Book: Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы



ЧАСТЬ 1 ЭКЗЕГЕТИКА ПРИРОДЫ


«…Природа всегда союзница Веры: всю свою пышность, все свое богатство она отдает религиозному чувству. Пророк и священник, Давид, Исайя, Иисус щедро черпали из этого источника.

…Все, с чем мы сталкиваемся, назидает нам. Что такое ферма, если не Евангелие, лишенное дара изъясняться?»note 1

РалфЭмерсон.

 .


Глава 1. ЧТО ТАКОЕ СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ


Возрождение христианских духовных ценностей в России пробудило новый интерес к таким давно забытым традициям, как паломничество на Святые места. В Израиль начали стекаться из разных уголков бывшего Советского Союза, а также из стран вновь образовавшейся русскоязычной диаспоры, потоки богомольцев, сулящие государству новый подъем израильской туристской индустрии и обещающие солидные денежные поступления в казну министерства финансов.

Что ищут люди, приезжая на Святые места? Красоту? – Да, эта земля богата красивыми местами, но все же не в красоте ее ценность. Это не музей. Трудно однозначно сказать, красива ли, например, Стена Плача? Если бы ее оштукатурить и побелить, может быть, она бы и выглядела эстетичнее. Может быть, ценность в истории? – Да, история здесь богатая и древняя, но все же это не та страна, которая определяла мировую историю, ибо никогда не была ареной крупных исторических событий, от которых зависела судьба человечества, скорее эта страна сама всегда была зависима от крупных держав: Египта, Вавилона, Ассирии, Персии, Греции, Рима, Византии, от различных арабских халифов, турецких султанов, и, наконец, сверхдержав ХХ века – СССР и США. Эта страна всегда была маленькой провинцией и отрицать это – значит грешить против истины. Конечно, для историка всякая история интересна; любой город и даже дом имеют свою историю. Можно очень интересно рассказать и про телеграфный столб. Но почему-то люди интересуются не каждым домом и столбом, а преимущественно теми объектами, которые так или иначе связаны с великими людьми, дорогими их сердцу. Было бы, например, абсурдно рассказывать посетителям дома музея Пушкина о всех прочих жильцах, которые в нем жили, не сказав ни слова о поэте, а во всех подробностях описывать само здание, подсчитывать сколько стоила квартплата в месяц, как устроена канализация, и когда проводился последний ремонт. Смешно, правда? А ведь именно такого рода информацию, как правило, получает турист от некоторых израильских экскурсоводов на Святых местах и авторов многочисленных книг на эту тему, и чем она незначительнее и подробнее, тем выше ценится компетентность корифея. Так вот и получается, что в подобных описаниях как будто есть все: дом есть, есть канализация, есть множество разных фактов, а поэзии нет, как и нет для их авторов ничего святого на Святой Земле. (Некоторые “шедевры” такого рода литературы мы рассмотрим ниже).

Но а как же может быть иначе? Ведь чтобы рассказывать о том же Пушкине, надо хотя бы знать, кто он такой, любить его произведения, или, по крайней мере, иметь к ним свое собственное критическое отношение. Вряд ли по плечу эта задача будет тому, кто ненавидит Пушкина, да и вообще всю поэзию, старается всячески забыть о ее существовании. Так, например, если пушкиноведением займется китаец, то, зная русский язык и разбираясь в поэзии, он уже не будет относиться к творчеству поэта как к чему-то странному, чуждому ему самому и всей китайской культуре, а если же нет, то мы справедливо скажем, что он еще Пушкина не понял и ему рано читать кому-либо лекции на эту тему. Но некоторые еврейские профессора считают возможным читать лекции по христианству и Святым местам, оставаясь сами как бы в стороне, не пытаясь открыть свои сердца навстречу их духу, пережить их в себе, поэтому самое великое и возвышенное ими почти полностью игнорируется, но зато подмечается все низменное – тот мусор, который намели века на пороги наших Святынь. Не лучше ли уж сразу составить для туристов маршрут по помойкам и злачным местам Израиля, там, правда, воняет, но зато какую эрудицию может продемонстрировать гид!

В принципе, я не шучу. Так, однажды в Назарете я наблюдал, как израильский экскурсовод минут сорок стоял на одном из перекрестков Старого города, возле сточной канавы, и детально объяснял туристам устройство городской канализации. В этом вопросе он обладал поистине огромной эрудицией, но ни словом не коснулся богословской тематики. Видимо, он считает возможным на этих Святых местах проигнорировать такие вопросы, как: что такое Инкарнация, за что христиане почитают Марию, почему евреи Назарета в свое время не приняли Иисуса, как впрочем, и в других городах Его проповеди принимались народом без особого энтузиазма; и почему столько миллионов Его принимают сейчас, и принимают ли? изменились ли люди с тех времен? Да, может быть, с точки зрения некоторых экскурсоводов, все это слишком “маловажные” вопросы, чтобы забивать ими головы туристам. Но почему бы не объяснить, за что, собственно, эти Святыни – объекты паломничества миллионов людей со всего мира, посвящены таким “маловажным” вещам, и нет ни одной святыни, или хотя бы церквушки, посвященной инженерам по прокладке канализаций, чиновникам муниципалитета и преуспевающим базарным торговцам, у которых рекомендуется отовариваться практичным туристам?

Порой как-то забывают, что паломники отличаются от туристов тем, что их цель посещения Святых мест есть, главным образом, не развлечение и даже, не просвещение в смысле обогащения своей эрудиции новыми знаниями, а поклонение. Но вся система туристского обслуживания в Израиле отнюдь не склонна ни пробуждать, ни стимулировать чувства благоговения и священного трепета перед Святынями, а наоборот, все делается так, чтобы после их посещения паломник возвращался опустошенным и разочарованным.

Экскурсовод, так же как и учитель, должен не столько преподавать сам предмет, сколько учить своих учеников-паломников, помогая им лучше усваивать материал, делая восприятие предмета более доступным, стараясь возбудить к нему интерес, задействовать воображение, вызвать душевные переживания, короче, быть их духовным руководителем (на иврите экскурсовод – море дерех, что дословно значит учитель дороги, надо полагать, что не только правил дорожного движения, но и правил духовного движения). Но для этого нужно прежде всего самому быть мастером своего дела, т. е. знать, как поклоняться Святыням, как слышать их Слово, как принимать их благодать, как сублимировать свой дух. Но именно этот предмет знать хотят далеко не все. У некоторых израильских экскурсоводов, при всем их умении контактировать с людьми, есть один маленький, но существенный недостаток – они показывают Святые места, которые несут в себе определенную идею, а их личное отношение к этой идее остается весьма далекое; поэтому их рассказы, как правило, изобилуют различной информацией, анекдотами; они часто отклоняются от темы, даже начинают рассказывать о своей жизни, о своих личных проблемах. Они умеют говорить красиво по форме, даже поэтично, но содержание их бесед почти всегда лишено мыслей, а если таковые и имеются, то они воспринимаются как нечто второстепенное и малозначащее, без соответствующей способности их защитить, обосновать, убедить в них слушателя, хоть как-то затронуть ими чье-либо сердце. Надо сказать, что нередко это нравится публике, но ведь цель любого туриста или паломника не в том, чтобы установить контакт с экскурсоводами, а выходит наоборот, что вместо курса духовной терапии посредством контакта со Святынями, они получают развлечения от своих гидов.

Эти гиды порой не могут толком объяснить своим экскурсантам, где они находятся, а не то чтобы вызвать в них какие-то определенные душевные переживания, способствующие укреплению в вере. Но если же экскурсанты все-таки понимают, куда и зачем они пришли, то все это красноречие здесь будет излишним. Чтобы мы ни говорили – все будет выглядеть пошлым, глупым и неуместным. Самое лучшее слово здесь – молчание. Предоставьте человеку побыть одному и дайте ему самому, без посредников вступить в контакт со Святыней, и она ему расскажет куда больше всех ваших разъяснений. При крайней необходимости в инструктаже, стоит ограничиться лишь показом и обозначением объекта, а лучше всего, все объяснения давать, не заходя в Святыню, тем более что во многих церквях и монастырях (особенно, католических), есть специальные, снабженные всем необходимым для квалифицированного разъяснения и доступные для широкой публики аудитории, где можно собраться группой и, отделившись от толпы, в тишине, никому не мешая, провести беседу, прочитать проповедь, сотворить молитву.

Антихристианское направление всего израильского официоза, который заправляет Министерством туризма, сформировало отношение к христианским Святым местам хуже, чем у монахов к проституции. Это, говорят, – “родимые пятна на нашем чистом теле, которые, к сожалению, мы пока не можем вывести”. Было бы честнее не наживаться на этих “пятнах”. В Иерусалиме, например, смогли издать карту Старого города, настолько подробную, что там обозначены все синагоги, все ешивы, даже жилые дома и магазины, но как-то “забыли” обозначить… Храм Гроба Господня! – там изображено просто пустое место, также отсутствуют и другие святые для христиан и для мусульман места. По таким картам израильтяне знакомятся со своей страной, изучают ее историю. Это хуже, чем, например, рассказывая о Треблинке, “забыть”, что там были газовые камеры, в которых уничтожали евреев, печи крематория, а вместо этого показывать дом, где жил комендант лагеря и прочий “обслуживающий персонал”, рассказывать историю их семей и их “героические” биографии.

Даже среди гидов религиозно нейтральных и специализирующихся сугубо на христианской тематике, вы практически не найдете таких, которые бы в своей жизни хоть немного старались придерживаться тех принципов, которые они изучают. А если такой чудак и найдется, то ему никогда в этой полумафиозной структуре не сделать карьеру. Для них он будет вечно “фраером”, не умеющим за себя постоять, проявляющим деликатность там, где надо показать дерзость и наглость. Непонятно только, как эти апостолы наглости могут толковать, например, “Нагорную проповедь”? Это все равно, что погромщика-черносотенца заставить читать лекции по иудаизму или коммуниста-сталинца – о правозащитном движении в Советском Союзе. Наверное, нечто подобное переживал Библейский Валаам (Числ. гл. 22-24), когда был вынужден против своей воли благословлять еврейский народ, да еще тогда, когда был нанят царем Валаком, чтобы проклясть Израиля.

Некоторые апологеты иудаизма считают, что для того, чтобы понять и объяснить суть еврейской религии, необходимо быть евреем, самому исполнять строжайшим образом все заповеди и целиком находиться внутри еврейства. Мы не считаем, что для того, чтобы понять христианство, вы должны принадлежать к определенному народу, но нельзя не согласиться с тем, что, наставляя верующих, вы, по крайней мере, должны быть приверженцем этого вероучения. Конечно, перечислить факты истории, пересказать какое-нибудь предание, процитировать чужие мысли – дело нехитрое, но зажечь сердца других верой, когда не имеешь ее сам – невозможно.

Святая Земля – это своего рода книга, которую нужно уметь читать и понимать, и надо знать не только ее буквы, но и видеть за ними слова и понимать их значение. Прочесть и понять эту книгу – задача куда более сложная, чем просто пересказать ее, потому-то и редко кто в наше время берется за столь неблагодарный труд. Артур Шопенгауэр писал: “Гораздо легче сообщать другим виденное нами, нежели продуманное; то же самое справедливо и для понимания; поэтому в первом случае у нас найдется гораздо больше читателей, чем во втором”note 2. Может, и не все туристы смогут принять эту “продуманную” проповедь. Многие не захотят ее слушать вообще. Возможно даже, что кое-кто в раздражении покинет экскурсию. Таким людям на Святых местах все будет скучно и постыло. Что их так мучает здесь? Ответ очень простой: Святая Земля не принимает возгордившиеся души. Куда бы вы здесь ни пошли, всякое место требует от вас самоанализа, а затем – ответа и покаяния. Если вы не чувствуете, что Божественная история, которая запечатлена в этих камнях, касается лично вас, то, может быть, действительно вам здесь нечего делать, ибо в таком случае, кроме досады и раздражения, ничего отсюда не вынесешь. Если это действительно так, то вам есть о чем беспокоиться, ибо это очень серьезный симптом, и если вы его почувствовали в себе, вам стоит хорошенько пересмотреть всю свою жизнь, как это сделала в VI веке Мария Египетская. Ее пример может порой послужить в назидание и современным паломникам. Бывшая блудница, она как-то раз для развлечения отправилась с группой паломников в Палестину, но подойдя к Храму Гроба Господня, почувствовала, что будто какая-то сила не дает ей переступить порог. Тогда она обратилась к вере и в покаянии провела 47 лет в Иорданской пустыне (см. фото).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Мария Египетская. Икона монастыря креста (крипта)

Туристы путешествуют по свету, стремятся как можно больше повидать, разузнать, запомнить. Здесь же, на Святой Земле, невозможно увидеть ничего, не представив ей (земле) самого себя. Здесь получается все наоборот: не мы путешествуем по стране, а она как бы путешествует по нашим сердцам и судит их.

А что, собственно, особенного, что для нас значительного и выдающегося произошло на этой земле? Интересной историей, замечательными людьми, легендами, красотою богато практически каждое место на нашей планете. Богат ими и Израиль, но в смысле какой-то особой экзотики, здесь нет ничего такого, отчего бы захватывало дух и воспламенялось воображение. Нет здесь и особо выдающихся “чудес света”; иные страны могут гордиться своими достопримечательностями куда более впечатляющими, чем этот скромный провинциальный уголок своими маленькими и бедными церквушками. Зато эта страна может гордиться по праву только одной Великой Личностью, Которая явила себя здесь в Своей Силе и Славе и Которая затмевает Собою все прочие, даже самые выдающееся явления мира сего – это Господь. Самое великое чудо, которое Он сотворил на земле для людей, произошло здесь – спасение рода человеческого. Кроме этого, Господь явил здесь Свою сильную мышцу многими чудесами и знамениями, которые доказывают Его власть над природой, а также относительность и зависимость законов мира сего от Его воли.

Говоря о Святой Земле, необходимо разобраться с понятием “Святое место”, т. е. на основании чего, тому или иному объекту присваивается такой, между прочим, официальный юридический статус. Религия, так же как и археология, которая исследует возможности установления аутентичности того или иного исторического места, основываясь на документах и на вещественных доказательствах, в свою очередь имеет необходимые основания для канонизации Святых мест. Прежде всего, это, конечно, исторические свидетельства, доказывающие связь объекта с определенным событием, имеющим значение для веры, но, если даже таковые и отсутствуют и, более того, есть доказательства, отрицающие связь объекта с приписываемым ему значением (например, “могила” царя Давида на горе Сион, ничего общего не имеющая даже с гипотетическим местом захоронения Израильских царей), то определяющим фактором для установления статуса Святого места является древность традиции. Так, например, еврейские раввины о могиле Давида говорят, что, несмотря на то, что тело царя никогда не лежало на этом месте, но, поскольку евреи на протяжении сотен лет столько много возносили здесь молитв и пролили слез, то дух царя давно переселился сюда и слышит мольбы верующих.

Для христиан понятие Святого места тоже связано прежде всего с традицией и передачей памяти из поколения в поколение. Многие места отмечены чудотворными свойствами, что даже не всегда легендарно, но имеет определенную физическую благотворную энергетику, воздействующую на человеческий организм. Я не знаю, что это – то ли аккумуляция биоэнергии верующих, которые приходили сюда молиться и каждый оставлял частицу своей души, то ли, как говорят, присутствие Шхиныnote 3, но то, что необъяснимые "чудеса" здесь нередко случаются, – факт. Эта энергия соприкасается с мыслями и сердцами тех, кто приходит, чтобы принести на алтарь Святыни также и свое сердце, тогда и происходит некое слияние душ, единение в слышании Слова Господня. Эта энергия совершает в наших грешных сердцах очищение и преображение. И в этом, пожалуй, основной смысл паломничества.


Природа страны.

Если мы назвали Святые места Эрец Исраэль “Пятым Евангелием”, то всю нашу природу в целом, все, что создано Творцом “видимым же всем и невидимым” и, в особенности, природу этой страны, можно назвать Протоевангелием. Природа есть Праматерь, источник всех наших знаний, и, если хотите, та апперцепция, которой обусловлены формы нашего мышления, то есть та настройка, через которую эманация Божественного Слова воспринимается на определенной частоте, принимая образы, связанные со средой обитания человека. Мы знаем, что язычники обожествляли природу, но, я думаю, не потому, что испытывали суеверный страх перед ее необузданными стихиями; жрецы, во всяком случае, мало чего боялись, а у простых, суеверных скотоводов не было, особенно, потребности что-то обожествлять. Но те, кто испытывал потребность к мышлению, не могли не прочесть в природе проявление Высшего Разума. И только избранные стали понимать, что природа выражает Бога, но сама не Бог.



Откровение Слова Господня, выраженное языком природы, есть тот первоисточник, свидетельствующий о Творце, подлинность которого не вызывает сомнения. Нередко к этому “первоисточнику” апеллировали в своих проповедях и Сам Иисус, и многие Библейские пророки чьи этические императивы и вероучения основаны на аналогиях с явлениями природы и повседневного быта людей. Эта органическая связь природы и условий быта страны с Библейским Откровением особенно наглядно представлена в ряде заповедников и парков, специально посвященных этой теме. Это ботанический заповедник “Неот кедумим”, где собраны растения, описанные в Танахе, это зоологический сад “Животные Танаха”, созданный в Иерусалиме при активном участии бывшего мера Теди Колека, это сад “Библикл Ресорсес” – своеобразный музей под открытым небом, созданный при экуменистском институте “Тантур” (см. фото), это парк “Сатаф” – заповедник Библейского земледелия и сельского хозяйства и др. Эти памятники можно увидеть не только в музеях, но и повсеместно.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Тантур


Экзегетика природы – это не что иное, как наблюдение за наблюдающими. Мы пытаемся проследить, как человек в разные эпохи своей истории относился к природе и ко всему окружающему его миру, насколько адекватно он мог понять его. И здесь перед нами обнаруживаются удивительные вещи. Прежде всего, это поразительная закономерность, проявляемая людьми во все века – повышенная любознательность к тайнам внешнего мира и страх относительно познания самих себя. Даже при всех заблуждениях в области естествознания, которыми нередко грешила примитивная наука, в познании природы человек был всегда намного более продвинут и объективен, нежели в отношении самого себя и своего общества. Если в первом случае человек не мог смириться с ложными или неточными данными своего опыта, ибо ошибки в расчетах в строительстве или ином деле немедленно приводили к плачевным результатам, то ошибки в самоопределении на первый взгляд ничего опасного человеку не сулили, наоборот, позволяли ему чувствовать относительный покой в привычном мире иллюзий.

Только тогда, когда эти иллюзии приводили народ в тупик, когда роковая судьба беспощадно разрушала все народные суеверия, идеалы и кумиры, мудрецы и библейские пророки пытались помочь отчаявшимся людям найти себя, разобраться в образовавшемся хаосе, экстраполируя житейские бытовые знания людей на аналогичные законы внутреннего мира человека. Все Библейские притчи и аллегории всегда связаны с повседневным бытом. В них абсолютно нет ничего мифического, наоборот, посредством аналогий с природой, проповедники стремились воспитать в людях чувство реальности и трезвой объективности. Все эти обычные и естественные истории служат раскрытию тайн, а нередко и совершенно явных проблем в социальной, нравственной и духовной сферах, но которых никто в упор не видит, испытывая перед ними суеверный страх и предпочитая оставаться в плену порожденных этим страхом предрассудков. И в то же время все притчи мистичны, ибо они говорят о вещах известных, которые помогают нам увидеть и понять неизвестное, пока еще от людей скрытое, тайное, внутреннее и, конечно, наиболее важное.

И вот другая закономерность: во все века все пророки всех религий говорят одно и то же, апеллируют к сердцу и разуму людей, проповедуют им одну и ту же Высшую Реальность, борются с одними и теми же предрассудками; но предрассудки эти, как ни странно, способны переживать века и, несмотря на постоянное обличение их пророками, снова и снова, как магнитом, притягивают к себе умы людей, ибо наш грешный ум “…как пес возвращается на блевотину свою…” (Прит. 26:11).

Так, например, до сих пор мы боимся объективно посмотреть на себя как бы со стороны и ответить на вопрос, кто мы, то есть на что мы имеем право претендовать, а на что нет. Вместо этого мы как страусы зарываем свои головы в песок разного рода иллюзий, выводим из них даже какие-то теории, основываем на них идеологию, даже целую религию, не позволяем никому подвергать сомнению ни йоты из ее вымышленных догматов и подчиняем этому пустому идолу всю нашу жизнь и жизнь наших потомков.

Удивительно, как в наш просвещенный век, с высокомерием смотрящий на своих предшественников, общество, избалованное всевозможными чудесами науки и техники, переживает прямо-таки какое-то научное суеверие – сиентизм, – вера, что наука давно уже изучила до конца всю природу и подчинила ее себе. Мы слишком все образованные, чтобы судить о природе по-дилетантски, мы почитаем невеждой всякого, кто грешит в логике своего научного мышления, путается в терминах, дает расплывчатые определения, допускает необоснованные умозаключения. И в то же время, в отношении самих себя мы не только не применяем наши передовые научные методы познания, но, наоборот, подвергаем обструкции всякую определенность, научную ясность и непредвзятую объективность в социальных исследованиях, в попытках дать объективную оценку народам, культурам, классам, религиям, всему тому, что для нас наиболее важно, что определяет смысл существования и нас, и нашего общества. Мало кого беспокоит тот факт, что в социальных вопросах, даже в самых элементарных, мы продолжаем оперировать весьма туманными неопределенными терминами, которые не только никто и никогда не пытался определить, но и которые не имеют никакого основания в объективной действительности. Кто может ясно ответить, что такое еврей, что такое народ, чем это красивое на звук понятие по сути своей отличается от понятий толпа или чернь? Равны ли люди между собой по своим достоинствам и как эти различия связаны с разделением общества на классы? Можно ли рассчитывать на единство народа, на мирное сосуществование классов, или же интересы толпы никогда не позволят ей смириться с существованием определенной элиты, духовной аристократии. Есть ли какое-то будущее у интеллигенции, или мы все обречены в следующем веке превратиться в серую однородную безликую массу бесцельно проживающих жизнь рабов?

Кто из нас кто – разобраться в этом вопросе оказывается значительно труднее, чем отделить атомы кислорода от водорода, хотя наши различия зачастую понятны и трехлетнему ребенку. А что есть познание, как не разделение?

Землепашец знает свое поле, он может отличить плодородные почвы от неплодородных. Скотовод умеет отделять овец от козлов, производя таким образом суд над своим стадом. Он не допустит, чтобы его овцы оплодотворялись слабыми беспородными самцами, но будет отбирать в производители самых лучших. Садовод знает, чем отличаются культурные саженцы от дичков, знает, какое дерево срубить, а какому дать дополнительный уход, какие ветви обрезать, а какие оставить расти. Однако они не понимают, что и человеческому “стаду” также необходим отбор, нужна своя элита, нужен контроль над рождаемостью, чтобы наша земля не погибла от перенаселения, как поле от стаи саранчи.

Поистине Святая Земля, ее природа и памятники – это единственная книга, содержащая Откровение Господне, текст которой нельзя извратить. На Святынях невозможны никакие логические спекуляции, их нельзя использовать в качестве аргументов в споре, на них можно только смотреть, внимать их святости и поклоняться. Всякое же изреченное или написанное человеком слово, если и не ложь, то очень легко превращается в таковую стараниями всякого рода извратителей, догматиков, фундаменталистов, казуистов, – так что от истины там уже ничего не остается. При всем уважении к Библейскому тексту, нельзя не признать, что он все-таки, копия Слова Господня, но не Подлинник, чего нельзя сказать о природе.

Давайте посмотрим, вправе ли мы относиться к Библейскому тексту как к прямой речи, в которой все, до последней запятой, вышло непосредственно из уст Всевышнего, а следовательно, каждое слово должно представлять собой абсолютную истину в последней инстанции? Конечно же, каждый волен относиться ко всему так, как он желает, в этом, естественно, нет ни уголовного, ни нравственного преступления, но в данном случае под правомерностью мы подразумеваем только то, что в этом отношении предписывает сама Библия, одобряет ли она фундаменталистов или нет, ибо ересью называется все то, что враждебно духу и букве Священного Писания. Итак, обратимся за разъяснением этого вопроса к Библии.

Святая Земля всегда истинна, она и жизненна и современна, и таинственна и символична, но не конвенциональна, как наши несовершенные слова. Она всегда говорит открытым текстом и о своем прошлом, и пророчествует о будущем, и предписывает законы и заповеди. Это всегда самые подлинные и истинные законы, которые никогда не устаревают, они всегда безусловны. Зато истинность законов писанных или изреченных всегда относительна и условна. Их истинность всегда зависит от того, кому они проповедуются, кто их адресат: древний ли это человек или современный, дикий или цивилизованный, неграмотный или образованный, ребенок или взрослый; и когда слова Писания направляются не по адресу, они перестают быть Богодухновенными и превращаются в ересь, но, толкуемые правильно, в соотношении с действительностью и нашей собственной природой, они приобретают силу Слова Господня. Фундаменталистская ересь больше всего боится Слова Господня. Объявив свои писания богодухновенными и извратив их настолько, насколько возможно, фундаменталисты теперь говорят, что никакая богодухновенность и никакие откровения больше невозможны. Бог, мол, все сказал, и то, что Он сказал – все знаем мы, и больше Он ни с кем разговаривать не будет. Но Бог никогда не будет говорить в разных ситуациях и разным людям одно и то же. Вы же сами не будете давать одинаковые советы и младенцу, и взрослому человеку, если вы хотите наставить их на путь истины, почему же вы думаете, что Господь Бог может дать одинаковые заповеди разным по развитию народам? Апостол Павел думал иначе, он считал, что каждый должен питаться той духовной пищей, которую он в состоянии постигнуть: “Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец; твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла” (Евр. 5:13-14). Такой твердой пищей и камнем преткновения для фундаменталистов является Святая Земля. Как бы им хотелось и ее объявить еретическим апокрифом, но это, увы, невозможно, а потому они сидят в своих ешивах, церквях и сектах и не хотят знать, что где-то существуют Святыни и к ним совершают паломничества.

Иисус в апокрифическом “Евангелие от ессеев” учит Своих учеников читать закон Божий в жизни и в природе, Он говорит: “Не ищите закон в ваших книгах с писаниями, ибо закон есть жизнь, писания же мертвы. Истинно говорю вам, Моисей получил эти законы от Бога не в письменном виде, а через слово живое. Закон есть живое слово живого Бога, данного живым пророкам для людей живых. Во всем, что являет собой жизнь, записан этот закон. Вы можете найти его в травах, в деревьях, в реках, в горах, в птицах небесных, в рыбах морских, но прежде всего ищите его в самих себе. Ибо истинно говорю вам, все живое ближе к Богу, чем писания, в которых нет жизни. Бог так сотворил жизнь и всех живых существ, чтобы могли они вечным словом обучать человека законам истинного Бога. …Истинно говорю вам, что писания – это творения человека, а жизнь и все ее многообразие являются творениями нашего Бога. Почему же не слушаете слов Бога, записанных в его творениях? И почему изучаете вы мертвые писания, которые есть творения рук людских?”.

Я не знаю, принадлежат ли исторически эти слова Самому Иисусу или нет, но важно то, что их записали искренне верующие люди, сердца которых были всецело преданы духу учения Христа, а стало быть, Христос сказал сию Логию через в сердцах Своих верующих.

Глава 2.

СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ И ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИЙ КУЛЬТ

Географическое положение Эрец Исраэль как условие быта людей.

Первое, что почувствует каждый прибывший в Палестину, где бы он ни находился – это климат. Эта маленькая страна, своим удивительным разнообразием природно-климатических поясов как будто представляет собой миниатюрную проекцию, модель всего обитаемого Земного шара. Здесь есть и горы и моря, леса и пустыни, реки и озера. Снега Хермона соседствуют с невыносимой жарой самой низкой части Земного шара – Мертвого моря (-400 м. от уровня Средиземного моря).

Климат этой земли – капризный, то несущий “молоко и мед”, благополучие и процветание земледельцев, то проклятие неурожаев и стихийных бедствий. Всякий плодородный год, дающий обильные осадки зимой, рассматривался древними пастухами и земледельцами как дар Божий, как хлеб насущный, как сама жизнь. Поэтому все надежды и опасения о предстоящем годе связывались с урожаем. Также поэтому почти все религиозные праздники евреев проистекают из того или иного сельскохозяйственного цикла. Более того, земледелие и скотоводство научило людей наблюдать природу и делать из своих наблюдений метафизические выводы. Трудные условия, которые предоставляла сельскому труженику суровая природа, заставляли его лучше работать головой, чтобы не “ждать милостей от природы, а самим взять их у нее”. Первый вопрос: как добыть хлеб в стране, где нет равнин с плодородными полями? Вернее, равнины-то есть, но на них нет воды – там безжизненная пустыня, а там, где есть источники – там есть горы и сплошные камни. Но если мы посмотрим на эти горы, практически в любом месте в окрестностях Иерусалима, мы увидим, что они состоят из террас, заботливо построенных каменных стен, поддерживающих плодородные почвы, как бы образовывая искусственные поля.


Почвы.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Поля на террасах в парке-заповеднике библейского земледелия «Сатаф»

Сейчас на этих террасах уже практически ничего не выращивают; новая технология орошения огромных участков в пустынях Негев и Арава, сделала экономически неконкурентоспособными маленькие искусственные поля Иерусалимских гор (см. фото). Эти поля навсегда остались заповедником Библейского земледелия, молчаливо напоминающим о некогда цветущем крае. Может быть, кому-то эта живая природная икона напомнит притчу Иисуса о четырех видах почвы, которые все находятся тут же, на одной горе: “Вот, вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где не много было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока; когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать” (Мф. 13:3-8). Не все ученики поняли значение этой притчи, тогда Иисус Сам растолковал ее: “Вы же выслушайте значение притчи о сеятеле: ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его: вот кого означает посеянное при дороге. А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется. А посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает слово и оно бывает бесплодно. Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово, и разумеющего, который и бывает плодоносен, так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать” (Мф. 13:18-23).

Таким образом, этой притчей Иисус растолковал Своим ученикам те неизреченные слова, которые испокон веков говорила людям земля. Разве не те же самые процессы, которые мы наблюдаем в природе, происходят и в нашем обществе? Земля говорит: “почвы по своему качеству не равны, есть участки отборные, культивированные, есть дикие и невозделанные, есть заброшенные, поросшие сорняками”. Не тот же ли расклад и среди людей? Однако мы скорее научимся разбираться в почвах, минералах, породах свиней и т. п., чем осмелимся открыть свои глаза и посмотреть на различия в людской среде. Какая же нам тогда польза знать природу, если мы не хотим знать самих себя? Какой урожай мы можем ожидать на нивах человеческих сердец? Не потому ли, что наше извращенное понимание политкорректности накладывает табу на объективную оценку народов, классов или какой-либо иной общественной среды, мы так и не научились культивировать ни самих себя, ни наше общество, несмотря на прогресс науки? То, что большинство людей, так же как и большая часть площади Иерусалимских гор, представляют собой камень и в лучшем случае бурьян терниев – для нас это само собой ясно, но неужели настолько слепы наши “сеятели”, что в упор не видят, в какую почву они бросают свое семя? Как часто мы видим таких проповедников, для которых главное прочитать, отболтать свою проповедь, а там хоть и трава не расти. А дают ли всходы их слова, как возделывать свою ниву, они не знают и не хотят знать. Меня могут спросить: “А как найти такую почву, где семя будет принято и даст урожай? К кому же следует обращаться со словом, ведь большинство людей глухи к нему?”. Правильно, большинство – глухи, поэтому и обращайтесь только к тому, кто сам ищет его. Меньше проповедуйте и болтайте языком, а творите свои собственные жизни так, чтобы Божественное Слово расцветало и благоухало из вас. Если Оно действительно расцветет, найдется много желающих посеять его также и у себя.



Под «посевом» в библейской мистике всегда подразумевается творение добрых дел на земле. Такие дела обязательно дадут «урожай» и окупятся сеятелю сторицею. Очень символично название еврейского религиозного района в Иерусалиме «Меа шеарим», что, кстати, даже некоторые израильтяне-ватиким (старожилы) иногда переводят и понимают как “Сто ворот”. Хотя, по его современному облику, району больше бы подошло название «сто торговых лавок», все же в данном случае «меа шеарим» следует переводить на русский язык как “сто крат”, так как это название было посвящено главе из Торы, где говорилось: "וַיִּזְרַע יִצְחָק בָּאָרֶץ הַהִוא, וַיִּמְצָא בַּשָּׁנָה הַהִוא מֵאָה שְׁעָרִים; וַיְבָרְכֵהוּ, יְהוָה" “ва-йизра Ицхак ба-арец а-и ва-йимца ба-шана а-и меашеарим ва-йеварахеу Адонай” – “И сеял Ицхак в земле той, и получил в тот год ячменя во сто крат: так благословил его Господь” (Быт. 26:12). Слово «шаар» означает не только ворота, но и меру, и цену, и курс волют, одним словом, размер чего-либо. Так, свыше ста лет назад, строя квартал, евреи верили, что сеют добро, которое окупится им во сто крат.

