Book: Пятое евангелие. Часть 0. Предисловие



«ПЯТОЕ ЕВАНГЕЛИЕ» ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К WEB-ИЗДАНИЮ


Казалось бы, при столь хорошо налаженном в наше время туристском бизнесе в Израиле, писать книгу о Святых местах все равно, что открывать Америку. Так, недавно, один экскурсовод и организатор курсов, которому предложили мою книгу, даже не потрудившись взглянуть на нее, заявил: “Мы не нуждаемся ни в какой информации, все, что нам нужно, у нас уже есть”, мол, настолько они уже переполнены всяческими знаниями и мудростью, что невозможно уже найти ничего, чтобы для них представляло интерес. Однако, как оказывается на практике, для большинства туристов и даже многих профессиональных экскурсоводов Святая Земля по сей день остается “неоткрытым континентом”. Об этом говорит тот факт, что вот уже второй год моя книга не перестает пользоваться спросом у русскоязычных читателей, и вот настала необходимость сделать новую редакцию, которую я предлагаю читателям на страницах «Гайд-Парка».

Меня часто спрашивают: сколько времени я писал эту книгу? Честное слово, я всегда затруднялся ответить на этот вопрос. Дело в том, что идея написания книги возникла у меня сравнительно недавно (примерно в 1997 году), и ее основной текст был написан в сравнительно короткий срок, но много времени у меня заняла работа по редактированию, художественному оформлению и прочие хлопоты, связанные с поиском издательства и типографии. Написал же я ее быстро потому, что до этого у меня уже было накоплено достаточно фактического материала, который я собирал почти всю жизнь. Собирая этот материал, я, конечно, не думал, что когда-нибудь сделаю из него книгу. Первое время моего пребывания в Израиле у меня была мечта стать экскурсоводом, я весьма серьезно изучал эту страну, много путешествовал, доставал необходимую литературу. Дважды (если не трижды) я пытался поступить в Школу туризма, но оба раза я проваливался на психометрическом тесте, причем не на письменном, а на устном собеседовании. Мне до сих пор не известно, на какие вопросы я ответил неправильно. Как мне объяснили, я своим характером не подхожу к роли экскурсовода. На третий год у меня даже не приняли документы. Может быть, мои экзаменаторы, где-то правы, ибо, как я сейчас понимаю, весь их тест был направлен на выявление и отсев нонконформистов, ведь экскурсовод, мол, должен уметь приспосабливаться к группе, соответствовать ее вкусам, быть лидером. Естественно, что психометрический тест отсеет всякого, кто будет подходить к вопросам не так, как принято, то есть тех, кто обладает мало-мальски оригинальным мышлением, отличаясь от ординарной массы. Впрочем, эта моя врожденная неконтактность не мешает мне с успехом заниматься преподавательской деятельностью. Действительно, как учитель, я никогда не “приспосабливался” к своим ученикам, но приспосабливал их к тому, чему я их хотел научить, и потому мне удавалось достигать с ними хорошего контакта и взаимопонимания. Но порой на это уходило некоторое время, не один урок, перевоспитать же целый коллектив туристов за два часа экскурсии, признаюсь, вряд ли было бы в моих силах. Экскурсовод, имеющий свое мировоззрение, свою веру, свою оценку того, о чем он говорит, – в туристском бизнесе явление весьма нерентабельное, чреватое всевозможными осложнениями, связанными с расстройством религиозных чувств инакомыслящих слушателей.

Но, так или иначе, к экзаменам я готовился, материал собирал и даже проводил свои частные экскурсии. Первый же опыт моего общения с туристами показал, повышенный интерес со стороны представителей так называемой бывшей советской или нынешней “эсэнгойской”, а также израильской интеллигенции, к истории страны Израиля и, особенно к ее святыням и религиозной философии. Многие мои друзья жаловались на то, что не могут найти интересующий их материал. И действительно, дефицит литературы, особенно на русском языке, по этим темам в то время был огромный. Чтобы мне добыть фактический материал, часто приходилось подолгу рыться в библиотеках и заниматься переводом многих книг, журналов и газетных статей с иврита и с английского языка. И вот тогда я решил, раз мне не надлежит делиться своими знаниями устно, мне необходимо изложить их письменно. К тому же мне теперь не было необходимости приспосабливаться к разношерстной туристской публике, пытаясь угодить всем ее вкусам, я теперь мог позволить себе говорить то, что думаю, ибо читатели, в отличие от туристов, это всегда узкий избранный круг, как правило, думающий о тех же проблемах, что и я. Даже у меня появился некий шанс переубедить людей, враждебно настроенных к этим идеям, потому, что всякий читающий, в отличие от слушающего, имеет в запасе время больше, чем два часа, поэтому, в отличие от туриста, он может обдумать прочитанное, а думание, даже если оно и не обращает человека в единомышленника, всегда вещь полезная. Таким, образом, написанием книги я выполнил две задачи, с одной стороны сохранил в покое нервы чиновников Министерства туризма, и осуществил свое призвание экскурсовода, доводить до людей вечные духовные ценности, чтобы сделать народ более интеллигентным.

Да, моя книга адресована не праздно шатающимся по стране «новым русским», не знающим, на какое бы еще развлечение убить время, а избранным интеллектуалам, и, прежде всего, интеллигентам, то есть тем, кто ищет правды и справедливости. Об этом я писал и в предисловии и неоднократно подчеркивал в самой книге. Это не моя оценка книги, это ее цель, ибо я считаю, что глупо и бессмысленно оценивать собственное творчество. Каково есть – таково есть, ибо если мы даем ему заниженную оценку, то не лицемерим ли? Если мы пишем или что иное делаем, мы должны быть уверены, что наша работа нужна, что мы умеем ее делать и готовы поручиться, что именно наша деятельность принесет пользу людям. (Лучше бы о скромности вспомнили базарные торгаши, когда беззастенчиво расхваливают свой посредственный и никому не нужный товар). Итак, книга – это моя работа, направленная на то, чтобы сделать окружающих меня людей более интеллигентными. Я не собираюсь вступать в споры относительно того, насколько я сам интеллигентен по сравнению с моими читателями, ибо писал не о себе и не о своем самовоспитании, однако из-за этого я не собираюсь и не имею морального права стушевывать те методы воспитания, которые я избрал для воздействия на читателей. В принципе, если бы была на то возможность, я бы, как автор, предпочел остаться анонимным, но современная публика порой настолько недоверчива, что даже подписанную мною книгу кое-кто боится взять в руки, чтобы не дай Бог не стать “жертвой вражеской пропаганды” или “христианского миссионерства”. “Я эту книгу даже и в руки никогда не возьму, кто знает, что там написано” – заявляет одна “благочестивая” особа. Но зачем же бояться книг? Книги всего – лишь бумага. Во всем виноват разум. Это очень опасная и коварная вещь. В нем порой могут зарождаться всякие неожиданные мысли, не продиктованные начальством, не выражаемые “от имени и по поручению”. Наличие разума обязательно сделает “нормального” человека “не таким” и “не нашим”. Избавиться от разума – вот что нужно! Тогда и книги никому не понадобятся. Надо прооперировать мозг и вырезать те центры, где сосредоточены воля, фантазия и любовь, как в романе Евгения Замятина «Мы»: «Последние открытие Государственной Науки: центр фантазии – жалкий мозговой узелок в области Варолиева моста. Трехкратное прижигание этого узелка Х-лучами – и вы излечены от фантазии – навсегда. Вы – совершенны, вы – машиноравны, путь к стопроцентному счастью – свободен».

Когда в 1998 году я завершил работу над «Пятым Евангелием» и стал выводить свое детище в свет, я понял, что нарушил неписаные законы, «этические» кодексы, по которым, хотя формально и можно, но фактически не принято писать книги тем, кому «не положено». Моя книга оказалась своего рода незваным гостем, ее никто не ждал, никто не жаловал, а соответственно, не могли ей найти подходящего места за общим литературным столом в нашем «интеллектуальном» мире. Что касается спонсоров, готовых взять на себя часть расходов на издание книги, то я их даже и не искал, хорошо зная уже общее отрицательное отношение сильных мира сего ко всякому проявлению вольнодумства. Я начал с того, что стал искать издательство, готовое отредактировать и издать книгу полностью за мой счет. Несмотря на бешеные цены, которые мне предлагали мастера книжного дела за свои услуги, я их принимал, но, увидев мою книгу, издатели либо отказывались со мной иметь какое-либо дело вообще, либо соглашались печатать книгу на полулегальных условиях, без того, чтобы там стоял знак их фирмы или какое-либо упоминание об их причастности. С одним издателем я даже почти заключил договор, но спустя некоторое время, видимо проконсультировавшись с кем следует, он вернул мне текст, под предлогом, что де временно прекращает свою издательскую деятельность. В конце концов, мне удалось найти типографию, где согласились напечатать уже отредактированный, полностью оформленный в смысле художественного дизайна (со всеми иллюстрациями, рисунками и проч.) текст. Не будучи профессионалом в издательском деле, мне пришлось осваивать и эту специальность, в итоге у меня получилось то, что получилось (судите сами), и я отнес свой опус в типографию. Короче, они просто сканировали готовые страницы, напечатанные мною на компьютерном принтере. Ну что ж, и на том спасибо.

Следующая моя эпопея была связана с проблемой распространения книги. Я стал обращаться в различные книжные магазины и торговые организации. Однако и здесь оказалось не все так просто. Во многих местах, увидев книгу, мне отказывали с порога. По какой причине? – трудно сказать. Во всяком случае, эта причина не коммерческая, ибо в тех магазинах, где ее приняли, она сразу приобрела популярность бестселлера. Я думаю, что и те, кто отказывают, тоже не очень хорошо понимают, почему. Так мне сказала некая «идейная» хозяйка одного магазина: “Ты пришел сюда со злыми умыслами, я вижу это по твоему виду, а потому и разговаривать с тобой у меня нет желания, отвечать на твои вопросы я не обязана” (иными словами: Ты злодей, но в чем твоя вина объяснять тебе никто не будет).

К счастью, не все в Израиле оказались столь «идейны». В других местах продавцы заинтересовались красивым внешним видом книги (см. фото: «Пятое Евангелие») и ее содержанием и с энтузиазмом взяли ее на реализацию. Особенно мне бы хотелось здесь выразить свою благодарность сети книжных магазинов «Лим» и владельцу книжного магазина «Мадрих» в Иерусалиме Якову Финкелю (он также и автор одного из первых «Путеводителей по Израилю» на русском языке) – первым из тех, кто осмелились продавать мою книгу и с успехом продолжают это делать и по сей день. Благодаря ним и другим магазинам тираж моей книги окупился, тем не менее я понял, что много есть в этом мире заинтересованных лиц, которые будут делать все, чтобы моя книга не увидела свет.


Пятое евангелие. Часть 0. Предисловие

Чем же эта книга так не угодила моим оппонентам? Разве мало в Израиле публикуется литературы со спорными взглядами, сомнительными теориями и даже откровенно клеветнической? Один мой критик как-то раз сказал: «Твои мысли трудно принять простому еврею, но их и трудно опровергнуть. С тобой вряд ли кто будет спорить, тебя будут просто молча ненавидеть».

Однако находятся и такие, что прямо указывают на мои недостатки. Я не утверждаю, что моя книга лишена недостатков, они есть (некоторые я исправил в настоящем издании, некоторые оставил нетронутыми – пусть остаются как этапы эволюции бесконечного познания), но речь сейчас не о них. Есть вещи, которые существуют помимо моей воли, а мои критики этого понять не желают. Им не нравится действительность, а я пишу о том, что есть, что вижу, что знаю, и выходит, будто я сам эту действительность сотворил. Так, однажды меня обвинили в том, что я искажаю исторические факты, что, мол, две тысячи лет тому назад такие-то события происходили совсем иначе (интересно, почему именно я, не ученый-профессионал, в этом вопросе должен быть “крайним” и принимать на себя удары за то, что разделяю точку зрения подавляющего большинства современных историков?). Может быть, господа, я в чем-то и ошибаюсь, вернее, ошибается современная историческая наука, на исследования которой я опирался. Сам я, как впрочем, и вы, не жил в те времена, и не могу свидетельствовать о том, что все было именно так, а не иначе, а историки и даже исторические источники постоянно противоречат друг другу. Так, например, со мной спорят там, где я ссылаюсь на Иосифа Флавия. Если этот источник кто-то считает недостоверным, то не лучше ли вместо беспочвенных споров привести источник “более достоверный”, если таковой, конечно, имеется, буду рад узнать альтернативное мнение. Я же, никогда не утверждал, что исторические свидетельства Иосифа Флавия, как впрочем, и все другие, не подлежат никакому сомнению. Однако если хотите знать, в исторической философии можно и из ложного свидетельства, и даже мифа, сделать истинные обобщающие выводы; и с другой стороны, само знание достоверных фактов вовсе не гарантирует их понимания, осмысления причин и следствий. Поэтому сама история, как полицейское расследование событий, меня всегда мало интересовала. У меня же предмет рассмотрения не история, а метаистория, философия истории, где конкретный факт не значит ровным счетом ничего. Вы не согласны с приведенными мною историческими данными? – очень хорошо, оставим в покое вопрос об их истинности и примем как притчу, как миф. И поймите, что мифы, предания и даже самые фантастические легенды значат в метаистории порой больше, чем самые достоверные факты, ибо иной факт может быть результатом случайного стечения обстоятельств, а мифы и легенды никогда не рождаются на пустом месте, но складываются из наблюдения определенных объективных закономерностей и поэтому скорее, чем факт, отражают законы исторической необходимости.

Китайские мудрецы в поучение таких ревнителей фактов любили приводить одну притчу:

“Как-то раз, шел по полю крестьянин и увидел в канаве мертвого зайца. Этот заяц, прыгнув через канаву, напоролся на острый сук и умер. Крестьянин был очень рад такому легкому добыванию зайчатины, и потому пришел на следующий день на то же самое место и стал ждать, когда следующий заяц пробежит и напорется на тот же самый сук. Но заяц так и не пробежал. Говорят, этот крестьянин до сих пор сидит там же, но больше ни один заяц ему не попался.

Часто мне делают замечание, что я, мол, стилем своего языка оскорбляю людей, и тем самым отталкиваю от себя многих потенциальных сторонников. Меня убеждают, что я-де мог бы сказать ту же самую мысль, но выразить ее другими словами, в безобидной форме. Зачем, мол, я употребляю такие давно табуированные нашим обществом слова, как чернь, толпа, и т. п., ведь это так ранит самолюбие “простых людей”, и не все могут правильно понять, что под этими словами у меня подразумевается. Но можно было бы вместо этих грубых эпитетов сказать нечто нейтральное, но понятное, вроде: “некоторые малосознательные элементы”. Да, я прекрасно понимаю, что нашим “малосознательным элементам” такое обращение пришлось бы по душе, но прибавилось бы у них от этого сознания? – Вот вопрос! Моя цель – разбудить сознание, а не усыпить.

Между прочим, демагогам очень удобно играть на гордости толпы, они только и делают, что заигрывают с этим пороком и тем самым манипулируют одержимым им человеком, как хотят. В мои же планы не входит кем-либо манипулировать, мне не нужны ни сторонники, ни последователи, поэтому я не уважаю ни галлюцинации шизофреников, ни детский лепет, ни идолов фашиствующей толпы, но зато в каждом из них я уважаю скрытую здоровую личность. Я верю, что в каждом человеке может и должен проснуться интеллигент, и если я поставил себе задачу пробуждать в людях интеллигентность, я, как учитель, несу ответственность не только за качество того учебного материала, который я преподаю, но и за выбор наиболее действенной дидактической формы его подачи. Я считаю, что даже обида в сердце лучше, чем равнодушие, ибо всякое острое переживание может привести к просветлению (дзенские мастера, порой, даже били своих учеников), холодные же доводы рассудка – не дадут абсолютно ничего. К тому же, что касается чистой информации, фактов и даже теоретических концепций, излагаемых мною в книге, то я далеко не единственный, кто поднимает подобную тематику. В принципе, у меня нет никакого особого оригинального учения, те же самые мысли можно услышать и в синагогах, и от христианских проповедников, и от многих общественных деятелей.

Поскольку для меня возможность приобрести нового читателя представляется на много важнее, чем новый гонорар, я решил лишить и моих дорогих продавцов, и самого себя монополии на распространение моей книги и сделать ее доступной более широкому кругу читателей, опубликовав текст на страницах Интернета. Настоящее издание есть подарок всем читателям, которые могут использовать его в любых целях, кроме коммерческих. Вы можете читать текст с экрана компьютера, хранить его на своем хард диске, перепечатывать на принтере, на ксероксе, дарить друзьям и знакомым, но не продавать.




К ЧИТАТЕЛЮ ПЕЧАТНОГО ИЗДАНИЯ


“Кто в наше время читает книги? Разве что только самые отсталые люди, не понимающие, что эпоха Гуттенберга давно уже ушла в историю” – такое выражение недоумения нередко приходится слышать от наших “передовых интеллектуалов”, взявших на себя роль вождей духовной жизни современного общества. Стало быть, дорогой читатель, если ты уж взял в руки эту книгу, ты, тем самым, подал повод заподозрить тебя в “отсталости”. Что ж ты так? С чего бы это тебя на книги потянуло? Или ты не доверяешь нашим “вождям” и сомневаешься в правильности того пути, по которому они тебя ведут? Разве мало тебе телесериалов, футбольных матчей и сайтов из Интернета, которые вполне удовлетворяют духовные потребности твоих современников? Может быть, заняться чтением тебя побудила “дурная привычка”, которая выработалась у некоторых странных интеллигентов отсталого Советского Союза, имевших обыкновение читать даже в метро? Может быть, ты один из тех завсегдатаев книжных лавок, что, не находя ни в чем удовлетворения, выискивают себе нечто новое, что могло бы исцелить их от ностальгии по прошлому? Может быть, и ты, как те неприкаянные, все ищешь вчерашний день, и, не найдя себе надлежащего применения в этом Советском Союзе и разочаровавшись в советских идеалах, отправился искать свою Землю Обетованную, где ты надеялся встретить своих единомышленников и реализовать свои творческие способности, но вместо этого ты нашел некий гибрид американского капитализма с советским бюрократизмом, имеющий облик царства Хама? А может быть, ты, наконец, решил куда-нибудь “причалить”, и, отчаявшись в осуществлении своих надежд, осознав невозможность что-либо изменить в этом хамовом мире, пришел к выводу: “Нет, это не то, что я искал, “эйн тарбут ба-Арец а-зот” (нет культуры в этой стране), и, поскольку желаемой тобою культуры ты не обнаружил нигде больше в мире, ты решил смириться с тем, что есть, и покорно абсорбироваться в новое общество?

Однако если ты думаешь, что этим выводом ты пришел к абсолютной истине и окончательно познал мир, то хочу тебе напомнить, что действительный мир всегда богаче и мудрее всех наших выводов о нем, и если мы что-то в нем познаем, мы открываем лишь только часть истины. Поэтому позволь мне дать тебе совет: не спеши полностью полагаться на свои выводы, какими бы истинными они тебе ни казались, и не отрекайся сгоряча от своих “старых интеллигентских предрассудков”, оставь хотя бы один шанс для своих сомнений; может быть, ты найдешь в моей книге аргументы в пользу своих “предрассудков” и сомнений, может быть, она поможет тебе увидеть “тарбут ба-Арец”, ты откроешь, что существует мир вечных истин и абсолютных ценностей; и, что бы там ни говорили наши “реалисты-прагматики”, этот мир не ими создан и не в их силах его поколебать; ты сможешь увидеть лживость многих модных химер, которые якобы “выбрало” новое поколение, и, в конце концов, поймешь ошибочность своих первоначальных выводов. Есть культура в этой Святой и древней стране, и сия книга есть одно из ее проявлений. Она ждет и твоей самореализации, ибо только твои “интеллигентские предрассудки” смогут спасти ее от профанации, а тебя от хамовой абсорбции.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ


“…Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе?

Филипп говорит ему: пойди и посмотри”.

От Иоанна 1: 46.

Правила хорошего тона, коих придерживаются все благовоспитанные авторы, подразумевают предпосылать своему сочинению краткое предисловие, в котором принято отдавать дань благодарности и признательности своим учителям, предшественникам, помощникам, консультантам, спонсорам и всем тем, кто вдохновил автора на сей труд.


Зато я хочу выразить самую искреннюю благодарность как раз наиболее враждебно настроенным ко мне и моим мыслям недругам. Именно они открыли мне на многие вещи глаза, стимулировали мой тугой и ленивый ум учиться полемике, расширять свою эрудицию, чтобы иметь аргументы в споре. Мои учителя, в основном, – это среднестатистическая обывательская среда бывшего Советского Союза, его так называемое агрессивно-послушное большинство и, теперь уже, новые израильские приспособленцы, издевающиеся над любыми идеалами, над всем возвышенным и благородным, презирающие и ненавидящие тех наивных “фраеров-простачков”, которые еще во что-то верят.

Надо также выразить благодарность авторам многочисленных книг, брошюр и статей, написанных в духе воинствующего атеизма и “научного” низвержения учения Христа. Мало того, что, как и в коммунистическом СССР, так и полу теократическом – полу «статусквошном» Израиле, они оказывали и оказывают эффект бумеранга, отбив охоту у среднего читателя заниматься вопросами атеизма, стимулировав этим проявлять интерес к христианской апологетике, возможно даже в том числе и к настоящей книге, кроме этого, они дали мне, грешному, богатый материал для аргументов в пользу опровергаемого ими учения.

Атеистическая пропаганда за время советской власти, промывавшая мозги невежественным людям, своей цели не достигла – атеистов с материалистическим мировоззрением она из них не воспитала. Зато ей удалось создать новый зоологический вид животного в процессе, обратном дарвиновской эволюции. На основе Homo Sapiens было выведено новое домашнее животное – Homo Soveticus, или просто “совок”, который приучен, ни о чем не задумываясь, как осел, прилежно выполнять свою работу и быть всегда готовым поверить в любую чушь, если это будет приказано ему вышестоящим начальством.

Как-то раз мне довелось прочесть книжку румынского пастора Ричарда Вурмранда “Мучения за Христа”, где он рассказывает о своей подпольной миссионерской деятельности в период коммунистического правления в Румынии. Мне показалось любопытным одно место, где он описывает свое потрясение от встречи с русским солдатом: “Он сказал мне, что он инженер, а я спросил его, верит ли он в Бога? Если бы он мне ответил “да” или “нет”, я не осудил бы его, потому что это его право верить или не верить, но он посмотрел на меня непонимающими глазами и сказал: “Для меня нет такого приказа, чтобы верить и если мне прикажут, я буду верить”. Слезы потекли по моим щекам, – продолжает пастор, – я чувствовал, как мое сердце разрывается в груди. Передо мной стоял человек с мертвым разумом, потерявший самый драгоценный Божий дар: право быть индивидуальным. Он был орудием в руках коммунистов, человеком с промытым мозгом, готовым по приказу верить или не верить. Он не был больше способен на личное мышление и был типичным русским после многих лет власти коммунистов”note 2.

Мне сейчас трудно судить о моральном состоянии Российской армии и о том, насколько это отсутствие индивидуального мышления типично для ее военнослужащих, хотя, как я понимаю, для военных людей объяснима привычка беспрекословно подчиняться приказам и некая индифферентность в отношении идеологических вопросов. Круг моего общения на сегодняшний день – это репатрианты из бывшего Советского Союза, теперь уже – израильтяне, в прошлом – представители так называемой творческой советской интеллигенции. Так, например, одна моя знакомая, бывшая в Советском Союзе преподавателем ВУЗа (консерватории), в ответ на мой вопрос: как она относится к экскурсиям по христианским местам Иерусалима? – с негодованием объяснила мне, что если раньше, будучи в России, она еще могла интересоваться христианской религией в рамках общей культурной эрудиции, то здесь, в Израиле, это совершенно неприемлемо, так как в этом обществе, к христианству, как известно, принято относиться отрицательно.

Заметьте, я, в отличие от того пастора, не пытался лезть в душу моей собеседнице, допытываться о ее вере и понуждать исповедоваться перед каждым встречным; мой вопрос был вполне ординарным, по сути дела, такой же, как предложение поехать на пикник. Как на него должен ответить нормальный человек? – “Да” или “Нет, меня это не интересует”, или: “Я бы с удовольствием, но у меня нет времени”; но Homo Soveticus-ов подобные вопросы приводят в бешенство, у них нет покоя, если вместе с ними живет на земле кто-то, кто верит не так, как “принято”. По сути дела, состояние интеллекта этой “интеллектуальной” особы мало чем отличалось от твердолобого мышления того ограниченного солдата с “мертвым разумом”, но рыдать и обливаться слезами по поводу этого откровения, в отличие от румынского пастора, я не стал (мало ли на свете людей с мертвым разумом?), тем более что случай с моей собеседницей отнюдь не был исключением, а скорее даже наоборот, типичный пример духовной деградации нашей интеллигенции, и потому я благодарен ей, что она столь чистосердечно и наивно высказала мне то, что думает почти каждый.

И все же, несмотря на мою толерантность к враждебным мнениям, мною овладели досада и недоумение, и даже не оттого, что кто-то пребывает в блаженной глупости, а оттого, что теперь очевидная для меня глупость почти повсеместно почитается мудростью. Я не мог понять, почему в самых высших интеллектуальных кругах современного общества столь ограниченные люди пользуются уважением и легко делают себе карьеру? Я недоумевал, как могли мои соотечественники столь быстро сменить одну ложь на другую, неужели они и впрямь верят, что правда и справедливость зависят от того государства, в котором они живут? Неужели они не понимают всего абсурда того поистине комического положения, в которое они попали, ведь, если раньше они могли притворяться и разыгрывать из себя убежденных приверженцев определенной идеологии, то теперь они уже не стесняясь наклеивают на себя ярлык беспринципности. На какое же уважение могут претендовать эти люди, когда всякий ясно видит истинную цену их принципов, ибо, как с иронией писал Паскаль: “Хороша справедливость, которой речка кладет предел. Истина по сю сторону Пиренеев, заблуждение по другую”note 3. Как эти люди могут уважать сами себя? Ведь если раньше, живя в Советском Союзе, можно было как-то оправдаться перед своей совестью, сославшись на советское воспитание, сформировавшее искреннее доверие ко всякой официозной пропаганде, то как можно верить в ложь теперь, зная, что она ложь? Я хотел понять, как может интеллектуальный человек с чистой совестью поносить то, что, как он прекрасно знает, весь мир “за речкой” почитает как великое и святое, как возможно говорить об общечеловеческих ценностях, если то, что свято здесь, в другом конце света – мерзость, и наоборот. Здесь, оказывается, в так называемых “просвещенных кругах”, почитается достоинством относиться с презрением к тем истокам, из которых, кстати, произошло все их просвещение. Ведь вся европейская культура, в лоне которой выросли наши интеллектуалы, есть не что иное, как комментарий на те слова, что когда-то были произнесены на этих презираемых ими местах и записаны в этом “вздорном” Новом Завете (нравится это кому или нет – с этим фактом уже нельзя не считаться). Не угодили ли здесь наши интеллектуалы в какую-то дьявольскую ловушку?

Тогда я понял, что эта глупость есть порождение отнюдь не мертвого разума, но весьма хитрого и изощренного. Тот солдат, скорее всего, был просто равнодушен к философским идеям, а может быть даже, хотел отделаться от назойливого вопроса такой вот добродушной солдатской шуткой, в которой, кстати, нет ни грамма фанатизма (у попов обычно нет чувства юмора). Homo Soveticus же агрессивен, он своим нутром чувствует в Homo Sapiens-е своего классового врага, оруэлловского мыслепреступника, как будто сам сатана стал выращивать себе антихристово племя, чтобы окончательно покончить с родом человеческим. Ведь это племя не только не знает, что такое поклонение Святыням, вера, идеалы, но оно не может допустить, чтобы где-нибудь это поклонение имело место, поэтому весь свой интеллект направляет на то, чтобы высмеять, опошлить и дискредитировать все, что является предметом этого поклонения, ибо в царстве антихриста не может быть никаких святынь. Как логично и разумно выглядят их аргументы в пользу цинизма, и нет никого, кто бы смог убедительно их опровергнуть и доказать, что Святыни не есть пережиток темного прошлого, но и в любом будущем они будут всегда достойны поклонения. Не найдя своим Святыням достойных апологетов, я вспомнил пророчества Даниила и Христа о “мерзости запустения на святом месте” и понял, что такого запустения, пожалуй, со времен Содома и Гоморры не знала история. Эти города, как вы помните, были уничтожены даже не потому, что их жители совершали мерзости, но из-за того, что там не нашлось и десяти праведников (Быт. 18:32). Богохульники всегда были, есть и будут, и нам совершенно нет никакого дела и интереса копаться в их душах. Господь дал свободу каждому выбирать свой путь, в том числе и путь греха. Быть “плохим” – это священное право человека, да и кто мы сами, чтобы других порицать? Но “мерзость запустения” – это не количество зла на нашей грешной земле, а вакуум добра и правды, когда уже не осталось на Святом месте ни одного ревнителя, который бы не мог оставаться в стороне при его поругании. Ведь в той же фашистской, а затем и коммунистической Румынии, всегда находились люди, которые, несмотря на террор, смогли возвысить свой голос в защиту правды и веры и даже отдавали за это жизнь; немало таких было и в тоталитарном Советском Союзе. Почему же здесь, в этой демократической стране, все эти ученые проповедники мирятся с явным поношением их идеалов и глумлением над их Святынями? Или они настолько высоко воспарили в изучении Слова Господня, что уже в упор не видят, что происходит на нашей грешной земле? Почему не найдется никого, кто бы смог дать достойный отпор этой “богеме”, в среде которой это “принято”, чтобы она своим тлетворным смрадом не развращала святой народ Израилев и не превращала его в орду себе подобных совков? Ведь кто-то же должен реабилитировать оболганные и оклеветанные Святыни и объяснить людям, что святотатство не только не может быть принято, но и должно считаться позорным клеймом во всяком приличном обществе.

Будучи сам выходцем из той же среды “совков”, рожденный, если можно так выразиться, “в атеистической вере”, всю жизнь питавший интерес к естествознанию, истории и философии, я больше всего на свете презирал религиозный обскурантизм, отрицающий вопреки здравому смыслу очевидные и бесспорные научные истины. Но именно жажда истины и открыла мне глаза на то, что отнюдь не все в материализме правда и не все в религии ложь. Я оказался как бы на распутье, не зная, куда идти и не ведая, где истина, я стал искать разрешение своих сомнений и, к своему удивлению, обнаружил, что в этом своем поиске я не одинок. Я почувствовал в своем сердце духовное родство как раз с теми людьми, которые мне раньше были весьма далеки и непонятны и, наоборот, отчужденность по отношению к своим прежним единомышленникам, которые ни минуты не сомневались в правильности своих действий, не зная, для чего они живут на свете. Я открыл поразительную вещь, что эти люди лгут даже тогда, когда говорят правду, ибо вся их “правда” определяется потребностями дня, но никак не жаждой истины. В лучшем случае, эти люди знают, что обычно бывает в действительности, но не то, что должно быть, а истина как раз и состоит в том, что должно быть, а не в том, что бывает или есть в данную минуту, а потому в этом мире “реалистов” по проблеме “что должно быть” или “что могло бы быть”, я, увы, не нашел себе товарищей. Тогда я понял, что истинный мир есть как раз та реальность, которая противоположна наличной действительности, о которой “реалисты” ничего не хотят знать, но тем не менее она налично существует в этом мире и проявляется в нашем подсознании, в произведениях искусства и, наиболее полно, в религии. Также и в материальном мире эта абсолютная реальность нашла свое выражение, но не во всем, а только лишь в маленькой его части, которую называют Святынями.

В настоящее время мир не испытывает недостатка в философах, богословах и даже эзотериках, способных проникать за оболочку видимого, но мало кто может и хочет, или, видимо, считает ниже своего достоинства разобраться в том очевидном, что не скрыто от непосвященных за семью печатями, но само говорит ко всем и каждому, взывает к нашим сердцам, являясь пред нашими глазами живыми памятниками. Однако, чтобы услышать их голос, нужно научиться смотреть на них не только как на исторические объекты но и благоговеть пред ними как того требуют Святынями, что современным рациональным умам почти неведомо. В лучшем случае, эти мудрецы готовы признать национальные святыни, в которых, мол, живет душа народа, но они не знают, что есть абсолютные Святыни, в которых живет Дух Божий. Это невежество проявляется в современном мире по отношению ко всем Святыням, но в израильской ситуации “мерзость запустения” особенно чувствуется на христианских Святынях, от которых евреи открещиваются и, с другой стороны, никакой другой народ не может признать их своими, не посягая на израильский суверенитет. Таким образом, Святое место оказалось пусто, точнее сказать, предано, и в этих условиях я решил, что не могу молчать. По крайней мере, я хочу, чтобы мои соотечественники, насколько это возможно, узнали правду о той стране, в которой они имеют честь жить, и о том, что эта страна дала миру – запечатленное в своих Святынях Слово Господне или, как Его иногда называют, “Пятое Евангелие”. Я хочу, чтобы они поняли, что учение Христа – это не какие-то странные поверья суеверных людей, которые вовсе и не стыдно не знать культурному человеку, как это преподносится им некоторыми современными "просветителями". Эти “просветители” лгут и лукавят, ибо на самом деле, хорошо знают То, чью значимость пытаются умалить, иначе бы не затрачивали на "ничтожное" столько сил и средств, чтобы вычеркнуть Его из памяти, игнорировать, извращать, как ничто иное на свете; доходят до такого маразма, что издают законы, запрещающие проповедовать Его, но, тем самым лишь доказывают, что “Суеверие Сие” не дает им покоя. Трудно им идти против рожна, ибо учение Христа не просто религиозный культ, это – суд миру сему и его приговор, это разделение народа на избранных и отверженных. Оно предлагает нам право выбора: либо погрязнуть в болоте лжи, либо отречься от нее, несмотря на то, что она кем-то “принята”. Достаточно только захотеть знать правду, чтобы тем самым перейти в класс посвященных (посвященный – это не знающий, а ищущий), поэтому я хочу, чтобы люди, у которых еще не убито желание знать истину, как-то поднялись бы из этого духовного болота, которое засасывает нас всех с каждым днем, узнали бы, что есть совершенно иной мир, что есть истинный свет, увидели бы собственными глазами, если не Самого Иисуса из Назарета, то те камни, которые Его помнят и свидетельствуют о Нем и смогли бы понять, что Он приходил сюда, чтобы их спасти, и Он их спасет. Они, конечно, вправе отвергнуть эту Благую Весть, но прежде они должны знать, что отвергают.




ВВЕДЕНИЕ

ЧТО Я ХОЧУ СКАЗАТЬ

Целью этой книги никоим образом не является пропаганда какого-либо вероучения или изложение собственного мировоззрения. Моя задача – показать и рассказать о том, что есть на самом деле в этом небольшом уголке нашей планеты, что здесь люди ценят, чему поклоняются; сравнить и постараться прийти к объективным выводам так, как будто мы изначально не верили ни во что. Иными словами, я не собираюсь здесь проповедовать никаких нравоучений, а хочу поделиться с читателями своими сугубо личными мыслями и переживаниями, ничего и никому от себя не навязывая. Но тогда возникает вопрос: что я собираюсь дать читателям настоящей книгой, не злоупотребляя их временем и вниманием? Конечно, окончательный ответ на этот вопрос каждый читатель получит для себя индивидуально, когда закончит чтение книги, но здесь, во введении, мой долг предупредить его о некоторых особенностях настоящего сочинения.

Во-первых, те, кто интересуются историей, богословием, традициями и пр., найдут в настоящей книге такой материал, который до сего времени никем не был опубликован в систематическом порядке, и эрудиты, я думаю, смогут обогатить свой запас знаний.

Во-вторых, для любителей чистой философии будет повод высказать свое остроумие, вступив с автором в полемику, так как настоящая книга не лишена противоречий и спорных моментов, ибо я избегал повторять прописные банальные истины, стараясь, хоть и с возможными ошибками, но все же выйти за пределы уже известного в решении тех или иных проблем. Я не вижу никакого смысла в том, чтобы преподнести читателю стерильно непротиворечивое сочинение, рассчитывая на его благосклонное одобрение. Я не студент на экзамене, и мне не нужно получать “зачет” от умных профессоров, поэтому я писал то, что думал, а не то, что надо думать, и надеялся этим путем сохранить в “песке” пока еще не очень систематизированных моих рассуждений крупицы новых идей, которые, возможно, в будущем смогут привести к новым знаниям.

В-третьих, хотя настоящая книга не является в подлинном смысле слова путеводителем или туристским справочником, но туристы и паломники, в принципе, могут почерпнуть из нее всю интересующую их информацию, найдя по оглавлению или указателю в конце книги описание соответствующего места и при желании самостоятельно спланировать маршрут своей экскурсии.

Отличие моей книги от традиционных путеводителей прежде всего состоит в том, что в ней нет последовательного географического пути. В каждой ее части читатель может побывать в самых различных точках страны и в разных главах как бы пройти по одному и тому же маршруту, но эти точки объединяет несколько иной путь, который предполагает последовательное прохождение по различным аспектам Слова Господня, но это никак не должно помешать читателю выбрать для себя из разных частей книги все интересующие его места, связанные, например, только с одним Иерусалимом, и расположить в том порядке, в каком ему будет удобно совершать их осмотр. Для удобства туристов, вместо путанных и длинных указаний, как добраться до какого-нибудь определенного места, мы предпочли поместить в книге планы, на которых обозначены все упомянутые в ней объекты, и, кроме этого, каждый может пользоваться вполне доступными сегодня картами Израиля, изданными, в том числе, и на русском языке. В принципе же, мы считаем, что современному пилигриму знать географию не так уж важно, ибо наши “извозчики”, при помощи различных транспортных средств, доставят вас в любое место, куда только ни пожелаете. К тому же, в настоящее время издано такое количество грамотных и продуманных путеводителей, что повторять их нет никакого смысла, поэтому мы решили пойти иным путем. В большинстве путеводителей, особенно старых, по-моему, слишком много страниц уделяется описанию внешнего вида того или иного объекта, что совершенно излишне для всякого, кто этот объект увидит собственными глазами. Нередко это делается за счет более необходимой информации: исторической, богословской, литературной и т. п. Для пилигримов, составителей “путников” прошлых веков, такой подход был вполне оправданным, так как они не располагали иными средствами, позволявшими им передать читателям все увиденное. Это понимали, как правило, и сами авторы подобных описаний; так один из них, греческий паломник XII века Иоанн Фока писал: “Для тех, которые сами видели эти места, может быть, я делаю нечто лишнее. Ибо если цель слова состоит в подражании видимой действительности, а всякое подражание является ниже действительности по точности, то ясно, что я (своим описанием) доставлю им меньше удовольствия, чем какое было им доставлено собственными очами”note 4. Поэтому мы, исходя из принципа “лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать”, прежде всего всем рекомендуем самим побывать на описываемых местах (сегодня это доступно каждому) или, на худой конец, воспользоваться иллюстрациями, фотографиями или видеокассетами.

Для тех, у кого могут возникнуть вопросы с терминологией, именами и географическими названиями, необходимо дать некоторые разъяснения, ибо сегодня в русскоязычной литературе нередко можно встретить путаницу, когда часть имен и названий приводятся в русском произношении, а часть в ивритском или даже в английском. Чтобы избежать этого, мы решили придерживаться консервативных традиций в отношении Библейских имен и названий и приводить их в соответствии с текстом Синодального издания русского перевода Библии. Иногда, если это необходимо для смысла текста, мы будем приводить параллельно с русскими словами их ивритский эквивалент, а в конце книги, в приложениях, мы постараемся некоторые имена и названия привести в соответствующей русской и ивритской транскрипции. В отношении арабских слов и слов из других языков, в различных русскоязычных изданиях также есть разночтения, и, хотя мы старались придерживаться единых принципов транскрипции, все же абсолютно избежать путаницы в транскрипции путем ссылки на единый источник нам вряд ли представляется возможным.

В применении прописных букв мы придерживались (кроме цитат) старой богословской традиции, в правилах которой было отделять таким способом те понятия, содержащие в себе предикат Божественного и вечного, от понятий, относящихся к преходящим реалиям материального мира. как например, “Бог” (в смысле высшей цели, полагаемой истинной верой, в отличие от “богов” – идолов, порождаемых заблуждениями язычников), “Святыня” (в смысле места, свидетельствующего о вечном Слове Господнем, в отличие от “святынь” или “святилищ”, как объектов суеверного поклонения) и т. п.

Сразу хочу оговориться, моя книга ни в коем случае не претендует на какие-либо научные исследования и разработки новых теорий. Я не историк и не богослов, я просто рядовой верующий, чье сердце болит от того, что многие простые истины, на которых основана наша вера, остаются лежать мертвыми буквами на пожелтевшей бумаге и не находят пути к сердцам людей. Это происходит либо потому, что “семена веры” наши проповедники бросают на “каменистую почву”, либо потому, что сами “сеятели” не слишком радеют о своей “ниве” – вопрос “урожая” их, по-видимому, не очень-то волнует. Оказывается, что мало просто сказать слово, его еще нужно посеять и взрастить, и, может быть, прежде подготовить почву в душах слушающих для того чтобы они смогли воспринять его. При том формализме, сухости, полном равнодушии к слушающим и порой бездарности, с которыми принято в последнее время благовествовать Слово Господнее, не удивительно, что такие проповеди не находят отклик у мыслящих слушателей. Я по профессии учитель, и нашу работу всегда было принято оценивать по результатам профессиональной подготовки учеников, а не по тому, какие мы сами специалисты. Вот и здесь я бы хотел спросить у профессоров Церкви: где ваш класс, господа? какова успеваемость ваших студентов? какова посещаемость в ваших аудиториях? каков контингент ваших слушателей? И оказывается, что все эти показатели оставляют желать лучшего. Вы умеете говорить правильные вещи, но превратили их в пустую схоластику, поэтому эти истины не могут задеть за живое неискушенных людей, они никак не могут понять, что делать с этими истинами и для чего они им нужны.

Исходя из этого, я решил подойти к проблеме как учитель и познакомить читателей со Святой Землей теми же методами, как я знакомил своих учеников с новым музыкальным произведением, то есть, через эмоциональное переживание, ибо я знал, что если музыка войдет в их сердце, то она сама их научит, если же нет, то может быть, ученики и выучат пьесу, но я этим способом не воспитаю из них музыкантов. Итак, будучи сам худо ли бедно знаком с “учебным материалом” и, зная своих потенциальных “учеников”, я надеюсь, хоть и не на “урожай”, собирать который я готов предоставить другим, а уж по крайней мере “каменное поле”, под названием “невежество”, будет вспахано. Я готов на примере Святых мест преподать своим ученикам основы христианского вероучения, его философию, учение отцов Церкви, развитие христианской богословской мысли в различных ее направлениях, понять тонкости их отличий, их плюсы и минусы, увидеть их на фоне других вероучений, в основном, иудаизма и ислама.

До сих пор вопросы христианской догматики и апологетики хранятся за семью печатями богословской “премудрости”, которая все свои усилия направляет на то, чтобы запутать, ввести в туман сложных абстракций, сделать непонятным для “непосвященных” учение Христа. Современные “штатные” интерпретаторы Слова Господня как бы говорят простым смертным: “Все равно не поймете; даже мы, такие умные, Его не в состоянии понять, а посему, верьте нам, считайте нас Его представителями и примите тот простой катехизис, который мы вывели для вас из нашей премудрости, а обосновывать его – не вашего ума дело”. На самом же деле, христианская догматика не так уж сложна, более того, как вы увидите из дальнейшего, она вообще не является ни «премудростью», ни доктриной, требующей признания определенных постулатов и догм. Многие смешивают понятия «догмат» и «догма», но это не одно и то же. Догматы декларируют абсолютные ценности, во имя которых живет человек, догма – выражает слепоту разума, как впрочем, и совести, и сердца. Догмы мертвы, догматы постоянно изменяют свое внешнее выражение при твердом внутреннем основании, которое есть любовь, как сказал Н. А. Бердяев, «…любовь к истине, как и к красоте, как и ко всякой абсолютной ценности, есть выражение любви к Божеству»note 5 . Догматы веры основаны на любви (а для любви можно находить различные словесные выражения), догмы же основаны на страхе перед авторитетом, они никогда не выражают собственное чувство, но поют с чужого голоса. Догматы есть исповедание свободных духом, догмы – психологические установки рабов. Поэтому догматика всегда стремилась отделить истинную веру от идолопоклонства. «Ты говоришь «Верую», – как бы спрашивает она, – но что ты подразумеваешь под этим словом? Ведь и «бесы веруют» (2 Иак. 2:19), конкретизируй свою позицию, что для тебя «Да», а что «Нет». Догматика Иисуса была очень проста: «Кто от Бога, тот слушает слова Божии» (Ин. 8:47), «Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его» (Ин. 5:23), «Всякий, кто от истины, слушает гласа Моего» (Ин. 18:38), иными словами, если ты веруешь в Бога, ты должен быть со Мной. В Новом Завете есть два, казалось бы, противоречащих друг другу утверждения Иисуса: «Кто не со Мною, тот против Меня» (Мф. 12:30) и «Кто не против вас, тот за вас» (Мк. 9:40). Первое значит: тот, кто не разделяет Моих целей и устремлений, тот против Меня. Второе – тот, кто стремится к тому же, что и Я, но Меня пока еще не знает, а идет к Моей цели своим путем, тот Мой соратник. Затем положение усложнилось. Лицемеры стали говорить: «Да, мы за Иисуса» и под этим символом творили зло. Закономерно возникает новый вопрос: «А кто для вас Иисус?», и отсюда проистекает новая богословская наука «Христология». Но цель ее опять-таки не разработать доктрины и установить догмы, а всего лишь отделить «десницу от шуйцы», определить, чего следует делать, а чего нет, что в духе христианской веры, а что противно ей. Так, в IV веке нашей эры возникает Никео-Цареградский Символ веры, или, как его называют на Западе, «Кредо», состоящий из 12 догматов:


«Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя,

Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым;

И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына

Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго

прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от

Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна

Отцу, Имже вся быша;

Нас ради человек и нашего ради спасения

сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и

Марии Девы, и вочеловечшася;

Распятагоже за ны при Понтийстем Пилате, и

страдавша, и погребенна;

И воскресшаго в третий день по Писанием;

И возшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца;

И паки грядущаго со славою судити живым и

мертвым, Егоже Царствию не будет конца;

И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже

от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном

спокланяема и сславима, глаголавшаго пророки;

Во едину Святую, Соборную и Апостольскую

Церковь;

Исповедую едино крещение во оставление

грехов;

Чаю воскресения мертвых;

И жизни будущаго века. Аминь».


Обратите внимание, что эти 12 членов одного предложения (в православном богословии эти догматы так и названы «члены») не названы ни доктриной, ни принципами, а «Символом». Значение символов в нашем бытии чрезвычайно велико, весь наш язык состоит из символов, каждое государство имеет свой герб, флаг, гимн и тому подобную символику. Ну какую особую доктрину можно вывести, например, из слов «А-Тиквы» («Надежды» – гимна Израиля), хотя там тоже есть определенные слова со своим смыслом и содержанием, но в отрыве от их символического значения никто не поймет, что за ними стоит государство Израиль. Символ также часто говорит, к какому лагерю или партии принадлежит его обладатель. Так, например, раскол Русской Православной Церкви чисто формально возник из-за разногласия по вопросу, как складывать пальцы при крестном знамении. Казалось бы, какая разница, истинно верующий может обойтись и вообще без крестных знамений. Но что такое крестное знамение? – Символ, и за этими символами (два перста или три) стояли два противоположных пути культурного и политического развития России.

Мы считаем, что верующий не должен стесняться открытого выражения своего вероисповедания разного рода символикой, особенно когда он представляет религиозное меньшинство. Почетно еврею носить кипу в России, а христианину крест – в Израиле, но лицемеры поступают как раз наоборот. Символика последних есть мимикрия, уже всем своим видом они как бы декларируют «У меня никакой своей веры нет, я человек «come il faut» – (фр. как надо, как принято, иными словами, человек-догма), истинно верующие же, как правило, чем-то выделяются из окружающей среды, они не могут «быть как все» уже хотя бы потому, что среди «всех» встречаются лицемеры, а их догмат (устой) веры («На том стою и не могу иначе», как говорил Мартин Лютер) на дух не переносит лицемерие. Понятно, что такой нонконформизм может вызвать порой непонимание ближних, но это как раз, по нашему мнению, и хорошо, ибо дает шанс лишний раз объяснить людям свою жизненную позицию, привлечь их внимание к своим ценностям, ради которых живем на земле.

Однако, чтобы защитить свою веру от всякого рода извращений, обосновать, почему я поступаю так, а не иначе, необходимо владеть неким искусством, которое богословы называют апологетикой. Она, конечно, потребует от нас определенных знаний, но важность этих знаний в практической жизни часто оказывается ничуть не меньше, чем знание правил грамматики или элементарных законов физики. Один из великолепных дидактических методов усвоения этих знаний – это экскурсии по Святым местам, которые мы с вами совершим в этой книге. Но это усвоение будет успешным только тогда, когда мы отнесемся к предмету с любовью и благоговением, а не просто с целью убить время, заполнить отпуск, «отметиться» у тех или иных достопримечательностях, как это нередко принято у современных туристов, ибо всякое учение требует определенных усилий ума, а духовное, кроме того, и, сердца. Конечно, как знает каждый учитель, не все ученики одинаково поддаются обучению, и это отнюдь не всегда связано с их способностями. Даже как учитель музыки, я ставлю выше слуха, ритма и памяти врожденную любовь к музыке, ибо, если она есть, все остальное можно развить, но если нет, то остальное просто не имеет никакого смысла. Так и в вере, если человек ищет ее, то ему легко будет усвоить все остальное, если же он хочет всего лишь удовлетворить свое праздное любопытство, то это занятие может показаться ему скучным и утомительным, и также трудно будет его чему-либо научить.

У Святой Земли может учиться вере каждый – и мудрый, и младенец, но все же желательно тем, кто впервые посещают эти места, кое-что уже знать наперед, иначе без этих базовых знаний невозможно полностью понять мистический и идейный смысл того, что мы там увидим. А поскольку моя книга написана о Святой Земле, хотелось бы, чтобы ее читатели были уже знакомы, по крайней мере, с содержанием Библии, то есть Ветхого Завета (Танахаnote 6 ) и Нового Завета (Брит Хадаша). При всем том, что я старался писать доступным языком, все же моя книга не предназначена служить религиозным “ликбезом”; у нее простая логика: те, кто хотят читать “Пятое Евангелие”, должны знать четыре основных. Я убежден, что основы христианского вероучения необходимо преподавать в еврейских ешивах, впрочем, так же как и иудаизм – в христианских, атеистических и других школах, ибо по-настоящему верить во что-то можно только зная его альтернативу. Меня всегда поражают люди, которые с порога заявляют, что давно поняли, что христианство есть вздор и больше ничего, я тогда начинаю думать: когда же они успели это понять и так хорошо во всем разобраться? или же передо мной гении, схватывающие все на лету? Таким образом, если вы претендуете на законное право собственного мнения, вы должны обладать определенными знаниями; если же их недостаточно, то вам не повредит прочитать мою книгу, а после решайте, принимать ли ее, или отвергать, но в любом случае ваши суждения уже будут аргументированными.

Особенно бывает трудно усвоить и понять “сей материал” тем людям, которые знают содержание Священного Писания понаслышке. Как правило, у них бывают весьма извращенные представления об истинном учении Христа. Так, например, некоторые мои собеседники, недоумевая, спрашивали: “Разве Иисус в своей Нагорной проповеди не призывал убивать евреев, и разве не Он учил поклоняться иконам, вместо того чтобы молиться одному Единому Богу?”. Меня, честно говоря, не очень-то прельщает трата времени на опровержение подобных нелепостей, так что, уважаемые оппоненты, лучше, прежде чем спорить, прочитайте хорошенько текст Библии сами и знайте, что там написано и чего там нет. Впрочем, подобные “знатоки” религий отнюдь не редкость в наше время: так в бывшем Советском Союзе, например, даже обучали слушателей университета марксизма-ленинизма на специальных факультетах атеизма, готовя из них “квалифицированных” оппонентов против религиозной идеологии, так ни разу и не дав своим питомцам подержать в руках Библию, в результате они не стали ни атеистами, ни верующими, но агрессивно-послушными роботами. Хотя и религиозное воспитание многих ешив и некоторых других учреждений сейчас ничем существенным не отличается от советской методики, но последняя имела некоторые особенности. Ее питомцы были выращены в особой атмосфере, в которой сохранялась тщательная стерильность от проникновения какой-либо одухотворенной мысли, а меню духовной пищи составлялось заботливыми руками популяризаторов от передовой науки. Именно для повышения “культурного” уровня советского человека из зоны его достижения была изъята почти вся мировая художественная и философская литература. В число изъятых книг попала и Библия. Но, предназначая будущих бойцов идеологического фронта к борьбе с религиозной пропагандой, “воспитатели” все-таки решили познакомить их с содержанием этой книги и дать им общий портрет “врага”. Вместо того, чтобы прочитать им какой-нибудь краткий широкодоступный катехизис или пригласить для беседы священника или раввина, эти “воспитатели” решили стать сами священниками и раввинами и самим взяться за изучение Священного Писания.

Резонно рассудив, что подлинный Библейский текст, без упрощений и приспособления к интеллектуальному уровню “нового человека”, останется для него просто непонятным, а воинствующих атеистов нужно как-то вооружать, то специально для них была создана новая наука – “научный атеизм”. Ее передовые “ученые” сразу же ринулись в бой. Широкому кругу советских читателей известны такие ее корифеи как: Зенон Косидовский, Иосиф Крывлев, Яков Ленцман, Густав Гече. Они с честью выполнили возложенные на них задачи – познакомили читателей с содержанием Библейских сказаний, представив их в виде пересказа в самом примитивном из возможных вариантов, обезвредив их от опасного “жала мудрыя змеи”. Их же собственные комментарии оказались абсолютно стерильными в отношении какой бы то ни было мысли, хотя бы даже атеистической. Пытаясь вступать в полемику с христианской апологетикой, они выискивали цитаты таких богословов, чьи мысли не только не отмечены Духом Божиим, но которых не коснулось даже творческое вдохновение их авторов. Они не отличаются ни красотой слога, ни содержанием мысли, напротив, показывают плоскость стиля, банальность идеи, перетолки ходячих представлений. Я не помню, чтобы в этих “научных” изысканиях были ссылки на таких христианских философов, как Владимир Соловьев, Николай Бердяев, или на атеистических, таких, как Фридрих Ницше, Жан Поль Сартр. Авторы как бы нарочно отыскивают усредненный взгляд на вещи, где еще не “отверзлись вещие зеницы”. “Какие еще там зеницы? – как бы удивляются они, – ничего такого мы не знаем, дурь это все, есть только наши близорукие совелые глаза”.

Так выстраивалась определенная замкнутая система официозной псевдокультуры, где уже “образованные моськи” избегают лаять на “слонов”, но, стараясь объединиться, одни “моськи” основывают свои “теории” на взглядах таких же “мосек”, как и сами, или же опровергают взгляды “мосек” отрицательных. Создается видимость, будто не существует в мире никаких иных взглядов, кроме “мосечных”. Находясь в лоне этой “культуры”, наш Homo Soveticus действительно убежден, что вкусил подлинные плоды современного просвещения, будучи на самом деле глубоким невеждой.

Мы придерживаемся другой школы и считаем, чтобы хорошо разбираться в вопросах веры и иметь твердые убеждения, необходимо знать альтернативные учения и уметь опровергать наиболее сильную критику, направленную против исповедуемых нами догматов, что официозные богословы, как правило, игнорируют. Исходя из этого, я постараюсь дать читателям разумные основания нашей веры, найденные великими мыслителями и которые долгие годы искал сам, но ни разу не слышал ничего подобного из уст представителей так называемого духовенства. Если спросить наших религиозных апологетов, почему они, собственно, выбрали именно эту религию, а не иную, почему они одним святыням поклоняются, а другим нет, то напрасно мы будем ждать от них вразумительного ответа, так как сами они никогда не задумывались над этим вопросом. Большинство из них, как правило, ничего не выбирало; раввин стал раввином только потому, что родился евреем и еще с детства родители отправили его учиться в ешиву, но если бы он родился в семье православного попа, то возможно, что и стал бы христианским священником. Некоторые же из них религию действительно выбирают, но по своим конъюнктурным соображениям, которые редко связаны с их представлениями об истине и также не могут ее обосновать. К тому же они не понимают, что ссылки на священные авторитеты для неверующего не имеют никакого значения, и если и возможно его в чем-то убедить, то только основываясь на его личном опыте. Поэтому в своей книге я старался избегать доказательств, прибегая к доводам, истинность которых в какой-либо степени сомнительна. Я старался исходить из того, что каждый человек уже имеет в себе такой абсолютный авторитет – свое сердце и, только лишь апеллируя к нему, можно обосновать те или иные религиозные императивы. К тому же, я располагал демонстративным доказательством, в истинности которого каждый мог убедиться собственными глазами – это Святая Земля. Я думаю, что вместо того чтобы приводить кучу аргументов и доказывать, что существует сладкое мороженое, достаточно всего один раз дать его попробовать сомневающемуся. Также и в религии, самое лучшее – это помочь ищущему обоснования веры самому пережить религиозный опыт.

С другой стороны, я не хотел бы, чтобы моя книга пополнила количество религиозно-агитационной макулатуры, где авторы, как правило, защищая свои идеи, никогда не указывают имена своих оппонентов и называют их общим словом “материалисты”, “ученые” и т. п., не приводя их цитат, не указывая авторов и их работы, как бы напоминая войну с ветряными мельницами. (Я бы мог привести ряд цитат из таких брошюр, но здесь это не так принципиально, к тому же, спорить с незначительными и малоизвестными оппонентами бессмысленно. Нередко эти брошюры издаются вообще анонимно, как бы подразумевая, что все их содержание есть выражение мнения некоего коллективного разума, ну а с коллективом, разумеется, никакая личность вести полемику не может). Поэтому я старался в наиболее принципиальных вопросах приводить точный источник, чьи взгляды враждебны моим убеждениям и, тем самым, конкретизировать объект полемики. Возможно, в этих спорах я был не всегда прав, но в своем методе я не раскаиваюсь, ибо, если сражаться за правду, стало быть, необходимо обличать ложь, а ложные идеи, которые поистине овладевают массами, никогда не исходят из уст посредственных авторов, значит, мы должны тратить время не на трамвайные дискуссии, а на борьбу с корифеями; другого пути я просто не вижу. Может быть, это кому-нибудь покажется наглостью и непомерным самомнением, но во имя истины, я как-нибудь переживу этот нелестный упрек, пусть считают лично меня кем хотят, лишь бы поняли то, что я хочу сказать.

Если отвлечься от строго научной терминологии, то, несмотря на то, что я отрекся от замысла научного трактата, все же я считаю свою книгу определенного рода исследованием, но не совсем обычного объекта и нетрадиционным методом. Мой объект – Святая Земля, которая рассматривается в несколько особом плане: меня интересует не столько ее история, география, археология, этнография и все прочее, что изучают многие ученые, а нечто общее, связывающее в единое целое, казалось бы, далекие друг от друга науки; иными словами, я хотел за всеми этими явлениями увидеть Логос этой Земли и его истолковать. Но мое толкование также не совсем обычно, ибо оно не апеллирует к логике, не спекулирует на понятиях, но пытается вытащить свои размышления и выводы изнутри, из самого сердца. Иными словами, мой метод есть экзегетика сердца, который я заимствовал не у аналитиков и философов, а у древних религиозных мистиков и отцов Церкви. Как бы ни был хорош научный метод исследования, он не в состоянии дать ценностную оценку открытого им факта, даже нередко приводит людей к ложным выводам, ибо в отношении веры – ни знание фактов, ни логика не имеют никакого значения; как сказал апостол Павел: “Господь знает умствования мудрецов, что они суетны” (1 Кор. 3:20). И кто сказал, что научный метод – единственный путь познания? Не стоит ли нам поучиться у древних, которые знали и иные пути, и иные объекты познания, как учили в Дельфийском храме: “Познай самого себя”. Итак, в этой книге мы исходим из того, что истинное Евангелие написано не на бумаге и не в исторических фактах, а в нашем сердце, и с этим подлинником мы будем сверять всю ту информацию, которая известна нам о Святых местах.

По своему опыту я знаю, что многие из моих соотечественников вообще не понимают, зачем это нужно тратить время на все эти проблемы, которые я пытаюсь затронуть в книге, и кому сейчас нужны эти Святые места? Все мы долгие годы были воспитаны в атмосфере обскурантизма, превратившей нас в Homo Soveticus-ов, которые отличаются от Homo Sapiens-ов не столько разумом, знаниями, манерой поведения, сколько своими потребностями. Так, если бы я писал кулинарную книгу, то ни у кого не возникло бы сомнения: а нужна ли вкусная пища? Но, пожалуй, не все знают, что человек должен не только питать свой желудок хлебом, ум – зрелищами или занимательной информацией, но также и свое сердце, а именно зачахшее сердце – это и есть главный атрибут “совка”. Не имея сердца, он никогда не испытывает любви или благоговения, он не знает, что такое Святыня и никогда не испытывал священного трепета перед ней, хотя он и может поклоняться определенным идолам, как все, потому что “так надо”. Но, как только он попадает в другую страну, он быстро забывает все, чему его учили в прежней, даже язык, и не хочет вспоминать о нем, но это вовсе не значит, что он отрекся от своего “совкового” мировоззрения и решил впитать в себя новую культуру, ибо считает культуру как таковую, одним из предрассудков, которыми оболванивают “фраеров”, но, мол, его, мудреца, так легко не проведешь. Наш Homo Soveticus порой может выглядеть даже философом с весьма оригинальным мировоззрением, которое он называет “житейской мудростью”. Основной принцип его философии можно сформулировать так: “Я в это не верю, но в это надо верить”. И он бы действительно снискал наше уважение, если бы исповедовал эту свою “мудрость” открыто и мог бы предложить всем людям руководствоваться ее принципами. Иначе это не что иное, как “мудрость” вора, сильная до тех пор, пока не поймают. А как поймают, он тут же начинает отнекиваться и прикидываться дурачком; мол, откуда ему знать, что есть истина, он человек простой и книжек не читает, что ему говорят – в то он и верит, и вообще, мол, время было такое. Но как только его “мудростью” воспользуется кто-нибудь другой в своих целях, он вдруг прозревает и начинает апеллировать к абсолютным истинам и общечеловеческим ценностям.

Интересно, откуда же вообще произошла “мудрость” нашего “совка”? Ведь нигде, ни в каких джунглях, и ни при каком тоталитарном строе ее официально не проповедовали. О ней не написано книг, не отражена она и в произведениях искусства. Наоборот, вся советская пропаганда учила свято верить в ее идеалы. Причина здесь, на мой взгляд, одна: эта “мудрость” есть реакция на химеры, которые все 70 лет силой внедрялись в сознание народа коммунистическими вождями, в которые действительно верили одни дураки, и все это прекрасно знали. Теперь “совковый мудрец” убежден, что всякая религия служит той же цели, что и советская идеология, он даже видит необходимость этой религии, но вряд ли может сознаться перед самим собой, что такая “религия” нужна лично ему, ведь он-то не фраер. И здесь его можно вполне понять, ему всю жизнь лгали, и он лгал другим, будучи убежден, что без лжи не может существовать мир. Истину он никогда не видел и не знал где ее найти, а какой же разумный человек будет верить в какую-то ересь, предназначенную для дураков? Но если он действительно умный человек и видит, что всякая религия, которую кто-либо и когда-либо исповедовал на земле, есть вздор и ересь, тогда ему следовало бы еще с большей ревностью искать религию подлинную, не для дураков, а для себя. Однако он ее не ищет, потому, что он воспитан ленивым и равнодушным, не понимает, зачем ему это надо, и находится в иллюзии, что ему и так неплохо.

Прав он или нет, здесь трудно судить, и в любом случае на этот вопрос не может быть однозначного ответа – кто может доказать, счастлив ли человек, кроме него самого? Все люди не равны: есть те, которые рождены летать, и есть те, которые рождены ползать, для последних небо, как сказал Горький: “…пустое место, …как там ползать? (зато в ущелье) – прекрасно.., тепло и сыро!”note 7. Дорогой читатель! Если ты чувствуешь себя вполне счастливым, доволен собой и окружающей тебя действительностью, то мой долг тебя предупредить, что чтение настоящей книги может испортить тебе настроение (ведь и Евангелие Христово было проповедано отнюдь не счастливчикам; те, кому “и так хорошо”, его не поймут), но, если ты ищешь в жизни не хорошего настроения, а слово истины, надежды и утешения, то отправляйся с нами в путь по Святым местам, и там ты можешь найти то, что ищешь.

Но, может быть, наш Homo Soveticus прав? Может быть, мы сами погрязли в иллюзиях, чтобы в них дезертировать от суровой действительности? (Такое явление не редко среди верующих). Кто видел блага Господни? Как можно полагаться на чьи-то откровения? За что, собственно, мы должны Ему служить, даже если Он есть? Как резонно заметил один “политик” в “Трех разговорах” у Владимира Соловьева: “Ну, я службы без жалования не понимаю, и, если оказывается, что жалованье тут всем одно – смерть…”. Ведь действительно, можно же вполне неплохо жить без религии и всяких там интеллигентских предрассудков, зачем же выдумывать себе еще дополнительные проблемы? Эти вопросы не праздные, но вполне актуальные, всем тем, кто задумываться над ними, им-то, в основном, и посвящена настоящая книга, что сама по себе не обещает дать исчерпывающие ответы на все и вся, но может помочь обрести их при совершении экскурсий по Святой Земле, которая уже сама по себе является бесценным даром и сможет сказать ищущим сердцам куда больше любой книги. С другой стороны, если уж эти вопросы возникли в вашей голове, значит, вам теперь не будет “и так хорошо”, пока вы не ответите сами себе на них; увы, как ни банально это звучит, но в этом мире хорошо в полной мере может быть только круглым дуракам. Я не считаю себя мудрецом, и моя книга не есть однозначный ответ на эти вопросы, но она предполагает своего рода обмен религиозным опытом. Каждый верующий может индивидуально рассказать, что лично ему дал Господь, пока же, не претендуя на обобщение, скажем кратко: Господь дает нам то, что никто иной нам дать не может – это жизнь (наше земное бытие), бессмертие (жизнь загробная) и, что, пожалуй, самое главное – смысл жизни (в чем состоит наше счастье).

Но боюсь, наш Homo Soveticus вообще не представляет себе, что значат эти понятия; он никогда не задумывался о том, что такое “жизнь”, что такое “смерть”, что такое “Я”. Он ведь еще не Адам, он не совершил своего грехопадения, стоит ли тревожить его блаженную душу? Ведь знать жизнь и смерть есть исключительная привилегия человека. Животное смерти не знает и потому не думает о ней и не боится ее. Оно, правда, может смутно бояться сиюминутной опасности или наслаждаться сиюминутными радостями: оно знает, что такое еда, самка, хозяин, но о вечности оно понятия не имеет. Поэтому для него и не существует смерти. Просто когда-нибудь кончается настоящее и нет будущего. Только человек называется смертным, потому что он знает смерть и знает, что не смерть смысл его жизни, а посему, он обладает бесконечным будущим.

Однако не мне, грешному, решать, кто из моих ближних есть Адам, а кто Homo Soveticus. Слово Господне проповедано всем, даже сатане, и каждый может спастись и стать бессмертным через Него. Тем более, мы знаем, что “совок” не пришелец с другой планеты, а наш брат, созданный Богом, как и Адам, по образу и подобию Божьему, но образ сей похитил у него сатана. Наш брат нуждается не столько в просвещении, сколько в освобождении от своей сатанинской одержимости, ибо если бы наш советский Адам был обычный дикарь, то, будучи духовно чист и не одержим никакими “бесами”, он бы во всем руководствовался животными инстинктами, обладая естественным последовательным эгоизмом; везде искал бы исключительно своей пользы, наслаждений, счастья, и тогда, благодаря определенным зачаткам разума, он бы необходимо опять-таки пришел к Богу и нравственным ценностям, как пришел к ним язычник Эпикур. Но наш Homo Soveticus не дитя природы, это искусственное создание, напоминающее зомби, мозг которого всецело принадлежит некоему нечистому духу, которого он называет “так надо”, впрочем, не задумываясь: кто это тот, кому “надо”, и почему он, свободный человек, должен ему служить? Разрушить чары, пленившие его сознание, можно только доказав ему, что его отрицание Бога основано не на культуре и не на просвещении, а на невежестве. Но людям это сделать практически невозможно, так как на “зомби” не действуют человеческие слова, он не воспринимает никаких доводов логики и здравого смысла. Остается только одна надежда, что Господь Сам его вразумит и спасет. Мы же можем поспособствовать его более тесному контакту с Богом через Святые места и сделать то же, что апостол Филипп – сказать: “…пойди и посмотри” (Ин. 1:46).

Итак, приступая к чтению сей книги или отправляясь со мной на экскурсию, вы тем самым становитесь как бы моими учениками, но это вовсе не значит, что я собираюсь навязывать вам какое-то учение. Я отнюдь не хочу, чтобы кто-то стал моим последователем или единомышленником. Быть моим учеником – вовсе не значит быть моим единомышленником, ибо я не учу ни тому как надо правильно играть пьесу, ни какое следует иметь мнение. Я не спорю со своими учениками, я им просто даю задания, которые они должны выполнять, например: выучи такое-то произведение, отнесись внимательно к таким-то штрихам, выучи такую-то аппликатуру, а в этой книге я буду говорить: давайте рассмотрим такой-то объект, давайте перечитаем такую-то главу из Библии и т. п. И если ученик это сделает, то остальное он и сам поймет, и тогда мы с ним обменяемся мнениями о предмете не как учитель и ученик, а на равных, как коллеги. Но я не хочу, чтобы ученик был моей копией и думал как я, ибо я сам не хочу думать как я, так как я тоже ученик, и скорее всего через некоторое время стану думать уже по-другому. Возможно даже, что к тому времени, как будет опубликована эта книга, те слова, что я написал в ней, уже не будут вполне адекватно отражать мои актуальные мысли. Конечно, я не собираюсь быть ренегатом и отрекаться от себя или от своей веры, но я и никому никогда не клялся сохранять одни и те же убеждения до гроба. (Разницу между верой и убеждениями мы рассмотрим в последующих главах).

В чем же сила Святых мест? Они содержат великую мудрость для тех, кто умеет понимать их смысл, но глупцу они не докажут ничего. Они имеют чудотворную и целительную силу, но тем, кто не имеет веры, они могут и отказать в помощи. Они могут утешить и облегчить боль страдающих, утереть слезу скорбящих, воскресить души отчаявшихся и укрепить в вере разуверившихся. Путешествуя по свету, мы расширяем свой кругозор, не исключение и эта земля, но не в том главная ее ценность. Она бесценна именно тем, что несет в себе Божественное Слово, Которое обогащает нашу веру, а вера дает нам смысл жизни.

Божественное Слово явно, ибо Господь присутствует во всем. Как говорит Аграф (незаписанное речение Христа): “Разруби дерево, Я – там; подними камень, и ты найдешь Меня там”note 8 . Как гласит древняя молитва “Царю Небесный”: “Иже везде сый и вся исполняяй”. А по словам Мартина Лютера, Бог-Творец присутствует даже в большой кишке. И вместе с тем, Его слово – тайна, а посему Оно требует от каждого духовных усилий, чтобы эту Тайну раскрыть и, самое главное, принять. Этой цели служит богословская наука – экзегетика, что значит изъяснение, толкование Божественного откровения.

По сути дела, вся духовная деятельность людей есть экзегетика Божественного Слова. Естествознание стремится раскрыть Божественный Логос в законах природы и таким образом постигнуть Его Разум. Искусство жаждет увидеть красоту в Его творении. Ну а богословие, своим анализом проникая в Его смысл, раскрывает Его любовь и нашу связь с Ним. Эта книга посвящена экзегетике Слова Господня, так или иначе отраженного в памятниках и Святынях одной небольшой страны – земли Израиля (включая современное государство Израиль и Палестинскую автономию), именуемой нередко “Землей обетованной” или “Святой Землей”. Мы ее назвали также и “Пятым Евангелием”, так как ее можно уподобить книге, содержащей в себе определенные знаки, символы, обозначающие слова и мысли, и хранящей память о живом Слове, однажды действительно произнесенном на этой земле. Конечно, это Слово существует не только в истории, “законсервировавшись” в памятниках, а продолжает жить здесь и сейчас, действуя непрерывно.

Каким же образом проявляется перманентное Слово Господне на Святой Земле? Бесконечное многообразие форм Его проявления мы решили объединить в следующие группы, каждой из которой будет посвящена соответствующая часть книги.

Во-первых, Слово Господне содержится в самой природе и естественной истории; анализ этой формы Его действия мы условно назовем “Экзегетикой природы”.

Во-вторых, Слово Господне отражено в повседневной жизни людей, в их быту, обычаях, культуре, отраженных в различных религиозных культах, традициях и вероучениях; эту сферу наших исследований мы назовем “Экзегетикой человека”.

В-третьих, Слово Господне услышано сердцами мистиков, посвятивших себя созерцанию невидимого; анализируя их откровения, мы будем знакомиться и с их образом жизни, традициями и устными преданиями, легендами, что условно назовем “Экзегетикой мифа”.

В-четвертых, Слово Господне передано повествованиями евангелистов, излагавших факты Священной истории; изучение этих свидетельств в сопоставлении с действительностью мы условно назовем “Экзегетикой факта”.

В-пятых, Слово Господне было сказано непосредственно Самим Духом Божиим, воплотившимся в Божественного Учителя Иисуса Христа; анализ фактов Его жизни и учения мы условно назовем “Экзегетикой Духа”.

И наконец, Дух Божий воплощается в самих верующих и говорит с ними через их сердца. Эту высшую ступень в познании Слова Господня мы условно назовем “Экзегетикой Сердца”.



Note1

1 Ешива – еврейское религиозное учебное заведение

Note2

2 Ричард Вурмранд, Мучения за Христа

Note3

3 Блез Паскаль, Мысли, 60

Note4

4 Иоанн Фока, Сказание вкратце о городах и странах от Антиохии до Иерусалима, также Сирии, Финикии и о святых местах в Палестине

Note5

5 Н. А. Бердяев, Философская истина и интеллигентская правда (статья для сборника «Вехи»)

Note6

6 Танах – ивритская аббревиатура (Тора, Невиим, Ктувим) Тора (Пятикнижие), Пророки и Писания – три основные раздела, в которые объединены книги Ветхого Завета

Note7

7 Максим Горький, Песня о Соколе (разрядка моя С. Б.)

Note8

8 Евангелие от Фомы (из рукописей Наг-Хаммади), ст. 81


home | my bookshelf | | Пятое евангелие. Часть 0. Предисловие |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу