Book: Торговец смертью



Торговец смертью

Дэвид Моррелл

Торговец смертью

Вот он, написан на стене,

Последней герцогини лик прекрасный,

И смотрит, как живой, он, но… напрасно.

Роберт Браунинг

Часть первая

1

Из журнала «Ньюсуик»

«Это было давным-давно, и я не люблю вспоминать об этом», — заявляет Малоун. Но, если верить критикам, утверждающим, что на своих полотнах он прославляет жизнь с большим успехом, нежели это удавалось любому живописцу со времен импрессионистов, невольно начинаешь думать, что чувственность его работ является реакцией на тот кошмар, из которого Малоуну едва удалось выйти живым в ночь на 20 декабря 1989 года во время американского вторжения в Панаму.

Художник, который был некогда пилотом военного вертолета, ныне участвует в беспощадной схватке, что вершится на полях битв современного мира искусства, — это немыслимое сочетание его наполненного насилием прошлого и настоящего, в котором он является утонченным художником, только добавляет Малоуну загадочности. Но хотя прошлое Малоуна в качестве морского пехотинца кажется некоторым поклонникам его творчества экзотичным, оно же поначалу заставило многих критиков выразить скепсис относительно ценности его работ. «Чтобы заслужить свою нынешнюю репутацию, — говорит Дуглас Феннерман, импресарио Малоуна, — Чейзу пришлось трудиться в два раза больше любого другого художника. И с учетом данного факта солдатский опыт только помог ему. Он просто необходим, если вы хотите выжить на полях сражений между галереями Манхэттена».

Внешне Малоун, безусловно, больше похож на солдата, нежели на живописца в традиционном представлении публики: шести футов роста, даже не просто мускулистый, а накачанный, с бронзовым от загара лицом и, несомненно, привлекательными чертами. Когда мы брали у Малоуна интервью возле его дома на мексиканском курорте Косумель, он только что закончил ежедневную пятикилометровую пробежку, которая следует за часом физических упражнений. Его выбеленные жарким карибским солнцем волосы и такого же цвета недельная щетина делали его еще более привлекательным. Кроме пятен краски на футболке и шортах Малоуна, ничто не выдавало в нем живописца.

У нас возникло ощущение, что точно так же он выглядел и в лейтенантской форме десять лет назад, когда его боевой вертолет был сбит панамской ракетой. Это случилось в 2 часа утра 20 декабря, и хотя сам Малоун отказывается рассказывать о том эпизоде, Джеб Вайнрайт, его второй пилот, который был сбит вместе с ним, помнит те драматические минуты очень живо.

«В ту ночь, — рассказывает он, — в воздухе летало столько трассирующих пуль и ракет, не говоря уж о взрывах, гремевших на земле, что все это напоминало четвертое июля. Четвертое июля, которое празднуют в аду. Чтобы подавить вражеские огневые точки, мы сначала нанесли удар с воздуха. Сил для этого имелось достаточно: 250 самолетов и 110 боевых вертолетов. Наверное, это было похоже на рой гигантских москитов с чертовски здоровенными и смертоносными жалами — 40-миллиметровыми пушками „Вулкан“, 105-миллиметровыми гаубицами и противотанковыми снарядами с лазерным наведением. Арсенал еще тот, доложу я вам.

Одной из наших главных целей был генштаб панамских войск, временно размещенный в похожем на фабрику здании в Эль-Чорильо, трущобном районе панамской столицы. Эль-Чорильо в переводе с испанского означает „маленький ручей“. Американские военные стратеги предположили, что панамцы разместили свой генштаб именно там, чтобы в случае чего укрыться за спинами обитавших там двадцати тысяч мирных жителей.

Они не ошиблись, — продолжает Вайнрайт. — Когда наши „вертушки“ нанесли удар по генштабу, враги побежали искать укрытие в близлежащих окрестностях. Мы не прекращали преследовать их, и тут Чейз принялся кричать в микрофон переговорного устройства, сообщая нашему командованию о том, что под огнем оказались гражданские лица. Так оно и было. Почти сразу же вслед за этим практически одновременно взлетели на воздух пять жилых кварталов. Мы еще не успели получить ответ от своего начальства, как в нас попали. Никогда не забуду, как лязгнули у меня зубы, когда в наш вертолет угодила ракета. Чейз делал все, чтобы сохранить контроль над управлением. Вертолет наполнился удушливым дымом, стал вращаться вокруг своей оси, крениться и падать. Чейз — самый лучший вертолетчик из всех, кого я знаю, но даже мне до сих пор непонятно, как ему удалось не грохнуться и благополучно посадить машину на землю».

Однако кошмар только начинался. Пожар пожирал одну лачугу за другой, а Малоун и Вайнрайт отчаянно пытались спастись из этого огненного ада. Двадцать тысяч обитателей Эль-Чорильо в панике разбегались по улицам, а Малоун и его второй пилот оказались под перекрестным огнем. С одной стороны в них стреляли панамцы, с другой — американцы, которым было невдомек, что их пилоты очутились на земле, в эпицентре сражения.

«А потом мне в ногу попала пуля, — продолжает свой рассказ Вайнрайт, — и я до сих пор не знаю, с какой стороны она прилетела — с панамской или с нашей. Мимо нас в панике бежали мирные жители. Чейз наложил мне на рану тугую повязку, взвалил меня на плечо и потащил из-под огня. Учтите, что при этом ему еще приходилось отстреливаться из пистолета от засевших в зданиях панамцев. Только потом я узнал, что он волок меня вплоть до самого рассвета. В конечном итоге мы были прижаты к какой-то стене. Сверху на нас падала сажа, и только тут мы увидели американские танки и огнеметчиков, появившихся на обгоревших руинах того места, которое только вчера называлось Эль-Чорильо. В ту ночь погибло две тысячи мирных жителей, а о том, сколько их было ранено, известно одному только богу».

Вскоре после этого случая Малоун покинул ряды морской пехоты и вышел в отставку.

«Помню, когда мы не были заняты боевой подготовкой, Чейз постоянно что-то рисовал, — вспоминает далее Вайнрайт. — Иногда он даже отказывался от увольнительных и, когда остальные отправлялись развлекаться, оставался в казарме, чтобы поработать над своими рисунками. Для меня было очевидно, что Чейз обладает талантом, но какого масштаба этот талант, я осознал лишь тогда, когда он оставил армейскую службу и полностью посвятил себя живописи. Я думаю, в ту ночь в Эль-Чорильо он принял очень важное для себя решение и потом никогда не оглядывайся назад».

Зритель не найдет в полотнах Малоуна даже намека на насилие. В большинстве своем это светлые, красочные пейзажи. Их трепетные детали чем-то напоминают Ван Гога, но при этом полностью самобытны и излучают пылкую радость, возвышенное понимание окружающего мира, по достоинству оценить который может, пожалуй, только тот, кто выжил в чудовищном по своей жестокости столкновении с насилием и смертью…

2

Волны прибоя подкатывались совсем близко к кроссовкам Малоуна и сразу же отступали назад, предзакатное солнце отражалось в водах Карибского моря, создавая оттенки, которых, казалось, раньше никогда не существовало в природе. Малоун не упускал ничего из того, что его окружало: ни рассыпчатого песка под ногами, ни благоуханного бриза, шевелившего его густые и курчавые волосы, ни жалобных криков чаек над головой. Поднеся кисть к наполовину законченному полотну, он максимально сосредоточился. Художник хотел, чтобы в его новой картине присутствовало все это: не только цвета и очертания, но и звуки, и запахи, и даже соленый вкус воздуха. Художник пытался добиться невозможного, стремясь запечатлеть все эти ощущения на холсте. Чтобы тому, кто будет смотреть на картину, показалось, что он сам стоит на этом месте и наслаждается волшебными мгновениями, чтобы он почувствовал этот закат так, как если бы никогда не видел ни одного другого.

И в этот момент что-то отвлекло его внимание. Когда Малоун служил в морской пехоте, умение замечать несколько деталей одновременно не раз спасало ему жизнь, и со временем он в совершенстве овладел искусством выживания. Теперь этот дар пригодился ему и в ипостаси художника.

Движение он заметил справа от себя, возле группы пальм, стоящих метрах в ста дальше по пустынному пляжу, около того места, где заканчивалась почти незаметная сейчас грунтовая дорога. Размытая тень превратилась в фигуру приземистого человека, вышедшего на песок. Незваный гость поднес руку козырьком к глазам, чтобы прикрыть их от ослепительных солнечных бликов на воде, и стал смотреть в сторону Малоуна. Когда мужчина приблизился, его костюм, который сначала показался Малоуну темным, оказался великолепного синего цвета. Безупречные черные ботинки, в которые недавно, наверное, можно было смотреться, как в зеркало, запорошил мелкий белый песок, атташе-кейс в его руке был пепельно-серым — таким же, как и его волосы, и, судя по небольшим выпуклостям, сделан из дорогой страусиной кожи.

Малоун не удивился тому, что не услышал, как подъехал незнакомец. Громкий шум прибоя заглушал все остальные звуки. Не удивил его и безрадостный наряд гостя, выглядящий столь неуместно в этом курортном раю. Даже здесь, среди беззаботных отдыхающих, время от времени появлялись замотанные повседневными делами бизнесмены в костюмах-тройках и с «дипломатами» в руках. Малоуна озадачило другое. Целенаправленность, с которой двигался в его сторону этот человек, намекала на то, что он пришел именно к нему, Малоуну. Но ведь Малоун никому не сообщал о том, куда отправляется!

Малоун размышлял обо всем этом, не проявляя внешне никаких эмоций и никак не реагируя на приближение. Однако он все же склонил голову чуть вбок, ближе к палитре, чтобы незаметно поглядывать в сторону пришельца. Он сделал более интенсивным красный цвет в одном месте на холсте, а господин в костюме тем временем подошел так близко, что в поле зрения Малоуна оказались носки его ботинок. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, гость заговорил:

— Мистер Малоун?

Тот пропустил обращенные к нему слова мимо ушей.

— Я — Александр Поттер.

Малоун вновь не обратил на него никакого внимания.

— Вчера я говорил с вами по телефону и сообщил, что прилетаю сегодня днем.

— Напрасно потеряли время. Я, кажется, ясно дал вам понять, что ваше предложение меня не интересует.

— Более чем ясно. Вот только мой наниматель не принимает «нет» в качестве ответа.

— Пускай привыкает. — Малоун сделал еще один мазок кистью. В небе кричали чайки. Целая минута прошла в молчании.

Паузу прервал Поттер.

— Возможно, ваш отказ объясняется тем, что вы считаете недостаточным предложенное вам вознаграждение? Во время нашего телефонного разговора я назвал вам сумму в двести тысяч долларов. Мой наниматель уполномочил меня удвоить ее.

— Дело не в деньгах.

— А в чем же?

— В моей жизни уже был период, когда мне приходилось подчиняться чужим приказам.

Поттер кивнул:

— Я знаю, вы служили в морской пехоте.

— Вот именно. И, уйдя в отставку, я пообещал себе, что с этого момента и впредь буду делать только то, что сам считаю нужным.

— Полмиллиона.

— Я слишком долго выполнял приказы других людей. Многие из этих приказов казались мне бессмысленными, но я был обязан их выполнять. Наконец я решил, что единственным боссом для себя буду я сам. Как-то раз мне очень понадобились деньги, и я нарушил обещание, данное самому себе. Человек, нанявший меня, смотрел на вещи иначе, чем я. Он заявил, что я плохо выполнил свою работу, и отказался платить мне.

— На сей раз этого не случится. — На Поттере был галстук в красную, синюю и зеленую полоску — цвета Лиги плюща,[1] элитного клуба, в который Малоуна никогда не позовут и в который ему самому никогда не хотелось вступить.

— В тот раз этого тоже не случилось, — сказал Малоун. — Поверьте мне, я убедил того парня заплатить мне.

— Я имею в виду, что теперь никто не посмеет усомниться в качестве выполненной вами работы. Вы теперь слишком знамениты. Шестьсот тысяч долларов.

— Это больше, чем я когда-либо получал за свои картины!

— Моему нанимателю это известно.

— Почему он готов платить столь высокую цену?

— Он ценит все уникальное.

— И он заплатит такую сумму за портрет для частной коллекции?

— Условия заказа предусматривают два портрета. Один — только лицо, второй — в полный рост и с обнаженной натуры.

— С обнаженной натуры? Могу ли я предположить, что позировать мне будет не лично ваш наниматель?

Малоун пытался пошутить, но у Поттера, судя по всему, отсутствовало чувство юмора.

— Его жена, — ответил он. — Сам мистер Белласар даже не фотографируется.

— Белласар?

— Дерек Белласар. Это имя вам что-нибудь говорит?

— Ничего. А должно?

— Мистер Белласар — очень могущественный человек.

— И, я уверен, каждое утро, глядя в зеркало, он напоминает себе об этом.

— Что, простите?

— Откуда вы узнали, что я здесь?

То, как резко художник сменил тему разговора, озадачило Поттера, и в его глазах за толстыми стеклами очков промелькнула тень растерянности. Он даже вздернул бровь и наморщил лоб.

— Ну, это как раз не секрет. Владелец галереи на Манхэттене, в которой продают ваши работы, подтвердил информацию, появившуюся в статье о вас в недавнем номере «Ньюсуика», и выяснилось, что вы действительно живете здесь, в Косумеле.

— Я спрашивал не о том.

— Вас интересует, откуда мне стало известно, куда вам звонить? — На лице Поттера вновь появилось выражение непоколебимой уверенности в себе. — И здесь никакой тайны. В статье упоминалась ваша склонность к уединению, говорилось о том, что у вас нет телефона и вы живете в почти необитаемой части острова. Кроме того, журналисты сообщали о том, что единственной постройкой вблизи вашего дома является ресторан «Коралловый риф», куда для вас присылают почту и звонят в случае необходимости. Дальше, как говорится, дело техники: я проявил определенную настойчивость и звонил туда до тех пор, пока не застал вас.

— И все же я спрашивал не о том…

— В таком случае, боюсь, я не понимаю сути вашего вопроса.

— Откуда вам стало известно, что я нахожусь здесь? — Малоун ткнул пальцем прямо в песок у своих ног.

— А, теперь понятно. Кто-то в ресторане указал мне направление, в котором вы отправились.

— Нет! Сегодня днем я пришел сюда по воле случая, импульсивно и никому не сказал о том, куда собираюсь. Следовательно, у вас был только один способ узнать о моих передвижениях. Вы приставили кого-то следить за мной!

Выражение лица Поттера не изменилось. Он даже не моргнул.

— Если вы сейчас же не уберетесь подобру-поздорову, я обещаю вам крупные неприятности, — проговорил Малоун.

— Возможно, мы продолжим разговор за ужином.

— Вы, как я погляжу, тоже не понимаете значения слова «нет»?



3

Поттер расположился за столиком прямо напротив входа, поэтому стоило Малоуну войти в «Коралловый риф», как он сразу же увидел его. Похоронный костюм чужака резко контрастировал с яркими топиками и шортами туристов, проехавших десять километров от Сан-Мигеля, единственного города Косумеля, лишь для того, чтобы посетить этот ставший знаменитым ресторан.

Несколько лет назад это была дешевая закусочная, а посетителями ее являлись в основном дайверы, которых привлекала кристально чистая вода у кораллового рифа. Тогда тут подавали лишь пиво да немудреные закуски. Со временем расширилось и помещение ресторана, и его меню. Теперь он упоминался во всех туристических путеводителях по Косумелю в качестве заведения, которое туристам непременно нужно посетить. Поттер, как и любой другой человек, имел полное право находиться здесь, но Малоун рассматривал «Коралловый риф» как продолжение своего дома, и поэтому присутствие здесь этого типа возмутило его.

Задержавшись у столика, он наградил Поттера долгим, тяжелым взглядом, а затем подошел к Ят-Баламу, круглоголовому, широколицему, с выдающимися скулами владельцу заведения. Лицо Малоуна смягчилось, и он радушно поздоровался с этим симпатичным индейцем майя, с которым они давно успели подружиться.

Малоун никогда не испытывал потребности в большом количестве друзей. Единственный ребенок в семье, которого к тому же воспитывала мать-одиночка, он еще в детстве часто оставался один и не тяготился одиночеством. Вот и сейчас Малоун чувствовал себя вполне комфортно, живя вдалеке от единственного города на этом маленьком островке, приютившемся у восточного побережья мексиканского полуострова Юкатан. Но этот ресторан приобрел для него очень большое значение. Малоун приходил сюда каждый день. Он установил дружеские отношения не только с Ятом, но и с его женой, которая была тут шеф-поваром, и двумя сыновьями-подростками, работавшими официантами. Его потребность в социальной жизни полностью удовлетворялась общением с редкими визитерами из мира искусства, время от времени навещавшими его товарищами по армейской службе и ныряльщиками, которые приезжали со столь завидной регулярностью, что могли уже считаться постоянными клиентами. Три месяца назад у Малоуна даже появилась постоянная женщина, но конец этой романтической истории оказался несчастливым. Ей определенно не нравилась уединенная островная жизнь, пусть даже в таком райском уголке, и она предпочла вернуться к светским раутам и галереям Манхэттена.

После того как Малоун и Ят обменялись обычными любезностями, хозяин ресторана сообщил:

— Вон мужчина, который торчит тут целый вечер, но не заказывает ничего, кроме чая. Все это время он не спускает глаз с входа и говорит, что ждет тебя.

Ят указал взглядом своих миндалевидных глаз в сторону Поттера.

— Да, я увидел его сразу, как вошел.

— Это твой друг?

— Нет, это мой геморрой.

— Значит, будут неприятности?

— Вряд ли, но я, пожалуй, сначала разберусь с этим, чтобы потом спокойно насладиться едой. Что у нас сегодня на ужин?

— Уачинанго по-веракрусски.

Рот Малоуна наполнился слюной, как только он представил красного люциана,[2] запеченного целиком с острыми зелеными перчиками, луком, томатами и специями.

— Подай ему одну порцию и запиши на мой счет. Мне — то же самое.

— Хорошо, тогда я поставлю на его столик еще один столовый прибор.

— Не нужно. Я не собираюсь ужинать с ним. Лучше принеси нам по «Маргарите». После того как я поговорю с ним, ему непременно понадобится выпить.

Когда Малоун повернулся, чтобы направиться к столику Поттера, Ят предупреждающим жестом положил руку ему на плечо. Малоун успокаивающе улыбнулся ему.

— Не волнуйся, старина, я обещаю тебе, что никаких осложнений не будет.

Ресторан представлял собой восьмиугольное сооружение с тростниковыми стенами, которые доходили посетителям всего лишь до пояса и поэтому не мешали им любоваться восхитительным морским пейзажем, освещенным светом полной луны. Над стойкой бара, расположенной у входа, висела картина с изображением пляжа, того самого, на котором стоял ресторан. Ее написал и подарил Яту Малоун. Высокие шесты подпирали длинные бамбуковые балки. Подобно спицам колеса, они расходились в разные стороны и поддерживали круглую крышу из пальмовых листьев. Благодаря такой конструкции, как бы много посетителей ни собиралось в ресторане, тут всегда царило ощущение простора и было много воздуха.

Поттер не отрывал взгляда от приближающегося Малоуна. А тот, подходя все ближе, думал о том, что в их первую встречу предзакатное освещение, по-видимому, приукрасило его. Сейчас бледность Поттера буквально бросалась в глаза. Судя по всему, этот человек редко бывал на свежем воздухе. В глазах, прятавшихся за стеклами очков, застыло угрожающее выражение.

— Присаживайтесь, — проговорил Поттер, делая приглашающий жест.

— Боюсь, не смогу. Но я взял на себя смелость заказать для вас ужин, фирменное блюдо этого заведения. Отведав его, вы непременно согласитесь с тем, что не ели ничего вкуснее за всю свою жизнь. Не возвращаться же вам из этой поездки вовсе с пустыми руками!

По-прежнему буравя Малоуна взглядом, Поттер постукивал пальцами по столу.

— Вы, судя по всему, не понимаете: я не могу вернуться к мистеру Белласару и сообщить, что вы отказались от его предложения.

— Тогда не возвращайтесь. Сообщите ему, что вы увольняетесь.

Поттер забарабанил пальцами по столу с удвоенной силой.

— Это также неприемлемо.

— Послушайте, у всех время от времени случаются проблемы на работе. Не важно, сколько он вам платит. Если вам не нравится то, чем приходится заниматься…

— Вы ошибаетесь, моя работа мне как раз очень нравится.

— Вот и замечательно! Тогда постарайтесь объяснить своему нанимателю, что от вас в данном случае ничего не зависело.

— Дело не в нем, а во мне. Я не привык терпеть неудачи. Вы должны осознать, насколько все серьезно. Что я могу предложить вам, чтобы вы согласились?

— Это вы должны осознать: если я приму этот заказ, то потеряю то, что ценю больше всего на свете.

Глаза Поттера сузились.

— И что же это такое? — спросил он.

— Свою независимость. Денег у меня даже больше, чем мне нужно, поэтому я вовсе не собираюсь бросать все и лететь по первому свистку любого сукиного сына, полагающего себя достаточно богатым, чтобы диктовать мне, что и как рисовать.

В пылу спора Малоун сам не заметил, как перешел почти на крик. В какой-то момент он осознал, что вокруг них воцарилась тишина, огляделся и увидел, что все обедающие отложили вилки с ножами и смотрят на них. Ят стоял в глубине ресторана, и в его взгляде читалась нескрываемая тревога.

— Прошу прощения, — проговорил Малоун, подняв руку в успокаивающем жесте. Затем он снова повернулся к Поттеру. — Этот ресторан является для меня вторым домом. Не заставляйте меня устраивать здесь скандал.

— Ваш отказ от нашего предложения является окончательным?

— У вас что, проблемы со слухом?

— И нет никакого способа заставить вас изменить свое решение?

— Господи, неужели вы этого еще не уяснили?

— Хорошо. — Поттер поднялся. — Так я и доложу мистеру Белласару.

— Куда вы так торопитесь? Покушайте сначала.

Поттер взял свой атташе-кейс.

— Мистер Белласар желает узнать о результатах наших с вами переговоров немедленно.

4

Пассажиров сорокафутовой яхты, бросившей якорь у рифа, в четверти мили от берега, больше интересовало не отражение луны на водной глади, а огни ресторана. Четверо мужчин смотрели в сторону берега и одновременно слушали рацию, из которой в данный момент доносился невнятный шум голосов и звяканье ножей о тарелки.

— Я нахожусь слишком далеко и не расслышал, что сказал Малоун, — послышался из рации мужской голос, — но у Поттера вид совершенно убитый.

— Он встает, — произнес следом за этим женский голос, — берет свой кейс и торопится к выходу.

— Наверное, собрался в аэропорт, — предположил старший и, видимо, главный из стоявших у поручней — мужчина в возрасте и с редкими волосами. — Нам известно, с каким недоверием Белласар относится к телефонам, поэтому Поттер наверняка свяжется с ним по переговорному устройству с шифратором, которое имеется на борту самолета.

Рация вновь заговорила женским голосом:

— Родригес под видом шофера такси занял позицию. Он проследит за машиной, арендованной Поттером, и выяснит, куда тот направился.

— А Малоун тем временем подошел к хозяину ресторана, — сообщил мужской голос из рации. — Похоже, извиняется. Он, судя по его виду, недоволен собственным поведением, но еще больше зол на Поттера. — В течение некоторого времени из рации доносились только обычные для любого ресторана звуки, а потом мужчина произнес: — Сел за столик и принялся за еду.

Старший на яхте устало вздохнул. Выражение его лица было кислым. Он испытывал тошноту — то ли от легкой качки, то ли от того, что услышал.

— Боюсь, что на сегодня — все. Шоу окончено, — сказал он.

— И Малоун не принял предложение, — проговорил крепко скроенный мужчина, стоявший рядом с ним.

— В точности как ты предсказывал.

— Но я же был у него вторым пилотом, да и после его ухода из армии продолжал с ним общаться. Я хорошо его изучил и знаю, как он мыслит.

— Думаешь, он окончательно решил быть свободным художником? А ведь такой великолепный шанс может нам больше никогда не подвернуться! Ты действительно знаешь его лучше всех, так подскажи, каким образом, черт побери, мы могли бы перетащить его на свою сторону?

5

Малоун услышал низкое рычание и сразу же насторожился. Это случилось еще до того, как джип обогнул группу пальмовых деревьев и он увидел свой дом. Однако после того, как Малоун объехал пальмы, он все равно не увидел своего дома, поскольку огромное облако пыли заволокло все вокруг. Картина, представшая его взгляду, была настолько нереальной, что он резко затормозил, и джип остановился, будто наткнувшись на невидимое препятствие. Словно парализованный, Малоун смотрел на вершащийся прямо перед его глазами хаос. Ревущие, похожие на динозавров бульдозеры — один, два, три, Господи Иисусе, целых шесть! — перепахивали дюны, вырывая с корнем и валя на песок чудесные пальмы, росшие вокруг его дома.

Когда Малоун впервые увидел эту укрытую от посторонних глаз бухточку на восточном берегу Косумеля, он сразу же понял, что хочет жить только здесь. Спокойные воды на противоположном побережье островка делали его более привлекательным для туристов и застройщиков, и это вполне устраивало Малоуна. Он предпочитал держаться подальше от людских толп. Сильный прибой на этой не защищенной скалами стороне острова, не говоря уж о полной безлюдности маленькой бухты, прямые и резкие контрасты света и тени, создаваемые белым песком, испещренным черными валунами, сделали ее неотразимой для Малоуна.

В соответствии с мексиканскими законами, иностранец мог купить землю, получив официальное разрешение министерства иностранных дел Мексики, однако с участками, расположенными в прибрежной зоне, все обстояло не так просто. Правительственных чиновников было необходимо убедить в том, что потенциальный собственник будет обходиться с этим драгоценным природным ресурсом заботливо и бережно. Поэтому Малоуну пришлось приобрести этот участок, заключив с местным банком трастовое соглашение сроком на пятьдесят лет. Право собственности при этом сохранялось за банком, и он же выступал гарантом сохранности пляжа.

Малоун тут же нанял известного мексиканского архитектора, и тот разработал для него проект будущего дома. Элегантная, вытянутая в длину одноэтажная постройка была сооружена из обычно непривлекательного на вид бетона, который, однако, был в меньшей степени подвержен пагубному влиянию царившей здесь влажности, нежели дерево, послужившее материалом для строительства большинства домов на острове. После этого все края и грани дома тщательно обтесали — так, что не осталось практически ни одного острого угла, и дом приобрел мягкий, обтекаемый вид. Стены оштукатурили, вокруг дома посадили множество красочных цветущих кустов, а крышу, как это было принято здесь, покрыли пальмовыми листьями. Несколько арочных проемов и внутренних двориков позволяли морскому бризу свободно гулять по всему помещению, отчего отпала необходимость в кондиционерах.

Но сейчас все здесь выглядело иначе. Дом был покрыт толстым слоем песка, поднятого в воздух бульдозерами, а обычно ласковый морской ветер нес песок внутрь дома. Дюны, среди которых угнездился дом Малоуна, бульдозеры начисто сровняли, повсюду лежали поваленные пальмовые деревья. Но им этого было мало: словно сорвавшись с цепи, бульдозеры продолжали вспахивать, уродовать, разрывать пространство вокруг дома.

Малоун наблюдал эту чудовищную картину расширившимися от изумления глазами, но наконец его временный паралич прошел. Кипя от ярости, он выскочил из джипа и кинулся к ближайшему бульдозеру, неистово размахивая руками и приказывая водителю остановиться. Однако водитель либо не видел его, либо, что еще более вероятно, ему было плевать на сигналы, которые подавал ему Малоун, поскольку бульдозер прорычал мимо него и повалил еще одну пальму. Охваченный еще большей злостью, Малоун кинулся за ним вдогонку, схватился за ручку двери, подтянулся и ухватился за ключ зажигания и выключил двигатель огромной машины.

— Черт! Я же велел вам остановиться! — прокричал он на испанском.

Водитель бульдозера выругался и ухватил Малоуна за руку, пытаясь освободить ключ.

— Какого дьявола вы здесь делаете? — прорычал Малоун.

Не переставая ругаться, водитель бульдозера продолжал отдирать его руку от ключа, чтобы снова завести машину. Малоун выдернул ключ из замка зажигания и отбросил его на песок. В ту же секунду кругом воцарилась тишина; остальные водители, видя, что происходит, заглушили двигатели своих бульдозеров, спрыгнули на песок и поспешили на помощь своему товарищу.

— Отвечай! — не отступал Малоун. — Чем вы тут заняты? Это — мой дом, вы не имеете права здесь находиться!

Другие водители окружили бульдозер. Трое встали по левую сторону, двое — по правую.

— Отвяжись от моего брата! — велел один из них.

— Вы что-то перепутали, — продолжал говорить Малоун. — Я здесь живу! А вы, наверное, ошиблись и приехали не в то место!

— Ошибку сделаешь ты, если немедленно не отстанешь от моего брата! — угрожающим тоном проговорил второй водитель и стал карабкаться на бульдозер.

— Послушайте…

Но слушать его они не хотели. Повернувшись к Малоуну, тот водитель, у которого он отобрал ключ зажигания, нацелил кулак ему в живот. Реакция Малоуна была, может, чуть медленнее, чем в его армейские времена, но достаточно быстрой, чтобы нейтрализовать противника. Он схватил мексиканца за руку, сдернул его с места и выкинул из кабины бульдозера на песок. Двигаясь столь же молниеносно, он нырнул под руку брата поверженного, избежав таким образом удара, направленного ему прямо в лицо, а затем распрямился и коротким ударом в солнечное сплетение отправил работягу следом за его братом — отдыхать на песке. Остальные четверо смотрели на происходящее раскрыв рот. Они уже не были столь уверены в том, что хотят наказать иностранца.

— Больше никто не пострадает!

— Кроме тебя, — прохрипел первый водитель, поднимаясь с песка и пытаясь восстановить дыхание.

— Говорю же вам, я не хочу драться! Просто прекратите уродовать деревья, пока мы не выясним, что к чему. Вы не должны делать то, что вы делаете.

— Человек, который нас нанял, объяснил все очень четко, — сердито проговорил третий водитель. — Он привез нас сюда, сказал, что земля принадлежит ему, и велел сровнять все с землей, чтобы подготовить площадку для строительства нового отеля.

— Какой еще человек? Кто бы это ни был, он нес полную чушь. Он назвал вам свое имя?

Когда Малоун услышал имя этого человека, в его груди заклокотала еще более кипучая ярость.

6

«РОБЕРТО РИВЕРА. МЕНЕДЖЕР БАНКА», — гласила надпись на двери. Малоун открыл ее с такой силой, что непрозрачные стекла в ней едва не вылетели от удара.

Ривера, тощий человечек с темными волосами и тонкими усиками, испуганно вздернул голову. Пожилой клиент банка, сидевший по другую сторону письменного стола Риверы и что-то говоривший, в замешательстве умолк на полуслове и издал какой-то странный звук, словно случайно подавился персиковой косточкой.

— Сеньор Ривера, я пыталась остановить его, — пропищала секретарша, просунув голову в дверной проем позади Малоуна.

Малоун не сводил пылающего взгляда с Риверы.

— Мое дело не терпит отлагательств, — проговорил он угрожающим тоном.



— Я вызываю полицию. — Секретарша потянулась к стоявшему на столе телефону.

— Подождите немного, — остановил ее Ривера и посмотрел на клиента, который, похоже, успел прийти в себя, но выглядел по-прежнему перепуганным. — Сеньор Вальдес, я приношу извинения за то, что нас прервали. Не могли бы вы немного подождать в приемной, пока я не улажу это недоразумение?

Как только клиент вышел и дверь за его спиной закрылась, Малоун набросился на Риверу:

— Сволочь! Зачем ты послал бульдозеры на мою землю и приказал им все там уничтожить?

— Очевидно, произошло какое-то недопонимание.

— Вряд ли! Те парни на бульдозерах очень четко рассказали мне, как было дело.

— О, как раз в этом никакого недопонимания нет, — сказал Ривера.

— Что?

— Да, это действительно я их послал.

— Так вы это признаете? — Малоун, который уже готов был вытащить Риверу из-за письменного стола, ошеломленно застыл.

— Целиком и полностью. Слово «недопонимание», которое я употребил, относилось к другому. К тому, что вы заявили, будто бульдозеры работали на вашей земле. Однако данный участок больше вам не принадлежит.

— Что ты несешь, подонок? Я же за него заплатил!

— Вы действительно оформили трастовое соглашение с банком, который сохранил за собой право на эту недвижимость. Однако в последнее время мы стали получать слишком много жалоб относительно того, что ваш дом превратился в настоящее бельмо на глазу.

— Что-о?

— Кроме того, мы больше не можем игнорировать и слухи относительно контрабанды наркотиков, партии которых тайно выгружаются на берегу. Я переговорил с представителями министерства иностранных дел. Трастовое соглашение расторгнуто. Я выкупил вашу недвижимость.

— Боже правый, это невозможно!

— Это свершившийся факт, — ответил Ривера. — Видимо, вы еще не забирали свежую почту, иначе обнаружили бы в ней конверт с уведомлением о расторжении соглашения.

— Я заплатил за эту землю!

— Вы также нашли бы чек на сумму, которая была перечислена вами банку. Более того, я увеличил ее — хотя мог этого и не делать, — добавив еще некоторую сумму в порядке компенсации с учетом роста рыночной цены этой недвижимости за то время, которое вы на ней прожили.

— Компенсации? Ну ты, гнида, ты же собираешься разрушить мой дом! — И тут в памяти Малоуна всплыла фраза, сказанная одним из водителей. — Отель!

— Что?

— Ты продал мою недвижимость застройщику?

— Предложение было слишком выгодным, чтобы отказаться.

— Не сомневаюсь! — Малоун ухватил Риверу за отвороты пиджака. — Но тебе будет сложно потратить полученные деньги, сидя в инвалидном кресле!

— Вызывайте полицию! — прокричал Ривера своей секретарше, находившейся в приемной.

Малоун рванул Риверу и заставил его встать на ноги.

— Подумайте дважды! — предупредил его Ривера. — В Мексике нет такого понятия, как права заключенного. За нападение на меня вы попадете за решетку и будете годами гнить в тюремной камере, ожидая, когда ваше дело дойдет до суда.

Малоун отвел кулак для удара.

— Зато сейчас — получу удовольствие!

— А когда дело все же дойдет до суда, последствия будут самыми трагичными для вас. Предупреждаю вас, в Мексике очень жестко поступают с иностранцами, которые нападают на уважаемых членов общества.

Секретарша открыла дверь и сообщила:

— Полицейские уже едут.

— Благодарю вас. Теперь — сеньору Малоуну решать, хочет ли он иметь дело с полицейскими, — проговорил Ривера, посмотрев в глаза своему противнику.

— Уважаемый член общества. — Малоуну хотелось плюнуть ему в физиономию. Испытывая непреодолимое отвращение, он опустил кулак. — Да, видно, предложение и впрямь было чертовски выгодным!

— Вам следует разбираться с тем человеком, который сделал мне его. Кстати, он вас знает и настойчиво просил меня передать вам привет.

— Привет? Не понимаю… Как его зовут?

— Александр Поттер.

— Поттер?

— И еще он просил передать, что его наниматель тоже передает вам привет.

7

Площадка для машин перед «Коралловым рифом» была пуста. С нее как раз выезжало такси, причем на лицах его пассажиров было написано явное разочарование. Малоун вышел из джипа, прошел по песку ко входу в ресторан и обнаружил на двери табличку с надписью «ЗАКРЫТО». Все жалюзи были опущены.

Он нахмурился. На фоне царящей внутри заведения тишины шум прибоя звучал громче обычного. Малоуну подумалось, что Ят настолько одержим своей работой, что мог без предупреждения закрыть ресторан лишь в связи с чрезвычайными обстоятельствами. Неужели что-то случилось с ним или с членами его семьи?

Малоун подергал дверь. Она оказалась запертой. Затем постучал. Никто не ответил. Широкими торопливыми шагами он обошел постройку и приблизился к двери заднего входа, которая вела на кухню. Малоун толкнул ее, и она открылась, после чего он оказался в царстве, где обычно правила бал жена Ята. После вчерашней готовки тут еще витали аппетитные запахи, однако теперь плиты были холодными, и Малоун не обнаружил никаких признаков готовящейся еды.

За дверями, которые вели в зал для посетителей, послышался встревоженный голос:

— Кто там?

— Ят?

— Кто это? — повторился вопрос.

— Это я, Чейз.

— Ох, — раздался выдох облегчения, после чего одна из дверей на шарнирах распахнулась, и в образовавшемся отверстии появилось широкое и печальное лицо Ята. — А я уж подумал, что это еще один посетитель.

Малоуну стало приятно при мысли о том, что он для этого доброго человека значит больше, чем обычный посетитель.

— В чем дело? Что случилось?

— Ох, — снова вздохнул индеец, — чего только не случилось!

За его спиной кто-то постучал в запертую дверь главного входа. После короткой паузы послышался еще один, более громкий стук, а затем раздались разочарованные голоса и шум отъезжающего автомобиля.

— Сначала я объяснял всем приезжающим, что мы закрылись, но потом их стало чересчур много. Слишком много!

Ят усталым жестом пригласил Малоуна пройти с ним в зал ресторана. С правой стороны, на стойке бара, американец заметил початую бутылку текилы, а рядом — наполненный до половины стакан.

— Да что тут стряслось? Расскажи, наконец.

Ят направился к входной двери, рассказывая на ходу:

— Все приставали ко мне с расспросами о том, когда ресторан откроется снова, и я замучился повторять, что мне это неизвестно. А под конец я просто перестал отвечать на стук, уселся и стал слушать, как эти люди колотят в дверь.

— Ты мне расскажешь, в конце концов, что случилось?

— Сегодня утром ко мне пришел мужчина и предложил продать «Коралловый риф». Он предложил за него такие деньги, какие мне не заработать и за всю жизнь.

У Малоуна засосало под ложечкой.

— Я обсудил это предложение со своей женой и детьми. Ведь они вкалывают тут как проклятые. Мы все вкалываем… — Ят угнетенно покачал головой. — Но предложенная нам сумма была настолько велика, что мы не могли противостоять соблазну.

— Поттер, — проговорил Малоун.

— Да, Александр Поттер, тот самый мужчина, который был здесь вчера вечером. И еще он просил передать тебе привет от него.

— От него и от человека по имени Дерек Белласар?

— Да. «Коралловый риф» будет оставаться закрытым в течение неопределенного времени — до тех пор, пока сеньор Белласар не решит, что делать с недвижимостью. — Ят поглядел на свой стакан, взял его и сделал солидный глоток. — Мне нужно было бы получше обдумать его предложение и не торопиться подписывать документы. Теперь-то я понимаю, что деньги ничего не значат, если я не знаю, чем заняться. До сегодняшнего дня я не осознавал, насколько важно было для меня приходить сюда каждое утро…

То, что Ят то и дело использовал прошедшее время, действовало на Малоуна так угнетающе, что он налил себе текилы.

— Я знаю, насколько важно это было для меня.

Малоун осушил стакан, и на глазах его выступили слезы, но не только от обжигающе крепкой жидкости. Ему вдруг показалось, что кто-то умер. «Ну, Белласар, ну, сволочь, тебе это с рук не сойдет! — подумал он. — Я доберусь до тебя!»

— Кстати, — снова заговорил Ят, — чуть не забыл. Тебе звонили.

— Кто? — удивленно вздернул бровь Малоун.

— Мужчина из галереи в Нью-Йорке, который торгует твоими картинами. Он сказал, что у него для тебя есть какое-то важное сообщение.

С еще более тошнотворным чувством в груди Малоун потянулся к телефонной трубке.

8

— Ты продал галерею? — растерянно переспросил Малоун.

— Слушай, я и сам удивлен не меньше твоего! — Телефонная связь была скверной, и голос Дугласа Феннермана звучал еле слышно. — Честное слово, старик, у меня до вчерашнего дня и мысли такой в голове не было. И вдруг, как снег на голову, такое сказочное предложение…

— От имени человека по имени Александр Поттер, который представляет интересы некоего Дерека Белласара.

— Как забавно, Чейз, Поттер сказал, что ты догадаешься, кто купил галерею, даже прежде, чем услышишь имя покупателя. Но на тот случай, если ты не догадаешься, он просил, чтобы…

— Ты передал мне привет.

— Ты что, ясновидящий?

— И еще — привет от Белласара.

— Потрясающе! Значит, ты хорошо с ними знаком?

— Нет, но поверь мне, я обязательно с ними познакомлюсь!

— Значит, все будет тип-топ, вы сработаетесь. Мы с тобой так долго сотрудничали, и ты был первым, кому я позвонил, чтобы сообщить об этой фантастической сделке. Я хочу сказать тебе, Чейз: я горжусь тем, что мне выпала честь представлять твои интересы в мире искусства.

У Малоуна защипало в глазах.

— Если бы не ты, Дуг, я бы никогда не добился таких успехов.

— Брось, старина, все дело в твоем таланте, а я всего лишь доносил его до людей. Но, послушай, ведь окончание нашего совместного бизнеса не означает, что мы перестанем быть друзьями, а?

— Конечно, — только и сумел выдавить из себя Малоун.

— И время от времени мы будем встречаться?

— Обязательно.

— Да уж… — В голосе Дуга зазвучали грустные нотки, но он сразу же попытался вернуть своему голосу прежний энтузиазм: — По крайней мере, ты будешь вести бизнес не с чужими людьми. Если ты, Поттер и Белласар знакомы друг с другом, это уже основа для успешного общего бизнеса. А когда вы вместе поработаете, то, может статься, и подружитесь.

— Вот в этом я сомневаюсь, — мрачно откликнулся Малоун.

— Ну, не зарекайся. Никогда не знаешь…

— Я знаю! — чуть ли не по слогам отчеканил Малоун, сжав челюсти.

— Ладно, ладно, — миролюбиво затараторил Дуг. — Так или иначе, ваш совместный бизнес начнется еще довольно не скоро.

— Не понял!

— Белласар задумал обновить и модернизировать галерею, и все твои картины будут помещены в запасники до завершения работ, — пояснил Дуг.

— Что? — выдохнул Малоун.

— Тебе придется временно уйти с рынка. Это, кстати, довольно умный ход. Я полагаю, что, когда галерея снова откроется, твои картины поднимутся в цене — хотя бы потому, что на протяжении какого-то времени они были недоступны.

Малоун что было сил сжал трубку телефона.

— А я полагаю, Белласар сделает так, что мои картины будут недоступны в течение очень долгого времени.

— О чем это ты?

— О том, что Поттер и Белласар еще пожалеют, что когда-то услышали обо мне.

— Подожди, Чейз, не пори горячку! Я, наверное, неправильно выразился. У тебя нет никаких оснований чего-либо опасаться. Если тебя что-то тревожит или тебе нужны какие-то гарантии, только скажи мне! Я встречаюсь с ними в среду утром на аукционе «Сотби». Я могу передать им твое сообщение.

«Сотби»? Малоун стал подсчитывать в уме: в среду утром… Значит, до этого момента осталось тридцать шесть часов. Казалось, что крепче сжать трубку невозможно, но ему это удалось.

9

— Чейз!

Хрипловатый крик заставил Малоуна отвлечься от чемоданов, которые он лихорадочно укладывал.

— Чейз, ты дома?

Выглянув из окна спальни, Малоун увидел высокого широкоплечего мужчину с короткими светлыми волосами и загорелым ширококостным лицом, стоявшего на изуродованном пляже перед домом.

— Джеб?! — крикнул Малоун.

Мужчина издал довольное кудахтанье.

— Джеб! Господи, почему ты не предупредил о своем приезде?

— Я тебя слышу, но не вижу, дружище. Где ты находишься?

— Сейчас выйду!

Когда Малоун выбежал из дома на заднее патио, Джеб Вайнрайт расплылся в широкой улыбке. Тридцати семи лет от роду — ровесник Малоуна, — он был одет в сандалии, мешковатые коричневые шорты и кричащую рубашку в цветочек, три верхние пуговицы которой были расстегнуты, выставляя напоказ курчавящиеся на груди светлые волосы. На левом бедре, чуть ниже того места, где заканчивались шорты, виднелся шрам от раны, полученной им в ту ночь вторжения в Панаму, когда Малоун спас ему жизнь. Даже несмотря на прошедшие десять лет, он был сложен, как солдат: широкие плечи, могучие мускулы.

— Я стучал, но ответа не последовало. — При виде приближающегося друга его улыбка стала еще шире. Лицо Джеба было словно вырублено из камня и напоминало обломки известняка, валявшиеся на песке. — Я уж испугался, что ты отсюда съехал, особенно после того, как увидел вот это. — Джеб указал на изрытый песок и поваленные пальмы. — Что здесь стряслось? Такое впечатление, что тут прошел ураган.

— Застройщик решил провести кое-какие усовершенствования.

— Но, как мне удалось заметить, это не единственные изменения в здешних местах. Я проезжал мимо потрясающего ресторана, в котором мы с тобой ужинали во время последней встречи. Мне подумалось, что мы могли бы наведаться туда и сегодня, но оказалось, что он закрылся.

— Еще один «подарок» от того же застройщика. Но я не хочу портить себе настроение разговорами об этом. — Малоун обнял Джеба за плечи. — Как я рад тебя видеть! Сколько мы не встречались? Как минимум год?

Джеб кивнул.

— И вот я снова приехал, чтобы провести с тобой отпуск, вволю поплавать с аквалангом и, может быть, даже заняться виндсерфингом.

— А где твое барахло?

— Во взятой напрокат машине.

— Я помогу тебе внести его в дом. Ведь ты, я надеюсь, остановишься у меня? — Внезапно на лице Малоуна появилось озабоченное выражение. — Вот только жить тебе здесь придется в одиночестве. Откровенно говоря, ты застал меня, что называется, на пороге. Завтра я улетаю в Нью-Йорк.

— Как? Но ведь я только что приехал! Неужели ты не можешь отложить свою поездку хотя бы на пару дней?

Малоун отрицательно покачал головой. Он снова испытал прилив злости, от которой даже сердце стало биться быстрее.

— Мне необходимо отдать должок человеку, который устроил все это. Ты поймешь, когда здесь снова появятся бульдозеры и примутся сносить все подряд. Возможно, тебе даже придется ночевать на пляже, если они получат приказ снести дом.

— Неужели все так плохо?

— Хуже не бывает.

— Расскажи мне, что произошло? — Джеб указал в сторону пляжа и предложил: — Давай прогуляемся.

10

Когда они дошли до полосы прибоя, Джеб внимательно оглядел горизонт, желая убедиться, что в пределах видимости нет никаких судов. После того как бульдозеры закончили свою разрушительную работу, поблизости не осталось ни одного места, где мог бы затаиться человек с нацеленным на них микрофоном направленного действия, но Джеб все равно должен был проявлять крайнюю осторожность.

— Все началось с мужика по имени Поттер, — заговорил Малоун.

— Да, я его знаю.

Малоун резко повернул голову и удивленно посмотрел на друга.

— Более того, я знаю и про Белласара, — добавил Джеб. — Хочешь узнать, почему я вытащил тебя сюда, к воде? Твой дом, скорее всего, напичкан «жучками», но здесь шум прибоя слишком громок, и, если кто-то пытается нас прослушать с расстояния, он услышит только его.

— Мой дом прослушивается? — Малоун посмотрел на Джеба так, словно услышал из его уст какую-то тарабарщину. — Но кому это может быть…

— Белласару. За тобой устроили слежку задолго до того, как Поттер впервые приблизился к тебе. Скажу больше, за тобой следили и после этого. Они хотели выяснить, как ты поведешь себя в ответ на то, что они сделали с твоей жизнью после того, как ты послал их ко всем чертям.

— Но откуда ты… — Лицо Малоуна окаменело. — Значит… ты приехал сюда не просто чтобы провести очередной отпуск…

— Совершенно верно.

— В таком случае, может быть, ты мне кое-что объяснишь, старый друг? Например — начнем с начала, — какого дьявола тебе понадобилось здесь?

— Дело в том, что с тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз, я сменил работу.

Малоун молча смотрел на собеседника и ждал продолжения.

— Я больше не являюсь сотрудником службы безопасности частной компании. Я теперь работаю на… другую компанию.

Малоун почувствовал, что в последние два слова его друг вложил некий тайный смысл, и ему показалось, что он разгадал его.

— Ты же не хочешь сказать, что теперь ты работаешь на…

— Да, на Контору.

Джеб задержал дыхание и ждал реакции собеседника. В какой-то момент ему стало страшно. За годы службы в морской пехоте в душе его друга поселилась резкая неприязнь к любому начальству, и теперь, если он почувствует, что им пытаются манипулировать, не поможет даже многолетняя дружба — он просто укажет ему, Джебу, на дверь.

— Превосходно! — проговорил наконец Малоун. — Блестяще! Потрясающе, мать твою!

— А теперь, пока ты не успел лопнуть от негодования, позволь мне тебе кое-что объяснить. Что знаешь о Белласаре лично ты?

Губы Малоуна искривились:

— Только то, что это набитый деньгами индюк.

— А тебе известно, откуда у него эти деньги?

— Откуда мне знать… От торговли нефтью, морских перевозок, биржевой игры… Какая разница?

— От незаконной торговли оружием.

Взгляд синих глаз Малоуна сфокусировался, они стали напоминать два лазера.

— Белласар — один из трех крупнейших торговцев оружием в мире, — продолжал рассказывать Джеб. — Назови мне любую страну мира, где сейчас идет гражданская война, и я сразу же скажу тебе: обе противоборствующих стороны используют оружие Белласара, чтобы уничтожить друг друга. Но это еще не все. Этот человек не просто ждет, когда где-то разгорится гражданская война и он сможет постучаться в дверь. Белласар сам провоцирует эти войны. Если та или иная страна находится на грани гражданского конфликта, он отправляет туда своих наемников, которые бомбят селения мирных жителей, убивают политических деятелей, сваливают вину за это на противоборствующие стороны и вынуждают их вступать друг с другом в непримиримую схватку. Таким образом он провоцирует начало гражданской войны. А потом начинает поставлять противоборствующим сторонам оружие — в неограниченных количествах. Благодаря ему Ирак приобрел технологию создания ядерного реактора, который позволил Саддаму производить оружейный плутоний. То же касается Индии и Пакистана. То же касается Северной Кореи.

Именно он продал нервно-паралитический газ зарин радикальной японской группировке «Аум Сенрике», которая распылила его в токийском метро. Это, кстати, была генеральная репетиция большой атаки на Токио. Говорят даже, что этот человек наложил лапу на ядерное оружие, которое осталось бесхозным после распада Советского Союза. Знаешь что, Чейз, если ты спросишь меня, кто самый гнусный парень во Вселенной, я, пожалуй, назову именно Дерека Белласара. И если ты думаешь, что можешь просто отправиться в Нью-Йорк и, как ты говоришь, «отдать ему должок», ты познакомишься с участью мухи, которая врезается в лобовое стекло автомобиля, летящего со скоростью двести километров в час.

Скрипучим голосом Малоун ответил:

— Оказывается, ты знаешь меня не так хорошо, как я думал.

— Это ты о чем? — наморщил лоб Джеб.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я отступал и поворачивался задом к противнику?

— Никогда, — признался Джеб.

— Вот и теперь не увидишь. Мне плевать, насколько могуществен Белласар. За то, что он со мной сотворил, ему предстоит ответить. У меня здесь была хорошая жизнь, причем я приложил много усилий, чтобы она стала такою. А теперь этот подонок разрушил ее, причем не постоял за расходами! И знаешь почему? Только потому, что он не принимает «нет» в качестве ответа. Что ж, теперь ему предстоит узнать, как слово «нет» звучит в виде раската грома.

— Послушай, я же не отговариваю тебя от мести. Я на твоей стороне. Пусть он заплатит! Я веду речь совсем о другом: как это сделать умнее! Нанести ему удар в самое чувствительное место.

— И каким же образом я могу это сделать?

— Согласись на его предложение.

11

После того как пауза затянулась уже до неприличия, Малоун, подумав, что все же ослышался, переспросил:

— Что я должен сделать?

— Принять его заказ. Контора уже давно пытается подобраться к Белласару, — заговорил Джеб. — Если бы нам удалось разузнать его планы, мы, возможно, сумели бы сорвать их. Одному только богу известно, сколько человеческих жизней мы бы тогда спасли, но Белласар — настоящий волшебник в области искусства выживания. Его отец торговал оружием, его дед торговал оружием, его прадед и прапрадед тоже торговали оружием. Этим занимались все его предки по мужской линии начиная с эпохи наполеоновских войн. И для Белласара это не просто семейный бизнес, это у него в генах. У него потрясающее чутье — просто какое-то шестое чувство — на любые ловушки и слежку. Каждый раз, когда мы пытались подослать к нему своего человека, мы терпели неудачу, но вот теперь нам, возможно, впервые улыбнулась удача, выпал редкостный шанс, и этот шанс — ты.

— Ты, наверное, шутишь? Неужели ты всерьез полагаешь, что я соглашусь иметь с этим человеком хоть какие-то дела?

— Не с ним. С нами.

— Но если люди Белласара действительно следят за мной, как ты говоришь, они уже знают, что ко мне приехал человек из ЦРУ и пытался завербовать меня.

— Я всего лишь твой старый друг, который нанес тебе неожиданный визит, чтобы заодно понырять и позаниматься виндсерфингом. Для всех я до сих пор являюсь сотрудником службы безопасности крупной компании. Когда Белласар проверит меня, он не обнаружит никаких связей между мной и Конторой, так что этот наш разговор никоим образом тебя не скомпрометирует.

— Но я художник, а не шпион!

— Я полагал, что ты до сих пор остался солдатом.

— Это было давно.

— Ты был слишком хорошим солдатом, чтобы перестать им быть.

— И все же перестал, как тебе известно. — Малоун шагнул ближе и железным голосом отчеканил: — Ты должен знать, что я никогда и никому не позволю указывать мне, что делать.

Шум прибоя, казалось, стал громче. Мужчины молча смотрели друг на друга, и на их лица падали соленые брызги.

— Хочешь, чтобы я ушел? — спросил Джеб, потирая шрам на ноге.

— Что?

— Мы все еще друзья или мне стоит вернуться в город и найти место для ночлега?

— О чем ты говоришь? Конечно, мы друзья!

— Тогда выслушай меня.

Малоун беспомощно развел руками.

— Прошу тебя! — со всей убедительностью, на какую был способен, произнес Джеб. — Я хочу тебе кое-что показать.

12

Взятый напрокат «Форд» подпрыгивал на ухабистой дороге, змеившейся между увитыми лианами красными деревьями, а Джеб время от времени поглядывал в зеркало заднего вида, выясняя, не увязался ли за ними «хвост». Продолжая рулить левой рукой, правой он указал на чемодан, лежавший на заднем сиденье, и велел Малоуну:

— Достань то, что лежит в боковом отделении.

Несмотря на раздражение, которое он испытывал, Малоун повернулся на сиденье, расстегнул молнию бокового отделения чемодана и сунул туда руку. То, что он там обнаружил, озадачило его.

— Тут только журнал, — проговорил он. — «Гламур». С каких это пор ты стал читать модные журналы?

— Посмотри на дату.

Малоун выполнил просьбу и присвистнул:

— Ого, да он шестилетней давности!

— А теперь как следует рассмотри женщину на обложке.

Еще более озадаченный, Малоун стал разглядывать женщину. Она была одета в черное вечернее платье и сфотографирована по пояс. Платье соблазнительно обнажало верхнюю часть груди и контрастировало с ниткой крупных жемчужин на шее и жемчужными серьгами. На голове женщины была элегантная черная шляпка. Такие, вспомнил Малоун, носили актрисы шестидесятых.

— Я думал, женщины уже не носят шляпок, — заметил он.

— Этот номер был посвящен ретромоде. Смотри внимательней.

Женщина на обложке была жгучей брюнеткой с гордой осанкой, предполагавшей, что она не чужда занятиям спортом — либо плаваньем, либо верховой ездой. Даже несмотря на то, что она была сфотографирована по пояс, Малоун с уверенностью предположил, что она — высокого роста и обладает стройной фигурой. Она напоминала Софи Лорен, и не только тем, что та тоже была соблазнительной брюнеткой с чувственными губами и загадочным взглядом темных глаз, но и цветом кожи — смуглым, почти коричневым. Женщины с такой кожей всегда притягивали к себе Малоуна. Это позволило ему предположить, что в жилах красавицы, как и у Софи Лорен, течет итальянская кровь.

Колесо машины попало в очередную колдобину.

— Это жена Белласара, — сообщил Джеб. Малоун поднял на него удивленный взгляд. — Та самая женщина, портрет которой Белласар требует написать.

— У меня такое ощущение, что я ее уже где-то видел.

— Неудивительно. Ее фото появлялось на сотне журнальных обложек, не говоря уж о рекламе губной помады, духов, туши для ресниц, шампуней и так далее. Статьи о ней печатали «Ньюсуик», «Тайм» и «Пипл». Она была в первых строчках рейтингов топ-моделей и даже вела один из разделов знаменитого телешоу «Сегодня». Она была столь знаменита, что ты мог назвать лишь ее имя любому человеку из мира моды, и он сразу понял бы, о ком идет речь. Ее зовут Сиена.

— Такого же цвета ее кожа.

— А мне первым делом пришел в голову город в Италии, — хмыкнув, сказал Джеб.

— Ты ведь не художник. Сиена жженая — одна из лучших природных красок: красновато-коричневая и жгучая.

— Жгучая? Да, — кивнул Джеб, — пожалуй, именно такое впечатление эта женщина и производит. Она была просто потрясающей, настоящая супермодель высшего класса. И вот пять лет назад взяла и все бросила.

— Почему?

— Кто знает! Ей было двадцать пять, возраст, когда карьера модели оказывается на излете. Может, она решила, что пришло время уходить с подиума, а может, влюбилась.

— В мистера Я-Не-Принимаю-Нет-В-Качестве-Ответа?

— Не исключено. Возможно, Белласар не принял от нее «нет» в качестве ответа.

— Но теперь он хочет, чтобы я написал с нее два портрета: лицо и в полный рост, причем обнаженную. У меня такое ощущение, что я чего-то не понимаю.

— Так и есть.

Джеб произнес эти три слова с такой интонацией, что Малоун устремил на него любопытный взгляд, ожидая продолжения.

— Белласар уже трижды был женат.

Малоун непонимающе наморщил лоб.

— Все его жены были красавицами, и все умерли молодыми.

— То есть?

— Первая якобы не справилась с управлением, когда ехала на спортивном автомобиле, и свалилась с утеса. Вторая сломала себе шею, катаясь на горных лыжах. Третья утонула, занимаясь дайвингом.

— Похоже, быть женой Белласара вредно для женского здоровья, — заметил Малоун. — С учетом всего, что ты мне рассказал, какая дура пошла бы за него замуж?

— Разумеется. Если бы он афишировал свои браки. Белласар относится к своей частной жизни в тысячу раз более трепетно, чем даже ты. Для него это — главное условие выживания. Поверь мне, сведения о его браках и последующих похоронах жен никогда и нигде не обнародовались. — Джеб помолчал, чтобы следующая его фраза прозвучала как можно эффектнее. — Перед смертью каждой из жен Белласар нанимал известного художника, чтобы тот написал ее портрет.

Малоун почувствовал, как по его коже побежали мурашки.

— Эти портреты висят в укромной комнате его особняка в Южной Франции, ходу в которую никому нет. Это его трофеи, экспонаты его частной коллекции. Белласар — перфекционист, он не выносит все, в чем есть хоть какое-то несовершенство. Когда возраст его жен приближался к тридцати, когда они начинали терять очарование молодости и в их внешности начинали появляться первые признаки увядания — морщинки возле глаз или хотя бы один седой волосок, — он больше не хотел иметь с ними ничего общего. Но его невероятная подозрительность не позволяла ему просто развестись с ними, как сделал бы любой другой человек. В конце концов, каждая из них слишком долго находилась рядом с ним, могла что-то ненароком увидеть или услышать и, следовательно, представляла для него угрозу.

— Не понимаю, — заявил Малоун. — Если он знает, что в конечном итоге избавится от женщины, зачем на ней жениться? Почему не взять ее просто в любовницы?

— Потому что он — коллекционер, а все коллекционеры — собственники.

— Я все равно не…

— Белласар смотрит на это так: если женщина не является его женой, она ему не принадлежит.

— Пресвятая Дева! — Малоун снова поглядел на обложку глянцевого журнала. — А после того как жены умирают, они все равно продолжают принадлежать ему, только теперь уже на холстах.

— Нарисованные подлинными мастерами, запечатлевшими их красоту, которая теперь уже никогда не увянет, — развил его мысль Джеб.

Малоун продолжал смотреть на обложку журнала.

— Значит, теперь он готовится убить эту жену?

— Похоже на то. — Джеб выдержал паузу, позволив товарищу поразмыслить, а потом добавил: — Но если ты согласишься на предложение Белласара и нарисуешь ее, возможно, тебе удастся найти способ ее спасти. То, что она знает, может оказаться для нас весьма полезным.

Начинало смеркаться. Свет фар по-прежнему выхватывал из сумерек увитые лианами стволы.

— Нет.

— Нет?!

— Мне очень жаль, что этой женщине грозит опасность, но я ее не знаю, — проговорил Малоун. — Она для меня всего лишь лицо с журнальной обложки и не имеет ко мне никакого отношения.

— Но не можешь же ты позволить, чтобы…

— Я не хочу с вами связываться, братцы.

— Даже если это поможет тебе расквитаться с Белласаром?

— С этим я и сам справлюсь, а использовать себя никому не позволю.

— Не могу поверить, что ты способен на такое! Неужели ты вот так просто будешь стоять и смотреть, как ее убивают?

— По-моему, это делаете как раз вы, — ответил Малоун. — И не надо перекладывать на меня ответственность. Я узнал о существовании этой женщины всего несколько минут назад. Если вы считаете, что она в опасности, отправьте туда команду спецназа, погрузите ее в вертолет и увезите.

— Сейчас неподходящее время. Если мы сделаем так, как ты предлагаешь, Белласар еще глубже залезет под корягу и тогда уже точно никого к себе не подпустит.

— Выходит, вам тоже нет дела до судьбы этой женщины.

Джеб промолчал.

— Она для вас просто инструмент, с помощью которого вы пытаетесь завербовать меня, — продолжал горячиться Малоун. — Для вас заслать меня к Белласару гораздо важнее, чем спасти ее.

— Для нас важно и то, и это.

— Тогда поищите кого-нибудь другого. Повторяю: я не позволю собой манипулировать, а с Белласаром разберусь самостоятельно.

— Если ты прислушаешься к голосу разума, то…

— Черт побери, да вы с Белласаром одного поля ягоды! Ты тоже не принимаешь «нет» в качестве ответа.

Несколько мгновений Джеб молча смотрел на Малоуна, а потом спросил:

— Значит, так тому и быть?

— Да, так тому и быть.

— Ладно, — ровным голосом проговорил Джеб. Он прищурился, глядя вперед, где уже показались огни Сан-Мигеля. Еще более ровным голосом он добавил: — Мне нужно выпить.

— Ты не держишь на меня зла? — спросил Малоун.

— Одной размолвки недостаточно, чтобы дружбе пришел конец.

Однако Малоун не мог отделаться от чувства, что конец дружбе — это как раз то, что сейчас произошло.

13

Они проехали по главной улице живописного городка и остановились у ресторана под названием «Коста-Брава», расположенного на берегу. Джеб и Малоун выпили пива, но Чейз вряд ли почувствовал его вкус. Разговор у них не ладился, и большую часть времени они молчали. Фирменное блюдо ресторана, королевский лобстер, было выше всяких похвал, но Малоун отдал бы тысячу таких деликатесов, чтобы оказаться сейчас в «Коралловом рифе». Только сейчас он начал по-настоящему понимать, что он потерял.

Домой они вернулись раньше, чем если бы их встреча проходила при других обстоятельствах. Малоун предложить выпить по рюмке на сон грядущий, но Джеб отказался, сославшись на то, что устал с дороги. Тогда Чейз вышел в свой изуродованный двор, посмотрел на поваленные пальмы, а затем лег в гамак, висевший между двумя уцелевшими деревьями, закрыл глаза и стал думать о Белласаре, о Сиене и о смертном приговоре, который только что ей вынес и о котором она еще не знает.

Когда Малоун впервые увидел обложку журнала, изображенное на ней лицо поразило. Оно было прекрасным, но что-то в нем говорило о том, что в этой женщине скрывается и другая, внутренняя красота.

Теперь лицо и глаза Сиены стояли перед его внутренним взором. Малоун продолжал думать о ее гладкой смуглой коже цвета жженой сиены — его любимого цвета. Он засыпал и просыпался несколько раз, снова и снова думая о прекрасной женщине, обреченной на смерть. Он представлял себе ее идеальные чувственные черты. Не вспоминал, а именно представлял, поскольку мысли его занимало не лицо с журнальной обложки, а то, что скрывалось за ним, та внутренняя красота, которая будет уничтожена, если он ей не поможет.

А заодно можно будет и поквитаться с Белласаром.

Когда утром Джеб вышел из дома с чемоданом в руке, Малоун стоял, прислонившись спиной к дверному косяку.

— Я сделаю это, — сказал он.

Часть вторая

1

Аукционный дом «Сотби» располагается в Аппер-Ист-Сайд, самом фешенебельном районе Манхэттена, на пересечении Йорк-авеню и Семьдесят второй улицы. Февральское небо, серое, словно лезвие ножа, было готово пролиться дождем. Не обращая внимания на пронизывающий ветер, засунув руки в карманы своей кожаной пилотской куртки, Малоун стоял у автобусной остановки на противоположной стороне улицы и смотрел на главный вход длинного — в целый квартал — аукционного дома. Один за другим к «Сотби» подъезжали такси и лимузины, из которых выходили нарядно одетые пассажиры и входили внутрь.

Было чуть больше десяти часов утра. Малоун прилетел в аэропорт Кеннеди вчера днем, поэтому у него было достаточно времени, чтобы позвонить в «Сотби» и узнать, что будет выставлено на торги на следующий день, и выяснить, в котором часу они начнутся. С молотка должны были пойти импрессионисты, а начало торгов назначено на 10.15. Затем он провел бессонную ночь в отеле «Паркер меридиан».

Дуг Феннерман сказал, что они с Белласаром и Поттером встретятся здесь сегодня утром, и Малоуну оставалось только надеяться, что их планы не изменились. От этого зависел и его собственный план.

Согласившись сотрудничать с Джебом, Чейз стал размышлять, каким образом принять предложение Белласара, чтобы при этом не вызвать у него подозрений. Ведь поначалу он с такой непреклонностью отверг его. И теперь, когда Белласар пошел на весьма серьезные расходы, чтобы наказать Малоуна за отказ, разрушив его жизнь, поверит ли он Малоуну, если тот вдруг поднимет руки, признает, что был не прав, и согласится писать портреты? Не заподозрит ли он его в двойной игре? Не подумает ли, что в характере Малоуна скорее отвечать ударом на удар?

Наконец Чейз решил делать то, что собирался до того момента, как на его горизонте появился Джеб. Правда, в первоначальный план пришлось внести некоторые коррективы, но в целом он остался прежним.

Его лицо горело от злости и холода. Он поглядел на часы — 10.08, — вновь перевел взгляд на вход «Сотби» и увидел двух высоких плечистых мужчин, выходящих из лимузина. Короткие волосы и манера держать себя наталкивали на мысль, что не так давно они были военными, пиджаки были достаточно просторны, чтобы скрывать оружие и не ограничивать свободу движений в случае непредвиденных обстоятельств. Обшарив глазами близлежащее пространство, они кивнули в сторону лимузина, давая понять, что опасности нет.

Малоуна словно током ударило, когда он увидел выходящего из машины Поттера. Низкорослый и угрюмый, на сей раз он был одет в пальто, словно у гробовщика, которое еще сильнее оттеняло его бледность. Его редеющие волосы трепал ветер. Поттер отступил назад, позволяя выбраться из лимузина еще одному человеку. Малоун напрягся.

Из досье, которое показывал ему Джеб, он знал, что Белласару шестьдесят один год, но выглядит он, хотя в это и трудно поверить, лет на сорок восемь. Он был высок, но благодаря своей величественной осанке и идеальному сложению выглядел еще представительнее. У него были густые, темные и волнистые волосы, широкие и мужественные черты лица, выдававшие его средиземноморское происхождение. Одет он был в светло-коричневые брюки и безукоризненно сшитый темно-коричневый блейзер, на воротник которого был накинут белоснежный шелковый шарф. Ни плаща, ни пальто — ему не было дела до погоды. От него веяло такой силой и властностью, что все остальные рядом с ним выглядели пигмеями.

Дерек Белласар. Джеб показал Малоуну несколько снимков, тайно сделанных издалека с помощью телеобъектива. Ошибки быть не могло, это он.

Немедленно появился еще один человек, выскочивший из вращающихся стеклянных дверей «Сотби», протягивая руку и широко улыбаясь. Это был Дуг Феннерман, импресарио Малоуна и хозяин — теперь уже бывший — галереи, продававшей его картины. Рыжие волосы на голове Дуга гармонично сочетались с его красной физиономией. Белласар проигнорировал протянутую руку и приветствовал Феннермана небрежным кивком головы. «Вся шайка здесь!» — подумал Малоун, переходя через дорогу.

Он шел быстро, но Белласар и его свита уже скрылись в дверях. Примерно через пятнадцать секунд Малоун тоже вошел внутрь. Пробираясь через толпу посетителей, он заметил, как Дуг протянул Белласару каталог аукциона, оставив себе второй экземпляр и номерную карточку для участия в торгах. Судя по всему, Дуг присутствовал здесь для того, чтобы давать Белласару советы и торговаться в его пользу. Белласар был слишком велик, чтобы самому поднимать руку. Затем все они, включая телохранителей, поднялись по широкой мраморной лестнице с бронзовыми перилами и свернули налево, направляясь к огромному аукционному залу.

Поднявшись следом за ними, Малоун подошел к столу, возле которого были обязаны зарегистрироваться все посетители аукциона, желавшие принять участие в торгах. Поскольку торги должны были начаться с минуты на минуту, практически все участники уже успели зарегистрироваться, и Малоуну потребовалась всего одна минута, чтобы предъявить клерку водительское удостоверение, назвать свое имя и расписаться в журнале регистрации.

— Чейз Малоун? — с удивлением спросил клерк. — Неужели тот самый…

Прежде чем мужчина успел закончить фразу, Малоун вошел в залитый огнями и устланный зеленым ковром аукционный зал.

2

Здесь царил непрерывный гул от нескольких сотен человеческих голосов. Оглядевшись, Малоун заметил впереди себя Белласара, Поттера и Дуга. Они уселись у центрального прохода, примерно посередине зала. Телохранители стояли по разные стороны зала, ощупывая глазами присутствующих. Когда заговорил аукционист и остальные голоса смолкли, Малоун прислонился к колонне в глубине зала и стал ждать.

Первым лотом был выставлен весьма неплохой Кандинский, который ушел за 600 тысяч долларов. Глядя на электронное табло, на котором высветилась конечная цена картины в различных валютах мира, Малоун невольно вспомнил, как десять лет назад его собственную работу оценили всего в сотню долларов. Сейчас они уходили за сотни тысяч. «Неужели в мире, где царит голод и нищета, хотя бы одна картина, какой бы великий художник ее ни создал, стоит таких денег?» — мысленно спросил себя Малоун и тут же понял, что в вопросе, обращенном к самому себе, присутствует немалая доля лицемерия. Он-то вплоть до сегодняшнего дня никогда не отказывался от гонораров. Получаемые суммы он в основном откладывал в качестве гарантии своей независимости и сейчас порадовался собственной предусмотрительности. Если он проиграет в затеянной им игре, ему понадобятся все эти деньги.

Затем на торги был выставлен великолепный холст Клее,[3] цена на который дошла до отметки 850 тысяч долларов. Однако настоящей сенсацией стал третий лот — потрясающее по своему трагизму и безысходности полотно Мунка,[4] созданное в стиле его знаменитого «Крика». По рядам участников аукциона пробежал восхищенный шепот. 1, 2 миллиона долларов — такова была минимальная цена картины, указанная в каталоге, но торги согласно традиции начались с половины этой суммы — 600 тысяч долларов.

Малоун заметил, как Белласар напрягся, превратившись в комок мышц, сгусток энергии. Он даже сел по-другому. Дуг небрежно махнул номерной карточкой, давая аукционеру понять, что принимает ставку. Аукционер автоматически поднял сумму до 650 тысяч, которую кто-то тут же перекрыл. После следующего шага цена лота поднялась до 700 тысяч долларов, и Дуг снова поднял карточку. Он перекрывал любое очередное предложение. Сигнал был совершенно понятен: остальные участники аукциона могли торговаться сколько их душе угодно, но Дуг всегда будет оставаться впереди.

Предлагаемая стоимость картины достигла миллиона долларов. Аукционист начал финальный отсчет:

— Миллион долларов раз! Миллион долларов два!..

— Миллион сто тысяч, — громко произнес Малоун.

Взгляд аукционера метнулся в его сторону.

— Миллион сто, — повторил Малоун.

Дуг обернулся, чтобы посмотреть на человека, осмелившегося бросить ему вызов. Когда он увидел Малоуна, глаза его округлились, и он моргнул от удивления. Он что-то сказал Белласару и Поттеру, и те тоже повернули головы назад.

— Один миллион сто тысяч долларов! — объявил аукционист. — Один миллион сто тысяч! Кто больше?

— Двести! — выкрикнул Дуг.

— Триста, — парировал Малоун.

— Четыреста.

— Пятьсот.

Даже с такого большого расстояния Малоун видел, что аукционист подозрительно рассматривает его, пытаясь оценить, платежеспособен ли этот человек, облаченный в джинсы, кроссовки и кожаную куртку.

— Э-э-э, сэр… — начал он, но тут к нему подошел секретарь аукциона и что-то зашептал ему на ухо. Было ясно: он информирует его о том, о чем уже перешептывались некоторые участники торгов. Они узнали Малоуна и теперь сообщали друг другу, что он здесь. — Очень хорошо, — проговорил аукционист. — Итак, за лот предложена сумма в один миллион пятьсот тысяч долларов. Следует ли мне…

— Миллион шестьсот. — Этот голос принадлежал уже не Дугу, а самому Белласару — баритон с легким итальянским акцентом, в котором явственно слышалось раздражение.

— Миллион восемьсот, — откликнулся Малоун.

— Два миллиона, — вызывающим тоном произнес Белласар.

— Забирайте, — пожал плечами Малоун. — Вы ведь не принимаете «нет» в качестве ответа.

В глазах Белласара бушевала ненависть.

— Для вас ведь деньги не пахнут, верно? — обратился Малоун к аукционисту. — Даже если они заработаны незаконной торговлей оружием?

Белласар встал.

— Конечно, это кровавые деньги, — продолжал Малоун, — но кто сказал, что кровь и искусство несовместны?

С обеих сторон к нему уже приближались телохранители. Не дожидаясь, пока они подойдут, Малоун направился по проходу по направлению к Белласару.

— Чейз, что ты задумал? — испуганно спросил Дуг.

Люди в зале стали перешептываться громче. Теперь все внимание было приковано к Малоуну и Белласару. Лицо последнего покраснело от гнева.

— Вы только что заставили меня заплатить за эту картину на миллион долларов больше, чем входило в мои планы.

— А я вас за руку не тянул. Возможно, это Господь решил намекнуть вам, что у вас денег больше, чем следует. Можете добавить эту сумму к тем деньгам, которые вы заплатили за то, чтобы уничтожить мою жизнь. Говорят, вам нравятся мои картины? Так вот, с сегодняшнего дня я намерен изменить стиль. Я теперь занимаюсь искусством перформанса.[5]

Малоун сунул руки в карманы куртки и достал два тюбика масляной краски, с которых уже были свинчены колпачки, изо всех сил сдавил их, и в темно-коричневый блейзер Белласара ударили две тугие струи ярко-красной краски.

От неожиданности Белласар резко откинул голову назад.

— Цвет крови, — сказал Малоун. — Можете назвать это метафорой.

Он метнулся вперед, намереваясь ударить Белласара кулаком в лицо, но промахнулся, поскольку один из телохранителей толкнул его. Малоун развернулся, схватил мужчину за запястье, вывернул его и швырнул противника на стулья, опустевшие, поскольку публика заблаговременно поспешила покинуть место сражения. Стулья затрещали, разваливаясь под тяжестью упавшего на них тела, и поверженный телохранитель покатился по полу.

— Вызовите полицию! — истерично выкрикнул какой-то женский голос.

Малоун приготовился ко второй атаке на Белласара, но вдруг на него налетел другой телохранитель. Малоун сбил с ног и его, но тут почувствовал, как что-то кольнуло его сзади в шею. Он повернулся достаточно быстро, чтобы увидеть поднятую руку Белласара с перстнем, из которого торчало маленькое острое жало. Белласар тут же закрыл крышку перстня, а в шею Малоуна словно вошел огонь. По его телу разлился жар. У него еще оставалось время на то, чтобы снова ударить первого телохранителя, успевшего подняться с пола, а потом у Малоуна закружилась голова. Пол словно стал резиновым и колебался под ногами, как если бы Чейз стоял на надувном матрасе. Его схватили, и, несмотря на отчаянные попытки сопротивляться, потащили по проходу. Колени Малоуна подогнулись, в глазах стало меркнуть, звуки — исчезать. Последнее, что он слышал, было то, как его собственные туфли скребут по ковру.

3

Привязанный к стулу, он очнулся в просторном, темном и почти пустом помещении. Голова раскалывалась, как после трехдневного запоя. Единственным источником света была мутная голая лампочка под потолком. Двое мужчин — не вчерашние, а другие — играли в карты за стоявшим неподалеку столом.

— Пописать не хочешь? — спросил один из них.

— Хочу.

— Тогда тебе не повезло. Впрочем, ты и так уже обделался.

Опустив взгляд, Малоун увидел, что его джинсы промокли. Видимо, он действительно обмочился, находясь в бессознательном состоянии. Шея в том месте, куда Белласар ужалил его своим перстнем, неимоверно болела.

В отдалении с металлическим лязганьем открылась и захлопнулась дверь. Послышались приближающиеся шаги. По бетону топали две пары мужских ног, и через несколько секунд из темноты появились Поттер и Белласар. На последнем теперь были серые брюки и синий блейзер, Поттер выглядел еще более мрачным, чем обычно.

Белласар окинул Малоуна изучающим взглядом и констатировал:

— Вы дурак.

— Правда? Однако не я заплатил на миллион долларов больше за картину, которая того не стоит.

Белласар развел руками.

— Деньги можно компенсировать. Я предлагал вам сотрудничество. Если бы вы ответили согласием, ваша жизнь сейчас не напоминала бы дымящиеся руины.

— Да, но я отказался, и вот результат.

Белласар посмотрел на него еще более пристально и сокрушенно покачал головой:

— Чего вы пытались добиться с помощью этого инцидента в «Сотби»?

— Я ведь не дурак, чтобы пытаться наложить на вас руки, когда поблизости никого нет. А в «Сотби» нас видело множество респектабельных и известных людей, поэтому теперь, если мое тело выловят из Ист-Ривер, первым, к кому наведается полиция, будете вы.

Белласар усмехнулся, и его белоснежные зубы подчеркнули бронзовый загар лица.

— Уверяю вас, если бы я помышлял о чем-то в этом роде, ваше тело не нашли бы ни в Ист-Ривер, ни где-либо еще. — В этих словах, однако, прозвучала скрытая угроза. — Вам остается винить только себя. Я сделал честное предложение, но вы предпочли оскорбить меня отказом. Однако я разумный человек и поэтому хочу дать вам еще один шанс. Если вы согласитесь взяться за мой заказ, я гарантирую, что ваша жизнь вернется в прежнее русло и все станет как прежде. Более того, я готов увеличить гонорар до семисот тысяч долларов. Но предупреждаю вас: мое терпение не безгранично. Третьего шанса не будет.

Это уже была не скрытая, а прямая угроза.

— Почему вы зациклились на мне? — осведомился Малоун. — Я могу назвать вам с десяток гораздо более известных художников. Закажите портреты кому-нибудь из них.

В качестве примера Малоун назвал имя одного из самых выдающихся портретистов современности.

— В моей коллекции уже имеется один портрет, принадлежащий его кисти. А вот вы себя недооцениваете. Я не сомневаюсь, что со временем вы затмите его и станете во сто крат более знаменитым. Я — коллекционер. Это известно всем не хуже, чем то, что вы никогда не соглашаетесь брать заказы. Если мне удастся убедить вас выполнить заказ для меня после того, как вы отвергли так много других, в моей коллекции окажется нечто поистине уникальное.

Малоун промолчал.

— Гордость — замечательная вещь, — вздохнул Белласар, — но учтите, у меня ее не меньше, чем у вас. Это наше противостояние не может продолжаться вечно. Один из нас должен капитулировать, и им буду не я. Я просто не могу себе этого позволить. В моем бизнесе жизненно важно никогда не давать слабину, поэтому я всегда добиваюсь того, что хочу. Если капитулируете вы, то вы получите честное вознаграждение за честную работу. Если капитулирую я, то многие очень опасные люди захотят проверить меня на слабину. Учитывая столь причудливый расклад, вы только выиграете, если, конечно, хотя бы на время спрячете свою гордость и согласитесь принять мое предложение.

— Честная работа — запечатлеть на холсте лицо, похожее на лицо вашей супруги? Для этого вы могли бы, как я уже говорил вам, нанять любого мало-мальски профессионального рисовальщика. Мы их еще называем «малярами».

— Разве я говорил о «похожести»? — вздернул брови Белласар. — И разве стал бы я нанимать художника мирового уровня лишь для того, чтобы он всего лишь добился сходства изображения на холсте с оригиналом? Это было бы абсурдом. Ваш стиль не похож ни на один другой, вот я и подумал, что по этой причине написанные вами портреты будут единственными в своем роде. Однако я ни за что не позволил бы себе навязывать вам свое видение того, какими они должны быть. Вдохновение не терпит диктата. Единственное, о чем бы я просил вас, это быть абсолютно честным — по отношению к самому себе и к той, которую вам предстоит написать.

Малоун сделал вид, что погрузился в глубокие раздумья. Поначалу он обосновывал свой отказ принять предложение Белласара желанием сохранить независимость, но Белласар только что предложил ему свободу абсолютную, о какой любой художник может только мечтать. Кроме того, Белласар фактически сам подсунул Малоуну шанс принять его предложение, не вызывая при этом никаких подозрений.

— Значит, вам нужна моя честность по отношению к самому себе и к той, которую я буду писать? Только это, и больше ничего!

— Да, больше ничего.

— И когда я закончу работу, закончится и вся эта история? Вы вернете мне мою прежнюю жизнь? Я смогу беспрепятственно уйти и больше никогда о вас не услышу?

— Даю вам слово. Конечно, если вы готовы принять мое предложение, я хотел бы верить в то, что спектакль, устроенный вами в «Сотби», дал вам достаточное моральное удовлетворение и теперь мы сможем общаться, как цивилизованные люди.

Про себя Малоун подумал, что режиссерами «спектакля» в «Сотби» были все же они оба. Белласар ни за что не назначил бы Дугу встречу в аукционном доме, если бы не знал заранее, что тот расскажет об этой договоренности Малоуну. Белласару было необходимо вытащить Малоуна на поверхность.

— По рукам, — сказал Малоун.

4

Принадлежащий Белласару реактивный «Гольфстрим-5» взлетел со взлетно-посадочной полосы аэропорта имени Кеннеди ровно в полночь. Помимо сияющих стеклом и хромом душа и туалета, роскошный частный самолет был оборудован двадцатью пассажирскими сиденьями. Сейчас заняты были всего пятнадцать. Помимо самого Белласара, Поттера, Малоуна и двух пар уже знакомых ему телохранителей, в авиетке находились еще восемь пассажиров, функции которых Малоун сейчас пытался выяснить.

Трое широкоплечих мужчин могли быть резервом отряда телохранителей. Четыре весьма привлекательные блондинки большую часть времени работали на портативных компьютерах — лэптопах. Последний член этой команды — похожая на античное изваяние блондинка в белоснежной шелковой блузке и со скандинавским акцентом — оказалась бортпроводницей.

— Могу ли я предложить вам что-нибудь? — спросила она Малоуна.

— Апельсиновый сок.

— Добавить в него немного шампанского?

— Нет, спасибо.

От транквилизатора, который Белласар накануне впрыснул ему в шею, Малоун до сих пор ощущал симптомы обезвоживания. После глотка спиртного ему захочется пить еще больше, а он должен быть в форме и готов действовать в любую минуту.

Реактивный самолет пронизывал темное пространство, а Малоун глядел в иллюминатор, высматривая огни внизу.

— Не нравится мне все это, — прозвучало возле его уха.

Малоун повернул голову влево и увидел стоявшего в проходе Поттера. Поскольку замечание было слишком неопределенным, он промолчал.

— Вам предоставили шанс. Вы им не воспользовались. — Свет салонных ламп отражался в стеклах очков Поттера, отчего казалось, что его глаза пылают. — Вас наказали за строптивость, на этом все должно было кончиться. Нам более не следовало иметь с вами никаких дел.

— Я тоже не в восторге от того, что нахожусь здесь, — ответил Малоун. — Но скажите, неужели вы думали, что я буду сидеть сложа руки, после того как вы устроили это шоу с бульдозерами?

— Это было бы самым разумным решением с вашей стороны.

— Самым разумным решением было бы оставить меня в покое.

— Помните слова, произнесенные вами во время нашей первой встречи? «У вас большие проблемы», — сказали вы мне. — Углы губ Поттера расползлись в довольной ухмылке. — Теперь то же самое могу сказать вам я.

Поттер ушел, и возле Малоуна появилась стюардесса с бокалом апельсинового сока.

— Пришло время обеда, сэр. Что вы хотели бы заказать: лондонский стейк, корнуоллского цыпленка или ризотто по-милански?

Малоуну есть не хотелось, но он понимал, что должен быть в форме.

— Ризотто, — коротко ответил он.

— Мы также можем предложить вам широкий выбор вин.

— Такой уж широкий?

— Шире, чем ваше воображение, сэр.

Стюардесса одарила его многообещающей улыбкой и, словно растворившись в воздухе, исчезла, перейдя к другому пассажиру. В следующий момент рядом с Малоуном возник Белласар.

— Вам ничего не мешает? — спросил он.

— Только Поттер.

— Быть занозой в заднице — его работа. Устраивает ли вас одежда, которую купили для вас мои люди?

Малоун небрежно кивнул.

— Кстати, один из них съездил в отель «Паркер меридиан», забрал оттуда ваши вещи и оплатил счет.

— Я всегда сам плачу по счетам. — Малоун потянулся к заднему карману, в котором обычно носил бумажник. — Сколько я вам должен?

Белласар в притворном ужасе воздел руки к небу:

— Помилуйте! До того момента, когда будут окончены портреты, я беру на себя все ваши расходы. У вас появится возможность убедиться в том, что я чрезвычайно щедр по отношению к тем, кто готов сотрудничать со мной, и поверьте, это действительно так. Надеюсь, мы сможем оставить наши прежние расхождения в прошлом и не вспоминать о них.

— Со своей стороны, готов вас заверить, что мне также хотелось бы, чтобы между нами не возникало трений. — Малоун поглядел во тьму, раскинувшуюся по ту сторону иллюминатора. — Могу ли я узнать конечный пункт нашего назначения?

— Южная Франция. У меня вилла под Ниццей.

— Ваша жена находится там?

— Да, в терпеливом ожидании. — Белласар помолчал, а затем спросил: — Скажите, ваш первоначальный отказ принять мое предложение объясняется тем, что я, гм, работаю в оружейном бизнесе?

— В то время я еще не знал, чем вы занимаетесь.

— Но на аукционе «Сотби» вы поведали об этом чуть ли не всему миру. Откуда вам стало об этом известно?

Вопрос был задан обыденным тоном, но Малоун не сомневался: его проверяют.

— В Косумеле меня навестил мой старый друг, который работает специалистом в области безопасности. Когда я рассказал ему о том, что произошло, и упомянул ваше имя, он сказал, что слышал о вас, и посоветовал держаться от вас подальше. И еще он назвал вас страшным человеком.

— Это, должно быть, мистер Вайнрайт?

— Вы что, установили за мной слежку?

— Я привык быть в курсе всего. И знаю, к примеру, что он сейчас наслаждается своим отпуском.

— Вы хотите сказать, что бульдозеры еще не окончательно сровняли мой дом с землей?

— Они были отозваны. Как я и обещал, ваша жизнь вернется в привычное русло. А вы, значит, мой бизнес не одобряете?

— Я просто все время думаю о детях, погибших на пехотных минах, которые вы продаете любому мелкотравчатому диктатору «третьего мира», способному за них заплатить.

— Большинство этих детей со временем все равно умерли бы от голода. — Белласар посмотрел в сторону Поттера, подходившего к ним по проходу между рядами кресел.

— Вам звонят, — сообщил тот.

— Это не может подождать?

Молчание Поттера было красноречивее слов.

Белласар повернулся к Малоуну.

— В следующий раз поговорим не о моем, а о вашем бизнесе.

5

В начале десятого утра самолет Белласара подлетал к аэропорту Ниццы. Синева Средиземноморья и пальмы напомнили Малоуну о Карибах, однако застроенная сверх всякой меры прибрежная линия и городской смог не имели ничего общего с дорогой его сердцу пустынной красотой Косумеля. С горьким ощущением Чейз отвернулся от иллюминатора. Немного шабли, выпитого за обедом, к которому Малоун, впрочем, едва притронулся, помогло ему расслабиться. Ему даже удалось поспать, хотя сон его был прерывистым и перемежался образами подрывающихся на пехотных минах детей и прекрасным лицом женщины, гниющей в гробу.

Идти в здание аэропорта им не пришлось. Чиновники таможни и пограничной службы сами подошли к самолету и, остановившись на бетоне взлетно-посадочной полосы, завели разговор с Поттером. Судя по всему, между ними царило полное взаимопонимание, поскольку, мельком заглянув в самолет и кивнув находившимся в нем пассажирам, они без каких-либо задержек поставили в паспорта, которые вручил им Поттер, все необходимые штампы и были таковы. Малоун предположил, что позже, в более доверительной обстановке, их покладистость будет щедро вознаграждена.

Предоставив Поттеру заниматься улаживанием формальностей, Белласар перед появлением представителей властей предпочел укрыться в небольшой отдельной каюте, располагавшейся в хвосте самолета. Свой паспорт он Поттеру не отдал, поэтому никаких свидетельств того, что он въехал в страну, в официальных документах не будет. «То же касается и меня», — подумал Малоун. Когда Поттер, проходя по проходу, собирал паспорта, он взял и его документы, но вместо того, чтобы передать французским чиновникам вместе с остальными, так и не вынул их из кармана. Этот эпизод заставил Малоуна подумать о том, как легко он может бесследно исчезнуть с лица земли.

Они сошли с трапа самолета и разбились на две группы. Большая часть прилетевших принялась перегружать багаж в ожидавший поблизости вертолет, а Белласар, Поттер, три телохранителя и Малоун прошли во второй, стоявший чуть поодаль. Знакомое вамп-вамп-вамп-вамп, звук вращающихся вертолетных лопастей, вопреки ожиданию, не придало Малоуну уверенности. Испытав столь же знакомое чувство взлета, увидев, как аэропорт проваливается вниз, уменьшаясь в размерах, Малоун представил, что все это происходит десять лет назад и что он вылетает на очередное боевое задание. «Сосредоточься, — приказал он самому себе, — постарайся снова думать, как солдат. Нет, даже не думать, а чувствовать».

Он бросил взгляд на рычаги, педали и другие приборы управления вертолетом, сравнивая их с теми, которые были ему столь хорошо знакомы по военной службе, и сразу же заметил ряд приборов, которые он видел впервые. В глаза ему бросилась группа переключателей, которые пилот не использовал и предназначение которых оставалось для Малоуна загадкой. Однако в целом все осталось по-прежнему, и в глубине души он чувствовал, что сумел бы справиться с управлением этой сложной машиной.

Белласар что-то сказал.

— Простите? — повернулся к нему Малоун. — Я вас не расслышал. Очень шумно.

Белласар заговорил громче:

— Я сказал, что приобрел в лучшем художественном салоне Ниццы все, что может понадобиться для вашей работы. Все это уже доставлено на мою виллу и находится в вашем полном распоряжении.

— Вы были до такой степени уверены в том, что рано или поздно я соглашусь?

— Просто теперь вы сможете начать работать без всяких проволочек.

— Я в любом случае не смогу начать работать сразу.

— Это почему же?

— Я не могу просто так взять и впрыгнуть в эту работу. Сначала я должен изучить человека, которого мне предстоит писать.

Несколько секунд Белласар молчал, а потом понимающе протянул:

— Ну да, разумеется.

Поттер пристальным взглядом смотрел в глаза Малоуна.

— Но не затягивайте с этим, — проговорил Белласар.

— Вы не говорили мне о том, что существуют какие-либо ограничения по времени. Напротив, вы сказали, что я могу работать так, как сочту нужным. Если бы я знал, что существуют какие-то условия, я бы…

— Никаких условий! Но может случиться так, что нам с женой скоро придется отправиться в деловую поездку. Если к тому времени вы сможете закончить подготовительный период работы, возможно, закончить портреты вы смогли бы в ее отсутствие. Например, с эскизов.

— Я так не работаю. Вы, по вашему собственному выражению, хотели от меня «честную работу», но ее не получится, если писать портрет с эскизов. Получится полное дерьмо. Если я не могу работать нормально, я не буду делать этого вообще. Вы покупаете нечто большее, нежели мой автограф на холсте.

— Сначала вы вообще не хотели браться за мой заказ, а теперь требуете предоставить вам побольше времени, чтобы выполнить его как следует. — Белласар повернулся к Поттеру. — Впечатляет, не правда ли?

— Еще как! — откликнулся Поттер, по-прежнему не отрывая глаз от Малоуна.

— Вон, смотрите. — Белласар ткнул пальцем в иллюминатор. Проследив за его жестом, впереди и чуть правее по курсу Малоун увидел угнездившееся среди каменистых, поросших лесом холмов трехэтажное шато — настоящий замок, сложенный из огромных каменных блоков, блестевших в лучах солнца. Если бы Малоун писал этот пейзаж, то выполнил бы его в манере, присущей импрессионистам: бесконечные балкончики, коньки крыш, каминные трубы, и все это — разных цветов и оттенков, незаметно для глаза переходящих один в другой. А вокруг — идеально ухоженные сады, цветники, кусты, подстриженные искусными садовниками так, что напоминали фигуры диковинных зверей и величественные кипарисы.

Пилот что-то произнес по-французски в маленький микрофон, вделанный в его шлем, очевидно идентифицируя себя и запрашивая разрешение на посадку. По мере того как земля становилась все ближе, Малоун сумел разглядеть внизу конюшни, теннисные корты, плавательный бассейн и еще одно большое каменное здание с колокольней, которое по виду отдаленно напоминало монастырь. По другую сторону высоких стен раскинулись сельскохозяйственные угодья с виноградниками и пасущимся скотом. Малоун даже разобрал крохотные фигурки людей, и, когда вертолет опускался на посадочную площадку возле замка, Малоун увидел, что это по большей части вооруженные автоматами охранники.

— Ну как, не слишком ли тесно будет здесь для вас? — с иронией в голосе спросил Белласар.

— Здесь все просто великолепно, — вынужден был признать Малоун. — Если не обращать внимания на стражу.

— Это место принадлежало моим отцу, деду, прадеду — всем моим предкам по мужской линии со времен наполеоновских войн.

«Благодаря торговле оружием», — мысленно добавил Малоун.

Колеса вертолета наконец опустились на бетон, вой двигателей перешел в глухое завывание.

— Эти люди проводят вас в вашу комнату, — сказал Белласар. — В семь часов жду вас на коктейль в библиотеке. Полагаю, вам не терпится встретиться с моей супругой.

— Да, — согласился Малоун, — за семьсот тысяч долларов мне определенно хочется узнать, кто будет мне позировать.

6

Просторная спальня с огромной кроватью, рассчитанной, похоже, человек на шесть, была обшита дубовыми панелями. Приняв душ, Малоун увидел, что на кровати специально для него разложен роскошный белый халат. Кроме того, он обнаружил, что кто-то заботливо разобрал его чемодан и поставил на пол у комода. Открыв комод, Малоун нашел в одном выдвижном ящике свои носки и нижнее белье, а в другом — водолазки и легкие хлопчатобумажные брюки. Сразу же после душа он почистил зубы, использовав для этого зубную щетку и пасту, которые нашел на мраморной полке над раковиной. Теперь Малоун принес в ванную комнату собственный набор туалетных принадлежностей и аккуратно разложил их на той же полке, со злорадством выкинув в мусорное ведро шампунь и крем для бритья, оставленные для него прислугой Белласара. Этот мелкий бунтарский акт доставил ему необъяснимое удовольствие.

Затем Малоун стал одеваться. Он натянул легкие брюки, зеленую водолазку, а потом принялся искать мокасины. Их он нашел в просторном стенном шкафу вместе с кроссовками, в которых прибыл сюда. Однако в этом же шкафу Малоун обнаружил совершенно незнакомую для себя одежду. Застыв от удивления, он рассматривал спортивные костюмы, парадные брюки и, главное, смокинг, висевший рядом с его кожаной курткой. Он даже не стал примерять ни один из этих предметов гардероба, поскольку заранее знал: каждый из них окажется ему идеально впору. «Есть ли хоть что-нибудь, чего Белласар не знал бы обо мне? — мелькнула в голове Чейза тревожная мысль. — Впрочем, одной вещи он определенно не знает: о сделке между мною и Джебом. В противном случае я сейчас уже был бы мертв».

Еще по годам военной службы Малоун знал: как бы сильно ты ни устал после долгого полета, ложиться, чтобы хоть немного вздремнуть, было бы ошибкой. Короткий сон не только не принесет облегчения, но, наоборот, еще сильнее собьет внутренние биологические часы, которые и без того уже то ли убежали вперед, то ли безнадежно отстают. Единственным выходом было дожить этот день до конца и лечь спать одновременно со всеми остальными. Завтра он снова окажется полностью в своей тарелке.

Открыв дверь спальни, Малоун увидел стоявшего в коридоре мужчину с 9-миллиметровой «береттой» и двухканальной портативной рацией. На прекрасном английском, хотя и с легким французским акцентом, мужчина произнес:

— Мистер Белласар откомандировал меня к вам на тот случай, если вам захочется предпринять экскурсию по поместью.

— Он воистину гостеприимный хозяин, — откликнулся Малоун.

Идя по коридору, Малоун слушал пояснения своего провожатого, который не хуже заправского экскурсовода рассказывал о различных картинах, столиках и вазах, относящихся к периоду французского регентства. Бесценные экспонаты, выставленные в других коридорах, относились к иным историческим эпохам, и каждый из них был достоин занять почетное место в лучших музеях мира.

Затем они спустились по широкой спиральной лестнице в вестибюль, освещенный изумительной хрустальной люстрой. Малоуну еще не приходилось видеть таких.

— Этой люстре пятьсот лет, — пояснил провожатый Малоуна, заметив его интерес. — Она — из венецианского дворца. Мрамор, которым выложены эти полы, тоже оттуда.

Малоун кивнул, подумав про себя, что Белласар действительно подлинный коллекционер.

На улице солнце щедро делилось своим теплом, однако Малоун не обращал внимания ни на какие красоты, сосредоточив все свое внимание на местной топографии и на том, что их окружает. Он и его проводник шли по направлению к плавательному бассейну, минуя цветники, садовые деревья с фигурной стрижкой, пруды. Внезапно Чейз резко обернулся. В отдалении прозвучали автоматные выстрелы.

— Это со стрельбища, — пояснил его сопровождающий, показав в сторону пространства, расположенного позади фруктового сада.

Выстрелы из нескольких штурмовых винтовок создавали впечатление, что где-то поблизости началась маленькая война. Провожатый художника не захотел идти ни туда, ни к располагавшейся в том же направлении большой каменной постройке, колокольня которого заставила Малоуна вспомнить о монастыре. Он лишь пояснил:

— Мы называем это здание монастырем. До Великой французской революции здесь обитали монахи, но после того, как были конфискованы церковные земли, один из предков мистера Белласара купил эти владения. Правда, до этого чернь и прочий сброд успели уничтожить тут всю религиозную символику. Там до сих пор есть помещение, в котором безошибочно угадывается часовня. Вы бы сами заметили это, если бы вам было дозволено войти туда. Но вам это не дозволено.

Малоун равнодушно передернул плечами, делая вид, что запретные места не представляют для него никакого интереса. Однако сейчас его в наибольшей степени интересовали высокие, с камерами видеонаблюдения по периметру каменные стены, окружавшие территорию. Передние и задние ворота были сделаны из прочных стальных решеток и находились под неусыпной охраной часовых, вооруженных автоматами. Преодолеть их будет непросто.

Когда позади сада что-то взорвалось и взрыв потряс всю окрестность, никто из часовых и бровью не повел, а мужчина, сопровождавший Малоуна, даже не посмотрел в том направлении.

— Теперь, — сказал он, — я покажу вам, где находятся ваши принадлежности для рисования. Мистер Белласар предложил, чтобы вы работали в солярии рядом с террасой. Там самое лучшее освещение.

7

Вернувшись в свою комнату, Малоун обнаружил на столике рядом с кроватью толстую старинную книгу с коричневыми от времени страницами. Текст — английский, автор — Томас Мальтус,[6] название — «Эссе о принципах народонаселения». К книге прилагалась рукописная записка, содержащая всего две фразы. Первая гласила: «На тот случай, если вам захочется почитать на сон грядущий».

Читать Мальтуса «на сон грядущий»? Ну-ну!

Открыв первую страницу, Малоун выяснил, что фолиант отпечатан в Лондоне в 1798 году. Первое, поистине бесценное издание!

Во второй фразе записки говорилось: «На коктейль и ужин просьба надеть вечернюю одежду». Чтобы у гостя не оставалось никаких сомнений относительно того, что имеется в виду, на его кровати был разложен тот самый смокинг, который он чуть ранее увидел в стенном шкафу. Тут же лежали парадные брюки, белоснежная рубашка, черный шелковый пояс, запонки с черным жемчугом и черный галстук-бабочка.

В первый и единственный раз Малоун надевал смокинг восемь лет назад, на свадьбу своего импресарио, и этот наряд ему крайне не понравился, поскольку стеснял в движениях. Но будь он проклят, если хоть на минуту даст Белласару понять, что ощущает себя не в своей тарелке. И когда через два часа Малоун вошел в библиотеку, он выглядел так, будто носил смокинг чуть ли не ежедневно на протяжении всей своей жизни.

Все четыре стены большого, в два этажа высотой зала занимали полки с книгами — от пола до потолка. Книги здесь, казалось, занимают все пространство, каждый свободный уголок, не считая дверных и оконных проемов. Добраться до книг на самом верху можно было с помощью высоких стремянок на колесиках. Такие же лестницы имелись на галерее второго этажа. Свет от ламп с плафонами из цветного стекла тускло отражался в коже предназначенных для читающих кресел и полированной поверхности боковых столов.

В середине стоял стол большего размера, за которым уже расположился Белласар. Теперь, когда он был в смокинге, его темные волосы и итальянские черты еще сильнее бросались в глаза. Когда вошел Малоун, хозяин дома как раз поднес к губам бокал с какой-то красной жидкостью. В глубине комнаты застыл единственный слуга-мужчина.

— Чувствуете себя отдохнувшим? — осведомился Белласар.

— Вполне. — Малоун протянул ему старинный фолиант. — Хочу вернуть вам книгу. Мне страшно подумать, что с нею в моей комнате могло бы что-то произойти.

— Только из-за того, что это первое издание?

— Она слишком драгоценна, чтобы читать ее «на сон грядущий».

— Все книги, которые вы видите здесь, драгоценны. Это все — первые издания, других я не читаю. Кроме того, какой смысл коллекционировать вещи, если не пользуешься ими?

— А какой смысл вообще коллекционировать? — вопросом на вопрос ответил Малоун.

— Чтобы испытывать гордость собственника.

Малоун положил фолиант Мальтуса на стол.

— Боюсь, что мне все же больше подходят книги в бумажных обложках.

— Вы хоть просмотрели книгу?

— Классическая дискуссия о причинах перенаселенности и о способах ее контролировать. Я слышал о теории Мальтуса, но никогда не читал его самого.

Белласар отхлебнул еще немного красной жидкости из бокала и поинтересовался:

— Что будете пить? Мне говорили, вы предпочитаете текилу?

— От вас ничто не укроется.

— Я воспитан в убеждении, что незнание — великий грех. Могу ли я порекомендовать вам эксклюзивный сорт этого напитка — редкостный бренд, производимый одной семьей в мексиканском штате Халиско? Сок агавы подвергается тройной перегонке и затем выдерживается на протяжении двадцати лет. Семья производит строго ограниченный объем этой, как ее называют, чудо-текилы и продает ее лишь избранному кругу клиентов. Вот, к примеру, эта партия состояла всего из двухсот бутылок. Я купил ее всю.

— Интересно будет узнать, какого удовольствия лишился весь остальной мир.

Из глубины комнаты возник слуга и налил янтарный напиток в бокал Малоуна.

— А мне приготовьте еще вот этого, — велел ему Белласар.

— Уж если вы такой тонкий знаток, — заговорил Малоун, — хотелось бы знать, какой сорт водки вы добавляете в свою «Кровавую Мэри».

— Водки? Боже милостивый, да ни за что! И это не «Кровавая Мэри», а смесь свежевыжатых овощных соков. Я не притрагиваюсь к алкогольным напиткам. Они разрушают клетки печени и мозга.

— Но при этом вы не возражаете против того, что мы, все остальные, пьем?

— Мальтус в ответ на ваш вопрос мог бы сказать, что алкоголь — весьма эффективный способ борьбы с перенаселенностью.

Малоун не понял, шутит ли Белласар или говорит серьезно.

Слева от Малоуна открылась дверь, и в библиотеку вошла самая прекрасная женщина из всех, кого ему приходилось видеть.

8

Малоуну пришлось напомнить самому себе о том, что человеку все-таки необходимо дышать.

Только теперь он понял, почему Белласар настаивал на вечерней одежде. Платье женщины было черного цвета, но рассеянный свет разноцветных ламп заставлял его светиться, переливаясь различными цветами приглушенных оттенков. На нем не было бретелек, которые могли бы отвлечь внимание от элегантного изгиба ее загорелых плеч, а достаточно глубокое, но при этом выдержанное в рамках приличий декольте манило открытыми сверху округлостями груди. Узкая талия, плоский упругий живот, чувственная линия бедер, длинные точеные ноги.

Но самым примечательным было ее лицо. Журнальная обложка просто не могла передать, что означает «жженая сиена» по отношению к коже этой несравненной женщины. Черты ее лица были безукоризненны. Изгиб подбородка идеально гармонировал с двумя — меньшего размера и выгнутыми в обратную сторону — дугами бровей и завивающимися локонами ее буйных волос цвета воронова крыла. Однако внешняя симметрия играла в ее внешности далеко не основную роль. Главным в ней были глаза и то пленительное очарование, которое крылось в их глубине.

Чувства, охватившие Малоуна, видимо, настолько красноречиво отразились на его лице, что она и сама смутилась.

— А остальные гости… Они что, задерживаются? — спросила она, и ее голос заставил Малоуна вспомнить о виноградных лозах и горячих летних днях.

— Больше никого не будет, — ответил Белласар.

— Но когда сегодня ты сказал мне, что вечером состоится официальный прием, я подумала…

— Нас будет всего трое. Позволь представить тебе Чейза Малоуна. Он — художник. Возможно, тебе знакомо его имя.

Женщина перевела на него взгляд, и Чейз почувствовал, как его щеки помимо воли заливает краска.

— Да, его имя мне знакомо. — В голосе женщины угадывалось американское произношение, но он звучал неуверенно.

— Я вовсе не претендую на известность, — промямлил Малоун. — В мире искусства сейчас царит такая толчея!

— Но даже если ты не знаешь его работ, — проговорил Белласар, — ты их непременно узнаешь.

На лице женщины появилось удивленное и даже чуть встревоженное выражение.

— Он будет писать тебя. Мистер Малоун, позвольте мне представить вам мою супругу Сиену.

— Ты мне раньше ничего не говорил об этих своих планах, — проговорила Сиена.

— Откровенно говоря, я давно обдумывал эту мысль. Когда судьба свела меня с мистером Малоуном, я сделал ему заказ, и он любезно согласился принять его.

— Но для чего?

— Чтобы обессмертить тебя, родная!

Еще днем у Малоуна стали появляться сомнения: а не преувеличил ли Джеб степень грозящей Сиене опасности? Ведь в конце концов, Джебу было необходимо любыми способами склонить его, Малоуна, к сотрудничеству! Но мрачность, прозвучавшая сейчас в тоне Белласара, убедила его в том, что его старый друг говорил правду. Сиена даже не подозревала, насколько близко от смерти она находится.

— Вы можете начать завтра утром? — спросил жену Белласар.

— Ну, если ты этого хочешь… — эхом откликнулась она.

— Нет, если этого хочешь ты! Тебя никто не неволит, — проговорил Белласар.

Однако внешне это выглядело именно так: похоже было, что Сиену неволили, да еще как!

— В котором часу? — спросила она, повернувшись к Малоуну.

— Девять утра не будет для вас слишком рано?

— Нет, обычно я встаю в шесть.

— Сиена — завзятая лошадница, — объяснил Белласар, — и каждое утро она ездит верхом.

Гордость Белласара в связи с увлечением его жены верховой ездой показалась Малоуну неискренней. В этой его фразе он уловил некий подтекст и невольно вспомнил, что три прежних жены Белласара погибли в результате различных несчастных случаев. Может, именно такая участь уготована Сиене — смерть вследствие происшествия во время конной прогулки?

— Я, — сказал Малоун, — в детстве тоже катался на лошадях. Итак, в девять утра в солярии террасы?

— Хорошо. — Белласар наклонился, желая поцеловать жены в щеку, но в последний момент передумал.

— В чем дело? — спросила она.

— Да так, ни в чем. — И, обратившись к Малоуну, заметил: — А вы так и не попробовали вашу текилу.

9

В гигантском камине столовой пылали целые бревна. Стол был настолько огромен, что за ним могли бы усесться сорок человек, и выглядел еще больше оттого, что сейчас за ним сидели только они трое. Белласар сидел в торце, а Малоун и Сиена — справа и слева от него, напротив друг друга. На столе мерцали свечи, в громадном пространстве эхом разносились шаги слуг.

— Еда и секс, — произнес Белласар.

Малоун посмотрел на него непонимающим взглядом. Он заметил, что Сиена почти не поднимала глаз от своей тарелки. Может быть, она просто не хотела лишний раз привлекать к себе внимание Белласара?

— Еда и секс? — переспросил он. — Что вы хотите сказать?

— Два из четырех базовых аргументов Мальтуса. — Белласар взглянул на стоявшую перед ним тарелку с форелью. — Люди нуждаются в пище, и над ними властвует потребность в продолжении рода.

— А каковы два оставшиеся?

— Народонаселение растет в геометрической прогрессии: один, два, четыре, шестнадцать и так далее. С другой стороны, производство средств существования, в первую очередь пищи, увеличивается в арифметической прогрессии: один, два, три, четыре, пять, шесть. Наша способность к размножению всегда опережает способность накормить людей. В результате значительная часть населения вынуждена прозябать в нищете.

Белласар сделал паузу, чтобы отведать форель.

— Разумеется, мы можем пытаться контролировать рождаемость посредством контрацепции, воздержания и введения квот на количество детей, которых разрешено иметь женщине. В некоторых обществах шире, чем в других, практикуются аборты, однако ничто не в силах возобладать над потребностью человека в сексе, поэтому население планеты продолжает расти. Лишь в этом году оно увеличилось на такое же количество человек, которое обитает сегодня в Скандинавии и Соединенном Королевстве, вместе взятых. Народонаселение планеты приближается к отметке в шесть миллиардов, а к середине XXI века число землян перевалит за десять миллиардов. Для того чтобы прокормить их, просто неоткуда будет взять достаточное количество пищи. Но тут в игру вступают другие факторы, поскольку согласно милосердному замыслу Всевышнего там, где существует кричащий дисбаланс между избытком населения и нехваткой продовольствия, всегда возникают мор и войны.

— Вы называете это «милосердным замыслом Всевышнего»? — не веря собственным ушам, переспросил Малоун.

— Так это называет Мальтус, но я с ним согласен. Он, между прочим, занимал в Англии пост министра. Согласно Божьему замыслу, как полагал Мальтус, нищета необходима, чтобы испытывать нас, учить тому, как следует противостоять обстоятельствам и закаляться в борьбе с бедами и напастями. Те, кто в достаточной степени настрадались и стали лучше, уйдя в мир иной, будут вознаграждены.

— А пока они вынуждены терпеть ад в этом мире, где царят голод, эпидемии и войны, — вставила Сиена.

— Ты, вероятно, не очень внимательно следила за ходом моих мыслей, дорогая, иначе не упустила бы главного.

Сиена не поднимала глаз от тарелки.

— По-вашему выходит, что война — это хорошо, — ядовито проговорил Малоун, — а торговцы оружием — благодетели человечества.

— Проще всего осуждать то, чего не понимаешь. Между прочим, мой прапрапрадед был дружен с Мальтусом.

— Что?

— Представьте себе! После того как в свет вышло первое издание этого эссе, Мальтус предпринял путешествие из Англии на континент, и моему предку посчастливилось повстречаться с ним на званом ужине в Риме. Обмениваясь мыслями, они провели в беседах много вечеров, и ту книгу, которую я вам вчера дал почитать, Мальтус лично подарил моему пращуру.

— Вы хотите сказать, что ваш предок стал торговать оружием именно потому, что его вдохновили идеи Мальтуса?

— Он обнаружил в себе призвание к этому занятию. — Белласар озабоченно посмотрел на Сиену. — Дорогая, тебе, похоже, пришлась не по вкусу форель? Тогда, возможно, ты по достоинству оценишь следующее блюдо. Это будет кролик.

10

Малоун лежал в темной спальне, глядя в потолок. Такого странного вечера в его жизни, пожалуй, еще не было. После разговора с Белласаром, показавшегося Чейзу сюрреалистическим, у него кружилась голова — почти так же, как после аукциона, когда Белласар вколол ему в шею какой-то наркотик.

Однако усталость все же взяла свое, и его глаза закрылись. Ему снились двое мужчин в париках и длинных сюртуках с кружевами, какие носили в 1798 году. Они сидели у камина в дымной таверне и сосредоточенно обсуждали судьбы миллионов людей. Ему снилась Сиена на конской спине, скачущая среди кипарисов и не видящая укрытую в траве туго натянутую проволоку. Вот конь спотыкается о нее, женщина вылетает из седла, падает, и у нее с хрустом ломается позвоночник. Ему снился шум лопастей садящегося вертолета, который через несколько секунд после посадки снова взлетает и скрывается вдали.

Вдруг глаза Малоуна широко распахнулись. Он понял, что шум вертолета ему не приснился. Встав с кровати, он подошел к большому окну, выглянул наружу и увидел темные деревья и лунный свет, отражающийся в поверхности прудов. Лужайки и двор были освещены прожекторами. В поле зрения Малоуна появился охранник. Он выбросил окурок и перекинул винтовку с левого плеча на правое. Где-то звучали два сердитых мужских голоса, но спорящие находились так далеко, что слов было не разобрать. Охранник не обращал на них внимания. Наконец пререкания прекратились, и вновь воцарилась тишина. Малоун устало провел ладонью по лицу и вернулся в кровать. Он уже был готов снова провалиться в глубокий сон, как вдруг в отдалении послышался выстрел. Малоун мог бы держать пари, что охранник внизу не обратил внимания и на этот звук.

Часть третья

1

Испуганный неожиданным появлением вертолета арабский жеребец Сиены шарахнулся в сторону, едва не сбросив с себя наездницу. Она же, на мгновение утратив равновесие, крепче сжала коленями его бока. Когда же норовистый конь сделал вид, что собирается поскакать вниз по крутому берегу, ведущему к реке, Сиена ослабила давление правого колена на лошадиный бок, а левую ногу прижала еще крепче и одновременно проделала то же самое руками, в которых были зажаты поводья. Отвернув коня от реки, она умело пришпорила его, отпустила поводья, и жеребец пошел вперед легким аллюром. Через сотню метров наездница остановила лошадь и стала ждать, когда удалится вертолет, который в этот момент пролетал как раз над ними. Задрав голову, она смотрела на него в просвет между ветвями, однако те, кто находился в винтокрылой машине, вряд ли смогли бы разглядеть ее сверху.

Похлопывая коня по шее и шепча ласковые слова, она ждала до тех пор, пока вертолет, скрывшись за холмами, окончательно не исчез из виду.

Было почти восемь часов утра. В усадьбе имелось два вертолета, и первый из них поднялся в воздух на заре, когда Сиена только успела подойти к конюшням. Она не знала, улетел ли на каком-либо из них Дерек, хотя в глубине души ей хотелось бы, чтобы это было именно так. Ей было страшно возвращаться в шато, зная, что он там, и гадая, в каком настроении он нынче пребывает. Он отсутствовал шесть дней, и целых три дня она отходила от того ледяного холода, которым муж обдал ее при прощании. В течение последних нескольких месяцев все ее попытки растопить этот лед оканчивались неудачей. Понять, что творится в его душе, было попросту невозможно.

Временами Сиена думала: что было бы, если бы она просто скакала и скакала вперед по этой тропинке, избегая дорог и лужаек, направляясь к холмам? Как далеко она смогла бы уехать и что бы делала, если бы смогла оказаться за пределами поместья? У нее не было ни пищи, ни воды, а если бы она попыталась уложить в седельные сумки какую-то провизию, это сразу же вызвало бы подозрения. У Сиены не было доказательств, но зато всегда были подозрения, что, когда она катается на лошади, люди Дерека постоянно следят за ней с расстояния. И даже если бы ей удалось доказать это, Дерек просто пожал бы плечами и сказал бы, что это делается ради ее же безопасности.

У нее не было ни денег, ни возможности достать их, уж об этом-то Дерек позаботился. Конечно, она могла бы прихватить с собой кое-что из драгоценностей, но где найти в этой глуши человека, который заплатил бы ей столько, сколько они стоят? А без денег, если бы она решила сбежать от Дерека, ей ни перекусить, ни снять номер в гостинице, ни даже купить билет на автобус. С какой стороны ни взгляни, она в ловушке. Может быть, вертолет пророкотал именно в этом направлении для того, чтобы лишний раз напомнить, что ей не суждено остаться одной или покинуть это место?

Возвращаясь к конюшням, Сиена не замечала залитой солнцем красоты вокруг себя. Она думала о том, что меньше чем через час на ее голову свалится очередная неприятность, которую преподнес ей Дерек: художник, нанятый для того, чтобы писать ее портрет. Зачем это нужно? Она не понимала. Но Дерек никогда и ничего не делал просто так. Потирая левую руку, которую он вывернул ей перед своим отъездом на прошлой неделе, Сиена сказала себе, что, к сожалению, ей очень скоро суждено узнать суть его очередного замысла.

2

Когда конюшни появились в поле зрения, Сиена спешилась, сняла жокейскую шапочку и тряхнула головой, позволив своим пышным волосам упасть на плечи, а затем повела арабского скакуна в поводу по лужайке, вдоль которой выстроились красавцы-кипарисы. Она могла бы приказать конюшему вытереть и разнуздать лошадь, но привыкла делать это сама, поскольку ей нравились минуты, которые она проводила один на один с этим гордым и красивым животным, ухаживая за ним, гладя его шелковистую шкуру, приговаривая разные ласковые глупости.

Поглядев вперед, Сиена увидела художника, который вышел из конюшни и остановился, прислонившись к поручням. Вчера, когда он был в смокинге, она не смогла разглядеть его как следует, поскольку смокинг всегда заставляет людей выглядеть более представительно. Теперь на нем была обычная одежда: кроссовки, джинсы и синяя, с засученными рукавами рубашка из ткани «шамбре». Мужчина был высоким, около шести футов, стройный и мускулистый. Сразу было видно, что он привык к физическим упражнениям. Его загорелое лицо отличалось неким небрежным обаянием, а давно не стриженные волосы песочного цвета чуть завивались на концах. Его свободная поза и то, как он сложил руки на груди, показывали, что он чувствует себя свободно и непринужденно.

— Доброе утро, — приветствовал он Сиену с широкой улыбкой. — Хорошо покатались?

— Замечательно, — солгала она. — Но я, наверное, утратила чувство времени. Мы с вами договорились встретиться в солярии в девять. Я что, опоздала?

— Нет, это я пришел рано. Там, где мы с вами будем работать, у меня вряд ли получится познакомиться с вами поближе, вот я и решил поглядеть на вас в таком месте, где вы чувствуете себя свободно и не скованно.

— Я везде чувствую себя свободно, мистер Малоун.

— Пожалуйста, называйте меня Чейзом.

— Мой муж не говорил об этом вчера вечером, но я раньше была моделью, так что, где бы мне ни пришлось вам позировать, я не буду ощущать скованности.

— Я вовсе не хочу, чтобы вы мне позировали.

Сиена в смущении тряхнула волосами.

— А как же вы в таком случае собираетесь писать мой портрет?

— Вот мы с вами вместе это и решим.

Внезапно конь подтолкнул хозяйку мордой, да так сильно, что она пошатнулась.

— Простите, — извинилась она, — он ревнует. Ему кажется, что на него не обращают внимания.

— Все в порядке, — кивнул Малоун. — Остудите его, это необходимо.

— Откуда у вас умение обращаться с лошадьми? — спросила Сиена и тут же вспомнила: — Ах да, вы же катались на них в детстве!

— Точно, на ферме у моего дедушки. Принести вам недоуздок?

— Почему бы и нет. Он висит…

— В комнате конюшего. Первая дверь направо. Я уже успел туда заглянуть, когда осматривался здесь.

Он принес недоуздок, и Сиена отвела животное в стойло, а затем принялась снимать с жеребца седло. Подняв левое стремя, она спросила:

— Что вы имели в виду, сказав, что мы вместе будем решать, как рисовать портрет?

— Дело в том, что я не портретист.

— Как? — удивленно вскинулась Сиена. — Тогда почему же мой муж вас нанял?

— Вообще-то это называется «предложил заказ». Я не очень люблю слово «нанял». Ему нравятся мои работы, а переубедить его в чем-то крайне сложно.

— Да, в этом он весь.

— Но, поверьте, я умею писать картины, миссис Белласар.

— Не сомневаюсь. И вот что, называйте меня Сиена.

— Вы уже завтракали?

— Если можно считать завтраком несколько яблок, которые мы съели пополам с моим хвостатым другом.

— В таком случае, может быть, мы позавтракаем вместе?

3

Под взглядом охранника, стоявшего поодаль от террасы, они сели за железный садовый столик, над которым был открыт зонтик от солнца. Погода для февраля стояла необычно теплая.

— Так вы просите называть вас Чейзом? — Сиена сделала глоток кофе. — Довольно необычное имя.

— Вообще-то это прозвище. На самом деле меня зовут Чарльз, но в одной из школ, в которые я ходил…

— В одной из?..

— Да, их было много, но это долгая история. В начале занятий учительница вывесила на доске список наших имен, чтобы нам было легче познакомиться друг с другом, но для экономии времени сократила наши имена. Так, Ричард стал Ричем, Дэниэл — Дэном, Чарльз — Чазом. Но после моего имени она поставила запятую, которая имела весьма причудливую форму и напоминала букву «е», вот ребята и стали потешаться, называя меня Чейзом.[7] Меня, впрочем, это ничуть не обижало, более того, такое прозвище показалось мне классным, вот я и оставил его за собой.

— Не кроется ли тут какой-то скрытый смысл, указывающий на то, что либо преследовали вас, либо вы преследовали свою судьбу? — Сиена взяла круассан.

— Всякое бывало, особенно когда я служил в армии. И я преследовал, и за мной гонялись. А что касается моей судьбы, то поскольку я стал художником, то, полагаю, я все же сумел догнать ее. Но давайте поговорим о вас. Ведь не вы будете писать мой портрет, а я — ваш, так что я хочу побольше узнать о вас.

— А я думал, вы уже приступили к работе, — послышался голос, прервавший их беседу.

Сиена обернулась и увидела мужа, стоящего в дверях, ведущих на террасу. Ее желудок конвульсивно сжался, сразу же пропал аппетит, и она положила круассан обратно на блюдо. Однако Малоун с видимым удовольствием откусил половину своего круассана и спокойно ответил:

— А мы и приступили.

— Странная у вас манера писать картины, — хмыкнул Белласар.

— Писать — это самое простое. Главное, чтобы в том, что пишешь, была мысль и душа — вот это действительно сложно. Поэтому сейчас я не просто ем завтрак, а изучаю человека, которого буду писать.

Малоун проговорил все это шутливым тоном, но Сиена, поймав его мимолетный взгляд, увидела в нем поддержку и ободрение. И в тот же миг она заметила, как внимательны его голубые глаза. Хотя он смотрел на нее так же, как смотрит любой другой собеседник во время будничного разговора, женщине показалось, что на нее еще никогда не смотрели столь пристально, даже когда она была моделью.

Тишину разорвала пулеметная очередь, послышавшаяся из-за пространства позади монастыря. Сиена, нервы которой были на пределе, вздрогнула и повернула голову в ту сторону, откуда донесся звук, а затем, пытаясь успокоиться, снова переключила внимание на мужа. Ни его, ни Чейза выстрелы не вывели из равновесия.

— Похоже на пятидесятый калибр, — заметил Чейз.

— У вас отличный слух.

— Ничего удивительного, в меня из них слишком часто стреляли.

— Один из моих инженеров работает над модификацией механизма подачи, пытаясь сделать его быстрее.

— А как компенсировать нагревание в связи с повышением скорострельности?

— Вот это действительно проблема!

Этот обмен репликами вызвал в душе Сиены бурю ярости. Нет, мысленно поправила она себя. Ярость была вызвана другим: человек, с которым она только что разговаривала, художник, который по определению должен быть тонко чувствующей натурой, спокойно обсуждает оружие с ее мужем! Эти двое — одного поля ягоды!

Она встала.

— Прошу прощения, но перед сеансом мне необходимо принять душ, сделать прическу и вообще… подготовиться. — Она заставила себя посмотреть на Чейза равнодушным взглядом. — Что, по вашему мнению, мне следует надеть?

— Вы меня вполне устраиваете и в этих сапогах, брюках для верховой езды и кожаной куртке. А если у вас нет привычки принимать душ после того, как вы покатаетесь на лошади, то не стоит это делать и сейчас. Мне нужно видеть вас такой, какая вы есть на самом деле, а не такой, какой, по вашему мнению, вас хотел бы видеть я. Не нужно делать прическу, не нужно освежать макияж. Не нужно вообще ничего особого. Позвольте мне просто смотреть на вас.

Собственно, именно это он и делал, причем взгляд его был таким, что Сиена невольно поежилась.

Вамп-вамп-вамп-вамп…

Знакомый Малоуну звук нарастал. Это возвращался в поместье один из вертолетов. Сначала он был лишь черной точкой, затем превратился в нелепую стрекозу и вскоре уже приземлился на посадочную площадку, расположенную на полпути между шато и монастырем.

— Я жду не дождусь увидеть, как продвигается ваша работа, — с едва уловимой угрозой в голосе проговорил Белласар. Но было очевидно, что мыслями он уже где-то в другом месте. В следующий момент он сошел с террасы и двинулся по выложенной камнями дорожке, петлявшей мимо розария и фонтана, по направлению к мужчине, который выбрался из вертолета.

4

Мужчина стоял слишком далеко, чтобы Малоун мог его как следует рассмотреть. Сердечность, с какой они с Белласаром обнялись и потом пожали друг другу руки, говорила о том, что эти двое хорошо знакомы, причем некоторое время не виделись. Шире в бедрах и талии, нежели в груди, посетитель имел узкие покатые плечи, как бывает у человека, большую часть дня проводящего за письменным столом. Он был одет в костюм и галстук, волосы на его голове сохранились только на висках. С такого расстояния точно определить его возраст Малоун бы не взялся, но даже отсюда он видел, что посетителю явно за сорок.

Толстяк с тревогой оглянулся на несколько больших деревянных ящиков, которые выгружали из вертолета. По всей видимости, они были достаточно тяжелыми, поскольку каждый несли по двое мужчин. Один из них споткнулся, едва не выронил свой край ящика, и толстяк метнулся к нему, размахивая руками. Он пролаял приказ быть осторожными так громко, что его голос донесся даже до террасы.

— Ох уж эта жизнь богемы! — едко прозвучало слева.

Малоун неохотно перевел взгляд от вертолета вбок и увидел вышедшего из шато Поттера.

— Приятный разговор за завтраком, и, главное, совершенно некуда торопиться, не так ли?

— Я уже обсудил эту тему с вашим боссом, — сказал Малоун.

— Что ж, в таком случае не буду повторяться. — Поттер снял очки и протер стекла. — Я никогда не подвергаю сомнению методы работы, если они приносят результаты. Доброе утро, Сиена.

— Доброе утро, Алекс.

— Как покаталась? — спросил он и, не дожидаясь ответа, задал новый вопрос: — Ну как, ты поладила с мистером Малоуном? Он порой бывает резковат.

— Я этого не заметила.

— Значит, он таков только со мной.

Поттер водрузил очки обратно на переносицу и сошел с террасы. Он шел той же дорожкой, которой чуть раньше прошел Белласар, — мимо розария и фонтана, и по мере того, как он удалялся, его квадратная фигура становилась все меньше. После того как он присоединился к своему хозяину и его гостю, все трое вошли в монастырь.

— Я ему явно не нравлюсь, — заметил Малоун. — Но скажите мне, не ошибусь ли я, предположив, что и с вами у него не самые теплые отношения?

— Поттер ладит лишь с одним человеком, и этот человек — мой муж.

— Первоклассный сторожевой пес.

5

В солярии пахло пылью. Это была одноэтажная пристройка к шато, встроенная в террасу. Даже пол здесь был выстлан теми же плитками, что и дорожка, которая вела из нее. Солярий смотрел на юг, передняя стена его была стеклянной, а в крыше имелось несколько больших, забранных стеклом проемов.

— Здесь гораздо жарче, чем на улице, — заметил Малоун. — В холодные дни вы, должно быть, завтракаете здесь?

— Нет, это помещение ни разу не использовалось с тех пор, как я тут живу.

— Но отсюда открывается такой чудесный вид…

— Дереку здесь не нравится.

Помещение было просторным, с высоким потолком. Если не считать нескольких деревянных столов, стоявших вдоль левой стены, здесь было так пусто, что даже шаги отдавались эхом.

— Вы точно не хотите, чтобы я переоделась? — снова спросила Сиена.

— Я лишь хочу, чтобы вы делали то, что делаете обычно. — Малоун сел на один из столов и свесил ноги. — Попробую объяснить вам мою задачу. Я хочу написать вас так, что любой знающий вас человек, увидев этот портрет, сказал бы: «Да, это Сиена! Она не просто похожа, она — такая!»

— Какой бы смысл он ни вкладывал в слово «такая»?

Малоун усмехнулся.

— Не придирайтесь к словам. Я всего лишь пытаюсь разговорить вас, чтобы вы не чувствовали себя скованно.

— Вы вовсе не обязаны развлекать меня.

— Какая жалость! А я столько месяцев учился играть на банджо!

Сиена едва заметно улыбнулась.

Следующие несколько секунд они молчали. Малоун внимательно изучал изящные линии ее полураскрытых губ, удивительное сочетание красоты и уязвимости этой полуулыбки.

— Что вы делаете?

— Простите?

— То, как вы… На меня никто не смотрел так пристально, даже когда я была моделью.

— Простите. — Малоун почувствовал, как к щекам прилила краска. — Я не хотел показаться грубым. Но мне необходимо смотреть на вас. К тому времени, когда портрет будет закончен, я буду знать ваше лицо лучше, чем чье бы то ни было. Можно задать вам вопрос?

На лице Сиены отразилась неуверенность.

— Я рассказал вам про свое, а теперь расскажите мне про ваше.

— Я вас не…

— Про ваше имя.

— Ах это? — Женщина, казалось, испытала облегчение. — Тут и рассказывать-то особо не о чем. Мои родители были американцами итальянского происхождения и жили в небольшом городке штата Иллинойс. А вот их родители были настоящими итальянцами. Они приехали в Америку из города Сиена, расположенного в Центральной Италии, в области Тоскана, и до последнего вздоха рассказывали о том, как там красиво. Поэтому мои родители, поженившись, отправились на свой медовый месяц именно в Сиену. А потом, когда родилась я, они не смогли придумать для меня более красивого имени.

— Вы упомянули о своих родителях в прошедшем времени. Почему?

— Они умерли, когда мне было всего двенадцать.

— Мне очень жаль! — проговорил Малоун.

— Мама погибла в автомобильной катастрофе, а отец умер от инфаркта два месяца спустя. У него в прямом и переносном смысле оказалось разбитым сердце.

— Вы любили их?

— Очень! Но вы так странно спросили… Неужели вы думали, что я могу ответить «нет».

— У всех людей жизнь складывается по-разному.

— А вы не ладите со своими родителями?

Малоун сам удивился тому, что он не стал уходить от ответа.

— Я никогда не ругался с отцом. — Он удивился своей откровенности еще больше, когда добавил: — Трудно ругаться с тем, кого никогда не видел.

Доверительность момента нарушил треск пулеметных очередей. Малоун повернулся к двери. Стрельба опять раздавалась из-за монастыря.

— Это вас не беспокоит? — спросил он.

— Меня больше беспокоит, когда наступают слишком долгие паузы, — ответила Сиена. — Я жила на Манхэттене и привыкла к тому, что автомобили шумят за окном даже ночью. А когда изредка наступало затишье, мне начинало казаться, что что-то не так.

— Ну, этот солярий — точно не Манхэттен.

6

Малоун принес стул, стоявший до этого в углу, и поставил его на свет. Стул был деревянный, с прорезями в спинке.

— Похоже, на этом сидеть вам будет не очень удобно. Пожалуй, нужно принести диванную подушку из…

— За меня не переживайте, — сказала Сиена, но, когда она опустилась на стул, стало видно, что ей и впрямь неудобно. — Что я должна делать?

— Делать? Ровным счетом ничего. Просто сидите.

— Но как сидеть? Голову склонить влево или вправо? Глаза поднять или опустить?

— Ведите себя естественно. — Малоун взял большой альбом для эскизов и коробку с угольными карандашами. — Я сейчас буду делать лишь предварительные наброски.

— Не возражаете, если я встану?

— Не возражаю, если только вы не будете отворачивать от меня лицо.

Карандаш стал летать по листу бумаги.

Сиена, казалось, почувствовала себя еще более неловко.

— Фотографы ненавидели, когда я стояла неподвижно. Мне постоянно приходилось двигаться, иногда под рок-музыку. Когда пленка в одной камере заканчивалась, фотограф отдавал ее ассистенту и тут же хватал другую, чтобы не пропустить удачный ракурс. На меня часто направляли вентилятор, чтобы, когда я двигаюсь, мои волосы развевались. В других случаях просили, чтобы я растрепала волосы руками.

Карандаш Малоуна остановился.

— В чем дело? — спросила Сиена.

— А мне нужно, чтобы вы оставались неподвижной. Не как статуя, конечно, но танцевать ни к чему. Мне нужно добиться максимального портретного сходства.

— Но хотя бы разговаривать мне можно? Фотографы, кстати, ненавидели, когда я разговаривала.

— Пожалуйста. Говорить можно сколько угодно.

Малоун сделал еще несколько штрихов, а затем вырвал лист из альбома и положил его на стол.

— Что, этот рисунок не получился? Я слишком много двигалась?

— Нет, все в полном порядке. — Малоун принялся рисовать на чистом листе. — Это всего лишь набросок. Прежде чем приступить к настоящей работе, я сделаю сотни таких.

— Сотни?

— Да, чтобы почувствовать ваше лицо.

— Фотографы, с которыми я работала, иногда делали сотни снимков за сеанс.

— Ну, нам с вами потребуется времени побольше.

Сиена удивленно вскинула брови. Выражение ее лица получилось прекрасным.

— Отлично! — обрадовался Малоун.

7

— Мадам, вы будете обедать?

Малоун повернул голову и увидел в дверях прислугу — женщину в фартуке.

— Так рано? — растерянно спросил он.

— Уже почти два часа, месье.

Растерянность Малоуна сменилась изумлением, когда он взглянул на стол и увидел там целый ворох листов с эскизами.

— Господи, — обратился он к Сиене, — вы, наверное, измучены!

Женщина уже сидела на стуле.

— Да, устала немного, — призналась она, — но вы были настолько погружены в работу, что я не посмела вас отвлечь. Кроме того, мне и самой было интересно.

Следом за этим она поблагодарила служанку, и та удалилась.

— Интересно? — Малоун двинулся следом за Сиеной на террасу. — Интересно смотреть, как я рисую?

— Нет, разговаривать с вами.

Малоун попытался вспомнить, о чем они говорили, но не сумел. Все это время он был слишком занят, во-первых, рисованием, а во-вторых, тем, что время от времени поглядывал в сторону вертолетной площадки и монастыря.

— Я уже давно ни с кем не говорила так долго. — Сиена села за стол и сказала слуге: — Мне только салат и чай со льдом.

Малоун заказал то же самое.

— Охотно верю, ведь ваш муж так занят.

Сиена не ответила, но что-то в ее глазах сказало ему, что даже когда они с Белласаром были вместе, они не разговаривали.

— Вы никогда не видели своего отца?

Вопрос застал Малоуна врасплох. Ему понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, о чем они не договорили, находясь в солярии.

— Если не хотите, можете не отвечать, — извиняющимся тоном проговорила Сиена. — Вопрос действительно очень личный.

— Да нет, все в порядке. Я не прочь рассказать вам об этом. Дело в том, что моя мать была пьяницей. — Малоун пытался говорить будничным тоном, но у него не получалось. Голос предательски дрожал. — У нее один за другим менялись мужчины, и каждого я должен был называть папой. Правда, я никогда этого не делал.

— Когда мы были в конюшне, вы, по-моему, упомянули, что у вас был дедушка?

— Да, отец матери. Когда мать не таскала меня из штата в штат следом за своим очередным любовником, он брал меня к себе на ферму. Очень много времени мне приходилось проводить одному. Вот тогда я и начал рисовать.

— Верно говорят, нет худа без добра.

Казалось, Сиена хотела убедить в правильности этой сентенции саму себя.

— Прекрасно! — проговорил Белласар, выходя из солярия и приближаясь к ним. — Значит, вы все-таки начали.

Сиена сразу же напряглась.

— Вы видели наброски? — спросил Малоун.

— Они весьма многообещающи, — ответил Белласар, — и каждый из них мог бы стать основой для великолепного портрета.

— Вряд ли это случится. Мне предстоит еще долгий путь.

— Но бывает, что первые впечатления — самые верные. Если долго думать, можно перемудрить.

— Вы правы.

— Я рад, что вы разделяете мое мнение. Необязательно превращать любую задачу в подвиг и надолго затягивать ее выполнение. Моя супруга — необыкновенно красивая женщина, а вам нужно лишь запечатлеть ее красоту на холсте.

— Но она красива не только внешне. Ее красота имеет сотню проявлений, — ответил Малоун. — Но, поскольку я не буду писать сто портретов, мне нужно найти способ передать их все в одном, наилучшим образом отразить ее природу.

Сиена опустила глаза и стала смотреть на свои руки.

— Прости нас, дорогая, — сказал Белласар.

— За что?

— За то, что мы обсуждаем тебя так, словно тебя тут нет. Позирование тебя не утомило?

— Наоборот, это показалось мне очень интересным.

— Вот и славно, — проговорил Белласар. — Надеюсь, что так будет и дальше.

8

Для Малоуна все именно так и продолжалось. Он не мог забыть поговорку, в которой преисподняя сравнивалась с интересными временами. Дни тянулись один за другим, и каждый следующий был похож на предыдущий. Каждое утро, перед тем как приступить к работе, он выполнял физические упражнения у бассейна. Он с удовольствием совершал бы пробежки, но не хотел удаляться от шале, чтобы не выпускать из поля зрения вертолетную площадку и монастырь. После того как Сиена возвращалась с конной прогулки, они вместе завтракали, а затем приступали к работе. Малоун всячески скрывал свой интерес к тому, что происходило снаружи. Если он видел, что его модель устала, он предлагал закончить пораньше, но она каждый раз отвечала, что хочет продолжить сеанс. В пять часов вечера они расставались, но Малоун знал, что снова увидит ее в семь за коктейлем.

Этот порядок был заведен Белласаром раз и навсегда: коктейль (хотя сам он пил исключительно овощные соки), а затем ужин (неизменно в вечерних нарядах). Малоун надеялся, что рано или поздно будет приглашен кое-кто еще, а именно тот мужчина, который прилетел на вертолете в то, первое утро и так переживал по поводу небрежного обращения с привезенными им ящиками. Малоун хотел рассмотреть его поближе. Возможно, он смог бы понять, какого рода отношения связывают толстяка с Белласаром. Но все это время мужчина оставался в монастыре.

Иногда Малоун находил на прикроватном столике новый редкостный фолиант — очередное первое издание, которое Белласар затем принимался обсуждать за ужином. Однажды это оказался «Левиафан» Гоббса[8] — драгоценный трактат 1651 года, в котором доказывалось, что война — естественное состояние человечества и что мир может быть обеспечен единственно железной рукой диктатора. Подсунув Малоуну это сочинение, Белласар пытался убедить его в том, что продажа оружия диктаторским режимам вовсе не является таким уж злом, каким его пытаются представить блюстители морали. Обуздывая природные инстинкты людей и не позволяя им вцепляться друг другу в глотку, диктаторы, а значит, и торговцы оружием таким образом спасали им жизнь.

После бесед подобного рода, во время которых Сиена неизменно хранила молчание, Малоун поднимался в свою комнату на втором этаже более настороженным, чем он когда-либо бывал в армии. Как бы крепок ни был его сон, на следующее утро он поднимался еще более сосредоточенным и собранным, готовым еще более осторожно сохранять опасный баланс. Если бы Чейз переключил все свое внимание на Сиену, он мог бы пропустить что-нибудь важное, что могло произойти вблизи монастыря. Но если бы он этого не делал, то не смог бы добиться того качества работы, которое требовалось, а это могло оказаться не менее опасным, поскольку Белласар решил бы, что он халтурит.

9

— Сегодня вам не придется позировать.

— Почему? — Сиена выглядела разочарованной.

— Мы готовы приступить к следующей стадии. Мне нужно подготовить поверхность. — Малоун показал на большой лист клееной фанеры, лежавший на столе.

— А я всегда думала, что художники рисуют на холсте.

— Техника письма, которую я намерен использовать, называется темпера, и для нее требуется более твердая поверхность, нежели холст. Этот лист фанеры достаточно старый и уже не будет подвергаться деформации. Все химические вещества, которые в нем содержались, давно испарились, поэтому они не повлияют на краску. Но на всякий случай, если там все же что-то осталось, я намерен «запечатать» их с помощью этого клея. — Он указал на банку с вязкой, тягучей жидкостью, стоящую на горячей плитке.

— Пахнет известью.

— Правильно, потому что она там содержится.

Малоун опустил кисть в банку и стал наносить состав на фанеру. Покрыв клеем всю поверхность листа, он отложил кисть в сторону и принялся растирать клей ладонью.

— А это для чего? — поинтересовалась Сиена.

— Для того, чтобы избавиться от воздушных пузырьков.

Сиена смотрела на эти манипуляции, словно маленькая девочка, увидевшая нечто захватывающее.

— Хотите попробовать? — спросил он.

— А можно?

— Конечно, можно. Если только не боитесь, что ваши руки станут липкими.

Несколько мгновений она колебалась, но затем решилась. Ее карие глаза вспыхнули азартом, и она стала повторять движения Малоуна.

— Это напоминает мне детство. Когда я была в детском саду, мы часто рисовали пальцами.

— С той разницей, что сейчас мы не должны оставлять на поверхности какие-либо следы, — уточнил Малоун и, взяв кисть, разгладил поверхность, сделав ее идеально ровной.

— Мне и в голову не приходило, что живопись подразумевает нечто большее, чем рисование образов с помощью красок!

— Если вы хотите, чтобы картина была долговечной, необходимо проделать еще массу разных вещей. — Малоун протянул женщине кисть. — Почему бы вам самой не положить второй слой клея?

— А если я что-то испорчу?

— Я это исправлю.

Сиена окунула кисть в банку.

— Нужно ведь набирать не очень много, правильно?

— Абсолютно верно!

— А мазать нужно как-то по-особенному?

— Выберите один из четырех углов.

Сиена выбрала правый верхний.

— Теперь ведите кистью влево. Вы можете наносить клей мазками в обе стороны, но завершающие должны делаться только влево. Теперь опустите кисть чуть ниже и снова ведите влево. Великолепно! Следите за тем, чтобы поверхность была гладкой. Вы чувствуете легкое натяжение?

— Да, кисть словно слегка сопротивляется.

— Хорошо. Теперь подождите немного. Клей постепенно начинает подсыхать.

— Раз уж вы перешли к следующей стадии, скажите, вы решили, как именно я должна вам позировать?

Малоун кивнул.

— Ну и какую же позу я должна принять? Как должна выглядеть?

— Взгляните сами, — ответил он и указал на набросок, лежавший на соседнем столе.

Сиена неуверенно приблизилась к столу и опустила глаза. Несколько секунд она молча смотрела, а затем сказала:

— Я улыбаюсь. Но я… грустная.

— И еще — ранимая, но при этом полная решимости не давать себя больше в обиду.

Голос Сиены прозвучал почти как шепот:

— Значит, вот какой вы меня увидели?

— Это лишь один из ваших образов. А вы возражаете?

— Нет, не возражаю. — Сиена продолжала смотреть на эскиз.

— У вас очень выразительное лицо, но по нему чаще всего невозможно прочитать, что происходит в вашей душе. Сначала я подумал, что это профессиональная привычка, оставшаяся еще с тех времен, когда вы были моделью. В конце концов, компаниям, которые нанимали вас для рекламы своих товаров, было наплевать на то, что лежит у вас на сердце, когда вы позировали в их платьях: радостно ли у вас на душе или кошки скребут. Им было важно только одно: чтобы это чертово платье хорошо на вас смотрелось. Вот я и представил себе, как, приступая к работе, вы включаете свою улыбку, зазывный огонек в глазах, а позади этих глаз словно опускаются ставни, не позволяя никому заглянуть поглубже.

— Чаще всего именно так и бывало.

— Но по мере того как я присматривался к вам, изучал вас…

— Против чего, кстати, я уже ничего не имею. Удивительно, но я привыкла к этому. Когда я была моделью, взгляды, направленные на меня, были преимущественно похотливыми и жадными, а ваших я не боюсь. Отраженная в ваших глазах, я начинаю нравиться самой себе.

— А обычно вы себе не нравитесь?

— Человек, который сделал этот набросок, знает ответ и на этот вопрос.

— И вот, по мере того как я изучал вас, ставни в ваших глазах постепенно открывались, и когда они распахнулись окончательно, я увидел вас именно такой. Ваша грусть и ранимость делают вас прекрасной. А может, наоборот.

— Наоборот?

— Я подумал: а может, именно ваша красота является причиной вашей ранимости и грусти?

— На этом рисунке я смотрю вправо, — произнесла она чуть охрипшим голосом. — На что я смотрю?

— На что-то, что для вас важно.

— Воздух, повеявший с той стороны, пошевелил мои волосы. Вам удалось создать ощущение, будто то, на что я смотрю, проходит мимо меня.

— Важные вещи часто проходят мимо нас.

10

Сиена торопливо взбежала по ступенькам залитой солнцем террасы и едва не споткнулась, не увидев Чейза за железным садовым столом, за которым они обычно встречались, перед тем как приступить к работе. «Наверное, я пришла слишком рано, — сказала она самой себе. — Он скоро появится». Однако прежде чем женщина успела сесть, она увидела слугу, направляющегося в солярий с большой миской в руках. Озадаченная, она последовала за ним. Когда она входила в солярий, слуга уже выходил оттуда. Теперь Сиена увидела и Чейза, склонившегося над миской, полной… яиц!

— Доброе утро, — улыбнулся он, увидев ее.

— Доброе утро. Вы собираетесь завтракать здесь?

— Я сегодня, возможно, не буду завтракать вообще. Мне не терпится поскорее начать. — Малоун взял из корзины одно яйцо, аккуратно разбил его и стал перемещать желток из одной половины скорлупы в другую, позволяя белку стекать в миску.

Все еще полагая, что он занят приготовлением завтрака, Сиена спросила:

— И как же вы собираетесь их готовить?

— Никак. Я собираюсь сделать с их помощью краску.

— Что?

Чейз выложил желток из скорлупки на бумажное полотенце и очень осторожно покатал его взад-вперед, чтобы стереть остатки белка.

— Как ловко у вас получается! — восхитилась Сиена. — Я бы уже наверняка раздавила этот несчастный желток.

— Поверьте, много лет назад, когда я еще только учился этому ремеслу, я испортил столько желтков, что хватило бы на омлет для целого города. — Большим и указательным пальцами он аккуратно взял желток и положил его в чистую плошку. — Хотите помочь?

— Да что вы, я же перебью все яйца!

— В данный момент нам именно это и требуется. Возьмите этот нож и проткните оболочку желтка. Аккуратно! Хорошо. — Чейз подождал, пока густая желтая масса вытечет в плошку, а затем выдавил остатки. — Держите! — Он протянул ей новое яйцо. — Помогите мне приготовить желтки.

— Но…

— Вы видели, как это делается. В худшем случае нам потребуются дополнительные яйца.

Сиена хихикнула.

— Вчера я рисовала пальцами, сегодня балуюсь с едой.

Сиена разбила яйцо и разделила его содержимое. Ее удивило чувство, которое она испытала, перекатывая нежный, податливый шарик желтка под тонким покровом бумажного полотенца. Он показался ей живым существом, которое нуждается в заботе и защите. Когда Сиена переложила его к себе на ладонь, она удивилась, какой он сухой на ощупь и как трогательно подрагивает в ее руке.

— Спасибо вам, — сказала она.

— За что? — удивился Малоун.

— Я не помню, когда в последний раз испытала столь приятные новые ощущения.

Теперь настала очередь Малоуна смеяться.

— Если отделение желтков от белков в вашем представлении является столь волнующим занятием…

— Сколько желтков вам нужно?

— Восемь. — Он проткнул очередной желток.

— И что вы с ними будете делать?

— Вчера после ужина я вернулся сюда и растер краски, которые находятся теперь вон в тех банках.

Сиена посмотрела в том направлении, куда он указал. Белая, черная, красная, синяя, зеленая, желтая, фиолетовая и коричневая. Обычные цвета — все, кроме последнего, подобного которому ей еще не доводилось видеть, удивительно чистого и яркого.

— Какой необычный оттенок коричневого! — проговорила она.

— Сиена жженая.

Женщина поняла и от неожиданности даже вздрогнула.

— Да, это цвет вашей кожи, — сказал Чейз. — Придумывая вам имя, родители попали в самую точку. И так уж получилось, что это — мой любимый цвет.

Сиена перевела изумленный взгляд с краски на свою руку.

— Эта краска, — стал объяснять Чейз, — славится своими изумительными по яркости, прозрачности и выразительности полутонами, особенно подходящими для столь светлого способа живописи, как темпера.

Добавив в каждую из банок по одному желтку, он долил в них дистиллированной воды и стал смешивать краски, пока не довел их до нужной консистенции. Теперь их можно было накладывать на поверхность.

— Ну что, — задиристо проговорил Чейз, — поехали!

11

Лист фанеры был установлен на мольберте, и на его матовую поверхность уже нанесены контуры того эскиза, который Чейз выбрал в качестве основы для будущего портрета.

— Значит, теперь вы станете раскрашивать свой эскиз? — поинтересовалась Сиена.

— Нет, все гораздо сложнее. — Он провел женщину к ее стулу, который был установлен перед мольбертом. — Эскиз — это всего лишь наметка.

До этого момента Сиену беспокоило то, как пристально он ее рассматривает, теперь же она поняла, что это были лишь цветочки. Концентрация его взгляда, которым Чейз смотрел на нее сейчас, была поистине сверхъестественной. Он напоминал фанатика, и, находясь на расстоянии в пять футов от него, Сиена кожей ощущала прикосновение его взгляда. Прикосновение к ее шее, губам, ресницам, бровям. Она ощущала, что от него исходит нечто необъяснимое, что проникает в нее, убаюкивает, превращает их в единое целое.

— Вы в порядке?

— Что? — она встрепенулась на стуле.

— У вас такой вид, будто вы заснули. Если вы устали, давайте сделаем перерыв и продолжим позже.

— Нет! — поспешно сказала Сиена. — Ни в коем случае! Давайте продолжим.

Чейз не сводил взгляда с Сиены даже тогда, когда, окунув кисть в краску, он кончиками большого и указательного пальцев сдавливал с нее излишки. И затем наносил краску на шершавую поверхность фанерного полотна. Иногда его рука делала это автоматически, словно сама, помимо своего хозяина, знала, куда положить тот или иной мазок. Сам же художник бросал на полотно лишь редкие и короткие взгляды, стараясь не отводить глаз от сидящей перед ним женщины.

Обуреваемая чувствами, желая говорить, но не зная о чем, она выпалила первое, что пришло ей в голову:

— Я просто чувствую, как вы меня пишете.

— Если это доставляет вам неудобства…

— Нет, наоборот! Мне это нравится. Сколько времени займет у вас работа над портретом?

— Столько, сколько понадобится. Это одно из преимуществ темперы. Неделю за неделей я могу накладывать один слой на другой — до тех пор, пока желток не станет до такой степени инертным, что больше не захочет принимать на себя следующий слой краски. Но не волнуйтесь, конечно же, многие недели нам не понадобятся.

Сиена подумала, что она не имела бы ничего против этого, и удивилась собственной мысли.

Оконные стекла вздрогнули от приглушенного взрыва.

— Чем они там занимаются? — спросил Чейз.

— Понятия не имею. Я никогда не бывала в той части поместья.

На лице художника появилось удивленное выражение.

— Когда мы с Дереком поженились, — принялась объяснять женщина, — он сразу предупредил, что я не должна туда ходить. Я и не догадывалась, насколько это серьезно, пока любопытство не взяло верх и я не попыталась заглянуть в ту часть поместья. Однако на полпути меня остановил охранник. Разговор с мужем, состоявшийся в тот вечер за ужином, был не из приятных, и с тех пор я больше не предпринимала подобных попыток.

— Разве, выходя за него замуж, вы не знали, чем он зарабатывает на жизнь?

Сиена в задумчивости потерла лоб.

— Простите, — поспешил добавить Чейз, — этот вопрос не имеет отношения к нашей с вами работе, и, наверное, я не имел права задавать его.

— Да нет, все в порядке, — с усталым вздохом ответила она. — У меня самой не меньше вопросов на этот счет. В общих чертах я, конечно, представляю, чем он занимается, но никаких конкретных деталей не знаю. Как там говорится — в деталях кроется дьявол? Когда я стала достаточно взрослой, чтобы понять смысл этой поговорки, мне вдруг снова захотелось стать маленькой наивной девочкой.

У Сиены вдруг закружилась голова, и, очнувшись, она увидела, что Чейз стоит рядом с ней.

— Что с вами? — спросил он.

От прикосновения его ладони по ее плечу побежали мурашки.

— Все в порядке. Так, голова что-то заболела.

— Может быть, сделаем перерыв?

— Нет, не будем сбиваться с темы.

12

— Изумительно! — Малоун еще никогда не видел на лице Белласара столь широкой улыбки, подчеркивавшей красоту его широкого и мужественного лица. — Я ни на что подобное и не рассчитывал! Мне и во сне не могло привидеться, что портрет может оказаться настолько великолепен! Правда, Алекс?

— Правда, — без всякого энтузиазма поддакнул Поттер.

Это происходило восемь дней спустя. Они собрались в библиотеке, где по настоянию хозяина дома произошла презентация портрета миссис Белласар. В торжественной обстановке с него было сдернуто белое покрывало, и слуги подали шампанское. Всем, кроме, разумеется, самого Белласара.

— В нем есть что-то загадочное, тревожное, — продолжал Белласар, — и в то же время он светел и торжественен! Единство противоположностей! Парадокс красоты!

— В этом и заключалась моя задача, — проговорил Малоун.

— Теперь я понимаю ее. — Белласар был доволен свыше всякой меры. — Что бы вы обо мне ни думали, я умею ценить прекрасное. Хотя, признаюсь, в какой-то момент ваше поведение заставило меня усомниться в правильности моего выбора. Выбора художника, как вы, наверное, догадались.

Поттер кивнул, словно удостоверяя слова своего босса, но при этом его взгляд был прикован не к портрету Сиены, а к Малоуну.

— А каково твое мнение, дорогая? — Белласар повернулся к жене, которая стояла поодаль и явно чувствовала себя не в своей тарелке. — Понравилось ли тебе то, как запечатлена твоя красота? Даже больше: торжество красоты и… грусть о том, что она не может длиться вечно. Но на этой картине она останется на века.

Белласар посмотрел на Малоуна, словно ожидая его поддержки.

— Вы, как мне помнится, сказали, что использованные вами материалы неподвластны времени?

— Масляные краски на полотняных холстах покрываются трещинками спустя несколько сотен лет, — ответил тот, — но темпера на деревянной поверхности… С шестью слоями грунтовки плюс лак, которым я покрыл картину…

— Ну? И что из этого следует? — Глаза Белласара двумя раскаленными докрасна сверлами буравили художника.

— Она и через тысячу лет будет выглядеть так же.

— И через тысячу лет… — словно загипнотизированный, повторил Белласар. — Подумать только! Мимолетная красота, запечатленная в веках! Дантова Беатриче!

Малоун прекрасно знал, что имеет в виду торговец оружием, но Белласар все же пустился в разъяснения:

— В девятилетием возрасте Данте встретил девочку, которая была на несколько месяцев младше его, и ее красота настолько поразила будущего поэта, что он воспевал ее в течение следующих шестнадцати лет, вплоть до ее смерти. Ее звали Беатриче, и именно она стала той музой, которая впоследствии вдохновила Данте на создание «Божественной комедии». Точно так же вас вдохновила красота Сиены, и, я уверен, это вдохновение еще усилится, когда вы приступите к созданию второго портрета.

— Второго портрета? — озадаченно переспросила Сиена. — Но ведь и этот получился таким удачным! Зачем же нужен второй?

— Поскольку второй запечатлеет красоту твоего тела — так же, как первый запечатлел красоту твоего лица.

— Моего тела?

— Да, обнаженного тела.

— Обнаженного?! — Сиена повернулась к Малоуну. — Вы знали об этом?

— Да, — с усилием выдавил он.

Женщина резко повернулась к Белласару.

— Это исключено! — отрезала она. — Я никогда не соглашусь на это!

— Согласишься, дорогая. Обязательно согласишься. Мы обсудим это в спальне.

Он схватил ее за руку с такой силой, что ее смуглая кожа побелела в тех местах, куда впились его пальцы, а затем потащил к выходу из библиотеки. Когда они дошли до двери, Белласар обернулся и, посмотрев на Малоуна, сказал:

— Если вас заинтересует история Данте и Беатриче, советую вам почитать автобиографический очерк Данте в английском переводе Россетти. — Он указал на одну из полок. — Вон там вы найдете издание 1861 года. Оно называется «Данте и его Круги». Хотя, что касается меня, я люблю читать книги в оригинале.

После этого Белласар и Сиена ушли, оставив Малоуна с Поттером и слугой, разливавшим по бокалам шампанское.

Поттер остановился возле Малоуна, окинул его мрачным взглядом, а затем перевел взгляд на портрет. Легкий кивок «сторожевого пса», как назвал его Малоун, можно было бы принять за знак одобрения, но сарказм, прозвучавший в его голосе, не оставлял сомнений:

— Эпохальная работа! Она могла бы принести вам всемирное признание, вот только жаль, что ее никто не увидит. Этот не в счет, — указал он в сторону слуги, который разливал по бокалам шампанское «Дом Периньон».

— Ну что, идете? — осведомился Поттер у Малоуна. — Вам необходимо приготовиться к ужину.

— Я, пожалуй, ненадолго задержусь. Хочу найти книгу, о которой говорил мистер Белласар.

Наградив Малоуна уничтожающим взглядом, Поттер удалился.

Малоун повернулся к полкам и сделал вид, что ищет определенную книгу. Позади него послышался какой-то звук. Малоун безошибочно понял: слуга снял портрет с мольберта и вынес его из комнаты.

Малоун выждал десять секунд, а затем пошел в том же направлении. Дойдя до спиралевидной лестницы, он успел заметить, как слуга с картиной в руках поднимается вверх. Стараясь не произвести ни единого звука, Малоун двинулся тем же маршрутом.

Ковер, которым были выстланы ступени, скрадывал звук его шагов, и поэтому слуга не мог их слышать. Добравшись до верхней ступеньки лестницы, Малоун высунул из-за нее голову и увидел, как слуга постучал в дверь, находившуюся примерно посередине коридора. Когда дверь открылась, Малоун, словно на лыжах, заскользил обратно вниз по ступеням.

Часть четвертая

1

Вертолет, рокоча двигателями, поднялся в воздух. В бешено вращающихся лопастях отражалось солнце. Насколько мог понять Малоун, мужчины, которого он видел в день приезда в поместье, на его борту не было.

Заканчивая упражнения на берегу бассейна, он продолжал размышлять о том, как вытащить Сиену из поместья, но решения этой задачи найти не мог. Как только он закончит писать второй портрет и покинет поместье (если ему, конечно, позволят отсюда уйти), он должен будет рассказать Джебу, каким образом спасти женщину. Но теперь, когда он достаточно хорошо изучил систему охраны поместья, он ясно видел, что даже самая лучшая команда спецназа столкнется здесь с большими трудностями.

Тревогу Малоуна усиливало то, что сегодня утром Сиена впервые не каталась на лошади. Конные прогулки были настолько важным элементом ее повседневной жизни, что она просто не могла по собственной воле отказаться от них. Поэтому в голову Малоуна лезли самые мрачные мысли. Может, Белласар решил, что одного портрета вполне достаточно и пришло время избавиться от неугодной супруги?

Идя к себе в комнату, чтобы принять душ и переодеться, Малоун пытался убедить себя в том, что отмена ежедневной верховой прогулки может иметь вполне невинное объяснение. К примеру, Сиена могла почувствовать недомогание. В таком случае она сообщила бы ему об этом через кого-то из слуг, но пока он завтракал на террасе, ни одного вестника не появилось.

— Скажите, — спросил он слугу, который принес ему кофе, — не знаете ли вы, почему мадам не вышла, как обычно, к завтраку? Вы не слышали, она случайно не заболела?

— Нет, месье, ничего такого я не слышал.

Через полчаса Сиены все еще не было, и Малоун окончательно понял, что она не придет. Оставалось одно: попросить слугу постучаться в ее дверь и выяснить, в чем дело. Его глодало предчувствие, что она попала в беду, возможно, находится в бессознательном состоянии от наркотика, которым ее накачал Белласар.

С нервами на пределе, Малоун встал, преисполненный решимости найти слугу, и… окаменел, когда на террасу вошла Сиена.

2

На ней были пыльные ботинки, линялые джинсы и синяя рабочая рубашка, как если бы она собралась отправиться на верховую прогулку, но задержалась. Длинные волосы Сиены были затянуты в конский хвост, что подчеркнуло классический овал ее лица. Однако новая прическа подчеркнула и жесткий блеск, которого Малоун раньше ни разу не видел в ее глазах. Пусть за ее красотой и скрывалась ранимость, но этим утром от нее не осталось и следа.

— Рад видеть вас, — проговорил Малоун. — Когда вы не появились за завтраком, я начал волноваться.

Не говоря ни слова, Сиена направилась к нему. Джинсы и ботинки делали еще более заметными длину ее ног и узость талии.

— Что-то случилось? — спросил Малоун. — Вы выглядите так, будто…

— Я опоздала. Мы теряем время.

Она говорила короткими, рублеными фразами.

— Теряем время? О чем это вы?

— Приступим к работе.

Малоун шагнул к ней, но женщина уклонилась в сторону, обошла его и направилась прямиком в солярий. Малоун, недоумевая, последовал за ней. Он не мог найти причину такого странного поведения женщины — ее столь внезапной холодности и отчужденности. Еще больше он удивился, когда Сиена расстегнула рубашку, сняла ее и швырнула на пол.

— Подождите, — торопливо заговорил он, — почему бы нам не…

Сиена сняла бюстгальтер и бросила его к рубашке.

— Будьте добры объяснить мне, что, в конце концов, происходит! — потребовал он. — Я не…

— Я готовлюсь приступить к работе!

Она скинула ботинки и сняла носки.

— Остановитесь же, ради всего святого! — взмолился Малоун. — Что произошло? Объясните, почему вы…

— Я намерена сделать то, чего хочет от меня мой муж. — Сиена яростно расстегнула ремень брюк, сняла джинсы и отшвырнула их в сторону. Бляха ремня с клацаньем ударилась об пол. Белые трусики последовали за джинсами. Последним резким движением она расстегнула заколку, державшую волосы, и они рассыпались по ее плечам. Воплощение оскорбленного достоинства, она стояла перед Малоуном, глядя на него с вызовом и презрением. Ее гладкая кожа лучилась оттенками жженой сиены.

— Чего же вы ждете? — спросила она. — Доставайте ваш чертов альбом! Начинайте!

У Малоуна отнялся язык. Он сделал глубокий выдох, и только после этого к нему вернулся дар речи.

— Это вовсе не то, чего я хочу, — с трудом выдавил он.

— Я должна принять пикантную позу, да?

— Нет.

— Тогда какого черта вам надо? Хватит меня запутывать! Говорите, что мне делать?

— Наденьте рубашку.

Он поднял с пола рубашку и протянул ее женщине. Ее глаза пылали.

— Я настаиваю, — проговорил Малоун.

— Вы ведь согласились взять заказ, не так ли?

— Да.

— И вы знали, что на втором портрете я должна быть обнаженной?

— Да.

— А вы не подумали, что было бы вежливым сообщить об этом мне? Вы постоянно так смотрели на меня, что мне это льстило. Потому что… — Сиена с трудом подбирала слова. — Вы не просто смотрели — вы восхищались, но не были при этом хищником. Я начинала нравиться самой себе. «Вот, — говорила я себе, — наконец-то появился человек, который видит во мне личность, а не предмет вожделения». А теперь я узнаю, что для вас это была всего лишь работа! Добейся, чтобы эта сука расслабилась, а потом делай то, за что тебе заплатили!

— Нет, — возразил Малоун, — для меня это была не просто работа. Прошу вас. — Он все еще протягивал ей ее рубашку.

Резким движением она схватила рубашку, не сводя с него взгляда пылающих глаз. Малоун тоже не отводил взгляда, чтобы она видела, что он говорит искренне.

Наконец Сиена все же надела рубашку.

— Послушайте меня, — заговорил Малоун. — Поначалу да, это была всего лишь работа. Ведь я не знал вас. Наша первая встреча прошла нескладно, и мне даже показалось, что мы с вами не поладим. Я думал, что для меня эта работа станет самой тяжелой за всю мою жизнь, и я жалел о том, что вообще ввязался в это.

Сиена по-прежнему смотрела на Малоуна тяжелым взглядом.

— Но день за днем мы все лучше узнавали друг друга. И, что еще более важно, нам, похоже, нравилось разговаривать друг с другом. Каждое утро я вставал с радостным чувством, с нетерпением ожидая того момента, когда за завтраком увижу вас и мы приступим к работе. Работа над этим портретом стала для меня очень важной. Я начал понимать, что никогда в жизни не писал так хорошо, как сейчас. Потому что… у меня никогда не было модели лучше.

Она продолжала смотреть на него.

— И с каждым днем — по мере того как работа над первым портретом близилась к завершению — я испытывал все более нарастающее беспокойство. Потому что знал: скоро придется начать работу на вторым портретом. Но я не хотел, чтобы работа над первым портретом заканчивалась. Говорить с вами, узнавать вас, передавать через вас свои мысленные образы — все это приобрело для меня огромное значение. Конечно, я понимал, что закончить рано или поздно придется, поскольку откладывать окончание работы до бесконечности невозможно. И я не мог представить себе, каково это будет — снова подолгу смотреть на вас, только в других обстоятельствах, чтобы теперь изучить ваше тело так же хорошо, как я изучил ваше лицо. Я могу рисовать все, на что настрою свой ум, но, если это должна быть моя лучшая работа, я не могу быть объективным.

Малоун перевел дух и продолжил:

— Сейчас я скажу вам самую странную вещь из всех, которые вам приходилось слышать от мужчины. Учитывая те отношения, которые сложились между нами, я меньше всего на свете хотел увидеть вас обнаженной. Я был счастлив уже тем, что изучаю ваше лицо, и я совершенно не был готов столкнуться с той проблемой, которая возникла теперь.

Последние его слова повисли в пустоте. Тишина царила несколько секунд, а затем была нарушена шарканьем его подошв по плиткам пола, когда он пошел, чтобы подобрать ее джинсы. Подняв джинсы, он передал их женщине. Рубашка, которую она уже успела застегнуть, была достаточно длинной, и все же он хотел, чтобы она не испытывала никакой скованности.

Из левого глаза Сиены выкатилась слезинка.

— Зачем Дереку понадобились эти портреты? Объясните, потому что сама я ничего не понимаю!

— Единственную причину, которая мне известна, я вам сообщил, — солгал Малоун. — Сохранить вашу красоту, сделать ее вечной.

— Включая мое тело?

— Включая ваше тело.

— Проще было бы пристрелить меня и сделать чучело.

Эти слова были так близки к правде, что Малоуну стоило большого труда удержаться от комментария.

— Если я так красива, почему он почти не смотрит на меня? — Голос Сиены дрожал. — По его мнению, я все делаю неправильно. Он относится ко мне холодно. Нет, даже не холодно — презрительно. Зачем писать портреты того, кто тебе противен?

Теперь слезы уже градом текли по ее щекам, делая глаза красными, вымывая из них огонь. Прежде чем Малоун успел понять, что произошло, она уже повисла на его шее, вцепившись в него так же крепко, как утопающий вцепляется в своего спасителя. Ее плечи содрогались от рыданий, а из груди вырывались глубокие всхлипывания. Малоун чувствовал, как ее слезы падают на его рубашку, просачиваются сквозь ткань и обжигают его кожу. И в то же время он ощущал прикосновение ее грудей, мучительно думал о том, что она так и не надела джинсы и теперь стоит обнаженная по пояс.

— Это что, новая техника живописи? — раздался голос Белласара, возникшего в дверном проеме.

3

Испуганно вскрикнув, Сиена отскочила от Малоуна и повернулась лицом к мужу.

— Из этой сцены вышла бы прекрасная картина под названием «В поисках вдохновения». Только вот кто у кого пытается почерпнуть вдохновение: художник у натурщицы или наоборот?

— Это вовсе не то, что ты подумал, — торопливо проговорила Сиена.

— А откуда ты знаешь, что я подумал? И почему так переполошилась? Из-за того, что я застал тебя без штанов? Но ты и так должна была раздеться. Если же ты полагаешь, будто я подозреваю тебя в том, что ты завела интрижку, то на этот счет можешь не волноваться. Я никогда не сомневался в том, что ты будешь мне верна. У тебя просто духу не хватит на то, чтобы мне изменить.

Сиена моргнула.

— Кроме того, я не представляю себе любовное рандеву, во время которого дама рыдает на плече возлюбленного, заливая его слезами. — Белласар подошел к жене и вытер тыльной стороной ладони слезы, все еще бегущие из ее глаз. — Ты выглядишь ужасно, дорогая. Точно так же, как в тот день, когда я встретил тебя в Милане. В тот момент ты была весьма нефотогенична, как и сейчас. Я бы не хотел, чтобы ты осталась такой на портрете.

Из груди Сиены вырвалось глухое рыдание.

— Из носа течет, рот вообще ни на что не похож. Как, по-твоему, этот человек будет выполнять свою работу?

Малоун обратил внимание на то, что Белласар ни разу не взглянул в его сторону.

— Отправляйся в свою комнату и приведи себя в порядок, — велел Белласар. — Когда ты вернешься сюда после обеда, ты должна быть полностью в форме и немедленно приступить к работе.

Губы Сиены дрожали.

— Черт побери, чего же ты ждешь?! — рявкнул Белласар. — Шевелись! Хоть раз в жизни сделай что-нибудь как надо!

Глазами, полными слез, она посмотрела на Белласара, затем повернула голову к Малоуну и выбежала из комнаты.

Малоуну потребовалась вся сила воли, чтобы не вмешаться и положить конец издевательству Белласара над женой. Ярость, заставившая его согласиться на предложение Белласара, теперь усилилась многократно. Больше всего на свете ему хотелось посчитаться с этим негодяем, но только не здесь и не сейчас. Наброситься на Белласара, переломать ему руки, ноги и как можно больше костей, пока не подоспела стража, — это было бы замечательно, но Белласар заслуживал иного наказания. Сиене это не поможет, и уж тем более рухнут все надежды на то, чтобы вывезти ее отсюда в целости и сохранности. «Держи себя в руках!» — приказал сам себе Малоун.

После того как Сиена убежала, в солярии воцарилась тишина. Помещение, казалось, съежилось.

— Я хотел бы попросить у вас профессионального совета, — сказал Белласар.

— Относительно живописи? Спрашивайте что угодно. Я постараюсь ответить.

— Нет, к живописи это отношения не имеет.

4

Стаккато пулеметных очередей звучало все громче. Направляясь к тому месту, где шла стрельба, Малоун отметил про себя, что Белласар намеренно выбрал эту обсаженную кустами дорожку, поскольку она шла в обход монастыря. Он также обратил внимание на то, что охранников здесь было гораздо больше, чем где-либо еще, и вспомнил слова Сиены о том, что Белласар раз и навсегда запретил ей соваться на эту часть территории.

«Почему же Белласар ведет меня сюда? — размышлял он. — Может, считает, что я уже никогда и никому не смогу рассказать о том, что увижу?»

Стрельба умолкла, затем снова возобновилась. По звуку выстрелов Малоун определил, что это 50-миллиметровый пулемет, а по частоте выстрелов догадался, что задача, о которой Белласар упоминал несколькими неделями раньше — модернизация механизма подачи, — успешно решена.

В кустах появился просвет, и мужчины вышли на открытое пространство, очутившись у нескольких деревянных стендов для стрельбы. Они напоминали придорожные ларьки, но, в отличие от последних, не имели задней стены. А там, где в ларьках обычно выложены фрукты и овощи, были установлены оптические трубы и тиски — на тот случай, если нужно будет зажать в них оружие и отрегулировать прицел.

Между двумя из этих стендов на треноге был установлен пулемет. Мужчина в сером комбинезоне вынул из ушей затычки и наклонился, чтобы осмотреть оружие, а затем потянулся за каким-то инструментом к стоящему рядом ящику. Патронная лента с отделениями длиной и шириной в палец тянулась к пулемету из ящика справа от него. Повсюду, поблескивая на солнце, валялись пустые цинковые коробки из-под патронов.

Но Малоун взглянул на все это лишь мельком. Его внимание привлекло нечто другое, находившееся там, куда смотрел ствол пулемета. На огромной — в несколько сотен квадратных ярдов — территории был расположен настоящий городок, где все было изорвано пулями и взрывами. В бетонных стенах домов зияли огромные рваные дыры, стены частично обрушились, потолки провалились. Обгоревшие остовы легковых машин и грузовиков валялись на том, что раньше было улицами, а теперь превратилось в непроходимые завалы, покрытые воронками и каменными обломками.

Услышав звук приближающихся шагов, мужчина в сером комбинезоне выпрямился, обернулся, и из-за тускло-коричневых стекол очков на Малоуна сверкнули глаза Поттера.

— А вы более разносторонни, нежели я думал, — язвительно произнес Малоун.

— О, вы удивились бы, узнай, какими талантами я обладаю, — в тон ему ответил Поттер. Затем он повернулся к Белласару и сказал: — Он не должен здесь находиться.

— Я хочу показать ему кое-что.

— Это против наших правил!

— Поскольку это мои правила, я волен их нарушать, когда захочу. — Белласар указал на пулемет: — Если ты закончил пристрелку, включай мишени.

— Но…

— Делай, что велено! Я плачу тебе не за то, чтобы ты со мной препирался!

На скулах Поттера заиграли желваки. Он посмотрел на Малоуна таким взглядом, что у того не осталось сомнений в том, кого именно Поттер винит за полученную им выволочку. Затем он подошел к одному из стендов и нажал на какую-то кнопку. Малоун подумал, что глаза обманывают его. Разрушенный городок ожил. Солдаты перебегали от одного здания к другому, мирные жители искали укрытие, по изуродованным улицам ехали джипы. Справа появился броневик, за которым ехали два больших грузовика с покрытыми брезентом кузовами.

Конечно, все это было не тем, чем казалось. Солдаты и мирные жители представляли собой манекены, сделанные в полный рост, а двигались они — как, впрочем, и автомобили — благодаря механическому направляющему устройству.

— Впечатляюще, — отметил Малоун.

Белласар кивнул, показывая, что он принимает за должное высокую оценку этого грандиозного тира.

— Мои клиенты любят, когда оружие демонстрируют в условиях, максимально приближенных к реальным, — сообщил он.

— Это что-то вроде вашей гигантской электрической железной дороги.

Белласар посмотрел на Малоуна непонимающим взглядом.

— Когда я учился в школе, у нас был парень, который собирал электрические железные дороги, а потом подкладывал под рельсы, водонапорные башни и вагоны петарды и взрывал их, — объяснил Малоун. — Ни до, ни после этого я никогда не встречал человека, который до такой степени любил бы уничтожать вещи.

— Давайте посмотрим, насколько вы любите уничтожать вещи.

— Что вы имеете в виду?

— Идите сюда и опробуйте это оружие. Вы ведь служили в морской пехоте. Выскажите свое профессиональное мнение о том, каков пятидесятимиллиметровый пулемет с механизмом ускоренной подачи боезапаса.

— Боюсь, от моего мнения будет мало проку. В последний раз я держал в руках оружие десять лет назад.

— Оружие — как велосипед. — Эта фраза прозвучала словно приказ. — Один раз научился — никогда не забудешь.

— Дерек! — предостерегающе окликнул Белласара Поттер.

— Не лезь! — отшил его Белласар, не сводя пронизывающего взгляда с Малоуна.

— Как вам будет угодно. — Малоун поднял руки вверх, шутливо показывая, что сдается. — Не пойму, для чего вам это нужно, но, если вы этого хотите…

Как только Малоун подошел к пулемету, Поттер снова всунул в уши затычки, а затем сунул руку под комбинезон, где, как предположил Малоун, у него наверняка был пистолет — на всякий случай. Охранники взяли автоматы на изготовку.

— Вот, возьмите, они вам понадобятся, — сказал Белласар, протягивая Малоуну затычки.

Малоун сунул их в уши и, поглядывая на Поттера, сделал зверское лицо и взялся за рукоятки пулемета.

— Вы хотите, чтобы я разнес что-нибудь конкретное? — осведомился он у Белласара.

— Грузовик справа, — ответил тот. Из-за затычек голос Белласара звучал приглушенно.

Когда Малоун прицелился и нажал на спусковой крючок, у него возникло ощущение, что он борется с каким-то живым и очень сильным зверем. Он ожидал, что ствол подбросит вверх, и заранее напряг руки, но то, что ему пришлось испытать, превзошло любые ожидания. От мощной очереди ствол пулемета рвануло к небу. Малоун опустил его, прицелился еще раз и снова нажал на гашетку. Если бы его внимание не было целиком сосредоточено на том, чтобы удержать контроль над оружием, он был бы потрясен произведенным им разрушительным эффектом. Веер огромных пуль буквально уничтожил заднюю часть грузовика, потом сместился к его передней части и через долю секунды разнес громадную машину в клочья. После того как Малоун отпустил гашетку, его руки дрожали. Ему подумалось, что если бы из этого оружия решил пострелять кто-то незнакомый с пятидесятым калибром, у него наверняка оказались бы выбиты из суставов обе руки.

— У вас тут что, какие-то супербронебойные патроны?

Белласар пожал плечами.

— Что вы думаете о сделанном нами усовершенствовании? — спросил он.

— Если вы не найдете способ стабилизировать отдачу, с этой штукой не сможет управиться никто.

— Не понимаю, о какой отдаче вы говорите. — Белласар подошел к пулемету, прицелился и нажал на гашетку.

Малоун оказался к этому не готов.

Пулемет загрохотал в ритме летящего по рельсам скорого поезда, при этом Белласар управлялся с ним без видимых усилий. Его руки властно держали оружие, не позволяя стволу задираться вверх. Стреляные гильзы летели по воздуху с такой скоростью, что казались смазанными.

Широкие плечи Белласара, его мускулистая грудь и прямая, как шомпол, осанка и раньше давали Малоуну повод предполагать, что он часто занимается физическими упражнениями, вероятнее всего, поднятием тяжестей. Однако то, что Малоун видел сейчас, было демонстрацией силы, которую он и не предполагал в этом человеке, давно перешагнувшем шестидесятилетний рубеж. Легкость, с которой Белласар справлялся с могучей отдачей, была поразительной. Он расстрелял второй грузовик и перенес огонь на джипы, едущие по улицам города-призрака, расстрелял их, затем — солдат, затем — гражданских, после чего перевел ствол пулемета на броневик. Малоуну не верилось в то, что пулемет может нанести столь чудовищный урон бронированной машине. У нее лопнули гусеницы, распахнулся люк, из которого повалил дым и стали вырываться языки пламени. «Господи, да это же бронебойно-разрывные патроны!» — подумал Малоун.

В этот момент Белласар развернул пулемет на треноге и направил его ствол на Малоуна. У того провалилось сердце. И, видимо, не у него одного. Ствол пулемета качнулся дальше, и Поттер прыгнул в сторону, словно перепуганный заяц. Позади них разбегались по кустам охранники.

Теперь ствол снова смотрел в грудь Малоуна. Несмотря на огромные усилия, которые потребовались для столь долгой стрельбы из этого монстра, Белласар выглядел так, как если бы он предпринял короткую поездку на автомобиле.

— Я продемонстрирую, что такое быть по другую сторону отдачи, — проговорил он. — Как насчет того, чтобы получить сотню пуль в грудь?

— По-моему, я чего-то не понимаю.

— Вряд ли. Я уверен, что вы очень хорошо все понимаете.

«Господи, неужели он знает, что я работаю на Джеба?» — подумал Малоун и приказал сам себе: «Блефуй!» Он не должен позволить себе показать хоть малейший признак неуверенности, допустить, чтобы Белласар понял, что поймал его на чем-то.

— Почему бы вам не объяснить, что именно вы имеете в виду? — спросил он.

— Вы считаете меня дураком?

— Ни в коем случае.

— Неужели вы думаете, что я не знал заранее, как подействует на вас ежедневное общение с моей женой на протяжении долгого времени? Неужели считаете, что я не предполагал, как вас потянет к ней, когда она снимет одежду? Я знал, что вы станете представлять, как занимаетесь с ней любовью!

Сердце Малоуна замедлило ритм. Значит, Джеб тут ни при чем.

— Вы совершенно неправильно поняли…

— Заткнитесь! Я хочу, чтобы вы раз и навсегда усвоили одну очень важную вещь. Я не могу контролировать ваши чувства, когда вы находитесь наедине с моей женой, но если вы станете действовать под влиянием этих чувств, если вы хоть раз прикоснетесь к ней более интимно, нежели сегодня, когда я вас застукал, если вы позволите себе нечто большее, чем художник, желающий успокоить свою модель, я притащу вас сюда и… Моя жена принадлежит мне, а я не люблю тех, кто трогает мои вещи! Вам это ясно?

— Вполне.

— Вы действительно все поняли?

— Абсолютно все.

Белласар повернул ствол пулемета в сторону городка, нажал на гашетку и стал крушить пулями закопченные стены, из которых летели огромные куски бетона. Он стрелял до тех пор, пока опустевшая патронная лента не выскочила из дымящегося пулемета. Белласар смотрел на руины, и тело его сотрясала крупная дрожь, но совсем не от мощной отдачи. Когда он заговорил, голос его был непроницаем:

— А теперь убирайтесь отсюда и займитесь работой.

5

— Извините.

Малоун оторвался от наброска, который рисовал по памяти, и увидел Сиену, стоящую у дверей солярия. Он был поражен. Она только-только исходила слезами, и вот, спустя столь короткое время, выглядит так блестяще, что хоть сейчас на подиум! На ней был свободный синий пуловер и такая же юбка до колен. Их цвет напомнил ему Карибы, где в Косумеле он любовался жадеитовым, желтовато-зеленым цветом моря, сидя на пляже у своего дома, который он так любил. Именно так — в прошедшем времени. Поскольку даже если Белласар выполнит обещание и приведет его собственность в прежний вид, Малоун больше туда и близко не подойдет.

— За что вы извиняетесь? — спросил он.

— За то, что устроила сцену.

— Сцену устроили не вы, а ваш муж.

— Нет. Я извиняюсь за свой непрофессионализм. У каждого из нас с вами своя задача, и я к выполнению своей подошла непрофессионально.

— Ерунда! Нам было необходимо урегулировать некоторые вещи.

— А теперь, когда они урегулированы… — Сиена взялась за низ своего пуловера и сделала попытку снять его через голову.

— Стоп!

— Я не хочу, чтобы Дерек разозлился еще больше. Вы ни разу не видели его, когда он находится в очень плохом настроении. Нам нужно сделать второй портрет, и чем скорее, тем лучше.

— Сядьте.

— Вы хотите, чтобы я позировала вам сидя?

— Я хочу, чтобы вы расслабились, пока я с вами говорю.

— Нет, прошу вас, нам нужно работать! Если Дерек решит, что мы теряем время попусту, он…

Малоун сжал зубы.

— Портрет должен рисовать я, поэтому позвольте мне решать, как и когда начинать работу! А теперь — сядьте. Пожалуйста!

Сиена нервно обернулась на дверь, но затем все же сделала то, о чем ее просил Малоун.

Он принес второй стул, оседлал его и положил руки на спинку, надеясь, что его неторопливые движения помогут Сиене расслабиться. А затем он мягко заговорил:

— Сегодня утром, увидев вас, ваш муж заявил, что точно так же вы выглядели, когда он впервые увидел вас в Милане, подчеркнув, что вы были «нефотогеничны».

Сиена опустила глаза.

— Что он имел в виду? — спросил Малоун.

Глаза Сиены затуманились. Было ясно, что мыслями она вернулась в прошлое. Она молчала так долго, что Малоун уже отчаялся услышать ответ. Наконец она сказала:

— Для меня это было плохое время.

— Когда именно это было?

— Пять лет назад.

Малоун молчал, ожидая продолжения.

— Я…

Малоун посмотрел на женщину ободряющим взглядом.

— Вы должны понять… — Сиена сделала глубокий выдох. — Модель — это самая беззащитная женщина в мире.

Малоун промолчал, опасаясь, что, если он что-нибудь скажет, она замкнется в себе.

— Мы все время пытаемся убедить себя в том, что представляем собой нечто большее, чем просто очень красивая упаковка. Мы сходим с ума от того, что годы неумолимо летят и мы стареем. Мы постоянно думаем: а вдруг лучшие дни уже позади?

Малоун молчал, хотя молчание это давалось ему с большим трудом.

— Конечно, бывают и исключения, но я к их числу не отношусь. Представьте, каково это — быть такой худой, что, даже если ты съешь совсем немного, на фотографиях будет видна выпуклость на животе! Постоянное чувство голода, изматывающие диеты или — еще лучше! — съешь что-нибудь и тут же засовываешь два пальца в рот. Чтобы хоть немного облегчить такую жизнь, ты пробуешь кокаин. От него ведь не толстеют! Зато, пусть ненадолго, становится чуть полегче. Потом доза увеличивается. А поскольку все вокруг пытаются тобой манипулировать, ты начинаешь мечтать о человеке, который придет и вырвет тебя из этой грязи, — сильном, умном, красивом. А потом он приходит и… оказывается последней сволочью!

Сиена говорила все быстрее и быстрее. Казалось, что она близка к истерике, и поэтому Малоун вмешался.

— Расскажите, — попросил он, — почему ваш муж сказал, что у вас в тот день было «нефотогеничное» лицо.

— Я ела так мало, что в итоге стала непригодной даже для фотосессий. Хуже того, из-за кокаина в моих глазах появился характерный блеск. И в итоге мужчина, с которым я тогда жила, избил меня. Он расшиб мне губу так, что она разошлась на две части, и поставил огромные синяки под глазами.

Малоун представил себе это зрелище, и его затошнило.

Пальцы Сиены не находили себе покоя.

— Это случилось в Милане. Я приехала туда на осенние показы мод, но после того, как меня избили, естественно, не могла принимать в них участия. Поэтому я оставалась у себя в гостиничном номере. Парень, с которым я жила, ушел, намереваясь трахнуть кого-то еще, а потом послышался стук в дверь. Я открыла, и на пороге стоял Дерек. Я никогда не забуду этого! Он был в смокинге, а в руке держал букет роз. Я в тот момент витала в кокаиновых парах, и когда я его увидела, клянусь, мне показалось, что это Розано Браззи, знаменитый итальянский актер. Понятия не имею, откуда он узнал, где я и что мне нужна помощь. Он только взял меня за подбородок и сказал: «Я пришел, чтобы позаботиться о тебе. Не собирай вещи. Возьми только плащ, и пойдем». Я моргнула. Я кивнула. Я не взяла даже плащ, а просто захлопнула дверь за собой и пошла к его лимузину.

— Но вы ведь говорили мне о том, что у вас была любящая семья?

— Я не говорила «любящая семья». Я сказала «любящие родители».

— Не понимаю.

Сиена сглотнула комок в горле.

— После смерти моих родителей, когда мне было двенадцать, меня отдали в семью моего дяди. Он постоянно лапал меня, а когда его жена уходила из дома, он пытался…

У Малоуна от ненависти пересохло во рту.

— Пару раз он пытался…

— Господи!

— Он предупредил меня, что если я кому-то что-то скажу, он вышвырнет меня, и я буду спать в сточной канаве. Мне было некуда деваться. В школе я училась плохо и каждый раз засыпала со слезами. А потом я ушла в воображаемый мир. Я стала читать только гламурные журналы, в которых печатались рассказы об обычных девочках, ставших супермоделями. Это продолжалось до тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. А потом он снова пришел в мою комнату. Я сказала, что не хочу больше этого, он лез ко мне, я закричала и разбудила его жену и детей. Когда я рассказала тете о том, что произошло, она не поверила ни одному моему слову, а дядя заявил, что все это вранье, и избил меня до полусмерти. Два дня после этого я лежала в кровати, а на третий, когда никого не было дома, я украла деньги, которые тетя прятала от дяди под цветочным горшком. Я надеялась, она подумает, что это его рук дело. А потом я упаковала чемодан, села в автобус и уехала в Чикаго, где жила в меблированных комнатах и не гнушалась никакой, даже самой паршивой работы. Но при этом я не переставала мечтать о том, чтобы стать одной из тех роскошных женщин, фотографии которых печатают на обложках глянцевых журналов. Я нашла курсы манекенщиц, работавшие по ночам, я лезла из кожи вон, чтобы моя мечта стала явью. И я добилась этого. От рекламы нижнего белья в газетах, через рекламу купальников в каталогах я пришла на обложки «Вог», «Космополитен» и всех остальных ведущих глянцевых журналов. Я наконец добилась своей цели. Вот только моя новая жизнь оказалась не такой глянцевой, какой она представлялась мне в мечтах. Вместо того чтобы попасть в рай, я оказалась товаром в мясных рядах.

— Что произошло после того, как вы уехали с Белласаром?

— Когда мы ехали в лимузине в аэропорт, он осмотрел мои раны и сказал: «Я не позволю уничтожить такую красоту и не допущу, чтобы кто-то причинил тебе вред. Даже ты сама». Он привез меня сюда. Здесь уже находился пластический хирург, проследивший за тем, чтобы повреждения на моем лице не оставили шрамов. Специальная медицинская бригада вывела из моего организма наркотические вещества, приглашенный психолог, работавший со мной, убедил меня в том, что еда не является моим врагом. Только через полгода Дерек сказал, что он удовлетворен результатами этой работы. Он был так горд! Он сказал, что, подобно Богу, создал меня. Сияя от удовольствия, он ходил вокруг, рассматривал меня со всех сторон и твердил, что своей красотой я обязана только ему.

Сиена зябко поежилась.

— Он был прав. Я опустилась на самое дно. Я умерла, и именно он вернул меня к жизни.

— Значит, он дал вам то, чего вы хотели? Наконец-то в вашей жизни появился человек, который стал защищать вас от всех превратностей жизни.

— Да, наверное. И так продолжалось до последнего времени. Но три месяца назад все стало иначе. Он вернулся из очередной деловой поездки, и я не узнала его. Его словно подменили. Ему не нравились морщинки, появившиеся в уголках моих глаз, он был шокирован, обнаружив у меня седой волосок, он потребовал, чтобы я не хмурилась и не смеялась, поскольку от этого на лбу появляются морщины. Я гадала, что же произошло во время этого его отъезда. Может, он влюбился в другую женщину? Когда я напрямую спросила его об этом, он наорал на меня, заявил, что я забиваю себе голову дурацкими фантазиями, и потребовал, чтобы я лучше следила за собой. Я покрасила волосы, начала делать всевозможные маски для лица, старалась всячески ему угодить, но ничего не помогало. Он становился все более нетерпимым по отношению ко мне. Что бы я ни делала, все было плохо. Наконец я дошла до того, что ожидала его отъезда в очередную командировку, как подарка. Только в его отсутствие я ощущала себя спокойной. Но он каждый раз возвращался и становился все ужаснее.

Малоун открыл было рот, чтобы приободрить Сиену, но не вымолвил ни слова, заметив, как напряглась она, увидев кого-то за его спиной. Она вскочила на ноги.

— Дерек, мы обсуждаем, как мне позировать, честное слово! Мы уже готовы приступить к работе. Клянусь!

Белласар стоял в дверном проеме.

— Мы улетаем в Стамбул. Будь готова к пяти часам. — Нахмурившись, он посмотрел на Малоуна. — У вас есть две недели, чтобы закончить портрет.

— Мне недостаточно этого времени.

— Сделайте так, чтобы оказалось достаточно.

— Когда я согласился на ваше предложение, то сказал, что буду выполнять работу на своих условиях, и вы их приняли.

— Условия изменились.

— Как же я могу работать без натурщицы? Как долго будет отсутствовать Сиена?

— Она будет отсутствовать столько, сколько понадобится.

— Что ж, чем дольше ее не будет, тем дольше я не смогу закончить портрет.

Глаза Белласара потемнели.

— Я начинаю думать, что Алекс был прав. Не надо было с вами связываться. В пять часов! — добавил он, зыркнув на жену, и вышел.

Глядя, как он уходит, Сиена поежилась.

— Сколько сейчас времени? — спросила она.

— Начало четвертого.

— Господи, я не успею!

Она вскочила, но Малоун остановил ее вопросом:

— Почему Стамбул? Почему такая срочность?

Ее голос прозвучал натянуто:

— Что бы там ни случилось, это связано с бизнесом. Нескольким клиентам Дерека нравится находиться в моем обществе. Когда я рядом, ему легче вести с ними переговоры.

Малоун понимающе кивнул. Разумеется, значимость Белласара в глазах этих людей возрастает, поскольку он женат на такой красавице!

— Я больше не могу говорить.

С этими словами Сиена встала и торопливо направилась к выходу, а Малоун остался сидеть, продолжая плести ниточку своих невеселых размышлений. Да, такая красота, без сомнения, может ослепить любого человека, даже лишить его на какое-то время рассудка. Но что произойдет, когда красота эта начнет давать трещины и в ней появятся изъяны? Это будет очень скверно и для бизнеса, и для репутации мужа, который довольствуется тем, что нельзя назвать совершенством! Поэтому, когда кто-то больше не может исполнять свои обязанности, ему необходимо найти замену.

6

Солнце опустилось достаточно низко для того, чтобы по террасе поползли тени, но оно еще было в состоянии отражаться от вращающихся лопастей вертолета. Малоун только что наблюдал, как в винтокрылую машину забрались Белласар, Поттер, Сиена и трое телохранителей. На женщине был элегантный костюм, а ее прическа могла служить примером совершенства. Даже с такого расстояния она была ослепительно красивой, но даже с такого расстояния Малоун заметил, с какой неохотой она забиралась в вертолет. Она напомнила ему шикарно одетого заключенного, которого ведут на судебный процесс. Или на казнь.

Это сравнение заставило его лицо судорожно скривиться. Вертолет, рокоча двигателями, взмыл в воздух, и Малоун внезапно испытал острую боль от расставания.

Часть пятая

1

Привыкший к семичасовым коктейлям в обществе Сиены, Малоун по мере приближения этого времени испытывал нарастающее беспокойство. «Теперь я бы уже спускался в библиотеку!» — думал он, но вместо этого Чейз, словно тигр в клетке, мерил шагами ту часть поместья, куда ему был разрешен доступ. Когда закат наконец выкрасил во все оттенки пурпура кусты, статуи и пруды поместья, он решил, что должен хоть что-то съесть, однако, оказавшись в одиночестве за длинным, освещенным свечами столом, лишь поковырял вилкой телячью отбивную и оставил ее почти нетронутой. Все его мысли были заняты одним: где находится Сиена и что она делает?

Если она еще вообще жива.

В мозгу Малоуна помимо его воли возникали картины одна страшней другой. Вот Белласар выбрасывает ее из вертолета, и ее тело разбивается о скалы. Вот Поттер стреляет ей в голову, забрызгивая внутренности вертолета мозгами, и сбрасывает тело в море… «Нет! — твердил он самому себе. — Поведение Белласара в последние дни говорит о том, что Сиена все еще нужна ему живой! По крайней мере пока нужна. Самое страшное не случится до тех пор, пока они не прилетят из Стамбула!»

Сон его был прерывист. Рано утром Малоун занимался зарядкой не час, а два. Это было необходимо ему, чтобы сбить внутреннее напряжение, переключить все свои физические и душевные резервы на физические усилия. Это не помогало. Страх за Сиену нарастал.

Закончив с упражнениями, Малоун вернулся в солярий, разложил перед собой наброски, сделанные с Сиены, и стал вглядываться в ее черты. Ему казалось, что она сидит перед ним во плоти, разговаривает с ним и он ощущает исходящий от нее аромат.

Малоун перешел в библиотеку. Вдыхая запах вековой пыли от хранящихся здесь фолиантов, он прошел по ковру к дальней стене и взобрался по стремянке к среднему ряду книжных полок. Именно в этом направлении указал Белласар в тот вечер, когда Малоун представил ему законченный первый портрет. Он тогда сравнил Сиену с Беатриче, возлюбленной Данте Алигьери, которая вдохновила поэта на создание «Божественной комедии». В тот вечер Белласар сказал: «Если вас заинтересует история о Данте и Беатриче, она великолепно изложена в автобиографии Данте в блестящем переводе Россетти. Эта книга находится вон на той полке. Издание 1861 года под названием „Данте и его Круги“».

Белласар сказал и кое-что еще: Беатриче умерла молодой, и Данте с тех пор был одержим любовью к ней. Любовью посмертной…

Малоун не мог отогнать от себя мысль: а вдруг и Сиена уже умерла такой же молодой?

«Хватит! — велел себе он. — Хватит думать о смерти!»

Поскольку книги были расставлены в алфавитном порядке, по фамилиям авторов, Малоуну не составило особого труда найти необходимый том. Исследуя полки, он подумал: как любопытно, что Россетти тоже зовут Данте — точно так же, как поэта, биографию которого он перевел! Он уселся в кожаное кресло, открыл книгу и стал читать о первой встрече Данте с Беатриче.

* * *

«В тот день она была облачена в платье благородного алого цвета… и в этот момент, признаюсь вам, дух жизни столь властно воззвал ко мне, что каждая струна моего тела напряглась и зазвучала всепоглощающим гимном любви».

* * *

«Точь-в-точь!» — подумал Малоун.

2

Прошло еще две ночи. Сиена все еще не вернулась.

Малоун ворочался на своей кровати, прислушиваясь к шарканью охранников за окном. Ожидание тянулось мучительно долго, но зато в его распоряжении оказалось достаточно времени, чтобы спланировать свои действия.

На столике рядом с кроватью лежал открытый томик Россетти.

* * *

Та же прекрасная дама явилась мне одетой в белоснежное платье… Это был первый раз, когда ее слова достигли моего слуха, и я ощутил такую любовь, что едва не умер, словно был отравлен сладким ядом.

* * *

С брови Малоуна скатилась капля пота. Он зашел в ванную, ополоснул лицо холодной водой, а затем вернулся в комнату и выключил свет. Подойдя к окну напротив кровати, он стал смотреть на тени и свет прожекторов, вырывавший из темноты пруды и фрагменты садов.

Взглянув на часы, Малоун убедился в том, что настала полночь. Через несколько секунд справа появится охранник и, поскрипывая ботинками, пройдет по усыпанной белым щебнем дорожке. Малоун отстранился от окна, чтобы его не было видно снаружи, и стал ждать.

Вот оно! За окном послышался скрип тяжелых ботинок по гальке, и на дорожке появился охранник. Малоун довольно кивнул. Через десять минут появится второй охранник — слева. Еще через пять минут из-за раздевалки, стоящей у края плавательного бассейна, выйдет третий и направится к вертолетной площадке. Этот распорядок не менялся на протяжении всех недель, в течение которых Малоун вел свои наблюдения.

Убедившись, что все идет своим чередом, Малоун взял книгу и вышел из комнаты. Сумрачный коридор был пуст. Неслышными шагами он прошел по ковровой дорожке, достиг спиральной лестницы и стал спускаться вниз, как вдруг услышал шаги по мраморному полу. Из комнаты справа вышел охранник и подозрительно уставился на него.

— Не спится! — проговорил Малоун и показал охраннику книгу. — Эту дочитал и решил взять другую.

Лицо охранника приняло озадаченный вид. Ему, видимо, казалась нелепой сама мысль, что человек может так много читать.

Малоун, однако, не стал вступать в дискуссии с этим узколобым приматом и, пройдя влево, открыл дверь в библиотеку. Спертый воздух в этом темном помещении напомнил Малоуну зал похоронного дома, в котором стоял гроб с телом его деда. Не хватало только запаха множества цветов.

«Прекрати думать об этом!» — приказал он себе.

Малоун нажал на выключатель, располагавшийся слева, и заморгал от яркого света, вспыхнувшего под потолком, а затем закрыл дверь за собой. Книги на полках были рассортированы не только по фамилиям авторов, но и по жанрам: фантастика, публицистика, биографическая литература. Последняя располагалась справа.

Направившись туда, Малоун услышал, как позади него открылась дверь в библиотеку, и, обернувшись, увидел на пороге охранника. Кивнув ему, Малоун продолжил свои поиски. Найти Британскую энциклопедию оказалось несложно. Малоун плохо разбирался в старинных книгах, но он успел изучить вкусы Белласара и знал, что это издание 1911 года является классическим и наиболее почитаемым у коллекционеров.

Охранник продолжал смотреть на него. Малоун снова кивнул мужчине, но на сей раз — с подчеркнутым нетерпением, словно говоря: «Молодец, ты выполнил свою задачу. Ты проявил себя хорошим сторожевым псом. А теперь возвращайся в свою будку и дай мне спокойно почитать». Под его взглядом охранник отступил, вышел в коридор, и вскоре его шаги затихли в глубине дома. Малоун подошел к двери и захлопнул ее с громким стуком, который должен был показать охраннику: гость не желает, чтобы его снова беспокоили.

Прихватив том на букву «Р», он подошел к удобному креслу, сел и стал перелистывать хрупкие страницы. Малоун отгонял мрачные предчувствия, убеждая себя в том, что все будет хорошо. Нужно только придерживаться плана.

Наконец он нашел статью, которую искал.

«Россетти, Данте Габриел, английский живописец и поэт, основатель „Братства прерафаэлитов“. Родился в 1828 г., умер в 1882 г.».

«Не смей думать о смерти!» — вновь велел себе Малоун.

Настоящее имя Россетти было Габриел Чарльз Данте, но он был до такой степени одержим творчеством средневекового итальянского поэта, что сделал свою фамилию — Данте — именем. Эта одержимость выразилась еще в одном: он стал отождествлять свою красавицу жену Элизабет с Беатриче и с головой погрузился в перевод стихов, которые посвятил ей Данте Алигьери, словно описывая таким образом любовь, которую сам испытывал к Элизабет. Когда вскоре после их женитьбы Элизабет умерла, он положил все рукописи своих переводов в ее гроб и похоронил их вместе с ней, после чего написал символический портрет, в котором попытался выразить всю глубину своей любви, назвав его «Beata Beatrix» — «Блаженная Беатриче».

Опять смерть! Пытаясь отвлечься, Малоун стал думать о том, что объединяет его с Россетти. Они оба были художниками, и жизнь каждого из них кардинально переменилась из-за женщин, в которых они влюбились, рисуя их портреты.

Любовь… Малоун впервые мысленно произнес это слово, чтобы описать чувства, которые он испытывал к Сиене.

3

Когда через полчаса охранник вновь заглянул в библиотеку, он застал Чейза спящим в кресле — с закрытыми глазами, головой, склонившейся на плечо, и книгой, лежащей на коленях. На сей раз, выйдя из библиотеки, охранник закрыл за собой дверь. Малоун тут же встал, выключил свет и подошел к окну. Выглянув наружу и не обнаружив ни одной живой души, он выбрался из окна, прикрыл раму и юркнул за один из больших кустов. Если охранник вернется в библиотеку и не застанет его там, он решит, что Малоун проснулся и отправился в свою комнату.

Стоя за кустом, Чейз осмотрел пространство, освещенное прожекторами, убедился в том, что поблизости никого нет, перебежал через дорожку и, оказавшись за длинной вереницей других кустов, стал красться в направлении монастыря, ориентируясь на колокольню, которая высилась на фоне темного неба. Крадучись и перебегая из одной тени в другую, он преодолел расстояние, которое в иных условиях потребовало бы пяти минут неспешной ходьбы, за целых тридцать минут.

Его ладони вспотели. За десять лет он успел подзабыть свои военные навыки и теперь с трудом сдерживал волнение. Сердце его гулко колотилось, легким не хватало воздуха. Выйдя из-за фонтана, Малоун нырнул за вечнозеленый куст в виде какого-то животного, припал к земле и стал вглядываться в стрельчатые окна монастыря. Большая их часть была погружена во тьму, но он с удивлением заметил, что окна первого этажа ярко освещены.

Малоун долго решал, стоит ли ему подобраться поближе, как вдруг открылась дверь и на фоне вырвавшегося из нее света возник мужской силуэт. Из здания вышел охранник с винтовкой, закрыл за собой дверь, поглядел на звездное небо и закурил. Малоун беззвучно возблагодарил небеса за то, что они удержали его от поспешных и опрометчивых действий.

«Все в порядке, — стал успокаивать он себя, — я подожду, пока он зайдет внутрь или просто уберется отсюда». Но в отсутствие Белласара и Поттера охранник, видимо, решил не утруждать себя чрезмерным соблюдением дисциплины. Докурив сигарету и затоптав окурок носком ботинка, он продолжал стоять на месте. Лишь когда открылась дверь и из нее появился мужчина в белом до колен халате, охранник вытянулся по стойке «смирно», всем своим видом давая понять, что он зорко стережет вход в здание.

Вышедший был высоким худым мужчиной с темными волосами и грубыми чертами лица. Малоун видел его впервые. В свете, лившемся из открытой двери, Малоун внимательно рассматривал его, пытаясь запомнить широкий рот, густые брови и квадратное лицо. Времени у него было мало. Мужчина в халате указал на окурок у ног охранника и сказал что-то резкое, после чего провинившийся стражник хмуро потупился. После следующей реплики охранник вошел в здание следом за отчитавшим его человеком. Хлопнула дверь, и вновь наступила темнота. Однако она была не кромешной. Свет прожекторов позволил Малоуну внимательно осмотреться, и, только убедившись, что в поле зрения нет других охранников, он осмелился подобраться к окнам монастыря.

Почему на этом мужчине был белый халат, какие носят врачи и ученые в лабораториях? Что находится за этими окнами? Несмотря на то что грудь его словно стянуло стальным обручем, Малоун оставался в неудобной позе, скрючившись в кустах возле стены монастыря. Послышались шаги. Еще один охранник прошел совсем рядом с ним. Малоун услышал металлический звук. Похоже, это висевшая на груди винтовка терлась о пряжку пояса.

Затем до его слуха донесся звук приглушенных голосов, раздававшийся из глубины здания. Малоун прижался к стене, чтобы не быть увиденным, однако его опасения были напрасны — изнутри на окнах висели жалюзи. Он перебрался к следующему окну и, найдя укрытие за еще одним кустом, попробовал заглянуть внутрь. На сей раз удача оказалась более благосклонной к нему. На этом окне были не жалюзи, а лишь внутренние ставни, створки которых сейчас были частично распахнуты.

Он увидел кусочек комнаты: каменный пол, столы, стеклянные шкафы, лабораторное оборудование, компьютеры и различные электронные устройства. Два больших металлических шкафа у дальней стены напоминали промышленный холодильник и морозильник.

Голоса зазвучали более отчетливо, и в поле зрения Малоуна появились охранник и человек в белом халате. Он говорил на русском языке, который охранник — как, впрочем, и Малоун — явно не понимал, но смысл его слов был понятен и без того: он хотел, чтобы охранник открыл один из больших деревянных ящиков.

Заскрипели гвозди, выходя из своих гнезд. Охранник навалился на фомку всем весом, и крышка ящика отскочила. Малоун услышал громкий протестующий крик, и тут же в видимом ему пространстве появился третий мужчина. Он также был в белом халате, отчаянно жестикулировал и, тараторя что-то на русском, показывал на ящик. Здесь также было все понятно. Он предупреждал двух других: «Будьте осторожны!» Малоун уже видел эту отчаянную жестикуляцию раньше. Более того, ему приходилось видеть и этого мужчину: та же лысина, те же сутулые плечи. Это был тот самый человечек, который появился из вертолета в первый день пребывания Малоуна в поместье. Тогда русского возмутила небрежность, с какой люди Белласара выгружали из «вертушки» эти самые ящики.

Малоун сосредоточил все внимание на его внешности: глубоко посаженные глаза, высокий лоб, круглое лицо и…

Отдаленный рокот заставил Малоуна вздрогнуть. По мере его приближения горло Малоуна словно сжала чья-то невидимая ледяная рука. Это возвращался вертолет! Боже, неужели вернулся Белласар? И прилетела ли с ним Сиена?

Гул лопастей стал настолько громким, что его услышали и трое находившихся в монастыре. Они обернулись к окну, и Малоун отскочил в сторону. Судя по тому, что тон их голосов не изменился, они его не заметили, однако теперь, с возвращением Белласара, здесь поднимется суматоха, и охрана непременно обнаружит его. Суета начнется и в доме, так что Малоун вряд ли сумеет проскользнуть внутрь незамеченным.

Его единственный шанс — воспользоваться коротким промежутком времени, в течение которого все внимание будет привлечено к садящемуся вертолету.

В пространстве между монастырем и шато вспыхнули ослепительные огни, осветив посадочную площадку, и в ту же минуту загорелся еще один прожектор, только его свет шел не с земли, а сверху. Это был прожектор, установленный на носу вертолета.

«Охранники сосредоточат все внимание на вертолете, — лихорадочно думал Малоун. — В тот момент, когда он сядет, нужно действовать. Это мой единственный шанс. Не зевай!»

Он уже собрался кинуться от кустов, растущих вдоль стены монастыря, к другим, более высоким, за которыми он укрывался по дороге сюда, как вдруг мимо него пробежал охранник. Если бы Малоун не сдержал вовремя свой порыв, они столкнулись бы нос к носу. Он огляделся, желая убедиться в том, что следом за первым охранником не торопится второй. Нет, больше никого не было. «Они пока заняты! У меня получится!» — убеждал он самого себя.

Как только вертолет пролетел над его головой и луч от его прожектора проскользил мимо, Малоун пустился бежать. Он достиг противоположного ряда кустов как раз в тот момент, когда позади хлопнула дверь монастыря и послышалась русская речь. Похоже, русские направлялись к вертолетной площадке, но Малоун не стал оборачиваться, чтобы убедиться в этом. Он бежал, словно дичь от погони. Когда он крался от дома, используя в качестве укрытия кусты, фонтан и глубокие тени, ему понадобилось полчаса, чтобы добраться до монастыря. Теперь ему необходимо преодолеть то же расстояние за считаные минуты.

Он услышал, как справа от него вертолет приземлился на площадку и гул лопастей стал стихать. Теперь из него в любой момент может выйти Белласар или кто угодно, кто там находится (Господи, только бы ничего не случилось с Сиеной!), и пройти в дом. Белласар спросит охранников о том, чем занимался Малоун в его отсутствие, охранник, видевший его в библиотеке, доложит, что в последний раз, когда он туда заглядывал, Малоун находился там и спал в кресле. Белласар захочет убедиться в этом самолично. «И если Белласар не обнаружит меня там, — думал Малоун, — у него возникнут подозрения, и он проверит мою комнату».

Впереди появился охранник. Малоун метнулся за очередную статую и замер, моля небеса, чтобы мужчина не посмотрел в его сторону. Оглянувшись направо, сквозь просвет в кустах он увидел ярко освещенную площадку. Со злым лицом из вертолета выбрался Белласар и раньше, чем двое в белых халатах успели подойти, широкими шагами направился к дому. Следом за ним шли телохранители. Однако ни Поттера, ни, что еще более важно, Сиены видно не было. «Боже, неужели с ней что-нибудь случилось?» Однако в следующий момент Чейз заметил какое-то движение внутри вертолета и увидел фигуру человека. К огромному облегчению Малоуна, это оказалась Сиена. Однако облегчение немедленно уступило место беспокойству, когда он увидел, как неуверенно она движется. Даже с такого расстояния было видно, что ее шатает из стороны в сторону.

«Шевелись! — приказал Малоун самому себе. — Сейчас ты ей все равно ничем не поможешь, а если не вернешься в библиотеку до появления там Белласара, то не сможешь помочь ей вообще никогда! Черт, да ты и себе-то помочь уже не сможешь!»

После того как охранник, оказавшийся на его пути, ушел, Малоун бросил еще один взгляд на Сиену и вновь обратил внимание на то, как неуверенно она идет. Затем он заставил себя двинуться дальше — мимо статуи, по направлению к шато. В нескольких верхних окнах вспыхнул свет. По всей видимости, это были апартаменты Белласара. «Возможно, — с надеждой подумал Малоун, — он сразу же ляжет спать и отложит проверку до завтра?»

Когда Малоун достиг последней секции спасительных кустов, его грудь тяжело вздымалась. Он внимательно осмотрелся, желая убедиться в том, что никто из охранников не увидит, как он пересечет белую гравиевую дорожку и влезет в окно библиотеки. Малоун уже изготовился к решающему рывку, как вдруг его парализовало и ноги вросли в землю. В окнах библиотеки вспыхнул яркий свет.

— Ты же сказал мне, что он здесь! — гремел Белласар, щурясь от яркого света.

— Он действительно был здесь, — оправдывался охранник. — Я сам видел, что он спит в кресле, примерно час назад.

— И где же он теперь?

— Должно быть, проснулся и отправился в свою комнату.

— Ни с того ни с сего у него вдруг просыпается интерес к старинным книгам! Ни с того ни с сего он посреди ночи вдруг решает отправиться в библиотеку! Ты видел, как он поднимается к себе?

— Нет, — развел руками охранник.

Белласар метнулся к окнам и заметил, что одно из них прикрыто неплотно, будто кто-то выбрался через него наружу и специально оставил щель, чтобы легче было влезть обратно.

— Проклятье! Найдите его немедленно! — заорал Белласар. — Быстро, в его комнату! Я хочу знать, где он находится!

Охранник выбежал в коридор, Белласар — следом за ним. Оказавшись в вестибюле, он махнул рукой троим прилетевшим с ним телохранителям, приказывая им следовать за собой, а затем, перепрыгивая сразу через три ступени, стал подниматься по спиральной лестнице. Оказавшись наверху, Белласар подождал, позволив остальным догнать себя, после чего прошел по коридору до комнаты, отведенной Малоуну, открыл дверь, включил свет и, моргнув от неожиданности, уставился на пустую, даже не разобранную кровать.

— Обыскать всю территорию! Найти эту сволочь!

Охранники побежали выполнять приказание.

Последовав за ними, Белласар наткнулся на Сиену, устало поднимавшуюся по лестнице.

— Он исчез, — сообщил ей Белласар. — Если я найду его в том месте, где ему не положено быть, тебе больше не придется позировать. Он сдохнет!

Обогнув жену, Белласар стал спускаться по лестнице.

— Проверьте все комнаты! — крикнул он группе охранников, прибежавших на шум. Затем, увидев русских и еще несколько человек из охраны, стоящих в дверях, он распорядился: — Обыщите монастырь! — Обернувшись к телохранителю, который шел за ним, Белласар приказал: — Дай мне пистолет!

Передернув затвор 9-миллиметрового «сиг-сойера» и убедившись, что оружие готово к стрельбе, Белласар вышел из дома, чтобы присоединиться к поискам.

Тут и там плясали лучи фонариков. Это охранники обыскивали все закоулки поместья, заглядывая под деревья и за кусты. Слева от Белласара послышался звук разбившегося стекла и раздался крик:

— Мы нашли его! Он здесь! Сюда!

4

Притворяясь внезапно разбуженным, Малоун сел на кушетке, на которой до этого он лежал в полной темноте. Ворвавшиеся в солярий мужчины так яростно толкнули дверь, что она ударилась о стену и ее стеклянные вставки разлетелись на мелкие куски. Осколки шрапнелью брызнули на пол, стали хрустеть под ботинкам вошедших, которые, направив на Малоуна лучи фонариков и дула пистолетов, рывком подняли его на ноги.

— Что за черт? — пробормотал он, стараясь, чтобы его голос звучал сонно.

Один из мужчин выскочил наружу и закричал:

— Мы нашли его! Он здесь! Сюда!

— Какого черта здесь происходит? — наигранно возмутился Малоун. — Почему вы…

Договорить ему не дал сильный удар фонариком, пришедшийся в скулу. Перед глазами Малоуна поплыли цветные круги, ноги подогнулись. Он начал падать, но один из мужчин рывком поставил его на ноги и собрался ударить его еще раз, но в этот момент в комнату ворвалась целая группа людей.

— Где он? — прорычал Белласар. — Покажите мне этого сукина сына!

Кто-то включил верхний свет. От удара по лицу у Малоуна кружилась голова, но ему все же удалось сфокусировать зрение, и он увидел Белласара, пробиравшегося к нему сквозь толпу охранников. Его обычно красивое лицо было сейчас искажено злобной гримасой.

— Когда мы увиделись первый раз, вы были привязаны к стулу и обмочились. — Грудь Белласара вздымалась от клокотавшей в нем ярости, сам же он натягивал кожаные перчатки.

— Я не понимаю, — заговорил Малоун. — В чем дело?

— Молчать! — рявкнул Белласар и ударил его в лицо.

Голова Малоуна откинулась назад, а перед глазами вновь поплыли разноцветные круги. В ушах у него стоял звон. Когда он немного пришел в себя, то почувствовал, что из разбитых губ течет кровь, смешиваясь с кровью, стекающей из раны на левой скуле, нанесенной фонариком.

— Когда я первый раз увидел вас с лужей мочи под ногами, то сказал, что вы — дурак, поскольку отказываетесь сотрудничать со мной. — Голос Белласара дрожал от злобы. — Но я также сказал, что являюсь разумным человеком и готов предоставить вам второй шанс. Но тогда же я предупредил вас, что… — Он нанес еще один удар в лицо Малоуна, еще сильнее разбив ему губы. Удар был такой силы, что охранники, державшие Малоуна, даже отступили назад. — Что я никогда не даю третьего шанса.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем Малоун сумел говорить.

— Я тоже не даю третьего шанса, — с трудом произнес он. — Вы ударили меня дважды. Попробуйте сделать это в третий раз.

— Что?!

— Но только чтобы на мне не висели ваши охранники.

— Находясь на пороге смерти, вы еще осмеливаетесь так со мной говорить?

— Но почему, черт возьми, вы меня бьете и угрожаете?

— Вы что, всерьез полагаете, что сможете выкрутиться из этого с помощью столь дешевого блефа?

— Из чего этого?

— Вы отрицаете, что вылезли из окна библиотеки?

— Из окна библиотеки? Что за бред?

— Вы отрицаете, что были там?

— Конечно, я там был! Вы сами рассказали мне про Данте и Беатриче. Мне стало интересно, и я решил почитать книгу, которую вы рекомендовали. Желаете устроить мне экзамен? Пожалуйста! Хотите знать, в чем была Беатриче, когда Данте повстречал ее в первый раз? В красном платье! Хотите знать, какого цвета платье на ней было во время их второй встречи? Белое! В следующий раз он встретил ее в церкви! Там она была в…

— Почему было открыто окно библиотеки?

— А мне откуда знать, дьявол вас забери!

— Охранник не видел, чтобы вы выходили из библиотеки.

— Один — один! Я тоже не видел его, когда выходил из библиотеки! — Чейз вытер кровь с лица. — Чтение о Беатриче навело меня на мысль о том, чтобы попробовать делать наброски Сиены по памяти. Поэтому я пришел сюда, стал рисовать, а потом устал и заснул на этой кушетке. А проснулся, уже когда сюда ворвались ваши громилы.

— Докажите! Где этот ваш новый набросок?

— На полу, возле кушетки. На нем как раз стоит один из ваших охранников. Только боюсь, что этот набросок теперь немного перепачкан моей кровью.

Охранник, наступивший на рисунок, сделал шаг назад, и Белласар поднял смятый листок, заляпанный кровью и с отпечатком ботинка на нем.

— Я видел все ваши наброски, — заявил он. — Если это один из них…

Он посмотрел на рисунок, и его голос прервался.

Малоун сделал этот набросок два дня назад, когда одержимость Сиеной заставила его взяться за карандаш и попытаться запечатлеть на бумаге идеализированный образ ее красоты.

Рот Белласара приоткрылся, словно он хотел что-то сказать и не мог. Когда же он наконец обрел дар речи, то произнес лишь одно слово.

— Потрясающе! — прошептал он.

— Да, особенно с кровью и следом от ботинка! Только рамочки не хватает!

Белласар продолжал смотреть на набросок, словно пораженный громом.

— Просто дух захватывает! — пробормотал он и, опустив рисунок, признался: — Видимо, я ошибался.

— От этого признания моему лицу стало гораздо легче.

— Я пошлю за врачом.

— Коли вы стали столь мягкосердечны, для начала прикажите вашим бандитам отцепиться от меня.

Белласар посмотрел на Малоуна тяжелым взглядом, но все же кивнул своим людям, и они одновременно, словно кто-то кнопку нажал, отпустили Малоуна.

Малоун снова вытер кровь с подбородка. Посмотрев через плечо Белласара, он увидел стоящую в дверном проеме Сиену. Ему показалось, что она одурманена еще сильнее.

Белласар тоже заметил ее.

— Причин для волнения нет, моя дорогая. Завтра ты уже сможешь позировать.

Сиена ничего не ответила. Глаза ее были наполнены черной пустотой, лицо ничего не выражало. Малоун решил, что ее, вероятно, накачали наркотиками.

5

Снаружи, на скудно освещенной террасе, ждали двое русских. Белласар направился к ним, чтобы о чем-то поговорить, а Малоун тем временем предпринял еще одну попытку запомнить их лица. Затем, решив, что не стоит глазеть на них столь пристально, он сделал то, что ему хотелось больше всего на свете, — перевел взгляд на Сиену, пытаясь понять, что могло произойти в Стамбуле, о чем она думает и что чувствует. В его груди словно что-то оборвалось, когда она вдруг отвернулась. Он не мог сказать наверняка, было ли ей страшно или она просто не хотела смотреть на его изуродованное лицо. Но если Сиена испытывает к нему хоть какое-то уважение, она могла хотя бы наградить его сочувственным взглядом. Если она только не боялась того, как отреагирует на это Белласар.

Когда тот вернулся, поговорив с русскими, он, Сиена и Малоун прошли через террасу в дом. За ними шагали три телохранителя. Когда все они поднялись на второй этаж, Белласар не терпящим возражений голосом объявил:

— С сегодняшнего дня, если вам опять захочется работать ночью, вас будет сопровождать охранник.

— Похоже, я превратился в узника?

Не удостоив его ответом, Белласар повел Сиену на третий этаж, где располагались их комнаты. Два телохранителя последовали за ними, третий остался с Малоуном. Сверху до его слуха донесся голос Белласара:

— Нет, моя дорогая, наш разговор еще не окончен.

У Малоуна екнуло сердце, но, поскольку охранник не сводил с него глаз, он сделал вид, что услышанная фраза его нисколько не интересует. Затем по ступеням поднялся грузный мужчина с медицинским чемоданчиком в руке. Теперь Малоуну было чем заняться.

Доктор привел в порядок лицо Малоуна прямо в его комнате, смыв кровь и смазав раны остро пахнущими дезинфицирующими средствами. Лишь на ту из них, которая была нанесена фонариком, на скуле потребовалось наложить пять швов. Что касается разбитых губ, то доктор сказал, что они заживут сами.

— Следите за тем, чтобы швы все время были сухими, — предупредил врач, говоривший по-английски с сильным акцентом. — Вот вам капсулы, принимайте по одной через каждые шесть часов. Это обезболивающее. Завтра я зайду проведать вас.

Когда доктор уходил, Малоун заметил в коридоре охранника. Он закрыл и запер дверь, снял с себя залитую кровью одежду и бросил ее в корзину для грязного белья. Потом, проигнорировав предупреждение врача о том, чтобы держать швы сухими, он влез в душ и подставил лицо под обжигающе горячие струи. Вода смыла кровь с его груди и рук, но сколько бы Малоун ни намыливался, сколько бы ни тер себя губкой, он все равно не мог избавиться от ощущения грязи.

«Сволочь!» — мысленно твердил он, думая о Белласаре, однако его злость уравновешивалась пониманием того, что ситуация вышла из-под контроля.

Насухо вытершись, он рискнул взглянуть в зеркало и поразился тому, насколько сильно покалечены его щека и губы. Когда его избивали, он испытывал только шок, теперь же пришла боль. Но, несмотря на это, Малоун не рискнул принять оставленные доктором таблетки. Он понятия не имел, что это за лекарство, насколько оно сильнодействующее, и вполне допускал мысль, что Белласар мог приказать доктору подсунуть ему какой-нибудь наркотик. «Ну уж нет, — сказал себе Малоун, — у меня должна быть ясная голова».

Натянув трусы и футболку, Малоун взял альбом для рисования, который всегда лежал у него на тумбочке, сел на кровать и, закрыв глаза, напряг память. Открыв их через полминуты, он принялся рисовать того русского, которого видел в день своего приезда и еще раз — сегодня ночью. Овальное лицо, глубоко посаженные глаза, высокий лоб. Он снова зажмурился, пытаясь вспомнить, какой подбородок был у русского — выпирающий или срезанный, были ли его брови прямыми или дугообразными. Вспомнив, он торопливо продолжил рисовать. Когда сходство стало несомненным, Малоун усилил его еще больше, добавив некоторые детали, которые всплывали в памяти по мере того, как он работал.

После двадцати минут непрерывного рисования Малоун наконец удовлетворился достигнутым результатом, отложил набросок в сторону и принялся рисовать второго русского — высокого, крепко скроенного мужчину с густыми бровями и грубыми чертами лица. На этот набросок у него ушло больше времени. Лишь через полчаса Малоун решил, что сумел добиться достаточного сходства. Затем он положил набросок на стол, перевернул, чтобы не возникало искушения посмотреть на него, и принялся рисовать заново, проверяя свою память. Теперь работа шла споро, и первого русского он сумел нарисовать меньше чем за десять минут. Потом он еще раз нарисовал типа с кустистыми бровями. Сравнив первые наброски со вторыми, Малоун нашел, что они более или менее идентичны. Он повторил все с самого начала еще раз и еще. Каждый новый рисунок занимал все меньше времени и ничем не отличался от предыдущих.

Убедившись, что лица этих двоих накрепко отпечатались в его памяти и что он сумеет нарисовать их в любой момент и за очень короткий срок, Малоун сложил каждый листок размером восемь на десять дюймов гармошкой, прошел в ванную комнату, поставил все эти бумажные гармошки в раковину и поджег их сверху. Это был старый трюк, который Малоун выучил еще в школе, на уроках физики: бумажные гармошки сгорали полностью и, что немаловажно, почти без дыма. «Кто сказал, что учеба — пустая трата времени?» — подумал Малоун и смыл оставшийся пепел струей воды. Он не рискнул просто порвать листы и спустить их в унитаз. Они могли случайно всплыть, как это нередко случается с туалетной бумагой, и попасться на глаза уборщице, которую Белласар, возможно, проинструктировал, приказав сообщать ему обо всем необычном, что связано с Малоуном. А если бы Белласар узнал, что Малоун рисовал русских, это стало бы для него смертным приговором.

Морщась от боли в губах и скуле, Малоун подошел к окну и распахнул его, чтобы запах дыма выветрился окончательно. Убедившись в том, что все в порядке, он выключил свет и забрался в кровать. Часы показывали пять утра, но Малоун не спал.

Часть шестая

1

— Доброе утро.

— Доброе утро.

— Мне не хватало вас за завтраком, — сказал Малоун.

Сиена, стоявшая в дверях солярия, опустила взгляд.

— Мне не хотелось есть.

Хотя Сиена двигалась уже не столь неуверенно, как накануне, было видно, что она еще не до конца пришла в себя. Ее лицо было бледным, вокруг глаз залегли круги. Вероятно, понимая, что она сейчас выглядит не лучшим образом, Сиена постоянно отводила взгляд, пытаясь не встречаться глазами с Малоуном. А возможно, ей было больно смотреть на его изувеченное лицо.

— Сильно болит? — спросила она, все так же глядя в сторону.

— Я бы ответил вам широкой жизнеутверждающей улыбкой, но, боюсь, это не понравится моей верхней губе, — попытался пошутить Малоун. Попытка не удалась, но ничего лучше ему просто не пришло в голову. В этом были виновны бессонная ночь, постоянно саднящие раны и страх перед тем, как Сиена отреагирует на то, что он собирался ей сказать. Хуже того, как он сможет обсуждать с ней столь важную тему, если она даже не смотрит в его сторону? Рана на его скуле опухла, губы покрылись коркой. Удивительно еще, что она не убежала от страха при виде такой жуткой рожи!

— А вы? — мягко спросил он. — Как вы?

— Бывало и лучше.

— Как в Стамбуле?

— Душно и постоянная толчея.

— Я хотел спросить…

— Я знаю, о чем вы хотели спросить, но давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом.

Сиена была одета в бежевую льняную юбку до пят, сандалии и пуловер. Она взялась за низ пуловера, намереваясь стащить его через голову, но тут позади нее послышались шаги, и она резко обернулась. Это был всего лишь проходивший мимо слуга, но Сиена, похоже, не испытала облегчения.

— Нам нужно начинать, — сказала она.

Что-то в ее глазах напомнило Малоуну животное, воля которого раз и навсегда сломана жестоким дрессировщиком.

— Дерек передумал, — проговорила она. — Теперь он хочет, чтобы я позировала полуобнаженной.

Это сообщение озадачило Малоуна, но он был слишком озабочен другими вещами, чтобы допытываться, с какой стати Белласар вдруг изменил свои первоначальные планы. Он испытывал странное ощущение: как будто они с Сиеной не провели вместе несколько недель, как будто их разделяют миллионы километров.

— Где я должна встать?

Нет, не так он представлял их встречу после разлуки! Малоун думал, что она будет общительной, создаст атмосферу, в которой он сможет завести откровенный, доверительный разговор. Теперь же возникало ощущение, что они если и не стали врагами, то по крайней мере оказались по разные стороны баррикады.

— Вон там, напротив стены. Чтобы на вас падал свет.

Она встала там, где велел Малоун. Однако то, как Сиена двигалась, насторожило его.

— Подождите секундочку! Вы хромаете?

— Что? — Ее голос прозвучал, как голос ребенка, которого застали за каким-то предосудительным занятием.

— Вы хромаете.

— Нет.

— А я говорю — хромаете! Вам больно ходить!

— Не обращайте внимания. У меня просто затекли ноги от долгого сидения в самолете.

— Я вам не верю. Пройдитесь. Идите ко мне.

— Я же говорю вам, это всего лишь…

— Идите сюда!

Она не двинулась с места.

Тогда Малоун сам подошел к ней.

— Что произошло?

Сиена отвела взгляд в сторону.

— Что он с вами сделал?

— Ничего. Я вообще не понимаю, о чем идет речь.

Малоуну было не по себе. Находясь в солярии, он всегда следил за своими словами, предполагая, что в этом помещении могут быть установлены прослушивающие устройства. Пару раз он намеренно переходил границы дозволенного — немного, совсем чуть-чуть, — и каждый раз вслед за этим в дверях возникал Белласар, чтобы продемонстрировать, кто в доме хозяин. Но теперь, когда события вышли из-под контроля, Малоун знал: пусть даже Сиена настроена против него, он обязан рискнуть.

— Ладно, — сказал он.

На лице женщины появилось удивленное выражение, словно она приготовилась отразить атаку, а ее не последовало.

— Если у вас ничего не болит, мы можем приступить к работе. Вашему супругу не понравится, если мы будем терять время попусту. Я уже принял решение относительно того, как вы будете позировать. Делать дополнительные наброски не имеет смысла — их и так достаточно. Я сразу начну писать.

Говоря это, Малоун взял ее под руку и повел в заднюю часть солярия.

— Что вы…

Но он не дал ей договорить.

— Мне нужно взять кое-что в кладовке. Подождите меня здесь, я вернусь через пару минут.

Однако Малоун продолжал тащить ее с собой — к двери кладовки.

2

Это была маленькая, душная, плохо освещенная комнатка, заваленная всякими принадлежностями для живописи: красками, кистями, растворителями, блокнотами для набросков, коробками с карандашами. Окон здесь не было.

— Что вы задумали?

— Говорите тише!

Малоун закрыл дверь и провел Сиену мимо многочисленных коробок к водопроводной раковине. Он не мог быть уверен в том, что здесь нет «жучков», но, учитывая царившую здесь тесноту, предполагал, что Белласар мог не удостоить кладовку вниманием, сочтя, что тут вряд ли кто-то станет вести переговоры. Но на всякий случай Чейз открыл оба крана, в надежде на то, что звук льющейся воды заглушит их голоса.

— Я боюсь, что в том помещении, где мы работаем, установлены микрофоны.

— Микрофоны? — Это предположение настолько ошеломило Сиену, что ей пришлось ухватиться за край раковины.

— Расскажите мне, что он сделал с вами.

— Нет! Пойдемте отсюда! Если Дерек…

— Я могу помочь вам.

— Мне не может помочь никто!

— Пожалуйста, позвольте мне хотя бы попробовать.

Они стояли, словно две статуи, застыв напротив друг друга, глаза в глаза. Медленно подняв руку, Сиена поднесла палец к искалеченному лицу Малоуна и, не прикасаясь, провела им вдоль его разбитых губ, нарисовала воображаемую линию вдоль раны на щеке.

— Как мне тебя жалко! Вчера, когда я увидела, что он сделал с тобой, мне хотелось плакать.

— А что он сделал с тобой?

Ее глаза затуманились, и она покачала головой из стороны в сторону.

— Ты уже видел, каким может быть Дерек. Не стоит тебе лезть во все это.

— Я должен.

Посмотрев на него горьким взглядом, Сиена нагнулась, взялась за края своей юбки и дрожащими руками подняла ее выше лодыжек, а затем — до колен, обнажив голени. Малоун ошеломленно смотрел на фиолетовые кровоподтеки, которыми были покрыты ее ноги. По ним словно прошлись крестьянским цепом.

— Боже мой! — пробормотал он.

Сиена разжала руки, и юбка опала. Затем, выпрямившись, она взялась за ее верхнюю часть, приспустила ее, и Малоун увидел, что точно такие же лиловые синяки и гематомы покрывают ее тело до самой талии.

— Какого дьявола он…

— Мужчина, с которым встречался Дерек, не обращал на меня никакого внимания, — стала рассказывать Сиена. — Более того, он не мог дождаться, чтобы я ушла. Раньше такого не бывало ни разу. Когда Дерек в три часа утра вернулся в наш номер, он был вне себя от бешенства. Он сказал, что во всем виновата я и что из-за меня важнейшие переговоры оказались почти сорваны. Он сказал, что от меня никакого проку, что ему противно на меня смотреть, что я…

Малоун прикоснулся к ее руке.

— Успокойся. Не надо снова переживать все это.

— Впервые за все время, которое я его знаю, Дерек замахнулся, намереваясь ударить меня. Я словно перенеслась на пять лет назад и оказалась в Милане, рядом с моим тогдашним любовником, который избивал меня.

Сиена вздрогнула, словно перед ее лицом вновь возник кулак.

— Я всегда считала, что Дерек, возможно, единственный человек на земле, который никогда не сделает мне больно. А он вдруг принялся бить меня, как бьют по футбольному мячу. Он бил меня по тем местам, на которых синяки не должны быть видны посторонним, — по ногам, по бедрам, по животу. Я пыталась защититься, отскочила за стол, но он продолжал наступать на меня и бить, бить, бить… Если бы не появился Алекс, я боюсь, он мог бы…

— Кстати, а где сейчас Алекс? Почему он не вернулся вместе с вами?

— Он остался в Стамбуле. Дерек поручил ему провернуть какой-то трюк, чтобы заставить партнера по переговорам стать сговорчивее. Он возвращается сегодня днем.

— Днем?

Сиена наморщила лоб.

— Для тебя это так важно?

— Я должен тебе кое-что объяснить.

— Нет. Если Дерек увидит, что мы бездельничаем… Я понимаю, что выгляжу отвратительно, но это ведь не фотография. Ты сможешь нарисовать меня такой же красивой, как…

— Послушай меня.

— Пожалуйста! Я не хочу, чтобы меня снова избили. Я не хочу…

— Не волнуйся. — Голос Малоуна прозвучал решительно. — Если я сделаю то, что собираюсь сделать, твой муж больше никогда не изобьет тебя. Этого никто больше не сделает.

— Что ты имеешь в виду?

— Если я смогу вытащить тебя отсюда, ты согласишься пойти со мной? У тебя хватит мужества попробовать сбежать отсюда?

Вот оно! Заветные слова произнесены. Теперь обратной дороги нет. Малоун затаил дыхание, ожидая, какой будет ее реакция. Если его расчеты неверны, если Сиена находится полностью под контролем Белласара и не допускает даже мысли о том, чтобы пойти поперек его воли, Малоун уже может считать себя покойником. Она посмотрит на него со страхом. Она заявит, что он ее неправильно понял. Она все расскажет Белласару.

— Убежать? — Сиена произнесла это слово таким тоном, словно оно являлось синонимом слова «чушь». — Ты что, с ума сошел?

«Господи! — мысленно воскликнул Малоун. — Я просчитался! Я только что подписал себе смертный приговор!»

— Отсюда невозможно убежать, — сказала она.

— Что? — Малоун растерянно мотнул головой. Если бы Сиена собиралась выдать его, она бы не произнесла такую фразу.

— Неужели ты считаешь, что я не думала об этом? Неужели я оставалась бы здесь, если бы существовала хоть малейшая возможность спастись?

— Так ты пойдешь со мной?

— Как? Куда? Даже если бы нам удалось выбраться отсюда, Дерек будет преследовать нас до тех пор, пока не найдет! Чтобы выследить нас, он использует все свое могущество, все свои деньги, все свои возможности.

«Но мы будем не одиноки, — хотелось сказать Малоуну. — Если мы только выберемся из этой мышеловки, нам окажут мощную поддержку». Однако он не мог произнести эти слова. Если она решит, что он шпион, если подумает, что он использовал ее…

— И все равно нужно попробовать, — сказал он вместо этого.

— Мы не можем! Не нужно этого делать! Ты не должен рисковать жизнью ради меня. Заканчивай портрет и уезжай.

— А как же ты?

— Я сама позабочусь о себе. Я занимаюсь этим с двенадцати лет. Мне удалось пережить то, что Дерек сделал со мной в Стамбуле, и я способна пережить вещи похуже. Но если он узнает, что я предала его, мне не жить.

— Послушай. — Малоун колебался. Нелегко было выговорить то, что он собирался сказать. — Белласар собирается тебя убить.

— Что?!

— Он был уже трижды женат.

— О чем ты говоришь? — изумленно спросила Сиена.

— Все его жены были красавицами, но, когда у них появлялись первые признаки старения, с ними происходили якобы несчастные случаи, в результате которых они погибали.

Рот Сиены приоткрылся, но она будто утратила дар речи.

— Перед каждым из так называемых несчастных случаев твой муж нанимал известного художника, который писал два портрета очередной жены, чтобы увековечить ее красоту. Теперь твоя очередь.

— Я не… Откуда тебе известно все это?

— Кое-что я слышал от художников, — солгал Малоун, — а остальное… Впрочем, сейчас нет времени на объяснения. На третьем этаже дома, посередине коридора, есть комната.

Сиена наморщила лоб, пытаясь вспомнить, о какой комнате идет речь.

— Да, там Дерек хранит документы, связанные с его бизнесом.

— Ты была в этой комнате? Видела документы?

— Нет, она всегда заперта. Когда я еще только приехала сюда и спросила его, что в ней находится, он ответил, что там деловые бумаги.

— Там хранятся портреты его прежних жен.

— Не может быть!

— Существует только один способ проверить это.

3

Изо всех сил стараясь подавить страх, испытывая мучительную боль в ногах, Сиена поднялась на верхний этаж и вздрогнула, когда открылась дверь комнаты Дерека. Но вышел оттуда не он, а слуга. Кивнув ему в знак приветствия, Сиена прошла дальше, к своей комнате, вошла и, не полностью притворив дверь, стала прислушиваться. Когда шаги в коридоре удалились и затихли, она выглянула, убедилась, что коридор пуст, и, подойдя к двери, о которой говорил Чейз, подергала ее. Как и следовало ожидать, дверь оказалась на замке, но попытаться все же было нужно. Тогда Сиена подошла к той комнате, откуда только что вышел слуга, вошла в нее и закрыла за собой дверь.

Она была в комнате Дерека лишь однажды, пять лет назад. Пытаясь прогнать воспоминания о той ночи, она осмотрелась и увидела, что с тех пор здесь почти ничего не изменилось. Комната была по-прежнему уставлена редкостными произведениями искусства эпохи Ренессанса, включая кровать с балдахином на четырех шестах с искусной резьбой. При виде этой кровати на нее нахлынула новая волна ужасных воспоминаний, и Сиена переключила внимание на дверь, ведущую в соседнюю комнату — ту самую, которая ее интересовала. Полагая, что она тоже заперта, Сиена все же подергала ручку и растерянно опустила голову, не зная, что делать дальше. «Нужно найти ключ», — подумала она. Но где его искать?

Дерек — на редкость скрупулезный человек, и у него всегда все имеется про запас, особенно если речь идет о чем-то важном. Разве не логично предположить, что у него есть и запасной ключ от этой комнаты, причем в таком месте, где до него легко добраться?

Эта мысль вдохнула в ее душу надежду, и Сиена стала осматривать комнату. Взглянув на бюро эпохи Медичи, она вновь вспомнила о той давнишней ночи.

Дерек женился на ней, лишь когда с ее лица сняли повязки после пластической операции, в ходе которой хирурги «отреставрировали», как он выразился, ее красоту. Свадьба произошла в розовом саду на территории поместья, и присутствовали на ней лишь они двое, священник да Поттер в качестве свидетеля. Сиена была так благодарна Дереку за то, что он вырвал ее из прошлой жизни, что не придала этому значения. Она вовсе не претендовала на пышные торжества. В столовой струнный квартет играл вальсы, они с Дереком танцевали, затем разрезали свадебный торт и угостили им прислугу. На свадьбу жених подарил ей бриллиантовое колье, и Сиена ощущала его тяжесть на шее, когда они поднимались в комнату Дерека.

Именно там и тогда началось одиночество ее супружеской жизни. Она больше всего на свете ждала того момента, когда окажется в кровати с мужчиной, за которого вышла замуж три часа назад, но ее ожидало жестокое разочарование. На какие только уловки ни пускалась Сиена, чтобы привести супруга в боевую готовность, но из этого ничего не выходило. Первоначальный любовный пыл новобрачного сменился неуверенностью, а затем наступило крушение всех надежд. Проявив свою полную несостоятельность в качестве любовника, Дерек впал в ярость и столкнул ее с кровати.

— Ничего страшного, Дерек, — пыталась успокоить его она. — Такое случается. Ты просто переволновался из-за свадьбы. Нам нужно чуть-чуть времени, и…

— Убирайся отсюда!

Сиене показалось, что она ослышалась.

— Что?

— Убирайся! В конце коридора есть комната. Иди туда.

— Но разве мы с тобой не будем…

— Черт побери! Ты что, глухая? Пошла вон!

Он бросил молодой жене ее халат и, даже не дав времени надеть его, вытолкал ее в коридор. Придя в ту комнату, в которой ей было велено остаться, Сиена, утирая слезы, старалась понять, что же произошло. Она попыталась уснуть, но была так сильно взволнована, что сон не шел к ней. Наконец она вышла в коридор, подошла к комнате Дерека и, открыв без стука дверь, вошла и проговорила:

— Дерек, если у тебя какие-то проблемы, давай обсудим их. Я уверена, что мы вместе сможем…

Резко задвинув ящик бюро, он обернулся к ней. Его лицо исказила гримаса такой злобы, с какой ей еще никогда не приходилось сталкиваться.

— Никогда больше не входи в эту комнату! — проорал он.

Пораженная этой вспышкой бешенства, она попятилась в коридор. Дерек с грохотом захлопнул дверь, и только тут Сиена поняла, что попала из одной преисподней в другую.

На следующее утро, со страхом ожидая продолжения вчерашней сцены, она долго не спускалась вниз, но когда все же вышла к завтраку, то была поражена той вежливостью и обходительностью, с какой ее встретил Дерек. Он вел себя так, словно вчерашняя ночь была волшебным началом новой, сказочно счастливой жизни. Они никогда с тех пор не обсуждали произошедшее. Они ни разу больше не пытались заниматься сексом. И Сиена никогда больше не предпринимала попыток войти в его комнату. Ей не хотелось еще раз испытать на себе силу его гнева.

Но Сиена до сих пор помнила то, как резко он задвинул ящик бюро.

И вот теперь она подошла к старинному бюро, открыла его дверцу и выдвинула средний ящик. В нем лежали кашемировые свитера и больше ничего.

«Я ошиблась», — подумалось ей. С тяжелым сердцем она повернулась, чтобы выйти из комнаты, однако затем остановилась. «Но ведь у него был такой вид, будто он что-то прячет, — подумала она. — Где?»

Сиена постучала по дну ящика. Звук был такой, будто внутри имеется пустота. Тогда она пробежалась пальцами по его внутренней поверхности, потом — снизу, и сердце ее замерло, когда ей удалось нащупать какой-то выступ. Сиена потянула за него, и нижняя панель ящика выдвинулась. В потайном отделении лежал пистолет, паспорта нескольких различных стран и ключ на золотой цепочке. Трясущейся рукой Сиена взяла его, а затем задвинула ящик. За дверью послышались чьи-то шаги. Повернулась ручка, и Сиена едва успела нырнуть за кожаное кресло с высокой спинкой и присесть на корточки. Она затаила дыхание. Если это Дерек… Если он ее найдет…

Дверь открылась. Вошедший пересек комнату и вошел в ванную. Через несколько секунд он вышел оттуда, затем — из комнаты и закрыл за собой дверь. Сиена облегченно выдохнула. Очевидно, это был слуга, принесший чистые полотенца. От того, что она сидела, скрючившись, боль в ногах усилилась. С трудом выпрямившись, Сиена прислушалась, но в коридоре царила тишина. Не услышав никаких звуков, она торопливо приблизилась к двери в соседнюю комнату, всунула ключ в замочную скважину и еще раз вздохнула с облегчением, когда он подошел. С мучительным ощущением того, что это самый важный момент в ее жизни, она открыла дверь, вошла в комнату и увидела то, что показалось ей призраками.

4

Эту иллюзию еще больше усиливал царивший в комнате полумрак. Тяжелые шторы почти не пропускали свет. Напротив Сиены, как будто прямо в сумрачном воздухе, парили лица нескольких женщин. Самым тревожным было то, что здесь присутствовал и ее портрет, написанный Чейзом. Сиене показалось, что она смотрится в зеркало. Лица на остальных портретах напоминали ее собственное. Но как это могло быть, если она никогда не позировала для них?

Сиена включила свет, моргнула и стала пристально рассматривать висящие на стене портреты. Их было семь: один — ее собственный и три пары других, по паре на каждую женщину. На одном было только лицо, на втором женщина была изображена в полный рост и обнаженной. По стилю было видно, что все три пары портретов написаны разными художниками. Портреты удивительно напоминали друг друга по размеру, пропорциям и композиции. Даже прически изображенных на них женщин были одинаковыми. Дерек настаивал на том, чтобы и Сиена делала такую прическу. С некоторого расстояния и в полумраке каждую из этих женщин можно было принять за Сиену.

«Боже мой!» — подумала она и, ежась, подошла к портретам. Некоторые из них были выполнены маслом, другие — акварелью. Автографы на них подтверждали, что портреты действительно написаны тремя разными художниками, причем не простыми, а выдающимися мастерами, считавшимися классиками живописи конца двадцатого века. Они были настолько известны, что их знали даже люди, не имеющие отношения к миру искусства.

Даты, стоящие в нижнем углу каждой из картин, наталкивали на самые мрачные размышления. Первая пара портретов была написана пятнадцать лет назад, вторая — через несколько лет, а третья — еще через три года. Но лица на всех были одного и того же возраста — лет тридцати или около того. При всей схожести между собой на портретах были изображены разные женщины. Нервничая все больше, Сиена обнаружила, что последние два портрета были написаны в том же году, когда Дерек спас ее в Милане. «Господи Иисусе, — подумала она, — он устал от женщины, которая начала стареть, избавился от нее и стал подыскивать другую, помоложе, но похожую на нее. На них всех. И на меня».

Но почему, когда пять лет назад Дерек пришел в ее гостиничный номер, его не отвратило то, как ужасно она выглядела — с кровоподтеками и синяками на лице? Сиена снова поморщилась, вспомнив пластического хирурга, который уже ждал их в поместье. Он сказал, что уберет с ее лица шрамы, оставшиеся после побоев, а после того как повязки были сняты, она заметила, что ее внешность немного изменилась. Например, стали чуть заметнее скулы. Тогда она не придала этому значения, решив, что так было необходимо, чтобы спрятать шрамы, теперь же к ней пришло осознание того, что крылось за всем этим. «Боже! Дерек велел хирургу сделать меня похожей на других своих жен!»

В смятении Сиена оглядела комнату, показавшуюся ей теперь такой холодной, что у нее застучали зубы. На других стенах она увидела множество фотографий. Некоторые были цветными, другие черно-белыми, крупные планы и групповые снимки, сделанные и на природе, и в роскошных покоях, но на каждой из них неизменно присутствовало одно и то же лицо. Это была молодая женщина.

«Она похожа на меня, — подумала Сиена и тут же поправила саму себя: — Нет, это я похожа на нее. Так вот почему Дерек выбирал именно нас!»

Но, во имя всего святого, кто же это такая? На полках была расставлена женская обувь. Ее обувь. На манекенах висели нарядные платья. Ее платья. Сиена взяла с одной из полок альбом для наклеивания вырезок и вздрогнула, сразу же наткнувшись на свидетельство о рождении Кристины Габриэлы Белласар, рожденной в Риме 14 мая 1939 года.

Она появилась на свет через год после рождения Дерека.

Взглянув еще раз на фотографии, Сиена обнаружила, что ни на одной из них женщина не выглядит старше тридцати лет. Ее сердцебиение участилось. Сиена открыла последнюю страницу альбома и увидела именно то, что ожидала. Если альбом начинается со свидетельства о рождении, логично предположить, что закончится он свидетельством о смерти. Так и оказалось. Кроме этого мрачного документа, на последней странице была приклеена маленькая, пожелтевшая от времени газетная вырезка. В ней говорилось, что Кристина Габриэла Белласар (по фамилии можно было предположить, что она так и не вышла замуж) погибла в Риме 10 июня 1969 года, выпав из окна двенадцатого этажа гостиницы. Сиена вычла 1939 из 1969. Кристине было тридцать.

«Столько же, сколько мне! — подумала она. — Столько же, сколько женщинам на портретах!» С похолодевшими от страха руками она подошла к другому концу комнаты, где находился антикварный столик, на котором стояла урна. По виду ей можно было дать сто лет. Краска местами облупилась, но и сейчас Сиена разглядела нарисованных на ней девиц, возлежащих у ручья в буколической роще. У Сиены ни на секунду не возникло сомнений относительно того, чей прах покоится в этой урне. Точно так же она не сомневалась и в том, что сделает с ней Дерек, если узнает, что она осквернила это святилище, тайком проникнув в него. Он не станет дожидаться, пока Чейз закончит второй портрет. Он убьет ее сразу.

5

Когда Сиена спускалась по лестнице, ей казалось, что каждый встречающийся ей слуга ощущает исходящий от нее запах страха, который она изо всех сил пыталась скрыть. Несмотря на боль в ногах, ей хотелось пуститься бежать, однако никто не смотрел на нее подозрительным взглядом, и, подчинив тело своей воле, она шла ровной, спокойной походкой.

Войдя в солярий, она увидела, что Чейз отказался от темперы в пользу масляных красок. Закрепив холст на мольберте, он делал первоначальный набросок. С того места, где стояла Сиена, она не видела, что изображено на холсте, но сейчас это ее и не интересовало. Для нее теперь было важно только одно — увести его в какое-нибудь безопасное место, где они могли бы поговорить, не опасаясь посторонних ушей.

Взглянув на Сиену, Чейз сразу же заметил возбужденный блеск в ее глазах и мрачное выражение лица.

— Мне кажется, — заговорила она, предназначая эти слова для тех, кто мог их подслушивать, — что второй портрет следует писать на открытом воздухе.

— Вот как?

— Для первого портрета я позировала вам здесь. Должно же быть какое-то разнообразие! На открытой террасе есть замечательное место для этого.

— Так покажите мне его.

Сиена взяла его под руку и повела на террасу. Дрожание ее пальцев заставило Малоуна нахмуриться.

Они вышли на освещенную солнцем террасу, и Сиена повела своего спутника в ее дальний угол, к каменной ограде.

— Вот здесь, — сказала она, делая широкий жест рукой, тут же, понизив голос, проговорила: — Как ты думаешь, нас здесь могут подслушать?

В отдалении раздался грохот пулемета.

— Нет. Но если мы будем оставаться здесь слишком долго, то можем вызвать подозрение.

— Ты серьезно говорил о том, что можешь забрать меня отсюда?

— Абсолютно серьезно.

— Ты честно думаешь, что у нас есть шанс?

— Иначе я не стал бы этого предлагать. Но если ты останешься здесь, у тебя точно не будет никаких шансов.

— Тогда сделай это! — выпалила она.

— То, что ты увидела, так напугало тебя?

— Сделай это как можно скорее!

— Тогда сегодня днем.

От того, как быстро стали развиваться события, у Сиены закружилась голова.

— Но как? — спросила она.

Когда Малоун выложил ей свой план и рассказал, что от нее требуется, голова закружилась еще сильнее.

6

Сиене казалось, что время то летит, то тянется невыносимо долго. Однако внезапно настал час обеда, который длился нескончаемо долго. Дерек похвалил их за то, как заметно продвинулась работа за сегодняшнее утро. «Работа? — мысленно удивилась Сиена. — Какая работа? Мы сегодня вообще ничего не делали!» И только потом, когда они с Чейзом вернулись в солярий и Сиена взглянула на холст, она поняла, что была слишком погружена в свои мысли и даже не заметила, как много успел сделать Чейз.

Набросок был полностью закончен. Она была изображена на нем обнаженной от талии, с прямой спиной и отведенными назад руками, словно бросая вызов любому, кто будет смотреть на эту картину. Отсутствие деталей на заднем плане создавало иллюзию того, что Сиена пытается вырваться из холста.

Сиена снова подивилась тому, как тонко он прочувствовал то, что творится у нее в душе, как страстно она жаждет вырваться из этой паутины, где все казалось нереальным, и единственной реальностью были ее мечты о будущем.

Сиена поежилась, но вовсе не потому, что была обнажена. «Может, попытка сбежать отсюда — это не лучшая мысль? — задалась она вопросом. — Может, нам не стоит этого делать? Или подождать другого, более удобного случая?» Но тут же решила: «Нет, я должна! Это мой единственный шанс».

Залпы пулеметного огня, донесшиеся со стороны полигона, вернули ее к реальности. Она словно возвратилась в солярий из другого измерения, туман в ее мозгу рассеялся.

На полигоне прогремел взрыв, оконные стекла задребезжали, и сразу же после этого в воздухе послышалось стрекотание приближающегося вертолета.

7

Вдавив дужку очков в переносицу, Поттер смотрел вниз на стены поместья, деревья, пруды и сады. По мере того как вертолет снижался, они увеличивались в размерах. Крохотные пятнышки превращались в людей — охранников, патрулирующих территорию, садовников, слуг. С полигона поднимался дым от только что прозвучавшего там взрыва. Однако у вертолетной площадки суеты заметно не было: ни охранников, ни кого-либо другого, кто пришел бы встретить Поттера. «В этом весь Дерек, — кипя негодованием, думал Поттер. — Дерек любит, когда приходят к нему!» С каким бы нетерпением Дерек ни ждал сообщение Поттера о результатах его пребывания в Стамбуле, он сделает все, чтобы не проявить этого интереса, не показать, насколько сильно он зависит от помощи Поттера. Он со всеми ведет себя как с существами низшего порядка.

«Со всеми, кроме художника», — со злостью подумал Поттер. Как же ему хотелось поквитаться с ним! Поттер не раз видел, как Дерек приказывал пристрелить того или иного человека за половину того, что позволяет себе Малоун, а вот его дерзости он терпит, потому что хочет заполучить портреты. Почему они ему так нужны? Поттер не знал ответа. Хочешь избавиться от жены? Ради бога! Сделал несколько снимков на добрую память, а потом организуй очередной «несчастный случай», да и дело с концом. Но его одержимость этими портретами была необъяснимой и опасной. Этим утром, когда Поттер по каналу зашифрованной связи сделал Дереку предварительный доклад об итогах своей поездки, тот, в свою очередь, рассказал ему об инциденте, произошедшем прошлой ночью, — исчезновении Малоуна. Дерек поведал ему о своем подозрении: Малоун вроде бы пытался выведать, что находится в монастыре. Ложная тревога, сказал в заключение Дерек.

«Ошибаешься!» — думал Поттер. Этот случай произошел, когда они были в отъезде, а объяснение, которое Малоун дал своему поступку, было слишком путаным. Поттер намеревался собственнолично провести тщательное расследование и подловить художника на вранье и противоречиях. Например, если художнику вдруг вздумалось поработать ночью, он должен был зажечь в солярии свет, но видели ли охранники свет в окнах?

«Я выведу его на чистую воду! — мысленно бушевал Поттер. — Нам изначально не следовало связываться с этим типом! Мы наказали его за то, что он отказался сотрудничать, вот на этом надо было и закончить. Я не забыл и то, как из-за него унизил меня Дерек на полигоне. Этот Малоун с десяток раз выставлял меня дураком. Но хватит, больше этого не будет! Теперь моя очередь!»

Когда вертолет опустился на бетон, Поттер поспешно расстегнул ремень безопасности и открыл люк. Ему не терпелось встретиться с Дереком. Звук вращающихся лопастей бил по ушам, поток воздуха заставлял щуриться и трепал его редеющие волосы. Не в состоянии ждать дольше, Поттер стал выбираться из вертолета. Из-за низкого роста эта задача была для него не из простых, и ему каждый раз приходилось спрыгивать вниз. Так он сделал и сейчас, крепко зажав в руке портфель. Но, даже будучи низкорослым, Поттер пригнулся, инстинктивно опасаясь вращающихся лопастей. Придавливаемый грохотом и мощным воздушным потоком, он заторопился в ту сторону, где располагался полигон.

Однако какой-то звук, раздавшийся за его спиной, заставил Поттера остановиться. Его кто-то окликнул? Вряд ли это возможно, сказал он себе. Он находился слишком близко к вертолету, и пронзительный визг винта перекрывал все остальные звуки. И все же Поттер был уверен в том, что слышал приглушенный окрик. Он озадаченно оглянулся на вертолет, и пусть даже криков действительно не было слышно, то, что он увидел, не нуждалось ни в каких объяснениях.

8

Когда Малоун услышал звук подлетающего вертолета, его рука с кистью замерла над холстом. В висках застучало с такой силой, что Малоун подумал: «А не хватил ли меня инсульт?» Затем сердцебиение успокоилось, и пришла упругая готовность к действиям. Он повернулся к Сиене. Она, вся дрожа, смотрела в окно на пятнышко приближающегося вертолета.

— Пора, — обронил Малоун.

Она, казалось, не услышала его. Действуя как робот, она надела кофту и продолжала смотреть в окно невидящим взглядом.

— Ты меня слышишь?

Сиена не ответила. С нарастающим беспокойством Малоун положил кисть и подошел к женщине.

— Посмотри на меня. — Он взял Сиену за подбородок и повернул ее лицом к себе. — Если мы собираемся сделать то, что задумали, нам надо действовать сейчас, немедленно!

Малоуна уже не волновали скрытые микрофоны. Если попытка побега провалится, то те, кто их подслушивает, будут самой меньшей из его проблем.

— Я не думала, что будет так страшно.

— Если ты останешься здесь, то погибнешь. Мы не можем больше ждать. Надо действовать.

Стрекот вертолета стал громче.

Сиена посмотрела на Малоуна так же пристально, как он смотрел на нее на протяжении последних недель. Наконец в ее глазах вспыхнул огонь решимости.

— Да! — сказала она.

Следуя инструкции Малоуна, она сменила сандалии на прогулочные туфли и теперь пошла вместе с ним к двери, наблюдая за тем, как вертолет приближается к посадочной площадке. Даже с этого расстояния сквозь плексигласовую кабину можно было различить лицо Поттера. Похоже, он был единственным пассажиром винтокрылой машины. К посадочной площадке никто не подошел. Несколько охранников бегло взглянули на вертолет и продолжали патрулировать территорию.

Малоун взял альбом для эскизов. Те, кому они попадутся на глаза, должны думать, что они вышли на улицу для того, чтобы продолжить работу на открытом пространстве.

Вертолет приземлился.

Они вышли из солярия, пересекли террасу и, спустившись по каменным ступеням, двинулись в сторону монастыря.

Малоун слышал учащенное дыхание Сиены, а затем частота, с которой вздымалась его собственная грудная клетка, предупредила его о том, что он и сам скоро может сбиться с дыхания.

Путь им преградил охранник.

— Вам не позволено приближаться к монастырю.

— Нам необходимо поговорить с мистером Поттером. — Сиена показала в сторону севшего вертолета, из которого выпрыгнул Поттер и направился в сторону монастыря и полигона. — Алекс! — крикнула она. Сиена знала, что шум лопастей заглушит ее крик, но стражник должен подумать, что она искренне пытается привлечь внимание Поттера. — Мы потеряем остаток дня, если… — Сиена помахала в воздухе рукой и снова крикнула: — Алекс!

Но Поттер, не оборачиваясь, спешил в сторону монастыря.

— Алекс! — опять позвала Сиена, идя вперед быстрым шагом.

Малоун увидел, что другие охранники, беспорядочно разбросанные по территории, не обращают на происходящее никакого внимания.

— Алекс! — Сиена уже бежала, Малоун — рядом с ней.

Вертолет находился в пятидесяти метрах от них. Пилот еще не выключил двигатели, и лопасти продолжали вращаться.

Охранник позади них что-то крикнул, но шум вертолета отнес его хриплый голос в сторону. Не оборачиваясь, Малоун представил, как суровый страж недоуменно хмурится, потом снимает с плеча автомат. Но осмелится ли он стрелять? Ведь одной из мишеней является жена его босса. Понимая это, он подумает дважды.

Тем временем они приближались к вертолету, до которого оставалось уже не более тридцати метров. Но если охранник не решится выстрелить в Сиену, то с Малоуном все обстоит иначе. Он почти физически почувствовал на спине точку, куда в случае выстрела вопьется пуля, сбивая его с ног и дробя позвонки.

Напрягая все силы в беге, он пытался убедить себя в том, что эти мрачные предчувствия ничем не обоснованы. У охранника не было оснований считать, что их целью является вертолет. Знали ли здесь, что Малоун раньше был пилотом вертолета? Судя по поведению охранника, главным для него было не допустить их в закрытую для посторонних зону.

— Алекс! — в который уже раз крикнула Сиена.

Второй охранник выкрикнул предупреждение, приказывая им остановиться.

Двадцать метров до вертолета.

Удивительно, но, несмотря на визг лопастей, Поттер услышал свое имя, выкрикнутое Сиеной, и обернулся. Несмотря на напряженность момента, Малоун на какую-то миллисекунду испытал удовольствие, увидев изумление, появившееся на его лице. А затем он и Сиена подбежали к вертолету. За ними рванулся охранник. Малоун схватил его и швырнул на землю, а Сиена тем временем делала то, что ей было велено. Не оборачиваясь и не колеблясь, она забралась в открытый люк вертолета. Малоун подбежал к машине со стороны пилота. Тот изумленно смотрел на Сиену, и Малоун, воспользовавшись моментом, схватил его за пилотскую сбрую, вытащил из люка и отшвырнул на бетон. Малоун, хоть и не оглядывался по сторонам, знал, что со всех сторон по направлению к ним бегут охранники. Он взобрался на место пилота, пристегнул ремень безопасности и увеличил обороты двигателя.

Увидев, как усилившийся воздушный поток отшвырнул Поттера назад, он еще раз на короткое мгновение испытал чувство едкого удовольствия. Однако через несколько мгновений это ощущение сменилось горьким удивлением. Повинуясь его действиям, вертолет поднялся всего лишь на полтора метра над землей, затем опустился обратно на бетон, снова поднялся и, словно влекомый неким волшебным зовом, виляя носом, неуклюже полетел в сторону шато.

9

— Пристегни ремень безопасности! — прокричал Малоун.

Сиена безуспешно пыталась это сделать. Адреналин и чувство опасности заставили ее крикнуть:

— Мы разобьемся!

— Все нормально! — проорал в ответ Малоун. — Беспокоиться не о чем!

И тут на них надвинулась махина дома. Вертолет летел на высоте не более двадцати метров. Малоуну показалось, что его живот прилип к позвоночнику. Сиена мучительно застонала.

Сражаясь за то, чтобы набрать высоту, Малоун видел, как им навстречу летит трехэтажная махина. Потом — только третий этаж. А затем он почувствовал толчок, вертолет содрогнулся, взмыл вверх, и перед его глазами оказался лишь укутанный дымкой горизонт и бесконечное небо.

— Что это…

— Попали в руль направления.

— Кто попал? Чем попал?

— В нас стреляют!

Еще одно попадание пули вызвало сбой рычагов управления. Вертолет клюнул носом, и его потащило влево. Сиена наполовину вывалилась в открытый люк и удержалась лишь благодаря тому, что успела вцепиться в ремень безопасности.

— Пристегни ремень! — крикнул Малоун.

— Пытаюсь!..

Несмотря на страх за Сиену, Малоун не мог отвлечься от управления непослушной машиной и посмотреть на нее.

— Ты можешь до него дотянуться?

— По-моему… получилось!

Боковым зрением Малоун увидел, что отчаянные попытки Сиены захлопнуть люк все же увенчались успехом. Звук лопастей стал тише, и, словно повинуясь неведомой команде, полет вертолета выровнялся. Захлопнув люк со своей стороны, Малоун в течение нескольких коротких секунд наслаждался наступившей тишиной. Теперь им с Сиеной не было надобности кричать.

Чейз стал рассматривать приборную панель машины, с которой он не был знаком и на которой его самого привезли в имение Белласара. На панели было несколько рычагов, которые пилот не использовал, поэтому Малоун не имел ни малейшего понятия об их предназначении. Однако сейчас было не самое подходящее время для экспериментов, вертолет мог в любую минуту перевернуться. Они пролетали над полями и каменными изгородями, и Малоун чувствовал, как машина взбрыкивает, отказываясь подчиняться. На их пути возник высокий, поросший кипарисовым лесом холм. Он попытался поднять вертолет выше, но результат был удручающим.

— В чем дело? — спросила Сиена. — Мы…

— Нет! Если бы я думал, что мы разобьемся, я бы сначала посадил вертолет!

— Но мы не успели улететь далеко. Это все еще владения Дерека. Если он… — Сиена посмотрела вбок и крикнула: — Дым!

Из двигателя вырывались черные клубы густого, маслянистого дыма.

— Если нам удастся продержаться в воздухе еще немного… — Малоун сверился с компасом на приборной доске. — Впереди — небольшой аэродром.

— Где? Я его не вижу!

— Он находится в следующей долине.

— Откуда ты знаешь?

Еще на Косумеле, когда Малоун согласился работать на Джеба, они разработали несколько вариантов спасательной операции, на тот случай, если Малоуну удастся вытащить Сиену из логова Белласара. В соответствии с одним из этих вариантов Чейз должен был добраться до кафе в Ницце, хозяин которого являлся агентом ЦРУ. Ему было приказано спрятать Малоуна и Сиену до прибытия команды Джеба. Согласно второму варианту они должны были отправиться в Канны и сесть на прогулочный водный трамвайчик, принадлежащий еще одному человеку, работающему на Контору. Но все эти географические пункты находились в противоположном направлении от того, куда они летели. Малоун направлял вертолет не к морю, а в глубь страны, в сторону захудалого взлетного поля, о котором говорил ему Джеб. Вот и сейчас он ориентировался на показания компаса, также полученного от Джеба.

Джеб обещал, что на взлетном поле их будет ждать пилот с небольшим самолетом. «Если ты сумеешь добраться до этого взлетного поля, — сказал ему Джеб, — ты прославишься не меньше своей страны!»

— Не понимаю, — нарушила ход его мыслей Сиена, — откуда ты узнал об этом взлетном поле?

— Сейчас не время объяснять!

— Ты знал о комнате, в которой Дерек хранит портреты своих других жен. — Обороты двигателя винтокрылой машины стали угасать. — Откуда ты знаешь так много о…

Малоун отчаянно сражался с рычагами управления.

— Я все расскажу тебе при первом же удобном случае…

— Господи, неужели ты…

— Что?

— …шпион?

10

На полигоне техник нацелил на мишень ракету. Белласар, услышав звуки стрельбы, раздававшиеся от дома, встрепенулся и, выхватив пистолет у одного из охранников, ринулся по усыпанной белым гравием дорожке к монастырю. Убедившись в том, что поместье не подверглось нападению, Белласар изменил направление и побежал к дому, однако резко остановился, увидев вертолет, неуклюже лавирующий над домом. Его посадочные полозы почти цепляли крышу дома, охранники вели ожесточенную стрельбу по машине. Увидев справа от себя Поттера, Белласар кинулся к нему.

— Что тут происходит?

Лицо Поттера было искажено злобой. Он смотрел в сторону удаляющегося вертолета.

— Они убежали! — прохрипел он.

— Что? Кто?

— Малоун и твоя жена! Они в вертолете!

— Сиена?!

— Они дождались, пока вертолет приземлится, а я выйду из него, и сказали охраннику, что хотят поговорить со мной. А потом забрались в вертолет и взлетели.

Белласар был настолько ошарашен, что утратил дар речи.

— Я предупреждал тебя! — тараторил Поттер. — Я с самого начала говорил, что ему нельзя доверять!

Вертолет исчез из виду, скрывшись за крышей дома, а затем появился справа, словно дразня своих преследователей. Он кренился и дергался из стороны в сторону, из хвостовой части валил густой черный дым.

— Мы подбили его! — крикнул один из охранников.

— Этот гад одурачил тебя! — орал Поттер. — Чем, по-твоему, они занимались каждое утро?!

— Ты назвал меня дураком?

Белласар ударил кулаком Поттера в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам и рухнул на колени. Затем, хватая ртом воздух, он прохрипел:

— Может, тебе для начала стоит определиться, кто твой друг и кто твой враг?

В отдалении продолжал барахтаться в воздухе почти неуправляемый вертолет.

Белласар обернулся к охранникам. Второй вертолет с грузом лабораторного оборудования должен был вернуться через тридцать минут. А пока преследовать беглецов можно было только на машинах. Белласар стал выкрикивать приказы, и охранники разбежались, торопясь выполнить их.

Поттер с мучительным стоном поднялся на ноги.

— Если я не ошибаюсь, — морщась от боли, заговорил он, — тут дело не только в интрижке между Малоуном и твоей женой. Он что-то увидел в монастыре прошлой ночью.

Белласар зыркнул в сторону дымного шлейфа, тянущегося от удаляющегося вертолета. Было ясно, что машина получила значительные повреждения, поэтому догнать ее на автомобиле представлялось вполне реальной задачей. Дым поможет обнаружить вертолет где угодно.

— Мы должны поймать их! — рявкнул Белласар.

11

Рычаги управления стали столь неподатливыми, что Малоуну с трудом удавалось совладать с ними. «Вертушка» выделывала в воздухе такие кренделя, что к горлу подступала тошнота. Внезапно вертолет нырнул вниз на десять метров. У Малоуна потемнело в глазах. Ему понадобилась вся его выдержка, чтобы не допустить перехода машины в плоский штопор, выход из которого мог быть только один — на тот свет. Малоун словно перенесся на десять лет назад, оказавшись в Панаме, на борту подбитого боевого вертолета.

— Соберись! — крикнул он. — Ищи ровное место, где мы могли бы приземлиться!

— Я такого не вижу!

Малоун поглядел вниз и тоже не увидел ничего подходящего для посадки. Они летели — если это слово вообще было уместным в данном случае — над каменистым, заросшим кустарником склоном холма. Шансов на то, что «вертушка» сумеет преодолеть его, не было. Стрелки приборов дергались, словно обезумев. Малоун понял: если он не посадит вертолет сейчас же, тот примет решение самостоятельно. Призвав на помощь все свои прежние навыки, Чейз заставил машину прекратить беспорядочное вихляние, обвел ее вокруг склона холма и, высмотрев более или менее подходящее место между двумя огромными валунами, направил ее вниз.

От удара о землю у Малоуна щелкнули зубы. Он выключил двигатели, расстегнул ремень безопасности и повернулся к Сиене. Она сидела с безвольно опущенной на грудь головой. «Господи, неужели она?..»

Малоун даже не успел додумать страшное предположение, как женщина застонала, поднесла руку к шее, потерла ее, а затем открыла глаза и потрясла головой, словно очнувшись от глубокого сна.

— Что с тобой? — лихорадочно выпалил он.

— Голова болит…

— Мы должны выбираться отсюда! — Малоун закашлялся от черного дыма, который клубился вокруг них, наждаком обдирая гортань. — Эта бандура вот-вот взорвется!

Эта фраза заставила Сиену окончательно прийти в себя. Она поспешно расстегнула ремень безопасности и попыталась открыть дверь справа от себя. Однако та не поддавалась.

— Я не могу! Ее заклинило! — чуть ли не плача, сказала она.

Малоун дернул свою дверь и зарычал от бессилия, убедившись в том, что от удара о землю заклинило и ее. Он напряг все свои силы. Его глаза заливал пот, и вот наконец дверь поддалась и со скрипом распахнулась. Одна из лопастей винта ударилась о каменный валун, сплющилась и превратилась в своеобразный засов, удерживавший дверь вертолета. Слава богу, Малоуну хватило сил преодолеть ее сопротивление! «По крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, как бы они не снесли мне башку!» — подумал он, выбираясь из вертолета.

Впрочем, оснований для беспокойства и без этого оставалось достаточно. Выскочив из вертолета, схватив Сиену за руку и выдернув ее из обломков машины, он увидел малиновые огоньки, вырывающиеся из клубов черного дыма. Нет, понял Малоун, двигатель не просто перегрелся. Он горит!

Они с Сиеной обменялись взглядами, и по тому, как расширились ее глаза, Малоун понял: она сообразила, в чем дело. Они кинулись бежать — огибая валуны и заросли кустарника, вверх по склону холма. Малоун, горло которого и без того было раздражено густым маслянистым дымом, задыхался теперь и от бега. Его ноги пронизывала боль, но Сиена, как ни странно, опережала его.

«Ба-бах!» — раздалось позади. Малоуну не понадобилось оборачиваться, чтобы понять: огонь добрался до топливных баков. Он едва успел увидеть глубокий овраг, открывшийся перед ними, и в последний момент, оттолкнувшись ногами, прыгнул, перелетел через провал, перекатился и встал на ноги.

В следующую секунду рядом с ним шлепнулась Сиена. Судя по ее виду, это «приземление» потрясло ее сильнее, чем взрыв топливных баков вертолета.

Малоун был ошеломлен, услышав серию новых взрывов, столь же сильных, сколь и первый. «Черт! — подумалось Малоуну. — Неужели там были боеприпасы?» Осколки, разлетевшиеся во все стороны и крушащие валуны, стали самым доходчивым ответом на этот невысказанный вслух вопрос. А затем наступила тишина, нарушаемая лишь лихорадочным дыханием Малоуна и Сиены, а также далеким ревом огня, пожирающего останки вертолета.

Их взгляды встретились. Они словно хотели спросить друг друга: «Как ты?» Пот, дым, грязь покрывали каждого из них. Малоун потрогал свои руки и ноги. Сиена сделала то же самое. Потом, удостоверившись в том, что оба целы, они осторожно поднялись на ноги и обернулись в сторону пылающего остова вертолета.

— Далеко до этого твоего летного поля? — спросила Сиена. Ее лицо было покрыто копотью.

— Может, с полмили…

— Мы теряем время! Но если нам в итоге удастся спастись, ты непременно расскажешь мне, откуда ты узнал о здешних местах!

Малоун не знал, что ответить. Впрочем, сейчас было не до этого. Они поднимались по скалистому холму, и тут до их ушей донесся новый звук. Во рту Малоуна возник новый вкус — медный вкус страха. Обернувшись, он увидел на дороге внизу три внедорожника. Подскакивая на ухабистой почве, они гнали по направлению к ним.

«Кто это? Люди с близлежащей фермы? — задал себе вопрос Малоун. — Увидели упавший вертолет и спешат на помощь?» Однако явно военный вид этих машин заставил его сердце провалиться. Сомнений быть не могло. Об этом говорила и та ожесточенность, с которой внедорожники неслись по пересеченной местности.

— Это Дерек! — сказала Сиена.

Не обращая внимания на боль в ногах, она кинулась бежать.

12

Управляя скачущим на ухабах внедорожником, Белласар изо всех сил вцепился в руль, вглядываясь вперед, туда, откуда валил густой черный дым и вырывались языки пламени.

— Кто-нибудь видит уцелевших? — спросил он в микрофон и, не получив ответа, стал всматриваться в каменистый склон холма, поднимавшийся впереди него. В опускавшихся сумерках было сложно что-либо рассмотреть, кроме того, глаза Белласара до сих пор не привыкли к темноте после того, как он посмотрел на слепящий огонь пылающего вертолета. Он еще глубже вдавил педаль акселератора и откинул голову на подголовник.

«Только бы эти сволочи уцелели!» — думал он. Долгие приготовления к смерти Сиены уже утратили смысл. Теперь, как никогда раньше, он хотел заполучить ее живой. И еще — Малоуна! Ему хотелось увидеть их лица, ужас в их глазах за секунду до того, как он с ними рассчитается!

— Вижу движение! — послышался в наушнике голос охранника, управлявшего вторым автомобилем.

Обычный внедорожник на этих сумасшедших ухабах давно бы разлетелся на куски, но машины, на которых ехали Белласар и его спутники, были необычными. Это были особые машины — бронированные, с укрепленной подвеской. На них существовал широкий спрос среди наркобаронов и мелких диктаторов из стран «третьего мира». Однако, прежде чем поставлять своим клиентам этот ходовой товар, Белласар всегда испытывал его сам, чтобы потом не возникало нареканий. И вот сейчас, управляя машиной, он испытывал огромное удовлетворение, понимая, что она полностью отвечает всем требованиям, предъявляемым к средству передвижения такого типа.

«Думаете, вам удастся сбежать от меня? — мысленно воскликнул он, глядя на две маленькие фигурки, карабкающиеся вверх по склону. — Черта с два! У вас нет ни единого шанса!»

Доехав до подножия холма, Белласар резко затормозил и стал вглядываться вперед. Дым уже успел развеяться достаточно для того, чтобы Белласар убедился: две бегущие фигуры — это действительно Малоун и Сиена. Открыв крышку консоли справа от него, Белласар взглянул на обнаружившиеся кнопку и два джойстика. После нажатия на кнопку открылись две панели, расположенные под каждой из передних фар, и из них высунулись рыла 30-миллиметровых пулеметных стволов.

Каждый из пулеметов обладал способностью нацеливания: посредством джойстиков стволы можно было перемещать по горизонтали и вертикали, а стреляли они независимо друг от друга.

Белласара не волновало, что выстрелы могли привлечь внимание полиции. Он все еще находился на территории своего поместья, где время от времени — и это было известно властям — производил испытания различных образцов вооружений. Фермеры подумают, что это одно из них.

Прикинув на глаз расстояние и угол, Белласар пошевелил одним из джойстиков и нажал на гашетку. Бр-р-р-р-р! — загрохотал правый пулемет, и сноп крупнокалиберных пуль вспахал склон холма, дробя камни и срезая кусты справа от преследуемых. Он не собирался убивать их. Нет, только не это! В его планы входило запугать их, продемонстрировать, что дальше бежать некуда. Они были нужны ему живыми. Он хотел видеть, как эти двое станут мучиться.

Малоун и Сиена резко изменили направление, метнувшись влево. Белласар снова пошевелил джойстиком, нацелив пулемет левее, выпустил очередь, а потом еще одну — поверх их голов, отрезая беглецам путь дальше по склону. Он злорадно ухмылялся, глядя, как беглецы мечутся по склону наподобие загнанных крыс.

Сиена и Малоун пригнулись, едва не упав на четвереньки, и, еще раз изменив направление, побежали в сторону догорающего остова вертолета.

Повинуясь действиям Белласара, в том же направлении жадно рыскнул ствол второго, левого пулемета. Белласар уже был готов нажать на гашетку, но на пути внедорожника возник большущий валун, и ему пришлось ухватиться за рулевое колесо обеими руками. Объехав камень, он вновь взялся за джойстик и, прищурившись, стал смотреть на две бегущие фигуры.

Или, по крайней мере, попытался, поскольку за те несколько секунд, которые понадобились ему, чтобы обогнуть валун, Малоун и Сиена исчезли в клубах дыма, валившего из горящего вертолета.

Белласар взял левее и увеличил скорость. И вдруг перед капотом автомобиля возник овраг. Белласар вдавил педаль тормоза в пол. Ремень безопасности больно впился в его плечо. Овраг становился все ближе, шире, глубже. Машина остановилась, когда ее передние колеса уже повисли в пустоте. Белласар хрипло выдохнул и утер пот со лба. Немедленно после этого он схватил с приборной доски микрофон рации и прокричал:

— Продолжайте преследование! Блокируйте им путь!

Тут же из пулеметов двух других машин посыпался град пуль в сторону дыма от вертолета.

— Не убивайте их, черт бы вас побрал! — заорал в микрофон Белласар. — Они нужны мне живыми! Просто остановите их! — Сразу же после этого, перейдя на другую радиочастоту, он связался с остававшимся в доме Поттером.

— Прилетел второй вертолет, — проквакала рация голосом его помощника.

— Садись в него — и быстро сюда!! Я их нашел! — Белласар торопливо продиктовал свои координаты. — Я активирую луч слежения. Следуй по нему.

Бросив микрофон на сиденье, Белласар выхватил из-за пояса пистолет и выскочил из машины. Вздымая клубы пыли, рядом затормозили две другие машины, набитые охранниками.

— Рассредоточьтесь! — прокричал Белласар. — Они прячутся там, в дыму. Насколько мне известно, Малоун не вооружен. Не стреляйте в них. Просто найдите и приведите ко мне.

Два внедорожника вновь взбили колесами пыль и устремились влево, легко объезжая валуны и кустарник. Рев их двигателей был ровным и мощным. Всего через пять минут прилетит второй вертолет с Алексом на борту. Белласар прикажет пилоту сделать несколько кругов над разбившейся «вертушкой». Поток воздуха от его лопастей окончательно разгонит дым, и Малоун с Сиеной окажутся как на ладони. «Это лишь дело времени! — думал Белласар. — Скоро они будут у меня в руках!»

И в этот момент к рычанию двигателей могучих внедорожников примешался какой-то новый звук — глубокий и зловещий. Поначалу Белласар подумал, что второй вертолет прилетел раньше, чем он ожидал, но уже через пару мгновений понял, как жестоко ошибался.

13

Ожесточенно, до рвоты кашляя, со слезами, льющимися из глаз от едкого дыма, Малоун слышал приближающееся рычание моторов. За дымовой завесой их пока не было видно, но машины должны были показаться с минуты на минуту.

Они сидели бок о бок, опершись спинами о валун и неустанно кашляя.

— Давай попробуем сдвинуть эту махину с места, — проговорил Малоун.

— Какую еще махину?

— Этот валун.

Когда звук двигателей внедорожников Белласара стал еще ближе, Малоун внезапно нашел выход. Дым рассеялся до такой степени, что он мог видеть покрасневшие глаза Сиены и огонек надежды, вспыхнувший в них. Словно по невидимой команде, они встали на корточки и, упершись руками в валун, навалившись на него всем своим весом, стали толкать его вниз.

— Давай! Сильней! Еще-о-о!..

Малоуну казалось, что у него вот-вот лопнет сердце, но тут валун покачнулся и покатился вниз, туда, где клубился черный дым.

Они кинулись к следующему. На сей раз дело пошло быстрее, и вот уже несколько каменных глыб, подпрыгивая, катились вниз по склону, увлекая за собой другие, превращаясь в камнепад. Поднявшийся грохот напоминал раскаты грома. Тут же снизу послышались новые звуки — бьющегося стекла и мнущегося металла. Один, а затем и второй раз.

Еще раньше, чем успели заглохнуть двигатели попавших под камнепад автомобилей, Сиена уже бежала к вершине холма, отчаянно кашляя и пытаясь очистить легкие от удушливого дыма. Не отставая от нее, Малоун с удовлетворением услышал снизу звуки третьего удара.

Кашляя, Малоун вырвался из дымовой завесы, но ему было не до того, чтобы наслаждаться чистым воздухом. До вершины холма оставалось всего около тридцати ярдов, но с таким же успехом до нее могла быть целая миля. Малоун не знал, насколько сильные повреждения получили автомобили преследователей, и даже не взял на себя труд оглянуться, чтобы выяснить это. «Если не выведены из строя пулеметы, у нас нет ни единого шанса», — на бегу думал он.

И действительно, вскоре послышались выстрелы, но это заговорили не пулеметы. Выстрелы были одиночными — стреляли из пистолетов. Пули стали рикошетить от камней под ногами Малоуна и Сиены. Стреляющие явно занизили прицел, но Малоун не сомневался в том, что они скоро исправят свою ошибку.

Движимая страхом, Сиена неслась так быстро, что Малоун с трудом поспевал за ней. Им казалось, что до вершины холма так же далеко, как и в начале пути.

Пули стали ложиться ближе, и тут до Малоуна дошло, что их преследователи вовсе не являются плохими стрелками. Они намеренно целятся ниже. «Белласар хочет заполучить нас живыми!» — промелькнула мысль в его голове.

Одна из пуль, прожужжав рассерженным шмелем, пробила штанину его джинсов и оцарапала кожу на икре. Прибавив ходу, Малоун устремил взгляд на вершину холма, и ему показалось, будто зрение играет с ним шутки. Все вокруг словно увеличилось в размерах, вершина оказалась прямо перед ним, и Сиена исчезла за ней.

Широкими прыжками Малоун последовал за женщиной, и в следующую секунду перед его взором возникла серая бетонная лента, вдоль которой выстроились постройки, казавшиеся отсюда игрушечными.

Взлетное поле!

14

Скрежет металла и звук бьющегося стекла поначалу вызвали у Белласара приступ тошноты, которая сразу же сменилась вспышкой бешеной ярости. Инженеры клялись, что эти машины способны выдержать не только массированный огонь из автоматов, но даже прямое попадание ракеты! И что же? Какие-то паршивые булыжники, свалившиеся со склона холма, вдребезги разбили пуленепробиваемые стекла, смяли капоты, раздавили двигатели, превратив в кровавое месиво находившихся на передних сиденьях людей.

Белласар закричал от ярости. Он, охранники из его машины и те, кому удалось уцелеть в других, открыли яростную стрельбу вслед убегающим Малоуну и Сиене. Еще крепче утвердившись в намерении взять их живыми и целясь беглецам в ноги, он опустошил весь магазин, но прежде, чем Белласар успел вставить новую обойму, они уже скрылись за вершиной холма.

Выкрикивая проклятья, Белласар вернулся к своему автомобилю. Сопровождающие его охранники едва успели отскочить в стороны, когда, взревев двигателем и разбрасывая из-под колес землю, внедорожник задним ходом отъехал от оврага и, обогнув его, помчался к склону.

Однако склон становился все круче, и двигателю уже не хватало мощности, чтобы тащить вверх тяжеленную бронированную махину. Белласар вдавил педаль акселератора в пол, но скорость машины неуклонно падала. Наконец послышался металлический хруст, внедорожник вздрогнул и, остановившись, покатился назад. Полетела коробка передач. Белласар дернул рычаг ручного тормоза, перезарядил пистолет и, выскочив из машины, побежал вверх по склону.

15

Только когда они добежали до оливковых деревьев, росших у подножия холма, Малоун позволил себе перевести дыхание и оглянуться. И без того слабая надежда на то, что Белласар откажется от преследования, рассеялась, когда он увидел фигурки людей, взбирающихся по склону. Во главе преследователей был сам Белласар, которого невозможно было не узнать благодаря широким плечам и костюму.

Малоун снова пустился бежать. Заросли оливковых деревьев были столь густыми, что он не видел Сиену, но по хрусту ветвей и звуку шагов догадывался, что она бежит впереди него. Несмотря на то что Малоун находился в прекрасной физической форме, ему не удавалось сократить расстояние между ними.

Наконец он все же заметил ее юбку, мелькавшую среди листвы, но догнать сумел лишь после того, как оба выбежали на открытое пространство и впереди показался проволочный забор, крыши сборных домов из гофрированного железа и взлетная полоса.

Подбежав поближе, Малоун увидел, что железо заржавело, а бетон полосы потрескался, и теперь из трещин росла трава. «Господи! — подумал Малоун. — Да ведь этот аэродром давно заброшен! Ах, Джеб, куда же ты меня послал?»

И все же, несмотря на охватившие его сомнения, они с Сиеной обогнули угол одного из ангаров и наткнулись на пикап. Рядом с ним стояли старенький «Рено» и столь же потрепанный фургончик. Вдоль взлетно-посадочной полосы выстроились три одномоторных самолета. Малоун уже хотел войти в самую большую из построек, как навстречу ему оттуда вышел бородатый человек в комбинезоне механика с промасленной ветошью в руках. На своем скверном французском Малоун обратился к нему:

— Я ищу человека по имени Гарри Локхарт.

Мужчина поднял брови и в растерянности развел руками.

— Гарри Локхарт, — повторил Малоун, заметив краем глаза, какой взгляд бросила на него Сиена. — Вы знаете такого?

Выражение лица француза заставило его оставить свои попытки.

— Говорите по-английски, месье, — сказал бородач. — Я не понимаю вашего французского. А про Гарри Локхарта я никогда не слышал.

— Но он должен был встретить меня здесь!

Взгляд Сиены стал еще злее.

— Вы уверены, что не ошиблись взлетным полем? — спросил француз.

— А тут есть какое-то еще?

— Нет.

— Значит, я оказался в нужном месте.

— У вас кровь, месье.

— Что?

— У вас кровь на лице.

Малоун понял, что лицо его стало липким совсем не от пота, как он думал. Сначала он испугался, решив, что его подстрелили, но потом сообразил: открылись и стали кровоточить раны на его скуле и подбородке.

Из ангара вышли еще двое мужчин. Они тоже были одеты в комбинезоны и похожи друг на друга, как братья.

Бородач повернулся к ним и спросил что-то по-французски. Услышав имя Гарри Локхарта, оба отрицательно замотали головами и с любопытством стали разглядывать кровь на лице Малоуна. «Черт бы тебя побрал, Джеб! Ведь ты же обещал, что этот парень будет здесь!» — подумал Чейз.

— Что с вами стряслось? — спросил по-английски один из мужчин. — Не в том ли взрыве вы пострадали, который прозвучал недавно?

Сиена нервно оглядывалась на поле, по которому они только что прибежали сюда.

— Мы не можем больше ждать. Если этого Гарри Локхарта, человека, который нам должен помочь, здесь нет… — Не закончив фразу, она пустилась бежать.

Малоун заговорил с еще большим жаром:

— Скажите, за последние пару недель не искал ли здесь кто-нибудь Чейза Малоуна?

— Нет, месье, сюда приехали лишь мы трое да еще несколько человек, которым нравится летать на старых самолетах.

«Какой же ты ублюдок, Джеб! Ты обещал мне поддержку!»

Послышался звук приближающегося вертолета, и французы задрали головы к небу.

«О черт!» — пронеслось в мозгу у Малоуна. Он стащил с запястья золотой «Ролекс» и сунул часы в руку одному из мужчин.

— Эти часы стоят шесть тысяч долларов! А теперь покажите, как быстро вы можете поднять в воздух самолет!

16

Добежав примерно до середины поля, Белласар резко остановился, услышал донесшийся со взлетной полосы звук мотора маленького самолетика. Двигатель набирал обороты, и самолет, судя по всему, собирался подняться в воздух. «Нет!» — крикнул Белласар и побежал еще быстрее. Если Малоун и Сиена на этом самолете…

Мотор набрал полную силу, и самолет покатился по бетонной дорожке. «Я теряю их!» — подумал Белласар. Он снова остановился и стал смотреть в небо над крышами ангаров. Взмокшая рубашка прилипла к телу. Белласар поднял пистолет, приготовившись стрелять сразу же, как только самолет окажется в зоне видимости, и его люди сделали то же самое. Однако он колебался. Во-первых, на аэродроме наверняка имеются нежелательные свидетели, а во-вторых, с такого расстояния вести прицельный огонь невозможно. Сиена и Малоун могли погибнуть раньше, чем он доберется до них, — либо от пуль, либо разбившись вместе с самолетом, если они подобьют его. Но, господи, что же придумать? Не может же он просто стоять, беспомощно наблюдая за тем, как Малоун улетает с его женой!

17

Поттер увидел догорающие обломки вертолета и три брошенных внедорожника с открытыми дверями, два из которых были разбиты. Очевидно, те, кто в них ехал, в спешке бросили машины. Эта картина напомнила Поттеру последствия засады, которую он наблюдал на Балканах месяцем раньше. Вот только здесь не было трупов. Поттер уже был готов сказать пилоту, чтобы тот держался на расстоянии, пока он сообразит, что тут происходит, как зазвонил его мобильный телефон. Это был Белласар.

— Я нахожусь в следующей долине! — орал он. — Здесь аэродром! Сиена и Малоун готовятся взлететь!

Получив от Белласара инструкции, Поттер почувствовал приятное возбуждение. Вертолет поднялся выше холма, и взгляду Поттера открылось поле аэродрома. С бетона полосы взлетал небольшой одномоторный самолетик. Он быстро набирал высоту, но быстроходный вертолет, снабженный дополнительным турбодвигателем, скоро догнал его и пристроился слева.

Поттер увидел силуэты пассажиров на задних сиденьях и сделал летчику знак, приказывая приземлиться. Летчик проигнорировал его. Самолет резко нырнул вниз. Вертолет повторил этот маневр.

— Обгони его! — приказал своему пилоту Поттер. — Заставь его вернуться на аэродром!

Но прежде чем пилот успел выполнить приказ, самолет стал резко набирать высоту. Вертолет последовал за ним. Столь же неожиданно самолет изменил направление, пронырнул под вертолетом и, увеличив скорость, полетел в сторону от моря.

Пилот вертолета ругался себе под нос, повторяя все маневры самолета и уменьшая расстояние между двумя машинами. Вертолетчик предугадывал, что предпримет в следующий момент летчик. Когда тот снова резко изменил направление полета, вертолет опять предугадал его маневр и оказался перед самым его носом.

Вертолет подлетел еще ближе, и за плексигласом кабины самолета уже можно было рассмотреть бородатое лицо летчика. Хотя колпак кабины был мутным и исцарапанным, отчетливо была видна гримаса ярости. Поттер, великолепно владевший французским, без труда прочитал по губам летчика то, что они произносили. Бородач на чем свет ругался, понося их последними словами.

Француз схватил микрофон рации, а вертолетчик нашел частоту, которую он использовал.

— Какого черта вы вытворяете?! — проорал бородач.

— Вернитесь на аэродром и садитесь, — приказал Белласар.

— Вы не имеете права!

— Такое право дают мне ваши пассажиры.

— Какие еще пассажиры?

Услышав этот вопрос, Поттер едва не подпрыгнул.

— Те, которые сидят позади вас, — проговорил он с отчаянно бьющимся сердцем. В его душу закралось страшное подозрение.

— Это туристические рюкзаки, болван!

— Подлети поближе, — велел Поттер своему пилоту, а когда тот стал возражать, доказывая, что это опасно, рявкнул: — Выполнять!

Глядя на приближающийся самолет, он, прищурившись, всматривался в темные предметы, которые первоначально принял за силуэты Сиены и Малоуна. Это действительно оказались большие туристические рюкзаки.

— Возвращаемся! — гаркнул он пилоту.

18

— Сколько они вам заплатили? — требовательным тоном спросил Белласар.

Бородатый толстяк выглядел озадаченным.

— Мне? Они мне ничего не платили! Я вообще не понимаю, что тут происходит! Они дали Пьеру дорогие часы за то, чтобы он сделал то, что и без того собирался сделать, — взлететь и взять курс на Марсель.

— Где они?

Мужчина ткнул пальцем в сторону тропинки, которая змеилась на противоположном конце взлетного поля:

— Они украли два велосипеда.

«Конечно! — подумал Белласар. — А скорее всего, это ты продал им велосипеды за один из браслетов Сиены».

— В таком случае еще не поздно, — проговорил Белласар. — Они не могли уехать слишком далеко.

Он вынул из кармана бумажник и вытащил из него несколько крупных банкнот.

— Дайте мне ключи от этого вагона, — обратился он к французу, протягивая ему деньги.

— Ничего не выйдет, — ответил тот.

— Это почему же?

Мужчина указал на правое переднее колесо фургона. Оно было спущено. Точно так же, как и колеса пикапа и «Рено».

— Это он сделал, прежде чем уйти.

— Так замените их!

В бешенстве от того, что приходится терять время, Белласар не стал дожидаться, пока прилетит Поттер, и побежал к тропинке. Поттер обследует территорию с воздуха. Мужчину и женщину на велосипедах заметить будет несложно. «Мы продолжим погоню! — метались яростные мысли в его голове. — Мы поймаем их! Я ни за что не остановлюсь!»

19

Изо всех сил накручивая педали, Малоун внимательно разглядывал поросшие лесом изгибы дороги. Через некоторое время деревья расступились, и, увидев в просвете проселочную дорогу, Малоун нажал на тормоза. В отдалении послышался гул приближающегося грузовика.

Сиена остановилась рядом с ним.

— Скорее, — проговорил он, — нам нужно перебраться на другую сторону дороги.

Они перевели велосипеды на противоположную сторону и положили их на пути грузовика, который все еще оставался невидимым. Размазав кровь по всему лицу, Малоун лег на дорогу и затащил велосипед себе на грудь.

— Постарайся, чтобы у тебя был как можно более перепуганный вид, — сказал он Сиене. — Размахивай руками, чтобы водитель заметил тебя издалека.

На дороге появился грузовик. Лежа на земле и держась за якобы поврежденную ногу, Малоун вдруг подумал, что машина едет слишком быстро и может не суметь затормозить, а сам он, придавленный велосипедом, не успеет откатиться в сторону.

— Господи! — Сиена подпрыгивала на месте и отчаянно размахивала руками. — Он же собьет нас!

Когда она подскочила к Малоуну и стащила с него велосипед, завизжали тормоза. Но это не помогло, и грузовик продолжал надвигаться на них. Сиена откинула велосипед в сторону и оттащила Малоуна на обочину. Визг тормозов стал еще громче. Из-под колес повалил дым горящей резины. Грузовик занесло, он перегородил дорогу, но шоферу все же удалось остановиться в двадцати ярдах от того места, где лежал Малоун.

У грузовика были деревянные борта, крытые брезентом, а в кузове лежали лестницы, козлы для колки дров и сами дрова. Водительская дверца резко открылась, и из машины выскочил загорелый мужчина в пропыленной одежде. Он что-то затараторил, но его возбужденная речь была слишком быстрой, чтобы Малоун понял хоть слово. Обращаясь к мужчине, Сиена тоже что-то быстро заговорила, жестикулируя и показывая на кровь на лице Малоуна. Злость на лице мужчины сменилась удивлением, на смену которому пришел испуг.

— Я сказала ему, что тебя сбила машина, — сообщила Сиена, — и он намерен отвезти тебя к больницу.

— Спроси его, хватит ли в кузове места для велосипедов.

Шофер помог Сиене забросить велосипеды в кузов, а Малоун тем временем забрался на переднее сиденье и откинулся на спинку, делая вид, что ему очень больно. В следующий момент шофер оказался за рулем, а Сиена села рядом с Малоуном. Двигатель гулко завелся, водитель вывернул руль, и машина тронулась с места.

— Водитель говорит, что ближайшая больница находится в десяти минутах езды отсюда.

— Для нас это может оказаться недостаточным расстоянием. — По-прежнему слыша в воздухе стрекот вертолета, Малоун морщился и стонал, надеясь, что его «мучения» заставят водителя ехать быстрее.

Водитель выдал очередной залп на французском, из которого Малоун снова не понял ни слова. Да он и не пытался понять. Все его внимание было сосредоточено на звуке вертолета, который раздавался все ближе. Малоун предположил, что находящиеся в нем люди вскоре обратят внимание на их грузовик, поскольку это была единственная машина на дороге. Сколько времени понадобится Белласару, чтобы сообразить, что они сели на попутку?

Время от времени стали встречаться дома, а за очередным поворотом Малоун увидел другие грузовики, машины, велосипеды и идущих людей. Они въехали в город, и первый же дорожный знак заставил водителя сбросить скорость. Прикинув, как должна выглядеть эта картина с воздуха, Малоун представил себе, как брезентовый полог их грузовика смешивается с другими такими же и теряется в их гуще. На перекрестке, увидев, как машины разъезжаются в разных направлениях, он окончательно успокоился, поняв, что теперь Белласар уже нипочем не сможет вычислить их.

Однако Малоун отдавал себе отчет и в другом: Белласар ни за что не прекратит их поиски, и это грозит им дальнейшими неприятностями.

Надо было убедить водителя грузовика не везти их в больницу, надо было найти место и привести себя в порядок. Возможно, для этого подойдет мужской туалет в приемном отделении больницы? Они обязаны выбраться из города, прежде чем люди Белласара нападут на их след. При первой же возможности он позвонит из телефона-автомата по номеру, который дал ему Джеб. Но тут маячила еще одна проблема. Почему Джеб не придерживался плана спасательной операции, который они совместно выработали? Подумав об этом, Малоун краем глаза взглянул на Сиену и, заметив опасный блеск в ее глазах, поежился. Она явно с нетерпением ждала возможности задать ему ряд вопросов и поинтересоваться, откуда он знал про взлетное поле и кто он вообще такой.

Часть седьмая

1

— Кто такой Гарри Локхарт? — Сиена понизила голос, чтобы их не слышали другие пассажиры автобуса, но вопрос тем не менее прозвучал требовательно.

— Не знаю. Я его ни разу не видел. Так зовут пилота, который должен был нас встречать.

Они сидели на последнем ряду. Кассира на автовокзале пришлось так долго уговаривать, чтобы он взял доллары, привезенные Малоуном еще из США, что им едва удалось поспеть к отходу автобуса. Когда они выехали за пределы города, уже опускались сумерки и в домах стали загораться окна. Обернувшись, Малоун поглядел в заднее окно, желая убедиться, не следует ли за ними какой-нибудь подозрительный автомобиль.

Сиена тем временем продолжала наседать на него:

— Кто должен был позаботиться, чтобы этот Локхарт ждал нас на аэродроме?

— Мой друг.

— Но почему-то он этого не сделал. Тот самый друг, который рассказал тебе о том, что произошло с другими женами Дерека? — Ее голос звучал все более резко.

— Да.

— Ты собирался вызволить меня оттуда с первого дня, как приехал в поместье?

— Да.

— Значит, ты с самого начала собирался использовать меня против Дерека.

— Нет, — возразил Малоун, — все было не так.

Двигатель автобуса располагался как раз под ними, и его рокочущее урчание заглушало их голоса.

— На кого ты работаешь?

— Ни на кого.

Задняя часть салона укуталась в густые тени.

— Ты только что признался, что какие-то люди снабдили тебя информацией. Существует целая группа других людей, которые должны были оказать тебе поддержку после побега. Кто они?

— Это не то, что ты… Послушай, я действительно работаю кое с кем, но я работаю не на них!

— ЦРУ?

— Да, — неохотно признался Малоун.

— Господи Иисусе! — Сиена вскинула руки к лицу. — Если Дерек узнает об этом, если он решит, что я сотрудничаю с…

— Я не шпион.

— А как в таком случае это называется, черт побери?

Голоса их уже звучали так громко, что на них стали оборачиваться другие пассажиры.

— Успокойся и позволь мне объяснить тебе кое-что, — мягко проговорил Малоун.

— Я только этого и жду! — От напряжения, которое она испытывала, у нее перехватило горло, и Сиена поневоле стала говорить тише.

— Хорошо, — произнес Малоун, затем сделал глубокий вдох и рассказал ей о том, что произошло в Косумеле. — Твой муж уничтожил все, чем я дорожил. А потом появился мой старый друг и предложил мне возможность свести счеты с Белласаром. Я согласился.

— И решил отомстить Дереку, используя меня.

— Это вовсе не так…

— А я так верила тебе! Я считала тебя своим другом! А ты все это время лгал мне, играл со мной…

— Я ни разу не солгал.

— Но ни разу не сказал и правду.

— Сказал, но не всю. Но что бы ты сделала, если бы я рассказал тебе все?

Сиена открыла рот, но не нашла что ответить.

— Твой муж действительно собирался убить тебя, но поверила бы ты мне, признайся я тебе, откуда получил эту информацию? Согласилась бы ты бежать со мной или решила бы, что я пытаюсь тебя обмануть?

Сиена все еще не могла найти слов для ответа.

— Я действительно твой друг. — Малоун взял ее руку. — Меня совершенно не волнует, станешь ли ты рассказывать что-нибудь людям из Конторы. Для меня имеет значение лишь одно: я все-таки сумел спасти тебя!

Сиена сидела столь неподвижно, что казалось, она не дышит.

— Я уже не знаю, чему верить.

Подняв глаза, она долго смотрела на Малоуна, а затем сжала его пальцы, как если бы, стоя на вершине высокой скалы, решилась совершить смертельный прыжок вместе с ним.

2

Автобус прибыл в Ниццу около полуночи. Темнота помешала Малоуну составить внятное представление о городе, в котором ему еще не приходилось бывать. Из-за вони дизельных выхлопов, царивших в автобусе, его ноздри настолько утратили чувствительность, что он не ощущал соленый воздух с моря.

Опасаясь, что люди Белласара могут поджидать их на автобусной станции, Малоун попросил водителя остановиться на первом же оживленном перекрестке и, как только они вышли, увлек Сиену в гущу людей.

— Я не знаю, что произошло там, на аэродроме, — сказал он, — но у нас с Джебом было несколько планов спасательной операции.

Они зашли в работающий допоздна универсальный магазин, где Малоун потратил почти все остававшиеся у него доллары на то, чтобы купить сандвичи, фрукты, бутылку минеральной воды и телефонную карточку.

— А теперь давай найдем телефон-автомат.

Телефон они обнаружили за углом. Сиена смотрела, как Малоун засовывает карточку в прорезь телефона и набирает номер, который запомнил по настоянию Джеба. Он думал при этом, что осталось совсем немного и вскоре они будут спасены.

Звонок на другом конце линии прозвучал два раза, а затем трубку сняли. С отчаянно бьющимся сердцем Малоун приготовился произнести кодовое слово — «художник», как вдруг в трубке послышался механический голос, сказавший что-то по-французски. Малоун ничего не понял, и связь тут же прервалась.

Сиена шагнула ближе.

— Что-то не так? — спросила она.

— Я, наверное, ошибся номером.

Он предпринял еще одну попытку и, услышав все тот же механический голос, беспомощно повесил трубку.

— Я не понимаю, что он говорит. Попробуй ты.

Малоун продиктовал ей номер и стал смотреть, как Сиена набирает его. Через несколько секунд она повесила трубку и недоуменно нахмурила лоб.

— Этот номер отключен.

— Как?!

— Возможно, ЦРУ задолжало с оплатой телефона? — с горечью проговорила Сиена. — Данная линия больше не обслуживается.

«Джеб, сукин сын! — в который раз подумал Малоун. — Что ты со мной делаешь? Что пошло не так?»

3

Часы показывали почти час ночи. Малоун и Сиена наугад брели по узким и темным боковым улочкам.

— Вон тот отель впереди выглядит весьма гостеприимным, — сказала Сиена.

— Да, там наверняка очень мило.

И все же они прошли мимо уютно освещенного входа в гостиницу, понимая, что не могут даже сунуться туда. Наличных для того, чтобы снять номер, у них не хватало, а использовать кредитную карточку Малоун не мог. Компьютерщики Белласара уже наверняка проникли в электронные базы всех кредитных компаний, и если Малоун оплатит номер своей кредитной карточкой, штурмовики Белласара ворвутся к ним еще до рассвета.

— Я прихватила с собой кое-какие драгоценности, — сказала Сиена, — но мы сумеем продать их только утром, когда откроются ломбарды.

— Боюсь, мы не сможем продать их ни утром, ни днем, ни вечером.

— Почему же?

— Не сомневайся, Белласар уже проверил, какие из твоих драгоценностей пропали, и теперь только ждет момента, когда они всплывут в одном из ломбардов. Продав их, мы окажемся в ловушке.

— Ловушки, кругом ловушки…

Выражение беспомощности и страха на лице женщины тронуло Малоуна.

— Не забывай, ты не одна!

— Не одна…

Завернув за очередной угол, они обнаружили, что улица привела их к парку, смотрящему на залив Лазурного берега. Скамейка, стоящая между пальмами, буквально манила их к себе. В отдалении переливались многочисленными огнями яхты богатых отдыхающих. С одной из них доносилась негромкая музыка — пианист играл песню «Я помешан на тебе», одетые в вечерние наряды мужчины и женщины на палубе болтали друг с другом и потягивали коктейли.

— Не желаете коктейль? — галантно спросил Малоун, открывая бутылку с минералкой и протягивая ее Сиене.

— Не откажусь.

— А вот и меню на сегодня. — Малоун развернул сверток с бутербродами. — Сандвичи с тунцом и салатом, с яйцом и салатом, с цыпленком и салатом. Выбирайте, мадам.

— Выбор просто сказочный.

— Лучший в городе!

— И обслуживание тоже на высоте. Обязательно порекомендую ваше заведение всем своим друзьям.

— Не забудьте оставить щедрые чаевые.

— Непременно. Чаевые будут поистине королевскими.

Готовность, с какой Сиена откликнулась на его попытки шутить, приободрила Малоуна. До тех пор, пока их дух не сломлен, они не будут побеждены. Но в следующий момент порыв ветра взъерошил кроны пальм над их головами, и Малоун заметил, что Сиена зябко поежилась.

— Накинь мою спортивную куртку, — предложил он.

— Тогда холодно будет тебе.

— Ничего, я сяду поближе к тебе.

Малоун встал, набросил на Сиену свою куртку и погладил ее по плечам. Только теперь он почувствовал, до какой степени устал, и опустился обратно на скамейку. Его мучила столь сильная жажда, что четверть литра воды он осушил буквально несколькими глотками. Сандвич с яйцом и салатом напоминал по вкусу вощеную бумагу, в которую был завернут, хлеб зачерствел, но Чейз не замечал этого. Ему казалось, что за всю жизнь он не ел ничего вкуснее.

Пианист на яхте заиграл «Дни вина и роз».

— Не хочешь потанцевать? — спросил Малоун.

Сиена посмотрела на него изумленными глазами.

— Такая красивая песня! — пояснил он. — В ней поется о грусти, о безвозвратно уходящем времени. Если бы мы находились в иных обстоятельствах, это была бы ни с чем не сравнимая ночь. Но мы и теперь можем сделать ее такой…

— Да, я хочу потанцевать!

Они встали и повернулись друг к другу. Стараясь, чтобы правая рука не дрожала, он обнял ею Сиену за талию, а левую положил на ее плечо. Они стали медленно кружиться под звуки далекой музыки, вызывавшей в его душе воспоминание о мальчишке, который бежит по лугу и которому так и не суждено добраться до двери, ведущей в мир бесконечных возможностей. Едва дыша, Малоун привлек Сиену ближе к себе. Ему казалось, что он в любой момент может потерять сознание. Он ощущал, как бурно вздымается ее грудь. И догадался, что ей тоже не хватает воздуха.

Когда они сделали еще один оборот, его глазам предстала тенистая дорожка, тянувшаяся позади них, по которой шла пожилая супружеская чета с пуделем на поводке. Увидев странную танцующую пару, старики остановились и стали смотреть на них. Они обменялись взглядами и снова посмотрели на Малоуна и Сиену. Пожилой мужчина улыбнулся, взял жену под руку, и они пошли дальше.

А потом для Малоуна перестало существовать все, кроме Сиены, которую он держал в объятиях. Когда они с Сиеной поцеловались, ему показалось, что он снова стал мальчишкой-сорвиголовой и этот поцелуй — первый в его жизни.

4

Всю ночь они провели на скамейке. Сиена спала, положив голову ему на плечо, а Малоун обнимал ее и не столько спал, сколько дремал, то и дело пробуждаемый своими тревожными мыслями. Огни на стоящих в заливе яхтах мало-помалу погасли, а шум уличного движения утих. Малоуну казалось, что он и Сиена находятся в их собственной, предназначенной только для них вселенной, но он хорошо понимал, что очень скоро в нее ворвется реальный мир. Белласар будет неустанно охотиться на них, и в тот момент, когда им придется продать одно из украшений Сиены или использовать кредитную карточку Малоуна, круг поисков сразу сузится. «Мы должны выбраться из Ниццы! — думал он. — И не только из Ниццы. Из страны. Из Европы!» Но даже если бы им удалось раздобыть деньги, уехать за границу у них бы все равно не получилось. Их паспорта остались у Белласара. Малоун был вынужден с горечью признаться самому себе, что без помощи Джеба у них нет ни единого шанса.

5

В бледном свете затянутого облаками солнца узколицый официант, не веря своим глазам, смотрел на Малоуна и Сиену, приближающихся к нему, лавируя между расставленными прямо на тротуаре столиками. Немногочисленные ранние посетители тоже повернули к ним головы и смотрели, словно на два пришедших с ближайшего огорода пугала. «Наверное, — подумалось Малоуну, — именно так мы сейчас и выглядим». Его одежда была измята и перепачкана, щеки небриты, скула и губы покрыты запекшейся кровавой коркой. «Интересно, — думал он, — за кого принял меня этот официант? Вероятно, за бездомного и думает, что сейчас я стану выклянчивать объедки». Ноздри самого Малоуна уже привыкли к исходящему от него запаху, но он не сомневался, что окружающие чувствуют, как от него пахнет дымом сгоревшего вертолета, потом и страхом.

К счастью, Сиена выглядела лучше. Да нет, не просто лучше. Несмотря на то что ее одежда тоже была помята, а косметика стерлась, она выглядела просто потрясающе! Ей хватило всего несколько раз провести по волосам гребешком, который она одолжила у Малоуна, и они вновь заблестели. Ее загорелая кожа была безупречна. Как бы трудно ей ни приходилось, Малоуну казалось, что она просто не может смотреться плохо.

— Месье! — Официант воздел руки, пытаясь удержать Малоуна на расстоянии. Он говорил по-французски и слишком быстро, чтобы Малоун мог разобрать его слова, но этот жест не оставлял никаких сомнений: у кафе существуют определенные правила, и будет лучше, если Малоун отправится в какое-нибудь другое место.

Сиена не дала ему договорить, засыпав вопросами, в одном из которых Малоун сумел разобрать слово proprietor, то есть хозяин. Судя по оживленной жестикуляции официанта, он пытался доказать, что столь незначительная проблема не требует вмешательства хозяина. Сиена повернулась к Малоуну.

— Ты помнишь имя владельца? — спросила она.

— Пьер Бене.

Имя хозяина заставило официанта обратить на непрошеных гостей более пристальное внимание. Сиена, указав на Малоуна, назвала его имя и добавила что-то по-французски, что могло означать: «Ваш хозяин ожидает нас».

Результат не заставил себя ждать. Официант удивленно дернул головой и снова быстро заговорил. После того как Сиена выслушала поток незнакомых Малоуну слов, лицо ее изменилось. Женщина с испугом посмотрела на своего спутника.

— В чем дело? — спросил Малоун. — Что он говорит?

— Они знают, кто ты, но не ждали твоего появления.

— Почему?

— Операцию отменили.

— Господи, неужели опять подставили?

— Хуже. Они думают, что ты мертв.

6

— Чейз, это просто ужасно! Не могу даже передать тебе, что я чувствую! — тараторил Джеб.

Это происходило двенадцать часов спустя. Они находились в квартире над кафе, куда Джеб, задыхаясь от спешки, только что взлетел по ступеням. Со времени их последней встречи Джеб, похоже, пополнел, лицо его приняло кирпичный оттенок.

— Когда я услышал о твоем появлении, я находился в Вашингтоне и сразу же кинулся сюда. Не думай, что я бросил тебя на произвол судьбы.

— Такая мысль посещала меня.

— Господи! — Джеб ударил себя ладонями по ляжкам. — Старик, мы с тобой прошли через столько испытаний, ты спас мне жизнь. Клянусь, я никогда бы не предал тебя! Кстати, здесь о вас позаботились?

Малоун указал на груду использованных чашек, стаканов и тарелок, громоздившуюся на кухонной стойке.

— Уж не знаю, что ты сказал им по телефону, но после этого они прибегали сюда каждый час со всякой снедью и напитками.

— Боже мой, твое лицо! Что с ним случилось?

— Видел бы ты, как выглядело оно чуть раньше. Я уже успел умыться и почиститься.

Малоун вкратце рассказал о том, как он получил эти травмы.

— Какая сволочь!

— Я бы нашел для него более крепкие эпитеты.

— А как… — Джеб обернулся к Сиене. Малоун представил их друг другу сразу же после того, как Джеб вошел в комнату, но с той минуты разговор состоял в основном из извинений Джеба. Теперь он выглядел менее самоуверенным, видимо утратив часть своего гонора перед лицом такой красоты. — Вы не пострадали?

— Нет, — успокоила его Сиена, — но после всего, что произошло, я гораздо менее уверена в своем завтрашнем дне.

— Согласен, вы имеете все основания полагать, что я плохо справляюсь со своей работой, но позвольте мне вам кое-что объяснить. — Джеб пробежался ладонью по своим коротким светлым волосам. — Чейз, после того, как ты устроил драку с Белласаром на аукционе «Сотби», ты исчез с лица земли. Последний раз тебя видели, когда Белласар вырубил тебя в зале аукциона, а его люди куда-то утащили.

Сиена не знала деталей этой истории и теперь подалась вперед, вся превратившись в слух.

— Мы знали, что тебя увезли в лимузине Белласара, а после этого — пуф-ф! Ты словно растворился. Через два дня из Ист-Ривер выловили тело слишком обезображенное, чтобы его можно было опознать. Понимаешь, что я имею в виду? Ни зубов, ни пальцев! Лицо было сожжено паяльной лампой.

Сиена стала белой как мел.

— Труп был одет так же, как ты, он был такого же роста и комплекции. В кармане его кожаной пилотской куртки лежал ключ от номера в отеле «Паркер меридиан» — того самого, в котором остановился ты. Теперь ты понимаешь, почему мы сочли тебя мертвым?

— Однако люди Белласара к этому моменту успели забрать из номера мой багаж и выписали меня из гостиницы, — сказал Малоун. — Узнав о том, что я больше не зарегистрирован в отеле, вы должны были сообразить, что тело не мое.

— Дело в том, что никто тебя из отеля не выписывал.

— Что?

— Ты по-прежнему числился среди постояльцев «Паркер меридиан». Твое барахло — одежда и багаж — все еще оставались в номере, когда мы туда пришли.

— Чье угодно, только не мое. Моя сумка находилась на борту самолета Белласара. Вы взяли на себя труд сравнить образцы волос с найденных вами вещей и с вещей из моего дома в Косумеле? Вы сравнили образцы ДНК найденного трупа с…

— С чем, Чейз? Твоего дома больше не существует! После того как ты уехал, бульдозеры стерли его с лица земли, а грузовики увезли обломки!

На мгновение Малоун утратил дар речи.

— Но Белласар сказал мне, что бульдозеры отозваны! Он обещал, что восстановит все, как… — Голос Чейза внезапно охрип. — И он же сказал, что его люди выписали меня из гостиницы.

— Но даже после этого я не желал сдаваться, — снова заговорил Джеб. — Я попытался выяснить, не видел ли кто-нибудь, как ты садишься в самолет Белласара. Ни черта не вышло! Я связался с властями Ниццы и проверил, было ли зарегистрировано твое прибытие во Францию. И здесь пусто. Я ждал, что ты подашь какую-нибудь весточку. Ничего. С тех пор прошло пять недель, Чейз. Господи, да мы уже похоронили тебя, и я не ожидал увидеться с тобой когда-либо еще! Я приложил все силы, чтобы уговорить свое начальство не отменять операцию, но они все же не послушали меня.

Малоун смотрел на свои руки.

— Я понимаю, как ты, должно быть, зол на меня, — продолжал Джеб, — но что на моем месте сделал бы ты, чего не сделал я? Клянусь тебе, в том, что случилось, нет ничьей вины!

Костюм Джеба был помят после долгого перелета, глаза покраснели от недосыпа, да и сам он выглядел отекшим от того, что слишком долго находился без движения.

— Ладно, все в порядке, — сказал Малоун.

— Честно, мне очень хочется, чтобы все это осталось позади и не стояло между нами. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я бросил тебя в беде.

— Я и не думаю. Говорю же, все в порядке. Мы снова на коне.

— Честно? Не держишь на меня зла?

— Нет.

— Но не забывайте, что мой муж все еще ищет меня, — вступила в разговор Сиена. Ее интонации ясно давали понять: какие бы чувства ни испытывал Малоун, сама она вовсе не ощущает облегчения от того, что им удалось улизнуть от Белласара. Это спасение могло обернуться временным. — Я не перестаю бояться, что он и его люди в любой момент ворвутся в эту дверь. Каким образом вы собираетесь нам помочь?

Впервые за все это время Джеб посмотрел ей прямо в глаза.

— Мне доставит огромное удовольствие доказать вам, что я все же знаю свое дело, — не без гордости заявил он.

7

После наступления темноты в двадцати милях к востоку от Ниццы на узкой прибрежной дороге остановился фургон, из которого вышли Малоун и Сиена в сопровождении Джеба и еще трех вооруженных мужчин. Фургон тут же уехал, а вышедшие из него люди спустились по каменистому берегу к надувному плоту с мотором, ожидавшему их в крохотной, укрытой от посторонних глаз бухточке. Проделав по воде примерно с полмили, все они взошли на борт маленького грузового судна, которое тут же взяло курс на Корсику.

— Через два дня вы окажетесь на борту американского авианосца, который участвует в идущих в этом регионе военных маневрах, — сообщил Джеб после того, как, поговорив с кем-то по защищенной от подслушивания линии радиосвязи, убедился в том, что планы остаются прежними. — С авианосца вас перевезут на самолете на нашу базу в Италии, а оттуда, — он развел руками, — домой!

— Где бы ни находилось это место, — пробормотала Сиена.

Они трое сидели в полутемном камбузе, а их сопровождающие и команда находились на палубе, следя за тем, не приближаются ли огни других судов.

— Могу я предложить вам что-нибудь? — осведомился Джеб. — Кофе? Горячий шоколад? Или, может, что-нибудь покрепче?

— Горячий шоколад меня вполне устроил бы, — ответила Сиена.

— И меня тоже, — сказал Малоун.

— Уже несу, — с готовностью откликнулся Джеб. — А после этого, учитывая то, сколько всего вам пришлось сегодня пережить, предлагаю отдохнуть. Вы наверняка измучены, а в каюте на корме вас ожидают две койки.

— Я слишком переволновалась, чтобы спать, — проговорила Сиена.

— Тогда, может быть, воспользовавшись этим, поговорим о том, из-за чего мы оказались здесь?

— А это не может подождать до завтра? — спросил Малоун.

— Я никого не принуждаю. — Джеб вскрыл пакетик со смесью для приготовления растворимого шоколада. — Как пожелает Сиена.

В воздухе висел запах выхлопов дизельных двигателей.

— Хорошо, — устало вздохнула она. — Давайте покончим с этим прямо сейчас.

— Это займет значительно больше времени, чем ты думаешь, — предупредил ее Малоун.

Судно взревело двигателями, преодолевая поднявшуюся волну.

— Чейз, я попытаюсь сделать эту процедуру настолько приятной, насколько это вообще возможно, — вскинул брови Джеб. — Мы можем разговаривать так, чтобы это не доставляло неудобств Сиене.

— Ладно, тогда я начну первым, — вздохнул в свою очередь Малоун. Он хотел дать Сиене возможность хотя бы немного отдохнуть. — В поместье я видел двух мужчин.

Рука Джеба, разливавшая горячий шоколад по чашкам, замерла в воздухе.

— Они были русскими, — продолжал тем временем Малоун. — Один из них прилетел на вертолете и привез с собой какие-то ящики. Когда охранники их выгружали и едва не споткнулись, этот русский словно сошел с ума от страха за то, что содержимое ящика может быть повреждено. Потом я улучил момент, подкрался к зданию, в котором обосновались эти русские, и заглянул в окно. В ящиках было лабораторное оборудование.

Сиена нахмурилась, поняв, как мало она знала о том, чем занимался Малоун в поместье.

— Лабораторное оборудование? — переспросил Джеб. — Для чего?

— А мне почем знать!

— Опиши этих русских.

— Я сделаю по-другому, лучше.

— О чем это ты? — На лице у Джеба было написано такое же удивление, как у Сиены.

— У тебя здесь есть бумага?

Джеб вытащил несколько ящиков стола, обшарил их и в итоге нашел карандаш и блокнот с листами желтой бумаги размером восемь на десять дюймов. Малоун привел свои мысли в порядок и принялся рисовать, извлекая из различных отсеков памяти те или иные детали внешности двух русских. Он рисовал каждого из них так много раз, что теперь для него не представляло труда воспроизвести на бумаге их лица с почти фотографической точностью. Когда сухогруз встряхивало на волне и карандаш делал неверный штрих, Малоун тут же исправлял промах и добавлял новые подробности.

Время, казалось, остановилось, тишина обволокла его, и лишь после того, как были сделаны последние штрихи, Малоун, взглянув на часы, осознал, что прошло двадцать минут. Он толкнул рисунки через стол по направлению к Джебу.

— Эти люди тебе знакомы?

— Впервые вижу. — Джеб поднес рисунки к свету. — Но они очень жизненные. Я уверен, что кто-нибудь в Конторе их непременно опознает. Впрочем, что я такое говорю! — воскликнул он. — Жизненные? Да это почти фотографии! Я никогда не видел, чтобы ты делал что-нибудь подобное!

Малоун пропустил этот возглас мимо ушей и повернулся к Сиене.

— Если ты не очень устала, я могу попробовать кое-что сделать.

— Что именно?

— Сэкономлю время, которое понадобится, чтобы опросить тебя. Но мы можем подождать до завтра, если ты…

— Нет, ты меня заинтриговал.

— Твой муж называл тебе фамилию того человека, с которым он встречался в Стамбуле?

Эта ремарка заинтересовала Джеба.

— Что за мужчина? — спросил он, подавшись вперед.

— Я никогда не знала фамилий тех, с кем Дерек вел дела, — ответила Сиена. — Когда он использовал меня в качестве украшения стола, собиравшиеся там люди не называли друг друга даже по именам.

— В Стамбуле? — снова спросил Джеб. — Когда это было?

Сиена изложила ему подробности их поездки в Стамбул и добавила:

— Это была крайне важная встреча, и Дерек придавал ей очень большое значение. Он был напряжен до предела.

— Мы пытались следить за всеми передвижениями и действиями вашего мужа, но я и понятия не имел об этой встрече, — признался Джеб.

— Как невежливо со стороны Дерека, что он не удосужился прийти к вам на исповедь, — проворчала Сиена.

Джеб опустил глаза в чашку.

Малоун снова приготовил карандаш.

— Опиши мне его.

Сиена поняла, что он задумал, и кивнула.

— Он был уроженцем Средиземноморья.

— Какой формы было его лицо?

Сиена отвела глаза в сторону и стала вспоминать.

— Прямое.

— Узкое?

— Очень.

— Волосы на лице?

— Тонкие усики.

— Изогнутые или прямые?

Джеб наблюдал за тем, как, руководствуясь все новыми подробностями, которые сообщала ему Сиена, Малоун рисовал очередной портрет. Большинство его вопросов были основаны на геометрии и пропорциях: форма губ, носа, глаз? Был ли лоб этого человека высоким или низким? Сколько ему лет? Под пятьдесят? Малоун подрисовал так называемые гусиные лапки — морщинки возле глаз — и добавил несколько морщин на лбу неизвестного.

— Ну как, теперь похоже?

— Губы у него были полнее.

Малоун внес необходимые исправления.

— Глаза — более сердитые.

— Хорошо.

Малоун вырвал страницу из блокнота и начал рисовать снова, перенося важные детали с первого рисунка и удаляя ненужные. Он поработал над глазами, придав им ту резкость, о которой упомянула Сиена.

— А скулы? Какие у него были скулы?

— У него постоянно был такой вид, будто он попробовал что-то кислое и втягивал щеки.

Карандаш Малоуна забегал по бумаге еще быстрее.

Джеб заглянул ему через плечо и ахнул:

— Боже мой! Я его знаю!

— Что?

— Когда я получил задание заняться делом Белласара, мне пришлось просмотреть досье всех остальных крупных торговцев оружием, работающих на черном рынке. Это Тарик Ахмед, основной конкурент Белласара. Несколько лет назад они поделили весь мир на сферы влияния, чтобы, работая в них, не перебегать дорогу друг другу. Белласар взял себе Африку, Европу и Южную Америку, Ахмеду достались Ближний Восток и Азия. Потом Белласар обманул Ахмеда и начал прокручивать делишки в Ираке, Ахмед влез в Эфиопию… Но в основном с тех пор они выступали в тандеме, особенно когда надо было приструнить других торговцев оружием, которые пытались пролезть на их рынки. Так с чего бы им было встречаться в Стамбуле? Неужели их альянс разваливается?

— Понятия не имею, — ответила Сиена. — Муж никогда не говорил о делах в моем присутствии. Даже о том, на чем он зарабатывает деньги, я узнала косвенным путем.

— Вы хотите сказать, что он ни разу не упомянул при вас ни об одной сделке, ни об одном банковском переводе?

— Вот именно.

— О чем же вы разговаривали?

— Мы почти не разговаривали. После того как Дерек женился на мне, я превратилась в еще один экспонат его коллекции.

Джеб выглядел растерянным. Он явно ожидал большего.

— Именно поэтому я хотел сразу нарисовать для вас этих троих, — объяснил Малоун. — Кроме них, мы не можем порадовать вас ничем существенным.

— Возможно. Но кто знает, не всплывет ли что-нибудь более важное после того, как мы тщательно опросим каждого из вас? Например, вы можете вспомнить какие-то фразы, которые случайно услышали, но не придали им значения.

— Чем скорее это произойдет, тем скорее я буду свободна, — проговорила Сиена. — Мы сможем заняться этим прямо завтра утром?

Джеб кивнул.

Малоун и Сиена поднялись из-за стола и направились в сторону кормы, но тут Джеб внезапно окликнул Малоуна:

— Эй, Чейз, не могли бы мы перекинуться парой слов?

— Хорошо.

— На палубе.

— Хорошо, — озадаченно повторил Малоун. Затем он прикоснулся к плечу Сиены и проговорил: — Увидимся позже.

Она ответила ему таким же прикосновением и растворилась в темноте коридора, ведущего на корму.

Малоун поднялся следом за Джебом на ночную палубу. Небо было усыпано россыпью ярких, словно бриллианты, звезд. Такого их количества он не видел еще никогда. Морской бриз ерошил его волосы.

— Мне нужно кое-что прояснить, — сказал Джеб.

— Относительно чего?

— Хочу увериться в том, что это не игра моего воображения. То, как ты о ней тревожился, как только что прикоснулся к ее руке… Между вами что-то есть?

— Что-то я не совсем понимаю.

— Чего же тут непонятного? У вас роман?

— А твое-то какое собачье дело?

— Послушай, я, как твой офицер-куратор…

— Мой кто? Офицер-куратор?!

— Ты не проходил специальную психологическую подготовку, поэтому позволь мне объяснить тебе: когда оперативник влюбляется в информатора, из этого обычно не выходит ничего хорошего. Помимо всего прочего, ты утрачиваешь способность быть объективным, ты можешь упустить что-то очень важное.

— Ты говоришь так, словно я работаю на тебя, — фыркнул Малоун.

— А разве это не так? Разве мы не этим здесь занимаемся?

— Когда я согласился влезть во все это, я сказал, что для меня это личное дело. Я не имею никакого отношения к Конторе.

— Но сейчас-то тебе без нас не обойтись, — проговорил Джеб, — так что лучше пересмотри свою позицию. Она — самая прекрасная женщина из всех, которых мне приходилось видеть, и вполне понятно, что тебя к ней влечет. Но именно она является главной мишенью Белласара! В гораздо большей степени, нежели ты. Если ты останешься с ней, шансы на то, что он доберется до тебя, вырастут вдвое!

— Не вырастут, если ты хорошо сделаешь свою работу.

Пытаясь успокоиться, Джеб стал смотреть на угольно-черное море.

— Пойми, я твой друг и всего лишь хочу предупредить тебя, что ты совершаешь ошибку.

— Я совершу ошибку, если упущу шанс быть рядом с ней.

— Чейз, я пытаюсь проявлять максимум такта, — снова заговорил Джеб. — Подобная ситуация складывается не впервые, и в девяти случаях из десяти, когда оперативник завязывает роман с информатором, этот роман лопается как мыльный пузырь, после того как напряжение момента спадает. Приятель, ты сам роешь себе яму.

— Вот что я тебе скажу, — каменным голосом ответил Малоун. — С сегодняшнего момента и впредь постарайся привыкнуть к мысли о том, что я не являюсь твоим оперативником.

— Что ж, как тебе будет угодно.

— Вот именно так мне и будет угодно, — кивнул Малоун.

8

Опросы начались на следующее утро. Они возобновились на следующий день и продолжались до тех пор, пока Сиену и Чейза не перевели на авианосец. В течение того времени, когда их везли на военную базу в Италии, они немного отдохнули, но как только транспортный самолет ВВС США «С-130» взлетел оттуда и взял курс на Америку, Джеб возобновил опросы. Ему помогал один из вооруженных сопровождающих, опрашивая то Сиену, то Малоуна, но неизменно по отдельности, чтобы они не слышали показания друг друга. Джеб и его агент постоянно менялись. Смысл этих маневров заключался в том, чтобы ни Сиена, ни Малоун не успели привыкнуть к определенному стилю ведения опроса. Один из дознавателей мог задать тот же вопрос, который уже задавал другой, но при этом сформулировать его по-новому и тем самым высвободить у опрашиваемого какие-то новые воспоминания.

Это был не допрос в буквальном смысле слова, а нескончаемый поток вежливых, но настойчивых вопросов. Перед Сиеной стояла сложная задача: ей предстояло едва ли не поминутно вспомнить все пять лет, прожитых с Белласаром. Малоуну было легче, поскольку он должен был реконструировать всего пять недель, которые он провел в поместье. Но когда ему снова и снова задавали одни и те же вопросы и он ощущал, как от этого в мозгу и душе накапливается усталость, Малоун с состраданием думал: «Господи, а каково же тогда приходится бедной Сиене?»

Ни разу с самого начала опросов Малоуну и Сиене не позволили увидеться. Объясняли это тем, что они могли обменяться мнениями и тем самым невольно повлиять на объективность воспоминаний друг друга, как бы подгоняя их под единое лекало. Сравнивать их показания, искать в них неточности и несовпадения было позволено только Джебу и его помощнику, которые затем задавали новые уточняющие вопросы, пытаясь еще шире распахнуть шлюзы памяти Малоуна и Сиены.

После того как самолет совершил посадку на базе ВВС Эндрюс, всю группу перебросили на вертолете на поляну поросшего лесом поместья, расположенного в холмах Вирджинии. Там, к неудовольствию Малоуна, его и Сиену посадили в разные машины и повезли по направлению к приземистому, широко раскинувшемуся зданию в модернистском стиле, сделанному из стекла и стали.

Дом был значительно меньше, нежели шато Белласара, его дизайн и материалы, из которых он был сделан, тоже были другими, и все же Малоун не мог избавиться от ощущения, что почти ничего не изменилось и он вновь оказался в исходной точке пути. Садовники, которые не проявляли никакого интереса к саду и вообще выглядели здесь нелепо в конце марта, усиливали это сходство. Это, несомненно, были охранники.

Первой к зданию подъехала машина с Сиеной. Когда Малоун успел выйти из своей, охранники уже вводили ее в двойные стеклянные двери. Она лишь однажды успела быстро оглянуться, и ее несчастный взгляд резанул Малоуна по сердцу, напомнив ему взгляд испуганного животного, которое ведут в клетку. А затем она скрылась в дверях. Джеба нигде не было видно, и, поскольку жаловаться было некому, Малоун позволил сопровождающим провести себя в здание.

Полы внутри были плиточными, синевато-серыми, потолки — светлыми, с толстыми деревянными балками. Влево, вправо и вперед тянулись коридоры. Малоун понятия не имел, куда повели Сиену, но ему самому предложили проследовать по левому коридору, в дальнем конце которого находилась предназначенная для него комната. Она оказалась просторной и обставленной казенной мебелью, однако главным, что привлекло внимание Малоуна, стало окно — большое, со створками, которые не открывались, и необычайно толстыми стеклами — по всей видимости, пуленепробиваемыми.

Выглянув в окно, Малоун увидел плавательный бассейн, еще с зимы покрытый защитным навесом, а дальше — холмы, поросшие голыми деревьями. Кроме этого, на территории были расположены теннисный корт, конюшня и лужайка для верховой езды. Все это выглядело так, будто уже очень давно не использовалось. «И вряд ли будет использоваться за время нашего с Сиеной пребывания здесь», — подумал Малоун. Рассматривая из окна окрестности, он встретился взглядом с садовником, пристально смотревшим на него с улицы. Обернувшись, он увидел под потолком в противоположном конце комнаты отверстие, где, по всей вероятности, была расположена компактная камера видеонаблюдения.

После долгих перелетов на нескольких самолетах у него болели ноги, в голове гудело от шума самолетных двигателей, глаза горели от недосыпания. Вот уже два дня он не имел возможности обмолвиться с Сиеной ни единым словом. Где она? Что они с ней делают? Малоуну по-прежнему казалось, что он вновь очутился в поместье Белласара.

— Что за дерьмо! — проговорил Малоун, обратившись с этой незамысловатой репликой к тому отверстию в стене, где, как он предполагал, находилась видеокамера.

Подойдя к двери, через которую он попал в эту комнату, Малоун подергал ручку и выяснил, что дверь заперта. Справа от него располагался кодовый замок с кнопками.

— Эй! — он постучал в дверь. — Есть там кто-нибудь? Откройте!

Ответа не последовало.

Малоун постучал громче.

— Отоприте эту чертову дверь!

И снова молчание.

— Ну ладно!

Он взял стоявший у кровати торшер и что было сил метнул его в окно. Лампа разлетелась вдребезги, но оконное стекло осталось целехоньким. Малоун схватил второй торшер, стоявший по другую сторону кровати, швырнул его в зеркало комода и закрыл лицо ладонями от брызнувших во все стороны осколков. Затем он вытащил выдвижной ящик комода и метнул его в угловой стол со стеклянной столешницей, а вторым ящиком сокрушил люстру. Малоун уже выдвинул третий ящик и был готов расправиться с зеркалом в ванной комнате, как вдруг со стороны входной двери послышался металлический щелчок. Кто-то поворачивал дверную ручку.

Дверь распахнулась, и в дверном проеме возник Джеб, неодобрительно качающий головой. Казалось, его большое тело не помещается в строгом костюме.

— Что же ты вытворяешь?

— Где Сиена?

— Ты увидишься с ней сразу же после того, как мы закончим.

— Нет, я увижусь с ней прямо сейчас! — Малоун сделал попытку протиснуться мимо Джеба, однако тот уперся руками в его плечи.

— Еще не время.

— Уйди с дороги!

— Послушай, существуют определенные формальные процедуры, которые мы должны довести до конца.

— Ничего вы уже не должны! Где она?

— Чейз, ты совершаешь…

Малоун оттолкнул его в сторону.

— Стой!

Малоун выбежал из комнаты. Перед ним возник вооруженный человек и воздел руку в предостерегающем жесте.

— Сэр, вам следует вернуться в свою…

— Иди к черту! — прорычал Малоун, проходя мимо, и крикнул: — Сиена!

В вестибюле путь Малоуну преградил еще один охранник и толкнул его назад. Малоун притворился, будто потерял равновесие, и когда уверенный в своем превосходстве агент подошел ближе, чтобы толкнуть его еще раз, Малоун впечатал правый кулак в его солнечное сплетение. Захрипев и побледнев как полотно, мужчина упал на колени. После этого Малоун развернулся и основанием ладони нанес резкий удар в грудь другому охраннику, который кинулся на него. Тот, будто от удара копытами мула, отлетел назад и рухнул на спину. Малоун мысленно подбодрил себя и, сжав кулаки, двинулся на Джеба.

— Ты тоже хочешь этого отведать?

— Мистер Малоун!

Малоун повернулся и оказался лицом к лицу с пожилым, лет под шестьдесят, мужчиной с внешностью типичного бюрократа.

— Я думаю, нам нужно поговорить, — сказал тот.

9

Мужчина с редеющими волосами обладал стандартным ростом и комплекцией, но безупречная осанка и властный взгляд глаз, увеличенных очками в стальной оправе, делали его крупнее и выше. В сопровождении двух помощников он только что вышел из комнаты, расположенной дальше по коридору. Ее дверь до сих пор оставалась открытой.

— Сиена там? — с вызовом спросил Малоун.

Мужчина развел руками.

— Можете сами посмотреть.

Малоун прошел мимо первого охранника, не обратив внимания на второго, который пытался встать на ноги. Затем он быстро миновал бюрократа и вошел в комнату, оказавшуюся кабинетом со стеклянными книжными полками, компьютером на столе и несколькими телеэкранами. На одном из них Малоун увидел свою собственную комнату и царящий в ней разгром. Сиены здесь не было, как не было ее и ни на одном из мониторов.

— Я рассказал вам все, что знал, — заговорил Малоун, когда следом за ним вошел пожилой мужчина, два его помощника и Джеб, который закрыл за ними дверь. — Я согласился на ваше предложение вовсе не для того, чтобы превратиться в узника. Где Сиена? Я хочу видеть ее!

— Да, из вашего досье я уже знаю, что у вас всегда были проблемы в общении с начальством.

— Хотите узнать, что такое проблема? Пожалуйста! — Малоун взял со стола монитор и кинул его на пол. Экран разлетелся вдребезги. — Хотите полюбоваться еще одной проблемой?

— Вы сами проблема, вы это достаточно ясно продемонстрировали. А теперь позвольте кое-что сказать мне.

— Почему мне кажется, что мы с вами до сих пор не нашли общий язык?

— Десять минут.

— Что?

— Вы должны кое-что понять.

Малоун смотрел на собеседника выжидающе и подозрительно.

— Вам пришлось предпринять долгое путешествие. Присядьте. Не хотите ли чего-нибудь съесть или выпить?

— Вы попусту тратите свои десять минут.

— Меня зовут Джереми Лейстер.

— Вряд ли это ваше настоящее имя, но если вам так угодно, пусть будет Джереми Лейстер. Что дальше?

Лейстер вздохнул.

— Учитывая характер ваших отношений с миссис Белласар, — он сознательно сделал акцент на слове «миссис», словно хотел напомнить о том, что Сиена все еще является замужней женщиной, — я могу понять, почему вам так не терпится увидеться с ней. Но пока я не могу разрешить вам этого.

— И сколько будет длиться это «пока»?

— Трудно сказать.

— Это только вы так думаете. — Малоун направился к двери. Два помощника Лейстера преградили ему путь.

— В моем распоряжении все еще остается девять минут, — сказал Лейстер.

Малоун подумал, не предпринять ли попытку пробиться через двух агентов, но потом все же сказал:

— Ладно, используйте их.

— Вы настаивали на том, что не имеете отношения к ЦРУ. Поэтому нам сложно говорить с вами откровенно. В Конторе мы исходим из принципа «знаешь только то, что нужно». Когда же речь заходит о постороннем человеке… — Лейстер сделал беспомощный жест.

— Присоединяйся к Конторе, и я расскажу тебе все, что происходит? Вы это хотели сказать?

— Не совсем. Я достаточно насмотрелся на вас, чтобы понять, что вы нам не подходите.

— Рад, что мы с вами хоть в чем-то сходимся.

— Я лишь пытаюсь объяснить вам, насколько необычны сложившиеся обстоятельства. Настолько необычны, что мы хоть что-то вам рассказываем! — Лейстер подошел к столу и взял какой-то листок. — Подписка о неразглашении. Этот документ запрещает вам раскрывать любую часть информации, которую я собираюсь вам сообщить. Наказание за нарушение будет весьма суровым.

— Вроде безымянной могилы в лесу?

— Будьте серьезны!

— А кто тут шутит? — Малоун взял документ и прочитал его. — Значит, чтобы вы мне хоть что-то рассказали, я должен это подписать?

Лейстер протянул ему ручку.

Малоун нетерпеливо поставил свою подпись в нижнем углу бумаги.

— Пожалуйста, а теперь говорите!

— Ну что ж, хоть какой-то прогресс. — Лейстер сунул расписку в свой портфель и вынул из него черно-белую фотографию мужчины, которого Сиена видела в Стамбуле и портрет которого Малоун нарисовал с ее слов. — Как вам уже сообщил мистер Вайнрайт, мы узнали этого человека. Тарик Ахмед, еще один подпольный торговец оружием. Нас весьма интересует цель этой встречи, и нам кажется, что двое мужчин, которых вы заметили в поместье Белласара, имеют к ней непосредственное отношение. — Лейстер вытащил из портфеля еще две черно-белые фотографии. — Благодаря вашим весьма точным рисункам сотрудники нашего российского отдела сумели идентифицировать их как Василия Грибанова и Сергея Булганина. — После короткой паузы Лейстер добавил: — Они специалисты в области биологического оружия.

— Биологического…

— В 1973 году Советы приступили к созданию системы биологического оружия, получившей название «Биопрепарат». Грибанов и Булганин были привлечены к этой работе в 1983 году. Различные эксперты специализировались в области различных заболеваний: сибирской язвы, легочной чумы, марбургской геморрагической лихорадки. Грибанов и Булганин выбрали оспу.

Малоун похолодел.

— Но я слышал, что оспа давно уничтожена!

— В качестве болезни, представляющей опасность для народов, она действительно побеждена. Последняя вспышка была зафиксирована в 1977 году. Но на тот случай, если болезнь все-таки когда-нибудь вернется, Всемирная организация здравоохранения приняла решение сохранить некоторое количество вируса и заморозить его для научных целей. Немного вируса осталось у Соединенных Штатов, немного — у русских. Ученые — народ беспокойный, им вечно не сидится на месте, вот и Грибанов с Булганиным решили, что в своей природной форме вирус оспы недостаточно смертоносен. Они изменили его генетический код, сделав куда более агрессивным.

— Но это же безумие! — Кожа Малоуна зачесалась, словно он сам подхватил убийственную заразу.

— Булганин и Грибанов успешно работали в течение восьми лет, проводя эксперименты и испытания, но в 1991 году Советский Союз развалился, и финансирование исследований прекратилось. Двое ученых фактически оказались на улице — без работы и средств к существованию. И тогда они предложили свои знания другому работодателю.

— Белласару.

Лейстер кивнул.

— Ахмед оказался не столь подозрительным и помешанным на секретности, как Белласар. Расширив электронное наблюдение за его компаньонами, мы сумели кое-что узнать о встрече в Стамбуле. Судя по всему, Белласар не мучается угрызениями совести и готов продать биологическое оружие любому, кто способен за него заплатить, но он не хочет, чтобы потом кто-то смог напрямую связать его с этим оружием. Он предпочел бы продать его Ахмеду, с тем чтобы тот распоряжался им по своему усмотрению. Вот почему встреча в Стамбуле прошла не так гладко, как рассчитывал Белласар. Ахмед заявил, что, если уж ему предстоит подвергнуться риску, торгуя столь страшным оружием, Белласар должен уступить его Ахмеду по более приемлемой цене. Белласар пытался доказать, что Ахмеду не следует жадничать, поскольку прибыль от продажи обещает быть очень высокой.

— От продажи кому?

— В том-то и дело. Мы рассчитывали, что ответ на этот вопрос нам поможет получить миссис Белласар.

— Она этого не знает.

Лейстер молча смотрел на Малоуна. Тот поежился от отвращения.

— Каков принцип действия этого оружия?

— Из аэрозольных контейнеров, установленных на самолетах, распыляется микроскопическая пыль. Лучший способ — сделать это, когда самолет пролетает над городом. Наши эксперты подсчитали, что, если распылить таким образом полдюжины контейнеров в ветреный день, заражению подвергнется несколько квадратных миль.

— Но ведь эту штуку невозможно контролировать, — возразил Малоун. — Перед тем как проявятся симптомы у жертв, многие из них могут сесть в самолеты и разлететься по крупнейшим городам всего мира. И тогда разразится эпидемия всемирного масштаба.

— Только не в этом случае, — ответил Лейстер. — Оружие имеет что-то вроде предохранительной системы, которая не позволяет ему распространяться за рамки намеченной цели.

— И что же это такое?

— Уникальность этого оружия состоит в следующем. Грибанов и Булганин изменили генетический код вируса таким образом, что он не может никого заразить, если не вступит в контакт с другим вирусом — безвредным, но крайне редким.

— Почему? Для чего это нужно?

— Сначала вы выпускаете безвредный вирус. Как только население, которое вы избрали в качестве цели, подверглось его воздействию, выпускается смертельный вирус. Но никто из тех, кто не заражен первым вирусом, не заразится и вторым, поэтому даже если кто-то из зараженных смертельным вирусом сядет на самолет до появления симптомов, он не спровоцирует эпидемию в другом городе, поскольку население последнего не подверглось воздействию вируса-компаньона.

— Если только в ту же страну не прилетит кто-то, зараженный безвредным вирусом.

— Этого случиться не может.

— Почему?

— Если вирус-компаньон не вступил во взаимодействие с вирусом оспы, его жизненный цикл составляет всего шесть часов, так что путешественник из него никудышный. Пока зараженный им человек долетит из Тель-Авива в Рим, Париж или Нью-Йорк, вирус успеет погибнуть.

— Господи Иисусе!

— Это качественный скачок в создании оружия массового уничтожения. Контролируемое истребление людей без всякого ущерба для материальных ценностей.

— Но зачем кому-то могло понадобиться такое оружие? — вмешался Джеб. — Сколько, черт побери, денег нужно этому Белласару?

— Дело не в деньгах, — ответил Малоун. — Дело во власти.

Лейстер кивнул:

— К такому же выводу пришли и наши психологи, но их заключение носит сугубо теоретический характер. У нас еще не было возможности тесно пообщаться с кем-либо, кто провел в его компании так много времени, как вы. Если не считать…

— Сиену.

— Да. Она знает механизмы, которыми приводятся в действие его эмоции. Для наших усилий обезвредить его все, даже самые незначительные наблюдения его жены имеют огромное значение.

— Выходит, теоретически вы можете допрашивать ее до бесконечности?

Лейстер только развел руками.

— Вы — старый хер!

— На кону — миллионы жизней.

— Это не означает, что она должна оставаться вашей пленницей.

— Белласар никогда не прекратит охотиться за ней. Неужели вы искренне верите в то, что, если мы выпустим вас отсюда, пусть даже снабдив вас новыми личностями, он со временем не найдет ее? Это место для вас самое безопасное в мире.

— Тогда почему вы не позволяете мне видеться с ней?

— Потому что если ее чувства по отношению к вам столь же сильны, сколь ваши по отношению к ней, то чем дольше она не будет вас видеть, тем больше станет испытывать растерянность, тем больше ослабеет ее воля. Откуда нам знать, а вдруг она утаивает какую-то важную информацию? Стремление поскорее воссоединиться с вами может стать для нее важной мотивацией и побудить к большей откровенности с нами.

— Назвав вас старым хером, я бессовестно польстил вам, — проговорил Малоун. — Вы хотите прижать к ногтю Белласара? Обезвредить его? Так пошлите к нему группу коммандос и прикончите его. Разбомбите, сровняйте с землей его поместье и посыпьте это место солью!

— Мы бы с удовольствием.

— Что же вам мешает?

— Мы должны быть уверены, что биологическое оружие находится в надежном месте. Чтобы наша группа отправилась в путь в надлежащее время и обладая всей необходимой информацией.

— Я и Сиена предоставили вам всю информацию, которой располагали.

— В этом еще нужно убедиться.

— Я хочу видеть ее.

— Пожалуйста. — Лейстер указал на один из телемониторов.

Малоун подошел к нему и почувствовал, как его пульс участился. Сиена была видна со спины. Она смотрела в широкое окно — точно такое же, как в его комнате. Изображение было черно-белым, зернистым и искаженным объективом «рыбий глаз», но ничто не могло скрыть ее удивительной красоты.

— Сегодня вечером мы снова допросим ее относительно сестры Белласара, — сказал Лейстер. — Раньше нам не было про нее известно, и мы хотим узнать как можно больше деталей.

— Да пошли вы…

10

К тому времени как Малоун вернулся в свою комнату, ее уже успели привести в порядок: битое стекло убрали, люстру, зеркало и стол заменили. Заметив, что дверь стенного шкафа приоткрыта, он распахнул ее и обнаружил на вешалках новую одежду: спортивную куртку, две рубашки, джинсы и брюки, причем все это было подобрано по его размеру. «Да, все как у Белласара», — вновь подумал он.

Небо за окном становилось суровым, близился дождь. Голые ветки танцевали на ветру. Малоун подошел к окну и увидел, как на стекло упало несколько дождевых капель. Свет в комнате не горел, и, поскольку погода становилась все более пасмурной, казалось, что наступает вечер.

«Я должен предпринять еще одну попытку увидеться с ней, — думал он. — Только вот как, учитывая, что в коридоре двое вооруженных охранников, которых я уделал и которым теперь не терпится поквитаться со мной?»

Один из помощников Лейстера держал в руке черный чемоданчик, подозрительно напоминавший докторский саквояж со шприцами. Малоун был уверен: если он еще раз попытается прорваться к Сиене, его усыпят, словно опасное животное. Точно так же, как Белласар впрыснул ему снотворное в «Сотби». «Успокойся, — приказал он себе. — Возьми себя в руки и хорошенько все обдумай». И он погрузился в размышления.

Лейстер был прав. Даже если им с Сиеной разрешат покинуть это место, куда им идти и что делать? Малоун рассчитывал, что все их проблемы решит Контора, но Лейстер почти прямо признал, что у ЦРУ нет такого решения. Белласар будет искать их и, обладая такими огромными деньгами и возможностями, со временем непременно выйдет на след. А они тем временем будут вздрагивать от любого шороха, шарахаться от каждой тени. Кроме того, им не обойтись без помощи Конторы, которая должна снабдить их новыми документами. Как им передвигаться без новых кредитных карточек, водительских удостоверений, паспортов?

В окно забарабанил дождь. Поскольку снаружи было пасмурно, Малоун видел в стекле отражение своего столь же пасмурного лица.

Кто-то постучал в дверь. Обернувшись, Малоун увидел, как поворачивается ручка и дверь распахивается. В открывшей ее руке ключа не было, значит, его догадка верна и с той стороны дверь открывалась простым поворотом ручки.

На пороге с виноватым видом появился Джеб. В одной руке он держал упаковку с шестью банками «Будвайзера», а в другой — бутылку виски «Джек Дэниэлс».

— Пришел заключать мир, — сообщил он.

— Ты здорово меня подвел.

— Операцию забрали из-под моего контроля.

— А у тебя вообще хоть когда-то что-нибудь было под контролем?

— Я думал, что да, но, как вижу, ошибался. Могу я войти?

— С каких пор тут спрашивают разрешения у пленников?

— С этого момента.

Малоун вздохнул и махнул рукой, приглашая Джеба.

— Чего бы ты хотел? — спросил Джеб, ставя на стол пиво и виски.

— Не помешала бы парочка паспортов.

Джеб наморщил лоб.

— На две новые личности, — пояснил Малоун. — Так, на всякий случай. Чтобы была хотя бы иллюзия того, что у меня есть будущее.

Джеб открыл рот, затем закрыл его и наконец сказал:

— Я посмотрю, что можно сделать.

— А я, грешным делом, надеялся на то, что работа над этим уже в разгаре.

Джеб предпочел сменить тему.

— Что ты хочешь на обед? — спросил он.

— А ты теперь заделался метрдотелем? — вопросом на вопрос ответил Малоун.

— Просто хочу сделать тебе приятное.

— Скоро ты начнешь оставлять мне шоколадки на кровати.

— Послушай, я признаю, все это чертовски хреново, но вспомни, что говорят о настоящей тюрьме: в ней можно сидеть хорошо, а можно сидеть плохо. Почему бы нам с тобой не выпить, не съесть по бифштексу и не посмотреть по телевизору игру «Лейкерз». Иначе говоря, приятно провести вечер. Ведь все могло обернуться гораздо хуже.

— Я хочу видеть ее.

— Я знаю, приятель.

— Отведи меня к ней.

— Мне очень жаль, поверь. Тем более что и она постоянно требует того же.

В груди у Малоуна заболело.

— Это единственное, чего она хочет. Послушай, если бы решение зависело от меня… — Джеб открутил крышку с бутылки виски. — Но Лейстер твердо решил заставить ее как следует напрячь память. Знаешь, как он рассуждает? Если она получит все, чего хочет, с какой стати ей помогать нам!

— В один прекрасный день у нас с ним состоится очень серьезный разговор.

Дождь колотил в окно все сильнее.

— У тебя стаканы есть? — спросил Джеб.

— Посмотри в ванной.

Послышался раскатистый удар грома.

— Пойду взгляну, — проговорил Джеб.

Второй удар сотряс здание. Оконное стекло оказалось недостаточно плотным, чтобы полностью заглушить крик, раздавшийся снаружи.

Джеб застыл, не успев дойти до ванной комнаты.

— Это не гром, — сказал Малоун.

11

— Боже мой!

Джеб метнулся к двери и стал набирать код на панели. Когда он открыл ее, Малоун уже стоял позади него, прислушиваясь к суете в вестибюле, топоту бегущих ног, громким отрывочным крикам, в которых звучали истеричные нотки.

— …Сзади!

— Они проломили…

Снаружи послышались автоматные очереди, крик, и затем прогремел еще один взрыв.

Джеб кинулся бежать по коридору, крикнув Малоуну:

— Оставайся здесь!

«Как бы не так!» — подумал тот и побежал следом за ним. В вестибюле два охранника, с которыми он подрался незадолго до этого, целились из пистолетов в сторону центрального входа, другие бежали по коридорам. «Я должен найти Сиену!» — лихорадочно думал Малоун.

Оказавшись в вестибюле, он свернул в сторону среднего коридора и увидел Лейстера и двух его помощников, которые выскочили из комнаты, находящейся на полпути от вестибюля. Лейстер, бледный как смерть, захлопнул дверь, схватил за локоть пробегавшего мимо охранника и засыпал его вопросами.

Малоун развернулся к охраннику, которого во время драки он ударил в живот.

— Дай мне пистолет! — крикнул он.

Охранник со вспотевшим лбом продолжал смотреть на центральный вход и, казалось, не слышал Малоуна.

— Эй, черт побери, мне нужен пистолет!

— Возвращайтесь в свою комнату! — прокричал Лейстер, поравнявшись с ними.

— Где Сиена?

Мощный взрыв потряс двери центрального входа. В конце среднего коридора появился дым. Хотя в конструкциях здания основное место занимали металл и стекло, усиленное, чтобы противостоять возможному нападению, обшитые деревом стены и потолочные балки охватил огонь. Стрельба усилилась, и Малоун вдруг сообразил, что стреляют уже не снаружи, а внутри здания. Послышалась резанувшая по ушам автоматная очередь, ответом на которую стал нестройный хор одиночных пистолетных выстрелов. Дым становился все гуще.

— Возвращайтесь к себе в… — снова заговорил Лейстер, но очередной всплеск перестрелки не позволил ему договорить.

— Скажите мне, где Сиена!

— Не пойму, откуда они… — Снова не договорив, Лейстер повернулся к помощнику: — Приведите женщину.

Помощник посмотрел на приближающиеся клубы дыма и попятился.

— Приведи ее! — повторил Лейстер.

— Где она? — не отставал Малоун. — В той комнате, откуда вы вышли?

Лейстер крутанулся в сторону донесшегося с улицы взрыва.

— Пропадите вы все пропадом! — рявкнул Малоун, сделал глубокий вдох и нырнул в дым. Через несколько секунд он уже ничего не видел вокруг себя. В голове мелькнула жуткая мысль: «А вдруг это отравляющий газ?» — но Малоун не мог позволить себе думать об этом. Он должен отыскать Сиену. В этой дымовой завесе он даже не мог определить, насколько далеко тянется коридор.

Добравшись до двери, Малоун повернул ручку и ворвался внутрь.

— Сиена!

В комнате дыма не было, и он с наслаждением вдохнул чистый воздух, однако затем дым сквозь открытую дверь стал проникать и сюда. Комната была пуста. На кровати даже не было простыней.

Сделав еще несколько глубоких глотков воздуха, Малоун выскочил обратно в заполненный дымом коридор и кинулся дальше.

— Сиена!

Он открыл следующую комнату. Она тоже оказалась пустой. Внезапно Малоуну показалось, что из глубины коридора до него донесся придушенный крик, будто кто-то окликнул его по имени. Может, от дыма у него уже начинаются слуховые галлюцинации? Или он выдает желаемое за действительное?

Малоун добежал до следующей комнаты, открыл ее, и вот Сиена — перед ним и бросается ему на шею! Кашляя, он хотел было закрыть дверь, чтобы комната не наполнилась дымом, но вовремя сообразил, что в таком случае они окажутся в ловушке, поскольку код замка им неизвестен. Тогда Малоун схватил стул и сунул его между притолокой и дверью, чтобы не позволить той закрыться.

Они стояли, обнявшись, и Малоуну хотелось, чтобы так продолжалось вечно, но вновь раздавшаяся стрельба заставила Сиену вздрогнуть, да и дым стал просачиваться в комнату.

— Помоги мне, — попросил Малоун. — Нам нужны мокрые полотенца.

Оказавшись в ванной, они наполнили раковину холодной водой, погрузили в нее два банных полотенца, а затем вытащили и отжали их.

Стрельба раздавалась все ближе, а дым уже добрался до ванной комнаты.

Кашляя, Малоун приложил полотенце к лицу. Дышать через него было тяжело, зато мокрая ткань выступала в роли фильтра, не позволяя большей части дыма и сажи проникнуть в легкие. Однако он знал, что это продлится недолго. Сиена обмотала лицо вторым полотенцем, и они вышли из ванной. Малоун отбросил стул в сторону, и они выскочили в коридор.

Кто-то пробежал мимо, но в дыму они не сумели рассмотреть, кто именно. Выстрелы, гремевшие в конце коридора, заставили Малоуна упасть на четвереньки и увлечь за собой Сиену. Они поползли направо, к вестибюлю, где несколько минут назад Чейз стоял с Лейстером и его помощником. А Джеб? Куда девался он?

Не видя даже пола, Малоун внезапно на что-то наткнулся. Тело. Сиена вскрикнула. Он отпустил ее руку, обшарил лежащего и почувствовал на неподвижной груди что-то теплое и липкое. Было ясно, что человек мертв. Малоун нащупал правую руку трупа, обнаружил зажатый в ней пистолет и забрал его, а затем, проверив внутренние карманы пиджака, нашел в одном из них бумажник и также забрал его.

Сунув бумажник мертвеца в карман своих джинсов, Малоун сразу же взял Сиену за руку и потащил ее дальше по коридору. Дышать через мокрое полотенце стало еще труднее, поскольку дым с каждой секундой становился все более густым. Сиена кашляла, но Малоун не опасался, что эти звуки привлекут к ним внимание, — слишком много других звуков неслось отовсюду: выстрелы, крики, топот ног и гудение пламени, разраставшегося позади них в конце коридора.

Малоун все время прижимался плечом к стене, но вот она закончилась. Они добрались до вестибюля. Но здесь, похоже, никого не было. Крики, выстрелы и топот умолкли, словно по мановению волшебной палочки, сменившись пугающей тишиной, которую нарушали только гул и потрескиванье огня. «Неужели все погибли?» — подумалось Малоуну.

— Чейз! — крикнул кто-то.

Малоун резко повернул голову.

— Чейз!

Хриплый голос принадлежал Джебу и доносился справа.

Из опасений, что кто-то мог под дулом пистолета заставить Джеба окликнуть его, Малоун отвел полотенце ото рта и прошептал Сиене:

— Схватись за мой ремень и ни в коем случае не отпускай его.

Затем он снова закрыл рот полотенцем. Впрочем, теперь от мокрой ткани уже почти не было проку, поскольку дым стал слишком густым. После того как Сиена ухватилась за его пояс, Малоун вытащил пистолет, позаимствованный у мертвого церэушника.

— Чейз! — Голос Джеба прозвучал ближе. Наконец, с покрасневшим от непрерывного кашля лицом, он и сам возник среди клубов дыма и вытаращил глаза, увидев пистолет, который направил на него Малоун.

Дым раздирал горло Малоуна, и единственным, что он сумел выдавить из себя, было:

— Выведи нас отсюда!

Джеб схватил его за руку и потянул вправо. Прозвучали два выстрела, и Сиена еще крепче вцепилась в пояс Малоуна. Дойдя до какой-то двери, Джеб открыл ее, втащил их в тускло освещенную комнату и тут же захлопнул дверь.

Здесь было сравнительно мало дыма. Малоун и Сиена тут же принялись хватать ртами воздух, как выброшенные на берег рыбы.

«Но ведь это ловушка! — с тревогой подумал Малоун. — Как мы теперь выберемся из здания?» — и тут же увидел уходящие вниз бетонные ступени.

— Это служебный подземный ход, ведущий к плавательному бассейну, — сказал Джеб.

Малоуну не нужны были никакие дополнительные объяснения. Они с Сиеной побежали вниз. Спустившись до конца лестницы, они подождали ровно столько, столько понадобилось Джебу, чтобы найти электрический выключатель и включить свет. По обе стороны бетонного коридора виднелись двери, под потолком тянулись какие-то трубы и висели голые лампочки.

На бегу Малоун слышал собственное тяжелое дыхание. Их шаги отдавались в этом подземелье гулким эхом. Мокрые и грязные полотенца они давно бросили.

Позади громко хлопнула железная дверь, и беглецы побежали еще быстрее.

Коридор сделал резкий поворот влево, и они оказались в его неосвещенном участке. Здесь было холодно, сыро и пахло плесенью. Завернув, Малоун тут же остановился, выглянул из-за угла и направил пистолет туда, откуда они прибежали.

В дальнем конце тоннеля послышались быстрые шаги спускающихся по лестнице, и в следующий миг появились силуэты четырех мужчин с автоматами в руках.

— Проверяйте все комнаты! — прокричал один из них.

Поскольку мужчины разделились, Малоун пока не стал стрелять. Во-первых, их было слишком много, во-вторых, они находились слишком далеко. Он оглянулся на Джеба и по тому, как сузились глаза у него, понял, что тот буквально читает его мысли. Джеб мотнул головой, предлагая продолжить путь и словно говоря: «Нам лучше всего поскорее выбраться отсюда!»

Надеясь, что грохот дверей, которые открывали и закрывали преследователи, заглушит звуки их шагов, Малоун, Сиена и Джеб поспешили вперед, но чем дальше они шли, тем более густой становилась темнота вокруг них. Им пришлось двигаться медленнее, да к тому же шарить руками впереди себя, чтобы не наткнуться на какую-нибудь невидимую преграду.

Ступени оказались для Малоуна полной неожиданностью, и он едва не полетел головой вперед, споткнувшись о нижнюю. Слева от себя он нащупал железные перила и стал подниматься по лестнице, как вдруг в другом конце коридора чей-то злобный голос проревел:

— Я что-то слышал!

Малоун продолжал подниматься, Сиена бежала рядом с ним, а Джеб впереди них уже гремел чем-то железным, судя по звукам, пытаясь отодвинуть тяжелый засов.

— Сюда! — проорал за их спинами злой голос.

«Господи, прямо как загонщики на охоте!» — промелькнуло в голове у Малоуна.

Когда шаги преследователей зазвучали ближе, Джебу наконец удалось открыть дверь. Дверные петли заскрипели, и в подземелье проник серый свет улицы.

— Вон за тем углом! — прокричал один из «загонщиков». Завернув за угол, они обрисовались силуэтами на фоне падающего сзади света и подняли автоматы. Малоун выстрелил раз и другой. Один из преследователей упал, остальные отпрыгнули назад и спрятались за углом. Кто-то из них, судя по интонации, выругался, но Малоун не разобрал слов. От выстрелов, прозвучавших в бетонном подземелье пушечными залпами, у него гудело в ушах, словно кто-то ударил по ним сложенными лодочкой ладонями.

Он развернулся и преодолел остаток пути вверх бегом, оказавшись в загроможденном служебном помещении. Джеб захлопнул дверь, а Малоун и Сиена подтащили железный стол и подперли ее этим безобразным сооружением. В тусклом свете, проникающем через противоположную открытую дверь, можно было разглядеть водяной насос, фильтровальную установку и нагреватель для воды в бассейне, но Малоуна все это нисколько не интересовало. Не имея ключа, они не могли запереть эту дверь снаружи.

В дверь ударила пуля. Она не сумела пробить толстый металл, но стол, который они придвинули к двери, не помешает трем мужчинам быстро открыть ее. Джеб поднял с пола большой пластиковый контейнер с надписью «ТАБЛЕТКИ ДЛЯ ХЛОРИРОВАНИЯ» и водрузил его на стол, Малоун сделал то же самое со вторым контейнером. Он был тяжелым, однако Малоун понимал, что весь этот груз не остановит преследователей, которые вот-вот навалятся плечами на дверь.

Малоун, Сиена и Джеб поспешили к закрытому бетонным навесом пространству возле бассейна. В мутном, сумрачном свете капли дождя ожесточенно барабанили по металлическому перекрытию бассейна, словно стремясь проникнуть сквозь преграду и наполнить его. С пистолетом наготове Малоун внимательно обшарил взглядом лужайку, конюшню, теннисный корт и затянутые мглой холмы. Посмотрев влево, он увидел объятый огнем дом и мечущиеся рядом с ним фигурки людей. Рев пламени, по-видимому, не позволил им услышать звуки выстрелов. С этого расстояния невозможно было определить, это люди Лейстера или Белласара. В последнем случае Малоун не мог рисковать, устраивая засаду тем троим, что могли вот-вот появиться из тоннеля. Прозвучав на открытом пространстве, выстрелы привлекут сюда еще больше преследователей. Единственным выходом было бежать дальше.

Чейз сразу же подумал о конюшне и махнул Джебу и Сиене, сделав знак бежать вправо, к воротам, открывающим путь к ней.

Прохладный дождь принес облегчение его разгоряченной коже, но одежда, быстро промокнув, стала прилипать к ногам, спине, груди, и Малоун поежился. Ботинки скользили по грязи, но он, пытаясь сохранять равновесие, бежал все быстрее. Пелена дождя, добавившаяся к и без того сумрачному дню, еще больше ухудшила видимость, и Малоун молился, чтобы их не заметили те, кто суетился возле горящего дома.

Конюшня вырисовывалась все ближе, и наконец, шлепая по лужам и разбрызгивая грязную воду, они достигли ее двери.

Судя по тому, что открылось их взглядам, это прямоугольное здание не использовалось уже довольно давно. В углу стоял покрытый паутиной трейлер для перевозки лошадей, стойла — их здесь насчитывалось девять — были пусты, если не считать остатков грязной соломы и огромного количества паутины.

Прислонившись спиной к притолоке, чтобы восстановить дыхание, Малоун выглянул в открытую дверь и посмотрел в сторону бассейна. Затем, пока позволяло время, он вынул из пистолета обойму, чтобы выяснить, сколько в ней осталось патронов. Человек, у которого он позаимствовал оружие, наверняка сделал несколько выстрелов перед тем, как застрелили его самого. Так и есть. Магазин пистолета — 9-миллиметровой «беретты», точно такого же оружия, которое использовал он сам на военной службе, — был рассчитан на шестнадцать патронов. Сейчас в нем оставалось всего девять.

— Видишь кого-нибудь? — спросил Джеб.

— Вон! — Сиена указала в сторону заливаемой дождем лужайки, по которой в их направлении торопился мужчина с автоматической винтовкой в руках.

— Но я не вижу остальных, — удивился Малоун и тут же понял: — Черт! Они разделились! Они решили подобраться к нам с трех сторон!

Джеб вытащил пистолет.

— В боковых стенах дверей нет, — сказал он, — так что я возьму на себя дальнюю.

— Чем я могу помочь? — спросила Сиена.

— У нас нет третьего пистолета, так что лучше укройся.

— Я вижу одного из них, — сообщил Джеб с противоположного конца конюшни. — Но он слишком далеко. Я не могу стрелять.

Малоун смотрел на мужчину, который бежал к конюшне со стороны лужайки. Внезапно он упал на землю и залег у окружавшей ее изгороди.

— Тут у меня еще один, — сообщил он. — Занял боевую позицию.

— Но где же третий? — спросил Джеб.

Обшаривая глазами местность в поисках третьего противника, Малоун сказал Сиене:

— Советую тебе укрыться за кипами сена.

Но, взглянув в том направлении, где Сиена находилась всего минуту назад, он не увидел ее. Тогда Малоун взглянул в другую сторону и увидел лестницу, ведущую на деревянную платформу, образующую что-то вроде второго этажа над его головой. Сиена лезла вверх по этой лестнице и добралась уже до середины.

— Куда ты… — начал было Малоун, но тут же умолк, переключив все внимание на стрелка, залегшего на лужайке. Тот вскочил и, кинувшись вперед, пробежал через открытые ворота и укрылся за стоявшим рядом с конюшней сарайчиком. Малоун водил дулом пистолета из стороны в сторону, готовый выстрелить, когда враг появится либо с правой, либо с левой стороны строения. По железной гофрированной крыше стучал дождь. Малоун услышал шаги Сиены над своей головой.

— Здесь окошко, — сказала она.

— Ради бога, будь осторожна! — откликнулся Малоун, не переставая целиться.

— Я достаточно высоко и вижу того, который спрятался за сараем. Он…

Наступившее молчание заставило Малоуна напрячься.

— Он показывает на что-то справа от тебя, — снова заговорила Сиена. — На боковую стену конюшни. Третий человек, должно быть, движется в том направлении. Он хочет пробраться вдоль нее, в слепой зоне.

С той стороны, где находился Джеб, послышалось несколько быстрых чмокающих звуков, и в дерево впились пули.

— Господи, ты в порядке? — спросил Малоун. — Я не слышал выстрелов.

— Он использует глушитель, — откликнулся Джеб.

В голове Малоуна зашевелилась какая-то смутная догадка, но прежде чем он успел обдумать ее, мужчина за сараем высунулся и сделал три быстрых выстрела в сторону открытой двери конюшни. Малоун вжался в стену рядом с дверью, а пули впились в перегородку стойла. Однако выстрелов он не слышал и теперь, причем вовсе не оттого, что у него звенело в ушах. Этот стрелок также использовал оружие с глушителем. Почему?

— Тот, который за сараем, снова смотрит в сторону справа от тебя, — раздался сверху голос Сиены. — На стену конюшни. У меня такое чувство, что третий находится именно там.

Малоун разгадал их план. Стрелок, укрывшийся за сараем, будет отвлекать его внимание до тех пор, пока третий незаметно для них не подкрадется к двери и, станет выжидать, когда в проеме покажется Малоун, чтобы сделать ответные выстрелы. Как только Малоун обнаружит свою позицию, третий нанесет удар.

— Человек за сараем кивнул, — сказала Сиена. — Они готовы действовать.

Приготовившись к тому, что мужчина за сараем в любой момент высунется, Малоун нажал на курок в тот же момент, когда заметил движение. Пистолет дернулся в его руках один, два, три раза. Когда стрелок повалился на спину, Малоун прыгнул в дверь, упал в грязь и в ту же секунду стал стрелять вправо — туда, где, по словам Сиены, должен был находиться третий нападавший. От удивления лицо мужчины, не ожидавшего такого поворота событий, вытянулось, и тут же в его грудь впились пули Малоуна, швырнув его назад.

Малоун пополз обратно, спеша укрыться в здании. Глядя на застреленных им мужчин и пытаясь убедиться, что они не шевелятся, он вдруг почувствовал, что Сиена уже стоит рядом с ним. Подошел и Джеб.

— Третий смылся в сторону леса, — сообщил он. — Но, смотри, те, которые были возле дома, бегут в нашу сторону.

— Это люди Лейстера, — сказал Малоун.

— Откуда ты знаешь?

Мысль, которая незадолго до этого стучалась в голову Малоуна, сформировалась окончательно.

— Те двое, которых я застрелил, использовали глушители именно для того, чтобы их выстрелы не услышали те, кто находился около дома. Это означает, что людям Лейстера удалось отбить нападение.

— Да, действительно, — согласился Джеб, — я вижу Лейстера.

— Иди к нему и сообщи, что с нами все в порядке, — сказал Малоун.

— А вы со мной не пойдете?

— Мы хотим побыть хотя бы минуту наедине.

Джеб некоторое время колебался, потирая бедро в том месте, куда его ранили в ту ночь, когда в Панаме Малоун спас ему жизнь, и наконец кивнул:

— Да, конечно. Вы это заслужили.

Он вышел под дождь и направился навстречу быстро приближающимся мужчинам, силуэты которых темными пятнами выделялись на фоне горящего дома.

Глядя вслед Джебу, Малоун увлек Сиену в глубину конюшни.

— У них был шанс, но они не могут защитить нас. Твой муж не сумел бы так быстро отыскать нас, если бы у него не было своего человека в Конторе.

При мысли о Белласаре глаза Сиены потемнели.

— В каком бы месте Контора ни решила спрятать нас, он узнает об этом через несколько часов. Спасти себя можем только мы сами, при этом не находясь в тюрьме и не позволяя никому разлучать нас.

— Я не хочу больше никогда разлучаться с тобой, — проговорила она.

Малоун взял ее за руку, повел к задней двери, и через несколько секунд они уже бежали к темным деревьям. Ливень утих, и теперь с неба моросил противный мелкий дождик. Через несколько минут они уже будут достаточно далеко, чтобы люди Лейстера смогли заметить направление, в котором они скрылись, и организовать погоню.

«Мы могли бы сделать круг, пробраться к центральному входу и украсть машину, — думал Малоун. — Или можно было бы…» От обилия открывавшихся перед ним возможностей у него перехватило дыхание. У него был бумажник, позаимствованный у мертвого агента, на которого он наткнулся в доме. А значит, у него есть деньги, кредитные карточки, новые документы. Малоун понимал, что рано или поздно Лейстер узнает, чьим именем он прикрывается, а значит, узнает об этом от своих шпионов и Белласар. «Но, — подумал Чейз, — будем решать проблемы по мере их поступления». А сейчас они двое были свободны и уходили от всего мира, исчезая в подернутых дымкой лесах.

Часть восьмая

1

От убаюкивающего постукивания колес поезда Малоуну казалось, что его усталость еще сильнее, чем она была на самом деле. Он и Сиена обессиленно прислонились друг к другу в запертом купе, не замечая огней мелких городков, мелькавших за окном.

Они сели в поезд час назад, в Вашингтоне, на станции Юнион-стейшн. В американскую столицу они приехали на машине, угнанной Малоуном от главного входа в конспиративный дом ЦРУ. Таким образом, он все же поддался первому импульсу, а помешать ему никто не мог, поскольку Лейстер и его люди рыскали по лесу в поисках его и Сиены. Заметая следы, они бросили краденую машину на парковке какого-то ресторана, а до вокзала добрались на такси.

На станции Малоун использовал кредитную карту из бумажника мертвого агента и купил два билета до Далласа. Несмотря на дождь, сгоревший дом еще не успел остыть до такой степени, чтобы агенты смогли обыскать его, так что убитого обнаружат не сразу. Кроме того, одежда мертвеца могла обгореть в пожаре до такой степени, что никому и в голову не придет мысль о пропаже его бумажника. Лейстер сообразит, что к чему, только когда в банк станут поступать квитанции о снятии денег со счета убитого, но тогда уже будет поздно. А пока Малоун и Сиена были вместе, и это все, что их сейчас волновало.

— Проголодалась?

Сиена посмотрела на пакет с сандвичами и отрицательно покачала головой.

— Лучше скажи, что мы будем делать дальше.

— Это зависит от того, что ты ожидаешь. С уверенностью могу сказать только одно: мы не сможем позволить себе ту жизнь, какой ты жила в доме мужа.

— Мне это и не нужно.

— Я говорю не о постоянном напряжении, в котором ты находилась, а об окружавшей тебя роскоши. У меня много денег в разных местах, но я пока не вижу способа добраться до них, чтобы ЦРУ и твой муж тут же не узнали бы о нашем местонахождении. Их компьютерщики круглосуточно следят за любыми операциями по моим банковским счетам. Стоит мне, скажем, перевести деньги в какой-нибудь из банков Далласа, и они сразу же выйдут на наш след. Аэропорт, вокзал, агентства по прокату автомобилей — наблюдение будет установлено повсеместно.

Даже в мокром, мятом свитере, с волосами, которые она всего лишь пригладила руками, Сиене каким-то образом удавалось выглядеть еще прекрасней, чем обычно. «Уберечь — значит спрятать, — с восхищением и тревогой думал он, — но как мне удастся спрятать эту самую красивую в мире женщину?»

— Поверь мне, мы найдем выход из этой ситуации, хотя жизнь наша и не будет отличаться особым шиком, к которому ты привыкла.

— Для этого мы и едем в Даллас?

— Мы туда не едем.

— Но наши билеты…

— Мы сойдем с поезда раньше конечной станции, в городке Брэддок.

— На тот случай, если Дерек узнал о том, что мы сели в этот поезд, и поджидает нас в Далласе?

Малоун кивнул.

— И еще потому, что в Брэддоке живет один человек, с которым мне очень нужно встретиться.

2

Небо Техаса было синее, словно кобальт. Выйдя из вагона, они оглядели небольшой перрон и зал ожидания. Дальше виднелись низкорослые строения: бензоколонка, авторемонтная мастерская и расположенный рядом с баром магазин хозяйственных товаров.

— Удивительно, что в таком захолустье имеется собственная железнодорожная станция, — заметила Сиена.

— Клинт обладает достаточным влиянием, чтобы заполучить все, что ему нужно.

— Ты хочешь сказать, что, помимо актера Иствуда, на свете живет еще хотя бы один человек по имени Клинт?

— Чейз, старый друг, как давно мы, черт возьми, не виделись! — раздался глубокий мужской голос. Говоривший с подчеркнутой медлительностью растягивал слова.

Сиена обернулась и увидела в дверях зала ожидания мужчину в ковбойских сапогах, джинсах с широким поясом, пряжка которого была сделана в виде седла, синей джинсовой рубашке, кожаной куртке и широкополой ковбойской шляпе. Широко улыбаясь, он заключил Малоуна в медвежьи объятия и гулко похлопал по спине.

— Почему ты не позволил мне послать за тобой самолет? — спросил мужчина. — И почему заставил меня платить за твой звонок? За все эти годы я заплатил тебе столько денег, что уж на телефонный звонок должно было хватить.

— Поиздержался.

На лице мужчины появилось недоумевающее выражение.

— Это долгая история, — отмахнулся Малоун.

— Что ж, надеюсь, ты пробудешь у меня достаточно долго, чтобы поведать ее. — Все еще улыбаясь, он повернулся к Сиене: — И какую же красавицу ты привез с собой!

— Познакомьтесь. Клинт, это моя подруга Беатрис. Беатрис, это Клинт Брэддок.

— Я — один из самых преданных поклонников Чейза. — Улыбка Брэддока стала еще шире.

Сиена была достаточно высокого роста, поэтому могла смотреть большинству мужчин прямо в глаза, однако для того, чтобы посмотреть в лицо Брэддока, ей приходилось задирать голову. Благодаря ковбойской шляпе он выглядел еще выше. У него была шероховатая загорелая кожа и пушистые, в стиле Сапаты,[9] усы с проседью.

— Клинт, ты сделал то, о чем я тебя просил? — Тон Малоуна был более чем серьезен. — Никому не сказал о моем звонке? Никого не предупредил о том, что я собираюсь приехать?

— Это же я, старина, ты что, забыл? Разве я когда-нибудь подводил тебя? Мы — мужчины! Как сказано — так сделано!

Малоун заметно расслабился.

— Но объясни, что происходит. Когда я предложил прислать за тобой самолет, ты сказал, что не можешь приближаться к аэропорту. С тех пор я не перестаю ломать голову: может, ты попал в беду?

— Ты почти попал в точку. Где твоя машина? Я не хочу торчать тут, как памятник.

— За углом. А где твои пожитки?

— У нас их нет.

Морщинки вокруг глаз Брэддока стали глубже.

— Да, похоже, ты и впрямь во что-то вляпался.

Обойдя станцию, они подошли к практически пустой автомобильной стоянке, посыпанной гравием. Самым примечательным автомобилем на ней был блестящий в лучах солнца ярко-красный пикап с открытым кузовом. Брэддок занял водительское сиденье, а Малоун подвел Сиену к пассажирскому и на ходу прошептал:

— Не позволяй его выговору и манере одеваться одурачить себя. Настоящее имя Клинта — Питер. Он родился и вырос в Филадельфии.

— О чем шепчетесь? — спросил хозяин, когда они забрались в машину.

— Клинт, я всего лишь сообщил своей подруге, что в детстве ты смотрел очень много вестернов.

— И когда вырос, это помогло мне зарабатывать много баксов, — ухмыльнулся Брэддок. — Посмотрел кино — сам стань кино.

3

«С баксами у него, видимо, действительно все в порядке», — думала Сиена, глядя на обширные пастбища, раскинувшиеся вокруг. Примерно через каждую милю на их пути попадалось раскидистое дерево, но в остальном здесь не было ничего, кроме неба и земли. И еще — скот. Много скота. Появилась нефтяная помпа, потом еще одна, еще и еще, и вскоре уже сотни этих конструкций заслонили горизонт, их железные клювы неустанно поднимались и опускались, качая из земли черное золото.

Примерно через полчаса езды они подъехали к широкому белому трехэтажному зданию, почти по всему периметру которого тянулась крытая галерея. У Сиены возникло ощущение, что она уже когда-то видела этот дом. А потом она вспомнила где.

— Узнаете? — спросил Брэддок.

— Это дом из фильма с Джеймсом Дином[10] «Гигант», правильно?

— Почти, — ответил Брэддок. — Тот дом стоит к востоку отсюда, на чьих-то чужих землях. На самом деле там даже не настоящий дом, а декорации. Киношники строят их, чтобы снять снаружи, а потом, когда съемки закончены, бросают, и те постепенно разваливаются на части. А я взял и построил себе точную копию, только, естественно, не декорацию, а настоящий дом.

Они въехали в ворота, сделанные в виде арки, на которой было написано название ранчо: ГИГАНТ.

— Я никогда не понимал, — заговорил Малоун, — почему ты, при твоей увлеченности Диким Западом, коллекционируешь меня, а не, скажем, Ремингтона.[11]

— Для разнообразия.

— А-а, — протянул Малоун. — А я-то полагал, что из-за моего непревзойденного гения.

— Не хочу, чтобы у тебя началась звездная болезнь. — Брэддок засмеялся. — А если по-честному, юная леди, когда я увидел работу Чейза впервые, то сразу же решил, что она должна принадлежать мне.

Сиена поняла смысл этих реплик только после того, как, проехав по подъездной дорожке, они остановились перед крыльцом и, поднявшись по ступеням, вошли в дом. Брэддок задержался снаружи, чтобы дать какие-то указания одному из своих помощников по ранчо. Вскоре он присоединился к ним и с явным удовольствием наблюдал за реакцией Сиены, которая рассматривала висевшие на стенах картины.

Их было около двух десятков — светящиеся, живые пейзажи, каждый из которых напоминал окно в другой мир. В нижней части нескольких полотен Сиена увидела автограф Малоуна и с удивлением повернулась к нему.

— Сколько из них написал ты?

— Все, — ответил Брэддок за Малоуна. — Еще несколько висят у меня в столовой. А почему вы так удивились?

— Я… просто… Ну, до этого я видела только одну работу Чейза, и это был мой портрет. — Она смотрела на Малоуна изумленными глазами. — Я не имела представления о том, каковы на самом деле твои работы!

— Твой портрет — это лучшее из всего, что я когда-либо написал, — сказал Чейз.

Брэддок выпрямился и сделал стойку.

— Он продается?

— Боюсь, что едва ли.

— Деньги для меня не имеют значения.

— Для того человека, который им сейчас владеет, тоже. Кроме того, существуют… — Малоун поколебался, подыскивая слова, — …личные соображения, по которым он вряд ли захочет расстаться с портретом.

— Я никогда не видел других картин, которые пробуждали бы во мне столько различных чувств, — проговорила Сиена. — Глядя на них, я даже чувствую, как пахнет роса на траве.

— Тебе надо было стать критиком в области живописи.

— Не шути!

— Он и не шутит, — поддержал Малоуна Брэддок. — Вы попали в самую точку. Полотна Чейза прославляют жизнь. Из вас получился бы критик куда лучше тех сукиных сынов, которые не могут отличить вдохновение от мочеиспускания.

Сиена засмеялась.

— Вы хоть завтракали? — спросил Брэддок.

— Нет.

— Тогда я велю повару приготовить вам что-нибудь.

В животе у Сиены громко заурчало, и она вновь рассмеялась.

— Но предупреждаю вас, мой повар — не из тех нытиков, которые весь день напролет сходят с ума по поводу того, сколько холестерина в их еде. Он накормит вас старым добрым беконом с яйцами, жирными оладьями, буррито с сальсой и тушеными бобами.

— Звучит изумительно! — восхитилась Сиена.

— И еще. К вашим услугам — самая большая гостевая спальня, на втором этаже слева. Перед тем как садиться за стол, почиститесь и приведите себя в порядок. В шкафах навалом всякой одежды разных размеров, которую я на всякий случай держу для гостей. Уверен, вы обязательно подберете что-нибудь по своему вкусу.

— Спасибо, — поблагодарила Сиена.

— А потом уж поговорим о делах, — Брэддок посмотрел в глаза Сиене, — и выясним, насколько серьезны ваши проблемы.

4

Сиена впилась зубами в буррито, фаршированный яйцами, рисом, бобами и ветчиной. Прожевав его, она восхищенно выдохнула:

— Вот это да! Никогда не пробовала ничего подобного!

— Это чоррисо, мексиканское блюдо, — пояснил Брэддок. — Не слишком острое для вас?

— Наоборот! — Она полила на буррито еще зеленого чили — жгучего, словно пламя, соуса.

— Вот такие женщины мне по душе! — поцокал Брэддок. — Вижу, в ваших жилах течет огонь!

Малоун положил себе в тарелку еще тушеных бобов, посыпанных красным молотым чили и тертым сыром.

— Дело в том, — проговорил он, — что мне нужен спонсор.

Брэддок поставил на стол чашку с кофе и стал ждать продолжения.

— Человек, который бы субсидировал меня.

— О чем это ты толкуешь?

— Кто-нибудь, кто заплатил бы мне за мои картины вперед.

Седые брови хозяина дома сошлись на переносице.

— Ты так отчаянно нуждаешься в наличных?

— Да, честно говоря, дела у меня сейчас не ахти.

— И это после того, как я выложил тебе за твои картины такие бешеные деньги? — Брэддок указал на висевшие на стенах полотна, три из которых принадлежали кисти Малоуна. — За последние годы я заплатил тебе — сколько же там получилось? — шесть миллионов, по-моему. На что, черт побери, ты ухитрился потратить такую кучу баксов?

— Ни на что я их не потратил. Они по-прежнему у меня есть, но я не могу их получить. Как только я попытаюсь сделать это, те, кто нас ищет, сразу же узнают, где мы находимся.

Брэддок кинул понимающий взгляд на Сиену и спросил:

— Кто-то вроде мужа?

Малоун беспомощно развел руками.

Кустистые брови Брэддока полезли на лоб, затем его плечи затряслись, и он расхохотался.

— Господи, парень, почему же ты сразу не сказал! Лет двадцать назад за мной тоже гонялся один муж, у которого по моей милости выросли рога. Я всегда чувствовал, что мы с тобой похожи! Значит, тебе нужны деньги, чтобы попутешествовать по миру, пока этот бедолага немного остынет? Я тебя правильно понял?

— Да, но денег мне нужно больше, чем просто на «попутешествовать», поскольку он остынет еще очень не скоро. А на самом деле, я думаю, он вообще никогда не остынет.

Брэддок несколько секунд смотрел на Сиену, а потом задумчиво кивнул.

— И я понимаю почему. А может, я переведу тебе деньги на оффшорные счета, чтобы этот муж тебя не обнаружил?

— И пробовать не хочу. Бесполезно, — покачал головой Малоун. — Кроме того, не хочу рисковать и подставлять друга.

— Но разве сейчас ты просишь друга не об этом?

— Я прошу заплатить мне авансом за картины, которые я пришлю позже.

— Если только останешься жив, чтобы написать их, — хмыкнул Брэддок.

Сиена почувствовала, как к ее щекам прилила кровь.

— Это так серьезно? — обратился к ней Брэддок. — Ваш муж — игрок?

— Да.

— Который не признает правил?

— Да.

Брэддок немного подумал, задумчиво насвистывая под нос, а потом спросил:

— Сколько же вам надо?

— Миллион.

Брэддок даже не моргнул.

— Наличными. В банкнотах по сто долларов.

— И что я получу за эдакую кучу бабок?

— Десять картин.

— Десять?

— Получается по сто тысяч за картину.

— Я никогда не платил за твою мазню меньше чем по двести тысяч.

— Считай, что ты попал на распродажу.

— Если об этом узнают, если ты обратишься с подобным предложением еще к кому-то из коллекционеров, ты взорвешь рынок.

— Ты единственный, к кому я с этим обратился.

— Где ты намерен спрятаться?

— Тебе этого лучше не знать.

Брэддок обдумал ответ Малоуна и согласно кивнул:

— Ты прав, не стоит мне этого знать. Вдруг сюда кто-то заявится.

Сиена нарушила молчание:

— Вполне могут заявиться. — Она посмотрела на Малоуна. — Клинт — один из основных коллекционеров твоих произведений. Вполне логично предположить, что мой муж проследит эту цепочку и постарается выяснить, не обращались ли мы к нему за помощью.

— О том, что я являюсь главным почитателем Чейза, не знает никто, — сказал Брэддок. — Одной из причин моего успеха является то, что я не позволяю другим совать нос в мои дела.

— Так ты сделаешь то, о чем мы тебя просим? — спросил Малоун.

После недолгих размышлений Брэддок ответил:

— С одним условием.

— А именно?

— Одной из десяти работ должен быть портрет… — Брэддок посмотрел долгим взглядом на Сиену. — Я полагаю, на самом деле вас зовут не Беатрис?

— Нет, — извиняющимся тоном ответила она.

— Я хочу, чтобы одной из работ был ваш портрет.

— Об этом не волнуйся, — с улыбкой проговорил Малоун. — В каком-то смысле она действительно Беатрис, или, точнее, Беатриче. С этого дня я буду часто писать ее.

5

— Спасибо вам. — Сиена поцеловала Брэддока в щеку.

Это происходило на следующее утро. Небо было ясным, ветер — освежающим. Малоун, Сиена и Брэддок стояли на внешней террасе.

Брэддок потер щеку в том месте, куда его чмокнула Сиена, и просиял.

— Эх ты, это почти справедливое вознаграждение за то, что я вам дал.

Малоун держал в руке коричневый чемодан с полученными от Брэддока деньгами. Десять тысяч банкнот по сто долларов каждая весили меньше, чем ожидал Малоун, — всего около десяти килограммов. Чтобы деньги не болтались, Брэддок сунул в чемодан еще несколько рубашек и джинсы для Малоуна. В сумке Сиены находилось то же самое, только ее размера.

— Как только мы где-нибудь осядем, я сразу приступлю к работе, — пообещал Малоун. — Через месяц-два начнешь получать картины.

— Можешь не торопиться. Твоя работа требует вдохновения.

— Чего-чего, а вдохновения у меня будет предостаточно. — Малоун с нежностью посмотрел на Сиену. — Кстати, Клинт, картины я буду тебе высылать не из того места, где мы обоснуемся.

— Я уже догадался. Как догадался и о том, что мы с тобой в течение некоторого времени не увидимся.

Малоун пожал плечами.

— Возможно, мы не увидимся очень долго. — Он отвел глаза в сторону.

— Будь осторожен, мой друг.

— Постараюсь.

Несколько секунд все молчали.

— Пожалуй, нам пора, — сказал наконец Малоун. В горле его пересохло от нахлынувших чувств. Они с Брэддоком крепко пожали друг другу руки. Когда они с Сиеной садились в машину, у него заломило в груди от боли, вызванной необходимостью навсегда положить конец этой дружбе. «Хорошо еще, что я так и не обзавелся семьей, — подумал он. — Мне пришлось бы порвать и с ними». И сразу же вслед за этим Чейз понял, что ошибается. У него есть семья! Он посмотрел на Сиену, которая в этот момент забиралась в машину, и пожалел, что у него нет времени нарисовать ее прямо сейчас — с распущенными волосами и в белой блузке, оттеняющей чудесный цвет ее кожи. Впрочем, Малоун знал, что ему теперь никогда не расхочется ее рисовать.

6

Машина представляла собой восьмилетний «Форд Эксплорер». Брэддок купил ее у одного из своих помощников по ранчо за такую баснословную сумму, которую тот никогда в жизни даже в руках не держал. У нее была помятая радиаторная решетка, из выхлопной трубы валил черный дым, но, если не считать этого, она была вполне на ходу.

В бумажнике, который Малоун забрал у застреленного агента, обнаружилось удостоверение на имя Дейла Пери. В Абилине Малоун использовал его, чтобы получить водительские права штата Техас на имя Пери, и на это же имя зарегистрировал «Эксплорер».

Они ехали на запад.

7

Юма, штат Аризона. Малоун был здесь двенадцать лет назад во время учений, на военно-воздушной базе морской пехоты, расположенной на окраине города. Летом городок был маленьким, с населением около пятидесяти тысяч человек, но зимой народу здесь оказывалось в два раза больше. Солнечный климат и Колорадо-ривер привлекали множество отдыхающих с севера, которые слетались сюда, как перелетные птицы, и жили преимущественно в трейлерах. В конце марта городок все еще был наводнен приезжими.

Малоун и Сиена арендовали индивидуальное хранилище и забили его старыми столами и комодами — мебелью в таком ужасном состоянии, что любой взломщик, проникнув сюда, плюнул бы и отправился искать счастья в другом месте. В дальнем углу они поставили старый сундук, в который Малоун положил чемодан с миллионом долларов.

Он опустил стальную дверь на полозьях, запер ее и отдал Сиене один ключ, а второй сунул в карман. С двадцатью тысячами долларов они посетили несколько банков и, чтобы не привлекать к себе внимание, в каждом меняли понемногу, переводя их в мексиканские песо. Когда они окажутся в Мексике, этой суммы им хватит надолго.

Погрузив в машину все самое необходимое, они поехали на юг и через сорок минут уже были на мексиканской границе.

Пункт пересечения границы находился в городе под названием Сан-Луис. Мексиканские пограничники едва взглянули на «Эксплорер». С таким же разгильдяйским отношением мексиканцев к своим обязанностям Малоун столкнулся двенадцать лет назад, после окончания военных учений в Юме. Согласно правилам американцы, въезжающие в Мексику, должны иметь туристическую карточку и так называемое разрешение на временный импорт автотранспортного средства, но Малоун направлялся в один из пунктов свободной торговой зоны Сонора, а для въезда в нее эти документы не требовались. Не ограничивалась и продолжительность визита. Но даже если бы пограничники вдруг решили остановить и обыскать «Эксплорер», они не нашли бы ничего предосудительного. Пистолет, который Чейз взял у мертвого Дейла Пери, давно покоился на дне канализационного люка в Юме.

Городок уступил место маленьким фермам, затем они стали встречаться все реже, и наконец вокруг не осталось ничего, кроме песка и разбросанных там и сям пучков травы.

— Чувствуешь? — спросил Малоун.

— Что?

Калифорнийский залив разделял материковую часть Мексики и западный полуостров Баха-Калифорния. В юности Малоун был удивлен, узнав, какое небольшое расстояние — всего два часа езды — разделяет южную Аризону и Тихий океан, и навсегда запомнил поездку к нему.

— Влажный воздух. Запах соли. Океан! Когда мы поднимемся на следующий пригорок, наверняка увидим его.

Однако вместо океана они увидели военный блокпост.

Сиена напряглась.

— Не волнуйся, — успокоил ее Малоун, — военные ищут наркотики, нелегально доставленные с моря, поэтому их интересуют машины, которые едут не в сторону моря, а от него.

Слева и справа от заграждения стояли по трое вооруженных солдат. На противоположной стороне дороги обыскивали потрепанный пикап. Дежурный офицер, усатый и узколицый, наблюдал за происходящим сквозь стекла зеркальных солнцезащитных очков.

На глазах Сиены тоже были очки, на голове — широкополая соломенная шляпа, на лице — никакого макияжа. Тем не менее Малоун опасался, что военные заметят ее привлекательность и захотят рассмотреть ее поближе. Однако он тревожился напрасно. Солдаты были настолько поглощены обыском пикапа, что лишь махнули им, веля проезжать дальше.

Поглядев в зеркало заднего вида, Малоун заметил, что капитан провожает удаляющийся «Эксплорер» внимательным взглядом.

— Ну вот, — сказал Чейз Сиене, — беспокоиться не о чем.

8

— Я вижу! — воскликнула Сиена, указывая вправо, где внезапно открылось безбрежное синее пространство, отражающее солнечные лучи.

Теперь дорога шла параллельно берегу, и расстояние между ними постепенно сужалось. Через пару миль появились строения, пальмы. Это были предместья города. Малоун проехал мимо универсального магазина и автомастерской. Возле двухэтажного здания песочного цвета с красной черепичной крышей притулилась хибара, сложенная из зольных блоков, а за ней — пустырь, заваленный грудами мусора. Это было обычным явлением для прибрежных городков, не претендующих на звание курорта: дорогие дома располагались рядом с бедными, и никого это не удивляло.

Чуть дальше мостовая закончилась, превратившись в широкую песчаную дорогу. Справа они увидели открытое пространство со скамейками, расставленными под раскидистыми деревьями, слева, за оградой из проволочной сетки, тянулась вереница одноэтажных школьных корпусов. На ухоженной территории — видимо, сейчас как раз была перемена — играли школьники.

— Это Санта-Клара, — пояснил Малоун, — рыбацкий городок. Его с великой радостью открыли для себя американцы, у которых есть трейлеры и которые ищут места для дешевого отдыха. Здесь обычно бывает так много американцев, что мы не будем выглядеть белыми воронами. Более того, если мы будем держаться особняком и тратить деньги, мы станем здесь желанными гостями.

— Держаться особняком — это именно то, что мне хочется больше всего на свете.

Несколько улиц уходили влево, но основная их часть шла вправо, в сторону пальм, деревянных баров и ресторанов, тянущихся вдоль берега. Не обращая внимания на эти съезды к океану, Малоун ехал вперед — до тех пор, пока постройки не закончились. Остался только песок. И море.

— Конец дороги, — сказал он.

— Значит, мы вернемся в город и найдем какое-нибудь место, где можно остановиться? — спросила Сиена.

— Не совсем. Послушай, почему бы нам не выйти из машины и не размять ноги? — предложил Малоун.

Ничего не понимая, Сиена выбралась из «Эксплорера», и они вместе пошли по песку к воде, где белая пена шуршала возле их ног. Над их головами выписывали круги чайки, в отдалении гудели моторами рыбацкие лодки. Солнце было жарким, небо — таким же синим, как море.

Малоун облизнул губы и посмаковал вкус соли.

— Господи, до чего же мне нравится жить у моря!

На мгновение он вспомнил о том, что сделал Белласар с его домом в Косумеле, и в его душе вскипела ненависть, но он сумел взять себя в руки и заговорил:

— Мы находимся на верхней части полуострова Калифорния, или, как его называют мексиканцы, Баха-Калифорния. Если ты напряжешь зрение, то увидишь берег материковой части Мексики. Сейчас на море дымка, но все равно можно разглядеть каменистые утесы. От нас их отделяет всего пять миль. Дальше на юг залив становится гораздо шире — до ста миль.

Малоун развернулся и стал изучать северный берег, где пикапы, прицепив тросы к рыбацким лодкам, вытаскивали их на песок.

— Город стал больше, чем тогда, когда я бывал здесь двенадцать лет назад. Тогда не было ни этих двух пляжных парковок, ни того ресторана с открытой верандой. Впрочем, этого следовало ожидать.

А вот чего Малоун не ожидал, так это того, до какой степени придет в упадок прибрежная часть города. Многие навесы с крышами из пальмовых листьев, под которыми туристы укрывались от солнца, повалились на песок, подпорная бетонная стенка осыпалась, изгороди из проволочной сетки провисли, крытые автостоянки развалились. Что, в конце концов, здесь произошло? И вдруг Малоун вспомнил.

— В прошлом году тут прошел ураган. Я помню, газеты писали, что он был огромной разрушительной силы. Во многих местах до сих пор не успели разобрать завалы, и на это уйдет еще немало времени.

Но Сиена даже не взглянула туда, куда показывал Малоун. Она смотрела только на него.

— Что ты имел в виду, сказав, что мы не вернемся в город, чтобы найти место, где остановиться?

— Мы поедем в какое-нибудь другое место.

— Но ты же сказал, что это конец дороги?

— Да.

— Но тогда…

Малоун колебался. Он подготовил ее ко всему, кроме этого.

— Мы с тобой вместе решили, что единственный способ спастись от твоего мужа и Лейстера — это укрыться где-нибудь на краю земли и замести за собой следы.

Она кивнула.

— Американцы, скитающиеся по свету, являются важной частью местной экономики. Если кто-то спросит, откуда ты приехал, ты можешь соврать что угодно, и никто не станет проверять. Местным властям нет дела, откуда берутся деньги, капающие в здешнюю казну, и они не спрашивают номер твоей карточки социального страхования. Но для того, чтобы чувствовать себя в еще большей безопасности… — Малоун повернулся в сторону южного берега и расширяющегося залива. — Мне кажется, что существует еще более затерянный «край света», нежели это место. Когда я был здесь в прошлый раз, многие местные жители сдавали в аренду маленькие машинки для езды по песку, и как-то раз мы с приятелем взяли одну такую и проехали вдоль берега. На протяжении пятнадцати миль не было ничего, кроме песка и моря, а когда пляж закончился, мы наткнулись на рыбацкий лагерь.

— Ты имеешь в виду деревню?

— Нет, это была не деревня, а именно лагерь, в котором насчитывалось около дюжины жилых автоприцепов — трейлеров. Все было столь же просто, сколь и живописно. Там живут те, кому по душе одиночество. Там к нам никто не будет приставать с расспросами, никто не потревожит.

В течение нескольких секунд единственным слышным звуком было далекое стрекотание лодочного мотора.

— Ты хочешь отправиться туда? — наконец спросила Сиена.

Малоуну показалось, что в ее голосе промелькнул страх.

— Я не знаю лучшего места для того, чтобы исчезнуть. А потом мы решим, куда двинуться дальше.

У Сиены был потерянный вид.

— Это не навсегда. Учитывая тот опасный бизнес, которым занимается твой муж, существует большая вероятность того, что до него доберутся либо власти, либо кто-нибудь из конкурентов. А нам нужно лишь выжить до того момента, когда это случится.

— Выживать — это специальность Дерека.

Воцарилось горькое молчание. Сиена посмотрела на Малоуна, затем на море и наконец перевела взгляд на песчаные дюны.

— Что там, на холме? — спросила она.

— Маяк. Местные говорили мне, что он давно заброшен.

— Мы можем забраться на него?

— Конечно, но нам понадобится весь остаток дня, чтобы дойти туда и вернуться обратно.

— Не сегодня.

Настал черед Малоуна удивленно открыть глаза.

— Потом, — сказала она, — после того, как мы обустроимся.

— Так ты… согласна остаться?

— На протяжении долгого времени моя жизнь была слишком сложной, и я постоянно твердила себе, что надо бы ее упростить.

Она взяла его за руку.

— Только не думай, что мы будем жить как отшельники, — поспешно проговорил Малоун. — Если нам захочется развеяться, мы можем в любой момент поехать в город. Местный ресторан в свое время мне очень понравился. В конце концов, не зря же люд приезжают сюда, чтобы провести отпуск! Давай попробуем. Если не получится, мы придумаем что-нибудь еще.

9

Полноприводный «Эксплорер» шел по плотно утрамбованному песку без всяких усилий. Ветер через открытое окно трепал волосы Сиены. Она улыбалась. Они ехали по пустынному берегу.

— Я чувствую себя так, будто мы с тобой первопроходцы, — сказала она.

— Льюис и Кларк.[12]

Сиена хихикнула.

— Капитан Кирк.[13] Где не ступала нога человека.

Чтобы колеса не зарывались в песок, они ехали не быстрее двадцати километров в час. Медленная, плавная, оказывающая почти гипнотическое воздействие езда продолжалась сорок минут, после чего, объехав последнюю дюну, они остановились. Дальнейший путь на юг преграждал массивный скальный выступ, поднимавшийся на несколько метров вверх.

Лагерь выглядел совсем иначе, нежели двенадцать лет назад. От дюжины трейлеров, стоявших здесь тогда, осталось лишь два, причем один из них покосился и был частично засыпан песком. Ко второму был пристроен навес, на стене которого висела рыболовная сеть и сушилась выстиранная одежда: линялые джинсы и выгоревшие рубашки. Яма для костра была наполнена углем и обложена закопченными камнями. Наполовину вытащенная из воды, на песке лежала лодка, в ее моторе копался высушенный горячим солнцем мексиканец. Рядом, в волнах прибоя, резвились ребятишки. Увидев приближающихся Сиену и Малоуна, они перестали играть, примолкли и уставились на них расширившимися от испуга глазами. В дверях трейлера появилась женщина и печальным взглядом окинула непрошеных гостей.

Малоун адресовал ей приветственный жест, и они с Сиеной направились к моторной лодке.

Лицо мужчины настолько пропеклось солнцем, что его возраст было невозможно определить даже приблизительно. Ему могло быть сорок лет, а могло шестьдесят. От многих лет, в течение которых он забрасывал и вытаскивал сети, его руки стали грубыми и шишковатыми. Надпись на его бейсболке выцвела до такой степени, что уже не поддавалась прочтению.

Заговорив по-испански, Малоун представил себя и Сиену как Дейла и Беатрис Пери. Мужчина сообщил, что его зовут Фернандо.

— Когда я приезжал сюда двенадцать лет назад, — сказал Малоун, — здесь было довольно много людей. Что случилось?

Выслушав ответ, Малоун сообщил Сиене:

— Он говорит, что прошлогодний ураган был очень сильным. До его прихода все американцы с трейлерами уехали и с тех пор не возвращались. Что касается рыбаков, то один из них погиб во время урагана, а остальные, испугавшись, тоже разбежались. Никто из них также не вернулся. Скоро начнется новый сезон ураганов. Другие рыбаки не хотят находиться здесь в это время.

— Значит, если не считать этого Фернандо и его семьи, мы тут будем совсем одни?

— Да, все сложилось даже лучше, чем я предполагал. — Малоун повернулся к Фернандо. — Мы с женой собрались пожить здесь некоторое время. Вы не будете возражать?

Фернандо был польщен тем, что Малоун проявил уважение и обратился к нему на «вы». Люди приходят сюда и уходят по своему усмотрению, сказал он.

— Мы хотим стать для вас хорошими соседями, — проговорил Малоун. — Может, я смог бы помочь вам с лодкой? Или мы могли бы дать вам что-нибудь в обмен на то, что будем жить здесь?

Малоун сунул руку в карман и вытащил пачку сигарет. Сам он не курил, но знал, что в здешних местах сигареты считаются хорошим подарком.

Фернандо закурил, и между ними завязался неспешный разговор: о погоде, о лодке и о других обыденных вещах. Докурив, Фернандо затушил сигарету, разломил окурок и вытряс остатки табака в карман. Указав на покосившийся, засыпанный песком трейлер, он стал что-то объяснять Малоуну.

— Что он сказал? — спросила Сиена.

— Говорит, что трейлер не в таком уж плохом состоянии. С помощью нашего внедорожника мы можем поставить его прямо, а потом починить и жить в нем.

— Gracias,[14] — поблагодарил Чейз Фернандо.

10

Начавшаяся вслед за этим жизнь казалась Малоуну раем. Он купался, плавал на лодке, ловил рыбу, гулял или просто валялся в гамаке, читая книжки. Но, главное, он писал, пытаясь запечатлеть на холсте нечто увиденное им в глазах Сиены, что не давало ему покоя.

Она на самом деле стала его Беатриче.

Иногда приходил десятилетний сынишка Фернандо и, словно зачарованный, смотрел, как работает Малоун.

— Хочешь научиться этому? — как-то раз спросил Малоун.

Мальчик с важным видом кивнул. За первым уроком последовал второй и так далее. Парнишка стал повсюду таскать с собой альбом для зарисовок, рисуя все, что видел. Он словно открыл для себя какое-то новое волшебство.

Ночью, когда Малоун и Сиена лежали в кровати, она прошептала:

— У тебя хорошо получается находить общий язык с детьми.

— Пока что только с одним ребенком, — попытался отшутиться он.

— Я говорю серьезно. Ты делаешь очень хорошее дело.

— Наверное, потому, что он хороший мальчик.

— Но то, чему ты его учишь, очень сложно. Ты умеешь сделать так, чтобы мальчик слушал тебя. Из тебя получится замечательный отец.

— Из меня… Минутку! Ты что, хочешь ребенка?

— Такая мысль меня посещала.

— Но сейчас, когда мы…

— Я не сказала «сейчас». Но как бы ты отнесся к этому, если бы мы не находились в такой ситуации?

— К тому, чтобы ты родила мне ребенка?

— Да.

— С радостью, если бы это сделало тебя счастливой…

— Самой счастливой!

Они лежали — не целуясь, не занимаясь любовью, а просто держа друг друга в объятьях.

11

Сидя за столиком на террасе шато, даже не прикоснувшись к кофе и круассану, Поттер слушал грохот пулемета, доносившийся с полигона. Иного он не ожидал. Грохот пулемета разбудил его еще до рассвета. То же самое было вчера и позавчера. Иногда он сменялся взрывами или стрельбой из автомата. Целый день! Каждый день! От этого непрекращающегося кошмара страдали нервы не одного только Поттера. Охранники, похоже, тоже были на пределе. Они то и дело переставали патрулировать территорию, останавливались и недоуменно переглядывались.

Поттер не мог понять, как тело Дерека — его кисти, руки, плечи — выдерживало ту епитимью, которой он себя подвергал. Не выдерживал даже пулемет. Дерек уже сломал один треножник, уничтожил два механизма подачи боеприпасов и перекалил дюжину стволов. Однако сам он не выказывал ни малейших признаков усталости. Его ярость была столь велика, что, если бы он не удовлетворял ее ненасытный голод стрельбой и взрывами, она сама взорвала бы его изнутри.

Поттер еще никогда не видел Дерека обезумевшим до такой степени. С того самого дня, когда Сиена сбежала с Малоуном, Белласар не мог думать ни о чем другом, кроме мести. Он забросил даже самые важные дела и не вылезал с полигона, с утра до вечера стреляя из всех видов оружия, которое имелось в поместье, превращая бутафорский город в груду щебня, затем приказывал своим людям восстановить его, а потом вновь разносил все это в щепки. Когда чрезмерная нагрузка выводила оружие из строя, он орал на своих инженеров, требуя от них привести оружие в надлежащее состояние, и приказывал принести ему новые образцы.

Устав от пулемета, он переключался на гранаты и гранатометы. Гримасы на его лице все время менялись, говоря о том, что в его голове мелькают различные сценарии отмщения.

Наконец у Поттера кончилось терпение. Он встал из-за стола и пошел по направлению к монастырю. Дойдя до полигона, он увидел Дерека. Почти обезумев от ненависти, тот пытался заправить в пулемет патронную ленту, но та не поддавалась из-за заклинившего в механизме патрона. В ушах Дерека были затычки, поэтому он не услышал, как подошел Поттер. Он увидел его только после того, как Поттер встал перед ним.

Кипевшая в душе Дерека ненависть превращала его красоту в безобразие. Его черные глаза буравили Поттера.

— Ты их нашел?

— Нет, мы продолжаем поиски. Послушай, Дерек, нужно с этим завязывать. Остановись! Завтра ты должен быть в Майами.

— Найди их, чертов козел! — Дерек сумел выбросить из патронника заклинивший патрон и выстрелил в манекен, оставив от него одни лохмотья. — Найди их!

12

Ресторан назывался El Delfin — «Дельфин». Он располагался в паре кварталов от пляжа, на занесенной песком улице — обветшалое одноэтажное здание с драночной кровлей и кондиционером, установленным прямо в окне. Совершенно непритязательное заведение, однако тут готовили лучшую в Санта-Кларе еду.

Приехав сюда на закате, Малоун и Сиена открыли сетчатую дверь и ступили на затертый линолеум пола. Сначала им показалось, что свободных мест нет, однако Малоун заметил пустой столик в дальнем конце справа. Он заметил и кое-что еще: мексиканского военного — того самого капитана, который провожал взглядом их машину на блокпосту. Он разговаривал с тремя штатскими. Капитан с тонкими блестящими усиками напоминал ястреба. Из нагрудного кармана форменной рубашки торчали зеркальные солнцезащитные очки.

— Позади тебя, — проговорила Сиена, когда они с Малоуном сели за столик.

— Да, — ответил Малоун, — офицер с блокпоста. Ну и что! Кушать-то всем нужно.

Когда подошла официантка, они заказали два бокала пива и стали изучать меню, напечатанное на единственной и изрядно помятой страничке. Малоун взял Сиену за руку.

— Проголодалась?

— Как волк! Вот, смотри, название этого блюда из креветок звучит очень аппетитно.

— Весьма рекомендую, — послышался голос.

Они обернулись. Рядом с их столиком стоял капитан.

— В таком случае это мы и закажем, — как ни в чем не бывало проговорил Малоун.

— Капитан Рамирес, — представился мексиканец и, приветливо улыбаясь, протянул руку для рукопожатия.

Малоун потряс ее.

— Дейл Пери.

— Беатрис Пери, — склонила голову Сиена.

— Приятно познакомиться.

Малоун обратил внимание на то, что Рамирес посмотрел на руку Сиены, видимо желая выяснить, есть ли на ее пальце обручальное кольцо. Оно там было. Перед отъездом из Юмы Малоун предусмотрительно купил кольца для них обоих.

— Приношу извинения, если помешал, но мне хотелось поприветствовать наших гостей из Соединенных Штатов. Кроме того, я не мог упустить возможность лишний раз попрактиковаться в английском.

— Вы прекрасно говорите по-английски.

Рамирес сделал скромный жест.

— Не хотите ли присоединиться к нам? — спросил Малоун.

— Разве что на пару минут. Una otra cerveza! — крикнул он официантке, пододвинул стул и сел рядом с Малоуном. — Нравится вам у нас?

— Очень.

— Вы не находите, что в это время года тут немного жарковато?

— Мы любим жаркие места, — ответил Малоун.

— У вас, наверное, огонь в крови.

— Это было давно, в подростковом возрасте.

Рамирес засмеялся.

— Хотел бы я снова попасть в то время! Мистер Пери, большинство американцев, которые приезжают сюда, это люди, вышедшие на пенсию. Здесь редко увидишь женщину с севера столь молодую… — Он помолчал. — …И столь красивую.

От этого комплимента Сиене стало не по себе.

— Благодарю вас.

— Вы слишком молоды для того, чтобы быть пенсионером. Может быть, вы выиграли джек-пот в лотерею?

— Хорошо бы! Дейл работал коммерческим художником в Абилине, штат Техас, — стала рассказывать Сиена. Эту легенду они разработали заранее и заучили наизусть. Абилин был выбран потому, что на их машине были техасские номера и водительские права на имя Пери были также получены в Техасе. — Однако пару месяцев назад компания разорилась.

— Сочувствую, — проговорил Рамирес.

— Дейл всегда мечтал стать настоящим художником. Когда он остался без работы, я сказала, что, возможно, это знак свыше, призывающий его осуществить свою давнюю мечту. Мы забрали из банка свои сбережения и поехали через юго-запад, останавливаясь в тех местах, которые Дейлу хотелось написать. И вот в результате оказались здесь.

— Вы — женщина, умеющая понимать душу другого человека. Это большая редкость. Вы пожертвовали многим, чтобы осуществилась мечта вашего мужа.

— Я хочу только одного: чтобы он был счастлив.

— Не сомневаюсь.

— В чем?

— В том, что вы желаете ему счастья.

Официантка принесла три бокала пива, однако стоило Рамиресу взять один из них, как в ресторан буквально ворвался солдат и стал жестикулировать, вызывая его на улицу. Рамирес кивнул и повернулся к Сиене.

— Как видите, мне нужно идти.

— Приятно было с вами поболтать, — сказал Малоун.

Но Рамирес смотрел только на Сиену.

— Нет, это мне было приятно. Nos vemos.

Когда он направился к двери, Сиена спросила:

— Что он сказал?

— «Увидимся».

Сеточная дверь захлопнулась за Рамиресом и солдатом. Все, кто находился в ресторане, следили за их разговором. Теперь же они снова принялись за еду.

Сиена наклонилась поближе к Малоуну и, делая вид, что шепчет какие-то ласковые глупости, тихо проговорила:

— Меня тошнит.

— Сделай глубокий вдох.

— Все время, пока он сидел здесь, мне казалось, что меня сейчас вырвет. — Ее лицо покрылось потом. — Это было заметно? Какого черта он к нам полез?

Она говорила очень тихо, опасаясь, что их могут подслушивать.

— Понятия не имею.

Изо всех сил пытаясь сохранять беззаботный вид, Малоун сделал большой глоток пива и пожалел, что это не что-нибудь покрепче.

— Хорошо хоть он не попросил тебя предъявить документы.

— А это означает, что мы его не очень-то интересуем. Может, он просто решил немного потрепать нервы двум гринго.[15] Но вопросов он задавал действительно чересчур много. У меня сложилось впечатление, что он знает слишком много, как если бы он уже заглянул в мои документы.

— Звучит не очень-то обнадеживающе.

— Да уж.

— Но я не шучу, меня действительно тошнит. Пойдем отсюда.

— Мы не можем.

— Почему?

— А вдруг он увидит, что мы выходим, и задастся вопросом: что нас расстроило или напугало до такой степени, что мы решили отказаться от ужина?

— Господи!

— У нас нет выбора, — подвел итог Малоун.

Когда вернулась официантка, они заказали креветок. Нужно отдать должное Сиене: пересилив себя, она съела все, что было в ее тарелке. Однако на обратном пути Малоуну все же пришлось остановить машину, и ее вырвало.

13

Сиена не спала. Лежа в темноте, она смотрела в потолок, надеясь, что шум прибоя успокоит ее, но этого не происходило. «Может, Рамирес и вправду всего лишь хотел попрактиковаться в английском языке? — попыталась она успокоить саму себя. — Такие городки зависят от туристов, так с какой же стати ему беспокоить двух приезжих американцев? Это лишено смысла. Вероятно, он просто пытался проявить дружелюбие. Да, наверняка так оно и есть».

И все же сцена в ресторане чем-то напоминала ей то, что регулярно происходило на показах мод, в которых она участвовала. Не имеет значения, что сегодня она не позировала на подиуме, а была без макияжа и сидела, скромно потупив взгляд. Рамирес подошел к их столику именно из-за нее!

— Нам нужно уезжать, — сказала она Чейзу утром. Ее осунувшееся лицо и круги под глазами свидетельствовали о том, что она почти не спала.

Они вышли из трейлера и стали укладывать вещи в «Эксплорер». Раздавшийся внезапно звук работающего двигателя заставил ее обернуться. Поначалу Сиена подумала, что это моторная лодка, но звук шел не с моря, а с суши. Военный джип. Его откидной верх был опущен, и единственным человеком, находящимся в автомобиле, был водитель. Его глаза закрывали зеркальные солнцезащитные очки.

14

Рамирес остановил машину рядом с их трейлером. Жена Фернандо испуганно загнала детей в свой трейлер и захлопнула дверь. Сиене показалось, что ее реакция доставила Рамиресу удовольствие. Он спрыгнул на песок и поправил очки. Его форма была безукоризненно выглажена и подчеркивала впалый живот и безукоризненную осанку. На правом боку висела кобура с пистолетом внушительных размеров. Не улыбаясь, он приблизился к трейлеру.

— Доброе утро.

— Buenos dias, — поздоровался в ответ Малоун.

— По-английски, пожалуйста. — Контраст между вежливыми словами Рамиреса и жестким выражением его лица был пугающим. — Мне так понравилась наша вчерашняя беседа, что не хотелось уходить. Вот я и решил нанести вам визит.

Малоун гостеприимно развел руками.

— Вас оказалось нелегко отыскать. — Рамирес снова смотрел только на Сиену.

Малоун представил себе, какой эффект она, очевидно, на него произвела. Сейчас на ней не было шляпы, как в ресторане, и она была ослепительно красива. Ее кожа будто светилась.

— Вы так поразили меня своей жертвенностью во имя карьеры вашего мужа-художника, что мне захотелось посмотреть на его работы, — проговорил Рамирес.

— Они не так хороши, как мне хотелось бы, — начал Малоун, — но…

— Чепуха! Я уверен, что вы просто слишком критично относитесь к своему творчеству. — Рамирес повернулся к холстам, которые Малоун собрался погрузить в машину и пока прислонил к крылу «Эксплорера». — Собрались уезжать?

— Решили проехаться по берегу. Там есть очень красивые места, которые мне хочется написать.

— Вы говорили, что пишете пейзажи, но я вижу лишь портреты вашей жены.

— Да, время от времени я пишу и ее.

— Никогда не видел ничего прекраснее. — Оторвавшись от созерцания бедер, талии и груди Сиены на холстах, он повернулся к оригиналу. — Меня удивляет, что вы не живете в городе, миссис Пери. Вы здесь не скучаете?

— Здесь Дейла никто не отвлекает.

— Если кто-то и может отвлечь мужчину, то это вы.

— Нам тут нравится. Здесь царят тишина и покой.

— И, честно говоря, — сказал Малоун, — мы пытаемся экономить деньги. В Санта-Кларе нам пришлось бы платить за жилье.

Рамирес продолжал смотреть на Сиену.

— Чем вы занимаете время, миссис Пери?

Вопрос поставил Сиену в тупик.

— Ну-у… Купаюсь. Читаю. Плаваю на лодке.

— И вам этого достаточно?

— В Абилине мы постоянно дрожали за работу Дейла. Когда произошло худшее, нам стало не о чем беспокоиться. Простая жизнь пришлась нам по душе.

— Чтобы компенсировать свой внезапный вчерашний уход, я хотел бы пригласить вас на ужин.

— Благодарю вас. Мы с Дейлом почтем за честь…

— Вообще-то это приглашение касалось только… — Зеркальные очки Рамиреса повернулись к Малоуну. — Могу я посмотреть на вашу туристическую карту?

— Туристическую карту? — ошеломленно переспросил Малоун. — Но здесь она нам не нужна. Санта-Клара расположена на территории свободной экономической зоны Сонора.

— Это верно. Но здесь не Санта-Клара. Вы живете не в свободной экономической зоне. Вашу туристическую карту, пожалуйста. — Рамирес протянул руку.

— У нас ее нет.

— Это создает проблему, — сказал Рамирес.

— Да, вероятно, вы правы. Что ж, тогда мы вернемся к границе и оформим ее.

— В этом нет необходимости.

— Но вы же сами только что сказали…

— Я еду туда по делам и сам возьму для вас туристическую карту.

Малоун наморщил лоб.

— Но разве за картой не нужно приходить лично?

— Для меня, я полагаю, сделают исключение.

— Это очень великодушно с вашей стороны.

— Нисколько. — Рамирес вновь уставился на Сиену. — Это даст мне повод снова навестить вас. Но мне нужно проверить ваши имена. Офицер, который будет выписывать карту, должен быть уверен в их правильности. Могу я взглянуть на ваше водительское удостоверение, мистер Пери?

— Разумеется. — Малоун вытащил бумажник и достал оттуда права.

Рамирес стал рассматривать фотографию Малоуна, которую наклеил на них техасский клерк.

— Дейл Пери. Поразительное сходство!

Он положил удостоверение в нагрудный карман.

— Но позвольте! Зачем вы…

— Я должен буду предъявить их для получения туристической карты.

— Но…

— Это простая формальность. Я вам верну их при первой же возможности. Вы же не собираетесь уезжать далеко?

— Нет.

— Значит, права вам не понадобятся.

15

— Он положил на меня глаз, — сказала Сиена.

— Да.

Словно онемев, они смотрели вслед автомобилю Рамиреса, уезжающему в сторону Санта-Клары.

— Он проверит имя Дейла Пери по компьютеру, чтобы попытаться найти что-нибудь против меня. — Сиена не могла оторвать взгляда от удаляющегося джипа. — Чтобы затащить меня в кровать.

— Да.

— Теперь те, на кого работал Пери, наверняка знают о пропаже его бумажника. И у мужа, и у Лейстера имеются специалисты-компьютерщики, которые отслеживают, не использует ли кто-нибудь кредитные карты Пери или номер его карточки социального страхования.

— Да.

— Скоро к нам пожалуют гости. — Джип Рамиреса исчез в жарком мареве. Сиена наконец повернулась к Малоуну. Во рту у нее пересохло. — И что же, во имя всего святого, нам теперь делать?

— Ты уже сама сказала — уезжать.

— Но как? К границе ведет только одна дорога, а на ней — блокпост. Рамирес наверняка предупредит своих людей, чтобы нас задержали.

Малоун повернулся лицом к югу, где заканчивался пляж и возвышалось большое скальное образование.

— Я и не думал про дорогу.

— Ты предлагаешь пойти в обход и пешком добраться до ближайшего города?

— Мысль о пешей прогулке также не приходила мне в голову.

— Тогда…

Малоун смотрел на залив. Сиена все поняла.

— Когда Фернандо вернется с рыбной ловли, я заплачу ему и попрошу отвезти нас в Пуэрто-Пеньяско, — сказал Чейз. — Мы доберемся туда за два часа. К тому времени Рамирес еще не успеет вернуться и сообразить, что мы сбежали. Найдем каких-нибудь американцев. Душещипательная история о том, как нам не повезло, и пара сотен долларов обеспечат нам безопасное возвращение в США.

— А как же Фернандо? Рамирес заподозрит, что он помог нам бежать. Мы поставим его под удар.

— Нет. Он может заявить, что я заставил его сделать это. А вообще-то у меня появилась идея получше. Мы заплатим ему за то, чтобы он дал нам лодку. Он скажет, что мы украли ее, а потом кто-нибудь из его друзей в Пуэрто-Пеньяско пригонит ее ему обратно.

Они посмотрели друг на друга.

— Выбора у нас нет. — Голос Сиены дрожал.

— Все будет нормально, — приободрил ее Малоун. — Сегодня к вечеру мы уже будем в Штатах. Сядем на автобус до Юмы, заберем деньги из хранилища и найдем другое место, такое же надежное, как здесь.

Сиена прижалась к Малоуну, всей душой желая верить в то, что так и будет.

— На краю земли есть и другие места, — сказал Чейз. — Скоро сегодняшний день останется в нашей памяти всего лишь очередным кошмарным сном.

— Да.

— Не грусти. Мы выберемся из этого, обещаю тебе. — Малоун поцеловал Сиену, и его уверенность передалась ей. — Ну же, взбодрись! Давай поторапливаться и собирать вещи, чтобы к возвращению Фернандо мы были готовы. Нам нельзя терять время.

«Время…» — опустошенно подумала она.

16

Большую часть вещей они решили оставить, побросав в рюкзаки лишь самые необходимые туалетные принадлежности и кое-какую одежду. Сиена поставила рюкзаки возле двери в кухню и обвела трейлер тоскливым взглядом. Какой-никакой, а это все же был их дом.

Они разделили между собой оставшиеся песо. В долларах это было около шестнадцати тысяч. Небольшую часть денег Сиена сунула в карман джинсов, на которые она сменила свои обычные шорты, а остальное положила в рюкзак. Малоун рассовал свою часть банкнот по карманам рыбацкой куртки, в которой он обычно выходил в море с Фернандо.

— Фернандо не видно? — спросила Сиена.

— Пока нет.

— Уже три часа. Разве не в это время он обычно возвращается?

— Фернандо говорит, что ранние часы — лучшее время для лова.

— Где же он тогда?

— В отличие от нас, наслаждается хорошей погодой. Не волнуйся, он появится с минуты на минуту.

Прошел час, второй. Когда солнце начало опускаться к горизонту, Сиена забеспокоилась не на шутку.

— Скоро вернется Рамирес. Или люди моего мужа. Или…

— Может, с Фернандо что-то случилось?

Она вновь стала смотреть на север, ожидая появления военного джипа с Рамиресом за рулем.

Шесть часов. Семь. Солнце опускалось все ниже.

Дым заставил Сиену посмотреть в сторону трейлера Фернандо. Жена рыбака готовила еду на яме с раскаленными углями. Испугавшись военного, она еще долго после его отъезда оставалась в трейлере, а когда все же вышла наружу, то запретила детям подходить к трейлеру Малоуна и Сиены и бросала на них подозрительные взгляды.

— Боится, что мы накликаем на них беду, — сказал Чейз.

— И даже не подозревает, насколько она права.

— Я слышу звук мотора!

К берегу, увеличиваясь в размерах, приближалась моторная лодка, за рулем которой сидел Фернандо.

— Слава богу! — воскликнула Сиена.

Они бросились на пляж. Фернандо вытаскивал лодку на песок. Чейз помог ему. К этому времени Сиена уже успела нахвататься испанских слов и теперь без особого труда поняла фразу, с которой Малоун обратился к рыбаку:

— Мы беспокоились за тебя.

Однако ответ Фернандо прозвучал слишком быстро, и Чейзу пришлось переводить.

— Он говорит, что задержался из-за того, что продавал рыбу в Санта-Кларе.

Фернандо закрепил якорь в песке, чтобы лодку не унесло отливом, и, нахмурившись, посмотрел на свою жену, которая с мрачным видом приближалась к ним.

— Что стряслось? — спросил он по-испански.

Фернандо нахмурился еще больше, когда она рассказала ему о визите военного. Его замешательство сменилось страхом, когда Чейз сказал, что они с Сиеной хотят взять напрокат его лодку, чтобы добраться до Пуэрто-Пеньяско и оставить ее там, чтобы он потом забрал лодку оттуда.

— Нет! — Жена Фернандо воздела руки протестующим жестом.

— Я заплачу вам пятьсот долларов, — сказал Чейз.

— Нет!

— Семьсот.

— Нет!!! — женщина схватила мужа за руку и потащила к трейлеру.

— Тысячу!

Фернандо таких денег наверняка и в руках не держал. Он что-то пробормотал, но тут жена затащила его внутрь.

— Он попробует ее уговорить, — перевел Сиене Чейз.

— Хорошо бы он как следует постарался. — Сиена снова стала смотреть на север. Хотя солнце уже почти легло на линию горизонта, было еще достаточно светло, чтобы заметить машину, когда она появится в поле зрения. — Если он не хочет сдать нам эту чертову лодку напрокат, мы возьмем ее сами. Я не собираюсь провести здесь еще одну ночь.

— Я попробую предложить им еще больше денег, — сказал Малоун.

— Да отдай ты им все! Лишь бы выбраться отсюда!

Они пошли по песку по направлению к трейлеру. Через дверь было слышно, как спорят друг с другом Фернандо и его жена. Когда Малоун постучал, женщина крикнула:

— Уходите!

Однако Чейз все же открыл дверь и вошел, заметив испуганные взгляды ребятишек.

— Переведи им то, что я скажу, — попросила Сиена. Она стала рассказывать о том, как боится, что ее найдет муж.

Женщина зажала уши ладонями.

— Ну и черт с ней! — сказала Сиена. — Отвлеки их, а я тем временем возьму рюкзаки и отнесу их в лодку.

С этими словами она поспешила наружу. Облака заволокли опускающееся солнце. Сиена подбежала к их трейлеру, открыла сеточную дверь и потянулась за рюкзаками.

Из темноты протянулась чья-то рука и схватила ее за плечо.

17

— Добрый вечер, миссис Пери.

Рамирес втащил ее в темную глубину трейлера. Он железной хваткой стиснул ее плечо, но она даже не замечала боли. У нее перехватило горло, стало нечем дышать, как будто ее душили.

— Или, может быть, называть вас «миссис Белласар»?

— О чем вы говорите? — с трудом выдавила из себя Сиена. Голос ее прозвучал хрипло.

Повернув ее к себе лицом, Рамирес завел руку ей за спину и прижал к себе.

— Вам нечего бояться. Я никому не рассказал про вас. — Он прижал ее к себе еще крепче. — Я провел компьютерный поиск и узнал ваши настоящие имена. А еще я выяснил, что вас разыскивает ЦРУ. Но не волнуйтесь, я сохраню вашу тайну. — Рамирес обнял ее второй рукой. — Но в чем именно заключается эта тайна? Почему вас ищет ЦРУ? Как вы отблагодарите меня за то, что я не сообщил о вас властям?

Он потянулся к ней губами. Сиена отвернула голову и стала сопротивляться. Рамирес пытался дотянуться до ее губ. Она откинула голову назад, а он сжал ее еще крепче. Тогда она наступила ему каблуком на ногу.

Он ударил ее.

На секунду у нее потемнело в глазах. Рамирес ударил ее второй раз, и она оказалась на полу. Сиена смутно увидела, как он занес ногу для удара, и ей вдруг показалось, что это Дерек, а сама она оказалась в гостиничном номере в Стамбуле.

Что-то хлопнуло, и мимо нее метнулась какая-то темная фигура. Она не сразу поняла, что хлопнула дверь трейлера, а фигура принадлежит Чейзу, что он бросился на Рамиреса и повалил его на кухонный стол.

Когда стол рухнул под их весом и они оказались на полу, Сиена стала отчаянно озираться в поисках чего-нибудь, чем можно было бы ударить мексиканца. В темноте Рамирес и Чейз были неразличимы. Они катались по полу, нанося друг другу удары и хрипло дыша. Один из них застонал. Продолжая бороться, они поднялись на ноги и прижались к кухонной стойке. На пол со звоном полетела кастрюля, тарелка упала на пол и разбилась.

Кто-то уклонился от удара в лицо и, в свою очередь, ударил противника в живот. Тот, кого ударили, пошатнулся и отступил назад, но тут же выпрямился. Его силуэт был четко очерчен на фоне серого окна кухни. Он поднял руку. В ней было что-то зажато. Пистолет! Сиена открыла рот, чтобы закричать, предупредить Чейза, но было поздно. Прогремевший выстрел оглушил ее. В ушах у нее зазвенело с такой силой, что она не услышала собственного крика.

Пуля разбила окно. Чейз схватил Рамиреса за руку, в которой был зажат пистолет, и выкручивал ее, пытаясь заставить его выпустить оружие. Прозвучал еще один выстрел. Вырвавшаяся из дула вспышка показалась в темноте столь яркой, что ослепила женщину. Пуля пролетела возле ее щеки, но Сиена даже не успела испугаться. Она кинулась к сломанному столу, схватила отломившуюся под острым углом ножку, превратившуюся таким образом в подобие копья, и вонзила ее в спину Рамиреса. Мексиканец закричал. Мужчины потеряли равновесие и упали на пол. Пистолет выстрелил в третий раз.

Сиена схватила другую ножку стола и собралась ударить ею Рамиреса по голове, но в темноте, особенно густой на уровне пола, она не могла отличить одного противника от другого.

— Чейз, где ты?

— Здесь!

Определив, кто есть кто, она ударила Рамиреса по голове с такой силой, что ножка стола сломалась пополам.

Сиена подняла с пола третью ножку и еще раз ударила Рамиреса, однако теперь он даже не отреагировал на удар, словно не почувствовал его.

18

В течение нескольких секунд ни один из них не пошевелился. Единственным звуком было тяжелое дыхание Малоуна. Его сердце стучало, как паровой молот.

— Он мертв? — спросила Сиена.

— Да.

Она ощутила во рту вкус желчи.

— А ты в порядке? — спросил Малоун.

— Я думаю… — Она помолчала и вытерла кровь с губ. — …да.

В отдалении послышался раскат грома. На залив надвигалась гроза.

Малоун обнял себя руками и прислонился к кухонной стойке.

— Почему мы не услышали, как он подъехал?

— Его джипа снаружи нет. Наверное, он оставил его на пляже и пришел сюда пешком.

Прозвучал новый раскат грома, значительно более громкий. Они обнялись.

— Он назвал меня «миссис Белласар».

— Боже!

— И еще он сказал, что проверил нас по компьютеру. — Ее плечи безвольно опустились. — Он знал, что нас разыскивает ЦРУ.

— Если он ввел в компьютер имя Дейла Пери, можешь быть уверена, вся Контора уже стоит на ушах. Человек, сообщивший твоему мужу о том, что мы находимся на конспиративной резиденции ЦРУ в Вирджинии, к этому моменту наверняка передал ему и весточку о том, под каким именем мы скрываемся. Очень скоро он пожалует к нам в гости.

— А что же делать с… — Она посмотрела на труп, и ее затошнило. — Не можем же мы бросить его здесь! Мексиканская полиция сразу же свяжет его убийство с нами и тоже бросится нас искать.

Малоун помолчал, приводя мысли в порядок, а потом сказал:

— Привяжем к телу что-нибудь тяжелое и бросим его в залив. Теперь — джип. Мы должны найти его. Я отгоню его в Санта-Клару, а ты поедешь следом за мной на «Эксплорере». — Мысли Малоуна лихорадочно метались. — Это будет выглядеть так, будто он оставил машину на границе города. Дождь и прилив смоют наши следы. Если мы будем осторожны и не оставим в машине отпечатков пальцев, полиция ни за что не докажет, что мы имеем к этому какое-то отношение.

— Но выстрелы…

— Мы находимся слишком далеко от города, чтобы кто-то мог их услышать. Да, Фернандо, конечно, их слышал, но он слишком боится любых властей и ничего не станет рассказывать.

Не обращая внимания на то, что тело уже остывало, Малоун обшарил карманы убитого. Он нашел ключи от машины, но этого было недостаточно. Необходимо было найти водительское удостоверение на имя Дейла Пери.

— Ага, вот оно! — Документ нашелся в кармане брюк. — Торопись! Помоги мне дотащить его до лодки, пока гроза не подошла слишком близко.

Он схватил мертвеца за руки, попытался поднять и тут заметил, что Сиена даже не пошевелилась. Новый удар грома вывел ее из ступора. Она взялась за ботинки Рамиреса и с содроганием подняла его ноги.

Они потащили труп к выходу из трейлера. Первым шел Малоун, пятясь к сеточной двери. Он ухитрился открыть ее бедром, покрепче ухватился за свою ношу, однако тут блеснула молния, и в ее свете он увидел ужас в глазах Сиены. Однако напугал ее не мертвый Рамирес, что-то другое. Что-то, находившееся позади Малоуна.

Он обернулся.

Снова сверкнула молния, осветив Белласара, Поттера и трех охранников.

— Ты должна была знать, что я найду тебя, — сказал Белласар.

Сиена резко выдохнула, словно ее ударили в живот.

— Выносите мусор? — спросил Белласар.

Малоун отпустил труп, попытался выпрямиться, но сделал это недостаточно быстро. Поттер ударил его по лбу рукояткой пистолета.

— Сначала разберемся с этим мусором.

19

Малоун чувствовал, как двое мужчин подняли его с земли и поволокли в глубь трейлера. По лицу его текла кровь. Словно через перину, он услышал, как Белласар что-то потребовал. Ответ Сиены он не разобрал. Его с силой швырнули на стул.

Вновь послышались неразборчивые голоса. Появился какой-то свет. Сначала Малоун подумал, что это молния, но свет не пропал. Загорелась вторая светлая точка, затем третья. Темнота начала отступать, и Малоун понял, что по требованию Белласара Сиена зажигает свечи. Загорелась четвертая свеча, затем пятая. В трейлере стало светло.

— Снова портреты! — Лицо Белласара дергалось от ярости. Он ударил кулаком по нарисованному лицу Сиены и пробил холст. — Я охладел к вашему творчеству, мистер Малоун. — Бормоча проклятья, Белласар схватил изуродованный портрет и запустил им в угол. От удара о стену рама разлетелась на куски. Затем Белласар подошел к Малоуну и ударил его в лицо с такой силой, что Чейз вместе со стулом полетел на пол. — Помнишь, я предупреждал тебя, чтобы ты не прикасался к моей жене?

Малоун испытывал слишком сильную боль, чтобы говорить.

Удар грома потряс трейлер.

— Поднимите его! — приказал Белласар.

Охранники поставили Малоуна на ноги.

— Держите его крепче.

Сквозь кровавый туман, плававший перед глазами, Малоун увидел, что Белласар натягивает кожаные перчатки.

— Нет! — закричала Сиена.

Мощный удар в живот заставил бы Малоуна согнуться пополам, если бы его не держали две пары крепких рук. Третий удар пришелся в нос, четвертый — в живот. Потом — в губы, потом…

Последнее, что он видел, были слезы, текущие по щекам Сиены.

20

— Ты убиваешь его!

— Вот именно. — Дерек снова отвел руку для удара.

Сиена вырвалась из рук державшего ее охранника и повисла на руке мужа.

— Я умоляю тебя!

— Ты будешь умолять меня еще не так, когда придет твоя очередь.

— Мне все равно, что ты сделаешь со мной! Но пощади его! Если ты когда-то испытывал ко мне хоть какие-то чувства…

Дерек швырнул ее через всю комнату. Она ударилась о маленький столик, и стоявшая на нем свеча упала на пол.

Трейлер вздрогнул под мощным натиском ветра.

— Приближается гроза, — сказал Поттер.

Упавшая на пол свеча продолжала гореть.

Дерек нанес еще один удар в залитое кровью лицо Чейза.

— Пригони машину от того места, где мы ее оставили, когда ехали за джипом, — приказал одному из охранников Поттер.

От пламени свечи занялся ковер.

— Поторопись, — велел Поттер охраннику. — Сейчас начнется гроза, и ты не сможешь найти машину.

Охранник выбежал из трейлера.

— Погаси огонь, — приказал Поттер другому охраннику, указывая на горящий ковер.

— Нет! — рявкнул Белласар. — Пусть горит! Пусть все здесь сгорит к чертовой матери!

От ковра поднимался дым. Белласар ударил Малоуна еще раз, брезгливо посмотрел на вымазанную кровью перчатку и жестом велел охранникам отпустить Малоуна. Чейз рухнул на пол кухни.

С громким треском сверкнула молния, на крышу трейлера упали первые капли дождя.

— Похоже, гроза будет сильной, — заметил один из охранников.

Языки пламени расползались по ковру и уже добрались до портретов.

— Взгляни на него в последний раз, — сказал Дерек и потащил Сиену к выходу. Она пронзительно закричала и не переставала кричать так, что у нее едва не лопнули голосовые связки.

Языки огня поднимались все выше.

Трейлер ярко освещали фары большого внедорожника. Его щетки неутомимо трудились, смахивая с лобового стекла струи дождя. Дерек буквально выдернул Сиену из трейлера и грубо затолкал в автомобиль. Обернувшись, она смотрела через заднее окно на клубы дыма, валящие из открытой двери трейлера. Внедорожник ехал все быстрее, и вскоре дом на колесах, в котором Сиена провела самые счастливые дни своей жизни, растворился в темноте и пелене дождя. Теперь был виден только огонь. А потом исчез и он, словно погашенный ее слезами.

Часть девятая

1

Резкий звук, донесшийся снаружи, заставил Фернандо подойти к двери. Его жена напряглась.

— Что это было? — спросила она. — Похоже на…

— Выстрел.

Жестом приказав детям оставаться на месте, рыбак осторожно приоткрыл дверь, выглянул и посмотрел вправо — туда, где находился трейлер Дейла. Выстрел прозвучал именно оттуда. Но что это может быть? Не станут же Дейл и Беатрис стрелять друг в друга! Может быть, вернулся военный?

Услышав второй, а затем и третий выстрелы, Фернандо окаменел.

— Им нужно помочь, — сказал он жене, но его ноги отказывались двигаться.

Прогремел гром. С юга надвигались черные тучи.

Однако Фернандо смотрел в противоположную сторону, на север, откуда шли пятеро мужчин в костюмах. До них было около пятидесяти ярдов, и они быстро приближались. Один был приземистый и низкорослый, трое — высоких и широкоплечих, но пятый — тот, который шел впереди, — тоже высокого роста, буквально излучал властность и угрозу. У него были темные волосы и резко очерченное лицо, на котором была написана целая гамма чувств.

В небе раздался рокот грома.

— Здесь становится опасно, — сказал жене Фернандо, — нужно уходить.

— Но куда?

Фернандо сразу же подумал о том убежище, в котором они спасались от прошлогоднего урагана.

— В пещеру. Забирай детей! Быстро!

Сам он взял за руку сына и поспешил к берегу, надеясь, что незваные гости не заметят в темноте их бегства. Не обращая внимания на гром и молнии, они побежали по направлению к высокой песчаной дюне.

«Только бы они нас не заметили!» — мысленно молился Фернандо. Ему еще никогда не было так страшно. Этих пятерых окутывала темнота более непроницаемая, нежели та, что приближалась с юга.

Ежась от порывов холодного ветра, Фернандо побежал быстрее. Обогнув дюну, он и его семья бросились к прибрежному утесу и маленькому, почти незаметному входу в пещеру. Но даже после того, как все они оказались в непроницаемой темноте, царившей в этом убежище, Фернандо не почувствовал себя в безопасности. Пещеру было трудно найти — тем более в темноте — даже тому, кто знал о ее существовании, но их могут выдать следы, оставшиеся на песке. Если у этих мужчин есть фонарики…

«Прекрати думать об этом! — приказал себе Фернандо. — С какой стати эти мужчины станут нас искать? Им нужны Дейл и Беатрис. А мы для них ничего не значим». И тут же в его мозгу шевельнулась другая мысль: «Вот именно, мы для них ничего не значим. Если они видели, как мы убегаем, и решат, что мы стали свидетелями… Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, когда нас придут убивать».

— Я должен замести следы!

Выскочив из пещеры, Фернандо добежал до того места, где следы огибали песчаную дюну. Стащив с себя рубашку, он бросил ее на песок и стал затирать следы, выравнивая его поверхность. Поднявшийся ветер рвал рубашку из его рук. Несколько дождевых капель упали на его голую спину, и тут Фернандо понял: ему не надо уничтожать следы. Это сделает за него дождь. Но что, если мужчины придут раньше, чем это случится?

Небо расколола молния, на мгновение ослепив его, прогремел гром, а затем снова сомкнулась темнота. После удара грома наступила тишина, нарушаемая только завыванием ветра и… звуком приближающегося автомобиля.

По верхушке дюны пробежал луч света автомобильных фар, а затем Фернандо услышал, как хлопнула дверь трейлера. Закричала Беатрис, и послышались звуки борьбы. Хлопнули двери автомобиля, снова мелькнул свет фар, и звук двигателя стал удаляться.

Похоже, эти люди забрали с собой Беатрис. А что же с Дейлом?

Пригибаясь под струями холодного дождя, Фернандо выглянул из-за дюны. Когда задние огни машины растворились во тьме, он ошеломленно уставился на языки огня, пляшущие в окнах трейлера. Подбежав к дому на колесах и заглянув в одно из окон, Фернандо увидел тело, распростертое на полу кухни. Это был Дейл, он был уверен, но, обогнув трейлер и оказавшись у двери, Фернандо едва не споткнулся о другое тело — труп мужчины в военной форме.

Щурясь от яркого огня, Фернандо смотрел сквозь сеточную дверь. Жилая комната горела справа, и огонь распространялся влево, по направлению к кухне и спальне. Дальше виднелась кухня, где лежал Дейл, но огонь уже блокировал дорогу туда.

«Он не двигается. Его лицо покрыто кровью. Он, вероятно, мертв, и я буду дураком, если…»

Не успев понять, что он делает, Фернандо побежал налево, мимо той стороны трейлера, где располагалась спальня. Когда Дейл чинил трейлер, устраняя повреждения, нанесенные ему ураганом, он затянул дыру в заднем углу спальни толстым брезентом. Фернандо добежал до этого места, оторвал брезент, и ветер сразу же унес его в ночь. Промокший до костей Фернандо заставил себя влезть в узкое отверстие. Поворачиваясь из стороны в сторону, царапая до крови голые спину и живот, он все-таки протиснулся внутрь.

Дым, тянущийся из гостиной, заставил Фернандо закашляться. Он обогнул кровать. Сквозь дверной проем были видны танцующие в гостиной языки пламени.

— Иисус, Мария и Иосиф! — бормотал Фернандо, закрывая лицо рукой от нестерпимого жара и чувствуя, как трещат волосы. Пробравшись к Дейлу, он ухватил его за ноги и потащил прямо через обломки кухонного стола мимо стойки, но внезапно потерял равновесие и упал на спину, не выпустив при этом свою поклажу. Фернандо упал в благословенную тень спальни. Он никогда еще не испытывал столь приятной прохлады, хотя жар уже начал накапливаться и здесь.

Поднявшись на ноги, он втащил Дейла в спальню и поволок его к отверстию. Положив Дейла головой к дыре, Фернандо сначала сам выбрался из трейлера, а затем сунул руки внутрь, взял Дейла за плечи и с гулко бьющимся сердцем принялся вытаскивать его.

Огонь уже добрался до спальни и вылизывал дверную притолоку. Увидев это, Фернандо удвоил усилия. Ветер врывался в горло и мешал дышать. «Тяни! Тяни! — подстегивал он самого себя. — Еще сильнее!» Но Дейла что-то держало. Туго набитые карманы его рыбацкой куртки зацепились за края отверстия. Поскольку снять с Дейла куртку не было никакой возможности, Фернандо резким рывком освободил ее, а затем снова ухватил Дейла за плечи и потянул на себя. Он едва не издал победный крик, когда из отверстия показалась грудь Дейла, его живот, бедра. Последний рывок — и Фернандо завалился на спину, а безвольное тело Дейла оказалось на нем. Стихия обрушилась на них обоих с новой силой.

Однако у Фернандо не было времени отдыхать. Когда пламя заплясало уже в самом отверстии, рыбак поднял Дейла, взвалил его на правое плечо и потащил к своему трейлеру. Ввалившись внутрь и оставив бурю за спиной, он опустил Дейла на пол и стал шарить в темноте в поисках свечи. Когда он нашел и зажег ее, то чуть не застонал от блаженства.

Лицо Дейла кровоточило и было покрыто ранами. На нем буквально не осталось живого места. Даже сильный дождь не смог смыть с него кровь. Она текла и из разбитого носа. Фернандо поежился, но не от холода, а от неожиданно пронзившей его мозг догадки. Ведь мертвецы не кровоточат.

— Господи, да ты живой!

2

Боль разрывала его на части. Она вонзалась в него раскаленным кинжалом, терзала, глодала, словно голодная гиена. Все его лицо пульсировало болью. И затылок. И живот. О боже, его живот! А правая сторона груди болела так, что…

Когда нервные окончания вернулись к жизни, боль стала настолько сильной, что вырвала его из забытья и вернула в реальность. Он силился открыть распухшие веки, и ценой огромных усилий ему это удалось. В темноте он увидел пламя. Он лежал на полу трейлера, и огонь скоро должен подобраться к нему. Сиена… Где она? Застонав, он отвернулся от огня. К нему прикоснулись чьи-то руки. Люди Белласара… над ним склонилось чье-то лицо. Сейчас Белласар снова ударит его. Он зажмурился, и от этого разбитое лицо пронзил новый укол боли.

Далекий голос проговорил что-то, чего он не понял. Он пошевелился.

— Лежи смирно, — произнес голос по-испански. — Ты в безопасности.

Малоун снова приоткрыл глаза и увидел лицо с седой щетиной, изрезанное морщинами от многих лет работы под жарким солнцем.

— Ты в безопасности, — повторил Фернандо.

Какое-то движение заставило Малоуна вздрогнуть от неожиданности, но в следующий момент он осознал, что это жена Фернандо вытирает ему лоб влажной тряпкой. Еще одно движение заставило его посмотреть в угол, где испуганно затаились детишки рыбака.

Ему было больно дышать носом, поэтому он приоткрыл рот. Тогда заболела челюсть, а когда он попытался вдохнуть полной грудью, невыносимая боль пронзила правую сторону груди.

Снаружи завывал ветер. В окна трейлера колотил дождь.

— Сиена, — с трудом произнес Малоун. — Где…

Фернандо наморщил лоб, как если бы Малоун говорил на тарабарском языке, что, собственно, соответствовало действительности, по крайней мере для него. Мало того что Малоун произнес это на английском, которого Фернандо не знал, он еще упомянул имя Сиены, которого мексиканец никогда раньше не слышал. Он знал ее под именем Беатрис.

— Беатрис, — поправил себя Малоун. — Donde está? Qué pasa?[16]

Фернандо и Бонита обменялись тревожными взглядами.

— Qué pasa? — повторил свой вопрос Малоун.

Фернандо вздохнул и рассказал то, чему он стал свидетелем. Малоун закрыл глаза. Душевная боль ранила сильнее, чем физическая. Он представил себе, какой ужас испытывала Сиена, когда ее заталкивали в машину. Сейчас ей, должно быть, еще страшнее, поскольку Белласар уже готовится сделать с ней то, что задумал.

Если она еще жива.

Как давно они забрали ее? Пытаясь привести в порядок мысли, Малоун посмотрел на часы. Они показывали почти 22.30. Белласар и его свора приехали на закате, около 20.45. Малоун понятия не имел, сколько времени они оставались здесь после того, как он потерял сознание, но сомневался, что долго. Следовательно, они уехали примерно полтора часа назад.

«Сейчас они, наверное, уже подъезжают к границе, — тоскливо подумал он. — Впрочем, нет, я ошибаюсь!» Слушая, с какой неистовой силой дождь барабанит в окна, Малоун понял, что гроза задержит их. Возможно, им даже придется заночевать в Санта-Кларе. Значит, шанс еще есть!

— Помоги мне встать, — попросил он Фернандо.

— Нет, тебе нельзя двигаться.

— Прошу тебя. — Малоун поморщился от боли. — Помоги мне подняться.

— Но…

Он застонал, но все же заставил себя сесть. К горлу подкатила тошнота, но он, не обращая на это внимания, попытался подняться на ноги.

— Loco! — проворчал Фернандо, помог ему встать и удерживал за талию, поскольку Малоуна мотало из стороны в сторону.

Малоун положил руки на карманы своей куртки.

— Открой эти застежки.

Не понимая, зачем это нужно, Фернандо все же выполнил просьбу и вытаращил глаза, увидев толстые пачки песо, которые Малоун вытащил из карманов.

— Половина этого — твое, — сказал Малоун.

— Что?!

— Я оставлю себе немного денег. Они могут понадобиться мне, чтобы добраться до Юмы. Или же… — Он умолк и подождал, пока пройдет новый приступ тошноты. — Твоя доля — примерно четыре тысячи долларов.

Жена Фернандо охнула и прикрыла рот ладонью.

Малоун порылся в кармане джинсов и вытащил ключи от «Эксплорера».

— Ты был хорошим другом. Спасибо тебе.

Голос Фернандо задрожал от нахлынувших эмоций.

— De nada.[17]

— А теперь, если можешь, сделай мне еще одно одолжение.

Фернандо молчал, ожидая продолжения.

— Проводи меня до машины.

3

Что-то в том, как Малоун это произнес, удержало Фернандо от возражений. Он молча кивнул и, чтобы не причинить ему боль, взял Малоуна за талию с левой стороны — там, где у него болело не так сильно.

Когда Малоун открыл дверь трейлера, в их лица ударили струи ливня. Чейз внутренне собрался и, поддерживаемый Фернандо, вышел во враждебную темноту. Промокнув насквозь в первые же секунды, они побрели к опустошенному пожаром трейлеру. Несмотря на дождь, кое-где все еще пробивались языки пламени. Они направились к «Эксплореру», стоявшему рядом с трейлером. Только бы огонь не причинил машине вреда! Мысль об этом заставила сердце Малоуна биться быстрее. Даже под холодными струями ливня он покрылся горячим потом.

В воздухе пахло дымом. Вспышка молнии позволила ему рассмотреть правую сторону машины. От жара краска пошла пузырями, но стекла были целы.

— Фернандо, посмотри на колеса. Они целы?

— Да.

— Помоги мне забраться в машину.

Фернандо подсадил его и помог устроиться за рулевым колесом. От усилий, которые пришлось приложить для этого Малоуну, боль в ребрах усилилась, и на несколько секунд у него потемнело в глазах. Он на ощупь пытался сунуть ключ в замок зажигания.

— Ты уверен, что у тебя получится? — озабоченно спросил Фернандо.

— Я должен.

— Мы будем молиться за тебя.

— Мне это понадобится.

Малоун повернул ключ. Несколько секунд стартер крутился вхолостую, и он испугался, что дождь залил свечи, но затем двигатель все же завелся. Малоун включил фары. Их свет с трудом проникал сквозь плотную пелену тьмы и дождя. Когда Малоун включил «дворники», он увидел Фернандо, бегущего к своему трейлеру. Затем он нажал педаль газа, и, выбросив из-под колес веер мокрого песка, машина помчалась в направлении Санта-Клары.

Сильный ветер вздымал огромные валы и швырял их далеко на берег, поэтому Малоуну приходилось жаться к темным дюнам и ехать не слишком быстро, чтобы не врезаться в них. Он злился, но ничего не мог изменить. Утешала только одна мысль: Белласар находится в равных с ним условиях. И все же у них фора в полтора часа, и, когда они уезжали, гроза еще не бушевала с такой силой.

Малоун не сомневался в том, что Белласар направляется в ближайший отсюда крупный аэропорт, а таковой имелся только в Юме. Так быстро он мог добраться сюда лишь на самолете, и уж точно не из Франции. Однако в такую грозу о том, чтобы подняться в воздух, нечего и думать, а невозможность вылета сводит полуторачасовую фору Белласара на нет.

Дорогу перерезала канава, и прежде чем Малоун успел нажать на педаль тормоза, «Эксплорер» плюхнулся в нее, но тут же выбрался на противоположную сторону, выплеснув по обе стороны от себя фонтаны воды. Вода обрушилась и на лобовое стекло. С трудом справляясь с автомобилем, ведя его наполовину вслепую, Малоун думал, откуда здесь могла взяться эта канава. Потом он вспомнил, что эту дорогу действительно перерезали широкие, но неглубокие желобки, по которым во время небольших дождей, очевидно, вода стекала к морю. Он понял, что потоп, обрушившийся на землю нынче ночью, размыл такой желобок, превратив его в настоящую канаву, по которой теперь несся стремительный поток.

«Дворники» очистили лобовое стекло, и почти сразу же фары высветили впереди еще одну канаву, шире прежней. Он инстинктивно нажал на тормоз, но тут же понял, что это неверное решение. Колеса машины зароются в сырой песок, и она застрянет намертво. Нужно, наоборот, прибавить скорость. Перебросив ногу с педали тормоза на газ, Малоун вдавил ее в пол, и машина рванулась вперед. Когда ее передняя часть ударилась о воду, у Малоуна щелкнули зубы. Взметнулись фонтаны воды, но машина упрямо продолжала продвигаться вперед. Она почти плыла.

Наконец передние колеса стали карабкаться на противоположную сторону канавы, но безуспешно. Задняя часть машины все еще оставалась в воде. Колеса крутились, зарываясь в песчаное дно канавы, сопротивляясь течению. Малоун надавил на педаль газа сильнее и почувствовал, как зад «Эксплорера» повело в сторону. «О боже, — мелькнула мысль, — меня сносит!»

«Эксплорер» беспомощно вихлялся в водном потоке, а Малоун столь же беспомощно крутил в разные стороны рулевое колесо. Тщетно. Теперь машиной управлял водный поток.

Вода залила двигатель, электросистему закоротило, и фары погасли. Малоун чувствовал, как вода рвется под днищем машины, швыряя ее из стороны в сторону. Мотор заглох. Застряв между двумя стенками широкой канавы, автомобиль превратился в затычку, которую бурный поток атаковал со всей доступной ему силой. Вода мчалась мимо окон, билась в корпус машины, словно пытаясь сбросить ее со своего пути, обрушивалась на стекла и крышу.

«А ведь я могу здесь и утонуть к чертям собачьим!» — подумал Малоун. Он перебрался на пассажирское сиденье, нажал на кнопку электростеклоподъемника и тут же вспомнил про короткое замыкание. Теперь электрики в машине попросту не существовало. Тогда он дернул за рукоятку открывания двери, но ничего не произошло, если не считать очередного приступа боли, пронизавшей его от этого усилия. Он повторил попытку, навалившись на дверь плечом. Она слегка приоткрылась. Малоун продолжал давить на нее, и вот, когда зазор стал чуть больше, на помощь ему пришел поток, распахнув дверь настежь и вырвав из салона его самого.

Малоун едва успел набрать в легкие воздух, как очутился под водой. Он пытался плыть, но у него ничего не получалось. Течение крутило его, как щепку, и когда, потеряв всякую надежду на спасение, он уже был готов впустить воду в легкие, его руки ощутили пологий край канавы. Малоун вцепился в долгожданную твердь так, что заболели пальцы, и, оттолкнувшись ногами от дна, стал карабкаться вверх.

Взобравшись на песчаную кромку, он без сил рухнул на колени. На его голову обрушилась очередная волна. Однако теперь она уже не представляла угрозы. Полуослепший, он хватал ртом воздух и дрожал. Несмотря на боль в ребрах, его грудь вздымалась, подобно кузнечным мехам.

Санта-Клара слишком далеко. Ему нипочем не дойти до нее в такую непогоду. А от Фернандо его отделяют два бурных потока, которые он ни за что не преодолеет. Скорее всего, он умрет здесь же от переохлаждения.

Впрочем, все это пустяки! Собственная судьба не волновала Малоуна. Единственное, что сейчас имело для него значение, это добраться до Сиены. А теперь он лишился этой возможности.

Впереди вспыхнули огни. Автомобиль!

«Помощь! — подумал он и с трудом поднялся на ноги. — Кто-то спешит мне на помощь!» Щурясь от яркого света, Малоун взмахнул руками, но тут другая мысль пронзила его мозг: «Водитель может не увидеть меня в темноте и дожде, и тогда я превращусь в кусок бессмысленного мяса». «Стой!» — мысленно кричал он, обращаясь к неведомому шоферу. Свет фар неумолимо приближался.

Тут в голову ему пришла еще одна — не менее тревожная — мысль. Никто не станет кататься по этому пляжу ночью, да еще в такую погоду, если только это не…

Это наверняка полиция! Кто-то увидел огонь, и теперь местные блюстители порядка торопятся начать расследование.

А может, это друзья Рамиреса, обеспокоенные его отсутствием.

Пытаясь укрыть лицо от хлыстов дождевых струй, Малоун начал лихорадочно оглядываться в поисках места, где можно было бы укрыться, но обнаружил лишь песчаную дюну справа от себя. Он поплелся туда, но ноги онемели от холода, и ему показалось, что столь короткий путь занял у него целую вечность. Наконец он обогнул дюну и упал на песок. Больше он не смог бы сделать ни одного шага.

Из своего укрытия Малоун видел, как фары машины осветили водный поток, из которого только что выбрался он сам. Автомобиль начал сбрасывать скорость. Малоун гадал: водитель вовремя увидел канаву или те, кто сидел в машине, увидели его самого?

Автомобиль остановился прямо перед канавой. С такого расстояния Малоун не мог определить, была ли это полицейская машина или нет. Он ждал, что будет дальше.

Из машины вышли двое мужчин, и лучи их фонариков заплясали по поверхности дюны.

«Черт! — мысленно выругался Малоун. — А вдруг они работают на Белласара и вернулись, желая убедиться в том, что я сгорел?»

Он пополз к следующей дюне. Однако огоньки фонариков приближались быстрее, чем он передвигался. Они обследовали первую дюну, обнаружили его следы и пошли по ним.

Малоун полз. Больше у него ни на что не осталось сил. Собственные руки и колени казались ему чужими. Он ощущал себя тараканом на открытом пространстве и при включенном свете.

Наконец лучи фонариков пригвоздили его к песку, и он зажмурился, ожидая пулю, которая проделает дыру в его затылке.

— Господи, что с тобой приключилось? — прозвучал знакомый голос.

Малоун поднял голову и, щурясь, посмотрел на сказавшего это.

— Боже мой, Чейз! — воскликнул Джеб, помогая ему встать на ноги. — Тебе срочно нужно в больницу.

4

— Нет! Только не в больницу!

— Что? Я тебя не слышу! — Джеб гнал машину с предельно возможной в таких условиях скоростью и лишь теперь рискнул бросить взгляд на Малоуна, распростершегося на заднем сиденье.

— В аэропорт, — промычал Малоун. — В аэропорт Юмы.

— Бедняга бредит, — проговорил мужчина, сидевший справа от Джеба.

— Крепись, — бросил через плечо Джеб.

— Аэропорт Юмы. — Малоуна колотила мелкая дрожь. — Белласар там. Он забрал Сиену.

— Что?!

Малоун попытался рассказать про Рамиреса.

— Я знаю про него, — заявил Джеб. — Сегодня утром Рамирес воспользовался компьютером мексиканского департамента иммиграции, чтобы получить данные на супружескую пару Дейла и Беатрис Пери. Дейл Пери был одним из нас.

— Я забрал его бумажник.

— Мы со временем догадались об этом. Через полчаса после того, как всплыло на поверхность его имя, я уже был в Конторе и разговаривал с мексиканским офицером, компьютером которого воспользовался Рамирес.

— Белласар появился раньше вас, — с трудом проговорил Малоун.

— Но как? — подхватил его мысль Джеб. — Дейл Пери был не его, а нашим человеком, за это я ручаюсь. Белласар не мог знать про него.

— Если только кто-то в Конторе не получает ежемесячное жалованье от Белласара. — Каждое слово давалось Малоуну с огромным трудом. — Иначе откуда Белласар мог узнать о том, что мы находимся в конспиративном особняке ЦРУ в Вирджинии?

Новый удар грома, казалось, раздробил небо подобно вселенской кувалде. Когда рокот умолк, в машине повисла гробовая тишина.

— Черт! — выругался Джеб.

Малоун дрожал, обняв себя руками.

— Он замерзает. Его нужно переодеть. — Коренастый напарник Джеба повернулся к заднему сиденью, открыл стоящую на полу дорожную сумку и вытащил оттуда джинсы и рубашку. — Поскольку нам предстоит работать вместе, я могу позволить себе представиться. Меня зовут Диллон.

— Я включил печку на полную мощность, — сообщил Джеб. — Сейчас ты согреешься, Чейз!

Джеб гнал что было сил, но при такой отвратной погоде дорога до границы все равно заняла у них целых четыре часа — ровно в два раза больше, чем обычно. Джеб пытался дозвониться по сотовому телефону до властей Юмы и предупредить их, чтобы они не выпускали самолет Белласара, но из-за грозы мобильная связь не работала.

Уже возле самой границы погода улучшилась, но им все равно понадобился еще целый час, чтобы добраться до Юмы.

Сотовый телефон наконец заработал. Малоун, который то проваливался в горячечный сон, то выплывал из него, слышал, как Диллон что-то торопливо говорил в трубку. Чейз прилагал все усилия, чтобы оставаться в сознании. Заранее зная, что это причинит ему боль, он все же задерживал дыхание, пытаясь услышать, что говорит собеседник Диллона.

— Есть!

Джеб свернул на дорожку, ведущую к летному полю какого-то заштатного аэропорта, и, затормозив, остановился у входа в одноэтажный авиационный терминал. Вдоль бетонной дорожки уже успели выстроиться полицейские машины с мигающими на крышах красно-синими проблесковыми маячками. Выскочив из машины, Джеб подбежал к группе стоявших поодаль офицеров. Малоун сделал попытку приподняться на сиденье и последовать за ним, но в следующий момент увидел обращенное к нему пепельное лицо Джеба и все понял.

— Мне очень жаль, Чейз. Самолет Белласара поднялся в воздух сорок пять минут назад.

Малоун провалился в темноту.

5

— Ваши ребра сильно помяты, но не сломаны, — сообщил врач. Оконные стекла вибрировали от рева двигателей реактивных самолетов, взлетавших и садившихся на аэродроме военно-воздушной базы морской пехоты, расположившейся на окраине Юмы. — Зато у вас сломан нос и сильное сотрясение мозга.

— Надеюсь, оно меня не убьет?

Долговязый и тощий доктор с любопытством посмотрел на Малоуна сквозь толстые стекла очков.

— Нет, не убьет, если вы некоторое время проведете в постели.

— Он намерен отправиться по следу Белласара, — сказал Джеб. — Но ты можешь не волноваться, Чейз, мы сами займемся этим. И ты сейчас не в лучшей форме.

— Как ты собираешься это сделать?

— Я не…

— Каков твой план? Каким образом ты намерен вернуть Сиену?

Джеб отвел глаза в сторону.

Доктор посмотрел сначала на одного, затем на другого и сказал:

— Извините, джентльмены, но я, очевидно, не должен слышать всего этого.

С этими словами он вышел и плотно закрыл за собой дверь.

— Ты знаешь, куда направился Белласар? — спросил Малоун.

— В южном направлении воздушного пространства Мексики.

— А потом?

— К тому времени, когда мы поставили мексиканские власти на уши, его самолет уже исчез с их радаров.

Несмотря на болеутоляющие таблетки, которые по настоянию доктора принял Малоун, боль не переставала пульсировать под кожей головы.

— Следовательно, можно предположить, что он перелетел через залив и направился в сторону Тихого океана.

— Это всего лишь твое предположение.

— Он мог отправиться куда угодно.

— Мы направили запрос в Канаду и центрально-американские государства и попросили их сообщать нам о появлении над их территорией любых неопознанных самолетов.

Малоун потер лоб.

— Мы не можем быть уверены в том, что он отправится в свое поместье во Франции. Но я не сомневаюсь: что бы он ни задумал сделать с Сиеной, это произойдет лишь после того, как он выведет ее из самолета. Это дает нам еще немного времени.

— Времени для чего? Что мы можем предпринять против человека, обладающего такой огромной властью? Мне очень жаль, Чейз…

— Я не отступлю! Расскажи мне все, что вам удалось выяснить о Белласаре после нашего исчезновения. Возможно, какая-то информация окажется полезной для нас.

— Торговец оружием, которого Белласар собирался использовать в качестве дилера…

— Тарик Ахмед.

Джеб кивнул.

— До Ахмеда дошли слухи о том, что жена Белласара сбежала от него с другим мужчиной. Ему неизвестно, что в этом замешана Контора. Белласар пытался держать это в тайне, но побег Сиены поставил под угрозу их переговоры. Ахмед из тех людей, которые считают, что, если мужчина не может разобраться с собственной женой, он не в состоянии разобраться и с бизнесом. Восточные дела! Поэтому существует вероятность того, что Белласар сохранит ей жизнь, чтобы продемонстрировать Ахмеду: вот, я вернул ее, и я снова ее босс.

— Может быть, — загадочно ответил Малоун.

— Ты бы заглянул в свои глаза! О чем ты думаешь?

— Белласар может устроить для Ахмеда демонстрацию того, что он «настоящий мужчина». А знаешь как? Он пригласит турка к себе и убьет Сиену у него на глазах.

Стекла снова задрожали. На взлетно-посадочную полосу садился очередной самолет.

— Да, Белласар на это способен, — согласился Джеб. — Убить жену в присутствии Ахмеда… Для него это стало бы решением многих проблем. Он не только заставит турка вернуться за стол переговоров, но и нагонит страха на всех, кто недооценивал его.

— Твои люди должны не сводить глаз с Ахмеда, и тогда…

— Он приведет нас к Белласару.

— И Сиене.

Джеб вытащил из кармана сотовый телефон.

6

Фюзеляж «Гольфстрима-5» дрожал от рева мощных двигателей. Сиена смотрела в иллюминатор на покрытую белыми бурунами поверхность Тихого океана. Ей не хотелось думать о подобном, но она понимала, что, возможно, видит эту картину в последний раз. Впрочем, какая разница! Переведя взгляд на спинку переднего кресла, она стала вспоминать, что сделал Дерек с Чейзом. Она вновь увидела Чейза лежащим на полу и подбирающийся к нему огонь. Он был мертв, и ничто другое не имело значения.

В проходе рядом с ней возникла чья-то фигура. Это был Поттер. Она еще никогда не видела на его физиономии столь зловещего выражения.

— Этот фокус с рюкзаками в самолете… Умно придумано, — сказал он. — Мне доставит огромное удовольствие наблюдать за тем, что с вами сделают.

Сиена перевела взгляд обратно на спинку переднего сиденья. Тень от фигуры Поттера сменилась другой, большей по размеру, и ей не понадобилось смотреть вбок, чтобы выяснить, кто это был.

— Что ты им рассказала?

— Все.

— Значит, ничего существенного. Ты никогда не присутствовала на деловых переговорах, в одной постели мы тоже не лежали, и я не исповедовался тебе на сон грядущий. Ты ничего не знаешь.

— Значит, тебе нечего бояться.

— Ты прожила со мной столько лет и не знаешь обо мне самого главного! — Дерек взял Сиену за подбородок и повернул ее голову к себе. — Я ничего не боюсь!

— Я не жила с тобой, Дерек.

— Что ты несешь?

— Ты никому не позволил бы жить с тобой. Я просто делила с тобой кров.

— Почему ты предала меня?

— А ты бы хотел, чтобы я покорно ждала, когда ты меня убьешь? Планировать мое убийство — это нормально, а моя попытка избежать этого — предательство? Ты — высокомерный, самовлюбленный выскочка! Даже если бы ты не собирался убить меня, я все равно сбежала бы от тебя! Впервые в жизни я встретила человека, для которого моя жизнь была важнее, чем его собственная.

— Я дал тебе все лучшее, что есть в этом мире!

— И относился ко мне, как к любому другому предмету из своих коллекций!

— Это лучше, чем смерть!

7

— Отлично! — Джеб нажал на кнопку разъединения связи, сунул телефон в карман и повернулся к Диллону, чтобы рассказать о том, что он выяснил. Малоун копался в завалах старой мебели, которой было набито арендованное им и Сиеной хранилище.

— Не пойму, какого хрена нам здесь понадобилось, — ворчал Джеб.

— Мне нужен вот этот чемодан.

— Что там такого важного? Я уже дал тебе сухую одежду.

Малоун открыл чемодан.

Джеб вытаращил глаза на пачки банкнот.

8

— Нет, это ты приезжай ко мне! — взвизгнул Ахмед в трубку телефона шифрованной связи. За окнами звуки оживленных улиц Стамбула становились все громче. — С какой стати я должен лететь к тебе? Это ведь у тебя дела пошли наперекосяк, значит, ты и должен восстановить мое доверие по отношению к тебе!

— Но у тебя нет необходимого оборудования!

Голос Белласара прерывался треском статического электричества. Он разговаривал по оснащенному скремблером телефону с борта собственного самолета. Его самолет совершил посадку и дозаправился на частном аэродроме в Сан-Сальвадоре, куда они прилетели из Майами, узнав о том, что Сиена и Малоун скрываются на Баха-Калифорния.

— Мои эксперты не могут гарантировать безопасность эксперимента, если только он не будет проводиться в надлежащих условиях.

— Если это оружие такое чувствительное, какого черта я стану его покупать?

— Я обещаю: после демонстрации, которую я собираюсь для тебя устроить, все твои сомнения развеются!

— Тебе придется постараться, чтобы убедить меня в том, что твои дела в порядке.

— Завтра же ты станешь единственным — и самым главным — зрителем шоу, которое я для тебя устрою. Поверь мне, ты еще никогда не видел ничего подобного.

9

После того как принадлежащий Конторе реактивный самолет набрал максимальную скорость, Джеб вернулся из пилотской кабины, где он вел какие-то переговоры по рации.

— Только что поступило сообщение о том, что Ахмед приказал своему пилоту готовить самолет к вылету в Ниццу.

— Значит, встреча назначена в поместье Белласара, — сказал Малоун. — Мы можем перехватить Белласара в аэропорту Ниццы и освободить Сиену.

— Нет. Он слишком сильно опередил нас. Нам ни за что не поспеть туда вовремя.

— Но ты можешь связаться с французскими властями. Пусть они задержат его.

— На каком основании? С точки зрения французского закона, он не сделал ничего противоправного.

— Тогда, черт побери, вызови команду спецназа, и пусть они освободят Сиену!

— Не получив предварительно согласия французских властей? В главном аэропорту города? Телохранители Белласара не будут просто лупать глазами. Они начнут стрелять. Могут погибнуть невинные люди.

— Черт! Ты хочешь сказать, что мы знаем, где и как он убьет ее, но не можем ничего сделать?

— Если бы решения принимал я, все было бы иначе. Но парадом командует Лейстер.

— Эта сволочь…

— Да-да, этот козел нравится мне не больше, чем тебе, — сказал Джеб, — но в чем-то он прав. Мы не можем устроить международное побоище, в основе которого — с точки зрения посторонних — лежит обычная семейная ссора.

Малоун дрожал от перевозбуждения, боли и усталости.

— Когда ты в последний раз принимал обезболивающее? — спросил Джеб.

— Эти таблетки сшибают меня с ног.

— Вот и хорошо. Тебе нужно отдохнуть.

Они обменялись взглядами. Наконец Малоун сдался и проглотил две таблетки, оставленные врачом. Он пытался убедить себя в том, что еще не все потеряно, что он еще может спасти Сиену, но при этом в его мозгу постоянно звучал мерзкий голосок, твердивший, что все его надежды тщетны.

«Не сдавайся! — приказал он себе. — Она еще жива!»

10

Больше с ней никто не говорил. На нее даже никто не смотрел. «Они ведут себя так, будто я уже труп», — подумала Сиена.

Во время полета всем принесли еду. Всем, кроме нее, — еще одно подтверждение того, что она больше не существует для этих людей. Нет, она не была голодна. Смерть Чейза настолько опустошила ее, что о еде она не могла и думать. Но дело было в другом. Если она будет голодать, то только по своей воле!

Сиена прошла в заднюю часть самолета, где находилась кухня, налила себе чаю и взяла пачку крекеров. Когда она возвращалась к своему месту, на нее по-прежнему никто не смотрел. Она как будто превратилась в привидение, которое никто не видел. Страх уступил место ярости. Ей захотелось выплеснуть горячий чай в физиономию Дерека.

Нет, она выживет! Правда, о том, как ей это удастся, Сиена не имела ни малейшего представления. Она знала только одно: нужно наступать. Выжить еще недостаточно. Дерек должен заплатить за все, что он сотворил!

Эта мысль настолько овладела ею, что Сиена, несмотря на полное отсутствие аппетита, заставила себя откусить кусок крекера, прожевать его и проглотить. А затем еще и еще один.

На нее по-прежнему никто не смотрел. Глядя в затылок Дереку, она с ненавистью подумала: «Запомни, ублюдок, я не вещь! Меня нельзя повесить на стену». Злая память перенесла ее обратно в ту комнату, где она увидела собственный портрет и портреты других жен Дерека. А еще фотографии его сестры, на которую все они были так похожи. И манекены, и аккуратно расставленную на полках обувь, и альбом для вырезок. И урну. «Ничего этого не произошло бы со мной, если бы я не была похожа на сестру Дерека», — подумала Сиена.

И тут по ее спине пробежал холодок. Сердце гулко заколотилось. Она поняла: сестра Дерека — ее единственный шанс на спасение.

11

— Извини, Чейз, но я вынужден тебя разбудить.

Малоуну казалось, что его веки тяжелее гирь. Постепенно из тумана, плававшего перед глазами, проступили очертания склонившегося над ним Джеба.

— Вид у тебя такой же обалдевший, как вчера. Сколько пальцев я тебе показываю?

— Три…

— В глазах не двоится?

— Нет…

— Не тошнит?

— Нет…

Малоун потер ладонями лицо и тут же пожалел об этом, поскольку ссадины и кровоподтеки ответили на это движение острой болью. Он посмотрел в темноту за иллюминатором самолета.

— Где мы?

— Над Атлантикой. Ты помнишь, как мы садились для дозаправки в Даллесе?

Поколебавшись пару секунд, Малоун утвердительно кивнул:

— Да.

— Что ж, я думаю, твое состояние не вызывает опасений.

— Куда мы направляемся?

— В Южную Францию.

— А Лейстер не возражает?

— Он ничего не знает об этом.

Малоун удивился еще больше, когда увидел, что Диллон, напарник Джеба, разговаривает с пятью коренастыми мужчинами, сидящими в передней части салона.

— Кто это такие?

— Когда мы находились в Юме, я сделал несколько звонков. Им нужна работа. Когда они поднялись на борт в Даллесе, ты спал.

— Но ты же сказал, что Лейстер не санкционировал операцию?

— Совершенно верно. Она неофициальная. Этих людей ты нанял, уплатив им содержимым твоего чемодана.

— Несанкционированная операция может обернуться для тебя увольнением. Почему ты рискуешь своей шеей?

— Потому что ты спас мне жизнь в Панаме.

— Ты уже рассчитался со мной за это.

— Нет, если бы не я, ты не оказался бы впутанным во все это дерьмо.

— Если бы не ты, я бы никогда не встретил Сиену.

— Вот и давай попробуем вырвать ее из лап этого подонка, — сказал Джеб. — Взгляни, это последняя информация, которую нам удалось получить.

Малоун, наморщив лоб, смотрел на папку, которую протягивал ему Джеб. Открыв ее, он сразу же наткнулся на фотографию.

— Сиена! — выпалил он и тут же с ужасом осознал, что ошибся. На снимке были изображены красивая темноволосая женщина и Белласар. Они сидели на открытой террасе, выходящей на пляж, и пили шампанское из хрустальных бокалов.

— Этот снимок был сделан в Пуэрто-Вальярта три месяца назад, — пояснил Джеб. — Вокруг было полно охранников Белласара, поэтому фотографу пришлось работать издалека. Из-за неудобного угла, под которым проводилась съемка, и зернистости на первый взгляд кажется, что это Сиена. Однако на самом деле эта женщина — дочь крупного французского промышленника. Он, в частности, производит оружие, которое продает Белласар. Белласар познакомился с ней полгода назад на приеме, который давал ее отец.

— Как раз тогда Белласар стал избегать Сиены. Ну конечно! Он нашел для нее замену! — Малоун сосредоточенно рассматривал фотографию. — Будь у нее чуть длиннее волосы и чуть уже подбородок — и ее не отличишь от Сиены.

— И от сестры Белласара. — Джеб указал на следующую фотографию. — Пока Сиена не рассказала нам про нее, мы понятия не имели о том, какое значение имела для Белласара его сестра.

Потирая подбородок, Малоун изучал второй снимок. Черноволосая красавица, изображенная на нем, не была Сиеной, но при этом у нее было то же сложение, тот же тип лица, а в глазах тлел тот же огонек, что и у Сиены. При не столь ярком освещении ее можно было бы принять за Сиену и наоборот.

— Белласар и его сестра стали любовниками, когда ему исполнилось четырнадцать, а она была на год младше.

— Что?

— Утверждают, что его сестра — ее звали Кристина — была на редкость эгоистична и к тому же импульсивна. Они были неразлучны и все делали вместе.

— Но если это было столь очевидно, их родители должны были об этом знать. Они не возражали?

— У них не было такой возможности.

На лице Малоуна появилось озадаченное выражение.

— Родители погибли во время пожара в их летнем доме в Швейцарии тем же летом, когда Белласар и его сестра сделались любовниками. — Джеб многозначительно посмотрел на Малоуна.

— О черт! — пробормотал тот.

— В течение трех следующих лет Белласар и Кристина только и делали, что развлекались и катались по всему миру: Рим, Лондон, Рио… Компанией управлял совет опекунов, но когда Белласару исполнилось восемнадцать, они с сестрой взяли контроль над бизнесом в свои руки. Они привыкли жить с размахом и поэтому стали вести бизнес поистине безжалостно, но через тринадцать лет их увеселениям пришел конец.

— Что ты имеешь в виду?

— Кристина погибла, упав с балкона гостиницы в Риме. Судя по всему, одного Белласара ей было мало, и она путалась со всеми мужиками, которые ей попадались. И не только с мужиками. Однажды ночью, когда они находились в Риме, Белласар ворвался в гостиничный номер и застукал сестрицу в кровати с другой женщиной. Он не смог сдержаться, завязалась драка, а закончилось это тем, что Кристина свалилась с балкона.

— Он убил свою сестру? — Малоун почувствовал во рту горький привкус. — Но, судя по этому досье, ему не было предъявлено обвинение?

— Единственным свидетелем была та женщина, с которой Белласар застал сестру. Он подкупил ее. Официальная версия была такой: сестра Белласара принимала наркотики — что, кстати, соответствует действительности, — и она перемахнула через перила, находясь в состоянии сильного наркотического опьянения. Через три месяца подкупленная свидетельница погибла в автомобильной катастрофе.

— И с тех пор он не перестает искать замену погибшей сестре.

12

Сиена понимала, что ей необходимо попробовать заснуть. Во-первых, ей необходимо иметь ясную голову, а во-вторых, весь ее план зависел от одного: Дерек должен знать, что она спала.

Поначалу она просто прикинулась спящей, закрыв глаза и опустив назад спинку кресла. В ее голове бурлил водоворот лихорадочных и разрозненных мыслей, над которыми властвовал страх. Отчаянно пытаясь подавить его, она сконцентрировалась на монотонном гудении двигателей самолета. Темнота под ее закрытыми веками сгущалась.

Чья-то рука грубо потрясла ее за плечо.

— М-м-м, — сонно промычала она.

— Просыпайтесь. — Поттер снова потряс ее.

Сиена открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света в салоне. При этом она заметила, что за иллюминаторами все еще темно.

— Идите в туалет! — приказал — не сказал, а именно приказал — Поттер.

— С какой стати?

— Сейчас мы будем садиться. Идите в туалет и оставайтесь там до тех пор, пока я не скажу.

Самолет уже шел на посадку. Посмотрев в иллюминатор, Сиена увидела внизу огни и узнала яркую ленту проспекта д’Англез, вытянувшегося вдоль залива Лазурного берега.

— Делайте, что вам велено, черт побери! — рявкнул Поттер. Он расстегнул ее ремень безопасности и выдернул Сиену из кресла с такой силой, что у нее щелкнули зубы. Затем он потащил ее через весь салон в хвостовую часть самолета и затолкал в тесную кабинку туалета.

Когда дверь захлопнулась перед самым ее носом, Сиена вспомнила времена, когда Дерек попросту убил бы Поттера, если бы тот позволил себе обращаться с ней столь бесцеремонно. Но теперь он даже не повернул головы.

Звук двигателей изменился, и Сиена уперлась руками в стенки туалета. Через несколько секунд она ощутила легкий толчок. Шасси самолета соприкоснулось с бетоном взлетно-посадочной полосы.

Что бы там ни задумал Дерек, теперь ждать осталось недолго. Она молилась, чтобы он не продолжал демонстрировать свое презрение к ней столь явным образом. Для осуществления ее плана Сиене было необходимо установить с ним контакт, чтобы появилась возможность поговорить.

Тусклое освещение заставляло ее выглядеть больной. Именно так она себя и чувствовала. Ссадина на челюсти, куда ударил ее Рамирес, опухла и выглядела пугающе. «Если мне когда-то и нужно было выглядеть хорошо, то это сейчас!» — напомнила она себе. Услышав в салоне голоса (очевидно, в самолет вошли чиновники таможни и иммиграционной службы), Сиена торопливо стала приводить себя в порядок. Она ополоснула лицо, смыв запекшуюся кровь, причесала, как могла, волосы, припудрила ссадину и накрасила губы. Верхняя губа нестерпимо болела.

Дверь туалета резко открылась.

— Пошли, — буркнул Поттер.

Сиена не заставила его повторять приказ дважды. Обойдя его, она пошла по проходу между креслами, стараясь не показать, что нервничает. Она старалась держаться с уверенностью, как будто между ней и Дереком ничего не произошло. Но от ее решительности не осталось и следа, когда она увидела, что у выхода ее ожидает не Дерек, а его телохранители.

Спустившись по трапу на бетон, она не ощутила сладкого запаха моря, хотя ей хотелось этого. Ведь это может быть последний раз, когда она его вдыхает. Но Сиена не могла допустить, чтобы хоть что-то отвлекало ее.

Вертолет уже прогревал двигатели. У Сиены возникло ощущение, что события развиваются с чудовищной, пугающей быстротой. Телохранители — двое по бокам и один сзади — подвели ее к открытому люку вертолета, но никто не помог забраться внутрь. Еще одно свидетельство того, как все изменилось. Она забралась внутрь сама, надеясь, что Дерек удостоит ее хотя бы взглядом, но этого не произошло. Хорошо, хоть ей удалось сесть рядом с ним раньше, чем это место занял кто-нибудь из охранников.

Поначалу она боялась, что Дерек пересядет, но после того, как телохранители сели, осталось всего одно свободное место в глубине вертолета, на которое с кислым видом уселся Поттер. Сиена застегнула ремень безопасности. Люки закрыли, и вертолет оторвался от бетона. У Сиены, как всегда в такие моменты, засосало под ложечкой.

Если не считать приглушенного звука двигателей, в салоне вертолета царила тишина.

— Мне приснился странный сон, — проговорила она, не глядя на Дерека.

Он продолжал смотреть вперед, словно не слыша ее. Сиена помолчала — она должна казаться растерянной, — а потом добавила:

— Я падала.

Ответа вновь не последовало.

Вертолет летел над темными холмами. Сиена напрягла память, пытаясь вспомнить все, что она видела в запертой комнате рядом со спальней Дерека. Портреты его прежних жен. Фотографии его сестры. Альбом с вырезками. Ей нужно вспомнить каждую деталь.

Сестра Дерека погибла 10 июня.

Газета, которую она видела на борту самолета, датирована 8 июня.

— Этот сон не был похож на обычный ночной кошмар, когда тебе снится, что ты падаешь, — продолжала она. — Когда кругом — темнота и ты не знаешь, куда летишь. Это было очень реалистично, как в жизни.

И вновь тишина, нарушаемая лишь гудением двигателей. Ее сердце билось так сильно, что ей казалось, будто оно вот-вот разорвется. Она сделала первый ход. Если Дерек не ответит…

— Падала? Куда?

Его голос прозвучал так тихо, что Сиене потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл его вопроса и сформулировать ответ.

— На улицу. — Сиена вспомнила, что в свидетельстве о смерти было сказано: Кристина погибла в три часа утра. — Была ночь, но я видела уличные фонари, фары машин, свет в некоторых окнах. Потом я упала, в моей голове вспыхнули другие огни, и я проснулась.

— Падала, — повторил Дерек.

— Когда я ударилась об асфальт, боль была такой… — Она не договорила, и вновь воцарилась тишина.

Тридцать секунд.

Минута.

«Все, я проиграла», — мелькнуло в ее голове.

— А откуда ты падала? — неожиданно спросил он.

Сиена не ответила.

— Этого в твоем сне не было?

— Перила, — проговорила она, словно пытаясь вспомнить детали приснившегося, и с удивленной интонацией добавила: — Балкон.

Наконец-то Дерек повернул голову и посмотрел на нее.

— Балкон, — эхом повторил он.

— Да, балкон в гостинице. — Она вздрогнула и посмотрела в глаза Дерека, пытаясь установить с ним эмоциональный контакт. — Внутри меня все перевернулось. Все происходило как наяву.

— Балкон.

В долине, открывшейся впереди, засверкали огни. Пилот идентифицировал себя и получил разрешение пересечь границу поместья. Вертолет начал снижаться.

— Кто-то назвал меня Кристиной.

Глаза Дерека расширились.

— Какой-то мужчина. Я не понимаю. Почему я откликнулась на это имя?

— Довольно. Хватит с меня, — равнодушно проговорил Дерек.

— Почему?

— Кто рассказал тебе о ней?

— Я не понима…

— ЦРУ?

— Ты знаешь кого-нибудь по имени Кристина? — спросила Сиена.

— Есть только один способ покончить с этим. Опиши балкон.

— Я…

— Если твой сон был столь реалистичным, как ты утверждаешь, ты должна была видеть балкон, с которого упала. Ты тут так живо все расписывала. Опиши мне балкон.

Сиена колебалась. Она оказалась перед необходимостью строить догадки, и если она не угадает… Она снова стала вспоминать фотографии на стене запертой комнаты. На одной из них Кристина, еще подростком, была сфотографирована, облокотившись на узорчатую металлическую ограду балкона с видом на собор Святого Петра. Может, это был их любимый отель?

— Он был просторным. Там было черное металлическое ограждение с узорами, а в отдалении виднелся собор Святого Петра.

Вертолет опустился ниже. Территория поместья ярко освещена, лучи прожекторов направлены и на вертолетную площадку.

— Ты решила поиграть со мной! — стал закипать Дерек.

— Поиграть?

— Если ты полагаешь, что твои дешевые фокусы помешают мне отправить тебя на тот свет, то зря надеешься.

— Какие фокусы? Я…

— Заткнись! Не хочу больше слышать ни слова!

— И еще мне снилось, что я сижу на пони.

— Что?

— Я была маленькой девочкой и сидела на пони. Вокруг возвышались горы — Альпы. Но ведь на самом деле я никогда не была в Швейцарии и у меня никогда не было пони. Боже, неужели я теряю рассудок?

13

— Сколько осталось до Ниццы? — спросил Малоун.

— Около часа.

Малоун стал смотреть в иллюминатор. Небо на востоке начинало сереть. Скоро настанет рассвет.

— Нам понадобится оружие и специальное снаряжение.

Джеб кивнул.

— В феврале, когда ты согласился сотрудничать с нами, я сделал распоряжение, чтобы все было готово на случай, если пришлось бы вытаскивать тебя оттуда.

— После того как самолет приземлится и дозаправится, одному из этих людей придется отправиться в Париж.

— А что в Париже?

— Не что, а кто. Новая подружка Белласара и ее отец.

— Что ты задумал?

Малоун изложил свой план. Брови Джеба полезли на лоб.

— Когда должен прилететь Ахмед?

— В два часа дня.

— Значит, у нас еще есть время.

— Для чего?

Малоун объяснил. Брови Джеба взлетели еще выше.

— Это рискованно.

— У тебя есть другие предложения?

— Сам знаешь, что нет.

— В таком случае с твоей помощью или без нее я попытаюсь сделать именно это.

— Эй, а кто сказал, что я отказываюсь тебе помочь!

— Но из этого ничего не выйдет, если я не смогу попасть во Францию. Мне нужен паспорт.

Джеб сунул руку в карман. Малоун, не веря своим глазам, смотрел на паспорт, который протягивал ему Джеб.

— Но как…

— Он был вместе с другими документами, которые мне доставили во время дозаправки в Даллесе. Мы изготовили его еще раньше, до того, как ты от нас сбежал.

Малоун рассматривал фотографию и имя, значившееся в паспорте.

— Значит, я теперь Томас Корриган?

— Этот псевдоним окажется как нельзя кстати, если наш план не сработает.

— Он сработает! Должен сработать!

— Возможно, вот это воодушевит тебя еще больше.

Малоун тряхнул головой от удивления, когда Джеб вручил ему второй паспорт. В него была вклеена фотография Сиены.

— Дженис Корриган, — прочитал Малоун. — Спасибо, — поблагодарил он Джеба, и голос его предательски дрогнул.

Часть десятая

1

— Откуда ты знаешь все эти вещи? — продолжал допытываться Дерек.

Сиена сидела на стуле, на который толкнул ее Дерек, когда они вошли в библиотеку.

— Какие вещи? Я не понимаю, о чем ты! Я всего лишь рассказала тебе о странном сне, который мне приснился.

— Сон, в котором ты упала с балкона и потом ездила на пони?

— Нет, не совсем… Это был не один сон. Я то просыпалась, то засыпала снова. Несколько разных снов смешались и превратились в один.

— Какого цвета был пони?

Сиена снова напрягла память, вспоминая фотографию.

— Темной масти, но грива была белой.

— Ты сказала, что это было в Альпах.

— Да. — Сиена покачала головой из стороны в сторону. — Зачем ты это делаешь? Хватит пугать меня! Если ты хочешь наказать меня — пожалуйста, но только не надо…

— Сколько тебе было лет, когда у тебя был пони?

— Я не сказала, что у меня был пони. Я лишь сказала, что мне приснилось…

— Черт побери! Сколько тебе было лет?

На обратной стороне фотографии была написана дата: 1949 год. В свидетельстве о рождении Кристины был указан 1939 год.

— Десять.

— А кто подарил тебе пони?

«Вот и конец! — подумала Сиена. — Если я не угадаю…» Самым естественным ответом было бы «мои родители», но что-то во взгляде Дерека подсказало ей, что в этом вопросе таилась ловушка, что этот пони почему-то имел для него большое значение. Почему для него так важно, кто подарил Кристине этого пони. Если только…

— Мой брат, — ответила она.

Дерек вздрогнул.

— Почему мне снятся эти сны? — вновь спросила Сиена.

Кто-то постучал в дверь.

— Не сейчас! — рявкнул Дерек.

— Мне встретить Ахмеда в аэропорту? — донесся голос из-за двери. — Или ты хочешь, чтобы его привезли охранники?

— Встреть его сам!

— Как мне с ним держаться — дружелюбно или нейтрально?

— Держись как хочешь, только оставь меня в покое, черт бы тебя побрал!

После короткой паузы послышались удаляющиеся шаги.

Дерек снова повернулся к Сиене.

— Кто рассказал тебе про балкон и пони?

— Никто! Я видела их во сне.

— Что еще тебе снилось?

— Я была на карнавале.

— На каком карнавале?

— Какое-то уличное шествие. Люди были в разноцветных красочных костюмах.

— Где это было?

Люди на заднем плане фотографии были похожи на латиноамериканцев. Сиена вспомнила еще одну фотографию. На ней Кристина стояла на фоне гигантской статуи Христа с распростертыми руками. Во всем мире была только одна такая статуя, и находилась она…

— В Рио.

Этот бразильский город был знаменит своими карнавалами, но Дерек никак не отреагировал на слова Сиены.

«Господи, помоги мне! — промелькнуло в ее мозгу. — Сейчас он убьет меня!»

— Рио… — прорычал Дерек. — Как любила она этот город! — Дерек схватил Сиену за руку и сдернул ее со стула. — Кто рассказал тебе о моей сестре?

— О твоей сестре? Я не знала, что у тебя есть…

— Была!

— Ее звали Кристина? — спросила Сиена.

— Она умерла много лет назад. И ты хочешь убедить меня в том, что узнала о ней только из сна?

— Я ни в чем не пытаюсь убедить тебя. Я никогда не слышала о ней, пока ты не…

— Ты надеешься, что я не убью тебя, потому что это означало бы для меня убить сестру?

— Убить сестру? — переспросила Сиена.

Огонь, горевший в глазах Дерека, наводил ужас.

— Кристина упала с балкона? Неужели мне приснилось то, как погибла твоя сестра?

Дерек трясся от гнева.

— Я обожал Кристину, но иногда она заставляла меня ненавидеть ее. Точно так же, как ты.

Сиена содрогнулась. Она поняла, что произошло на балконе в ту далекую ночь.

— Мне приснилось, что меня толкнули с балкона.

Дерек поднял руки.

— Пожалуйста! — взмолилась Сиена. — Не убивай меня снова!

2

Поттер рассеянно смотрел, как приближается аэропорт Ниццы. Вертолет шел на посадку. Он сознательно отправился встречать Ахмеда раньше, чем было нужно. Все, что угодно, лишь бы оказаться подальше от Дерека! Чтобы на тебя никто не орал и не обращался с тобой, как с прислугой! «Когда все это закончится, я ухожу!» — решил Поттер.

Вертолет, как обычно, сел в дальнем углу аэродрома.

«Встречу Ахмеда, — думал он, — отвезу его в поместье, а потом, когда Дерек разберется с женой, привезу турка обратно в аэропорт и обратно уже не вернусь. Я скопил достаточно денег на тот случай, если Дерек решит пойти против меня. Теперь он узнает, каково это — обходиться без моей помощи!»

— У нас еще есть время. Заправь вертолет, — сказал он пилоту, а затем повернулся к двум телохранителям: — Пошли в здание терминала.

Однако вместо того, чтобы выполнить приказ, они, не шевелясь, сидели на своих местах и смотрели куда-то мимо Поттера. Обернувшись, он увидел троих мужчин в комбинезонах механиков. Они стояли у открытых люков и целились из пистолетов в Поттера и его сопровождающих.

Один из телохранителей потянулся за оружием, но, увидев глушители на стволах нацеленных на них пистолетов, решил не рисковать.

— Умница, — одобрительно проговорил один из мужчин — коренастый, с короткими светлыми волосами. — А теперь очень медленно, кончиками пальцев вынимаем оружие и кладем на пол. Вот так. Если будете слушаться, никто не умрет.

— Кто вы такие? — осмелился спросить Поттер.

Мужчина не обратил на него внимания. К вертолету подъехал фургон с тонированными стеклами.

— Вылезайте из вертолета. Вам предстоит автомобильная прогулка.

Телохранители опасливо переглянулись.

— Послушайте, если бы мы хотели вас убить, то уже сделали бы это, — проговорил мужчина. — Ведите себя хорошо и останетесь целы. — Он махнул стволом пистолета в сторону фургона. — Пошевеливайтесь!

Пилот и охранники неохотно повиновались, но когда Поттер попытался последовать за ними, мужчина резко сказал:

— А ты останься.

— Если вам нужны деньги, то я…

— Сиди смирно. Мы с тобой скоро тоже прокатимся, только на вертолете.

Глядя, как пилот выбирается из вертолета и идет по направлению к фургону, Поттер растерянно спросил:

— Но кто же будет управлять вертолетом?

— Я, — раздался голос.

Он был настолько знакомым, что Поттер дернулся и повернул голову к двери пилота. В тот же момент возле нее появился новый мужчина. Несмотря на то что лицо его было разбито, покрыто ссадинами и синяками, Поттер сразу узнал его.

Малоун!

3

Пилот Ахмеда сообщил о том, что скоро посадка. Настроение у торговца оружием было хуже некуда. Четырехчасовой перелет из Стамбула показался ему нескончаемым. Ему не нравился Белласар, он не любил путешествовать. Оказываясь вдалеке от звуков и запахов дома, Ахмед всегда начинал нервничать и злиться. Что бы там ни задумал продемонстрировать Белласар, этому человеку придется как следует постараться, чтобы произвести на Ахмеда должное впечатление и компенсировать неудобства, которые ему пришлось испытать. Если же вновь окажется, что Белласар не владеет ситуацией…

Самолет Ахмеда совершил посадку. Белласар обещал, что с прохождением таможенного и пограничного контроля проблем не возникнет, и это оказалось правдой. Но когда Ахмед вышел в зал прилета, ни Белласара, ни Поттера нигде не было видно. Если и дальше так пойдет…

— Мистер Ахмед?

Из толпы встречающих выбрался одетый в костюм коренастый мужчина с короткими светлыми волосами. На лице его было виноватое выражение.

— Извините, что задержался. Меня зовут Реймонд Бейкер. Мистер Белласар прислал меня встретить вас.

— А сам он не мог приехать?

— К сожалению, мистер Белласар очень занят и просил меня извиниться перед вами. Он так сильно желает, чтобы ваш визит прошел на высочайшем уровне, что решил лично проследить за последними приготовлениями.

— Я раньше вас не видел. Почему встречать меня не прислали Алекса Поттера?

— Я недавно работаю у мистера Белласара, а мистер Поттер должен решить кое-какие проблемы со службой безопасности. Он встретит нас у вертолета. Прошу вас и ваших сопровождающих, — мужчина кивнул в сторону двух охранников Ахмеда, — проследовать за мной. Перелет до поместья мистера Белласара займет совсем немного времени.

Ахмед колебался. Он был зол на Белласара за то, что тот прислал встречать его какую-то пешку, но, с другой стороны, заискивающие манеры этого человека льстили самолюбию Ахмеда.

— Ладно, чем скорее закончится встреча, тем скорее я смогу вернуться в Стамбул.

— В таком случае вам будет приятно узнать, что мистер Белласар предпринял определенные шаги, направленные на то, чтобы с вашим возвращением домой не возникло никаких задержек. Прошу вас следовать за мной.

4

Подходя к вертолету, Ахмед увидел Поттера и нахмурился. Поттер в напряженной позе стоял возле открытого люка. Этот тип с постоянно угрюмой физиономией никогда не нравился Ахмеду. Вот и теперь он даже не протянул руки. «Чтоб я сдох, если я первым протяну ему руку!» — подумал Ахмед.

К люку приблизились его телохранители, и Ахмед побледнел, увидев, как к вертолету подошли двое мужчин в комбинезонах и приставили к спине каждого из них пистолеты. Подъехал фургон. Через несколько секунд телохранителей затолкали внутрь, и фургон тут же уехал. Быстрота, с которой все это было проделано, ошеломила Ахмеда.

— У меня не было возможности вас предупредить, — сказал Поттер и кивком головы указал на салон вертолета, в котором находились двое мужчин в комбинезонах, с пистолетами, направленными на них.

— Полезай внутрь! — сказал мужчина, который встретил Ахмеда в зале прилета. Его правая рука находилась под пиджаком, готовая выхватить пистолет при первом же неосторожном движении пленников.

— Кто вы такие? Что тут…

— Заткнись и полезай в вертолет!

Ахмеда затолкали внутрь, обыскали и грубо толкнули на мягкое сиденье, а затем пристегнули наручниками к металлическому поручню, который тянулся вдоль салона. Поттера приковали к поручню с противоположной стороны салона. Но по-настоящему Ахмед испугался только тогда, когда пилот повернул к нему страшное, обезображенное ссадинами и гематомами лицо и проговорил сквозь зубы:

— Добро пожаловать на борт авиакомпании «Расплата»!

5

— Телохранители Поттера и Ахмеда закованы в наручники и, получив по паре кубиков морфия, спят сладким сном в фургоне, — сообщил Малоуну Джеб, торопливо занимая место второго пилота и застегивая ремень безопасности. — Наш агент отвезет их в уединенное место и будет ждать нашего сигнала.

— А если в течение суток он его не дождется?

— Тогда он поймет, что операция полетела в тартарары, и отпустит их на все четыре стороны.

— Ничего не полетит в тартарары. — В голосе Малоуна зазвучала сталь. — За исключением Белласара.

Он связался с диспетчерским пунктом, получил разрешение на взлет и щелкнул несколькими тумблерами. Лопасти начали вращаться.

— Когда меня везли в поместье Белласара и позже, когда я захватил вертолет, чтобы улететь оттуда, я был озадачен наличием на панели управления нескольких дополнительных переключателей, назначение которых оставалось для меня непонятным.

Лопасти вращались все быстрее. Чтобы перекрыть их шум, Малоун уже почти кричал:

— Я все время ломал голову, в чем заключается их функция. И наконец догадался.

— К чему ты ведешь?

— Сейчас поймешь. Все логично, имея дело с торговцем оружием, ничего иного ожидать не приходится. Когда я улетел с Сиеной на вертолете, меня преследовали на трех внедорожниках, оснащенных крупнокалиберными пулеметами. Почему бы не усовершенствовать таким же образом и вертолеты?

— Ты хочешь сказать, что…

— Да, это рычаги управления встроенным оружием. Мы летим на боевом вертолете.

6

— Что еще тебе снилось?

— Я больше не могу вспоминать. Мне нужно прилечь. У меня болит…

Он хлестнул ее по лицу. Голова Сиены откинулась назад.

— Тебе нужно делать то, что велю я! Что еще тебе снилось?

— Я не помню.

Дерек ударил ее сильнее.

— Ты обещал, что никогда не обидишь меня! — крикнула она.

— Это было до того, как ты сбежала с этим…

— Я говорю про Кристину. Ты обещал ей не причинять боль! Завтра!

— Что?

— Завтра — день ее смерти!

Дерек ударил ее в третий раз.

— Отвечай, откуда ты столько знаешь о…

— Там была яхта! — Сиена силилась вспомнить остальные фотографии.

Дерек отвел руку для нового удара, но вдруг застыл, словно пораженный параличом.

На одном из снимков красавица Кристина в бикини загорала на борту яхты. Позади нее был виден спасательный круг с написанным на нем названием яхты: «КРИСТИНА».

— Яхта называлась «Кристина». На ней устраивались вечеринки и…

— Вечеринки! Она никак не могла насытиться этими вечеринками, и как только я поворачивался к ней спиной, она предавала меня! Так же, как ты!

— Я не предавала тебя! Я просто пыталась спасти свою жизнь!

Несколько секунд Дерек смотрел на нее, потом отвел взгляд в сторону, как если бы доводы Сиены убедили его.

— Ну почему все так получается? — молящим тоном проговорила Сиена. — Почему мы не можем начать сначала?

Дерек вновь посмотрел на нее.

— Почему мы не можем простить один другого? Ведь пять лет назад мы любили друг друга! Неужели нельзя все вернуть обратно? — Сиена сделала робкий шаг вперед и протянула руку, намереваясь прикоснуться к Дереку.

— Что еще тебе снилось?

— Что?

— Скажи, откуда тебе так много известно о моей сестре?

Душа Сиены ушла в пятки.

— Про балкон, про пони, про карнавал, про яхту, о времени и дате… — Он осекся, и глаза его округлились. — Господи Иисусе, ты видела их!

— Что?

— Ты их видела!

— Я не понимаю, о чем ты…

Дерек схватил ее за протянутую к нему руку и потащил к двери. Сиена пыталась сопротивляться, но Дерек был слишком силен. Он толкнул дверь с такой яростью, что она с громким стуком ударилась о книжные полки.

— Дерек! Не надо! Что ты делаешь?

Он протащил ее по коридору, через вестибюль и дальше — вверх по лестнице. Сиена снова попыталась сопротивляться, но только потеряла равновесие и упала на колени. Он рванул ее с еще большей силой, чем раньше, и поволок вверх. Вот лестничная площадка второго этажа и наконец третий.

— Остановись! — умоляла Сиена, но Дерек продолжал волочить ее по коридору.

— Куда ты меня тащишь?

Наконец Дерек дошел до комнаты рядом с его спальней, вынул из кармана ключ и отпер дверь. Их встретили густые тени.

Дерек втащил ее в комнату, включил свет и, не обращая внимания на портреты на стенах, направился к урне.

— Кристина, — пробормотал он, а затем повернулся к стене с фотографиями. — Ты даже представить себе не можешь, как я любил ее. — Он рассматривал многочисленные снимки, выискивая те, которые были ему нужны. — Ага, вот они: на балконе, на пони, на карнавале, на яхте… — Затем он схватил со стола альбом для вырезок и открыл его на последней странице. — Время и дата ее смерти. Вот откуда ты столько знаешь о моей сестре. Ты была здесь!

— Нет, клянусь тебе! Я ничего не знала о…

— Пять лет назад мы любили друг друга! — кривляясь, передразнил он Сиену. — Неужели нельзя все вернуть обратно?

— Я говорила это искренне.

— О да, конечно!

— Что произошло между нами? — спросила Сиена. — Почему ты вдруг возненавидел меня?

Взгляд Дерека прояснился, словно он наконец осознал, что именно случилось.

— Что произошло? — переспросил он и тут же ответил: — Кристина.

Затем его глаза вновь потемнели от ярости, и он вытащил ее из комнаты.

— Скоро здесь появится Ахмед. В кои-то веки от тебя будет хоть какая-то польза.

7

Вертолет на большой скорости перелетел через гряду холмов, и под ним раскинулась равнина, посередине которой располагалось поместье Белласара.

— Хорошо бы нам с тобой не ошибиться в расчетах, — проговорил Джеб. — То, что мы провернули в аэропорту, было рискованно, но теперь…

Малоун поправил микрофон на шлеме.

— Белласар ожидает, что вертолет вернется с Ахмедом на борту. Пожалуйста, Ахмед — здесь.

— Он также ожидает радиосообщение с борта вертолета, прежде чем подпустить нас к территории поместья. Ты не знаешь, что нужно говорить.

Малоун кивнул. Когда он летел сюда с Белласаром целую вечность назад, как ему казалось теперь, он слышал, как пилот связался по радио с поместьем. Но разговор велся на французском языке, и поэтому Малоун не понял, что он говорил.

В поисках нужной волны Малоун стал вращать верньер рации и наконец услышал мужской голос, говоривший что-то по-французски. Некоторые слова были ему знакомы, и он понял, что от него требуют идентифицировать себя. Малоун пощелкал по микрофону ногтем, а затем обернул его кусочком бумаги и пробормотал несколько французских слов, которые сам только что услышал. Все эти манипуляции были предназначены для того, чтобы сымитировать поломку рации. Затем он вообще выключил рацию.

Вертолет подлетал все ближе к поместью.

— Хорошо бы это сработало! — крякнул Джеб. — Торговец оружием вполне может иметь ракеты класса «земля — воздух».

— Не исключено. Но на убийство Ахмеда он пойдет лишь в самом крайнем случае. А пока мы не сделали ничего такого, что заставило бы его заподозрить опасность. — Малоун взглянул на напарника Джеба и остальных пятерых мужчин, которые помогали ему. — Готовы?

Напряженное выражение на лице Диллона было хорошо знакомо ему. Такое же лицо было у него самого и его товарищей, когда они вылетали на боевые задания. Затем он перевел взгляд на Ахмеда и Поттера, прикованных к поручням салона. Лица этих двоих застыли от страха.

— А вы готовы потанцевать?

С этими словами он крепче взялся за джойстик управления, и вертолет внезапно стал крениться на борт и крутиться вокруг собственной оси.

— Боже! — не удержался Джеб, хотя и был готов к этому. Это был обманный трюк. Белласар и его охранники должны подумать, что вертолет терпит аварию и не слушается управления.

— Газовые маски! — скомандовал Малоун, резко направив вертолет в противоположную сторону.

Газовые маски имелись у всех членов его группы, и они без промедления надели их.

— А Поттер с Ахмедом перебьются, — заявил Малоун, снял шлем и тоже надел маску. После этого он бросил вертолет в такой крутой вираж, что у всех сидящих в машине к горлу подкатила тошнота, а тем, кто наблюдал за вертолетом с земли, должно было показаться, что он вот-вот рухнет на землю.

— Люки!

Диллон и его помощники открыли люки.

— Дымовые шашки!

— Готовы!

— Давайте!

Дымовые шашки бросили на пол вертолета. В первые секунды Малоун опасался, что из-за дыма не сможет управлять машиной, однако ветер выгнал густой дым из салона, и он повалил наружу через открытые люки. Малоун попытался представить себе лицо диспетчера, который отчаянно пытается связаться по рации с «терпящим бедствие» вертолетом.

Вертолет вихлялся в воздухе, заваливался набок, крутился вокруг своей оси, и во время всей этой чудовищной пляски из открытых люков машины валили клубы густого белого дыма. Вот машина уже над территорией поместья, и внизу видны фигуры охранников. На дорожках, между деревьями и кустами, все они застыли наподобие статуй и ошеломленно смотрели на вертолет, задрав головы.

На высоте в тысячу футов вертолет неуверенно сделал круг над поместьем. Кое-кто из охранников бросился искать укрытие, опасаясь, что неподвластная пилоту машина может рухнуть на их головы.

— Готовы? — снова прокричал Малоун.

Диллон открыл большую коробку. Боковым зрением Малоун видел, как он достал оттуда и выбросил из люка литровую колбу — такую, какие используют в лабораториях. Кувыркаясь в воздухе, колба полетела вниз. Благодаря насыпанному в нее белому порошку она была хорошо видна с земли. Ударившись о дорожку, колба разбилась, и порошок маленьким взрывом взметнулся вверх, а утренний ветерок потянул белое облачко в сторону охранников. Те из них, которые были похрабрее, подошли поближе, желая выяснить, что же свалилось на них с неба. Малоун знал: когда они увидят ужасную этикетку, которая должна была остаться на осколках, они в панике разбегутся кто куда. Даже на английском ее смысл был предельно понятен: «ОСТОРОЖНО: ОСПА. БИОЛОГИЧЕСКИ ОПАСНОЕ ВЕЩЕСТВО». В дополнение ко всему на этикетке красовался черный череп и две перекрещенные кости под ним.

Заставляя вертолет все так же раскачиваться и вихляться, Малоун направил его к другому участку поместья. В воздух с борта самолета полетели новые колбы с белым порошком, но Малоун смотрел в сторону теннисного корта, рядом с которым упала первая. Все вышло так, как он рассчитывал: охранники, зажимая рты и носы ладонями, разбегались в разные стороны. Некоторые что-то громко кричали, вероятно предупреждая других. Охранники, которые не находились в том месте, куда упала колба, пытались отбежать еще дальше. В этот момент среди них разбилась вторая колба, третья упала перед ними.

Пять, шесть, семь… Малоун выписывал затейливые кренделя над территорией поместья, а с борта вертолета летели вниз все новые и новые колбы с белым порошком, который облачками поднимался в воздух и распространялся во всех направлениях, сея ужас и панику среди охранников. Двенадцать, тринадцать, четырнадцать… Они падали у дома, у монастыря, у конюшни, у бассейна, у испытательного полигона. Везде появлялись все новые и новые белые отметины. Семнадцать, восемнадцать… Охранники метались, словно напуганные мыши. Несколько человек прыгнули в машину и погнали к воротам.

До этого момента Малоун рассчитывал на двойной эффект: вид готового упасть вертолета и сыплющиеся с неба колбы с белым порошком должны были отвлечь охранников, помешать им открыть огонь по вертолету. Охваченные первобытным страхом, полагая, что могут заразиться страшной болезнью, лишь двое-трое смогли найти в себе смелость выпустить несколько пуль в сторону вертолета, прежде чем обратились в бегство.

Малоун полагал, что корпус вертолета пуленепробиваемый, однако по собственному опыту он знал, что даже эта машина уязвима. Он помнил, как пули охранников вывели из строя вертолет, на котором он и Сиена бежали от Белласара. Поэтому теперь ему нужно было усилить эффект своего появления.

— Выбросить дымовые шашки.

Мужчины подняли с пола дымовые шашки и вышвырнули их за борт. После того как дым в салоне рассеялся, они стали отстегивать от пояса другие гранаты и, выдергивая чеку, бросали вниз одну за другой. Это были гранаты со слезоточивым газом. Падая вниз, они взрывались, и вскоре по лужайкам и садам пополз густой едкий дым, спасаясь от которого охранники припустили еще быстрее.

— Закрыть люки!

Прибавив скорость, Малоун отлетел на некоторое расстояние от поместья, а затем развернул вертолет и щелкнул четырьмя тумблерами, над предназначением которых так долго ломал голову. Пока они летели сюда из Ниццы, он поэкспериментировал с ними и теперь точно знал, для чего предназначен каждый из них.

В корпусе вертолета открылись панели, и из образовавшихся отверстий показались стволы крупнокалиберных пулеметов. Каждый из них был способен выстреливать шесть тысяч 30-миллиметровых пуль в минуту. А над ними появились складные ракетные установки, оснащенные ракетами диаметром в семь с половиной сантиметров каждая. «Замечательный подарок для диктатора, пожелавшего преподнести сюрприз своим противникам», — подумал Малоун.

Теперь настало время преподнести сюрприз Белласару.

Пелена слезоточивого газа заволокла землю внизу. Она же скроет от потенциальных противников и вертолет, подумалось Малоуну. Открыв огонь из обоих пулеметов, он пустил вертолет в пике. Малоун не видел разрушений, вызываемых огромными пулями, но знал: они ужасны. Осторожно, чтобы не попасть в дом или в монастырь, где могла находиться Сиена и биологическое оружие, Малоун выпустил ракету. Даже рев работающих двигателей не смог заглушить взрыв ракеты, разорвавшейся в гуще охранников. Обернувшись, чтобы посмотреть на дело рук своих, он увидел языки пламени, рвущиеся из пелены слезоточивого газа.

— Поттер! — крикнул он.

Ответа не последовало.

— Поттер, черт тебя дери! Ты знаешь, что должен делать! Звони, сволочь!

Малоун нанес еще один удар. Пулеметные очереди взрыли глубокие борозды в грунте, уничтожая все на своем пути, выбивая столбики каменных осколков и пыли, которая смешивалась с дымом и слезоточивым газом. Одна из очередей, очевидно, попала в склад боеприпасов, поскольку раздался мощный взрыв, и ударная волна достигла даже вертолета, швырнув его в сторону. Заполыхал огромный пожар, из недр которого повалили густые клубы черного дыма. В воздухе нестерпимо запахло кордитом.

— Поттер!

И снова молчание.

— Видит бог, Поттер, если ты сейчас же не позвонишь ему, мы сбросим тебя вниз!

Скрипя зубами от злости, Малоун выпустил еще одну ракету, которая угодила в бомбоубежище. В воздух взлетел фонтан бетонных осколков и арматуры, разметав охранников, которые приготовились стрелять по вертолету. Из воронки повалил дым. Вертолет пролетел чуть дальше, развернулся и вновь пошел на цель.

Обернувшись, Малоун посмотрел на Поттера, который руками в наручниках неуклюже прижимал к уху трубку сотового телефона.

— Да, — проговорил он в трубку, — шесть человек плюс Малоун и Ахмед. — Увидев, как исказилось злостью изуродованное лицо Малоуна, Поттер трусливо моргнул, испугавшись наказания за то, что он сообщил Белласару, сколько людей в вертолете. — Малоун хочет с тобой поговорить. Прости, Дерек, но я ничего не мог поделать.

Малоун не знал, что ответил Белласар, но, видимо, нечто крайне оскорбительное, поскольку Поттер потупился и отвернулся с видом побитой собаки. Но обида, по всей видимости, была не единственным чувством, которое испытал в эту минуту Поттер. На его лице отчетливо читалась и злоба. Передав трубку Диллону, он проговорил сдавленным голосом:

— Какое право он имеет говорить со мной таким образом? Убейте этого сукина сына!

Малоун выпустил еще одну ракету в клубы дыма и после того, как прогремел взрыв, поднес трубку к уху и спросил:

— Ну как, удалось мне привлечь твое внимание?

8

— Целиком и полностью! — Сквозь окно монастыря Белласар смотрел на вертолет, совершающий боевые маневры в затянутом дымом небе над территорией поместья. Сиена, не видя ничего вокруг, лежала в углу. — Но ты ведь должен был умереть?

— Извини, если разочаровал тебя.

— Вовсе нет, ты подарил мне удовольствие убить тебя во второй раз. Как я понимаю, ты явился сюда за моей женой?

— Для тебя было бы лучше, чтобы она была еще жива.

— А не то?..

Сквозь пелену за окном Белласар увидел дымный след от ракеты, выпущенной с вертолета. С ужасным грохотом она врезалась в террасу дома, разметав ее в щепки.

— Чепуха! — сказал Белласар в трубку. — Я отстрою все заново. Кстати, меня там нет, я в монастыре. Но подумай дважды, прежде чем запустить ракету сюда. Как бы тебе не отправить на тот свет свою любимую. Она ведь здесь, рядом со мной.

— Она жива?

— В какой-то степени — да.

Сиена с трудом поднялась на ноги и стояла, пошатываясь. Сильным ударом Белласар сбил ее с ног. Она снова рухнула на пол и застонала — достаточно громко, чтобы этот звук услышал Малоун.

— Я хочу поговорить с ней, — сказал он.

— Ну, если она сможет… — Белласар посмотрел на лежавшую на полу женщину. — Представляешь, какая радость, милая, — проговорил он. — Нам звонит твой дружок.

Сиена моргала. Смысл его слов с трудом доходил до нее.

— Я не шучу. Это твой ненаглядный. Скажи ему несколько слов.

Он опустил руку, в которой держал телефон. Морщась от боли и боясь, что она сходит с ума, Сиена взяла трубку.

— Поторопись! Не заставляй его ждать!

Подозревая, что это какой-то новый фокус Дерека, Сиена все же поднесла трубку к уху.

— Чейз?

— С тобой все в порядке?!

— О боже, это действительно ты! Я думала, ты погиб. Мне казалось…

Белласар грубо вырвал у нее трубку.

— Я сказал «несколько слов», а не речь! Ну что, доволен? — проговорил он в телефон.

— Отпусти ее.

— Не вижу, что заставило бы меня сделать это.

— Зато я вижу. Сделай мне одолжение, позвони по этому телефону. — Малоун продиктовал телефонный номер, который показался Белласару подозрительно знакомым. Он занервничал.

— Что ты там…

— Не задавай лишних вопросов, а просто набери этот парижский номер. Мой человек сейчас находится рядом с твоей будущей женой и ее отцом.

— Что-о?!

— Если ты не сделаешь то, чего я хочу, он познакомит их с материалами относительно твоих трех предыдущих браков и расскажет о том, как ты убивал своих жен. Они узнают о том, как ты собирался прикончить и свою нынешнюю жену, о том, что вы с сестрой были любовниками, что ты убил ее и что все твои жены были похожи на нее. В качестве доказательств он располагает фотографиями.

Белласар утратил дар речи.

— Твоя невеста больше не подпустит тебя к себе на пушечный выстрел, не говоря уж о том, чтобы выйти за тебя замуж. Ее отец будет в таком бешенстве из-за того, какую опасность ты представлял для его дочери, что прекратит снабжать тебя оружием. Конечно, это лишь один из твоих поставщиков, но при этом он — отец дочери, которую ты собирался подвергнуть поруганию. Он расскажет о тебе другим производителям оружия, и они отвернутся от тебя. Ты одержим неприкосновенностью своей частной жизни. Так вот, она будет разрушена. С тобой не будет иметь дело ни один из поставщиков, особенно после того, как все они узнают о том, что ты скомпрометирован ЦРУ.

— ЦРУ?

— Если с Сиеной хоть что-нибудь случится, всем станет известно, что ЦРУ в курсе всех твоих дел и ты сам уже не контролируешь свой бизнес. Тебе больше никто не сможет доверять. И если ты и дальше захочешь оставаться в этом бизнесе, то максимум, на что ты сможешь рассчитывать, это продавать в подворотнях пукалки мелким наркоторговцам.

В груди Белласара клокотала ненависть.

— После того как ты утратишь свое прежнее могущество, — продолжал тем временем Малоун, — все, кому ты когда-то прижал хвост, все, кто имеет на тебя зуб, отыграются по полной программе и с наслаждением поквитаются с тобой за все обиды. Ты разрушил мою жизнь, теперь тебе предстоит на собственной шкуре испытать, каково это.

— Если же я выполню твои требования, то разговоры, которыми ты мне угрожаешь, не состоятся? — В голосе Белласара звучали высокомерные нотки.

— Совершенно верно.

— Ты хочешь, чтобы я поверил в то, что ты ничего не расскажешь той женщине из Парижа? Не попытаешься защитить ее от меня?

— Ты сам защитишь ее.

— Каким образом?

— Ты прекратишь всякое общение с ней, и мне не придется ничего делать.

— А ты в обмен на это получишь Сиену. Но откуда мне знать, что наше соглашение будут соблюдать те люди, которые прилетели сейчас с тобой? С каких это пор ЦРУ выполняет частные договоренности?

— Это несанкционированная операция. Они работают на меня и сделают все, что я скажу.

— И на этом все закончится?

— Не совсем, — ответил Малоун. — У тебя имеется биологическое оружие, и мы не оставим тебя в покое, пока не будем знать, что оно уничтожено.

Ярость Белласара достигла кульминации.

— Я вывожу ее.

Он разъединил связь и обернулся к Сиене.

— Вставай.

Белласар резким рывком поднял ее на ноги и потащил вниз, в полуподвальное помещение.

А потом — еще ниже, в подвал.

9

Глядя на то, как распространяется облако слезоточивого газа и перегруппировываются охранники, Малоун выпустил очереди из пулеметов. В разные стороны полетели ошметки деревьев, кустов и человеческих тел.

— Прошло уже три минуты! Где же он?

Вспарывая землю пулями, Малоун полетел в сторону вертолетной площадки, завис в воздухе, затем сделал круг и вновь принялся методично уничтожать все, на чем останавливался взгляд. Вертолет опустился на бетон, и в следующий момент Джеб, Диллон и остальные мужчины выскочили из вертолета, стреляя во все, что движется. Хотя лопасти вертолета разогнали слезоточивый газ, они не стали снимать газовые маски. Таким образом они намеревались ввести противников в заблуждение, убедить их в том, что белый порошок в сброшенных с вертолета колбах действительно содержит вирус оспы.

Малоун прицеплял к поясу гранаты со слезоточивым газом. Увидев, что он тоже собирается покинуть вертолет, Поттер по-заячьи заверещал:

— А мы? Что будет с нами? Отстегни наручники!

Ничего не ответив, Малоун схватил штурмовую автоматическую винтовку, спрыгнул на землю и побежал к монастырю.

За его спиной загремели автоматные очереди. Джеб и его люди наглядно демонстрировали охранникам, почему им следует как можно быстрее спасаться бегством. Мимо его уха что-то прожужжало. Малоун прыгнул за ствол изувеченного пулями дерева и выстрелил в не успевшего вовремя пригнуться охранника. Пуля попала тому в грудь, и он грузно свалился в плавательный бассейн.

Малоун обвел взглядом царивший кругом хаос. Статуи были обезглавлены, из разрушенных фонтанов хлестала вода. Ага, вот ты где! Малоун выпустил пулю в высунувшегося из-за колонны охранника. После того как тот завалился на спину, он снова огляделся и, не увидев других мишеней, рысью бросился в сторону монастыря. Внезапно дверь строения распахнулась, и Малоун проворно залег за кустом.

— Малоун! — послышался изнутри голос Белласара.

— Где она?

— Сотовый телефон все еще с тобой? Тогда позвони по этому номеру. — По-прежнему невидимый, Белласар прокричал цифры телефонного номера.

Зачем он это делает? В животе Малоуна похолодело от неясного, но очень скверного предчувствия. Он укрылся за широким стволом дерева, прислонился к нему спиной и, достав телефон, набрал номер, продиктованный Белласаром. Сиена ответила после первого же гудка:

— Чейз?

— Ты в порядке? Где ты находишься?

— В подвале монастыря. Заперта в какой-то комнате.

— В какой именно?

— Не знаю. Он завязал мне глаза, когда тащил сюда.

Малоун старался говорить спокойно:

— Ничего не бойся, я уже иду за тобой.

Разъединив связь, он сунул трубку в карман и прокричал в сторону открытой двери:

— Белласар!

Ответа не последовало.

Малоун снял с пояса гранату со слезоточивым газом, выдернул чеку и бросил ее в дверной проем. Грянул взрыв, и из двери повалил дым. Малоун кинулся к боковой стене здания, разбил прикладом окно и кинул туда еще одну гранату. Когда дым заполнил комнату полуподвального помещения, он надел маску, которая до этого болталась у него на шее, выбил оставшиеся в раме стекла и влез внутрь. Оказавшись в комнате, с винтовкой наперевес, Малоун стал озираться в поисках противника, но никого не увидел. Здесь было совершенно пусто. Прыгнув к открытой двери, он метнул третью гранату в коридор и после взрыва, невидимый в клубах едкого дыма, побежал вдоль него, прижав приклад штурмовой винтовки к плечу и поворачивая ствол из стороны в сторону. Он не слышал, чтобы кто-нибудь поблизости кашлял, но ведь Белласар не мог ожидать газовой атаки, и вряд ли специальная маска могла постоянно находиться у него под рукой! Неужели он использовал Сиену в качестве приманки, а сам улизнул незамеченным через какой-нибудь запасной выход?

Впрочем, черт с ним, с Белласаром! Главное — найти Сиену!

Он быстро продвигался по коридору, проверяя каждую комнату, но все они были пусты.

Наконец Малоун дошел до конца коридора. Ступени справа вели вверх, к выходу из монастыря, слева находилась лестница, уходящая вниз. По ней и пошел Малоун.

Здесь было значительно холоднее, и по мере того, как он спускался, камни, из которых были сложены стены, становились все больших размеров и выглядели более древними.

Дойдя до конца лестницы, Малоун оказался на ярко освещенном пятачке. Дальнейший путь преграждала металлическая дверь. Мысленно молясь, чтобы она оказалась незапертой, Малоун легонько надавил на нее и с облегчением выдохнул, когда дверь поддалась. Он прижался спиной к стене и распахнул ее настежь. А вдруг за ней затаился Белласар, готовый выстрелить в него?

Сняв газовую маску, Малоун поднял ее на уровень лица и высунул на несколько дюймов в дверной проем, создавая иллюзию, что выглядывает из-за угла. Однако выстрела не прозвучало, и пуля не выбила маску из его руки. Малоун прыгнул вперед, упал на колени и прицелился. Но… целиться было не в кого. Перед ним простирался длинный и ярко освещенный коридор, по обе стороны которого тянулись окна лабораторий. Малоун быстрым шагом пошел вперед, заглядывая в каждое, но по-прежнему никого не видел.

— Сиена! — крикнул он, но ответа не получил. — Сиена!

Он дошел до следующей стальной двери. Она тоже оказалась незапертой, и после того, как, предприняв все необходимые меры предосторожности, Малоун очутился по другую ее сторону, он обнаружил там двух русских ученых с пепельными от страха лицами.

Малоун выпрямился, и они перевели взгляды с него на окно, за которым находилось еще одно.

— Сиена!

Она даже не пошевелилась. Отделенная от него окном, коридором и еще одним окном, Сиена сидела возле стола, устремив невидящий взгляд на собственные руки. Ее лицо опухло от побоев.

— Она вас не слышит, — сказал сутулый русский, которого Малоун увидел в первый день своего пребывания в поместье. Как же давно это было! Русский говорил с сильным акцентом и, судя по его виду, совершенно пал духом. — Не слышит, — повторил он, — и не видит. Стекла зеркальные. Вы ее видите, она вас — нет.

Малоун подбежал к двери и стал дергать за ручку, но та не поддавалась. Он рванул ее изо всех сил.

— Ничего не выйдет, — сказал русский. — Вы не смогли бы отпереть дверь, даже если бы у вас был ключ. В течение ближайших шести часов.

— Шесть часов?

Малоун саданул по стеклу прикладом винтовки. Стекло задрожало, но не поддалось.

— Вы зря теряете время. Это стекло не разбить ни кувалдой, ни пулей. Для дополнительной страховки она находится в комнате, расположенной внутри другой комнаты. Это сделано во избежание утечки.

— Утечки? — растерянно переспросил Малоун.

— Я не верил в то, что он пойдет на это. — Русский избегал встречаться взглядом с Малоуном. — Белласар говорил, что собирается устроить демонстрацию оружия для какого-то человека, который должен к нему приехать, но у меня и в мыслях не было, что…

— Демонстрацию? Господи, что он сделал?

Позади него зазвонил телефон. Малоун уставился на него, как на гремучую змею. Раздался второй звонок, и Малоун уже знал, чей голос он услышит, сняв трубку. Схватив ее, он выпалил:

— Ты, ублюдок! Как ее вытащить оттуда?

— Никак, — ответил Белласар. — По крайней мере в течение ближайших шести часов.

Шесть часов… Опять шесть часов. Малоун смутно помнил, что кто-то уже говорил ему об этом временном лимите. Но кто и в связи с чем? Почему, черт возьми, эта цифра имеет такое почти магическое значение? И тут по его телу побежали колючие мурашки. Он вспомнил, кто, когда и в связи с чем. Лейстер, в конспиративной резиденции в Вирджинии!

«Уникальность этого оружия состоит в следующем. Грибанов и Булганин изменили генетический код вируса таким образом, что он не может никого заразить в том случае, если не вступит в контакт с другим вирусом — безвредным, но крайне редким, — говорил ему Лейстер. — Сначала вы выпускаете безвредный вирус. Как только население, которое вы выбрали в качестве цели, подверглось его воздействию, выпускается смертельный вирус». Жизненный цикл вируса-компаньона, сообщил далее Лейстер, составляет шесть часов, и если за это время он не вступил во взаимодействие с вирусом оспы, заражение оказывается невозможным. Временное ограничение предусмотрено специально для того, чтобы инфекция не выходила за пределы определенной в качестве цели территории.

— Я обещал отдать ее тебе, — продолжал Белласар, — но не сказал, в каком именно виде.

— Ты выпустил оба вируса одновременно?

— Теперь можешь рассказывать про меня все, что угодно, мне на это наплевать. Когда мои враги узнают, на что я способен, они будут трепетать передо мной в сто раз сильнее, чем сейчас.

— Ты заразил ее оспой?! — закричал Малоун.

10

С неистово бьющимся сердцем Чейз стремглав взлетел по ступеням. «Я доберусь до этого гада! — стучало у него в висках. — Я вцеплюсь ему в горло! Я…» Но, поднявшись наверх, Малоун услышал пугающие звуки боя. Нет, не автоматную стрельбу, а очереди из установленных на вертолете тяжелых пулеметов. Затем послышался шелестящий звук выпущенной ракеты, и сразу же вслед за этим — взрыв.

Слезоточивый газ уже успел рассеяться. Удаляясь от монастыря, Малоун на бегу посмотрел налево — туда, где должны были находиться Джеб и его люди, но не увидел ничего, кроме огня, дыма и разлетающихся во все стороны обломков.

Вертолета не было там, где он его оставил. От ужасного предчувствия у Малоуна засосало под ложечкой. Слева от него, разгоняемый воздушным потоком, стал рассеиваться дым от дымящихся руин, и показались лопасти вертолета. Словно злокачественные наросты, из его туловища высунулись новые стволы и ракетные установки, о существовании которых Малоун не подозревал. Боевая машина зависла примерно в ста футах от земли и от Малоуна. Даже с такого расстояния он мог разглядеть через плексигласовый колпак решительные черты Белласара. Из громкоговорителя, установленного под брюхом вертолета, прогремел его голос: «Я никогда не продаю технику, которой не умею управлять сам!»

Прежде чем Малоун успел кинуться обратно к монастырю, пулеметная очередь вспорола землю позади него. Полетели осколки камней, куски дерна, пули с визгом стали рикошетить, жужжа, как рассерженные шершни. Малоуна швырнуло на землю, и он перекатился в сторону от воронки, оставленной очередью. Перевернувшись на спину, он увидел, что вертолет изменил угол обстрела и новая очередь вырыла в земле еще одну глубокую яму, на сей раз правее его. В ушах у Малоуна немилосердно звенело.

«Он мог бы убить меня сразу, — подумал Малоун, — но этот сукин сын решил поиграть со мной!»

Вскочив на ноги, Малоун сделал вид, что собирается бежать влево, но, как только Белласар повернул вертолет в ту сторону, резко изменил направление и кинулся вправо. Прочь от монастыря, подальше от Джеба и его товарищей, если они еще живы.

Он бежал к полигону.

Лопасти вертолета позади него сменили тональность. Белласар пустился в погоню. Несмотря на звон в ушах, Малоун слышал, как этот звук становится все ближе. В определенный момент он бросился на землю. Вертолет промчался над ним, и поток воздуха взъерошил волосы Малоуна. Прежде чем Белласар успел развернуть вертолет, Малоун вскочил с земли и побежал дальше.

Эта часть поместья не подверглась разрушениям во время воздушных атак Малоуна, и теперь, приближаясь к стрелковому полигону, он перебегал от укрытия к укрытию, прячась за кустами, деревьями, живой изгородью. Внезапно деревья слева от него исчезли, словно их тут и не было. Очередь из пулемета срезала их, словно огромная невидимая бензопила. Малоун успел упасть на землю за секунду до того, как живая изгородь, за которой он прятался, превратилась в конфетти из листьев и мелко нашинкованных веток и в таком виде засыпала его колючим дождем.

И снова, раньше, чем Белласар успел занять удобную для стрельбы позицию, Малоун вскочил и бросился вперед. Миновав последний участок живой изгороди, он оказался на открытом пространстве и побежал по направлению к деревянным стендам для стрельбы. Там, справа от них, стоял 50-миллиметровый пулемет, дуло которого Белласар когда-то направил ему в грудь. Но как только Малоун метнулся в том направлении, Белласар выстрелил, целясь в пространство, разделявшее Малоуна и пулемет.

Малоун предпринял еще одну попытку, и каждый раз Белласар открывал заградительный огонь, отрезая ему путь к страшному оружию. Этот подонок забавлялся с ним!

Кипя от бессильной злости, Малоун кинулся в другом направлении. Впереди находился бутафорский городок, который Белласар и его клиенты регулярно расстреливали изо всех видов оружия. С тех пор как Малоун видел его в последний раз, городок успели отстроить заново. Он подбежал к одному из стендов и дернул рычаг, который раньше на его глазах использовал Поттер, чтобы привести в действие мишени. Городок сразу же ожил. По его улицам двинулись фигуры солдат и гражданских, поехали машины.

Пулеметная очередь вспорола дерн справа от него. Малоун вильнул влево, но продолжал бежать, ожидая, что 50-миллиметровые пули вот-вот ударят ему в спину и разорвут на куски. Пытаясь угадать, когда прозвучат новые выстрелы, Малоун метнулся вправо, и в следующий миг пули пропахали борозду в том месте, где он только что находился. Игра начала надоедать Белласару.

Городок был уже совсем рядом. Выписывая зигзаги, Малоун пробежал заключительные двадцать ярдов, перепрыгнул через кирпичную стену. Неловко приземлившись, отчего его ребра пронзила острая боль, он кинулся к углу здания, а затем — дальше, по выложенной плитками улице. Загрохотали оба пулемета. Вертолет атаковал игрушечный городок, проделав дыру в стене, разрушив угол постройки и превратив в пыль плитки мостовой.

В тот момент, когда вертолет летел над крышами зданий, Малоун что было духу бежал по улице. Прежде чем Белласар успел развернуться, он юркнул во двор и распластался по стене. Его грудь бурно вздымалась, по лицу струился пот. Утерев лицо, он увидел на ладони кровь и понял, что близкие взрывы и удары пуль спровоцировали кровотечение из носа.

Белласар кружил над городом, высматривая своего врага.

— Не надейся, что сумеешь спрятаться! — грохотал его голос из громкоговорителя. — Вертолет оснащен системой ночного видения и сенсорами теплового излучения. С наступлением темноты ты будешь виден на приборах как на ладони!

Малоун смотрел на военный джип, в котором сидели одетые солдатами манекены. Он был установлен на направляющем устройстве, представляющем собой подобие рельсов, только значительно уже. Другие манекены, одетые в штатское, передвигались таким же способом, и издали казалось, что они неторопливо идут по улице.

— И, кстати, не думай, что сможешь дождаться, когда у меня закончится топливо! — снова загремел сверху усиленный динамиком голос Белласара. — Прежде чем это произойдет, я сровняю тут все с землей!

Грузовик с открытым верхом, в котором сидели манекены, изображавшие рабочих, был столь реалистичен, что в мозгу Малоуна зашевелилась некая догадка, и в следующий момент в грузовик попала ракета, выпущенная Белласаром. Обломки металла и куски манекенов разлетелись в разные стороны, а грузовик взорвался, и над ним поднялся огромный огненный шар. Когда копоть от взрыва немного рассеялась, ноздри Малоуна ощутили едкий запах кордита, раскаленного металла и горящего бензина.

Горящего бензина? Неужели страсть Белласара к реалистичности столь сильна, что машины в этом бутафорском городке заправлены настоящим бензином?

Вертолет продолжал рыскать над городком, выискивая свою жертву. Как только его носовая часть повернулась в противоположном направлении, Малоун выскочил из укрытия и бросился к джипу. Торопливо схватив автомат, которым был вооружен один из манекенов, он поспешно вернулся обратно. Тяжело дыша, он внимательно осмотрел оружие. Это была самая настоящая «М-16» с полным магазином боеприпасов. Означает ли это, что и фанаты, которые висят на ремнях манекенов, тоже настоящие? «Для чего это надо?» — задался вопросом Малоун и тут же понял: для того, чтобы эффект от попадания в них пуль и ракет, когда Белласар и его клиенты расстреливают городок, был максимально реалистичным. От взрыва должен детонировать бензин в автомобильных баках, а когда огонь охватывает манекены, должны взрываться гранаты и патроны в их винтовках.

Вертолет развернулся и стал приближаться к тому месту, где затаился Малоун. «Он пролетит прямо надо мной! — вдруг осознал Малоун, и сердце его бешено забилось. — Он заметит меня у этой стены!»

Бросившись по направлению к аллее, Малоун услышал, как вертолет позади него увеличил скорость. «Он увидел меня!»

Ворвавшись в аллею, он стал метаться от дома к дому, но все они были муляжами, и спрятаться в них было невозможно. Аллея закончилась тупиком с обшарпанной дверью. Если это тоже муляж, если дверь фальшивая…

Ударившись в дверь плечом, Малоун распахнул ее и оказался в настоящем доме, но вместо того, чтобы остановиться, он пронесся через комнату, и, словно в бассейн, нырнул в открытое окно. В тот же момент позади него прогремел взрыв. Ракета, выпущенная Белласаром, угодила в фасад дома. Здание сложилось, как карточный домик, и обрушилось внутрь самого себя. В воздух полетели осколки кирпича, железа и щебня. Малоун тяжело приземлился на выложенный камнем дворик и от боли в ребрах едва не потерял сознание. Сверху на него посыпалась штукатурка и обломки, его обволокли клубы пыли и дыма.

Дым. Невзирая на боль, в его голове билась та самая мысль, которая посетила его чуть раньше. Дым. Пожарища на разрушенных постройках породили так много дыма, что эта часть поместья буквально закутана в него. Белласар не увидит его за этой пеленой.

Нет, неверно! Воздух от вращающихся лопастей разгонит дым, и Белласар сможет обследовать каждый уголок развалин. И все же, решил Малоун, дым может помочь, только его должно быть больше. Гораздо больше!

Морщась от боли, он пересек двор, затем побежал и тут увидел приближающийся к нему джип. На бегу Малоун снял свою ветровку и, связав вместе рукава, превратил ее в некое подобие мешка. Затем он прыгнул в джип и стал срывать гранаты с поясов манекенов, бросая их одну за другой в мешок из куртки. Заслышав приближение вертолета, он сорвал еще две фанаты, сунул их туда же и, спрыгнув с джипа, укрылся в дверном проеме за секунду до того, как в поле зрения появился вертолет.

Набрав в легкие побольше воздуха, он выдернул из фанаты чеку и закинул ее в удаляющийся джип. Из-за угла появился грузовик. Малоун кинул вторую фанату в него и пустился бежать. За взрывом первой фанаты немедленно последовал второй — это сдетонировало топливо в бензобаке джипа и боеприпасы в автоматических винтовках. Бах-бах-бах-бах! — звучала позади дробь выстрелов. Затем послышался более громкий взрыв второй фанаты, и грузовик охватили языки пламени. Не останавливаясь, Малоун швырнул третью фанату в кузов пикапа, четвертую — в автобус, пятую — в автофургон. Череда последовавших за этим взрывов сопровождалась огромными, потянувшимися к небу столбами черного дыма от горящего бензина и колес.

Белласар выпустил очередь в дым, но Малоун уже находился в другом секторе, бросая гранаты в полугусеничную машину, еще один джип и еще один пикап. Три новых взрыва сделали дымовую завесу вовсе непроницаемой. Дым стал таким густым и едким, что Малоун согнулся пополам и закашлялся. Огонь перекинулся на здания. Манекены пешеходов продолжали двигаться по улице и горели на ходу. Это было жутковатое зрелище.

Ветер потянул дым в сторону от городка, и черные клубы стали затягивать поле между мишенями и стендами для стрельбы. Используя дым в качестве укрытия, Малоун кинулся через поле по направлению к стендам. Его целью по-прежнему был стоявший там 50-миллиметровый пулемет. Чуть раньше Белласар, стреляя из пулемета, не подпустил Малоуна к этому грозному оружию, и если бы Малоун не оставил попыток прорваться туда, хозяин поместья наверняка положил бы игре конец, расстреляв его, как один из этих бесчувственных манекенов.

Тональность рокотавшего в небе двигателя вновь изменилась, и Малоун понял, что, несмотря на дымовую завесу, Белласар все же заметил его.

Только не это!

Он побежал еще быстрее, на пределе своих возможностей.

Вертолет увеличил скорость.

«А вдруг в пулемете нет боеприпасов? — мелькнула в голове пугающая мысль. — Что, если… Беги!»

Белласар выпустил еще одну очередь, и пули легли совсем рядом с Малоуном.

Быстрее!

Малоун немного изменил угол движения, но по-прежнему продолжал двигаться в направлении стендов. У него в запасе еще оставалось несколько гранат. Схватив одну из них, Малоун выдернул чеку, развернулся и швырнул ее как можно дальше и выше в направлении вертолета. Не заботясь о том, что его могут задеть осколки, он кинулся к пулемету на треноге и издал торжествующий вопль, увидев, что пулеметная лента на месте и полностью снаряжена.

Граната взорвалась под брюхом низко летящего вертолета. Ударная волна бросила машину вбок, осколки застучали по фюзеляжу и колпаку пилота. Этого было достаточно, чтобы на несколько секунд отвлечь внимание Белласара и помешать ему снова открыть огонь.

Малоун увидел искаженное гневом лицо Белласара, и на долю секунды их взгляды встретились. Позади маньяка виднелись побелевшие от страха физиономии Поттера и Ахмеда. Малоун передернул затвор пулемета, приподнял ствол и нажал на гашетку.

В прошлый раз мощная отдача помешала ему справиться с оружием, но теперь на помощь Чейзу пришла злость. Несмотря на боль, которую отдача породила во всем его теле, на несколько секунд, показавшихся ему бесконечными, Малоун и пулемет слились в единое целое. Страшное оружие содрогалось в его руках со скоростью и мощью локомотива, а он все продолжал давить на гашетку. Патроны были сверхмощными, пули — с бронебойными наконечниками. Белласар мог гордиться ими. Фонтан этих жалящих, взрывающих, уничтожающих все на своем пути стальных существ впился в корпус вертолета, разрывая его на части вместе с Белласаром, Поттером, Ахмедом, отправляя всех троих в преисподнюю.

Взрыв был такой силы, что Малоуна швырнуло на землю, и на сей раз он все же потерял сознание. Но до этого все же успел увидеть, как сыплются на землю горящие обломки.

Малоун не знал, сколько времени он находился без сознания — одну минуту или пять, но, когда он пришел в себя, останки поверженного вертолета на поле еще горели. Однако у него не было времени упиваться своей победой, да к тому же он и не чувствовал себя победителем. Праздновать было нечего. Да, он остался жив и сумел отомстить, но он не победил.

Малоун поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел мимо изуродованных деревьев по направлению к монастырю. Сиена. Он думал только о ней, и потом, перейдя с шага на бег, он не выдержал и закричал:

— СИЕНА!!!

11

Чувство времени подвело его. Схватка с Белласаром, которая, как показалось Малоуну, длилась не более пятнадцати минут, на самом деле заняла целый час. Подойдя к монастырю, он увидел сидящего на ступенях крыльца Джеба. Из пулевой раны в его руке натекла целая лужа крови.

— Вот теперь я действительно у тебя в долгу, — сказал Малоун.

Встревоженные стрельбой и взрывами, из ближайшего селения, расположенного в двадцати километрах от поместья, примчались полицейский и врач. Пока врач обрабатывал рану Джеба, полицейский и местные спасатели, вызванные по телефону, обследовали руины в поисках пострадавших. Трое из людей Джеба, включая Диллона, получили ранения, двое погибли. Не теряя ни секунды, Малоун вошел в здание и спустился в уже знакомый коридор, где находилась Сиена.

Русские все еще были там. Они до сих пор не могли прийти в себя от мысли о том, что Белласар на самом деле использовал разработанное ими биологическое оружие. Бледные, с осунувшимися лицами, они смотрели через два окна на Сиену, а та, устав от долгого сидения, мерила комнату шагами. В глазах ее застыл ужас. Малоун видел, как Сиена отчаянно колотит кулаком в дверь, а затем осматривает потолок в тщетных поисках хоть какого-нибудь выхода. Ссадины на ее лице распухли еще сильнее, и от этого зрелища у Малоуна разрывалось сердце. Однако, если ее красоте что-то и угрожало, то никак не они.

— Насколько быстро развивается болезнь? — спросил он сутулого русского.

Ученый подавленно ответил:

— Развитие обычной формы занимает от пяти до семи дней.

— Обычной?

— Мы модифицировали вирус таким образом, чтобы все процессы шли в ускоренном темпе. Мы и мысли не допускали, что Белласар применит его.

— А теперь? Сколько времени это займет теперь?

— Три дня.

— Она знает, что подверглась заражению?

Ученый отвел глаза в сторону и покачал головой.

Малоун сглотнул горький комок. Поединок с Белласаром настолько обессилил его, что он едва стоял. Но то, как он себя чувствовал, не имело значения. Он вошел в кабинет, снял трубку телефона и набрал номер, который час назад прокричал ему Белласар.

На расстоянии всего в несколько метров от него, заключенная в камеру из пуленепробиваемого зеркального стекла, Сиена резко обернулась и со страхом посмотрела на телефонный аппарат, стоявший на столе. Затем, осторожно протянув руку, она сняла трубку.

— Чейз?

— Да, родная, это я. Я здесь.

— Мне так страшно! Ты сказал, что идешь за мной, а сам не появился!

— Прости, меня кое-что задержало.

— У тебя такой голос… С тобой все в порядке?

— Немного устал, немного помят, а в остальном все нормально. Хочешь услышать хорошую новость?

— Господи, конечно же, хочу!

— Все кончено. Он мертв. Тебе больше никогда не придется его бояться.

Несколько секунд она стояла не шевелясь, словно не веря услышанному, а потом по ее избитому лицу потекли слезы. Как же хотелось Малоуну обнять ее сейчас! Он представлял, как ей одиноко в этой комнате, откуда она не могла видеть ничего, кроме собственного отражения.

— Забери меня отсюда, — взмолилась она, — пожалуйста!

— Я не могу, — сдавленным голосом ответил Малоун. — И не смогу еще пять часов.

— Пять часов? Но почему?

— На двери стоит замок с часовым механизмом. Я не смогу открыть его раньше этого срока.

— Пять часов, замок с часовым механизмом… Я ничего не понимаю…

— Но ты не будешь в одиночестве. Все это время мы с тобой можем разговаривать, как сейчас. Вот, к примеру, скажи, теперь, когда тебе некого бояться, чего бы ты хотела? Куда предпочла бы отправиться?

— Чего бы я хотела? Это просто. Я хотела бы провести остаток жизни рядом с тобой.

У Малоуна сдавило горло.

— Считай, что по этому пункту мы договорились. А куда поедем?

— Ты скажешь, что это банально и пошло.

— Вряд ли, но ты все равно попробуй.

— Я бы хотела отправиться туда, где мои родители провели свой медовый месяц.

— В Италию? В Сиену?

— Да.

— Ну что ж, в этом нет ничего банального и тем более пошлого.

Когда коридор наполнился полицейскими, Малоун отказался прервать разговор с Сиеной, и они продолжали говорить: о своих мечтах, сожалениях, планах на будущее. Он запер дверь и стал ожесточенно махать рукой, приказывая полицейским убираться прочь. Поначалу они хотели ворваться силой, но русский объяснил им, что произошло.

Прошло пять часов.

Целая вечность.

Наконец замок с часовым механизмом щелкнул и открылся.

Малоун повесил трубку и вышел из кабинета. Полицейские давно покинули здание, опасаясь, что ученые ошиблись в расчетах и болезнь все еще может быть заразной. Ушли даже сами русские. Видимо, и они были не до конца уверены в надежности разработанного ими предохранительного механизма.

Малоун один стоял в пустом коридоре. Он не боялся заразиться. Без Сиены ему все равно не жить. Все еще не зная, как сообщить ей о случившемся, он вошел в зеркальную камеру. Они обнялись так крепко, как будто встретились спустя годы после разлуки. И целовались так истово, как будто это было в последний раз.

Эпилог

Сиена раскинулась на трех холмах расположенной в Центральной Италии области Тоскана. В центре города — знаменитый кафедральный собор с причудливыми контрастными узорами из белого мрамора и розово-зеленых камней. Главная городская площадь — пьяцца — выложена красным кирпичом «елочкой» и окружена древними светскими и церковными постройками. Большая часть античного города уцелела. Его древние ворота, узкие, продуваемые семью ветрами улочки, покатые крыши, покрытые замшелой от времени черепицей, вступают в чудовищный контраст с современными автомобилями, катерами, линиями электропередачи и, как и пьяцца, уносят нас назад, в прошлое.

Именно такое впечатление складывалось у Джеба Вайнрайта, когда он, пройдя по выложенной коричневым кирпичом дорожке, открыл серые деревянные ворота и вошел в наполненный солнцем и воздухом сад. Как же сильно контрастировали его красные, пурпурные и зеленые цвета с монотонно-асфальтовыми оттенками города, к которым он уже успел привыкнуть!

На нем были кроссовки, джинсы и синяя рубашка с короткими рукавами, а на левом плече висела фотокамера. Время от времени он потирал руку, как если бы она начинала болеть.

Выйдя из тени дверного проема, появился пожилой мужчина в соломенной шляпе и грязных садовых перчатках.

— Чем я могу вам помочь? — спросил он по-итальянски.

Джеб, который часто работал в Италии и хорошо знал этот язык, ответил:

— Я ищу одного человека. Мне сказали, что он снимает квартиру где-то здесь. Он американец.

— Синьор Малоун?

Джеб постарался не выказать облегчения, которое он испытал.

— Да. Мы с ним давненько не виделись.

Джеб заметил, как переменилось выражение лица собеседника, и ему самому стало не по себе.

— Он там же, где всегда. — Седобородый мужчина указал на противоположные ворота, позади которых росли цветущие кусты.

— Grazie.

Вновь помассировав левую руку, Джеб прошел по дорожке, слушая деловитый гул пчел, снующих между кустами, открыл ворота и вошел в совершенно другой сад — с буйной травой, декоративными кустами и тенистыми деревьями.

Слева, держа в руке кисть, перед полотном, установленным на мольберте, стоял человек. Он был настолько погружен в работу, что не услышал, как открылись ворота. На полотне была изображена женщина — столь прекрасная, что у Джеба захватил