Следующая притча Иисуса в этой проповеди тоже основана на земледельческой тематике, но здесь Он говорит уже о другом этапе сельскохозяйственного и духовного производства. Речь идет о жатве: “Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Пришли же рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человек сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы; оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу мою” (Мф. 13:24-30). Жатва – это символ суда. Суд – это отделение пшеницы от плевел, добра от зла. При конце света, так же как и при конце года, будет свой “сбор урожая”, когда Сидящий на Престоле отделит “овец от козлов”, “мякину от зерна”, “пшеницу от соломы”. Все эти образы, взятые из разных мест Библии, имеют один общий источник – природу.


Гумно.

Образ гумна – это тоже суд. Такую судьбу пророчествует Ефрему (северным коленам Израиля) пророк Осия за поклонение литым тельцам: “Зато они будут как утренний туман, как роса, скоро исчезающая, как мякина, свеваемая с гумна и как дым из трубы” (Ос. 13:3). Той же метафорой гумна пользуется и пророк Иеремия, так его устами говорит Господь уже об иудеях Иерусалима: “Я развеиваю их веялом за воротами земли, лишаю их детей, гублю народ Мой, но они не возвращаются с путей своих” (Иер. 15:7). “Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым” – говорил Иоанн Креститель пришедшим к нему фарисеям и саддукеям (Мф. 3:12). Как же отделялась мякина от зерна по технологии Библейских времен? Очень просто – ветром. Зерно подбрасывали вместе с мякиной вверх при помощи лопаты, а уже ветер знал, как делать свое дело. Ветер на иврите – “руах”, но слово “руах” означает также и Дух. Поэтому аллегория гумна для евреев имела более конкретный смысл: Ветер (руах) отделяет мякину от зерна, Святой Дух (Руах а-Кодеш) отделяет добро от зла.

Гумно, как в своем натуральном, так и в аллегорическом значении, имеет двоякий смысл. Для кого-то оно суд и приговор, для кого-то – надежда и спасение. Капризы природы всегда держали палестинского крестьянина в страхе за свое гумно, которое иной год могло остаться и пустым, поэтому рядом с гумном в древности обычно устанавливали и жертвенники, видимо, для того, чтобы боги были лично заинтересованы в том, чтобы это гумно было всегда полным. Обычай поделиться с богами собранным урожаем, уходящий своими корнями в язычество, перешел затем и в иудаизм. Давидов алтарь на гумне Орны Иевусянина заменил ритуал языческих богов богослужением Богу Израилеву. Не могли обойтись без этого культа также и христиане, и мусульмане. Хлеб – это поистине интернациональный бог.

Так, сохраняя древний земледельческий ритуал, еврейский Закон требует: “От начатков теста вашего лепешку вознесите в возношение Господу” (Чис. 15:22). “И праздник седмиц совершай, праздник начатков жатвы пшеницы и праздник собирания плодов в конце года” (Исх. 34:22). Когда придете в землю, которую Я даю вам, и будете жать на ней жатву, то приносите первый сноп жатвы вашей к священнику. Он вознесет этот сноп перед Господом, чтобы вам приобрести благоволение; на другой день праздника вознесет его священник” (Лев. 23:10). Когда же Тит в 70 году разрушил Храм и алтарь на бывшем гумне Орны Иевусянина, многие евреи, такие, как Гамлиэль, Йоханан Бен Заккай, поняли наконец слова пророков о том, каких жертв в действительности хочет Господь: “Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений” (Ос. 6:6).

С тех пор хлебные жертвы евреями больше не приносятся, а жертвы милосердия пока еще не вошли повсеместно в обычай, поэтому их алтарь милости и Боговедения, по большей части, остается пустым. Впрочем и другие народы не шибко стремятся его пополнить, ведь принести какую-нибудь лепешку в церковь предпочтительнее, чем не отнять ее у нуждающегося. Православные христиане до сих пор имеют обыкновение в день Преображения Господня, 6 (19) августа, приносить в храм для освящения первые из созревших плодов земных: яблоки, виноград, хлебные зерна. Все это, конечно, хорошо, но только при условии, что необходимые жертвы сперва приносятся во благо своих ближних, ибо именно в них Бог, и сам человек есть храм Божий, который выше любого рукотворного храма. Как учил Иисус: “Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой” (Мф. 5:23-24).



Глава 3.

БИБЛЕЙСКИЕ РАСТЕНИЯ


Кроме хлебных нив, на Иерусалимских горах расцветали многочисленные сады масличных и фруктовых деревьев, а также, конечно, и многочисленные виноградники. Потомки этих Библейских деревьев растут и по сей день здесь и там, но только уже в диком виде. Есть и такие деревья, возраст которых позволил бы им быть живыми свидетелями Библейских событий. К числу таких растений относится прежде всего маслина, называемая иногда оливой, лат. название Olea europaea L., на иврите – заит.


Маслина.

Дольше всех из культурных деревьев живут маслины. Восемь таких деревьев, возраст которых по предположениям ботаников превышает 2000 лет, до сих пор растут в Гефсиманском саду (см. фото). Некоторые ботаники даже утверждают, что оливковое дерево может жить вечно, постоянно, как бы получая новую жизнь от своих отростков. А может быть, эта гипотеза была уже известна Библейским поэтам: “Сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей” (Пс. 127:3).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Тысячелетние масличные деревья в Гефсиманском саду


Это дерево произрастает на скалистых участках, неприхотливо в уходе, требует мало воды и переносит длительные засухи. Необычайно широкое применение оливкового масла, которое одно дерево может давать до 80 литров в год, было известно израильтянам в Библейские времена; благородный продукт маслины, кроме как в пище, использовался практически при любых случаях жизни: и в медицине, и в ритуальных целях; елей в те времена был почти единственным источником света, поэтому все эти ценные свойства маслины приобретали аллегорический смысл в Библейских притчах и проповедях пророков. Так, например, в Иофамовой притче о деревьях, которые выбирали себе царя, “Маслина сказала им: оставлю ли я тук мой, которым чествуют богов и людей, и пойду ли скитаться по деревьям?” (Суд. 9:9). Этой притчей Иофам хотел сказать, что благородные люди, как и благородные деревья, предпочитают заниматься своим делом, не поднимают высоко голову и не рвутся к власти. Маслина скромна и благородна, неприхотлива и чиста. Именно таким должен быть и народ Божий: “И будет красота его (Израиля) как маслины, и благоухание его как от Ливана” (Ос. 14:7).

Аллегорию маслины как символ народа Израилева, использует также и апостол Павел. Он видит дальнейший рост своего народа в виде преобразования в Христианскую Церковь, которая образуется путем приращивания к еврейскому стволу других народов. Он сравнивает верующих неевреев с привитой веткой дикой маслины: “Если же некоторые из ветвей отломились, а ты, дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями; если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, но корень тебя. Скажешь: “ветви отломились, чтобы мне привиться”. Хорошо. Они отломились неверием, а ты держишься верою: не гордись, но бойся. Ибо, если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли тебя. Итак видишь благость и строгость Божию: строгость к отпавшим, а благость к тебе, если пребудешь в благости Божией; иначе и ты будешь отсечен. Но и те, если не пребудут в неверии, привьются, потому что Бог силен опять привить их. Ибо, если ты отсечен от дикой по природе маслины и не по природе привился к хорошей маслине, то тем более сии природные привьются к своей маслине” (Рим. 11:17-24).

Оливковое масло всегда было основным предметом экспорта Израиля и тем самым служило расширению международных связей и способствовало укреплению мира и доброй торговли. Возможно поэтому, оливковая ветвь стала эмблемой мира и благой вести. Такую весть принес Ною голубь: “Голубь возвратился к нему в вечернее время; и вот, свежий масличный лист во рту у него: и Ной узнал, что вода сошла с земли” (Быт. 8:11).

Весьма интересна технология приготовления масла из оливковых плодов: размолотые маслины сжимаются в пористых мешках или в корзинах. Первый камень, прибавленный к брусу, давал лучшее масло, используемое в ритуальных целях. Это масло входило в состав миро (на иврите – “миркахат”, отсюда и аптека на иврите – бейт миркахат), рецепт которого описан в Торе (Исх. 30:23-25), но настоящий секрет его приготовления безвозвратно утерян, поэтому христианские священники для миропомазания используют только чистое оливковое масло.

Сцена Гефсиманской агонии Иисуса Христа также напоминает работу масличного пресса. (Слово “Гефсимания” происходит от ивритского “гет шеманим” – масличный пресс). Принимая решение выйти к Своим врагам, Иисус был Сам как бы под прессом, под бременем предстоящего распятия, как и маслина источающая свой сок: “…и был пот Его как капли крови, падающие на землю” (Лк. 22:44).


Виноград.

Латинское название – Vitis vinifera L. Второе место после маслин в Библейском сельском хозяйстве занимают, пожалуй, виноградники (см. фото). Виноград, в противоположность маслине, требует гораздо большего ухода. Пожалуй, ни одна сельскохозяйственная культура в Библейские времена не требовала к себе такого трудоемкого ухода, как виноград. Его необходимо было постоянно и орошать, и удобрять, и защищать от вредителей, таких, например, как лисы, о чем упоминается в Песне Песней: “Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете” (Песн. 2:15).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Виноградник в парке-заповеднике библейского земледелия «Сатаф»

Но самая важная и ответственная операция по уходу за виноградом – это обрезка. Садовник должен хорошо разбираться в том, какие ветки урожайные, а какие бесплодные. Евреям казалось, что и среди их народа Господь производит как бы обрезку, удаляя все гнилое и бесплодное и оставляя здоровые начатки “остатка Израилева”. Ухоженные виноградные сады Палестины, так же как и маслины, стали символом всего народа Израиля. Наиболее ярко эта аллегория выражена в притче о винограднике пророком Исаией: “Воспою Возлюбленному Моему песнь Возлюбленного Моего о винограднике Его. У Возлюбленного Моего был виноградник на вершине утучненной горы. И Он обнес его оградою, и очистил его от камней, и насадил в нем отборные виноградные лозы, и построил башню посреди его, и выкопал в нем точило, и ожидал, что он принесет добрые грозды, а он принес дикие ягоды. И ныне, жители Иерусалима и мужи Иуды, рассудите Меня с виноградником Моим. Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему? почему, когда Я ожидал, что он принесет добрые грозды, он принес дикие ягоды? Итак Я скажу вам, что сделаю с виноградником Моим: отниму у него ограду, и будет он опустошаем; разрушу стены его, и будет попираем. И оставлю его в запустении; не будут ни обрезывать, ни вскапывать его; и зарастет он тернами и волчцами, и повелю облакам не проливать на него дождя. Виноградник Господа Саваофа есть дом Израилев, и мужи Иуды – любимое насаждение Его. И ждал Он правосудия, но вот – кровопролитие; ждал правды, и вот – вопль” (Ис. 5:1-7).

Дальнейший процесс производства из уже выращенного винограда его главного продукта – вина также стал темой Библейской экзегетики. Молодое вино обычно вливали в глиняные сосуды или в новые кожаные мехи и хранили его там не изменяя до определенного срока. Но это даже в древние времена считалось примитивной технологией, производящей дешевые вина. По такой же “технологии” формируются и примитивные народы: “Моав от юности своей был в покое, сидел на дрожжах своих и не был переливаем из сосуда в сосуд, и в плен не ходил; оттого оставался в нем вкус его, и запах его не изменился” (Иер. 48:11). Но чтобы получить вино изысканное, то для улучшения вкусовых качеств необходимо было его несколько раз переливать из меха в мех, добавляя в него для аромата различные травы, и, так как сильное брожение нового вина могло разорвать старый изношенный мех, то виноделы следили, чтобы для каждого этапа брожения подбирались соответствующие мехи. Эту аллегорию, выражающую диалектику развивающегося содержания и старой консервативной формы, увидел в процессе изготовления вина Иисус: “Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают; но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается и то и другое” (Мф. 9:17). Не тому ли учит и марксизм, говоря об отношении уровня производительных сил к производственным отношениям?

Вино в сознании древних ассоциировалось не только с телесными удовольствиями, но и с чем-то весьма благородным, возвышенным и неземным, ибо, как наркотик в определенных дозах, оно отрывает человека от земного, делает его душу более открытой, способствует более свободному общению, взаимопониманию и духовному единению между людьми. Поэтому вино стало символом единения человека и Бога, символом Нового Завета: “И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все: ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов” (Мф. 26:27).

Плод винограда есть также символ благословения и благополучия. Таково значение этого образа, например, в благословении Иакова, данном им перед смертью Иуде: “Он привязывает к виноградной лозе осленка своего, и к лозе лучшего винограда сына ослицы своей. Моет в вине одежду свою, и в крови гроздов одеяние свое” (Быт. 49:11). Помимо прямого смысла, указывающего на мирный земледельческий характер этого племени, виноград может иметь и мистическое толкование особой связи колена Иуды с Мессией, как сказал Христос: “Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец мой Виноградарь; всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода. …Пребудьте во Мне, и Я в вас…” (Ин. 15:1-4).


Смоковница.

Иногда ее называют фиговым деревом или инжиром, латинское название Ficus carica L. Этому растению выпала честь быть первым названным в Библии после древа познания добра и зла (см. фото). Интересно, Мидраш даже говорит, что самим древом познания как раз и была смоковница, мол, “чем первые люди согрешили, тем и воспользовались для прикрытия своего греха”; Шимон бар Йохай в этом комментарии использует игру ивритских слов: “тээна” – смоковница и “тоана” – придирка, повод, через который весь мир оказался надломленнымnote 8. Во всяком случае, в таком толковании больше смысла, чем в распространенном мнении, закрепленном традицией европейских художников изображать запретный плод в виде яблока. Яблоня – дерево как раз довольно-таки редкое на Востоке и мало кому известное, а плоды его не представляют особого соблазна.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Ветка смоковницы


Смоковница по своей роли в быту первых земледельцев, конечно, не была растением первой жизненной необходимости, но она ценилась ими как дерево, дающее усладу жизни. Под ее густыми толстыми листьями приятно отдохнуть в жаркий день, наслаждаясь ее сладкими плодами – фигами. Выражение “сидеть под своей смоковницей” в Библии символизировало идеал блаженства и благополучия (3 Цар. 4:25; 4 Цар. 18:31; Мих. 4:4; 1 Макк. 14:12). Также совершенно очевидно, что этот беззаботный отдых под смоковницами, когда его продолжительность выходила за пределы допустимого, являлся соблазном для трудовых людей и порождал запретный плод праздности и лени. Но с другой стороны, эта праздность позволяла человеку предаваться размышлениям на отвлеченные темы, неся с собой плоды познания добра и зла. Праздность стала причиной грехопадения, но она же – и условие спасения. Кто не умеет отдыхать, полностью отвлекаясь от мирских забот, тот никогда не познает Бога. Не потому ли Моисею пришлось под страхом смерти заставлять свой не в меру “трудолюбивый” народ, соблюдать субботу? Интересна в этом отношении история Иакова и Исава. Избалованный домашний Иаков, может быть, с человеческой точки зрения, менее симпатичен, чем мужественный самостоятельный Исав, но Господь открылся именно Иакову, а не Исаву, пониманию которого остались недоступны ценности чуть повыше, чем чечевичная похлебка. Презрительное клеймо “ам а-арец” (народ земли), еврейские мудрецы давали черни не за то, что эти люди занимались физическим трудом, а за то, что имели исключительно земные потребности. Иисус также не одобрял чрезмерное трудолюбие; так Он один раз тактично наставил слишком заботливую Марфу: “Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно” (Лк. 10:41-42) (см. главу “Вифания”).


Со смоковницей связан один эпизод, нередко вызывающий недоумение у читающих его в Евангелиях от Марка и Матфея: “На другой день, когда они вышли из Вифании, Он взалкал; и увидев издалека смоковницу, покрытую листьями, пошел, не найдет ли чего на ней; но, пришед к ней, ничего не нашел, кроме листьев, ибо еще не время было собирания смокв. И сказал ей Иисус: от ныне да не вкушает никто от тебя плода вовек. И слышали то ученики Его” (Мк. 11: 12-14). Несколько ниже, после описания эпизода изгнания торговцев из Храма, Марк снова возвращается к истории со смоковницей: “Поутру, проходя мимо, увидели, что смоковница засохла до корня. И вспомнив, Петр говорит Ему: Равви! посмотри, смоковница, которую Ты проклял, засохла” (Мк. 11:20-21). В Евангелии от Матфея смоковница засыхает сразу же после слов Иисуса, на глазах у учеников (Мф. 21:18-20). Надо сказать, что эти евангелисты не столько вкладывают моральный смысл в этот рассказ, как хотят им продемонстрировать власть веры над природой. Так, по Матфею, Иисус говорит: “если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но, если и горе сей скажете: “поднимись и ввергнись в море”, – будет; и все, чего ни попросите в молитве с верою, получите” (Мф. 21:21-22).

Бертран Рассел, размышляя над этим Евангельским эпизодом, хочет видеть здесь именно моральный аспект, и в результате приходит к таким выводам: “Это действительно весьма странный рассказ, ибо дело происходило в такое время года, когда смоквы еще не созревают, и дерево было совершенно невиновным. Словом, я решительно отказываюсь признать, что в вопросах мудрости или в делах добродетели Христос занимает такое же высокое место, как некоторые другие люди, известные нам из истории”note 11.

Совершенно иначе к бесплодной смоковнице относится Иисус в притче, приведенной в Евангелии от Луки: “некто имел в винограднике своем посаженную смоковницу, и пришел искать плода на ней, и не нашел; и сказал виноградарю: вот, я третий год прихожу искать плода на этой смоковнице и не нахожу; сруби ее: на что она и землю занимает? Но он сказал ему в ответ: господин! оставь ее на этот год, пока я окопаю ее и обложу навозом: не принесет ли плода; если же нет, то в следующий год срубишь ее” (Лк. 13:6-9). Я думаю, что здесь чувство справедливости гуманиста Рассела могло бы быть вполне удовлетворено, но он предпочитает делать нужные ему выводы как раз там, где они никак не подразумеваются контекстом и смыслом Библейского изложения. В этой притче Иисус дает такую экзегетику природы: Он, Христос, так же как тот садовник, болеющий за каждое свое насаждение, даже бесплодное, отстаивает и защищает перед Своим Отцом всякое творение, даже последнего грешника, и пытается дать ему дополнительный шанс на спасение.

Не совсем понятно, почему Иисусу вздумалось искать на дереве плоды не в сезон, да еще гневаться, не найдя их? На мой взгляд, эта, казалось бы, совершенно нелогичная для описываемой ситуации деталь, говорит о еще одной вероятной ошибке в хронологии, допущенной синоптикамиnote 12. Ведь описываемый ими эпизод связан с торжественным въездом Иисуса в Иерусалим, приходящийся в канун праздника Пасхи. А для этого времени не только не характерно созревание плодов, но также и ряд других деталей, приведенных евангелистами, которые характерны совсем для другого праздника и в иное время года. Это, например, срезание пальмовых листьев и ветвей деревьев, которые постилали по дороге к встрече Иисуса (Мф. 21:9; Ин. 12:13), возгласы “Осанна”, что значит “О спаси!” "הוֹשַׁע־נָא" (hоша-на), “Благословен Грядущий во имя Господне!” (барух hаба бешем Элоhим). Этот обычай в еврейской традиции, скорее, соответствует не Пасхе, а празднику Суккот, отмечаемому осенью, когда Иисус также посещал Иерусалим. Это то время года как раз и есть самое подходящее для собирания смокв и других плодов Эрец Исраэль, это праздник, когда сама природа как бы отчитывается перед Создателем за все, что было произведено ею за год, и в это время (в Йом Кипур), как верят евреи, все живое получает свой приговор на небесах, на иврите – хатима (подпись), разрешающая всем созданиям просуществовать еще один год. Вот именно тогда-то эта нерадивая смоковница и не получила свою подпись и не распустилась вновь весной, поэтому в Пасху ученики увидели ее уже засохшей.

Смещение хронологического порядка событий в версиях разных евангелистов – явление не столь уж редкое. Не все события, описанные синоптиками как относящиеся к последнему посещению Иерусалима Иисусом, подтверждает также и Иоанн. Так, например, изгнание торговцев из Храма, которое синоптики описывают сразу же после этой пальмовой процессии, Иоанн относит к началу общественной деятельности Христа, вскоре после Его первого чуда в Кане Галилейской (Ин. 2:13-16). Хотя Иоанн, так же как и синоптики, связывает изгнание торговцев с Пасхой, но не той, страстной, а более ранней, то все равно мы видим на лицо факт, что евангелисты не всегда точно фиксировали время того или иного события. Поэтому вполне возможно, что сама пальмовая процессия и проклятие смоковницы могли происходить не в Пасху, а в Суккот. Но в дни страстей Господних не могли не прийти на память ученикам те моменты славы их Учителя, когда весь народ кричал “Осанна”, обращая эти слова к Иисусу. Ученики не могли понять, как это возможно, чтобы люди так скоро забыли Того, Кого они еще совсем недавно (полгода назад) прославляли с таким энтузиазмом, ведь для них эти дни праздника Суккот происходили как будто вчера.


Миндаль.

Латинское название Amygdalus communis L. Это дерево расцветает первым из всех деревьев в Израиле, еще даже в конце зимы, поэтому, наверно, оно и символизирует бдительность и бодрствование (см. фото). Такое свое видение описывает пророк Иеремия: “Ибо было слово Господне ко мне: “что видишь ты, Иеремия?” Я сказал: вижу жезл миндального дерева. Господь сказал мне: ты верно видишь; ибо Я бодрствую над словом Моим, чтобы оно скоро исполнилось” (Иер. 1:11-12). Часть смысла этого изречения заключена в игре слов, которая видна только в подлиннике, что на иврите звучит так: "מַקֵּל שָׁקֵד … כִּי-שֹׁקֵד אֲנִי עַל-דְּבָרִי, לַעֲשֹׂתוֹ" “макель шакед – ки ани шокед аль двари лаасото”. Даже незнающие языка увидят здесь однокоренные слова: “шакед” – миндаль и “шокед” – бодрствую.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Миндаль

При устройстве семисвечника для скинии Господь повелел изготовить его следующим образом: “Три чашечки на подобие миндального цветка, с яблоком и цветами, должны быть на одной ветви, и три чашечки на подобие миндального цветка на другой ветви, с яблоком и цветами. Так на всех шести ветвях, выходящих из светильника” (Исх. 25:33). Использование миндаля как природной модели при устройстве меноры могло символизировать бдительное ожидание присутствия Господня. На протяжении веков неугасимый свет меноры освещал Святую Святых в Первом, а затем и во Втором Храме. В 70 году н. э. Тит, разрушив Иерусалим и Храм, в качестве трофея, в числе прочей храмовой утвари, забрал светильник в Рим, где он находился вплоть до времен византийского императора Юстиниана, который, завоевав Рим, увез светильник обратно в Иерусалим. Дальнейшая судьба этой реликвии пока покрыта мракомnote 13.

Сейчас, как известно, именно то изображение меноры, что сохранилось на триумфальной арке Тита в Риме, окруженное двумя оливковыми ветвями, является гербом государства Израиль, и хотя, вот уже почти 2000 лет, сама менора, как и Храм, не существуют, по крайней мере, для евреев, но народ все эти годы хранил в своем сердце образ меноры как символ конечного торжества Света над силами тьмы, разума – над невежеством, слова – над насилием. Изображение меноры стало неотъемлемой частью синагоги, так же как крест для церкви. Но менора, наряду с крестами, также нередко изображается и в христианских церквях; в православном храме, например, менора освещает алтарь, и наверно поэтому, примерно сто лет назад, евреи стали использовать как символ еврейства, ничего не выражающий Маген Давид – шестиконечную звезду, чтобы отличить себя от христиан.

Интересный памятник в виде семисвечника стоит напротив здания Кнесета в Иерусалиме. Он был подарен Британским парламентом Израилю в 1956 году и сделан английским скульптором Бенно Элкана. Скульптор в своей работе не слишком придерживался растительной тематики, но изобразил на светильнике в технике барельефа 29 сцен из истории Израиля, и на нем же выгравированы такие слова: “Менора – это символ света, веры и надежды, который вел еврейский народ в течение четырех тысяч лет даже через страдания в их миссии сохранить веру в справедливость между людьми и нациями” (см. фото).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, памятник «Менора»

Но в 1948 году, став гербом Израиля, менора из чисто религиозного символа, превращается в светский символ государственной власти, что нередко означает для простых смертных не Свет Божественного присутствия, а власть того или иного министерства или государственного ведомства. С изменением интерпретации духовной, стала меняться также и интерпретация ботаническая. Так, в некоторых “научных” кругах полагают, вопреки всем прямым указаниям Торы, что-де прообразом Меноры послужил не перворасцветающий бодрствующий миндаль, а довольно-таки поздно пробуждающаяся и невзрачно цветущая трава (вроде крапивы), называемая Иудейским (см. фото) или Иерусалимским шалфеем (Salvia judaica и Salvia hierosolymitana), о которой и в Библии-то нигде не упоминается. Но за внешнюю форму, напоминающую канделябр, удостоили эту растущую на помойках травку, быть священным растением, символизирующим герб государства Израиль (внешне оба вида шалфея почти не отличаются друг от друга, только у Иудейского шалфея цветки более мелкие и розовые, а у Иерусалимского – покрупнее и красные). Не приведи Господь, чтобы это государство стало действительно отвечать подобной символике.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Шалфей Иерусалимский


Ритуальные растения.

К числу священных растений евреи испокон веков причисляли так называемые “арбаа миним” (четыре вида растений), когда-то символизирующие изобилие урожая, производимого природой страны во всех ее уголках: “В первый день возьмите себе ветви (плоды) красивых дерев, ветви пальмовые и ветви дерев широколиственных и верб речных, и веселитесь пред Господом Богом вашим семь дней” (Лев. 23:40). Здесь дается полное представительство всех климатических зон Палестины: сады, пустыни, леса и речные болотистые участки. В праздник урожая древние израильтяне приносили в Храм лучшие из собранных ими плодов и украшали Храм различными красивыми растениями, чтобы воочию созерцать все богатство природы, которым одарил их Господь. Здесь были и различные фрукты – дары садов, и ветви королевы пустынь – пальмы, символизирующей красоту и праведность: “Этот стан твой похож на пальму” (Песн. 7:8); “праведник цветет как пальма… Они и в старости плодовиты, сочны и свежи” (Пс. 91:13, 15). От слова “пальма” происходит, кстати, и слово “паломник”, т. е. тот, кто привозил с собой пальмовую ветвь – символ Святой Земли и мира. Красавец мирт был для пророков предвестником Мессианского Царства, где: “Вместо крапивы, возрастет мирт; и это будет во славу Господа, в знамение вечное, несокрушимое” (Ис. 55:13). Ива, казалось бы, не представляет собой особой ценности в хозяйстве, но произрастая у рек и водоемов, она напоминает о необыкновенном плодородии этих мест, к тому же нет лучшего материала для изготовления шалаша – сукки, в которой евреи живут все семь дней праздника. Самый широкий выбор растений предлагался евреям нести на праздник Суккот и в период Второго Храма, как написано об этом в книге Неемии: “…пойдите на гору, и несите ветви маслины садовой, и ветви маслины дикой, и ветви миртовые, и ветви пальмовые, и ветви других широколиственных дерев…” (Неем. 8:15).

Но уже более поздняя еврейская традиция приняла несколько иное толкование празднику Суккот и конкретизировала эти растения: 1-й вид – это этрог (цитрон), латинское название Citrus Medica – символизирует собой идеального еврея, у этого растения есть и запах, и вкус, как и еврей, который и Тору знает, и заповеди исполняет (см. фото);


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Плоды этрога )Citrus Medica)

2-й вид – лулав (выходящий из сердца) – это молодой росток финиковой пальмы (Phoenix dactylifera), плоды которой съедобны, но не пахнут – символизирует еврея, который придерживается заповедей Торы, но не очень сведущ в Законе (см. фото);


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Лулав молодой росток финиковой пальмы (Phoenix dactylifera)


3-й вид – адасс – ветка мирта (Myrtus communis), растения, которое хорошо пахнет, но не дает плодов – это те евреи, которые знают Закон, но не всегда живут по заповедям (см. фото);


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Мирт (Myrtus communis)


и, наконец, 4-й вид – арава – ива (Salix acmophylla), не имеющая ни вкуса, ни запаха – это самые невежественные и черствые евреи, которые не хотят ни Тору учить, ни обряды соблюдать, но и они порой могут пригодиться и потому входят в букет одного народа (см. фото).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Ветка ивы (Salix acmophylla)

Эта явно притянутая за уши националистическая интерпретация никак не согласуется ни с Библией, ни с природой Святой Земл. Во всяком случае, что касается этрога – символа идеального еврея, то это растение не имеет никакого отношения к растительному миру нашего региона. Как и все цитрусовые культуры, он ведет свое происхождение из тропиков Азии, а если и завозился чужеземными купцами на Ближний Восток, то был известен лишь в наиболее знатных и богатых домах как заморская диковинка. Ни пастушеские племена, кочевавшие по Синайской пустыне, ни ведущие полуспартанский образ жизни евреи эпохи Первого Храма, этой “диковины” не знали. Тогда они были единым жестоковыйным народом без “вкуса и запаха”. Библия, как мы уже увидели, достаточно богата поэтическими метафорами, связанными с растительным миром, но поищите хотя бы одно место, где бы в этой книге кого-нибудь сравнивали с этрогом или, на худой конец, с лимоном или апельсином! Не найдете! А посему, не занимайтесь ересью, даже если она вошла в традицию.

При всей внешней абсурдности и нелепости, эта ересь не такая уж и безобидная. Как и всякая экзегетика, она несет на себе определенную мысль, которая как инъекция яда, незаметно проникает в подсознание людей. Какова же в действительности эта мысль? Казалось бы, хорошая – единство евреев. Но, извините, поскольку есть налицо такие явные различия между людьми, то никакого единства между ними быть не может. Люди разных способностей и разных достоинств необходимо будут вести между собой классовую борьбу или, по крайней мере, конкурировать. Возможно ли всех их подвести под общий знаменатель и сделать идеальными вкусными “этрогами”? Нет, конечно. Это невозможно, да и не нужно, ибо у каждого нормального общества должен быть свой избранный класс – аристократия духа. Но вот как раз те, которые в этот класс попасть не могут в силу своих явно ограниченных достоинств, они-то и заинтересованы в нивелировке общества, чтобы личность потеряла свой индивидуальный аромат и вкус и превратилась в серую однородную массу – ам эхад (единый народ), уничтожив все лучшее и ценное, что есть у этого народа, а лучшим и ценным обладают всегда лишь единицы.

Как-то раз я был свидетелем одного курьезного случая, связанного с экзегетикой этих растений: в одной израильской школе шестилетнему мальчику объяснили, что означают арбаа миним. И он так это объяснял своим домашним: “Есть четыре растения с разными свойствами, наподобие разных по характеру евреев. Так же как и растения, есть евреи с запахом и без запаха, вкусные и не вкусные, а когда завянут, как эта трава, то станут ам эхад! (один народ)”.

Ну кто скажет, что устами ребенка не глаголет истина?


Глава 4.

ЖИВОТНЫЕ В БИБЛИИ


Не только лишь одни растения учили древнего крестьянина Слову Господню; для древнего кочевника-скотовода не было лучших учителей, чем животные. Именно они научили его этике, гуманности и состраданию. В Талмуде есть очень интересное изречение по этому поводу: "“Он научает нас через скота земного и через птицу небесную внушает нам мудрость” (Иов 35:11). Рабби Йоханан говорит: если бы закон не был дан, мы бы могли научиться смирению у кошки, уважению к чужой собственности у муравья, целомудрию у голубя и правилам общения у петуха”note 14.

Существует распространенное мнение, которого, кстати, придерживался и всячески доказывал его в своих сочинениях философ-гуманист Артур Шопенгауэр, что Библии-де чуждо сострадание к животным. Он пишет, что “…мораль христианства не касается животных”. В этом отношении он противопоставляет христианскую и иудейскую религии вероучениям восточных народов, в остальном же он находит полное сходство Библейской морали с моралью брахманизма и буддизма. Для индийского понятия святости, например, недопустимо, что Иоанн Креститель одет в звериную шкуру – в остальном похож на индийского саньяси, Шопенгауэр сопоставляет лодки, тонущие от рыбы, пойманной апостолами без особой нужды по указанию Иисуса (Лк. 5:4-6), и познакомившегося с индийской философией Пифагора, который однажды откупил весь улов у рыбаков, чтобы отпустить рыб на свободу. Одни, мол, лишь евреи остались жестоки по отношению к животным и навязали эту жестокость всем остальным “добрым” народам: “Пресловутое бесправие животных, ложное мнение, что наше поведение по отношению к ним лишено морального значения или, как говорится на языке этой морали, что по отношению к животным нет обязанностей, есть просто возмутительная грубость и варварство Запада, источник которых лежит в иудействе”. На обычную в Европе грубость и жестокость по отношению к животным “житель Верхней Азии может взирать лишь со справедливым отвращением”. Он приводит пример одного англичанина, застрелившего обезьяну, который затем раскаялся в этом – взгляд умирающего животного навсегда отбил у него страсть к охоте. Даже у соседствующих с евреями народов наблюдалось совсем иное отношение к животным: “Древние Египтяне, вся жизнь которых была посвящена религиозным целям, в одних и тех же могилах помещали мумии людей и мумии ибисов, крокодилов и т. д.; а в Европе это ужас и преступление, если верную собаку погребают рядом с могилой ее господина, на которой она иногда ждала своей собственной смерти из верности и привязанности, каких не встречается среди людей”note 15.

Конечно, не один Шопенгауэр считает так (я взял эти суждения немецкого философа как наиболее наглядный пример), поэтому нам здесь следует разобраться в этом вопросе, ибо такое мнение свидетельствует о полном незнании и непонимании как иудейской и христианской религий, так и некоторых ритуалов других “гуманных” религий, связанных с поклонением животным. Да, в Эрец Исраэль не найти еврейских могил, где были бы также захоронены и животные, но неужели философ в самом деле думает, что захоронение ибиса или крокодила свидетельствует о преданной дружбе и любви между этими тварями и египтянином? Евреи, в отличие от окружающих их народов, никогда не страдали ни тотемизмом, ни зоолатрией (обожествлением животных), ни суеверным страхом перед животными, но и ничто не говорит о том, что они к ним проявляли жестокость. Занятие охотой, столь высоко ценимое другими народами, никогда не было в почете у евреев. Исав, как известно, противопоставляется своими варварскими охотничьими доблестями кроткому Иакову, “живущему в шатрах” (Быт. 25:27). Ортодоксальный иудаизм всегда осуждал охоту как развлечение, не предписывает ее и христианство, а к вынужденному убийству животных ради пропитания и одежды людей эти религии относятся как к проклятию, наложенному Богом в результате грехопадения Адама. Пока Адам был в раю, ему не было никакой необходимости убивать животных. Но с грехом человека вошла в мир смерть, первые пострадали животные: “И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные, и одел их” (Быт. 3:21).

Идеал пророков – Мессианское Царство, где все люди и животные будут пользоваться взаимной любовью, включая даже ядовитых змей: “Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею и детеныши их будут лежать вместе; и лев как вол будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи” (Ис. 11:6-8) – пророчествовал Исаия; “И заключу в то время для них союз с полевыми зверями и с птицами небесными и с пресмыкающимися по земле; и лук, и меч, и войну истреблю от земли той, и дам им жить в безопасности” (Ос. 2:18) – говорил Господь устами пророка Осии. Но на этой грешной земле, чтобы выжить самому, человек должен иногда отнимать жизни у других существ, и Тора предписывает делать это с максимальным милосердием: “Если попадется тебе на дороге птичье гнездо на каком-либо дереве или на земле, с птенцами или яйцами, и мать сидит на птенцах или на яйцах, то не бери матери вместе с детьми; мать пусти, а детей возьми себе, чтобы тебе было хорошо, и чтобы продлились дни твои” (Втор. 22:6). “Когда родится теленок, или ягненок, или козленок, то семь дней он должен пробыть при матери своей, а от восьмого дня и далее будет благоугоден для приношения в жертву Господу. Но ни коровы, или овцы не закалайте в один день с порождением ее” (Лев. 22:27-28). В Торе приводится еще ряд законов, предписывающих милосердное обращение с животными: “Если найдешь вола врага твоего, или осла его, заблудившегося, – приведи его к нему. Если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его: развьючь вместе с ним” (Исх. 23:4-5), “Не паши на воле и осле вместе” (Втор. 22:10), “Не заграждай рта волу, когда он молотит” (Втор. 25:4). А заповедь “Не вари козленка в молоке матери его” – повторяется в Торе трижды – (Исх. 23:19, Исх. 34:26, Втор. 14:21), что косвенно свидетельствует о некоем подобном обряде, популярном у соседних “гуманных” народов.

“Праведный печется и о жизни скота своего, сердце же нечестивых жестоко” (Прит. 12:10) – учит царь Соломон, распространяя нравственные императивы на все живое. Есть все основания полагать, что гуманное отношение к животным впитывалось евреями с молоком матери. Так, Библия предписывает: “Возлюби ближнего своего как самого себя” (Лев. 19:18), и при этом она ничем не обосновывает необходимость любви к самому себе, ибо каждому это и так было само собой, понятно. Точно так же излишне было объяснять пастуху, что нужно любить свое стадо, всячески заботиться о нем. Поэтому саму собой разумеющуюся любовь к животным Библия нередко ставила примером любви к ближним. На этих примерах основаны многие притчи и поучения Иисуса: “Кто из вас, имея одну овцу, если она в субботу упадет в яму, не возьмет ее и не вытащит?” (Мф. 12:11)note 16; “Если у кого из вас осел или вол упадет в колодезь, не тот час ли вытащит его в субботу?” (Лк. 14:5); “Кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А нашед возьмет ее на плеча свои с радостью; и пришед домой, созовет друзей и соседей и скажет им: порадуйтесь со мною, я нашел мою пропавшую овцу” (Лк. 15:4-6).

Овца, в глазах евреев, обладала как раз тем характером, которому они весьма симпатизировали и видели в нем идеал образцового поведения человека. Она была символом кротости, невинности, покорности, доброты, миролюбия (см. фото). Таким пророк Исаия видит образ грядущего Христа: “…как овца, веден был Он на заклание, и, как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих” (Ис. 53:7).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Овцы в Иудейской пустыне в канун Рождества


Интересно, что в Израиле Библейская форма животноводства сохранилась до сего дня. Если вы хотите воочию увидеть, как древние евреи обращались с животными, понаблюдайте за бедуинами, которых можно встретить в Иудейской пустыне на каждом шагу. Довольно своеобразно устроены некоторые загоны для овец и овчарни. Отсутствие дверей как таковых и относительно узкий проход во внутрь овчарни помогают нам лучше осознать некоторые аллегории Иисусовых проповедей: “Истинно, истинно говорю вам, что Я дверь овцам” (Ин. 10:7). А что действительно являлось дверью в этих строениях без окон и дверей? После подсчета и ухода за овцами пастух ложился в дверном проходе, становясь сам собой как бы живой дверью, и всякий, кто бы ни хотел проникнуть в овчарню, мог пройти только через него. “Истинно, истинно говорю вам: кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инде, тот вор и разбойник; а входящий дверью есть пастырь овцам: ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их; и когда выведет своих овец, идет пред ними, а овцы за ним идут, потому что знают голос его; за чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса” (Ин. 10:1-5). “Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники; но овцы не послушали их. Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет и выйдет, и пажить найдет. Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить; Я пришел для того, чтоб имели жизнь и имели с избытком. Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец; а наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка и оставляет овец и бежит, и волк расхищает овец и разгоняет их; а наемник бежит, потому что наемник, и нерадит об овцах. Я есмь пастырь добрый, и знаю Моих, и Мои знают Меня: как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца, и жизнь мою полагаю за овец. Есть у меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привесть: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь” (Ин. 10:8-16).

Есть еще одна важная особенность палестинского животноводства, нашедшая отражение в Библейской экзегетике. В иврите есть такое понятие – “цон”, что означает мелкий скот. Дело в том, что в стадах паслись не одни только овцы, но также и козлы, которые впоследствии отделялись от овец. Эта практика послужила аллегорией страшного суда в притче Иисуса об овцах и козлах: “И поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: “приидете, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне”. Тогда праведники скажут Ему в ответ: “Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?” И Царь скажет им в ответ: “истинно говорю вам: так-как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне”. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: “идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; Был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня”. Тогда и они скажут Ему в ответ: “Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице и не послужили Тебе?” Тогда скажет им в ответ: “истинно говорю вам: так-как вы не сделали это одному из сих меньших, то не сделали Мне”. И пойдут они в муку вечную, а праведники в жизнь вечную” (Мф. 25:33-46).

Что же в итоге говорит нам Библия в отношении животных? Да, животных нужно любить, но когда животных каким-либо образом ставят выше человека – это уже не милосердие, а грех.


Глава 5.

ПРИРОДНЫЕ РЕСУРСЫ


Камни и каменоломни.


Если отношение евреев к живой природе более или менее ясно, то их отношение к некоторым объектам природы мертвой, нельзя назвать столь однозначным. Увы, далеко не все, даже и в наши дни, способны увидеть границу, где кончается поклонение Святыне и начинается идолопоклонство. Археологи нередко находят в древних еврейских домах эпохи Первого Храма каменные изваяния домашних богов, что подтверждает бесконечные обвинения своего народа пророками в идолопоклонстве. Так говорил пророк Аввакум: “Что за польза от истукана, сделанного художником, этого литого лжеучителя, хотя ваятель, делая немые кумиры, полагается на свое произведение? Горе тому, кто говорит дереву: “встань!” и бессловесному камню: “пробудись!” Научит ли он чему-нибудь?” (Авв. 2:18-19).

Неоднозначно употребляется в Библии и сам образ камня. Бездушность камня, как и каменного истукана, стала символом черствого грубого сердца человека: “Сердце его (левиафана) твердо как камень, и жестко как нижний жернов” (Иов. 40:16). “И возьму из плоти их сердце каменное, и дам сердце плотяное” (Иез. 11:19). С другой стороны, камень – наиболее распространенный и доступный строительный материал в Израиле – сделался символом твердости, устойчивости и непоколебимости. Камень – это основа в строительстве, фундамент; в вере – таким камнем является Христос. Этим образом выразил свое пророчество о Мессии пророк Исаия: “Посему так говорит Господь Бог: вот, Я полагаю в основание на Сионе камень, камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный: верующий в Него не постыдится” (Ис. 28:16); “И будет Он освящением и камнем преткновения и скалою соблазна для обоих домов Израиля, петлею и сетью для жителей Иерусалима” (Ис. 8:14).

Древние строители знали, что самый ответственный момент в их деле – это выбор места для дома и установка углового камня. Этот камень должен быть особо прочным, хорошо обтесанным и подогнанным, ошибка могла привести к тому, что уже законченное здание разрушалось, как бы претыкаясь о непрочный краеугольный камень. Также обстоят дела и в духовном строительстве: “Камень, который отвергли строители, сделался главою угла” (Пс. 117:22). Христианские толкователи относят этот стих псалма к Иисусу, но его можно рассматривать и гораздо шире, чем неприятие той или иной христианской догмы, как основы жизнедеятельности. Правда, и само отвержение Иисуса порой понимается некоторыми христианами весьма узко, в смысле несоблюдения того или иного религиозного обряда, но краеугольный камень веры не есть обряд, и если какой-нибудь человек, вместо того чтобы пойти в церковь или в синагогу, занялся каким-то иным делом, то это еще отнюдь не значит, что он отверг Бога; и наоборот, нередко верующие забывают за повседневной суетой традиционной привычки то, во имя чего они живут и что лежит в основе всех их обрядов. Отвержение Иисуса – это измена Его делу и преследование целей, враждебных учению Христа. Что бы вы ни делали – если в основе вашего дела лежит вера и любовь, то оно устоит при любых обстоятельствах. Если же вы руководствуетесь лишь эгоистическими и тщеславными побуждениями, то основание вашего дела весьма непрочно и малейшая ваша неудача может оказаться катастрофической, ибо трудно будет найти среди людей союзников вашему тщеславию.

Понятие краеугольного камня есть ответ тем циникам, которые полагают, что хитрой экзегетикой можно толковать Священное Писание кому как заблагорассудится и тем самым оправдывать любой грех и любую мерзость. Иными словами, мол, делай что хочешь, и всему можно найти основание в Священном Писании. Все дело в том, что древние писания сложны для понимания современного человека, ибо они предназначались не для нас, и речь в них идет о несколько ином мире, с другими реалиями и с другими проблемами, поэтому, чтобы их, более-менее, правильно понять, нам нужно самим воплотиться в древнего человека, обрести его полудикие инстинкты, варварские стремления, первобытную мораль и забыть весь тот опыт, который накопила за прошедшие тысячелетия наша культура. Вот тогда мы по-настоящему почувствуем силу этих писаний, которые будут побуждать нас прожить заново ту самую историю, которую мы, ради их понимания, отбросили. Мы увидим, что эти писания требуют от нас стать опять такими же культурными и цивилизованными, какими мы являемся, будучи воспитанными своим временем, живущими своим свободным разумом, который уже начнет мыслить научно и независимо и будет понимать все, кроме писаний. Что поделаешь, ведь писания, как и все в этом мире подвержены диалектике отрицания отрицания. Но у нас есть свои писания, актуальные, предназначенные для нас и для нашего времени – это Евангелие сердца и Евангелие жизни, и если мы не поленимся заглянуть в них, то увидим, что они, как и все священные писания мира, стоят на одной и той же основе, на том же Краеугольном камне и, глядя с этой точки зрения на Библейский текст, мы легко поймем его суть, тогда для нас станет очевидной ложность многих идиотских извращений его содержания в толкованиях современных казуистов.

Да, писания можно толковать по-разному. Экзегетика не есть точная наука, и хотя она строится по своим законам и имеет определенные традиции, она есть творчество, требующее выражения собственной индивидуальности. Но какое бы вы ни строили здание своей экзегетики, оно только тогда устоит и будет угодно Богу, когда вы не уклонитесь от Краеугольного камня, когда в основе вашей экзегетики будет лежать любовь, и само здание вы будете выстраивать из камней истины. Если же в основе лежит камень ненависти и в строение вкладываются камни лжи – падение его неизбежно. Не столь важно какое “здание” вы строите: синагогу ли, церковь, мечеть или научно-исследовательский институт, важно каков его фундамент и из какого материала сложены стены – вот что значит в Библии понятие “камень”.

Профессиональный строитель (тектон) Иисус также использовал аллегорию камня, когда говорил Петру: “И Я говорю тебе: ты Петр (камень), и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее” (Мф. 16:18). Сам же Петр камнем Церкви поставил своего Учителя: “Приступая к нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом. Ибо сказано в Писании: “вот Я полагаю в Сионе камень, краеугольный, избранный, драгоценный, и верующий в Него не постыдится”. Итак Он для вас, верующих драгоценность, а для неверующих, камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна, о который они претыкаются, не покоряясь слову, на что они и оставлены” (1 Пет. 2:4-8).

Давайте разберем это положение на конкретном примере. Так, в 1897 году, в Базеле, на Первом сионистском конгрессе, евреи решили построить для себя государство Израиль. Прекрасная идея! Но потом оказалось, что это строительство приходится осуществлять из весьма разнородных “камней”, которые практически невозможно подогнать друг к другу. Оказывается, говорят “патриоты”, что флаг государства с Маген Давидом не есть флаг арабов. Гимн А-Тиква (Надежда), выражающий двухтысячелетнее чаяние евреев вернуться к Сиону, отнюдь не выражает мечту тех, для кого Сион уже является и домом и родиной. Праздник День Независимости не может быть праздником для тех, кто в этот день 50 лет назад потерял свою независимость. Какой же вывод делают отсюда “патриоты”? – “Какими бы благами не подкупать арабов и других нееврейских граждан Израиля, они никогда не станут по-настоящему израильтянами”, – заключают они, и, исходя из этого, предлагают выгнать всех неевреев из страны и строить государство только лишь из “чистых” камней, пока, мол, те “нечистые” не собрались с силами и не выгнали самих “патриотов”.

Нельзя сказать, что подобная идея не имела прецедентов в истории; ее, например, хотел осуществить Гитлер, который также весьма логично полагал, что из евреев трудно будет создать истинных “патриотов” Рейха, и ему даже почти удалось справиться с задачей; и тем не менее Рейх рухнул. С другой стороны, как ни странно, те страны, которые мирились с пребыванием внутри себя “чужеродных камней”, в том числе и евреев, приходили к процветанию, ибо в их фундаменте были заложены иные, более прочные принципы, одинаково разделяемые всеми народами. К тому же, наши израильские “патриоты” как-то забывают, что получили эту страну по решению Организации Объединенных Наций на условии соблюдения всех гражданских прав местного населения, независимо от национальности и вероисповедания, и это требование было признано справедливым также и самими евреями. Но сейчас, чтобы осуществить свой план, “патриоты” предлагают заложить в его фундамент не только “камни” сомнительной прочности, но и преступление.

Мы же, однако, в сложившейся ситуации приходим к иным выводам. Если флаг, гимн, национальные праздники, религия и т. п. не есть те надежные камни, которые можно заложить в фундамент, стало быть, их нужно заменить другими – надежными. Такими “камнями” могут быть права человека, широкие возможности самореализации личности, сохранение истории страны такой, какова она есть, со всеми ее Святынями и памятниками. Таков, на наш взгляд, есть будущий истинный израильтянин, не ограниченный корыстными интересами какой-либо одной секты, а вобравший в себя всю культуру этой маленькой, но необъятной страны и одинаково благоговеющий и перед Святынями иудаизма, и христианства, и ислама, и всего мира.

Пока же вернемся от аллегорий к камням природным и посетим одну из интересных достопримечательностей Иерусалима – древнюю каменоломню, называемую “Пещерой царя Седекии”, расположенную под стеной Старого города, недалеко от Шхемских ворот.


Пещера Цидкиягу, иначе называемая “Каменоломни царя Соломона”, или по-арабски “Магарат аль-Китна” (пещера хлопка), сегодня является своего рода подземным музеем, открытым для посещения туристами (см. фото). Я не знаю, насколько эта пещера имеет отношение к хлопку или к царю Соломону, но бесспорный факт, что это древняя каменоломня. Менее всего вероятно, что она имеет отношение к царю Седекии (Цидкиягу), но названа она так вследствие описания Библией бегства последнего иудейского царя Седекии от Навуходоносора: “И воцарил царь Вавилонский Матфанию, дядю Иехонии, вместо него, и переменил имя его на Седекию. Двадцати одного года был Седекия, когда воцарился, и одиннадцать лет царствовал в Иерусалиме… И делал он неугодное в очах Господних… Гнев Господень был над Иерусалимом и над Иудою до того, что Он отверг их от лица Своего. И отложился Седекия от царя Вавилонского. В девятый год царствования своего, в десятый месяц, в десятый день месяца, пришел Навуходоносор, царь Вавилонский, со всем войском своим к Иерусалиму, и осадил его, и устроил вокруг него вал. И находился город в осаде до одиннадцатого года царя Седекии. В девятый день месяца усилился голод в городе, и не было хлеба у народа земли. И взят был город, и побежали все военные ночью по дороге к воротам, между двумя стенами, что подле царского сада; халдеи же стояли вокруг города, и царь ушел дорогою к равнине. И погналось войско Халдейское за царем, и настигли его на равнинах Иерихонских, и все войско его разбежалось от него. И взяли царя, и отвели его к царю Вавилонскому в Ривлу; и произвели над ним суд. И сыновей Седекии закололи пред глазами его; а самому Седекии ослепили глаза, и сковали его оковами, и отвели его в Вавилон” (4 Цар. 24:17-25:7).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Пещера Цидкиягу (Каменоломни царя Соломона


Раши (Шломо бен Ицхак – Рабейну Шломо Ицхаки, великий комментатор Священного Писания, живший в средние века во Франции 1040-1105) комментирует этот текст и уточняет, что сия пещера вела от дома Цидкиягу до Иерихонских степей. Когда царь сбежал через пещеру, Господь подготовил по этому случаю оленя и повел его по крыше пещеры, и халдеи преследовали оленя, и когда прибыли к выходу пещеры, то увидели самого Цидкиягу и захватили его.

В действительности же, эта пещера, хотя и имеет колоссальные размеры и проникает глубоко под землей в пределы Старого города, все же до Иерихона она не доходит и иного выхода у нее нет, кроме как снаружи стены. Длина пещеры от входа до конца 220 метров, ширина – 150 метров.

Изначально, по-видимому, это была природная пещера, образовавшаяся в результате растворения известняка водами, просачивающимися сквозь каменную породу, и возможно, здесь были такие же прекрасные сталактиты, как в знаменитой сталактитовой пещере “Сорек”, случайно обнаруженной при разработке карьера в 1968 году вблизи города Бейт Шемеш. Когда была открыта настоящая Иерусалимская пещера – сказать трудно, но уже в период Первого Храма она служила каменоломней. Ценная порода красивого белого известняка, называемая “мелек” (царственный), добываемая в сей пещере, возможно, использовалась еще царем Соломоном при постройке Храма и дворцов. Из этого же камня был построен и новый Храм Иродом, и, видимо, этой каменоломней продолжали пользоваться и в последующие времена. Но когда турецкий султан Сулейман Великолепный построил настоящую стену, фундамент которой проходил как раз над входом в пещеру, то этот вход замуровали из опасения проникновения неприятеля в город из-под земли. Этот вход был обнаружен лишь в 1854 году английским археологом Баркли. Таинственная пещера сразу же пробудила в народной фантазии массу легенд. Рассказывали, как проникшие туда люди встречались с духами и видели бурлящую подземную реку, которая в действительности оказалась небольшим источником.

По-видимому, эта пещера – одна из “Царских пещер”, упоминаемых Иосифом Флавием: “Третья стена начиналась опять у Гиппиковой башни, откуда она тянулась на север от башни Псефены, отсюда, простираясь против гробницы Елены (царицы Адиабенской и матери царя Узата), шла через царские пещеры и загибала у угловой башни так называемого Гнафейского памятника, после этого она примыкала к древней стене и оканчивалась в Кидронской долине”note 17.

До сих пор еще видны в скале прорубленные канавки, куда забивали сухое дерево, затем мочили его, дерево разбухало и действовало как динамит, выталкивая глыбу камня наружу. Эта технология вырубки камня послужила аллегорией в одной из проповедей пророка Исаии: “Послушайте меня, стремящиеся к правде, ищущие Господа! Взгляните на скалу, из которой вы высечены, и в глубину рва, из которого вы извлечены. Посмотрите на Авраама, отца вашего, и на Сарру, родившую вас: ибо Я призвал его одного, и благословил его, и размножил его” (Ис. 51:1-2). Скала в Библии – это часто образ Самого Бога: “Бог мой – скала моя” (2 Цар. 22:3) – говорил царь Давид. Правда, те избранные, которые ищут Господа – суть Его дети; народ Божий – это камни, которые Господь создает для строительства Своего Царства. Иоанн Креститель связывал богоизбранность прежде всего не с национальностью и родственными связями, а с праведностью. Разъясняя евреям эту мысль, он также прибегал к образу камня: “И не думайте говорить в себе: “отец у нас Авраам”; ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму” (Мф. 3:9). Та же мысль была, кстати, сказана и пророком Иеремией, хотя и в иной форме: “Не могу ли Я поступить с вами, дом Израилев, подобно горшечнику сему? говорит Господь. Вот, что глина – в руке горшечника, то вы – в Моей руке, дом Израилев” )6:81.реИ( – т. е. разрушить этот народ, как неудачный сосуд, и слепить из глины новый.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Пещера Цидкиягу, зал масонов


Пройдя немного вглубь пещеры, мы попадаем как бы в просторный, хорошо освещенный зал (см. фото). Этот “зал” стал своеобразным святилищем для членов международного ордена “Свободных каменщиков”, или масонов. Масоны, как известно, широко используют аллегорию камня в своей идеологической доктрине. По их вере, первым масоном был царь Соломон, который построил Первый Храм Господу. Они же, масоны, считают своим долгом продолжать соломоново дело, строя Небесный Храм из духовных камней добра и праведности. Неслучайно, эта соломонова каменоломня стала излюбленным местом для заседания масонских лож и проведения обрядов посвящения. Эта часть пещеры называется “Зал масонов”. Спускаясь еще дальше вглубь, можно дойти до подземного источника, который называется “Слезы царя Седекии” (см. фото).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Пещера Цидкиягу, источние "Слезы Седекии"


Камень как оплот спасения.

Говоря о камнях, нельзя не сказать о знаменитых строениях, которые дошли до нас с Библейских времен. Главное из них – это, конечно, “Стена Плача”, камни которой некоторые даже считают живымиnote 18, но собственно о ней пойдет речь ниже. Здесь же уместно сказать об обнаруженных недавно крепостных стенах Иерусалима периода Первого Храма, которые не раз спасали евреев и их веру от врагов. Можно даже сказать, что эти стены в свое время спасли всех нас, ибо не будь этих стен, иудеев, так же как и их братьев десять северных колен Израилевых, постиг бы ассирийский плен, и память об их культуре, вере и традициях, в то время еще недостаточно сформировавшихся и окрепших, навсегда истерлась бы из истории, а значит, не смогли бы появиться ни христианство, ни ислам, и вся культура человечества имела бы иной облик, скорее всего варварско-языческий. Эти стены можно увидеть в Еврейском квартале Старого города в Иерусалиме через специальные колодцы в торговом центре “Кардо”, в специальном музее, расположенном в подвале одного из жилых домов Еврейского квартала, называемого “Исраэлитская башня”. Одним из таких наиболее впечатляющих памятников нашего спасения является так называемая “Широкая стена”.


Широкая стена.

Эта стена была построена в VIII веке до н. э. царем Езекией (Хизкиягу) для защиты Иерусалима от ассирийского царя Сеннахерима (Санхерива) в северной, самой уязвимой в стратегическом отношении части Иерусалима. Этой стеной царь соединил с Городом Давида новые пригороды, расположившиеся на северном холме, называемом сегодня “Сионом”, и стал “Иерусалим, устроенный как город, слитый в одно” (Пс. 121:3).

Широкая стена была открыта археологом профессором Нахманом Авигадом в ходе реконструкции Еврейского квартала после Шестидневной войны 1967 года. По плану застройки Еврейского квартала здесь предполагалось возвести многоэтажное здание, но, как только была обнаружена настоящая стена, было решено оставить ее открытой и дать возможность туристам любоваться наиболее впечатляющим памятником эпохи Первого Храма. Масштабная линейка, прикрепленная к соседнему зданию, показывает предполагаемую высоту стены. Слева, с наружной стороны стены, видны фундаменты домов, на которых прямо построена стена, что говорит о поспешности ее строительства, о котором писал пророк Исаия: “и разрушаете домы, чтобы укрепить стену” (Ис. 22:10).

Название “Широкая стена” взято из книги Неемии, в которой, возможно, упоминается именно эта стена: “И восстановили Иерусалим до стены широкой” (Неем. 3:8). Завершив строительство, весь народ пришел в Иерусалим. Чтобы освятить стены – защиту их святынь, Неемия поставил на стены два больших хора, которые шли напротив друг друга и весь народ за ними: “и за ним и я и половина народа, по стене от печной башни и до широкой стены” (Неем. 12:38).

Широкая стена потрясает своими масштабами, и все же она не несет в себе признаков особого инженерного искусства. Мелкие камни, беспорядочно собранные вместе (см. фото), несмотря на свою ширину, легко поддавались таранам и другим осадным машинам, и уже в эпоху, когда Иерусалиму угрожали римляне, такое укрепление явно было недостаточным. Поэтому совершенно иной уровень техники представляют собой стены, построенные царем Иродом. Камни иродианского периода легко отличимы по идеально точной обработке с характерно высеченными полями по краям. Их можно увидеть и в нижних слоях Стены Плача, и по всему периметру Храмовой горы, и в одной из башен цитадели “Мигдаль Давид”, нередко можно встретить их и в более поздних строениях, будучи использованными вторично.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, «Широкая стена» (VIII век до н. э.)


Эспланада Храмовой горы.

Сама конструкция Храмовой эспланады представляет собой одно из чудес света. Точно пригнанные друг к другу, хорошо обтесанные камни, своими размерами достигают 10-12 метров длины. В качестве перемычки так называемых Ворот Баркли (названных так в честь археолога их открывшего, остатки этих ворот можно увидеть в конце женской части Стены Плача) использован камень длиной более 12 метров и высотой 2 метра. А если вы посетите тоннели Западной стены, то там, в основании стены, можно увидеть камень, длина которого составляет 14 метров, ширина – 4,5 метра и высота – 3,5 метра. Предполагаемый вес этого камня 570 тонн. Немыслимо установить его без подъемного крана. Объясняют, что он был вырублен в скале где-то наверху и затем волоком спущен вниз. И все же масштабы остальных камней, даже верхних, достаточно внушительны. Недаром в народе сложилось предание, что все это построили царю Соломону джинны, над которыми он был повелителем. Каждый вышеположенный камень, несколько уходит вглубь, относительно нижнего, на одинаковое расстояние, таким образом, стена слегка наклонена в сторону подпираемого ею грунта, что обеспечило ей абсолютную устойчивость более чем на 2000 лет. В тех местах, где высота стены довольно-таки значительна, как например, на юго-западном углу Храмовой горы (см. фото), Ирод предусмотрел внутренние пустоты, облегчающие давление грунта на стену. Эти пустоты называются сегодня “Конюшнями царя Соломона” (см. главу "Храмовая гора").


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Эспланада Храмовой горы (юго-восточный угол)


Иерусалимская стена.

Городская стена, помимо своего военно-стратегического назначения, имеет еще и определенный религиозный смысл, а потому без ее рассмотрения наша экзегетика Святой Земли и, особенно, Священного города была бы не полной. Она свидетельствует о том, насколько ревностно охраняет народ свои святыни, и, кроме того, красотою стены, ее башен и ворот, горожане выражают свое преклонение перед Всевышним, почитая и возвеличивая Его город.

Современная Иерусалимская стена – одна из древнейших в мире, простоявших почти уже пять веков в полной целостности и почти без изменений. Она была сооружена в 1535-1542 годах архитектором Синаном, при турецком султане Сулеймане Великолепном. Ее длина, на протяжении которой имеется 35 башен и 7 функционирующих ворот, составляет 4300 метров. Можно совершить экскурсию по самой стене, хотя для пожилых людей она несколько утомительна, но желающие могут попасть туда через кассы у Шхемских или у Яффских ворот. Мы же обойдем ее мысленно, по часовой стрелке, начиная от Яффских ворот.


Яффскиеворота.

По-арабски они называются также Баб эль-Халиль. Эти ворота можно назвать главными парадными воротами города, так как через них входящие попадают в самый респектабельный деловой центр Старого города. Называются они так по имени двух городов, к которым ведут две дороги, начинающиеся от этих ворот, на запад – Яффа (Яффо) и на юг – Хеврон (по-арабски эль-Халиль) и построены в 1538 году при султане Сулеймане Великолепном, о чем свидетельствует арабская надпись на стене с внешней стороны от ворот (см. фото). Но эти важные для коммуникации ворота имели один существенный недостаток – через них невозможно движение крупного автотранспорта. Это особенно стало ощутимо ко времени визита в Иерусалим германского императора Вильгельма II в 1898 году, пожелавшего въехать в город на автомобиле. Тогда было решено разобрать небольшую стену, соединявшую ворота с цитаделью Давида, засыпать ров, окружающий цитадель, и проложить на этом месте широкую дорогу. С 1948 по 1967 год эти ворота, так же как и Сионские, были закрыты и, как и вся западная стена, являлись границей между иорданской и израильской частью Иерусалима.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Яффские ворота


Слева от ворот, уже внутри Старого города, можно увидеть под старой смоковницей две гробницы (см. фото). Легенда рассказывает, что это могилы двух инженеров, строивших стену во времена султана Сулеймана Великолепного и казненных последним за то, что-де не включили в пределы города Сионскую гору с гробницей Давида.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, могилы инженеров у Яффских ворот


Новые ворота.

По-арабски они называются также Баб Абдул Хамид. Новыми они названы так вовсе не потому, что на них любят глазеть бараны, ибо глазеть-то не на что; собственно говоря, ворот здесь никаких нет, нет здесь ни башни, ни дверей, ни особых укреплений, характерных для остальных ворот города, просто есть проем в стене, сделанный в 1889 году по просьбе европейских государств с разрешения турецкого султана Абдул Хамида II (см. фото). Этот проход был открыт уже тогда, когда стена утратила свое стратегическое значение, и город распространился далеко за ее пределы. На протяжении всей истории эта сторона старого Иерусалима являлась наиболее уязвимой в военном отношении, и почти все захваты Иерусалима неприятелями осуществлялись именно отсюда. Это самая высокая точка Старого города – 790 м. над уровнем моря. Во времена Иудейской войны на этом месте был угол так называемой Третьей стены, и, как свидетельствует Иосиф Флавий: “находившаяся на северо-западном углу ее башня Псефина, против которой расположился лагерем Тит, представляла выдающееся творение искусства”note 19.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Новые ворота


Справа от ворот, внутри Старого города виднеется мечеть “джама Камра”.


Шхемскиеворота.

Это еврейское название ворот и употребляется только на иврите (Шаар Шхем), по-английски же их всегда называют Damascus gate – Дамасские ворота, как бы указывая направление пути, который ведет от этих ворот в сторону Шхема, также и Дамаска (см. фото). Но когда-то, в IV веке эти ворота называли Порта Неаполитана, по имени города Неаполис – так тогда именовали Шхем, что с греческого переводится как Новый город и в искаженном виде перешло в арабский язык как Наблус. Арабское название ворот – Баб эль-Амуд, из-за римской колонны, установленной еще императором Адрианом на рыночной площади возле ворот (триумфальной арки). Самого столба уже давно не существует (часть адриановой арки сохранилась под настоящими воротами), но народная память у арабов порой может веками сохранять какие-нибудь даже малосущественные детали. Этот амуд (столб) можно увидеть на том же месте, где он когда-то стоял, но не в натуральном виде, а в голографической проекции, в археологическом музее, устроенном под настоящими воротами. Доминиканский археолог отец Винсан нашел в воротах остатки периода Второго Храма, времен царя Агриппы и римской эпохи императора Адриана. Внизу, слева от ворот, видна часть триумфальной арки Адриана (она же и вход в музей), сами же ворота являются как бы ее продолжением, и, возможно, сделаны, как и сама арка из иродианских камней (см. фото). Немного поодаль от ворот (10 м. севернее от оттоманской стены), видны остатки стены крестоносцев. Справа от моста – остатки церкви крестоносцев св. Авраама. Сама оттоманская стена построена на фундаментах стены византийской и римской. Раскопки производились Р. Гамильтоном в годы мандата и иорданского правления. В 1979-1984 г. раскопки производились внутри ворот.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Шхемские ворота


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Шхемские ворота, арка Адриана


Цветочные ворота.

Иначе их называют Ворота Ирода (см. фото). Имя известного тетрарха ворота получили среди христиан из-за близости церкви Дер эль-Адас – традиционно почитаемой как место дома Ирода Антипы. Арабы их называют Баб э-Загара – Ворота Цветов, но когда-то, в средние века, их называли Баб э-Сагира – по имени близлежащего холма (в настоящее время этот холм больше известен как Голгофа Гордона (см. часть 6)), на котором находится мусульманское кладбище эс-Сагира (Бодрствующие ночью) – так, основываясь на изречении из Корана, называют место, где встанут мертвые и больше никогда не заснут: “И вот только одно сотрясение – и вот они – навечно бодрствующие” (Коран. 79:13). Из-за схожести слов, холм стали называть э-Загара (цветы), отсюда Цветочные ворота. Иногда объясняют происхождение названия ворот из-за двух розеток, украшающих ворота и напоминающих рельеф цветка. Изначально эти ворота были, собственно говоря, и не ворота, а одной из башен стены, но имеющей небольшую калитку с восточной стороны, над которой была небольшая арка и бойница. Настоящий проход был открыт только в 1875 году.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Цветочные ворота (ворота Ирода)


Львиные ворота.

Построены в 1538-1539 годах султаном Сулейманом Великолепным (см. фото), который, по сути дела, перестроил средневековые ворота крестоносцев Porta Josaphat – Ворота Иосафата, в свою очередь переделанные при мамелюках, называвших их Баб аль-Асбат – Ворота колен Израилевых. Назывались они также Баб э-Риха (Ворота Иерихона), так как выводили на главную дорогу, ведущую в Иерихон – Дерех Йерихо. На иврите ворота называются Шаар hаАрайот (Львиные ворта). Это название распространено только среди евреев из-за изображений пантер – герба мамелюкского султана Байбарса, ошибочно принятых за львов и сохранившихся по обе стороны от ворот до наших дней. Арабы называют их также Баб Сит Марьям – в честь Богоматери, могила которой находится недалеко от этих ворот, в Кедронской долине (см 6-ю часть). Среди христиан распространено другое название – Ворота св. Стефана, в честь первомученика Стефана, который, согласно одной из версий, был побит камнями возле этих ворот, на том месте, где сейчас стоит греческий монастырь Святого Стефана. В эпоху крестоносцев здесь, по-видимому, также стояла церковь, о ней свидетельствовал еще в 1106 году русский паломник игумен Даниил, один из первых русских, посетивших Иерусалим: “И идут вси пеши с радостию великою к граду Иерусалиму. И ту есть на левой руце, у пути тамо идучи, церкви святаго Стефана Первомученика; на том месте побиен бысть камением Стефан Первомученик от Июдей, и ту есть гроб его”note 20. Согласно другой версии, место этой экзекуции находится недалеко от Шхемских ворот, там, где сейчас стоит доминиканский монастырь Сен Этьен (по-французски св. Стефан).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Львиные ворота


7-го июля 1967 года через эти ворота бригада израильских парашютистов (десантников) штурмовала Старый город. Памятник внизу у дороги Дерех Йерихо напоминает об этих событиях.


Мусорные ворота.

По-арабски они называются также Баб Силуан, так как выводят на самую древнюю часть Иерусалима “Ир Давид” (Город Давидов), где сейчас находится арабское селение Силуан (Шилоах). Так же как и “Новые ворота”, они являются просто проходом в стене. В период Иорданского правления этот узкий проход – калитку (о размерах которой можно судить по сохранившейся вверху арке) расширили до размеров, позволяющих движение автотранспорта (см. фото). Еврейское название “Шаар а-Ашпот” (Навозные ворота) утвердилось в XIX веке как напоминание об одноименных воротах, упомянутых в книге Неемии 3:13, так как, по-видимому, тогда сразу за ними в Кедронской долине, уже в новое время была свалка мусора (селения Силуан тогда еще не было).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Мусорные ворота


Сионские ворота.

По-арабски они называются также Баб э-неби Дауд, так как через них выходят на Сионскую гору и к традиционной могиле царя Давида. Фасад ворот изуродован множеством ямок и выбоин, оставленных осколками снарядов со времен Войны за независимость 1948 года (см. фото). После Войны за независимость и до объединения Иерусалима ворота были закрыты, и перед ними проходила пограничная нейтральная полоса между израильской Сионской горой и иорданским Старым городом. После 1967 года ворота были вновь открыты и частично реставрированы. Сами ворота значительно старше стены и относятся к периоду крестоносцев с последующей перестройкой при мамелюках. Поворот направо при входе в ворота нетипичен для средневековых ворот-крепостей, где поворот всегда планировался налево, как, например, в Яффских и в Шхемских воротах, чтобы затруднить проникновение неприятеля, как бы вынуждая его сражаться левой рукой, тем самым давая преимущество осаждаемым в обороне. Настоящую планировку, предусматривающую скорее удобство движения, нежели стратегические цели, ворота приобрели уже в оттоманский период.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Сионские ворота


МигдальДавид.

Завершает круг нашей экскурсии Мигдаль Давид (Цитадель Давида) – мощная крепость, расположенная справа от Яффских ворот (см. фото). Я хочу остановиться на этом памятнике вовсе не потому, что определенная часть его строений, так же как и Стена Плача, относится к иродианскому периоду, у нас, в общем-то, несколько другая тема, и, хотя об этой крепости ничего не говорится в Библии, она, тем не менее, имеет к ней прямое отношение. Это памятник-символ, выражающий волю Господню, свидетельствующий о Божественном Провидении, заставляет задуматься о судьбе еврейского народа, страны Израиля и о судьбе всего человечества в плане эсхатологии. Но поскольку Мигдаль Давид не является ни Святым местом, ни культовым религиозным сооружением (если не считать маленькой летней мечети, расположенной слева от входа; в помещениях же самой цитадели в настоящее время располагается музей истории Иерусалима), а его мистико-символическое значение образовалось естественным путем, или, если угодно, по воле Провидения, то уместнее всего говорить о нем в плане экзегетики природы.


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Цитадель Давида


Первые укрепления в этом месте, которое само по своей природе является важной стратегической высотой для обороны города, были построены, по всей видимости, еще царем Езекией (Хизкиягу). Археологические раскопки обнаружили фундаменты стен того же периода, что и вышеупомянутая “Широкая стена”, найденная в Еврейском квартале. Во дворе крепости можно увидеть остатки укреплений хасмонейского периода, но свою военную и историческую славу крепость снискала благодаря царю Ироду. Строительством крепости, Ирод хотел не только лучше защитить город, но прежде всего укрепить свой собственный дворец, который находился рядом с нею, ибо крепость обеспечивала ему и личную безопасность в случае мятежа в народе.

Так Иосиф Флавий описывает строения Ирода: “…На древней стене была сооружена царем Иродом Гиппикова башня, а вблизи последней еще две другие башни, которые по величине, красоте и крепости не имели себе подобных в мире. Ибо изящество этих сооружений было не только делом врожденного царю вкуса к величественному и ревностной его заботы о городе, но и являлось данью чувствам его сердца, так как этими башнями он воздвиг памятники трем любимейшим лицам: своему брату, другу и жене, имена которых он присвоил этим сооружениям. Свою жену, как мы выше сообщили, убил из ревности, двух других он потерял на войне, где они храбро сражались. Гиппикова башня, названная по имени друга, была четырехугольная, двадцати пяти локтей ширины и длины, тридцати локтей высоты и массивно построена; на этом, составленном из глыб массиве, находилось вместилище для дождевой воды двадцати локтей глубины; над ним возвышалось еще двухэтажное жилое здание, вышиною в двадцать пять локтей, разделенное на различного рода покои и увенчанное маленькими двухлоктевыми башенками и трехлоктевыми брустверами, так что общая высота башни достигала восьми локтей высоты. Вторая башня, названная Иродом по имени его брата Фазаеля, имела по сорок локтей в ширину и длину и столько же в вышину и была вся массивная. Наверху опоясывал ее кругом балкон вышиною в десять локтей, защищенный брусверами и выступами; в середине этого балкона возвышалась другая башня, помещавшая в себе великолепные покои, снабженные даже баней, так что вся башня совершенно походила на царский замок. Ее вершина была еще роскошней предыдущей и украшена башенками и зубцами. В общем она имела около девяносто локтей высоты. По внешнему виду она была похожа на Фаросский маяк, что перед Александрией, но значительно превосходила его объемом. …Третья башня Мариамма (так было имя царицы) имела массивное основание в двадцать локтей вышины, двадцать локтей ширины и столько же длины; жилые помещения наверху были устроены еще великолепнее и разнообразнее, чем в предыдущих башнях, ибо царь считал приличествующим здание, названное по имени женщины, больше разукрасить, чем те, которые носили имена мужчин; зато последние были, наоборот, сильнее женской башни. Высота этой башни достигала пятидесяти пяти локтей”note 21.

“Когда Тит вступил в город, он дивился его могучим укреплениям, в особенности же трем башням, которые тираны в своем безумии покинули. Рассматривая вышину массивного сооружения, чудовищную величину каждого камня и тщательность сочленения их, он воскликнул: “Мы боролись, покровительствуемые Богом; только он мог оттолкнуть иудеев от таких крепостей, ибо что значили бы человеческие руки или машины против таких башен?” …остальную часть города он разрушил, стены срыл, но те башни он оставил нетронутыми, в память покровительствовавшего ему счастья, которое предало в его руки и непобедимое”note 22.

“Войско не имело уже кого убивать и грабить. Ожесточение не находило уже предмета мести, так как все было истреблено беспощадно. Тогда Тит приказал весь город и храм сравнять с землей; только башни, возвышавшиеся над всеми другими, Фазаель, Гиппик, Мариамма и западная часть обводной стены должны были остаться: последняя – для образования лагеря оставленному гарнизону, а первые три – чтобы служить свидетельством для потомства, как величествен и сильно укреплен был город, который пал перед мужеством римлян”note 23.

Одна из башен, описанная Иосифом Флавием (вероятно, Фазаель или Гиппик), сохранилась до наших дней. Ее могучие иродианские камни резко выделяют ее среди остальных сооружений, пристроенных в более поздние времена и значительно уступающих ей в прочности. Таким образом, эта башня – памятник Риму и его счастью на Святой Земле, как бы напоминает современным зелотам, хотят они того или нет, что Рим, а не Иудея, законный владыка мира сего, ибо плох он или хорош, но именно он утвердил международное право, с которыми обязаны считаться все государства при любом их национальном суверенитете, дабы человечество не погибло в хаосе мировых войн. Гарантом соблюдения этого права был поставлен Рим – таково Божественное установления, ибо “нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены” (Рим. 13:1).

После распада Римской империи, как известно, само понятие Рима не утратило своего значения. Многие государства и народы претендовали на корону Римской империи. Ее преемниками считали себя и Константинополь, и Аахен, а затем и Москва объявила себя Третьим Римом и Новым Иерусалимом, поэтому и считала себя столицей не только Российской империи, но и всей Вселенной. И в наше время понятие Рима, подразумевается в отрицательном смысле слова в международном империализме, в политике сверхдержав и т. п. Такой “Рим” мы, разумеется, осуждаем. Но у Рима есть также и положительная сторона. Антиподом положительного понятия “Рим”, как в прямом, так и в переносном смысле, считается “Карфаген”, который, как известно, должен быть разрушен, ибо олицетворяет собой Империю Зла. Понятно, что вопрос, что считать Римом, а что Карфагеном решается не географически, а политически, тем, насколько политика той или иной имперской власти соответствует справедливости. Рим – своего рода символ универсальных общечеловеческих ценностей. Поэтому тот, кто мыслит себя гражданином Вселенной, кто ощущает в себе необходимость содействия мессианской цели объединения человечества и спасения мира, тот с полным правом может считать себя римлянином, к какой бы национальности он ни принадлежал, будь он еврей, араб или русский. Иосиф Флавий, кстати, также был евреем, он любил свой народ и оставался верен своей религии, но тем не менее римляне считали его своим. А тот, кто хочет утверждать свою национальную исключительность, ставит свой народ выше других народов, преследует узко националистические и расистские цели, даже если он провозглашает свое государство преемником Рима, как например, нацистский Третий Райх, он – самый настоящий варвар, гой и язычник.

Роль римлянина в этом мире ясно выразил в своей Энеиде, римский поэт Вергилий:

“Смогут другие создать изваянья живые из бронзы

Или обличье мужей повторить во мраморе лучше;

Тяжбы лучше вести и движенья неба искусней

Вычислят иль назовут восходящие звезды, – не спорю:

Римлянин! Ты научись народами править державно –

В этом искусство твое! – налагать условия мира,

Милость покорным являть и смирять войною надменных!”.

Есть нечто общее между русскими и израильтянами – это осознание какого-то комплекса неполноценности перед Западом, т. е. Римом. У русских, и, наверно, также у израильтян, этот комплекс связан, отчасти, с некоторой переоценкой реального Запада. На самом деле, идеальный Запад – Третий Рим, или Небесный Иерусалим всегда жил в сердцах русской и еврейской интеллигенции как некий недосягаемый идеал, перед которым она себя чувствовала униженной, недостаточно высокородной, это и давало ей стимул побороть в себе варвара, но некоторые ее представители, такие, как например, славянофилы, стремясь преодолеть в себе эту неполноценность, вставали на борьбу с этим идеалом, вместо того чтобы раскрыть его в себе. И если есть что-то общее между евреями и русскими – это то, что мы все Римские граждане.

Местоположение двух других башен пока еще не ясно; по этому поводу есть много версий, догадок и споров между учеными (см. версию их расположения и внешнего вида в макете Ави Йоны в гостинице «Холиленд» (см. фото).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Макет города периода Второго Храма

(в гостинице Холиленд)



В последующие века крепость неоднократно перестраивалась, и окончательный свой вид она приобрела лишь в оттоманский период. Большинство ее современных строений было сооружено при султане Сулеймане Великолепном. Минарет цитадели, ставший своего рода символом Иерусалима, был построен сравнительно недавно, в 1635 году, Мухаммадом-пашой, но, несмотря на столь молодой возраст, эта башня успела обрасти своими легендами. Рассказывают, например, что в ней любил молиться царь Давид, и в один прекрасный день, оттуда он увидел обнаженную Вирсавию (Бат-Шеву), купающуюся в близлежащих Султановых бассейнах (Брехат а-Султан), воспылал к ней страстью, а что было дальше – известно из Библии.

Упомянув Султановы бассейны, мы тем самым последовательно переходим к другой теме нашей экзегетики – к воде, которая играла не менее важную роль в спасении города, народа и культуры, чем стены и камни.


Источники и водохранилища.

Отсутствие в Израиле постоянно текущих рек (кроме Иордана), делает источники весьма существенным фактором для выживания. Наличие естественных источников в Иудейских горах и в окрестностях Иерусалима, придавало этой земле в глазах кочевников пустыни ореол Эльдорадо – земли сказочной мечты. В воображении народа, утомленного скитанием по безжизненной Синайской пустыне, рисовалось сказочное изобилие: грозди винограда такой величины, что одну такую гроздь с трудом поднимают двое мужчин; землей, источающей молоко и мед, называет Библия этот уголок планеты (Исх. 3:8, Числ. 13:28). Но не было ничего более ценного для скотовода, чем вода: “Итак храни заповеди Господа, Бога твоего, ходя путями Его. Ибо Господь, Бог твой, ведет тебя в землю добрую, в землю, где потоки вод, источники и озера выходят из долин и гор” (Втор. 8:6-7). Щедрость Господня расточает не золото и серебро, а несравненно более ценное вещество – воду: “Ты послал источники в долины: между горами текут, поят всех полевых зверей; дикие ослы утоляют жажду свою” (Пс. 103:10).

Понятие “источник” на языке Библии и, в особенности, у пророков, приобретает аллегорическое значение. Источники и потоки становятся символами спасения и благодати Господней: “И в радости будете почерпать воду из источников спасения” (Ис. 12:3); “Бедные и нищие ищут воды и нет ее , язык их сохнет от жажды: Я, Господь, услышу их, Я, Бог Израилев, не оставлю их. Открою на горах реки и среди долин источники; пустыню сделаю озером и сухую землю – источниками воды” (Ис. 41:17-18); “Не будут терпеть голода и жажды, и не поразит их зной и солнце; ибо Милующий их будет вести их, и приведет их к источникам вод” (Ис. 49:10).

Более того, понятие “Живые воды” и “Источник”, нередко становились символом Слова Господня и даже означали Самого Бога, как Источника всего живого: “Ибо два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды” (Иер. 2:13). Какое же это зло имеет в виду Господь по словам Иеремии? Народ и его священники больше не изучают Слово Господне, не хотят Его толковать, развивать. Ведь всякое истинное слово подобно текущей воде, оно должно постоянно обновляться, чтобы адекватно отражать постоянно обновляющуюся действительность, как сказал Гераклит: “Нельзя дважды войти в одну и ту же реку”; ну а что такое ортодоксия, как не постоянное вхождение в один и тот же водоем? и если даже там давно уже нет воды, ортодокс этого не замечает. Так ленивые консервативные умы предпочитают сделать из Живого Слова мертвого идола, сделать из потока – стоячее болото; но сама природа говорит, что такие водоемы не могут утолить жажды, их вода превращается в источник зловония и эпидемий. Такой водоем уже невозможно очистить, его просто засыпают. Так, например, не очень давно, в 1936 году, засыпали бассейн Исраил, который находился у северной стены Храмовой горы, недалеко от Львиных ворот в Старом городе Иерусалима. В духовных сферах есть также свои правила санитарии, которые говорят, что высекать такие “водоемы” есть грех, и так же как опасно пить воду из непроверенных водоемов на земле, так и следует быть осторожным в выборе духовных источников.

Несколько иначе использовал аллегорию источника Иисус, когда говорил с самаритянкой у колодца Иакова: “А кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную” (Ин. 4:14). Так Он проповедовал евреям в Иерусалиме, как свидетельствует апостол Иоанн: “В последний же великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей: кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него!” (Ин. 7:37-39).

Обратите внимание на слова: “сделается в нем источником”! Много ли вы встречали среди так называемых “ортодоксальных христиан” тех, кто имели бы в себе такой источник, из которого бы текли “реки воды живой” или тех, кто могли бы поделиться с вами своим религиозным опытом или хотя бы рассказать вам что-нибудь интересное о себе, например: как приняли в себя Дух, как внутренне преобразились? Под религиозным, мы имеем в виду всегда внутреннее, то, что верующие открыли в своем сердце, а не всевозможные чудеса и таинственные явления, которые якобы происходили с ними при загадочных обстоятельствах, что, если даже и является правдой, не имеет никакого отношения к нашему Источнику. В лучшем случае эти люди знают факты, но дать им оценку, осмыслить, поспорить, обменяться мыслями, они не в состоянии. Им нечем делиться, у них ничего нет, но они будут отсылать вас к тому же, чуждому для них, внешнему Источнику, из которого сами не выпили ни капли. Они всегда говорят: “вот Источник, в нем истина и свет” – прекрасно, но спросите их: “где ваш источник, где ваш свет?”, и окажется, что они его в себе умертвили. Открытие внутреннего Источника есть духовное пробуждение, прозрение, когда весь мир предстает перед вами в другом ракурсе. Такие просветленные верующие, конечно, есть и среди христиан, но их единицы.


Источник Гихон.

Название “Гихон” означает прыгающий и происходит из одной интересной особенности этого источника, чьи воды текут внутри горы по различным расселинам и скапливаются в герметически закрытых пещерах. Вода, накапливаясь в пещере, постепенно сдавливает воздух, который сжимается до определенного момента и затем начинает с силой выталкивать воду наружу; получается эффект “прыгания” воды, и такие циклы происходят каждые 30-40 минут. Возможно, это “прыгание” вдохновило пилигрима из Бордо в 333 году приписать источнику известную легенду о реке Саббатионе: “Источник этот течет в продолжение шести дней и ночей, на седьмой же день, который есть суббота, он вовсе не течет ни днем ни ночью”note 26.

Сейчас это место выглядит как заброшенная людьми трущоба – задворки арабского селения Силуан (Шилоах), место не только никем не ухоженное, но и в прямом смысле слова забросанное мусором. (!Я не рекомендую туристам ходить в эти места одним, без охраны!) И трудно поверить, что именно этот источник есть то изначальное зерно, из которого вырос Иерусалим (см. фото).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, источник Гихон


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, раскопки крепости Сион (Ир Давид)


Рядом с этим источником видны древние руины, похожие на кучу мусора, которые археологи относят к Ханаанскому периоду, эта куча – ни больше ни меньше – фундаменты иевуситской крепости Сион, которую три тысячи лет тому назад захватил царь Давид и которая была им обращена в оплот объединенной столицы Израиля (см. фото). У этого источника великий Соломон был помазан на царство. Воды Гихона стали в свое время в самом прямом смысле слова, действительным источником спасения и для иудейской веры, и, если хотите, они также спасли и будущие религии – христианство и ислам. Опасность подошла к стенам Иерусалима в 705 году до нашей эры, а произошло тогда следующее: “В четырнадцатый год царя Езекии, пошел Сеннахерим, царь Ассирийский, против всех укрепленных городов Иуды, и взял их” (4 Цар. 18:13). Теперь непосредственная угроза подошла к Иерусалиму, и царь Езекия начал принимать срочные меры по фортификации города. Кроме укрепления стен, главнейшей задачей было также обеспечить город водой. Источник Гихон находился внизу, в Кедронской долине, в легко уязвимом и доступном для врага месте. Правда, у горожан, еще с иевуситских времен, был другой доступ к этому источнику – через так называемый “пир Уорена” (Чарльз Уорен – английский археолог, который в 1867 году открыл этот интересный тоннель в скале). Это тот самый “цинор”, упомянутый во второй книге Царств; гл. 5, ст. 8, следует заметить, что не во всех русских текстах правильно переводят это место, а в переводе с масоретского текста этот стих выглядит так: “И сказал Давид в тот день: всякий, кто побьет Йевусеев и доберется до трубопровода и до хромых и слепых, ненавистных душе Давида…” Короче, через этот “цинор” (трубопровод) скорее всего и пролез в город Иоав, сын Саруи (1 Пар. 11:6) и овладел городом.

Возможно, спустя 300 лет после подвига Иоава, царь Езекия опасался повторения этого прецедента, и он решил вообще наглухо замуровать источник от глаз неприятеля. А для отвода вод он высек в скале подземный тоннель длиной 533 метра (см. фото).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Силоамский тоннель (Никбат а-Шилоах)

Глядя на этот тоннель, называемый на иврите Никбат а-Шилоах (Силоамскийтоннель), поражаешься, как такая колоссальная работа, без динамита и другой техники, могла быть завершена в столь короткий срок (705-701г. до н. э). Одно из объяснений – рабочие копали с двух сторон, идя навстречу друг другу, но это объяснение выглядит еще более невероятным: как они могли произвести такой точный инженерный расчет и нигде не ошибиться! Тоннель в плане представляет собой не прямую линию, а изгибается в форме буквы “S”. Звук стука молотка по скале, при таком количестве расселин, дает как раз обманчивое представление в ориентации. Но факт есть факт. Тоннель высечен; примерно в середине тоннеля в 1880 году одним мальчиком была обнаружена надпись, высеченная на камне и написанная древним еврейским шрифтом. Эта надпись повествует, что в этом месте встретились две группы рабочих, завершив строительство тоннеля. Кроме всего прочего, это самый длинный текст, дошедший до нас со времен Первого Храма. Если бы тогда эти рабочие не успели до осады Иерусалима Сеннахеримом завершить этот водопровод или ошиблись бы в расчетах, город скорее всего не устоял бы, а евреи, попавшие тогда в ассирийский плен, забыли бы всю свою веру, как забыли ее десять других колен Израиля, бесследно растворившиеся в языческой диаспоре. Религии евреев нужно было еще минимум сто лет, пережить свой новый расцвет при царе Осии и окончательно созреть в проповедях пророков Исаии, Михея, Наума, Софонии и Иеремии, чтобы при тяжелых испытаниях изгнания сохранить свою веру и память об Иерусалиме в Вавилонском пленении 586-537 годов. Евреев и нашу веру спасла тогда вода, которой Господь помог им себя обеспечить быстрым и успешным завершением строительства тоннеля.

Тоннель заканчивается водоемом, называемым Силоамскойкупелью (Брехат а-Шилоах) (см. фото). Сюда, согласно Евангелию от Иоанна, отослал Иисус (на иврите шалах, отсюда Шилоах – посланный) слепорожденного, сказав: «Пойди умойся в купальне Силоам». Он пошел и умылся, и пришел зрячим (Ин. 9:7).


Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы

Иерусалим, Силоамская купель (бассейн Шилоах)


Кроме этого тоннеля, в Кедронской долине есть еще один древний водопровод, но несколько другого назначения. Это – так называемый Силоамскийканал (Таалат а-Шилоах), представляющий собой довольно-таки интересную оросительную систему. Сам канал спрятан под землей, но местами видны его окна, через которые необходимыми порциями выпускалась вода. Когда-то этими водами орошались так называемые “Царские сады”, где в тени деревьев царь Соломон и его потомки утешались со своими многочисленными женами и наложницами.

Помимо естественных источников, Иудейские горы дают возможность добывать воду также и искусственным способом. Два таких способа мы рассмотрели выше, но и в тех местах, где вообще нет никаких признаков воды, ее можно получить прямо из скалы, почти как это сделал когда-то Моисей: “И поднял Моисей руку свою, и ударил в скалу железом своим дважды, и потекло много воды, и пило общество и скот его” (Числ. 20:11). Палестинские земледельцы научились находить такие места в горе, где прорубив небольшой тоннель, можно легко выпустить из нее воду. Кроме этих искусственных источников, для сбора воды высекались в скале также и колодцы; но это не колодцы в прямом смысле слова, которые питаются грунтовыми водами (грунтовых вод в Израиле почти нет); это большие каменные ямы, на иврите “бор маим” – резервуары, в которых могла храниться весь год лишь дождевая вода, собранная за несколько дождливых зимних месяцев. Чтобы вода не разливалась из этих каменных цистерн, просачиваясь в трещины, их часто штукатурили, чтобы сохранить каждую драгоценную каплю воды. Утечка воды из колодца считалась безответственной расточительностью. Бережно хранить воду учил в своих притчах царь Соломон: “Пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя. Пусть не разливаются источники твои по улице, потоки вод – по площадям; пусть они будут принадлежать тебе одному, а не чужим с тобою” (Притч. 5:15-17). Вода считалась главным достоянием дома, более того, к ней относились как к святыне. Ее берегли, но спорить с соседями из-за колодцев, считалось верхом неприличия. Эти ссоры затевали обычно рабы, но сами хозяева, именно из-за воды, друг с другом почти не конфликтовали, даже наоборот, часто рытьем нового колодца завершался ритуал примирения между семьями или племенами. Обычай напоить путника и его скот в приличных семьях был как закон. В знак примирения с соседями, Ицхак выкопал колодец и назвал его Реховоф (Реховот) – пространное место (Быт. 26:22), от него и произошло название крупного современного города. У колодцев встречались влюбленные (Исх. 2:16), сватали женихов (Быт. 24:11), заключались мирные договора, приносились клятвы. По случаю заключения союза с Авимелехом, Авраам выкопал колодец и назвал его Беер-Шева (сегодня крупный город, столица Негева), что означает колодец клятвы. Клятва символизировалась священной цифрой семь – шева, т. е. семь раз повторить что-либо, принести в жертву семь агниц, и т. п. (Быт. 21:22-32).

Каждый с детства знал и помнил вкус своей родной воды из отцовского колодца. Трогательную историю повествует Библия о царе Давиде, о том, как трое преданных царю бойцов, рискуя жизнью, принесли ему воды из его родного колодца: “Давид был тогда в укрепленном месте, а отряд филистимлян – в Вифлееме. И захотел Давид пить, и сказал: кто напоит меня водою из колодезя Вифлеемского, что у ворот? Тогда трое этих храбрых пробились сквозь стан Филистимский, и почерпнули воды из колодезя Вифлеемского, что у ворот, и взяли и принесли Давиду. Но он не захотел пить ее, и вылил ее во славу Господа, и сказал: сохрани меня Господь, чтобы я сделал это! не кровь ли это людей, ходивших с опасностью для собственной жизни? И не захотел пить ее” (2 Цар. 23:14-17).

У колодца Иаковлева Иисус впервые открыл себя как Мессию самарянской женщине: “Женщина говорит ему: знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возместит нам все. Иисус говорит ей: это Я, Который говорю с тобою” (Ин. 4:25-26). Мы не будем разбирать сейчас весь смысл этой глубокой сцены, скажем только, что это признание Иисуса о Себе произошло у колодца не случайно, так как истинный Источник воды живой – это Он, Христос.



Note1

1 Ралф Эмерсон, Природа (эссе).

Note2

2 Артур Шопенгауэр, Афоризмы житейской мудрости

 Note3

3 Шхина – ивритское слово, Божественное присутствие

Note4

4 Евсевий Кесарийский считает, что здесь Павел говорит о себе. (Евсевий Памфил, Церковная история, кн. 3, гл. 24)

Note5

5 Евсевий Памфил, Церковная история, кн. 3, гл. 24

Note6

6 Августин Аврелий, Исповедь, 3, 5

Note7

7 Иероним Стридонский, Письмо к Евстохии о сохранении девственности, 30

Note8

8 Берешит Рабба, 19, 6

Note9

9 Артур Шопенгауэр, Об основе морали

Note10

10 Артур Шопенгауэр, Об основе морали

Note11

11 Бертран Рассел, Почему я не христианин

Note12

12 Синоптики – так в библеистике принято называть трех евангелистов: Матфея, Луку и Марка, так как их Евангелия имеют в тексте много схожих мест, от греч. συνοπτικός – сообозревающий

Note13

13 Интересную версию о судьбе храмовой Меноры описывает Стефан Цвейг в своей новелле “Погребенный светильник” о других версиях см. ниже (монастырь Креста)

Note14

14 Вавилонский Талмуд, Эрувин, 100 b

Note15

15 Артур Шопенгауэр, Об основе морали (все цитаты)

Note16

16 Надо заметить, что далеко не все евреи в те времена разделяли эти взгляды Иисуса. Совершенно иных убеждений придерживались, например, члены Кумранской общины. Здесь можно привести одно любопытное место из Дамасского документа: “Пусть никто не оказывает в субботу родовспоможение скотине; и если она упадет в колодец или яму, пусть не поднимает ее в субботу” (CD XI:13-14)

Note17

17 Иосиф Флавий, Иудейская война, 5, 4, 2

Note18

18 В популярной израильской песне “а-Котель” Дова Зальцера на слова Иоси Гамзо есть такие слова: “йеш анашим им лев шель эвен, йеш аваним им лев-адам” (Есть люди с каменными сердцами, и есть камни с человеческим сердцем)

Note19

19 Иосиф Флавий, Иудейская война, 5, 4, 3

Note20

20 Житие и хождение Даниила Русския земли игумена

Note21

21 Иосиф Флавий, Иудейская война, 5, 4, 3

Note22

22 Иосиф Флавий, Иудейская война, 6, 9, 1

Note23

23 Иосиф Флавий, Иудейская война, 7, 1, 1

Note24

24 Путешествие рабби Вениамина блаженной памяти

Note25

25 Муджир эд-Дин, Книга славной дружбы касательно истории Иерусалима и Хеврона

Note26

26 Бордосский путник


home | my bookshelf | | Пятое евангелие.Часть 1.Экзегетика природы |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу