мы ждем маленького. Я уже думаю, как его назвать.

Шарлотта очень медленно закрыла ящик и зашагала к двери, сунув руку в карман.

— Нет никакого ребенка.

— Ну как же, конечно, есть. Ведь ты беременна, Шарлотта.

— С этим покончено. В прошлом месяце.

Голова Тома упала на грудь, будто мускулы шеи внезапно отказались ее держать. Он посмотрел на свою руку и начал дергать шов на обивке стула.

— Нет ребенка?! — изумленно воскликнул он. Большой палец побелел, с такой силой он вдавил его в кожу. — Нет ребенка? — Дыхание Тома становилось более глубоким и частым, он не мог осознать смысл ее слов, в отчаянии пытался найти способ что-либо изменить. Он взглянул на Шарлотту со слезами на глазах: — Убирайся. Ты не Шарлотта. Тебя послали сыграть ее роль. Это не ты. Убирайся!

— Шарлотта? — раздался голос от дверей.

Том уловил австралийский акцент.

Оставив коробку на столе, она по стенке пробралась к двери и бросилась вон из дома.


Поганка Джордж, сидящий в машине через дорогу, наклонил камеру так, чтобы видеть видеоискатель. Он уже сделал несколько хороших фотографий женщины, когда она таскала коробки из дома и ставила их в автомобиль. Много раз ему удавалось засечь момент, когда женщина наклонялась вперед, чтобы подтолкнуть коробку, и тогда ее юбка задиралась. Он достал из бардачка пачку жевательной резинки из той коробки, которую стащил на работе в «Даешь баннер!» пару месяцев назад. Сунув пластинку в рот, Поганка Джордж принялся раздумывать над тем, что происходит.


Оставшийся в доме Том не мог пошевелиться. Слова жены метались в его мозгу, как шарики китайского бильярда, освещая все уголки и не оставляя ни малейшей щелки, где можно спрятаться. Привести все в норму он мог единственным способом: напомнить себе, что слова Шарлотты — фальшивка, их произнес кто-то выглядевший в точности как она. Наверное, робот.

Ему необходимо было найти какой-то смысл в своем мире. Он ощущал, как нити реальности выскальзывают из пальцев, все становится разрозненным. Том взглянул на дверь, увидел свои двигающиеся ноги. Спит он или нет? Посмотрел на часы в кухне. Тик-так, тик-так. Он отвернул краны. Вода наполнила коробки из-под еды. Вскоре он заметил пар. Том подержал руку под каждой струей воды: на ощупь сладкая и кислая. Нет, горячая и холодная. Он поднял руки, взглянул на них. Обе были ярко-красного цвета. Том прижал их к щекам. Одна была горячей, другая холодной. Действительно Шарлотта только что приезжала? Он не знал. Том закрыл краны и двинулся в гостиную. Там все было разбросано — кассеты, жевательная резинка. Наверное, она приходила, но у него все смешалось в голове.

Его мозгу требовалось за что-нибудь зацепиться. Он взглянул на кассеты на полу. «Семерка». С Брэдом Питтом и Морганом Фрименом. Покосился на пачку жвачки, лежащую рядом.

Жвачка. Все пошло наперекосяк именно из-за жвачки. Эти пятна на улице, из-за которых он не мог ходить по центру города. Эти нашлепки, выплюнутые из людских ртов, покрытые слюной, раздавленные в пепельницах, писсуарах, на тротуаре. Они прилипают к каблукам ботинок. Застывают между булыжниками мостовых. Пристают к днищам мусорных баков. Сереют, потом чернеют, но никогда не растворяются, продолжают упрямо существовать, подобно древнему лишайнику, на который не действует ни дождь, ни холод, ни жара. Жвачка. Именно из-за нее он сбежал из центра города, потерял работу.

Том сконцентрировался на пачке, заметил слова «семь пластин». Его глаза переместились на кассету. «Семерка». Снова эта цифра. Почему семь, недоумевал он, тщетно стараясь собрать воедино распадающуюся на части реальность. По одной за каждый смертный грех, это он знал. Но почему семь пластинок жвачки? По одной на каждый день недели?

Тому вспомнились иные семерки. Семь цветов радуги. Белоснежка и семь гномов. После долгого раздумья его мозг выдал еще одну семерку — семь чудес древнего мира. Что такое в этом числе? — удивлялся он, прижав пальцы к вискам.

Том осторожно приблизился к компьютеру и включил его. Сел и в запросе «Google» напечатал: «значение семерки». Ему было предложено более миллиона ответов. Он начал проглядывать текст.

Том прочитал, что означает цифра в западной культуре. Семь дней недели. Семь возрастов человека. Семь планет на небе древних. Он по диагонали прочитал статью о том, что алхимия основывается на семи металлах: золоте, серебре, свинце, олове, железе, меди и ртути. Каждый металл соответствует одной из блуждающих планет, лежащих в основе астрологии: Солнце, Луна, Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн.

Том пропустил текст, повествующий о других коллекциях семерок — семь морей, «Великолепная семерка» и так далее.

Он крутил в руках упаковку жвачки, вспоминая различные случаи появления этой цифры и пытаясь выработать какую-то систему. Почувствовав возбуждение, направился к бару. Виски кончилось, поэтому он взял бутылку текилы.

Вернувшись к компьютеру, Том сделал большой глоток и скрючился в приступе кашля. Смахнув слезы с глаз, он заметил, что вывел на экран новый документ, называющийся «Предпочтение семерки в религиях мира».

Том наклонился вперед, теперь его лицо находилось в нескольких дюймах от экрана.


Начало рассветать, и он понял, что должен выйти из дома. Сбоку от компьютера расположилась стопка распечаток примерно высотой в два дюйма, и каждая страничка рассказывала о различных сторонах его вновь обретенных познаний.

Он подумал, что следует переодеться, сменить на что-то другое спортивные штаны, но ему было наплевать, как он выглядит. Порывшись в комнате, Том нашел пару белых длинных носков, рабочие черные туфли и бежевый свитер. Сверху он надел пиджак, сунул в карман пистолет, прихватил почти пустую бутылку текилы и двинулся к центру города.

Из-за нашлепок жвачки идти по тротуару было затруднительно. Том аккуратно обходил их, ступал по краю травяного газона или просто по дороге, где асфальт был новым и относительно чистым. Машины сигналили, но он не обращал на них внимания.

Вскоре заморосил дождь. Дороги стали мокрыми, булыжник более темным, и на таком фоне белые пятна выделялись резче. Том смотрел на эти точки вокруг, когда входил в парк Пиккадилли. Он шел на цыпочках, как по минному полю. Сел на скамейку и принялся разглядывать проходящих мимо людей, в основном клерков с прижатыми к уху сотовыми и стаканами кофе из «Макдоналдса» в свободной руке.

После половины десятого начали появляться покупатели. Они шли медленнее, направляясь в большие магазины и дорогие бутики.

Том стал продвигаться вперед, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. С фонарных столбов давно сняли разноцветные флаги в честь Игр Содружества и корзины с цветами. Убрали и баннеры со зданий, так что полуразрушенные дома, которые раньше были спрятаны, теперь стояли у всех на виду. Задрав голову вверх, он заметил маленькие ростки деревьев в щелях между камнями, и голубей, влетающих в разбитые окна и вылетающих оттуда.

Специальные сборщики мусора в красных куртках тоже испарились — кругом валялись газеты, обертки от сладостей, полистироловые чашки, окурки и прочий мусор, который уже скапливался, образуя целый слой. Ветер гонял его с места на место, и он перемещался по неподвижным пятнам, покрывающим брусчатку. Том шагал через мусор, разглядывая людей, выходящих из магазинов с полными пакетами в руках. Он сообразил, что они ведут такой образ жизни, который завлек Шарлотту, затуманил ей мозги, не давая возможности решить, что в жизни главное. Том наблюдал, как они отдыхают от шопинга, сидя за чашкой кофе в придорожном кафе, едят пирожные или вафли и просматривают глянцевые рекламные журналы, выбирая, что купить в следующий раз.

Затем люди встанут, оставив на столе грязные чашки и блюдца в крошках. Легкий ветер сдует бумажные салфетки и пакетики из-под сахара на мостовую, а они пойдут, кредитные карты наготове, безнадежно пытаясь заглушить свое ощущение пустоты, приобретая все больше и больше ненужных вещей.

Глава 23

4 ноября 2002 г.


Джон следил за Слаем через одностороннее зеркало в комнате для допросов. Голова гудела с похмелья. Скучающая поза Слая давно исчезла, уступив место возбуждению. Он наклонился вперед в пластиковом кресле, крепко обняв руками живот и раскачиваясь взад и вперед. Повернувшись боком к прозрачному зеркалу, Слай повторил:

— Вы не повесите на меня эти убийства. Не повесите!

— Что вы думаете? — спросил Макклафлин Джона и других детективов, собравшихся в комнате.

Присутствующие зашевелились.

— Виновен полностью, — произнес голос, полный отвращения. — Только взгляните на него, потеет, как свинья на скотобойне.

— Во всяком случае, у нас достаточно улик, чтобы предъявить обвинение, — добавил кто-то. — Особенно если волокна, обнаруженные в квартирах двух жертв, совпадут с костюмом, найденным в его квартире.

— Детектив-инспектор Спайсер? — спросил Макклафлин.

Джон повертел во рту мятную таблетку и заколебался. Он отдавал себе отчет в том, что полицейские, собравшиеся в комнате, выше его по званию. Несмотря на все улики, в его голове возникли сомнения, от которых он не мог отмахнуться.

— Я согласен, что у нас достаточно улик для предъявления обвинения, но не уверен полностью, что убивал он.

— Ты же арестовал его, черт возьми, — проворчал Макклафлин.

Джон подавил желание извиниться.

— Я полагаю, что в наших руках член банды угонщиков машин, а может, и главарь. Его отпечатки пальцев совпадают с теми, что были обнаружены на клапанах почтовых ящиков в шестнадцати домах, где ключи от автомобилей вытащили из холла крючком. Но зачем ему вдруг начинать убивать людей?

Присутствующие молчали.

— Ладно, — промолвил Макклафлин. — Он у нас уже двадцать четыре часа. Я попросил разрешения задержать его еще на двенадцать часов. Затем я подам запрос на более продолжительное задержание, и мы будем иметь его три с половиной дня, если в этом будет нужда. Тем временем давайте все перевернем. Что-нибудь обязательно проявится. Детектив-инспектор Спайсер, отведите его в камеру.

Оставив Джона одного, все снова поднялись наверх. Войдя в оперативную комнату, Джон крикнул менеджеру офиса:

— Есть информация о том, где этот урод взял жевательную резинку?

— Производители подтверждают, что это был ограниченный выпуск специально для Игр Содружества. Однако заведение, которое должно было заниматься рекламой жвачки, — называется «Даешь баннер!», — закрыло в прошлом месяце свой филиал в Манчестере. Мы связались с их лондонским офисом, они пообещали все разузнать и сразу сообщить нам.

Глава 24

Октябрь 2002 г.


Когда Том не спал, он по большей части сидел за компьютером, положив рядом с «мышью» пакет с порошком. Ощущение реальности у него становилось более размытым, однако его ум был нацелен на исследование цифры семь.

Эта одержимость заставляла его изучать историю, метаться между культурами, религиями и верованиями. Том обратил внимание, что молитва Господу поделена на семь строчек, сотворение мира произошло за семь дней и Ной грузил свой ковчег тоже семь дней. Безалел сделал светильник с семью лампами для раки, армия Иисуса Навина маршировала вокруг Иерихона семь дней подряд, и семь священников дули в семь труб. В Книге Откровений он нашел не менее пятидесяти четырех упоминаний этой цифры, включая семь церквей, семь подсвечников, семь духов, семь громов, семиглавого дракона, зверя о семи головах и семь сосудов с гневом.

Его изучение предмета не ограничивалось христианством. Он отыскал упоминание о семерке в иудаизме, где говорилось о семи высших ангелах и семи континентах; в Коране упоминалось о семи небесах, семи преисподних и семи морях. Прочел, как верующие обходили вокруг Кааба в Мекке семь раз. В тантрической системе считается, что люди имеют семь чакр; буддизм проповедует, что человеческая жизнь есть эволюция через семь циклов. Том обнаружил, что цифра постоянно возникает в «Ригведе», первой священной книге индусов, которой более трех тысяч лет.

Не вызывал сомнения факт, что данное число сыграло огромную роль в устройстве мира человеком. Одного Том никак не мог понять: отчего такое огромное внимание уделяется именно этой цифре. Наверняка давным-давно что-то обязательно произошло, заставив людей относиться к данной цифре с таким уважением. Вот только что именно?

Он искал две недели и наконец обнаружил документ, который все объяснял. Автор документа полагал, что в далеком прошлом семь учителей спустились с небес и передали свою мудрость избранным людям на земле. Этот визит объясняет, почему многие ранние человеческие сообщества могли похвастать поразительными знаниями в таких областях, как астрономия или математика. Он утверждал, что такие места, как Стонхендж и остров Пасхи, являются, по существу, лунными обсерваториями, причем для их строительства требовались математический расчет и инженерные знания, значительно превышающие все, чем обладало человеческое общество того времени.

Далее автор писал, что поскольку эти знания передавались частями и устно, они постепенно утрачивались, и их следы появлялись лишь время от времени на разных этапах истории. Он указывал также на то, что многие ведущие западные философы верили, что их проницательность явилась результатом того, что им удалось собрать фрагменты давно утерянной философии. Даже Исаак Ньютон утверждал, что он всего лишь заново открыл то, что знали мудрецы прошлого.

Вот оно, подумал Том. Вот почему так важна цифра семь. Учителей было семь, поэтому к цифре стали относиться с огромным уважением.

Однажды ночью он, приложившись к порошку, отдыхал от своей исследовательской работы. Уличный фонарь перед домом мигал и бросал короткие снопы огня на его подоконник. Том не мог оторвать взгляда от этих вспышек. Сначала они ему показались совершенно бессистемными, но чем больше он смотрел, тем яснее понимал, что есть какой-то порядок, код, адресованный ему. Он поднялся и как был, в одних длинных трусах, вышел из дома и зашагал по дорожке. Том встал прямо под фонарем, слушая гул фосфоресцирующей трубки и легкий шелест, с каким исчезал и появлялся свет. В короткие интервалы наступала полная темнота. Том мог видеть небо над собой. Под влиянием света, исходящего от города, небо напоминало цвет помятого абрикоса.

Неожиданно фонарь погас полностью. Хотя глаза Тома оставались прикованными к лампе над ним, он ощутил, как что-то приближается к нему, обволакивает. Том взглянул вниз и сообразил, что обволакивает его темнота. Он повернулся к дому и понял, что вся улица погружена во тьму. Том дошел до конца дороги, чувствуя босыми ногами холод дорожного покрытия, и не увидел ни огонька по обе стороны. Он стоял там и ощущал естественный свет, струящийся сверху, поднял голову и увидел такое же небо, какое он видел на Сейшельских островах.

Он в очередной раз уставился на Большую Медведицу. Пока он сосчитал все семь звезд созвездия, сверху грянул хор голосов:

«Том! Том! Том!»

Он упал на колени, зажав уши ладонями. Однако голоса звучали с той же силой и чистотой, снова и снова повторяя его имя. Он побежал назад по улице, влетел в дом и захлопнул дверь. Но голоса преследовали его, поэтому он забился в угол дивана, сунул голову под подушку и крепко зажмурился от ужаса.


Когда на следующий день Том проснулся, то обнаружил, что все еще прячется под диванной подушкой. Он осторожно пробрался к компьютеру. С электричеством все было в порядке, поэтому он включил компьютер и в графе «поиск» написал» «Значение Большой Медведицы». Ему предложили на выбор двадцать девять тысяч сайтов.

Проигнорировав сайты с обшей информацией, он сконцентрировался на языческих сайтах. Там он прочитал, что это созвездие из семи звезд в течение многих веков называлось по-разному.

Карета, Ковш, Повозка Артура. Греческая мифология называла созвездие Большой Медведицей. Для египтян оно было астральным воплощением их бога, Сета. Мексиканцы считали его ногой Тезкатлипока. Для саами оно лук охотника, для сиу — гроб. В легендах сибирских киргизов его называли Семь Сторожей. В индуизме оно известно как Саптарши, или семь полусвятых мудрецов и источников всей подлунной мудрости.

Том знал, что все они ошибаются. Большая Медведица являлась семью учителями, висящими в ночном небе и следящими за Землей. И теперь они избрали его своим пророком. Они рассказали ему, что многие столетия наблюдают, как человек отходит все дальше и дальше от их учений. Мудрость, которую они подарили, пошла не на пользу, и алчность испортила людей Земли, заставив их впасть в хаос и стремиться к излишествам. Ради этого были потеряны навсегда его собственные жена и ребенок.

Теперь, возвестили они, пришла пора действовать. Через него они передадут свои слова и направят заблудших людей на праведный путь. С помощью его учений люди покончат со злом пустого потребления. Наступит новый Золотой век, и люди станут жить просто и счастливо. Их одержимость накопительством будет излечена. Супермаркеты, гипермаркеты, пассажи и торговые центры — эти храмы шопинга будут стерты с лица земли.

Когда Том осознал, что они выбрали его, чтобы нести их слова людям, он зарыдал. Слезы эти были вызваны страхом — страхом перед тем, что они могут попросить его сделать.

В гостиной он отыскал свои наушники, которые крепились прямо к уху. В кухне Том порылся в поисках фольги и оторвал от нее несколько больших квадратов. Затем он начал обвертывать наушники фольгой, слой за слоем. Таким образом, если он будет носить их постоянно, он сможет помешать голосам учителей проникать непосредственно ему в голову.


Теперь, оставшись без работы, Поганка Джордж проводил много времени в машине, поставленной напротив дома номер шестнадцать по Мурфилд-роуд. Ночью он видел мерцание монитора компьютера в гостиной, но он уже убедился, что в доме только Том. Она исчезла.

В отчаянии Джордж стал обыскивать центр города. Пытался догадаться, какие заведения она любит посещать, он бродил по Кинг-стрит, заглядывая в бутики Томми Хилфингера, Армани и других модельеров.

В середине дня Джордж переключался на хорошие рестораны: «Зинк», «Сток», «Лайм» и «Крома». Однажды он заметил, как она входит в «Селфриджез». Он побежал и сумел ворваться в магазин в тридцати метрах от нее.

Она спустилась на эскалаторе в продовольственный отдел и отправилась в суши-бар, расположенный в стороне. Там уже сидел мужчина. Она села рядом. Когда они поцеловались, Джордж испугался, что его стошнит.

Они заказали свежевыжатый сок, затем в течение получаса понемногу брали еду с ленты конвейера. Наконец мужчина положил на стол свою кредитную карту.

При сходе с эскалатора они опять поцеловались и разошлись. Джордж еще целый час бродил за ней по магазинам, потом потащился за ней на Ки-стрит, где она нырнула в дорогой центр здоровья. Джордж замялся в дверях и принялся читать объявления на окнах.

Современный спортзал с кондиционером, бассейн, лечебные воды, студия аэробики, классы йоги, парикмахерская и комната отдыха.

Джордж смотрел на фотографии женщин в трико, с решительным выражением на лицах. Больше всего ему понравился снимок женщины, лежащей на кровати в парикмахерском салоне. Ее волосы были завернуты в полотенце, глаза закрыты. Он заметил объявление, приглашающее желающих на обзорный тур. Джордж вошел в приемную, где сверкающие полы и галогеновые лампы ослепили его.

— Привет, я бы хотел посмотреть, если можно.

Лицо молодой женщины было приветливым.

— Разумеется, я только позвоню одному из помощников.

У появившегося мужчины был здоровый и цветущий вид, который, как Джордж понимал, резко контрастировал с его собственным бледным лицом. Пока его водили по центру, Джордж в каждой комнате пытался найти ее. Бассейн практически пуст, в студии аэробики тоже никого нет. Он увидел ее в спортзале, в топе и шортиках. Она поднимала и опускала пластмассовые гантели. Ему хотелось стоять и впитывать ее вид, хотелось, чтобы гид перестал болтать. Он без интереса взглянул на оставшиеся помещения, после чего его проводили в приемную.

— Пожалуйста, я желал бы получить членскую карточку, — сказал Джордж.

Он взял анкету, брошюру и сел в кафе, заказав чашку кофе. Джордж читал брошюру не торопясь, стараясь протянуть время, затем начал рассматривать текст мелким шрифтом об условии членства. Вскоре он услышал шаги, и она спустилась с лестницы, белокурый хвостик подпрыгивал. Джордж опустил голову и краем глаза увидел, как она приблизилась к доске объявлений и пальцем провела по расписанию занятий.

— Джулз, — обратилась она к дежурному, — запиши меня на йогу, хорошо?

— Конечно. В какое время?

— В семь по четвергам, пожалуйста.

Джордж записал подслушанную информацию на обороте брошюры.


Три дня Том не слышал никаких голосов. Он постоянно боролся с вновь обретенным пониманием. Оно не высвободило его, наоборот, обретенные знания давили на Тома. Он был не в состоянии подняться на ноги. Не снимал наушников и еле передвигался по дому. Единственным утешением стал порошок.

Он лежал у последней ступеньки лестницы, когда они снова начали звать его по имени. Том сразу поднял руки, решив, что наушники слетели, но они оказались на месте. Затем, по очереди, они заговорили:

«Не отвергай свою судьбу».

«Ты избранный».

«Мы тебя избрали».

«Избрали, чтобы ты распространил наше слово».

«Пришло время быть сильным».

«Время для наступления зари Золотого века».

«Вставай, Том».

Нельзя было отрицать огромную силу, содержащуюся в их голосах. Учителя избрали его. Том попытался встать. Обнаружил, что может встать без проблем, поэтому снял наушники и поднялся по лестнице, шагая через ступеньку.

Покопавшись в груде одежды на полу спальни, он нашел рубашку и брюки, которые показались ему не слишком грязными. Внизу он надел пальто и ботинки. Задержался в дверях столовой, но решил оставить пистолет в ящике. Вместо этого он сунул в маленький рюкзак тренировочные брюки и полотенце и направился в сторону Манчестера.

Шагая по Портленд-стрит, он снова прочитал надпись на башне: «Брантвуд приветствует все 72 нации Содружества». Он был уверен, что Игры закончились несколько месяцев назад, и не понимал, почему надпись до сих пор не сняли.

Несколько дней славы города остались далеко позади, опять остро встал вопрос безработицы, поскольку сотни рабочих мест, созданных во время подготовки к Играм, исчезли после церемонии закрытия. Фонтан в парке Пиккадилли выключили несколько недель назад для профилактического ремонта и до сих пор не удосужились включить. Том медленно брел мимо редких голых деревьев парка, аккуратно ступая, пока не добрался до травы.

Он быстро пересек полянку, замедлив шаг на противоположной стороне у заляпанного жвачкой тротуара. Ее количество сильно выросло, она размножалась, как бактерии в чашке Петри, медленно растекаясь по камням. Том с отвращением добрался до конца Маркет-стрит, глядя на собравшуюся толпу людей. Он сказал сам себе, что пришел помочь им.

Том вытащил полотенце из рюкзака и расстелил его на мостовой, чтобы не вляпаться случайно в жвачку. Затем он вынул заранее приготовленную речь и взглянул на проходящих мимо покупателей.

Он поднял к глазам листок бумаги, но рука тряслась так сильно, что он не мог прочитать ни слова. Во рту пересохло, ноги ослабли. Том стоял и смотрел на спешащих мимо людей с пакетами, оттягивающими их скрюченные пальцы. Он опустил бумажный листок и был готов смириться с сознанием того, что не может обратиться к толпе, когда голоса зазвучали снова:

«Будь сильным!»

«Ты должен донести до людей наше послание!»

«Говори!»

Том с диким видом оглянулся, но люди продолжали идти, и он сообразил, что лишь он, избранный, может слышать их слова.

— Жители Манчестера, — попытался он произнести, но из горла вырвался только хрип. Он поднял глаза к небу, чтобы попросить силы, и ясно почувствовал, что где-то над облаками учителя наблюдают за ним. Он встал на конец полотенца и, обращаясь к покупателям, которые с любопытством оглядывались на него, сказал: — Жители Манчестера! Вы должны осознать свои ошибки. Вы должны выбросить сумки, которые оттягивают вам руки, стряхнуть с себя потребительские оковы. Тогда наступит Золотой век и мы будем счастливы.

Он помолчал, чтобы проверить, доходят ли до слушателей его слова. Некоторые улыбались, другие перешептывались. Том решил, что все в порядке. Даже начала собираться толпа.

— Я пришел к вам с посланием от учителей. Они предпочли говорить через меня, от меня вы услышите их послание. Вы должны изменить свой образ жизни. Мы не можем допустить, чтобы их священные учения не были услышаны.

— Заткнись, ты, придурок! — крикнул подросток и сразу спрятался за спины товарищей.

Том сделал паузу, чтобы посмотреть вокруг, и увидел насмешливые лица и нездоровый интерес.

— Сегодня мы должны доказать, что готовы к возвращению учителей, — продолжил он, воздев руки к небу. — Отбросьте ваши покупки. — Он протянул руку к молодой женщине, и она с визгом отшатнулась от него. — Разве вы не видите, как эта страсть к накопительству портит вас? Освободитесь от груза, который несете, дабы учителя могли вернуться!

— Довольно оригинальный способ не платить за покупки, — промолвил мужчина с пакетом из «Дебенхемс», обращаясь больше к толпе, чем к Тому.

Многие рассмеялись, качая головами. Женщины крутили пальцем у виска.

— Не уходите. Вы должны выслушать мое послание. Я был избран!

Но большинство уже повернулись к нему спиной. Толпа стала расходиться, некоторые печально цокали языками.

Вскоре осталась лишь группа подростков.

— Кто ты такой, придурок? — спросил один.

— Я избранный, — ответил Том. — Через меня решили действовать учителя, которые обретаются в небе с незапамятных времен. Вот ты, — он указал на девушку, — не позволяй соблазнам этого материалистического мира отвлечь тебя от твоего священного предназначения.

— Какого предназначения? Воровать в магазинах? — усмехнулся другой парень.

— Заткнись, — сказала девушка, сделав вид, что ее возмутило такое предположение. — Я никогда ничего не тырила. Это ты вперся в…

Голос Тома заглушил ее:

— Я имел в виду твою способность воспроизведения. Для этого ты живешь на земле.

— Что ты мелешь, грязный урод? — воскликнула она, воинственно уперев руки в бедра.

— Быть матерью означает выполнить свою священную роль. Не отвергай этого благодеяния.

— Он что, трахнуть тебя хочет? — спросил один из подростков, с ухмылкой глядя на девушку.

Девушка собрала в комок жвачку, которая была у нее во рту, и плюнула ею в сторону Тома. Жвачка покатилась по булыжнику и резко задержалась у края полотенца. Том сразу громко рыгнул. Вокруг рассмеялись.

— В чем дело? — спросил кто-то. — Эй, придурок, в чем дело?

Но Том с ужасом смотрел на мокрую жвачку.

Еще один парень вытащил свою жвачку и бросил ее в сторону Тома. Том начал пятиться к другому концу полотенца. Полетел новый комок. Том повернулся и помчался, перепрыгивая с одного булыжника на другой. Вдогонку несся смех.


Он был очень напуган после того, как сбежал из центра города, напуган, что учителя рассердятся на него за то, что он не донес до людей их послание. Он сидел дома и ждал их суда.

Пять дней Том ничего не слышал и уже начал думать, что они избрали кого-нибудь другого, более способного, чем он. Однажды вечером Том смотрел телевизор, приглушив звук. Он прослушал передачу о новых данных относительно изменений климата: об ураганах, все чаще бушующих на западе Америки, многочисленных наводнениях, постигших Европу в этом году. Переключив канал, Том просмотрел документальный фильм про страдания орангутангов в Индонезии, чьи места популяции были уничтожены в погоне за древесиной, в которой нуждался ненасытный Запад. Еще раз щелкнув кнопкой, он увидел ученого, стоящего на скалистом берегу в полосе прибоя, который раньше был покрыт ледником.

«Том! Том! Том!»

Он упал на пол и заполз под журнальный столик, шепча:

— Простите меня, простите.

И снова они заговорили по очереди:

«Не бойся, мы на тебя не сердимся».

«Мы сердимся на тех, кто жует жвачку».

«Из всего того, что мы видим, их поступки самые непростительные».

«Они символизируют бешеное потребление планеты».

«Они собирают все больше и больше вещей и никак не могут насытиться».

«Вместо этого они работают челюстями в отвратительной пародии на потребление».

«Они нам омерзительны».

— Да, — согласился Том, обрадованный, что гнев голосов направлен не на него. — И подумайте, что они делают с пережеванной жвачкой? Они выплевывают ее на улице, уничтожая мир.

Он заявил, что тоже ненавидит тех, кто жует жвачку. Вспомнив подростков, из-за которых он не закончил свою проповедь, Том добавил, что хотел бы, чтобы все они были уничтожены.

Одобрительные голоса смолкли, и вкрадчивый голос спросил, искренен ли он.

— Да, — прошептал Том, веря в то, что говорит всем сердцем.

Тогда они поведали ему, как исполнить свое предназначение.

Если он последует их инструкциям, тогда Золотому веку будет позволено наступить.


На следующий день Том выглянул в балконное окно, чтобы посмотреть на обугленные останки своего кресла. На нем стоял телевизор с почерневшим от дыма и треснувшим от жара экраном и оплавившейся рамкой.

Диван сгорел еще раньше. Телефонный аппарат, автоответчик, музыкальный центр, компьютер, клавиатура, смеситель, видеомагнитофон, кофеварка, радио с будильником, тостер, персональное стерео, фотокамеры и клюшки для гольфа превратились в обугленную скульптуру, частично провалившуюся в днище дивана. Рядом с диваном виднелась груда пепла — все что осталось от курток, пиджаков, пальто, джинсов, футболок и тренировочных брюк. В шкафу наверху остались лишь несколько вещей.

Том послушно следовал всем приказам голосов и избавил себя от всего земного имущества ради подготовки к своей миссии. Они опять говорили с ним. Том спокойно слушал и понимающе кивал.

Он направился в гараж и собрал самоходную тележку, прикрепив к ней рекламные плакаты жвачки «Экстрим». Зигзаги молний ударили в лимоны и зарядили их электричеством.

Затем Том разыскал коробку, в ней лежали анкеты для участников соревнований, победители которых должны были получить годовой запас жвачки и поездку в Малайзию на двоих. Он открыл ее и изучил анкету. По сути дела, соревнование сводилось к сбору демографической информации для производителя жвачки, который таким образом узнал бы, какие люди покупают его продукт.

Разглядывая глянцевую форму, Том увидел вопросы касательно имени и фамилии человека, его адреса, номера домашнего телефона, номера мобильного телефона, адреса электронной почты, возраста и семейного положения. В заключение задавался вопрос о времени, когда удобнее известить человека, что ему повезло и он стал победителем. Анкету составили тщательно, и заполняющий ее знал: чтобы стать победителем, следует ответить на все вопросы.

Том взглянул на стопку коробок. Похоже, у него хватит жвачки, чтобы раздать половине населения Манчестера.


Джордж набрал номер еще раз, но телефон не работал. Последние несколько недель он часто звонил в дом Тома, но Шарлотта никогда не снимала трубку. Однако ему приятно оказывалось слышать прерывистое дыхание Тома. Но тот факт, что ее там никогда не было, затруднял выполнение его планов, поскольку для этого ему необходимо было выяснить, где она находится.

Он попробовал опять — никаких гудков. Странно, подумал он, не имеет ли это какое-то отношение к костру, который он видел накануне на заднем дворе? Взглянув на часы, он вспомнил, что ее занятия начинаются через час. Он направился к центру здоровья, надеясь увидеть ее с другой стороны дороги. На сей раз он станет следить за ней постоянно, до того момента, как она закроет за собой входную дверь дома.

Она появилась из центра здоровья в десять минут девятого и направилась на Альберт-сквер, где встретилась с мужчиной. Они вошли в модное кафе, и Джорджу пришлось два часа просидеть на скамейке перед мэрией. Наконец они покинули кафе и двинулись к Динсгейт. Миновав несколько сотен ярдов, они скрылись в заведении «Жилая комната».

Джордж приблизился к дверям, но вышибала отмахнулся от него и произнес:

— Не сегодня, приятель. У нас все забито.

Он перешел через дорогу, остановился в тени и принялся ждать. Через несколько минут пришли несколько нарядно одетых людей и вошли в помещение. Шарлотта появилась в два часа ночи в обнимку с тем мужчиной. Казалось, энергия бьет из нее, она громко смеялась и хватала мужчину за ягодицы. Джордж заволновался, когда они остановили такси. Он был на противоположной стороне улицы. Когда они сели в машину, он принялся размахивать руками, подавая знаки другому такси. Водитель затормозил, и Джордж быстро сел на заднее сиденье.

— Развернитесь. Поезжайте вон за тем такси!

— Что с вами, приятель? — спросил водитель.

Джордж смотрел в заднее стекло, как такси Шарлотты сворачивает в боковую улицу и исчезает из вида.

— Побыстрее!

Водитель повернул ключ в зажигании, и мотор смолк.

— Убирайся, жирный ублюдок.

Джордж аж взревел от разочарования.

Глава 25

Октябрь 2002 г.


Том осторожно поднес маникюрные ножницы к лицу. По мере того как он отстригал клочки бороды, он чувствовал себя лучше и лучше. Теперь, когда Том смирился с тем, что является лишь орудием в руках учителей, его наполнили мужество и уверенность в себе. В его жизни снова появилась цель.

Когда щетина стала короткой, он наполнил раковину водой и сбрил все, что осталось, бритвой, лежавшей без употребления больше месяца. В спальне Том сдвинул в сторону груду грязной одежды, которую носил несколько недель. Он взял спортивный костюм с эмблемой жвачки «Экстрим», бейсболку, лежащую на кровати, и натянул на себя.

В гараже Том нагрузил тележку коробками с жевательной резинкой и анкетами для участников соревнования. На подъездной дорожке стоял мини-фургон, который он взял напрокат. Том по пандусу вкатил в него тележку.

Затем он поехал в Манчестер и остановился около студенческого городка на Оксфорд-стрит. Том немного поболтался на ступеньках, ведущих к главному зданию, дожидаясь появления трех молодых людей. Наконец он заметил двух парней и девушку. Том приблизился к ним и спросил, не хотели ли бы они получить по тридцать фунтов каждый за час работы. Через несколько секунд троица сидела в фургоне, и Том направился в центр города.

По пути он объяснил им, что из-за путаницы не получил разрешения раздавать товары. Если к ним приблизится какое-нибудь официальное лицо, они должны сматываться.

Без десяти три Том выкатил тележку на площадь перед вокзалом Пиккадилли. Двое студентов, теперь одетые в светло-голубые спортивные костюмы, с сумками, набитыми жевательной резинкой, через плечо, расположились на тротуаре. Девушка осталась у тележки наблюдать за заполнением анкет для участников соревнования. Том смотрел, как покупатели шагают из центра города к поездам, таща на себе покупки, и едут в дома, уже до отказа набитые разным хламом.

Он наблюдал, как они подходят, многие жуют жвачку, руки опущены — оттянуты сумками с эмблемами ведущих магазинов.

Голоса учителей подсказали Тому, что покупатели напоминают коров, жующих сено и направляющихся в хлев. При этом пакеты с покупками раскачиваются наподобие полного вымени. И, глядя на них, Том понял, что учителя правы: они всего лишь животные.

— Привет, привет! — обратился он к двум женщинам, приблизившимся к тележке. — Вижу, вы любите жевательную резинку. Желаете получить бесплатно рекламную пачку?

— Цитрусовый аромат? Звучит завлекательно, — сказала одна, достала изо рта жвачку и бросила ее на тротуар.

Желудок Тома сжался. С трудом сглотнув, он произнес:

— Не хотите ли попробовать выиграть роскошный отдых в Малайзии? Заполните анкету, это займет две секунды.


Том встал на колени перед кофейным столиком в гостиной, будто перед алтарем. Выбрав самое тонкое лезвие у своего военного ножа, он взял в руки первую пачку жевательной резинки «Экстрим». Выпрямился и просунул тонкий кончик ножа под треугольный клапан из фольги на торце пачки. Пошевелив лезвием, он засунул его внутрь, отвернул клапан вверх с легким щелчком. В ноздри ударил запах лимона. Том перевернул пачку и отогнул треугольный клапан с другой стороны. Теперь он мог открыть внутреннюю обертку, чтобы концы семи пластинок оказались на виду. Том нажал большим пальцем на закрытый конец пачки и двинул пластины вперед. Верхняя выдвинулась над остальными. Он захватил ее пинцетом, имеющимся в наборе его перочинного ножа, вытащил из пачки и положил на стол.

Хорошо, похвалили его голоса, молодец.

Том осторожно вытянул пластинку в фольге из бумажной обертки. Отогнул фольгу с обоих концов и с помощью лезвия разделил спаянные посредине края фольги. Теперь он видел саму жвачку.

Том взял ее пинцетом и посыпал каждую сторону специальным порошком, после чего снова положил в фольгу. Потом проделал процедуру в обратном порядке — завернул фольгу, сунул пластину в бумажную обертку и положил в пачку к остальным пластинам. Когда они все оказались на своем месте, он опять согнул треугольники из фольги и приклеил их с помощью капли клея.

Повертев пачку в руках, Том твердо решил, что никто не догадается, что с ней что-то проделывали.


Остановившись у конца Беррибридж-роуд, Том поставил кейс на землю, достал из кармана пакетик и позволил себе приложиться к порошку. Он двинулся дальше по улице, встречая людей, которые, опустив головы, торопились в это утро на работу. Он пригладил рукав костюма, порадовавшись, что выглядит точно как они.

Том свернул на дорожку у дома номер пятнадцать, остановился у входной двери и дважды постучал. Через несколько мгновений дверь открыла молодая девушка в халате, со светлыми волосами. Она взглянула на Тома и положила руку на дверь, чтобы ее захлопнуть.

— Простите, меня не интересует ничего из того, что вы продаете.

Том показал ей анкету для участия в соревновании, которую она заполнила несколько недель назад.

— Мисс Полли Матер?

Она присмотрелась к листку бумаги, узнала свой почерк и подпись, но не могла вспомнить, что именно заполняла.

— Вы недавно присоединились к соревнованию за годовой запас жевательной резинки «Экстрим» и поездку в отпуск в Малайзию.

Ее глаза расширились, она вспомнила.

— Только не говорите, что я выиграла.

Том одарил ее самой лучезарной улыбкой:

— Вне всякого сомнения.

— О Господи! Я поеду в Малайзию? Всегда считала, что в таких делах никаких победителей не бывает. Поверить невозможно!

— Ну, прежде чем присуждать вам премию, мы обязаны убедиться, что у вас есть действующий паспорт и…

Девушка отступила и жестом предложила Тому войти в дом.

— Я не хочу вас задерживать.

— Все в порядке. В среду у меня выходной. — Она радостно хлопнула в ладоши. — Поверить невозможно, — повторила она, проводя Тома в гостиную и прижимая трепещущую руку к горлу.

— Итак… — промолвил Том, садясь и ставя кейс на пол рядом с креслом.

Полли устроилась на диване, поставив локти на колени и в ожидании наклонившись вперед. Том молча полез в карман, вытащил оттуда пачку жвачки «Экстрим», схватился за хвостик на одной стороне и распечатал ее. Он вытянул верхнюю пластинку из семи, находящихся в пачке, и сказал ей официальным тоном:

— От имени «Экстрим инкорпорейтед» я приношу вам свои поздравления.

Наклонившись вперед, девушка с благодарностью взяла пластинку жвачки, развернула ее, сложила пополам и сунула в рот.

— Спасибо, — проговорила она с придыханием, выжидательно глядя на гостя и энергично жуя.

— Пожалуйста, — ответил Том. Они некоторое время смотрели друг на друга. — Теперь, если бы вы могли показать мне свой…

— О Господи, конечно. Простите. Он наверху. — Она вскочила. — Я так взволнована. Простите.

Он улыбнулся:

— Без проблем.

Она почти бегом пересекла гостиную и взбежала по лестнице. Пока девушка отсутствовала, Том встал, подошел к окну и проверил улицу. Когда она вернулась, он уже сидел в кресле.

— Вот, — промолвила девушка протягивая Тому паспорт.

— Замечательно.

Ее шея уже начала покрываться красными пятнами, но Том знал: потребуется время, чтобы наркотик свалил девушку. Он вытащил ручку, потом помедлил и сказал немного смущенно:

— Вы не будете возражать, если мы сначала выпьем по чашке чаю?

— Ох! — Она снова вскочила, розовый халатик немного распахнулся, продемонстрировав часть бедра. — Я такая невежливая. Извините. Молоко? Сахар?

— С молоком и двумя кусочками сахара, спасибо.

Девушка прошла коротким коридором в кухню. Том слышал, как она шлепает босыми ногами по линолеуму, затем раздался звон посуды в раковине. Открылся кран, и зашумел нагревающийся чайник.

Том откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он был так горд за себя и Полли. Разумеется, она этого не знала, но в ее жизни теперь возникнет высокая цель. Она помогает наступлению Золотого века. Любой должен быть счастлив принести себя в жертву ради этого.

Когда девушка вернулась в гостиную через несколько минут, румянец уже заливал ее щеки и горло.

— Ну вот, готово. — Она поставила на кофейный столик напротив Тома чашку с рисунком мультяшной улитки.

Том заметил, с какой энергией Полли жевала жвачку. Она собралась сесть, но неожиданно шагнула к музыкальному центру в углу комнаты и включила музыку.

— Господи, у меня такое настроение, хоть в пляс пускайся! — воскликнула она, с шумом выдыхая воздух и проводя руками по волосам. — Здесь ужасно жарко. Вам жарко?

Том уловил смятение и эйфорию в ее голосе. Он огляделся, словно жару можно увидеть.

— Нет, — ответил он, качнув головой.

— А мне жарко, — заявила Полли, ставя чашку на столик.

Она начала театрально обмахиваться рукой и дергать ворот халата. Том не поднимал головы, делая вид, что разыскивает ручку в кармане пиджака. Полли решила сесть и на пути к дивану зацепилась за ножку столика.

— Оп! — сказала она и как-то странно хихикнула, хотя в глазах уже появилось паническое выражение. — У меня… голова кружится.

Полли уже явно расстроилась и попыталась повернуться, чтобы сесть на диван, но промахнулась и грохнулась на пол. Там она и осталась лежать на спине, глаза сначала закатились, потом закрылись.

Том поднял кейс и поставил на кофейный столик. Набрав код замка, открыл его. Оттуда он достал большой пинцет из нержавеющей стали и пластиковый пакет. Открыл пакет и поставил его на пол, на тот случай, если его вдруг стошнит, затем оттянул нижнюю челюсть Полли. Во рту лежал комок жевательной резинки. Том почувствовал рвотные позывы, когда заметил капли слюны на этом комке.

Он осторожно ввел пинцет в рот девушки и зацепил комок. Отвернув голову в сторону, Том опустил комок в пакет, свернул его конец и завязал узлом. Когда он убирал пинцет, голоса опять заговорили:

«Положи ее в такое положение, чтобы она могла встретить Золотой век».

Том послушно развел руки девушки в стороны, затем наклонил ее голову назад, желая убедиться, что дыхательные пути свободны.

Повернувшись, он взял из кейса силиконовый пистолет. Когда он увидел, как рабочие, делавшие ремонт в его доме несколько месяцев назад заливают этим гелем края ванны, то поспешно ретировался в коридор, содрогаясь от отвращения. Гель, загустев, превратился в нечто резиновое, и хотя он не побывал ни у кого во рту, его присутствие по краям ванны постоянно раздражало Тома.

Теперь он поднял пистолет, который был заряжен тюбиком с гелем. Мысль о содержимом тюбика опять вызвала у него рвотный рефлекс. Но, понимая важность своих действий, Том засунул заостренный конец тюбика глубоко в горло девушке. Держа пистолет в одной руке, он выдавил с полпинты белого геля.

Хотя Полли была без сознания, ее грудь начала вздыматься, а жилы на шее вздулись. Она стала задыхаться. Но Том надавил на пистолет, послав еще одну белую струю в ее дыхательные пути, где она быстро превратилась в неподвижную пробку.

Полли дергалась и раскачивалась, легкие пытались втянуть воздух. Но гель был упрямым, его нельзя было сдвинуть с места, и через несколько секунд ее движения замедлились и прекратились.

Том выпрямился и бросил пистолет в кейс. Огляделся и взял со столика паспорт. Закрыв его в кейсе, он отнес чашки в кухню и вылил чай в раковину. Сполоснув чашки, Том поставил их на сушильную доску и вышел из квартиры.

Глава 26

5 ноября 2002 г.


В оперативной комнате было тихо, все ждали, когда отчитаются две поисковые группы. Джон сидел за столом и злился, что Макклафлин не включил его ни в одну из этих команд.

Руководитель первой группы, которую направили в дом бабушки Слая, позвонил в десять минут одиннадцатого. Звонок быстро перевели на Макклафлина, и присутствующие старались не смотреть на него, пока он выслушивал доклад.

— Черт! — С грохотом бросив трубку, Макклафлин вышел из своего офиса. — Не нашли ничего, что связывало бы его с жертвами.

— Как насчет чердака? Они под крышей поискали? — спросил кто-то.

— Разумеется, они поискали под крышей! Они разобрали дом на части! — Дверь с силой захлопнулась.

Через полчаса позвонила команда, посланная в дом матери Слая. И опять лицо Макклафлина темнело с каждой секундой разговора. На сей раз он осторожно положил трубку и открыл дверь своего офиса, опустив голову.

— Снова пусто. — Он уставился обвиняющим взглядом на Джона. — Ничего, черт бы все побрал.

В тишине зазвонил телефон.

— Да. Когда?

Что-то в голосе полицейского включило тревожный сигнал в голове Джона. Он посмотрел на коллегу, который прикрыл трубку ладонью и сказал, обращаясь в Макклафлину:

— Босс? Нашли еще один труп. Эмили Сандерстоун. Похоже, она мертва более суток.


Том вышагивал по гостиной. На стене над камином висели семь заполненных анкет. Он приблизился к верхнему ряду. Анкеты Полли Матер, Хедер Райн и Мэри Уолтерс. Все они перечеркнуты. Четвертая — Лиз Уилсон — пока нет. Он поедет туда опять, когда старика не будет. Следующие две — Габриэлла Харнетт и Эмили Сандерстоун — тоже перечеркнуты. Последняя анкета перечеркнута вчера. Том протянул руку и снял со стены седьмую анкету.

«Пора отправляться, — шептали голоса. — Теперь ее очередь принести себя в жертву».

Через две минуты после звонка Макклафлин и старшие офицеры отправились на место преступления.

Как только машины уехали со стоянки у участка, курильщики двинулись вниз, к задней части здания. В хоре голосов Джон расслышал:

— Если ее убили вчера, то Слай никак не мог это сделать.

Джон смотрел, как они удаляются, и боролся с желанием пойти за ними. Сунул в рот пластинку жевательной резинки. Скомкал обертку, спустился по лестнице и попросил дежурного отвести его в камеру к Слаю.

— Незачем. — Он показал на полицейского, уже стоящего у двери в следующую комнату. — Он там со своим адвокатом.

Джон постучал в дверь и шагнул в комнату.

— Могу я поговорить?

Слай молча смотрел на него, но адвокат кивнул.

— Мы обнаружили еще труп, те же обстоятельства смерти, что и у других. — Он помолчал, потом решил пойти с козырей: — Хотя начальство так не думает, но, с моей точки зрения, это освобождает тебя от обвинений в убийствах.

— И правильно. — Слай наклонился вперед и ткнул пальцем в сторону Джона: — Говорил ведь тебе, на меня эти убийства не повесить.

Адвокат поднял руку:

— Тогда в чем конкретно вы обвиняете моего клиента?

— Он по горло в другом дерьме, но мы могли бы кое-что обсудить. Полагаю, он как-то связан с этими убийствами. Так что он может избавить себя от множества неприятностей, если поможет нам. — Джон взглянул в глаза Слаю: — Где ты взял эту жвачку?

— В гараже одного мужика в Дидсбери.

— Адрес?

— Не знаю. Я могу туда доехать, но не знаю, как называется улица.

— Значит, если я отвезу тебя туда, ты мне покажешь?

Слай кивнул.

Джон вышел и приблизился к дежурному. Пока Джон звонил наверх, он сунул в карман наручники.

— Не могли бы вы соединить меня с сержантом Даркортом? Это Джон Спайсер. Я внизу.

В трубке щелкнуло.

— Джон? В чем дело?

— Нобби, мне нужна помощь. Я хочу свозить подозреваемого к дому в Дидсбери. Поможешь?

— Все, что угодно, только бы выбраться отсюда.


Джордж смотрел, как Том появился в дверях в костюме и с кейсом в руке и двинулся вниз по дороге. Куда он каждый день ходит? Когда Том свернул за угол и исчез из виду, дверца машины, стоящей неподалеку, открылась и вышла Шарлотта. Наблюдая, как она спешит по дорожке, Джордж почувствовал, что дыхание у него перехватило.

Она открыла ключом входную дверь и уже почти захлопнула ее за собой, когда он принялся стучать. Шарлотта испуганно посмотрела в щель. Увидев его, она немного расслабилась.

— Нет, не сегодня. Спасибо.

— Шарлотта Бенуэлл? — вежливо спросил Джордж.

— Да.

— Могу я войти? Мне нужно обсудить с вами кое-что.

— Кто вы?

— Остен Роджерс, — ответил Джордж. — Я работаю в компании, выпускающей жевательную резинку «Экстрим». Мы — клиенты «Даешь баннер!»

— Вы упустили моего мужа. Он только что ушел.

— Мне необходимо поговорить с вами.

— Простите, но сейчас неподходящий момент. Я заскочила, чтобы кое-что взять…

Джордж перебил ее:

— Я уже некоторое время пытаюсь застать вас. Мне кажется, ваш муж обманывает нашу компанию.

— Вы об этой жвачке? Она в гараже. Забирайте.

— Нет-нет, — заторопился Джордж, скрывая удивление. — Дело серьезнее. Я полагаю, он и вас хочет обмануть. — Джордж опустил голову. — Речь идет о вашем разводе.

— Обмануть? Как? Вы имеете в виду дом?

— Все это очень неприятно. По крайней мере впустите меня и дайте возможность объяснить.

Шарлотта нервно посмотрела по сторонам.

— Только побыстрее, ладно? — Она открыла дверь и повернулась. — Мы можем побеседовать на кухне.

Она миновала гостиную, даже не заглянув туда. Как только дверь за ним захлопнулась, кровь бросилась Джорджу в голову и он молча кинулся на Шарлотту. Его толстые руки начали обхватывать ее голову, и она инстинктивно наклонилась. Вырвавшись, Шарлотта вбежала в кухню и кинулась к столу, где хранились ножи.

Но ножей не было. Пусто. Ни чайника, ни тостера — ничего. Она обернулась. Их разделял лишь кухонный стол. Лицо Джорджа покрылось потом, он тяжело дышал. Положил что-то на стол и прошептал:

— Будь хорошей девочкой и съешь одну.

Увидев таблетки, Шарлотта взвизгнула от ужаса, проскользнула мимо него и бросилась к входной двери. Джордж бежал за ней, слишком близко, чтобы успеть открыть дверь. В последнее мгновение Шарлотта отпрыгнула в сторону и кинулась в столовую. Джордж ударился о дверь, выругался, но ухмыльнулся, поняв, что Шарлотта попала в ловушку.

Он слышал ее рыдания, затем звук выдвигаемого ящика. Что-то упало на пол. Он вошел и увидел, что она, наклонившись, ищет что-то среди рассыпанных салфеток. Шарлотта подняла руки, в которых был зажат пистолет.

Когда Джордж навалился на нее, раздался негромкий выстрел.


Слай с адвокатом сидели на заднем сиденье полицейского автомобиля. Джон вырулил на длинную и прямую Кингсуэй-роуд, по которой они проехали с милю, прежде чем свернуть направо, к Дидсбери. Когда они достигли развилки с Уилмслоу-роуд, Слай произнес:

— Направо.

Джон свернул, и далее, уже в жилом районе, Слай подсказывал ему, куда ехать. Когда они добрались до Мурфилд-стрит, Слай сказал:

— Сюда.

Вскоре он сообщил:

— Вот здесь, слева. Номер шестнадцать.

Джон остановил автомобиль.

— Ты уверен? — с удивленным видом обратился он к Слаю.

Тот закатил глаза.

— Да, уверен. У него еще был «порше-боксер». Я пару раз лазил к нему в гараж. Ничего особенного, кроме стопки коробок со жвачкой. Я взял три или четыре коробки. Чтобы уж не совсем впустую съездить, сами понимаете.

Джон повернулся к сержанту Даркорту:

— Я знаю этого парня. Играл с ним в регби за Стокпорт. Том Бенуэлл. Был полузащитником в легком весе.

Даркорт нахмурился.

— Где-то я слышал эту фамилию. Но не могу вспомнить.

— Постучу, пожалуй. Ты сиди здесь, ладно?

Даркорт кивнул. Джон выбрался из машины и двинулся по дорожке к дому, не слишком надеясь, что ему откроют дверь. Он нажал кнопку звонка, подождал, затем прошел по лужайке к окну и попытался заглянуть.

Джон обогнул дом, чтобы посмотреть на балконные окна. В заднем дворе он увидел груду сгоревшей мебели и электрооборудования. В душу начали закрадываться неприятные сомнения по поводу его бывшего товарища по команде. Стекла были слегка раздвинуты. Открыв их пошире носком ботинка, Джон заглянул в комнату. Ко всем стенам были приколоты листки бумаги. Джон прочитал первый:

«И случилось это в седьмой раз, когда семь священников протрубили в семь труб, и Иисус Навин сказал людям: кричите, потому что Господь отдал вам город. И они полностью уничтожили все, что было в городе, и мужчин, и женщин, молодых и старых».

Джон бегом вернулся к машине.

— Нобби, тут происходит что-то очень странное. Не мог бы ты отвезти эту парочку в участок? И пришли сюда ребят.

Сержант Даркорт подвинул свое грузное тело по сиденью на место водителя.

— Что ты имеешь в виду под странным?

— Отвези их и возвращайся сам. Тогда и увидишь, — ответил Джон, направляясь назад к дому.

Войдя в балконные двери, он посмотрел на следующий листок. Он назывался «Шекспир». Джон продолжал таращиться на лист бумаги еще долго после того, как прочел текст. Подобно посетителю картинной галереи, он начал медленно обходить комнату. Каждый прочитанный им текст усиливал его тревогу. Он добрался до конца стены, взглянул на другую стену, на которой тоже висели листочки. Цитаты из Корана и «Ригведы».

Откуда-то из дома раздался звук, кто-то чихнул. Джон замер, потом услышал шмыганье носом. Оно доносилось из комнаты через коридор.

Он вошел в столовую.

Мужчина, которого он запомнил как Поганку Джорджа, стоял на полу на коленях. Рубашку он уже снял, теперь пытался расстегнуть ремень. Перед ним на спине лежала Шарлотта. На ее груди виднелся алый кружок, откуда вытекала кровь и скапливалась под правым плечом. Рядом с ней на ковре валялись пустая коробка, разбросанные салфетки и пистолет.

Джон быстро наклонился и схватил пистолет за дуло. Щелкнул предохранителем и громко произнес:

— Полиция. Отойдите от этой женщины.

По подбородку Джорджа потекла струйка слюны.

Видя, что он не реагирует на слова, Джон сделал шаг и от души лягнул Джорджа в живот. Тот свалился на спину, с трудом переводя дыхание. Джон схватил его за руку, застегнул наручник, выволок из комнаты и прицепил к батарее отопления. Затем вернулся, наклонился над Шарлоттой и пощупал пульс. Слабый, но есть.

Когда Джон начал подкладывать салфетки под рану, за его спиной Джордж принялся кашлять и рыдать. Джон вытащил из кармана мобильный телефон вызвал «скорую помощь» и группу поддержки.

Он тяжело и прерывисто вздохнул, взглянул на стопку коробок. Верхняя была открыта, внутри лежали пачки жевательной резинки «Экстрим». Рядом стояла коробка побольше. Он поднял клапан дулом пистолета и обнаружил внутри тюбики с силиконовым гелем.

Джон впервые обратил внимание на стену над камином. Ряд за рядом небольшие листки бумаги. Он подошел поближе, заметив красные линии, перечеркивающие верхний ряд анкет участников соревнования. Полли Матер, Хедер Райн, Мэри Уолтерс, Лиз Уилсон, Габриэлла Харнетт, Эмили Сандерстоун.

О Господи.

Вернувшись в столовую, он схватил Джорджа за волосы:

— Ты, ублюдок! Где Том?

Глаза Джорджа были закрыты.

— Я не хотел причинить ей боль.

Джон дернул его за волосы:

— Что ты сделал с Томом Бенуэллом?

Джордж снова зарыдал.

— Когда ты развесил эти листки?

— Какие листки?

— Анкеты. Насчет жвачки. Ты давно здесь живешь?

— Не понимаю, о чем вы. Здесь живет Том.

Джон встал и вернулся в гостиную. На каминной доске лежала пачка паспортов. С помощью дула пистолета он открыл верхний и увидел имя и фамилию: «Эмили Сандерстоун».

Он бегом вернулся в столовую, схватил Джорджа за горло и приставил пистолет к его пухлой щеке.

— Что происходит?

Джордж пытался отползти, не открывая глаз.

— Открой глаза!

Джордж повиновался.

— Кто здесь жил?

— Том. Он всегда здесь.

Джон понял, что Джордж говорит правду. Он вернулся в гостиную, положил пистолет на стол и присмотрелся к анкетам. Они были расположены рядами по семь штук в каждом. Кроме верхнего, в котором содержалось шесть анкет. Убийства начались шесть дней назад, только на четвертый день трупа не обнаружили. На четвертой анкете отсутствовала красная черта — на анкете Лиз Уилсон. И не было седьмой анкеты, лишь маленькая дырочка в краске, куда воткнута булавка.

— Ох, милостивый Боже, что же ты творишь? — прошептал Джон, вытаскивая телефон, чтобы опять позвонить в участок.

Там никто не ответил. Он перевел звонок на автоответчик и набрал номер участка в Лонгсайт. Отрывисто сообщил, что ему требуются специалисты по адресу Мурфилд-роуд, шестнадцать, Дидсбери.

— И немедленно пошлите машину… — Он взглянул на данные Лиз Уилсон в анкете и вслух прочитал ее адрес. — Объявите в розыск Тома Бенуэлла. Белый, тридцать два года, белокурые вьющиеся волосы, пять футов одиннадцать дюймов ростом, среднего телосложения. Возможно, в светло-зеленом костюме от Армани, в руке кейс. Думаю, в данный момент он направляется к дому очередной жертвы.

Как только Джон выговорил последнюю фразу, он вспомнил слова Никки Кингстон о том, что она получила пачку жвачки некоторое время назад с рекламного лотка, где их раздавали. На анкетах, на которые он сейчас смотрел, сверху было написано: «Выиграйте годовой запас жвачки «Экстрим» и бесплатный отпуск на двоих в Малайзии».

Он стал листать свою записную книжку, зная, что, после того как Слай сбил с ног Никки в торговом центре, у нее болела шея и она сидела дома. Наконец нашел номер и позвонил.

— Никки, это Джон! — крикнул он.

— Да, я слышу. Господи, Джон…

Он перебил ее:

— Никки, никому не открывай дверь, поняла?

— Ты о чем?

— Пообещай, что ты запрешь дверь!

— Ладно, ладно! Что происходит?

Джон облегченно вздохнул.

— Помнишь, ты говорила, что бесплатно получила пачку жвачки. Ты одновременно не заполняла какую-нибудь анкету?

— Да, а ты откуда знаешь?

— Запри дверь, ясно?

— Ладно, вот я закрываю. Расскажи теперь, в чем дело?

— Скажи еще раз, где ты получила эту жвачку?

— У обычной рекламной тележки около вокзала Пиккадилли.

Внезапно все сошлось. Все жертвы жили на востоке и юге Манчестера, откуда железнодорожные пути вели на вокзал Пиккадилли.

— Он таким образом выбирал своих жертв. У него полно этих анкет в доме. Очевидно, он выбирал те, которые заполнили одинокие женщины. Есть вероятность, что и твоя анкета у него. — Джон не стал упоминать, что одна из ряда потенциальных жертв исчезла со стены. — Держи двери на замке, хорошо?

— Не волнуйся. Мне позвонить в полицию?

— Я попросил, чтобы направили машину для объезда улиц. Продиктуй мне свой адрес.

Джон повторил названный адрес вслух, желая убедиться, что он ничего не перепутал, повесил трубку, позвонил в Лонгсайт и приказал немедленно послать патрульный автомобиль по этому адресу.

Вернувшись в гостиную, он пощупал пульс у Шарлотты. Пульс был слабый. Джон схватил ее руку и начал сильно тереть.

— Шарлотта, побудь со мной, не уходи. Ты меня слышишь? Не уходи!

Завыла сирена.

Рыдания Джорджа едва заглушили ее. Джон повернулся к нему и прорычал:

— Заткнись, ублюдок!

Джордж закусил губу. Лицо блестело от слез. Джон услышал, как смолкла сирена. «Скорая помощь» остановилась у дома. Он вскочил и распахнул дверь. Два санитара торопливо шли по дорожке с чемоданчиками в руках.

— Пулевое ранение. Ее зовут Шарлотта. Она потеряла много крови.

Они вбежали в дом и опустились около нее на колени. Один разорвал пачку с бинтами, другой готовил кислородную маску.

— Она выживет? — спросил Джон.

— Да, если нам удастся сразу остановить кровь. Не мешайте, пожалуйста.

Джон попятился из комнаты и начал нервно ходить взад-вперед по коридору. Его мучило желание что-нибудь сделать. Увидев сигнал на автоответчике своего мобильного, он позвонил по определившемуся номеру и услышал голос сестры:

«Привет, Джон. Это твоя маленькая сестренка. Не подумай, что я напоминаю тебе об обещанной жвачке. Тем более что накануне Элис дала мне действительно очень хорошую. Не могу найти, где она продается. Она сказала, что взяла ее с рекламного лотка у вокзала Пиккадилли. Надеюсь, жвачка скоро поступит в продажу. Называется «Экстрим», с цитрусовым вкусом. Я решила, вдруг ты там будешь. Увидимся. Пока».

— О, нет, Господи, пожалуйста, нет, — взмолился Джон, набирая свой домашний номер. Ведь Элис тоже ездила в Манчестер поездом.

После пяти звонков включился автоответчик, но Джон уже мчался по улице.

Тусклое ноябрьское солнце скрылось за горизонтом, и в темнеющее небо со скрежетом и визгом взмывали ракеты фейерверка. Джон промчался по Фог-лейн, крича пешеходам, чтобы они ушли с дороги. На детской площадке детишки радостно возились с хлопушками. Джон резко свернул на Кингсуэй-стрит, зная, что оттуда до его дома всего несколько минут бега. Но плотная шеренга машин медленно двигалась в обоих направлениях, поэтому он сунулся перед ближайшим автомобилем, подняв руки. Когда он резко затормозил, водитель возмущенно крикнул:

— Придурок!

Джон нырнул в промежуток между следующими машинами, не обращая внимания за скрип и скрежет тормозов за своей спиной. Он знал, что, как только увидит слева поле для гольфа, до дома будет рукой подать.


Том сверился с анкетой и сообразил, что находится на нужной улице. Он поставил кейс у ног, достал из кармана пакетик с порошком и принял щепотку. Затем расслабил плечи, вдохнул и посмотрел на номер дома напротив. Немного прошел по улице и свернул на подъездную дорожку. Стоя у дверей, он еще раз взглянул на анкету, решив, что фамилия кажется ему смутно знакомой. Но постоянный шепот в голове мешал сосредоточиться, и Том так и не вспомнил, где слышал или видел эту фамилию. Он нажал кнопку звонка.


Горло горело, Джон чувствовал, что колени немеют, но подошвы его ботинок продолжали стучать по асфальту. Он добежал до конца дороги и бросился к дому. Входная дверь была заперта, в гостиной горел свет. Джон остановился, стараясь отдышаться и успокоиться. Трясущимися руками он вытащил ключи из кармана и не сразу попал ключом в замочную скважину. Дверь распахнулась. Тишина. Ему не хватало воздуха, но он не смел дышать, не смел позволить себе издать хоть малейший звук. Пара шагов, и он уже в гостиной.

Элис лежала на ковре у газового камина, рядом дрожал Панч.

Пытаясь отдышаться, Джон с трудом произнес:

— Ты в порядке?

Элис посмотрела на него так, будто он сошел с ума.

— Да. А что со мной могло случиться?

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь успокоить твою собаку. Сегодня ведь фейерверк, забыл? Шум, свист, взрывы.

Джон с трудом сглотнул и набрал полную грудь воздуха.

— Ты не поверишь… — Внезапно он нервно рассмеялся, вернулся к входной двери и плотно закрыл ее. Бросил через плечо:

— Если честно, то я думал, что ты в большой беде!


Через матовое стекло Том увидел смутную фигуру, которая приближалась к двери. Женскую фигуру. Дверь распахнулась.

— Добрый вечер, — улыбнулся Том. — Мисс Элли Спайсер?


Джон повесил куртку на перила лестницы и задержался в дверях гостиной, чтобы утереть пот со лба и снова убедиться, что Элис жива и здорова. Немного успокоившись и качая головой, он проговорил:

— Господи, это было ужасно. — Затем направился по коридору на кухню. Элис двинулась за ним. Несчастный, трясущийся Панч брел следом.

— Джон Спайсер, ты объяснишь мне, в чем дело?

Джон стянул рубашку и вытер ею тело.

— Позже объясню. Мне необходимо вернуться в дом Тома.

— Дом Тома? Что случилось?

Джон сунул руку в корзину для грязного белья и выудил оттуда рубашку, в которой играл в регби.

— Убийства… Похоже, это работа Тома Бенуэлла.

— Тома? Того самого, с кем ты играл в одной команде? Но почему? Зачем ему убивать людей?

Не желая рассказывать Элис о том безумии, которому он стал свидетелем, Джон лишь покачал головой:

— Не знаю, но я ведь только что был в его доме. Там всякие вещи… все выглядит довольно убедительно.

— Какие вещи?

— Ну, разные. Которыми он пользовался, чтобы выбирать жертв. Слушай, мне нужно возвращаться. Я позвоню, чтобы сюда прислали машину. Не открывай дверь никому, кроме полицейского в форме.

— Джон! — резко воскликнула Элис. Панч даже пригнулся. — Ты влетаешь сюда с вытаращенными глазами, говоришь, что, наверное, твой приятель убивает людей, и уходишь? Что ты имеешь в виду под вещами, с помощью которых он выбирал жертв?

Джон взглянул на входную дверь.

— Ну ладно. Ты ведь взяла пачку жвачки с рекламной тележки у вокзала Пиккадилли несколько недель назад?

Она кивнула.

— И заполнила анкету участника соревнования?

— Да, — прошептала Элис, побледнев.

— Вот такими анкетами он и пользуется, чтобы выбрать жертвы. На этом проклятом листке есть все, что ему нужно… — Казалось, Элис сейчас упадет в обморок. Джон шагнул к ней. — Не беспокойся. Теперь ты вне опасности.

Она поднесла дрожащие пальцы к губам.

— О Господи, прости меня. Я не вписала туда свою фамилию. — Она схватила Джона за рукав и потащила к двери. — Я вписала фамилию твоей сестры. Мне казалось, она заслужила хороший отдых.

— Ты вписала в анкету фамилию и адрес Элли?

Глаза Элис наполнились слезами.

— Звони ей! — заорал Джон. Схватил ключи от машины и выскочил из дома.


Хлопки и треск становились все громче, разноцветные вспышки хорошо виднелись через занавески.

— Вы уверены, что я не могу позвонить своей подруге Элис? — спросила Элли, с удовольствием жуя пластинку жвачки. — Анкета заполнена ее почерком. Она придет в восторг, когда узнает. Я возьму с собой ее. Господи, надо же, как здорово!

Том улыбнулся:

— Будет лучше, если мы сначала убедимся, что все в порядке.

— Да, конечно, мой паспорт. Подождите, он где-то здесь.

Когда она стала рыться в ящиках, в прихожей зазвонил телефон. Элли прекратила поиски, выпрямилась и поднесла руку колбу.

— Что-то у меня голова кружится. Я только…

Том перебил ее:

— Пожалуйста, давайте сначала проверим, что все в порядке. А то вы можете поделиться с кем-нибудь хорошими новостями раньше, чем мы убедимся, что вы имеете право на эту премию.

Элли взглянула на него и пожала плечами.

— Ладно. — Она опять повернулась к ящику как раз в тот момент, когда звонок принял автоответчик. — Вот он, — сказала она, протягивая ему паспорт.

— Замечательно, — промолвил Том, откашливаясь. — Не могли бы вы предложить мне чашку чаю, прежде чем мы начнем?

— Хорошая мысль! — заметила Элли. — Я бы тоже выпила. А то меня слегка качает. Какой вы предпочитаете чай?

— С молоком, два кусочка сахара, спасибо.

Она исчезла в коридоре, ведущем в кухню.

Том сидел неподвижно, шепча ответы голосам, звучащим в его голове.


Джон резко остановился. Машину занесло. Он выскочил на дорожку и помчался к дому сестры, даже не захлопнув дверцу. Начинался дождь, и крупные капли уже падали ему на голову. Он простонал:

— Ключи… — И тут же осознал, что запасные ключи к дому Элли остались у него дома в ящике стола в кухне.

Он начал стучать кулаком, потом наклонился и прокричал ее имя в отверстие почтового ящика. Ответа Джон не получил, но сквозь матовое стекло он различил, что пальто и сумка Элли висят в холле. Он сделал шаг назад, слегка согнул колени и, уставившись на часть двери прямо под замком, со всей силой ударил по ней каблуком. Дерево раскололось, Джон поднажал плечом и ввалился в дом. Забыв все, чему его учили, Джон слепо рванул по коридору и дальше, в гостиную.

Элли лежала на полу, раскинув руки в стороны. Глаза закатились. Джон по инерции проскочил вперед по ковру и, сообразив, что подставил спину, стал поворачиваться. Что-то обрушилось на его затылок. Из глаз посыпались искры, он упал на колени, почувствовал, что падает на пол, но был не в состоянии поднять руки, чтобы смягчить падение.


Том повернул пистолет с силиконовым гелем в руках так, чтобы металлический наконечник был направлен от него. Голоса вопили, подбадривая его, и он поднял пистолет, готовясь со всей силой опустить его на голову мужчины. Внезапно он увидел цифры у него на спине. Глаза медленно переместились на лицо человека.

Убей его!

Том остался стоять неподвижно, еле шевеля губами.

— Но ведь это Джон. Я его знаю. Он носит ваш номер. Что мне делать? Он носит ваш номер.


Красная пелена перед глазами начала исчезать, и Джон обнаружил, что стоит на коленях, а верхняя половина его туловища лежит на диване. Он смотрел вниз, и лицо Элли находилось от него в нескольких дюймах. Джон видел, с каким трудом она дышит. Затем он услышал мольбу Тома за своей спиной.

— Но он носит ваш номер. Я не могу.

Неожиданно раздался топот, и хлопнула входная дверь. Опираясь на подлокотник дивана, Джон неуверенно встал и сделал несколько робких шагов, опасаясь, что колени подогнутся. Но ноги справились и с каждым шагом становились все сильнее. К тому времени как Джон добрался до входной двери, он чувствовал, что адреналин проник в него до самых кончиков пальцев ног. Он побежал по подъездной дорожке. В небе прямо над ним взорвалась ракета, и сквозь пелену дождя он заметил фигуру убегающего человека. Джон вырвался на мостовую и промчался первые шестьдесят метров, даже не переводя дыхание. Он достиг конца улицы и увидел, что фигура мчится к шоссе.

— Том! — отчаянно крикнул Джон.


Том оглянулся через плечо: Джон быстро сокращал расстояние между ними. Он обратился к голосам, прося инструкций. Ему было велено бежать к шоссе. Добравшись до него, Том посмотрел в сторону. Оттуда к нему приближался восемнадцатитонный грузовик «Аргус». Том знал, что такой грузовик перевозит разнообразные хозяйственные предметы. Причем в количестве, достаточном, чтобы удовлетворять потребности крупного манчестерского магазина в течение недели.

Том решительно пересек все ряды шоссе и направился прямо на грузовик. Он вытянул руки вперед ладоням и вверх, закрыл глаза и приказал грузовику остановиться. Он чувствовал, как сила учителей вливается в его руки, и представил молнии, сбегающие по его пальцам.


Со своего места на повороте Джон мог лишь наблюдать, как водитель грузовика ударил по тормозам. Дождь, стекающий по фартукам грузовика, внезапно полетел вперед по диагонали под огромные колеса. Грузовик начал скользить по мокрой мостовой. Первое, с чем соприкоснулись вытянутые руки Тома, была решетка радиатора под кабиной водителя. Обе руки оказались вывернутыми из суставов, а надвигающаяся груда металла ударила его в лицо и грудь. Подобно какой-то гротескной фигуре, на капоте машины его протащило примерно футов сорок, мимо Джона, пока грузовик не сбавил ход и Том не сполз на землю.

Когда голова Тома ударилась об асфальт, правый глаз приоткрылся, позволив ему увидеть бесконечную галактику сверкающих звезд. Еще мгновение, и колесо проехало прямо по его голове.


— О Господи! — воскликнул кто-то.

Несколько человек бежали к грузовику, водитель которого уже звонил по мобильному телефону.

Джон на мгновение согнулся, чтобы перевести дыхание после бега. Элли… Он должен вернуться к ней. Джон выпрямился и зашагал к ее дому, постепенно убыстряя шаг, чтобы как можно скорее оказаться подальше от изуродованного трупа Тома и помочь сестре. Когда он приблизился к ее дому, то увидел женщину. Это была Элис. Джон поднял руку и махнул ей.

— Джон! Что случилось? Где Элли?

— Здесь. Нам нужна «скорая помощь». Элли накачали наркотиками.

— Она в безопасности? Где Том?

— Том умер.

Элли все еще лежала на ковре. Джон опустился на колени, просунул ладонь ей под шею, приподнял голову и прислонился своей щекой к ее щеке. Он слышал, как в прихожей Элис звонит по телефону, вызывая «скорую помощь». Он обнял сестру, прижал к себе и стал покачивать, как ребенка. Вскоре Джон почувствовал руки Элис вокруг своей шеи и неожиданно заплакал.

Примечание автора

Чтобы рассказать, как Томом овладевало безумие, я привел описание симптомов разных душевных заболеваний. Скорее всего наиболее распространенными являются слуховые галлюцинации, которые испытывают большинство шизофреников.

Однако мне не хотелось бы, чтобы читатель ошибочно решил, будто шизофреников толкают на убийство голоса, которые они слышат. (Как ни печально, чаще всего они наносят вред самим себе.) Если читателям захочется узнать, кто их может убить, пусть взглянут на свою семью. Согласно данным статистики, куда больше людей погибают от руки родственника, чем от руки Случайного шизофреника.

Если кого-нибудь интересует данный вопрос, я рекомендую прочитать книгу Кристофера Фрита и Ив Джонстоун «Шизофрения. Очень краткое введение».

По мнению авторов, цифра семь, безусловно, имеет большое значение. Материала относительно повторного и таинственного появления этой цифры в истории хватило бы на несколько книг (ссылки на которые мой редактор вполне резонно выбросил, чтобы сохранить темп повествования). В Интернете можно найти много сведений относительно семерки, включая веру Тома в учителей, но свою информацию я черпал в основном из книги Джеффри Эша «Мудрость древних».

Благодарности

Роман никогда бы не появился, если бы не вера в меня компании «Грегори» и опыт Джейн Вуд из «Ореона». Я хотел бы также выразить свою огромную благодарность следующим людям (порядок случаен):

доктору Алану Джемиесану, который предоставил мне обширную информацию по судебной практике и токсикологии,

Эйдану О’Рурке, чьи фотографии Манчестера позволили мне описать этот город таким, каким он был в дни Игр Содружества,

Саймону Робертсу, который познакомил меня с «Vutek 5300»,

Полу Рурке, чьи разъяснения по поводу рынка наружной рекламы мне очень помогли,

доктору Йану Коллиру, описавшему, как человек задыхается,

Клер и Полу за то, что позволили мне посмотреть на их фотографии с Сейшельских островов!

www.chrissimms.info

Примечания

1

Нет (фр.).

2

Они умеют жалить (фр.).

3

Как пчелы (фр.).


home | my bookshelf | | Убить зверя |     цвет текста   цвет фона