Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Вечный - Кровь Леса" Лунин Артем

Book: Вечный - Кровь Леса



Лунин Артём Васильевич

Вечный. Кровь Леса

Купить книгу "Вечный - Кровь Леса" Лунин Артем

Глава первая. Сказочный лес

   Был обычный серый питерский вечер. Я пошёл бродить в дурном настроении, шёпотом напевая привязавшуюся с самого утра древнюю песню.

   Бывают в жизни человека такие моменты, когда всё кажется скучным, опостылевшим до предела. Называется это состояние по-разному - англицкий сплин, русская хандра. Не в названии дело. Любой согласится - гаже в жизни ничего нет. Сырой каменный дух города, блеклое низкое небо, все вокруг хмурые, нужного автобуса ждешь час, любые мелочи раздражают до глухой злобы, переходящей в тоскливое равнодушие... Даже воробьи, кажется, не чирикают, а ругаются матом.

   Исконно русское средство лечения от хандры общеизвестно. Однако я не любитель, печень дороже, и к тому же пить одному - верный путь к подростковому алкоголизму.

   Ещё вариант... Но с Джулией мы поссорились по обоюдному согласию, со Светой мне ничего не светит, а к другим девчонкам ещё не успел натоптать тропки. Да и вообще - в таком настроении не только с противоположным полом общаться - даже подходить к людям нельзя.

   Ещё вариант... Пойти в клуб, не время, конечно, но кто-нибудь наверняка есть... Потягать железо, побоксировать с грушей, вышибить дурь из малолеток, самому получить по морде от кого-нибудь старшей группы... Но Дед вчера матерно напутствовал меня раньше пятницы в Штаб-Квартире не возникать, за дело, признаюсь...

   Что такое осень?

   Небо под ногами в отражении луж серое, пока не плачущее, но уже вот-вот уронит морось. Листья не пылают воспетыми в стихах осенними красками - тоже серые, мокрые, обвислые на ветвях деревьев, на дороге бурыми кучами. Серые мокрые стены. На серые лица серых людей нет сил смотреть.

   Я приостановился, разглядывая своё отражение в зеркале лужи. Сутулый худощавый мрачный тинейджер. Серая грязь на серых джинсах. Серая ветровка плохо защищает от холода. Лицо серое, длинное, унылое. Прыщей, спасибо луже, не видно, но их довольно. Переходный возраст, мля, семнадцать без месяца лет, пумба... пурге... перцу... пу-бер-тат-ный период, ёрш-твой-медь, знать бы, кто выдумал слово, отыскать бы и набить ему морду!.. Глаза серые в обводках серых кругов, по-мышиному серые нестриженые и, наверное, сальные патлы торчат из-под серой шапки. Похож на растрёпанного серого воробья, греющегося на канализационном люке.

   - Этюд в серых тонах, - сказал я с отвращением. - Серый ты Серый и есть. Серый Воробей. Тьфу.

   И своё отражение в мутной глади воды я прицельно разрушил белой пеной слюны. Плевок закачался, небо заходило волнами над моей головой. Я широко шагнул через лужу, увяз, грязь со сладострастным хлюпом и чмоком, напомнившим почему-то плохую немецкую порнуху, выпустила боты.

   Вот вам и диагноз. Осень - это прежде всего депрессняк. Он самый и никто иной. Melancolie, dulce melodie... Тускло. Серо. И тошнит от себя самого.

   Осень, что же будет завтра с нами? А ничего. Вся та же серость, только ещё серее. Вся та же melancolie. Хоть в спячку ложись до весны, да вот беда, жира не накопил.

   Эх, врал классик, говоря о красоте этого времени года... А может быть, и не врал, просто редко доводилось Александру Сергеичу встречать её - осень то есть - в северной столице. Потому как его постоянно ссылали то ли в Михайловское, то ли в Ясную Поляну... Литературу я знал слабо.

   Чего мне никак не может простить Валерия Олеговна. При мысли о школе настроение упало ниже канализации. Каникулы кончились недавно, и я ещё не вписался в ритм.

   И вот иду я, куда глаза глядят, куда ноги несут. По Питеру не стоит вот так ходить, не торопясь и безо всякой цели. Но мне уже настолько все было по барабану, что я не замечал ни сгустившейся тьмы, ни того, что забрёл в чужой незнакомый район.

   И зачем-то свернул в парк.

   Это не было придурью, именуемой поиском приключений. Вечерний парк тёмен и пуст. Гопота и прочие асоциальные элементы имеют обыкновение ошиваться там, где теплее, светлее и больше народу. Получается, что самые якобы опасные места опасны только тем, что ты рискуешь в них заблудиться.

   Вот я и заблудился. А вдобавок промок насквозь, замёрз как собака и собрал на ботинки по паре кило грязи. Пришлось останавливаться и стряхивать лишний груз.

   Близко к тропе рос огромный раскидистый вяз, его корявые уже безлистные ветви удерживали низкое небо. Я подошёл к великану, немного попинал ствол, опёрся о низко растущую ветку и с силой провёл подошвой о выступающий корень.

   Внезапный порыв ледяного ветра просквозил до костей. Швырнул под ноги жёлтые листья, сбросил с ветвей тополя град капель мне в лицо. Я непроизвольно зажмурился и облизал губы, вкус настоянной на осени воды напомнил что-то из детства. Melancolie чуть отпустила, казалось, сейчас открою глаза, и всё переменится...

   - Да, - сказал я вслух. - Пусть всё переменится!

   Тогда-то это и произошло. Закружилась голова. Показалось вдруг, что я падаю вверх. Съеденный дома бутерброд подпрыгнул к горлу, ноги подкосились, и я с размаху уселся...

   Нет, не в грязь. В траву.

   Я осторожно открыл глаза. Внимательнейшим образом исследовал на вид, запах и вкус то, на чём сидел, и пришёл к выводу, что это именно трава, сочная свежая трава, словно и не сентябрь сейчас потихоньку травил чахлую городскую зелень.

   Что за... Так, минуточку. Здесь же только что была грязь. Куда грязь дели?

   Отбросив сорванный пучок этой до странного летней травы, я выпрямился, окидывая парк взглядом, и обалдел.

   Потому что он, парк, в котором я находился, превышал размерами и запущенностью любой питерский парк, пусть даже его запустили тогда, когда мой город называли Петроградом... или когда Александр Сергеевич болтался по брегам Невы в компании Онегина, своего доброго приятеля...

   Мне даже показалось, что это не тот парк, в котором я был минуту назад.

   Я протёр глаза. Опять пощупал траву под ногами. Провёл пальцами по коре дерева, около которого стоял. Поднял и искрошил в пальцах сухой жёлтый лист.

   Потом, бросив заниматься ерундой, я почти бегом направился туда, откуда, как мне казалось, я пришёл.

   Сюрприз - отсутствие тропы под ногами. А ведь была. Затоптанная, заросшая травой, покрытая грязью и лужами, но была. А сейчас нет.

   Ещё сюрприз - я шёл уже минут пятнадцать, но парк всё не кончался и, похоже, не собирался этого делать.

   Велика ты, земля русская...

   Ещё сюрприз - мне показалось, что вокруг светает. Через какое-то время оказалось, что не показалось.

   Ну это уже слишком!

   На часах - десять без пяти. Вечера. Я схватился за мобильник - "Нет сигнала".

   Да что же это такое творится в Датском королевстве, а?!

   Так, спокойно. Вдох-выдох, нащупать пульс. Это что, у меня пульс такой? Да, похоже, это он самый... Ну, успокоился? Совсем успокоился?

   Теперь давайте сядем и пораскинем мозгами, подумаем, что, хайт цараби, происходит...

   Версия номер раз. Шел, поскользнулся, упал, очнулся с закрытым переломом шеи, - я на всякий случай ощупал её. Потом наощупь старательно изучил своё тело.

   Итак, очнулся - в раю, - с сомнением посмотрел вокруг. - Не пойдёт.

   Во-первых, райский сад не может быть настолько дремучим. И где же начальство - всякие ангелы, архангелы, апостол Пётр, Самый Большой Босс, а также постояльцы?

   Во-вторых, в рай меня попросту не пустят. Минимальные требования для поступления не выполнены. Дерево не посадил, дом не построил, сына не родил.

   И крылышек за спиной что-то не наблюдается.

   Пожалуй, закрытый перелом шеи всерьёз мне грозил - я изо всех сил вывернул голову, пытаясь посмотреть на свою спину. Запустил руку за шиворот и старательно пошарил там, ничего постороннего не обнаружил.

   Версия за номером два - амнезия. Звучит-то как - Амнезия! Красиво, правда? Сколько бедняг с отшибленной памятью шляются по страницам книг?

   Нет, не покатит. Я весь прежний. Одежда, прыщ на морде, синяки на запястьях - Тоха, собака, обмолотил как следует, кто бы знал, что я так порадуюсь его отметинам, несомненным доказательствам соответствия меня самому себе. Да и часы по-прежнему кажут... - я глянул на мобильник, по-прежнему жалующийся на прискорбное отсутствие связи. Не терял я дней, и даже часов не терял. Разве что минут двадцать... А за двадцать минут можно перебраться в другой часовой пояс разве что на межконтинентальной баллистической ракете. А эта техника для пассажирских перевозок плохо приспособлена.

   Версия номер три, за грифом "Хэ". То есть, конечно, "Икс". Инопланетяне.

   А чего? Если верить жёлтой прессе, наша Земля - просто проходной двор какой-то, так и шляются блюдечки летающие. Похитили их владельцы меня, проделали свои антиобщественные опыты, стёрли память, перепутали и выкинули где-нибудь в Америке или там в Канаде - где сейчас утро, если в Питере вечер? Но что-то не верится, что наши братья по этому самому, как его... - я неопределённо повертел пальцем у виска. - Разуму? Не верится мне, что наши братья по разуму способны допустить такую глупую ошибку. Хотя, конечно, кто их знает, братьев...

   Версия четвёртая. Спонтанная телепортация. Шёл человек по парку, шёл себе, шёл, никого не трогая, и вдруг оказался в дебрях Борнео... Обычное дело, с кем не бывает. Эту версию не вдруг проверишь. Можно только шагать в надежде выйти из леса, а там кричать "караул" или "ура"...

   Версия пятая. Путешествие во времени. Прошлое уже свершилось, его не изменить. А если будущее? Мы и так в него постоянно путешествуем - просто с одной и той же скоростью. А если человека заморозить или запустить со скоростью близкой к световой, когда течение времени вроде бы офигенно медленное... Может быть, я на Земле - Земле будущего?

   Я с сомнением оглянулся. Непохоже это на Землю будущего. Не-а, не похоже...

   Какая там цифра дальше? Версия шестая, самая невероятная. Тебе понравится. Это иной мир. Не тот свет - просто параллельное измерение...

   Сколько книг написано о том, как обычный человек вдруг попадает в другой мир, мир мечей и магии... спасал этот мир... становился королем или магом...

   Эге, счас, - мрачно сказал кто-то угрюмый, спеша сломать мои радужные крылья и разметать воздушные замки. - Размечтался. Корону ему. И вообще - пока эльфов не увижу, не поверю. Или хотя бы хоббитов.

   Ну-ка попробуем колдануть... Простерши повелительным жестом руку и ободравшись при этом костяшками пальцев о дерево, я сначала сказал отнюдь не то, что собирался. Потом повторил жест и громко произнес:

   - Ширак!

   Мой друг Антон, гений в радиоэлектронике, поставил в своей квартире сенсоры, реагирующие на это слово, произнесённое соответствующим тоном, и я знал, что это вроде бы какое-то заклинание. Но здесь команда включения света не оказала действия.

   А других заклинаний я не знал.

   Впрочем...

   - Экспекто Патронум! - прозвучало это до крайности нелепо.

   - Для этого заклинания нужна волшебная палочка, мистер Поттер, - сухо заметил сам себе, подражая холодному брюзгливому тону какого-то егошнего препода. - А ты свою забыл дома под подушкой.

   - Что ж... - сказал я-брюзга, убедившись, что мне-обычному сказать нечего. - Версию о магии отставляем пока в сторону за недостаточностью доказательств, но не отбрасываем совсем. Будем пока придерживаться третьей версии. Это, конечно, невероятно, но факт. А факт, как говаривал Шерлок Холмс - самая упрямая фигня на свете.

   Программа-минимум - найти воду, пищу, местных жителей, выяснить, в какие брянские леса тебя забросило и есть ли здесь российский консул.

   Программа-максимум - стать королём или там каким-нибудь волшебником всея мира.

   Задача ясна? Делай! - рявкнул брюзга. Я подскочил, вытянулся во фрунт, выкатил глаза:

   - Слушаюсь ваше вскблгродие!!! - и бодро зашагал туда, где сквозь чащобу медленно разгоралась золотая кромка рассвета.


   Вскоре взошло солнце, и сомнения в том, что это именно рассвет, а не, скажем, свечение остаточной радиации после взрыва ядерной бомбы, отпали. Светило не могло пробиться сквозь листву, и в лесу царила зелёная темь. И тишина.

   Потому я даже подскочил от неожиданности и остановился, услышав комариный звон. Какая-то яркая искра - такое иногда увидишь на периферии зрения от напряжения, - пересекла мой путь, зависла, словно изучая меня.

   А я уставился на неё.

   Ну да, искра. Огненная точка. Не слишком похоже на насекомое. В воздухе парит беззвучно, когда двигается, - я сделал шаг назад, - чуть звенит.

   Пока я разглядывал искорку, к ней присоединились ещё две таких.

   Потом три...

   Потом пять...

   Потом я сбился со счёта.

   Искры роились перед моим лицом, словно интерактивная модель солнца. Шар всё рос и рос, временами от его поверхности отделялись потруберанцы и, покружив немного по орбите вокруг, снова сливались с основной массой. Слышался негромкий грозный гул, от шара явственно тянуло теплом... Что, всё-таки насекомые?

   Я с ужасом вспомнил читаную когда-то давным-давно книжку, где отважным путникам угрожали сонмища огненных насекомых, спаливших-таки одного героя. А потом - одну из книг серии "Секретные материалы", где прожорливые насекомые схавали не один десяток лесорубов и чуть не положили конец исканиям истины двух беспокойных агентов...

   А потом я вдруг обнаружил, что бегу изо всех сил.

   Храбрый я продирался через заросли колючек, не решаясь оглянуться, только слыша грозное жужжание. Огненный рой догонял медленно, но верно.

   Я поднырнул под низкую ветку дерева и осмелился бросить взгляд назад. Огненный шар, достигший уже размеров баскетбольного мяча, налетел на ветку и разбился, обтекая её снизу и сверху.

   Я сделал ещё пару десятков прыжков, прежде чем сообразил, что ветке соприкосновение с роем никакого вреда не принесло.

   Лёгкие горели, словно в них уже набились огненные насекомые, в боку кололо, сбитые ноги страшно ныли. Я остановился, прислонился спиной к дереву, затравленно глядя на приближающийся рой.

   Рой подлетел и остановился на расстоянии полуметра от моего лица. Он просто висел в воздухе, гудел и ничего не делал.

   Я протянул руку, и шар неторопливо отлетел в сторону, избегая моего касания.

   - Что же ты такое? - спросил я растерянно, отдуваясь. Светильник заплясал в воздухе, словно пёс, довольный, что с ним заговорили, завилял хвостом.

   И в ответ на эту мою мысль шар превратился в гротескную собачью морду.

   Я моргнул. И пожелал.

   Рой послушно сформировался в лицо Джулии. Потом Светы. Наверное, из меня вышел бы неплохой скульптор...

   Я создал автопортрет. Потом голову единорога. Медного Всадника. Обнажённую женскую фигуру с крыльями. Волшебника с посохом.

   Наконец мне надоело баловаться, и рой снова принял шарообразную форму. Я откашлялся и самым внушительным голосом, на который был способен, произнёс бессмысленное слово:

   - Думак!

   Шар вздрогнул и неторопливо начал рассыпаться на отдельные искры. какие-то летели в глубь леса, другие просто опадали и угасали.

   - Всё с вами ясно... - я закрыл лицо руками и тихо захихикал. - И незачем так гоготать, - наставительным тоном сказал сам себе. Это же элементарно, Уотсон. Ширак. Свет зажёгся. Думак. Свет потух. Заклинание, догадался Рестлинг, или как там зовут того волшебника...

   Слово не бессмысленное!..

   Заклинание!..

   Ширак - зажигает огонёк на волшебном посохе мага. Думак - гасит огонёк. Я даже припомнил разноцветные книжки на книжной полке Джулии. "Dragon Lance", Драконическая сага, авторов не помню.

   Я сказал заклинание. И на него собрался рой искр - посветить начинающему магу. Ловя мои мысли, рой менял форму, как пластилин в руках. И, покорный "отключающему" заклинанию, разлетелся.

   Магия! Настоящая, всамделишная магия!

   Уххх ты! Wow, как говорят янки, а последние двадцать лет и весь остальной мир! Я сказал заклинание! Оно сработало!

   Сработает ли ещё?

   Словно холодной водой окатило. Я стоял, боясь повторить эксперимент, и вдруг мимо деловито прозвенела пара искорок.

   Я проводил их взглядом и дико завопил на весь лес, подпрыгивая, зашёлся истерическим хохотом...

   Я - маг!

   Великий чародей!

   Призыватель искр!

   Повелитель Света!

   Надо попробовать ещё какое-нибудь заклинание. Блин, почему я, дурак, не читал фэнтези... У Тохи, у той же Джулии, у Светки не было бы ни малейших проблем, уверен, они моментально здесь освоились бы...

   Ладно. Я помню. В играх на "волшебные мотивы". Огненный шар, файербол... может быть, в другой раз попробую, спички детям не игрушка, особенно в лесу. Ведьмак... Ага, там же какие-то знаки... и чёрта с два вспомню хоть один!..

   "Dragon Lance", я же открывал книгу-другую, что-то должно застрять между извилин... Рейстлин, вот как звали того мага в алом платьице!.. Усыпляющее заклинание, липкая паутина, да!..

   Теперь наши русские... о! Серия о маге по имени Сова... нет, Филин... проклятье моей дырявой памяти!..

   Неясыть его зовут!.. Некромант, вызывающий мёртвых, поднимающий скелеты... во втором "Diablo" мой любимый перс. У него было заклинание, которое называлось "Копьё Праха".



   Ну не прикалывает меня фэнтези. Брался было и бросал, несерьёзно, чушь, бред... Вот игры - другое дело, хотя тоже баловство.

   Ширак. Образ света.

   Какое-нибудь некромантское колдунство? Образ тьмы, вестимо. Надо придумать волшебное слово, ужасное, страшное и жуткое. Сосредоточить волю... воззвать к Тёмной стороне, угу... Ключ к магии - воображение...

   Горло першит, подступают слёзы, вкус крови во рту, Слабак нытик маменькин сыночек не ходи по нашей улице

   Жалобно-плаксивый тон, ненавижу, когда у матери такой голос, Серёжа ты уже большой мальчик должен понимать я не могу всё своё время посвящать

   Злорадные глаза, скорбно поджатые фиолетово-помадные губы, за что она ко мне всегда прикапывается: Это не работа а издевательство Воробьёву всегда не хватало считаю что следует

   Завтра полтинник принесёшь а скажешь кому прибью понял?! - глаза у него мутные, а изо рта страшно воняет...

   Сиплый от плача голос: Серый я устала не хочу больше тебя видеть уходи - и абсолютная пустота в груди.

   У подростков всегда много поводов для обид. Я заскрипел зубами, вспоминая и накручивая в себе злость. Когда, казалось, сердце должно было разорвать от скопившейся тоски и ненависти, я сделал рукой магический пасс и выдохнул чувства из себя вместе со словом:

   - Дыханиесмерти!..

   Ногти оставили за собой в воздухе белесые непропадающие следы, вслед за вздохом порыв ледяного ветра плеснул по кустам, вокруг стало сыро, в корнях деревьев сгустился туман, и они стали похожи на кости. Горло перехватило, волосы встали дыбом на всех частях тела.

   Передо мной появился призрачный парящий череп с полыхающими холодным зелёным огнём глазницами. Страшно зевнул, из пасти вырвались клубы зелёного дыма...

   Выругавшись от испуга, я торопливо взмахнул перед собой руками, указывая, в каком направлении ему следует отправляться. Череп щёлкнул пастью, обдав меня промозглым холодом, повернулся и медленно полетел прочь.

   Я смотрел, как он вилял между стволами деревьев, наконец скрылся. Тьма отступала медленно, неохотно.

   - Повременим-ка с заклинаниями, по крайней мере, с такими... - сипло пробормотал я. - Лучше пошли отседова...

   И своё предложение показалось мне очень дельным.


   Магия детям не игрушка.

   Я как будто обморозился. Кожа лица потеряла чувствительность, кисти рук болели, смотреть на них было страшновато - белые с чёткими голубыми венами. В пальцах разбегались ледяные мурашки. Я как будто ухитрился одновременно обморозить одновременно губы, язык и горло, чувствовал себя как в детстве, когда неожиданная свирепая ангина запечатывает глотку.

   Всё прошло нескоро.

   Ручей попался очень кстати. Я спустился чуть ниже по течению, рассмотрел в небольшой заводи своё отражение. Бег по лесу не пошёл мне на пользу. Набрал побольше слюны во рту и осторожно плюнул в свою чумазую и поцарапанную физию. Резко укололо ощущение дежа вю - всё на свете возвращается на круги своя...

   Нельзя пить воду, если по её поверхности не расплывается плевок. Из той городской лужи пить было нельзя. Здесь же, убедившись, что белая пена расплылась, я отогнал её руками в бегущую воду. Жаль, нельзя было так же отогнать от себя мысли о кишечных палочках. Но делать нечего - я осторожно напился, стараясь сдерживать себя и не наглотаться ледяной воды, вымыл руки и лицо. Недурно было бы набрать в запас, но - куда? Разве что в чехол мобильника.

   Я омыл царапины на руках, которые заработал во время своего панического бегства от вызванного мной же света. Вот уж не думал, что пробираться через дикий лес так трудно. Зализывая раны, я стал ползать по траве, разыскивая подорожник.

   Не нашел и только сейчас заметил то, что следовало бы заметить давным-давно - вся зелень вокруг, от самой маленькой былинки до огромных серостволых псевдососен и квазидубов были мне совершенно незнакомы. Мягкий сырой мох, в который я проваливался чуть ли не по колено, тоже не походил на привычный мне, он был с мелкими листочками и источал совсем другой запах.

   - Массаракш, - пробормотал я любимое ругательство Джулии. - Далеко же меня забросило...

   Некоторое время бродил, изучая флору. Ну и ну и ну и ну. Такого ни в одном ботаническом саду не встретишь. Например, шипастая ёлкоподобная черемуха - серый шершавый ствол, мясистые грубые листья, поросшие снизу... мехом, что ли?

   Особенно меня заинтересовало растение-паразит, вьющееся вокруг дерева. Можно было бы назвать это горохом, но усики его не вцеплялись в кору, а врастали, а вместо стручков росли гроздья кровавых ягод.

   Как там учил Дед? Примотать к запястью, подождать несколько часов, если реакции на коже не проявится, осторожно попробовать, ещё подождать...

   - Да я раньше с голоду топталки отброшу... - сорвав несколько ягод, я осторожно принюхался...

   НЕЛЬЗЯ!!! - грянуло набатом в моём разуме.

   Я уронил ягоды и крутанулся на месте, хватаясь за карман, словно ковбой за кольт. Мгновенное движение кистью, брякнул нож-бабочка. Я заоглядывался, выставив перед собой тусклое лезвие. А? Кто? Где?

   Никто. Нигде. Вокруг - только лес... Я опустил взгляд на нож в своей руке, вздрогнул, увидев на пальцах красное. Порезался? Инстинктивно я поднял руки к лицу, чтобы слизнуть кровь.

   НЕЛЬЗЯ!!!

   Я подскочил, прикусил язык, уронил нож, завертелся волчком. Твою мать! Что за дела?! Кто здесь, покажись!

   Никто не показался.

   Боль запульсировала в кончиках пальцев, я достал носовой платок и промок ранки. И, тупо созерцая пальцы, понял, что нет никаких ранок. То, что показалось мне кровью, было соком растения...

   Я попятился от обвитого паразитом дерева и возблагодарил Бога, Аллаха и съеденный дома бутерброд. Будь я голоднее, обязательно бы поторопился попробовать соблазнительно выглядевшие ягоды.

   Ранок не было. Боль была. Резкая пульсирующая боль, как от глубокого пореза. Закружилась голова. К горлу подкатила тошнота. Я чихнул. Чихнул снова. И начал задыхаться...

   Видимо, я на автопилоте отошёл на приличное расстояние и только тогда очухался, хватая ртом сырой воздух леса. На кончиках пальцев, обожжённых красным ягодным соком, густо выскочила алая сыпь, мелкие прыщики. Надо же, какое злое растение...

   Тут мне в голову пришла такая ужасная мысль, что я вовсе забыл про боль. Что, если здесь совсем нет ничего съедобного для человека? И буду я бродить, опухая от голода, пока не наемся красной отравы и не помру...

   Нет. Так не бывает. Потому что... Иначе неинтересно. Попасть в чужой мир и тут же склеить ласты, отравившись туземной ягодой - такого просто не может быть. Книга неинтересная получится!..

   Успокоив себя этими слабоватыми доводами, я отправился искать нож. Вроде здесь уронил... Вот следы...

   Я тупо смотрел, как мои следы во мху зарастали. Как-то странно быстро исчезали, почти как следы в грязи. Осторожно шагая, я подобрал брошенный платок. Подкрался к "черёмухе", скомкал ткань и бросил на мох.

   Платок медленно, но явственно утопал во мху. Я пошарил в кармане и бросил монетку - медяшка упала в мох, как в воду.

   Я попятился, вспомнив ещё что-то из прочитанного, выбросил вперёд "козу" - указательный и мизинец вытянуты, остальные пальцы собраны в кулак. Зелёный ковёр мха заколебался и пошёл волнами. Непохоже было, чтобы он меня боялся.

   Зато я его боялся. И постарался увеличить расстояние между собой и прожорливым мхом, растущим под ядовитыми ягодами.


   Я долго брёл вдоль ручья. Лес вокруг не становился реже. Ручей всё журчал и журчал, этот звук сводил с ума своей монотонностью. Обливаясь потом в свой водолазке, я шёл по камням.

   Ручей спустился в овраг, я с трудом пробирался по скользким камням, несколько раз промочил ноги. Склоны оврага были крутые, не забраться, да и сверху рос... я бы сказал, что это крыжовник, только отличающийся повышенной колючестью и тем, что на нем росли не ягоды, а мясистые треугольные коробочки, похожие на сырки. Дьявол, да что это я все о еде?!

   "Сырки" я пробовать не решился. Дотянулся и разломил один плод - в нос шибануло острым запахом бражки. Коробочка оказалась наполнена продолговатыми зернышками, похожими на коричневый рис. Выглядел рис неприятно, но я подозревал, что через несколько часов он покажется мне вполне съедобным.

   Вырвавшись из почти-крыжовника, я просто упал ничком на поляне, содрал промокшие ботинки и носки. Мобильник показывал четверть третьего ночи. Понятно, почему я так устал. А трава такая мягкая...


   Пахнет зеленью, и прелой листвой, и смятой травой. Листва шелестела.

   Я открыл глаза, поднял голову, оглядываясь.

   В книгах герой, как правило, пробудившись в такой же ситуации, никак не может сообразить, где находится, или раздумывает, чудится или снится ему окружающее, щипает себя и изобретательно обосновывает, можно или нет расценивать это как доказательство реальности происходящего, или боль от щипка пригрезилась тоже.

   Я не стал себя щипать. Потянулся, морщась от боли в затёкших мышцах, я перевернулся на спину... и тут же вскочил, напрочь забыв о неприятных последствиях отдыха на траве.

   Солнце стояло почти в зените.

   И это было не наше солнце.

   Раньше из-за густой листвы я не мог полностью его разглядеть. А сейчас...

   Вполовину больше привычного мне светила, здешнее солнце было чисто белое, без жёлтого оттенка, и менее ослепительное, я мог смотреть на него, почти не моргая.

   Впору было орать.

   Так я и поступил.

   Когда мой невеликий запас коротких слов и производных на их основе иссяк и в лес вернулась тишина, я уселся на траву и обхватил голову руками.

   Гадство. Гадство!.. Почему я, я же никогда не мечтал!.. Перед самим собой не стоит корчить из себя героя.

   - Ты попал, парень. А также влип, впух и встрял. Никакая атмосфера не может до такой степени исказить солнце. Тем более небо здесь чистейшего глубокого синего цвета. Значит...

   Значит?

   Значит, я не дома. Вообще не на Земле!..

   Я и не подозревал, что умею так ругаться. Лес равнодушно внимал моим изощрённым выражениям. Наконец я заткнулся и закрыл лицо руками.

   - А почему? - спросил сквозь пальцы. - Почему, бога душу?!.

   Крик души - даже вопль, - канул в лес и заблудился между стволами деревьев, был заглушён листвой.

   И пришёл ответ. Как будто легчейший шёпот.

   - Ага, - пробормотал я, начиная понимать. - Ты, придурок! Напомни-ка, кто просил: "Пусть всё переменится?"

   Ну, допустим, я... - Ещё несколько часов назад я бы многое отдал за то, чтобы оказаться подальше от сырого Петербурга, убраться куда-нибудь... - Но не настолько же радикально!

   - Может быть, это моё жгучее желание сработало как, гм, катализатор гиперперехода? Тьфу, что за дурацкий термин дешёвой фантастики... Хотя какими ещё терминами мыслить, коли уж угодил в фантастику?

   - Это фэнтези, - поправил я сам себя.

   - Да хоть готический роман!.. - рявкнул. Не знаю, что это такое, должно быть, роман, написанный готами и про готов. - Назад-то как?!. Как-мне-попасть-домой?!.

   Сосредоточение воли. Ключ к магии - воображение. Захотеть домой. Изо всех сил. Представить себя там.

   Я зажмурил глаза. Домой, домой, домой... Закружилась голова, но это была просто психосоматика - дебри никуда не делись. Итак, по своей воле я не могу путешествовать туда-сюда-обратно.

   - Или потому, что по слабости характера не способен изо всех сил хотеть чего-то? - ехидно вопросил мой голос.

   - Нет, скорее потому, что вовсе не желаю вернуться домой! - вслух ответил я себе. Сколько читано книг о людях, которые попали в иной мир, и сколько начато и так и не дочитано!.. И по закону жанра, едва начинаются приключения в этом мире, кандидат в храбрые рыцари, могущественные волшебники или, на худой конец, в короли хнычет и желает проснуться, вернуться в тот мир, домой, к своему жалкому никчёмному существованию...

   Нет, мы не будем подражать этим несознательным товарищам, и такие трусливые мыслишки мы с гневом отметём прочь! Даёшь принцесс, обязательно эльфийских, даёшь магию и хорошо сбалансированные мечи! Даёшь Кольцо Драконов и Копьё Всевластия!

   - Молодец! - одобрил я. - Не можешь изменить ситуёвину - измени на фиг своё отношение к ней. Но для начала надо добраться до прынцесс и мечей...

   Что ж, будем придерживаться первоначального плана. Вдоль ручья. Найти съедобную флору. Избегать фауны, которой съедобным покажусь я. Найти место для ночлега. Развести костер без спичек-зажигалок покажется невыполнимой задачей большинству, но я умею...

   Я бросил в рот горсточку ягод с куста и двинулся в путь, ха, почти как брусника. И лишь через десяток шагов до меня вдруг дошло, что я делаю что-то не то. Поперхнувшись, я выплюнул ягоды, но часть всё же проглотил. Высунул язык, насколько высовывался, стал ожесточённо скрести ногтями. Больно, ептыть!..

   Ничего не происходило. Не было судорог, не подкрадывалась незаметная слабость, в глазах не двоилось, глюков тоже не было. Руки тряслись, но это от испуга, кружилась голова, но это всего лишь воображение, ведь правда? Воображение, и ничего больше. Воображение у меня будь здоров! Кто там заглянул однажды в медицинскую энциклопедию и единственная болезнь, симптомы которой у себя не обнаружил - родильная горячка? Не помню...

   Ягоды безвредны. Психосоматика, и всё. Они безвредны. Воображение.

   Я шёл и твердил это себе, как заклинание. Попытался вызвать на разговор того, кто посоветовал попробовать ягоды или предупредил о ядовитом растении. Но, кто бы это ни был, мой собственный инстинкт или здешний Высший Разум, он молчал.

   Ягоды были чуть кисловаты и напоминали бруснику. Только были фиолетовыми и росли на высоких кустах, я такие видел не раз. Как следует рассмотрев и запомнив ягодный куст, я утолил жажду и поплёлся дальше, стараясь не обращать внимания на бурчание в животе. Но на каждую басовую ноту желудка сердце начинало колотиться о рёбра в ритме "стакатто".

   К вечеру я не помер, хотя чувствовал себя препаршиво. Воображение когда-нибудь загонит меня в гроб. Тело встряхивало напряжение, словно я выпил три чашки кофе подряд, спать не хотелось, но во тьме особо не побегаешь. Никакой флоры, даже птиц, мне пока не встретилось, но это не значит, что во тьме не может бродить зверьё, вовсе не поддерживающее точку зрения, что человек - царь природы. Я хотел перекреститься, понял, что не знаю как, всё же перекрестился неумело, вознёс кому-то молитву и принялся за фиолетовую бруснику. Кустов её вокруг было во множестве, но я решил погодить и съел всего пару горстей. Желудок бурчал. Я стал искать место для ночлега.

   Тогда-то мы и встретились.

   В немом благоговении я созерцал огромное дерево. Могучий исполин возвышался над лесом, превосходя все прочие деревья по росту раза в два. Листва мешала как следует разглядеть верхушку дерева, я прикинул, что в исполине будет этажей девять, а то и больше. Секвойя, баобаб? Гм...

   Листья чудо-дерева выглядели так, словно никак не могли решить, остаться им листьями или превратиться в хвою. Черно-блестящий складчатый ствол богато расписан красными, серыми и зелеными прожилками, ветви толстые, узловатые. Никаких плодов и шишек на дереве не росло. Зато на нем были шипы, в чём я немедленно убедился, когда захотел получше рассмотреть дерево.

   И раз, и два, три, четыре... десять, двадцать, тридцать...

   Пятьдесят семь шагов мне потребовалось, чтобы обогнуть толстенный ствол. В таком дереве можно разместить небольшой коттедж или выдолбить гараж - не для "Оки", для "БелАЗа".

   Я залез поглубже меж растущими по земле ветвями и корнями дерева и принялся вспоминать "В мире животных" и прочие такие передачи. Если мы с моим склерозом ничего не напутали, немногие животные хорошо видят. Самые зоркие звери - это люди. Собаки и, следовательно, волки видят в основном носом, ну и ушами. Темнота не помешает ночным хищникам найти одинокого несчастного заблудившегося горожанина (то есть меня). А свет поможет в случае схватки. Можно будет попробовать натравить искорки на хищника. Жаль, ножа больше нет, но я выломал себе дубинку...

   Я посидел ещё немного в темноте и сказал внушительно:

   - Ширак!

   Секунд десять ничего не происходило. Потом раздался комариный звон, и передо мной из травы поднялась искра. Вторая искра прилетела откуда-то из леса. Три...

   - А можно свет убавить? - робко попросил я, и свечение чуть поутихло. Когда огненный шар дорос до размеров моей головы, я поблагодарил невесть кого, пожелал спокойной ночи дереву и скоро задремал, по уши закутавшись в драную водолазку.


   Сны бывают разные. Вещие, нелепые, фрейдовские или кошмары, когда из подсознания всплывают тёмные щупальца ужаса, и человек просыпается в холодном поту и с замёрзшим криком на губах.

   Бывают просто сны.

   Иногда человек думает, что ему не снилось ничего, и весь день мучается свинцовой головной болью и скверным настроением. Иногда, наоборот, просыпается с улыбкой и весь день ходит просветлённый, как Будда.



   Проснулся я с глупой улыбкой до самых ушей и с не менее глупой твёрдой уверенностью, что все будет хорошо. Чувствуя тепло на лице, прищурился на шар:

   - Думак...

   Шар повисел немного и рассыпался.

   - И спасибо! - крикнул я следом, лес после улёта источника света оказался тёмным. Однако в России любое время дня, когда ты проснулся, считается утром. Хотя я же не в России... Впрочем, Россия там, где русские, значит, и здесь тоже...

   Попытка вспомнить, какая нирвана мне приснилась, ни к чему не привела. Я таращился в непроглядную тьму и слушал тишину. Было совсем не страшно.

   Когда тьма стала менее непроглядной, я вылез из своей норы и ударился головой о низкую ветвь.

   А вчера её здесь не было...

   Раньше, чем эта мысль в полной мере дошла до меня, я отпрыгнул в сторону, изготовившись драться или бежать. Дерево при полном безветрии качнуло ветвями...

   Которые за ночь вдруг возымели желание подрасти в мою сторону.

   Я понял, что стою в боевой стойке, мышцы напряжены, морда лица застывшая в ярости, зубы оскалены в готовности кусать и грызть, пальцы судорожно скрючены - бить-хватать-душить, как быстро слетает с человека шелуха цивилизации... Наверное, я долго так стоял и напряжённо таращился на дерево. Сердце колотилось, адреналин бурлил так, что пар из ушей, тело казалось неправдоподобно лёгким.

   Я выдохнул, по заветам Деда - "долго и со вкусом", сбрасывая напряжение. Расслабился.

   - Ну ты блин даёшь, - сообщил дереву. - Знаешь, говорят, бамбук офигенно быстро растёт, но бамбуку до тебя...

   Дерево при полном безветрии шевельнуло ветвями. Я на всякий случай попятился. Отросшие за ночь ветви образовывали нечто вроде полога над местом моей ночёвки.

   Я подумал о прожорливом мхе, но отбросил мысль. Нет, это дерево явно не хищное. Просто моё присутствие отчего-то стимулирует его рост.

   Для проверки этой невесть откуда взявшейся мысли я подошёл ближе. Ветки на моих глазах густо обрастали почками, которые выбрасывали зелёные стрелки побегов. Пахло весной, и вообще, это было похоже на телепередачу о природе, когда пускают ускоренное воспроизведение.

   - Круто, чувак, - ещё раз сказал я, и дерево согласно шумнуло листвой. Оно тянулось ко мне, и я отошёл подальше. Ветки печально поникли.

   - Отлично, - сказал я. - Спасибо тебе за сон и пристанище. Я, пожалуй, пойду?

   Дерево как будто вздохнуло. Я попятился, не решаясь повернуться к нему спиной. Отпятившись на порядочное расстояние, поклонился дереву, поблагодарил за ночлег и пошёл искать своих эльфов.


Глава вторая. На лицо ужасные

   Скоро взошло солнце. Ручей-проводник, похоже, вел меня к границам леса, потому что на этот раз я смог насладиться красотой здешнего рассвета. И заодно ещё раз убедиться, что я не на Земле. Сутки не совпадали. Где-то двадцать семь часов длились здешние.

   И долго мне ещё топать? По всем канонам нелюбимого мной жанра фэнтези герой, попадающий в иной мир, мгновенно оказывается в гуще событий, я же вместо того оказался в какой-то Беловежской пуще, где никаких событий не происходит... Выругавшись для поднятия боевого духа, я от души наподдал по какой-то коряге ногой.

   Зря я это сделал.

   Во-первых, я крепко ушиб ногу. Во-вторых, отлетевшая в сторону коряга обиделась, зашипела и вознамерилась проверить, каков я на вкус. В-третьих, к ней присоединились ещё три таких же.

   Что ж, вот тебе и события, чего хотел, в то и влетел... Я резво попятился, споткнулся, чуть не упал. Махнул дубинкой широко, слишком широко, и она улетела из руки... Светка живот надорвала бы от хохота...

   Оставшись безоружным, я сложил пальцы в неприличную фигуру:

   - Уйди, файерболом пришибу!

   Кажется, публику не впечатлило. Я махнул рукой, выкрикнув что-то вроде "Экспилорамус". Без какого-либо видимого эффекта. Что ж, фокусник был пьян, фокус не удался... Коряги подступили вплотную, и первая из них клацнула пастью в опасной близости от моих коленок.

   Пасть показалась мне очень большой.

   Боюсь, что я визжал, как девчонка, увидевшая дюжину крыс. И улепётывал, как нечестный бизнесмен от налогового инспектора. Трава цепляла ноги, листва хлестала по лицу, по рукам. Коряги нагоняли, я резко повернул, они проскочили мимо, я с треском проломился через густой колючий кустарник.

   И с головой ухнул в ледяную воду.

   Я вылетел на другой берег широкого ручья так быстро, что, казалось, почти не промок, и рванул дальше. Неизвестно, куда бы я убежал, если бы не плети ползучего растения, подставившие мне подножку.

   Грохнувшись во весь рост, я перевернулся на спину и наудачу пнул воздух, ожидая, что сейчас в ноги вопьются мелкие острые зубы...

   Не впились. Коряги суетились на том берегу, и только одна, кажется, именно та, которую я пнул, осмелилась спуститься к воде.

   Я по инерции повизжал ещё немного и заткнулся. Тварюшки либо не умеют плавать, либо, как нечисть, не могут пересечь бегущую воду. Или просто не желают мочить лапы. Их у каждой, кстати, насчитывалось ровно шесть.

   До этого дня мне никогда не встречались агрессивно настроенные коряги. Да и шестилапых зверей я видел только на картинках в старой детской книжке.

   Сердце ещё бешено колотилось, но я набрался смелости и подошёл ближе, с любопытством разглядывая тварь, от которой минуту назад удирал без оглядки. Нас разделяло метров десять водной глади.

   Больше всего тварь походила на небольшого худого и очень лохматого пса, облачённого в маскировочную сетку. Без шуток, пегая шерсть свалялась длинными прядями, в них запутались травинки, листва, и когда тварь не двигалась, она здорово смахивала на кучу мусора. В передней части тела имелось возвышение, которое с натяжкой можно было назвать головой. На ней зло сверкали маленькие глазки и скалилась усаженная мелкими зубами пасть. Морда самая мерзкая, так и просит кирпича. Ничего, счас обеспечим...

   Коряга взвизгнула точь-в-точь как пёс, которому попало сапогом пьяного хозяина, и метнулась прочь.

   - Получай, фашист, гранату! - нервное напряжение требовало разрядки. Зверюги давно разбежались, а я все орал, хохотал, матерился и швырялся камнями. Наконец, выдохшись, уселся на валун и принялся подсчитывать потери.

   Самой чувствительной утратой оказалась вдребезги разбитая робкая надежда, что здесь нет хищных зверей. На втором месте было... Мама дорогая!

   Очень осторожно я стянул правый ботинок. Кожа над каблуком была нарезана узкими аккуратными полосками, а закатанная штанина превратилась в сомнительной красоты кружева.

   Я проникся уважением к первым представителям фауны, встреченным мной в этом мире. Какие же зубы и челюсти надо иметь, чтобы прокусить насквозь несколько слоев джинсовой ткани, плотную кожу ботинка, устрашающий носок и оставить глубокие порезы на моей пятке!

   - В заповедных и дремучих страшных муромских лесах всяка нечисть бродит тучей и в проезжих сеет страх... - я хихикнул, снова как будто ледком обсыпало с ног до головы. Если бы милая зверюшка поранила вот это сухожилие над пяткой, я бы далеко не убежал. Как же оно называется? Кажется, что-то связанное с Гомером... Гомерическое сухожилие... Нет, гомерический - хохот. Примерно таким я только что распугивал лесное зверье и снимал стресс. Впрочем, нет, то был истерический.

   А сухожилие - ахиллесово.

   Отвлечённо размышляя над всякой фигнёй, я не сразу обратил внимание, что делают мои руки.

   Как я уже говорил, подорожника здесь не было. Зато было растение, похожее на небольшой разлапистый кактус. И сейчас мои руки как раз обламывали нижние листья с этого кактуса и смазывали царапины их клейким соком. Сок был вонючим и едким, щипался, но скоро я почувствовал себя лучше.

   А ещё я почувствовал недоумение по поводу того факта, что уже во второй раз делаю нечто незнакомое мне, словно само собой разумеющееся. Сначала ягоды, потом кактус... Возможно, я излишне привередлив, но я привык осознавать свои действия.

   Закончив с лечением, я занялся сознательными действиями. Разделся, оставшись в трусах, отжал одежду, раскидал по камням и кустам. Выломал себе дубинку взамен потерянной в ходе героической битвы с корягами. Распустил цепочку ключей с тяжёлой гайкой, приноравливаясь, взмахнул кистенём, маскирующимся под брелок для ключей.

   Однажды такой штукой я убил собаку. Не какую-нибудь шавку, а... нет, всё-таки и сухопутным крокодилом ту мою жертву нельзя назвать. Так, всего лишь крокодильчик...

   Поразглядывал одежду, прикидывая, можно ли сообразить из ткани тетиву для лука. Хотя на фиг? Стрелок из меня тот ещё. Десяток выстрелов из современного блочного лука, и три (больше не смог натянуть тетиву) из исторически-достоверного, принадлежавшего Светке. И что, стал после этого Робином Гудом? Дед меня другому учил.

   И насчёт того, чему он учил...

   Я сломал себе новую палку. Снял с ремня пряжку, расплющил камнем железный край, долго точил о песчаник. Получилось что-то вроде ножа-кастета. Этим ножом я чуть заострил палку, подкинул в руке, привыкая к оружию, сделал несколько махов.

   Джинсы пришлось подпоясать стеблями ползучих растений, о которые я так ловко споткнулся. Эти побеги были настолько прочны и гибки, что не рвались и не ломались, и пришлось рубить их импровизированным ножом.

   Представляю, как я выглядел со стороны - вооружённый деревянным копьём, подпоясанный лозой, в необработанной шкуре... то есть в рваной ветровке и тёртых джинсах. Мокрых. И в одном ботинке.

   Гулять босиком по лесу - небезопасное занятие. Пришлось рвать, кромсать острыми камнями и пилить ножом-пряжкой, наконец задник ботинка оторвался. Только так опухшая нога влезала в обувь.

   Я затушил костёр и, опираясь на копьё, потихоньку похромал вдоль ручья.


   Приближался полдень этого мира, второй мой полдень в нём. Мои шмотки просохли и стали выглядеть так, словно их прожевало и выплюнуло неведомое чудовище. Вместе со мной. Солнце уже стояло в зените, когда я совершенно неожиданно вышел на открытое пространство.

   Удивительно, как может человеку недоставать чего-то обыденного, привычного. В лесу, где за пятьдесят шагов ничего нельзя было разглядеть, я чувствовал себя так, словно за моей спиной толпятся чудовища и бросают на пальцах, кому из них первым меня есть. На солнечной поляне, сплошь покрытой зелёным ковром травы - тоже, разумеется, совершенно незнакомой, - я словно обрел второе дыхание. Даже немного поорал и попрыгал от радости. А потом сел в эту самую траву, потому что раненая нога дала о себе знать.

   УХОДИ НЕМЕДЛЕННО!!! - оглушительно грянула труба Гавриила. Я вжался в землю и понял, что если немедленно не уйду с поляны, то тут и останусь. Хладным трупом. Нет, горячим дисперсным пеплом. Ощущение опасности было столь сильным, что меня прямо затрясло. Вскочил на ноги, едва не упал. Массаракш, нога...

   Нелепо подпрыгивая, я вбежал под сень леса. Как раз вовремя, чтобы увидеть мелькнувший в небе продолговатый силуэт.

   Над поляной пронёсся ужас.

   Дохнуло огнём в спину, и поляна превратилась в бушующий пламень. Ужас с визгом пролетел надо мной, заложил вираж и снова повернул в мою сторону. Визг превратился в рёв, ужас взмыл вверх и пошёл на третий заход.

   Вертикальный прочерк - сетчатка глаза мгновенно зафиксировала нечто упавшее во мхи. Какой-то инстинкт заставил меня броситься ничком за дерево.

   Лес наполнился резким беспощадным светом, каким-то странно медленным. Каждый листок отбрасывал острую тень. Я увидел, как свет прожигал листву насквозь.

   Из подсознания вдруг всплыло словосочетание теленовостей - Ковровые бомбардировки.

   Ужас пронёсся надо мной, визг перешёл в вой и оборвался на самой басовой ноте, заставившей завибрировать каждую косточку моего тела.

   Я забился под ёлкодуб, не обращая внимания на впившиеся в тело шипы, и долго дрожал между корней так, что дерево сотрясалось вместе с мной.

   Нет! Почему так?! Где мой Экскалибр, где прекрасные принцессы, все как одна сексуально озабоченные, неревнивые и никогда не затрудняющие себя и избранника официальной регистрацией? Где уродливые монстры, жуткие и сильные на вид, падающие от одного щелчка по лбу мизинцем?

   Почему ужас над лесом?

   Я даже не разглядел, что это было, живое существо или механизм, так быстро оно пролетело. Только ощущение сводящей с ума опасности.

   Нескоро я выбрался из колючек.

   Опушка преобразилась. Собственно говоря, это уже не было лесом. Скорее - памятником лесу.

   Вблизи от эпицентра взрыва зелень превратилась в прах. В тонкий серый прах, мельчайшую пыль, в которой ничто не напоминало её органическое происхождение. Деревья стояли серые, как театральные гипсовые колонны.

   Дальше от эпицентра ветви казались нетронутыми, только приобрели нездоровый оттенок, и стоило их коснуться, они рассыпались в пепел.

   Ещё дальше деревья истекали соком из-под лопнувшей коры, листья превратились в кружева, свет выжег их так, что остались только сложные паутинные рисунки жилок.

   И мне казалось, я чувствовал их боль...

   Ручей нёс серые хлопья. Дисперсный пепел...

   - Кто это сказал?! - заорал я на весь лес. - Кто говорит со мной? Меня забодали твои загадки! Выйди, выйди, покажись!

   Никто не отозвался, не вышел. Я выругался, сделал неприличный жест в сторону открытого пространства, повернулся к нему спиной и пошёл туда, куда улетелоэто.

   Похоже, ничего хорошего под открытым небом меня не ждёт. Ещё две стороны света на выбор - по опушке влево или вправо. Но тащиться в неизвестное, рискуя попасться на глаза ещё одному небесному чудовищу, подвернуться то ли под вакуумную бомбу, то ли под огненный плевок - спасибо, может быть, в другой раз. Я шёл за своим страхом.


   - В заповедных...

   И дремучих...

   Ик!..

   Наверное, городские бомжи шарахнулись бы от меня, зажимая носы и тараща слезящиеся глаза, гадая - как может человек так опуститься?.. А всего-то для этого надо - долгая прогулка по лесу, не изобильному хожеными тропами, ночёвки на голой земле, местная фауна, готовая тебя сожрать, и флора, которую жрать иногда опасно, а иногда... ик... гы!..

   Похожее на человека существо шло, примерно выдерживая одно направление, ожесточённо почесываясь, ругало колючки, бормотало бессвязные обрывки песен. Хлюпало простуженным носом и время от времени разражалось хохотом. Мобильник погиб во время очередного падения в ручей, нельзя было определить время.

   Вчера? Или позавчера? Брусники не хватало, я попытался выяснить у своего неизвестного советчика, можно ли употреблять в пищу вот эти плоды. Получилось как в фильме - можно, только отравишься. Я и отравился.

   Проблевался.

   Опьянел.

   - Как мало человеку надо, чтобы окончательно деградировать!.. - провозгласило существо, в очередной раз споткнувшись. - Никогда!.. Сынок, никогда не ешь эту дрянь! Иначе тебя так вштырит, что ты... ик!..

   Тут я встал и резко протрезвел. Прислушался.

   Ещё недавно я почти с ностальгией вспоминал Питер с его людными улицами, а сейчас уже лихорадочно прячусь в "подожди немного" на краю оврага. Галлюцинации не добавлялись в список синдромов отравления крапчатыми плодами, значит, человеческие голоса мне не померещились.

   Они появились как-то вдруг, словно сгустившись из сырого воздуха.

   Семеро... гуманоидов брели против движения ручья. Высокие, корявые. Серо-зелёная чешуя, непропорционально широкие, словно у спортсменов в доспехах для регби, плечи, шипы на локтях и коленях.

   Возможно, я расист, но мне почему-то показалось, что встреча с этими гоблинами ни к чему хорошему не приведёт. Стараясь двигаться как можно тише, я попятился в глубь колючего кустарника. Увы, спешка и тишина плохо сочетаются друг с другом. Первый гоблин поднял голову, и в мою сторону уставились нечеловеческие глаза и штуковина, подозрительно напоминающая оружие. Отряд остановился.

   Я понял, что они переговариваются, хотя сам не слышал ни звука. Едва заметные жесты, движение головы, взгляды пустых глаз, серых, без зрачков.

   Самый здоровенный и уродливый гоблин покачал головой и сделал знак пушкой - мол, идём дальше. Уффф, пронесло...

   Главарь сделал шаг и вскинул пушку, дуло смотрело мне в лицо.

   Вспышка.

   Сноп ярчайшего света был почти физически ощутим, толкнулся в лицо, земля поехала под ногами, и в обнимку с колючим кустом я кубарем покатился вниз, врезался в группу, сбив гоблинов с ног, как шар в боулинге сбивает кегли.

   Но "кегли" резво повскакивали на ноги и направили на меня свои непонятные штуковины самого зловещего вида.

   Вблизи гоблины выглядели так, что Фредди Крюгер в сортире повесился, Чужой ушел в монастырь, Хищник застрелился от зависти... Тусклая серо-зеленая чешуя, серые раскосые глаза на бурых безволосых головах нечеловеческой формы, шипы на локтях и коленях...

   Всё, что я успел разглядеть, сидючи в ручье, а потом красные лучи взрезали полное туманного пара пространство и упёрлись мне в лицо, почти ослепив. Показалось вдруг, что я нахожусь в самом центре нового голливудского боевика. Причём фантастического. "Бластеры" - всплыло название оружия.

   Я двинулся, намереваясь поднять руки. Что-то свистнуло, укол был почти незаметен.

   Скосив глаза, я обнаружил торчащую из левого бицепса оперённую стрелку, похожую на миниатюрный дротик для игры в "дартс".

   Прежде чем мой разум осознал, что в меня стреляли, тело стало действовать. Последующие события произошли очень быстро.

   Я изо всех сил рванул кистень, который был у меня на руке. Железная цепь едва не оторвала мне кисть. Гоблин, который, оказывается, наступил на гайку, не удержался на ногах и рухнул, нелепо задрав ноги. Судя по воплям, остальные удивились, обиделись и вознамерились отомстить мне за безвременно упавшего командира.

   Вопрос - что делать, если противник здорово превосходит по количеству и вооружению?

   Правильный ответ - ноги.

   Я вскочил, нарочно подняв тучу брызг, ударил аборигена слева кистенём. Что-то свистнуло мимо, удар не причинил никакого вреда, но сбил прицел. Возвратным движением стегнул гоблина справа в морду, он запоздало вскинул руку, шагнул назад и упал, споткнувшись о небольшое копьё, которое я уронил в падении. Защищаясь его движением, я пнул по ноге левого - словно по камню ударил. В моей или его ноге что-то хрустнуло, гоблин упал, что-то свистнуло - опять мимо.

   Я нагнулся подхватить копьё, над головой вжикнуло, дёрнув волосы. В правое предплечье впилась ещё одна стрелка, пальцы разжались, и копьё поплыло по ручью.

   От стрелок по коже быстро разбегались волны ментолового холода, мускулы становились ватными. Ещё одна ударила в живот - и не пробила куртку и ремень-лозу, завязла.

   Я пнул ногой по воде, обдав брызгами и ослепив, повернулся и побежал, петляя, как заяц. Что-то едва заметно кольнуло в поясницу, что-то дёрнуло штанину, не проткнуло.

   Ноги подкосились, я упал в воду и задумался. Лежать в воде было хорошо и спокойно. Лежать было очень уютно. Меня немного беспокоил тот факт, что я не умею дышать водой, но я решил подумать об этом потом и стал устраиваться поудобнее, собираясь вздремнуть, но тут вода стала горячей.

   Пришлось просыпаться и вскакивать. Над головой с рёвом пронеслось нечто огненное - судя по рёву, то был "Тополь-М". Ещё один клуб огня, и снова мимо, ручей почти закипел.

   В падении я загнал стрелку глубже в плечо, но даже не почувствовал этого. Поле зрения странно сузилось и "искрило" по краям, в ушах звучал шум Ниагарского водопада, я помнил только, что нужно передвигать ноги, но не понимал, зачем. Всё же сделал пару шагов.

   Несильно ударило в левое плечо, меня чуть шатнуло вперёд, придав ускорение. Что-то мешалось в поле зрения... с трудом сфокусировав глаза, я понял, что они меня таки-обманывают.

   Потому что из моего плеча вперёд торчало серое остриё длиной сантиметров двадцать.

   Мир погас.


   Сознание вернулось рывком. Я приподнялся на локте, морщась от тупой боли в затекшем плече, и рявкнул спросонья:

   - Эй вы, там! Не орите, дайте человеку поспать! Блин, такой сон снился...

   Ко мне повернулось с полдюжины мерзких рож.

   Ой...

   Не сон...

   Схватившись за плотную повязку, охватывающую плечо, я чуть не взвыл от боли. Я был раздет до пояса, рану закрывала повязка из пористого материала, цветом похожего на кожу. На теле, там, где впились стрелки, были такие же пластыри.

   Когда в глазах перестали плавать алые круги, я сморгнул навернувшиеся слезы и уставился на кончик копья, маячившего в опасной близости от моего лица. Выражения уродливой физиономии стража я не разобрал, но понял, что он прямо-таки мечтает, чтобы я его спровоцировал.

   На груди гоблина я увидел след моего удара кистенём. От серой метки по панцирю аборигена разбежалась паутинка трещин.

   Рядом лежала моя куртка, вернее, то, что от неё осталось после путешествия по лесу, и ботинки. А ещё мои вещи - утопленный мобильник, нож, несколько купюр и брелок-ключи-кистень.

   Очень осторожно я скосил глаза туда, откуда раздавались голоса, явно решавшие мою судьбу. Язык по звучанию напоминал испанский.

   - Амигос... Компадрес... Проклятие, кто-нибудь говорит по-русски? По-английски? Парле ву франсе?

   Мой страж буркнул что-то угрожающее и сунул лезвие мне под нос. Жест был понятен без перевода, но я не заткнулся, а продолжал взывать, борясь с искушением взвыть.

   Утомлённый моими стенаниями, гоблин размахнулся свободной рукой. Я уклонился и заорал, ударившись раненым плечом.

   И снова отрубился.


   В нос шибанул едкий запах, я чихнул и очнулся. И тут же пожалел об этом.

   Плечо онемело, рука была как кусок мороженого мяса, очевидно, вкололи нечто обезболивающее. Главный гоблин спрятал пузырёк с запахом и снова что-то у меня спросил, таким тоном в плохих американских фильмах говорят "плохие" полицейские.

   - Я требую адвоката, - невольно вырвалось у меня.

   Гоблин что-то профыркал неразборчиво, отвернулся.

   - Пожалуй, я буду звать тебя драконидом, - сказал я ему в спину. - На гоблинов вы, ребята, не очень-то похожи, только без обид, те покрасивее будут, а дракониды - один в один, разве что без хвоста и крыльев...

   Драконид замер. Медленно повернул голову, спросил что-то резким голосом. Я покачал головой и развёл руками. В плече плеснула волна тупой боли.

   - Не понимаю.

   И снова поток непонятных слов, похожих на испанские, часто повторяемое "drako" с явной вопросительной интонацией. Я мотал головой и извиняюще улыбался.

   Драконид раздражённо махнул лапищей, подцепил жуткими на вид когтями себя за подбородок и... оторвал себе голову.

   И под этой уродливой зеленой и бугристой башкой у него была ещё одна, видимо, запасная. Тёмные волосы, загорелое скуластое лицо, карие глаза, смотревшие со злым насмешливым прищуром.

   Человек...

   И тогда я отколол вот что - встал перед ним на колени и взмолился:

   - Умоляю, скажите, где я?!.


   Я говорил с ними по-русски, говорил на чудовищном школьном английском, которому меня за годы так и не сумели научить, твердил несколько общеупотребительных немецких и французских фраз.

   Перепробовав все известные мне слова и фразы чужих языков, даже японского, из которого я знал только "банзай", "саенара" и "охайо гуссей маси", я впал в прострацию. Они не имели ни малейшего понятия о земных языках.

   - Знаешь, - сообщил я Главарю, - во всех фантастических книжках всегда говорится, что герой, попадая в другой мир, тут же начинает понимать чужой язык, как родной...

   Мой внимательный собеседник сочувственно покивал. Кивнул на куртку - облачайся, мол. Бормоча проклятия, я с трудом натянул мокрые лохмотья. Мобильник, заточенная пряжка, мелочь из карманов были сложены аккуратной кучкой. Я вопросительно покосился на вещи, Главарь с усмешкой покачал головой, что-то сказал, кивком подозвал одного из драконидов. Тот сложил всё в свой рюкзак, напоминающий сидор. Простой алюминиевый крестик на простом шнурке (ненавижу выпендрёж, особенно религиозный), привлёк всеобщее внимание. Меня что-то ещё поспрашивали, но попытка общения снова ни к чему не привела.

   Главарь раздражённо выругался, встал. Выслушал подошедшего драконида, тот что-то говорил удивлённо и показывал недлинное копьё. На лезвии наконечника запеклась кровь.

   Моя кровь.

   Голова закружилась, подкатила дурнота. Я до скрежета сжал зубы, давя тошноту и животный ужас, посмотрел в лицо драконида, прожигая в памяти каждую чёрточку. Простая физиономия, изрытая шрамиками угрей, немного выдающиеся вперёд челюсти, два неровных шрама на подбородке.

   Тебя я запомню, урод...

   Почему-то вид моей крови на лезвии всех крайне удивил. Главарь издал удивлённый возглас, люди столпились, чуть не стукаясь головами, и принялись спорить. И спорили, пока Главарь не наорал на всех и отправил копьеносца, судя по нескольким выразительным жестам, сразу в несколько таких мест, попасть в которые одновременно довольно затруднительно.

   Драконид, однако же, пошёл всего лишь к ручью. Омыл лезвие, почистил пучком травы. Я смотрел, как моя кровь расходится в воде, и тёмное предчувствие захлёстывало волной.

   Да уж, это определённо не так называемое юмористическое фэнтези, какое в последнее время повадились строгать эпопеями. Сказка переставала быть сказкой, превращаясь в необычайную, волшебную, сказочную, но - реальность.

   У меня есть Сила. Я могу призывать искорки. Могу общаться с деревьями. Могу наколдовать страхолюдную образину. Наверняка могу что-то ещё.

   Но ведь и меня могут сожрать бродячие коряги. Я мог отравиться теми ягодами. Мне могут пустить кровь эти дракониды.

   И наверняка меня могут даже убить - совсем насмерть.

   Двое драконидов подошли вплотную, взяли меня в коробочку. Стянули запястья эластичной лентой - хорошо ещё, что впереди. И подтолкнули в спину - шагай, военнопленный...

   Кажется, принцесс, волшебных откровений и просьб спасти мир в ближайшее время не предвидится...


   Двое конвоировали меня в середине походного порядка. Иногда мои сбитые ноги заплетались, и тогда меня подбадривали тычком. Среди закованных в доспехи людей я казался себе пигмеем. Останки моей одежды давно высохли, страшно хотелось пить, жажда усугублялась тем, что ручей журчал всего в нескольких шагах. Пот заливал глаза, скованные руки болели, рана под тугой повязкой нестерпимо чесалась, чесались все царапины, залепленные пластырями. К тому же, кажется, наступил отходняк от крапчатых плодов, что я сдуру съел.

   Однажды мы спугнули выводок хищных коряг, больше нам никто не встретился, но все вели себя так, словно находились на территории врага... Блин, а не влип ли я в какую-нибудь местную заварушку?

   Попытка подать голос привела к тому, что мои конвоиры швырнули меня на камни, прикрывая своими телами, остальные мгновенно рассредоточились, водя по сторонам своими бластерами. Спецназ, да и только...

   Убедившись, что опасности нет, ко мне подвалил Главарь и лениво, с оттяжкой съездил мне по зубам. Я захлебнулся матом и кровью из разбитых губ и носа.

   То, что произошло потом, было моей данью всем голливудским боевикам, смотри подраздел "мужественое поведение Главного Героя в плену мерзких злодеев". Когда во рту набралось достаточно крови, я сочно харкнул в маску Главаря. Он отшатнулся, неловко стирая руками в перчатках кровь и сопли, потом так врезал мне под дых, что я задохнулся и обвис на руках конвоиров. В глазах поплыла кровавая муть, удары чувствовались как через толстую фуфайку.

   Очнулся я уже в ручье. Вдохнул воды, ошалело вынырнул, кашляя, мотая головой, под дружный гогот "спецназовцев". Главарь, стоя на берегу, приметился пнуть мне в лицо, я довольно неуклюже закрылся здоровой рукой, и пинок снова сшиб меня в воду.

   Главарь сделал недвусмысленный жест "вылезай!", когда я не послушался, конвоиры спрыгнули в ручей и после недолгой возни выкинули меня на берег. Промотивировали парой-тройкой тычков и снова потащили в неизвестность.

   Почему мне кажется, что о Женевской конвенции здесь слыхом не слыхивали?


   Главарь гнал команду так, словно опаздывал на собственные похороны, знай только гляди под ноги. Тычки конвоиров вселяли бодрость.

   Объявили привал. Все, кроме двух драконидов "на стрёме", расселись, сдвинули забрала шлемов и распахнули кирасы. Интересно, у них везде мода такая, или только у подобных отрядов быстрого реагирования? Может быть, мне удастся преуспеть в этом мире как кутюрье? Что за бред лезет в голову...

   Мне сунули серую плитку размером с ладонь, цветом и фактурой похожую на кусок ДСП. Остальные дракониды уже вовсю хрустели этими плитками, не забывая поглядывать по сторонам. Я куснул свой паёк, скривился - по вкусу тоже ДСП. Нечто среднее между самой дешёвой заварной лапшой и пенопластом.

   Командир неодобрительно буркнул что-то вроде "ешь что есть, устриц здесь не подают", - и сам показал пример. Я старательно прожевал откушенное, давясь, проглотил и в качестве поощрения получил небольшую фляжку с водой.

   Я украдкой разглядывал своих пленителей. Все широкоплечие, скуластые, темноволосые... какого-то непонятного, как же это именуется... расового типа, что ли. То есть не сразу определишь, русский ли, еврей, потомок горячих горцев или вообще дедушка был негром.

   Оружие и снаряжение... странное. Бластеры, похожие на короткие автоматы с какими-то наворотами вроде лазерных прицелов и подвесок для гранатомётов... вернее - стрелкомётов. На поясе - патронташ и видимо, аптечка. Сидора с запасом сухпайков. У двоих стоящих на страже - копья... или пики... или... в самом деле, что это такое?

   Длинные, в рост человека, из гибкого лёгкого материала, не понять, дерево ли, металл, пластик. Две трети длины - древко, плавно перетекает в лезвие, между нет ни гарды, ни крестовины, вообще граница никак не обозначена и лишь угадывается. Лезвие широкое, наверняка очень острое, если судить по лёгкости, с которой такое копьецо пробило мне плечо. Похоже на чересчур короткий меч на слишком длинной ручке.

   Всё-таки - зачем? На фига нужна этакая неуклюжая палка, если есть бластер? На Земле с усовершенствованием огнестрельного оружия холодное перестало быть основным, оставаясь лишь в качестве штыков, ножей... что-то ритуальное, вроде японских мечей, парадных сабель или морских кортиков.

   Я тут же получил ответ. По сигналу командира двое отставили свои сухпайки и фляги, встали, одинаковыми движениями взялись за пояса. И пояса развернулись с негромким шелестом, в руках драконидов оказались те же копья - гибкие, струнно дрожащие. Часовые шагнули к месту привала, салютнули заступающим на пост пиками и небрежно подпоясались потерявшим жёсткость оружием.

   Так. Кажется, это не металл... и едва ли пластик...

   Тут ко мне подошёл драконид с пистолетом-инъектором - я припомнил, что видел похожий в каком-то фантастическом фильме. Кажется, вокруг изготовились меня держать, чтобы не рыпался, побои получать не хотелось, и я без особой охоты подставил плечо. Медик ширнул прямо через рукав водолазки в плечо дозу чего-то стимулирующего. Через пару минут я чувствовал себя так, словно черти меня не доварили в котле с серой. Усталость испарилась, под кожей бегали муравьи, цвета стали яркими, звуки оглушающими.

   - Что, хорошо? - спросил драконид, я понял по интонации. Я послал его по матери, кажется, он тоже понял меня правильно. Заржал, цапнул рукой за шиворот, потянул вверх - поднимайся, мол.


   Мы шли до самой темноты. Вечером я в два счёта сожрал свой паёк, уже не обращая внимания на картонный вкус. Снова подошёл драконид со шприцом, я подставил плечо и поймал косой взгляд Главаря. Поздно понял, что-то не то, рыпнулся было, но с двух сторон подпёрли шкафообразные ребята.

   Действие этого укола было прямо противоположным тому, стимулирующему. Меня как будто выключили. В глазах потемнело, ноги и мысли стали заплетаться. Казалось, что происходящее происходит не со мной, что я смотрю со стороны. Сознание словно раздваивалось, знакомое ощущение - эффект ведения, как будто ты не успеваешь за самим собой, бывает, когда пьян...

   Допрос с применением наркотиков?.. Ага. Скажите на милость, как я пойму ваши вопросы, как вы истолкуете мои ответы?

   - Лишь бы не выдать расположения Земли, - я обнаружил, что говорю вслух. Лица допрашивающих вытягивались, искажались, как в кривых зеркалах комнаты света. - Лишь бы не выдать... а то они нас захватят, всех женщин трахнут, всех мужчин сошлют на урановые рудники...

   - Ты что, знаешь, где Земля находится? - удивился я.

   - Знаю, - я кивнул, мир покачнулся и едва не обрушился мне на голову. - Она там... Возле Солнца, чуть ниже Марса...

   И задумался - кажется, это была цитата?

   Главарь что-то спрашивал, снова на разных языках.

   - Дружище!.. - ответил я проникновенно. - Ты не поверишь, но я вам ничего не скажу!.. Я просто не знаю, где находится Земля, ага!.. Галактика Млечный путь!.. она спиральная вроде бы!.. Ты знаешь, сколько таких галактик? Хо дуя!.. Ну, ты понял! А дальше - жёлтая звезда где-то на окраине!.. Таких звёзд - навалом, ищите, ха-ха-ха!..

   Туман сгустился до консистенции ваты, вокруг меня происходило какое-то шевеление. Я поднял глаза и посмотрел в своё отражение в глазницах-фасетках шлема.

   Драконид поднял маску, наклонился ко мне и посмотрел в глаза.


   Звёзды и ночь между ними.

   Пылающие костры иных миров - и бесконечная пустота, ничто. Звёзды мирно висели в пространстве, их было очень много. Щупальца мрака вились и танцевали вокруг, чертили знаки, рисовали орбиты, показывали смысловые единицы, что-то ощупывали, искали.

   Меня искали.

   Чёрные вихри наконец нащупали меня, и сознание охватил невыносимый холод. Подхваченное ветром звёзды завертелись вокруг, вспарывая моё тело острыми лучами. Вниз опадало алмазное крошево - звёздный песок сточившихся об меня светил.

   Яростно грянули барабаны и литавры. Кто-то завыл немузыкальный марш. Я понял, что хобот смерча, в котором я мотался, берёт начало в центре гигантской граммофонной пластинки, и эта пластинка замедляет ход, тянет звук.

   Алмазные крошки упали на пластинку, и круглая черная площадь размером с планету заскрежетала, завизжала и стала останавливаться. Смерч замедлил вращение, и я полетел вниз.

   Грохнулся о чёрный камень и покатился, обдирая руки и ноги. Встал.

   Под ногами блестел чёрный антрацит и переливались алмазы, огромные, как льдины, выброшенные на берег во время ледохода. По бокам вздымались острые кручи. Я был в огромном, плавно изгибающемся ущелье. Над головой равнодушно блестели звёзды, их было всё ещё много.

   Я понял, что нахожусь в звуковой дорожке граммофонного диска. И побрёл вперед - то ли к центру пластинки, то ли к краю.

   Идти по антрациту было очень неудобно. Я перемазался углём, алмазная пыль припорошила царапины, словно стрептоцидом.

   Пластинка вдруг вздрогнула и снова стала вращаться. Звёзды завертелись под головой. Пространство наполнилось звуками какого-то марша, он кашлял, выл, гремел, призывал к борьбе, геройству и подвигам - громко, даже громово, пафосно и невероятно фальшиво. Звуки повисли над ущельем, они выглядели как клочки мрака.

   В одном из огромных кристаллов отразилось моё лицо. Нет, не моё - бледнее, старше.

   Хочешь жить вечно? - вкрадчиво спросил зеркальный призрак.

   Зачем тебе мой ответ? Ведь я и так буду жить вечно, вне зависимости, хочу я этого или нет.

   Смерти нет, - сказал призрак. - Смерти нет совсем. Смерть - всего лишь невспоминание о прошлых жизнях. Смерть - как сон. Бодрствуя, мы не всегда его помним.

   Смерть?

   Я не умер.

   Тебя не убивали, - кивнул призрак. - Вспомни.

   Допрос с применением наркотиков запрещён... - я задумался. Не знаю, но точно ведь чем-нибудь запрещён!..

   Призрак улыбался.

   А ещё?..

   Мне посмотрели в глаза. И залезли в мозги. Пытаются залезть... считать... - я оглянулся.

   Ну и что ты сейчас будешь делать? - полюбопытствовал призрак.

   Жизнь - это борьба.

   Я буду сопротивляться.

   Как? Чем?

   Собой - это единственное, что у меня есть. Мысль - высшая сила. Воображение - мой меч.

   Человек с моим лицом кивнул и протянул руку из зазеркалья. В ладони лежал небольшой металлический цилиндр.

   Я взял - рука призрака была холодна, холоднее, чем металл цилиндра. Предмет ловко лёг в ладонь, кнопка под большим пальцем так и просила, чтобы нажали.

   Я вжал кнопку.

   С шипением из торца цилиндра вырос короткий яркий луч. Он гудел и потрескивал, и от него хорошо пахло грозой.

   Вспышка спугнула чёрные звуки, висевшие надо мной. Они заметались, описывая круги. Обернулись чёрными птицами, летучими мышами, невероятными чудовищами ночных кошмаров. С воплями и визгами ринулись на меня.

   Я взмахнул лучом, отсечённые крылья и щупальца распались мелкой едкой пылью. Твари пытались собраться, обхватить лезвие меча, вырвать из руки... не могут. Светящееся лезвие с лёгкостью кромсало мрак.

   В свечении клинка тени стали глубже, сильнее. Зеркала алмазов отражали свет, и тени извивались вокруг меня, цепляли руки, ноги, норовили задушить. Я рубил их мечом, и они превращались в прах, я дрался уже по колено в мелкой пыли.

   Вдруг всё кончилось. Ночные кошмары метнулись прочь. Я услышал за спиной нарастающий скрежет, обернулся...

   Над ущельем прямо на меня двигалась исполинская гора звукоснимателя, похожая на поставленную на ребро летающую тарелку. Из-под тарелки торчала игла, она перегораживала ущелье от края до края. Попадая на алмазные осколки звёзд, игла скрежетала, и звукосниматель подпрыгивал.

   Меня пытаются считать.

   Фантом изготовился к бою с иглой, которая была совсем рядом.

   Беги, дурак, - сказал.

   Я повернулся и побежал, не разбирая дороги, падая и обдираясь об алмазы, оставляя кровь на антраците, а чёрные птицы провожали меня издевательским хохотом. Обернулся...

   Чтобы увидеть, как игла сокрушила алмаз с моим отражением. Брызнули осколки, звукосниматель высоко подпрыгнул.

   Я побежал назад. Можно ещё попробовать спасти и самому спастись...

   Не успел. Звукосниматель тяжело упал, тупое остриё иглы пришлось прямо на крупный осколок. Брызги алмаза полетели во все стороны, что-то укололо меня в глаз.

   Боль.

   Я закричал от боли и ярости и швырнул меч в звукосниматель.

   Меч ударился о металл и бесполезно отскочил, воткнулся в уголь.

   Уголь хорошо горит.

   Алмаз - это тот же уголь.

   Пламя взметнулось до чёрного неба. Огонь ревел, быстро расходился от центра пожара, стал карабкаться на горы, острые очертания которых заколебались и оплыли. Под моими ногами пламя отражалось в алмазах, я повернулся и побежал, чёрно-рыжий огонь догонял меня по вершинам гор.

   Я оглянулся на бегу и увидел, как рушится в огонь гигантский диск звукоснимателя.

   Потом волной накрыла чужая боль и унесла в темноту.


   Вода плеснула мне в лицо, угодила в рот, в нос. Я лежал на спине, закашлялся, с трудом перевернулся, опираясь на локти. Нутро вспучило, и меня стало рвать густой дрянью.

   Пару раз в своей жизни я нарогатился до состояния нестояния, но и тогда было легче. Не шевелись, не моргай, не думай, не дыши - и вроде нормально. Сейчас у меня еле достало сил держать на локтях и коленях непослушное тело. В голове всё ещё бродила какая-то чушь, гораздо более крепкая, чем медицинский спирт. Помнил только чёрное, сверкающее и рыжее. Я осторожно повернул голову и при виде драконида сразу почувствовал себя лучше.

   Он выглядел неважно. Лицо, бывшее округло-сытым, опало, словно сдувшийся воздушный шарик, под глазами синие мешки, сами глаза красные, щёки висят. Дышит тяжело, хрипло. Морда и доспехи мокрые - знать, тоже приводили в чувство холодным душем.

   Использовать телепатию, чтобы вломиться в чужую голову... Смерть за такое.

   Он что-то видел в моей памяти. Нельзя, чтобы другие узнали о нашем мире. Значит, необходимо его убить, холодно подумал кто-то во мне.

   Нити, связывающие наши разумы, рвались, но связь ещё сохранялась. Телепат вскинул голову, поймав эту мою мысль.

   Его рука размазалась в воздухе.

   И оказалась в захвате, чуть нажми, и захрустит. Всё-таки Дед чему-то научил меня...

   Только затылком видеть не научил. Сам-то умел, но сказал, что этому нельзя научить - оно само придёт, когда получишь пару раз по этому затылку...

   Вот я и получил. В голове будто взорвалась банка с алой краской.


   Очнулся носом в траве. Дракониды разговаривали надо мной на повышенных тонах, кто-то ткнул сапогом в рёбра. Я перевернулся, сел с трудом. Сильная рука схватила за ворот и поставила на ноги. Я окинул взглядом столпившихся вокруг меня драконидов.

   Закованные в бурые доспехи фигуры казались совершенно одинаковыми, разве что Главарь повыше всех, но я знал теперь, за какой маской скрывается телепат. Знал так же точно, как если бы он был подсвечен алым маркером, словно в компьютерной игре.

   Я убью его. Это необходимо!..

   Главарь буркнул что-то, державший меня драконид толкнул в мох, грубо действуя, снял ленту-наручники и тут же привязал к деревцу. Невысокому, но кряжистому, такое не выдернуть и не утащить с собой. Снова поднёс инъектор. Я брыкнулся, меня пнули, я угомонился, меня ширнули. Я попытался сопротивляться действию укола, но тело налилось вялой тяжестью, и я отрубился в неудобной позе.


Глава третья. Имплант

   Утром я проснулся с дурной головой, едва успел пожрать, попить и сходить в кустики - разумеется, в компании бдительного стража.

   И мы пошли.

   На дневном привале повторился ритуал смены часовых, драконид, что ранил меня, уселся рядом, собираясь оружие на пояс. Я присмотрелся.

   Копьё... таяло. Как будто было сделано из жидкого металла и сейчас плавилось, принимая новую форму.

   Заметив мой интерес, драконид оскалился, махнул рукой, изображая бросок. Я опустил глаза, опасаясь, что он заметит в них жажду крови, передёрнулся, тронул раненое плечо.

   Урод довольно гыгыкнул, пододвинулся ближе и эффектным движением дёрнул копьё с пояса. Я отшатнулся, завороженно наблюдая, как копью возвращается первоначальный вид. Урод протянул оружие мне рукоятью вперёд, явно предлагая взять. При этом безбоязненно перехватил за лезвие - и тонкое остиё изменило форму, образовав рукоять там, где легли его ладони.

   Я понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но что-то словно толкнуло под локоть, и моя рука уверенно легла на холодную рукоять.


   Оно было удивительно лёгким. Я поводил рукой, привыкая, слегка подкинул оружие, поймал, и лезвие вдруг само изогнулось, нацеливаясь остриём в сторону Урода. Рукоять потеряла жёсткость, потеплела и шевельнулась под пальцами, подстраиваясь к ладони. Материал плавился, перетекал, образуя что-то вроде ятагана...

   И, словно отзываясь на эту мою мысль, оружие превратилось в изогнутый клинок с заточкой на внутренней стороне. Я перестал различать, где моя рука, где оружие. Оно словно стало частью моей нервной системы, меняясь по желанию хозяина, по моему мысленному приказу.

   На лезвии возник булатный узор, линии перекрещивались, превращаясь в мелкую ромбическую чешую, клинок снова поплыл, изгибаясь дугой самурайского меча, рукоять поросла гардой, под ладонью как будто возникло классическое треугольное плетение...

   Я поднял голову и посмотрел на драконидов.

   Прямо в зловеще тлеющие огоньки нацеленных на меня бластеров...

   Главарь жестом приказал положить оружие на землю.

   Я знал, что успею, смогу срезать одного, второго, даже третьего, стоявшего неосторожно близко, броня не будет проблемой для сверхострого лезвия. Ну, достану четвёртого, а дальше что? Если взять в заложники... нет, эти парни едва ли поведутся на такое...

   Главарь снова предложил положить оружие, и по дрожи бластера в его руках, по лихорадочному блеску глаз я понял, что третьего предупреждения не будет. И так и этак прикинул расстановку сил - нет, всех не положить. Лишь в фильмах мечи рулят против огнестрельного оружия.

   Вновь обмякшее оружие сделало попытку обмотаться вокруг руки, явно не желая расставаться со мной. Я оторвал с усилием, когда ладонь потеряла контакт с рукоятью, почувствовал что-то подобное фантомной боли, которой болят ампутированные конечности. Конечно, подобного я никогда не испытывал, но уверен, что ощущение схожее.

   Главарь нетерпеливо двинул бластером. Я отшагнул в сторонку. Урод наклонился к мечу, не спуская с меня глаз.

   И заорал.

   Дула бластеров дёрнулись к нему, кто-то явно едва не нажал курок, я вжал голову в плечи, чуть не бросился ничком. Урод вопил, ругался и приплясывал, потрясая рукой, брызги крови во все стороны летели с перчатки.

   Наверное, именно благодаря перчатке клинок не отхватил ему руку, но рана оказалась довольно жестокой. В горячке боли и злости драконид едва не попытался цапнуть непокорное теперь оружие и левой, но Главарь успел первым, бешено выругался и отвесил Уроду такого пинка, что тот отскочил метра на три и встал по стойке смирно.

   Я прикинул, успею ли схватить оружие с земли или выхватить у кого-нибудь. Словно подслушав мысли, Главарь пролаял несколько приказов, и меня оттеснили в сторону. Но глазеть никто не запрещал.

   Главарь наклонился к оружию, и... я не поверил своим глазам. Перекрестился, потом перекрестил непокорный клинок, сложил руки и забормотал молитву на явной латыни - по крайней мере, звучание окончаний было точь-в-точь.

   Узоры, выдуманные мной, потускнели, и я почувствовал, что оружие перестало быть моим.

   Главарь кивнул Уроду. Тот уже успел заклеить рану, уронил есколько капель на лезвие. Кровь блестела рубином.

   Впиталась.

   Драконид облегчённо вздохнул. Наклонился и подобрал, слегка сжал рукоять, потом сильно, словно желая удавить. Чешуйчатый узор на лезвии плыл, менялся, превращая клинок в обычное несуразное копьё.

   Мои охранники расслабились и опустили оружие, но продолжали таращиться на меня с крайним недоумением, даже оторопь брала. Главарь подошёл к неосторожному, подождал, пока тот опоясается оружием и дал по морде. Урод не успел или не попытался избежать удара, только утёрся, размазывая юшку по лицу. Главарь повернулся ко мне, я понял и даже попытался увернуться. В глазах полыхнуло, что-то лязгнуло. Мои зубы.

   Я понял, что лежу на земле. Потрогал вторично расквашенные губы, языком пересчитал зубы - все на месте. Ладно, запишем на счёт.

   Меня подняли на ноги, конвоир коротким тычком обозначил направление. Когда я не сразу внял, страж напомнил, кто здесь хозяин положения. Аж в ушах зазвенело от удара.

   Бессильный гнев я отложил в сторонку до тех пор, пока не смогу его выплеснуть. Головная боль не мешала обдумывать случившееся.

   Копьё... такое простое, примитивное оружие. Гораздо более сложное, чем любое земное. Оно живое!.. Живое!..

   Оружие - продолжение твоей руки, говорили мастера боевых искусств на Земле. Но настолько полное слияние не могло бы им даже присниться. Ощущать оружие, перестраивать по своему хотению, чувствовать его мысли. Сила плюс пять... Ловкость плюс семь... бонус против нежити... Я отважный Конан-варвар...

   Не ври самому себе. Это был ты. Не живое копьё. Ты сам хладнокровно прикидывал, хватит ли у тебя сил укокошить этих людей. Ты, который ненавидел боль и насилие, посмотри на себя!.. Кто ты сейчас? Что ты чувствуешь?

   Возможность прервать жизнь не доставляет радости маньяка, но вопрос выбора между "я убью" и "меня убьют" для меня уже не стоит.

   Кем же я здесь становлюсь? Человек смотрит в бездну, а бездна смотрит в него, кто это сказал?


   Поздним утром следующего здешнего дня мы добрались до места катастрофы.

   Тогда я не успел толком разглядеть ужас, который меня бомбил, но сейчас с уверенностью мог бы сказать, что это именно он.

   Главарь подозвал сеня и кивнул в сторону ужаса.

   - Дракон! - наставительно сообщил он, мол, вот что мы искали и что у тебя спрашивали.

   - Ага, понятно, - сказал я, подобрав челюсть. Ну, если вам угодно, я буду считать драконом этот разбитый бомбардировщик или истребитель, сброшенный с небес на землю местной версией "стингера".

   Срезанные корпусом самолёта ветви деревьев успели повянуть и высохнуть - или пустить корни, ну и живучая же здешняя флора... Судя по просеке в листве, самолёт рухнул очень круто.

   Серый, вытянутый, с хищно-узкой мордой, метров пять в длину и полтора в самом широком месте в ширину, плавные обтекаемые обводы, крылья не выделены, косо-плавно отходят от корпуса. Словно выкованный из единого куска металла, самолёт походил на гигантский наконечник древнего копья.

   Треснувший и траченный ржой наконечник, до половины вбитый в землю. Часть морды и одно из крыльев самолёта были смяты и, видимо, порваны взрывом, серая обшивка в горелых пятнах. Разорванные внутренности, вовсе не похожие на механизмы земных машин, напоминающие скорее внутренности животного обилием трубок и чего-то вроде живой ткани, были страшно перекорёжены.

   Главарь повозился у носа, и часть "наконечника" отделилась. Сначала мне показалось, что кабина по самые края была залита строительной пеной. Коричневая корка вздулась пузырями, и в ней, словно влипшие в клей жуки, угадывались два силуэта.

   Пилоты.

   По знаку Главаря кто-то из бойцов залез в кабину, отламывая куски пенопласта. Драконид подцепил одного из пилотов за шкирку и без особого труда вынул из ложемента. Двое внизу приняли, аккуратно уложили на землю. Приняли второго.

   Пилоты были одеты в облегчённый вариант доспехов, носимых драконидами, без всяких прикрас вроде шипов и стилизации под зверя. Главарь преклонил перед мёртвыми колени, снял с одного шлем.

   Лицо мертвеца было сиреневое, на губах застыла кровь, ссохшаяся в бурую корку.

   Телепат снял шлем с другого. У того лицо было белое, без следов крови. Совсем мальчишка, подумал я, не старше меня. Глаза блестели, как стеклянные пуговицы, между белыми губами поблескивали зубы. Меня замутило, но я не отвернулся.

   Мне доводилось видеть мёртвых. Чистые, причёсанные, в лучших нарядах, строгие лики в обрамлении белой ткани, почти незнакомые в покое смерти.

   Вне гробов мёртвых я видел только по ящику в новостях. Мельком, ибо сразу переключал.

   "Они лежали, как будто спали..." - не помню, где встречал эту фразу. По мне, перепутать спящего и уснувшего навеки невозможно. Может быть, в отношении тех, для кого смерть нагрянула неожиданно, или тех, кто ждал Костлявую без страха и принял спокойно, такое сравнение и впрямь верно. Но тех, кто яростно дрался за жизнь и не верил в небытиё...

   Так странно, так страшно - вот лежит то, что было человеком, но он не откроет глаза, не встанет, не заговорит, не засмеётся...

   Пока дракониды возились с пилотами, доктор подошёл ко мне, снял повязку с плеча. Я вытаращил глаза.

   Конечно, раньше мне никогда не доводилось получать таких тяжёлых ран, но мне почему-то казалось, что проткнутое насквозь плечо должно заживать гораздо медленнее!

   Вместо раны - аккуратный шрам, на вид давнишний. Рука слушалась плохо, ещё бы, ведь я долго ей не двигал. Стоило осторожно повести плечом, как под кожей раскатывались волны болезненного зуда. Доктор вколол мне что-то и налепил прямо на шрам круглый пластырь.

   - Ага!.. - довольно воскликнул Главарь. Я оглянулся.

   Драконид вертел в пальцах... штуковину. Небольшой цилиндрик размером с пальчиковую батарейку, цвета сырого мяса и с тупым острием на торце. Главарь подозвал доктора, поболтал с ним какое-то время, причём доктор, как это и за нашими отечественными водилось, пару раз явно изъяснялся на латыни.

   - Ты! Подойди!.. - слова чужого языка сопровождались выразительным жестом, делающим их понятными. Я замешкался, уж больно нехорошо доктор и Главарь поглядывали на меня во время беседы. Один из конвоиров засопел за плечом, и я нога за ногу поплёлся к ним.

   Доктор что-то делал с цилиндриком. Я споткнулся. Тупое лезвие на конце открылось, словно цветок, и лепестки его хищно заблестели кривыми иглами. Походило это на пасть какого-нибудь чудовища, инопланетного червяка.

   И эта пасть явно примерялась ко мне!..

   Меня подтолкнули в плечо. Мгновенно качнувшись, я взял на приём, с удовольствием услышал влажный хруст. Поворот, косой удар ногой в живот - второй конвоир улетает, я бросаюсь прочь, перепрыгивая того, кто попытался броситься мне в ноги, сшибаю ещё одного, обдирая кулак о броню...

   Удар.

   Я покатился, врезался в дерево. Удар, удар, я корчусь на земле, чувствуя, как сыпятся со всех сторон пинки.

   - Хватит!.. - раздался запрещающий возглас, надо мной возникли Главарь и доктор. Они весело скалились, и червяк в руке доктора тоже скалился.

   - Борзый, - с насмешкой сказал Главарь. - Прошу вас, док, - сделал жест в мою сторону.

   - А-а-а!.. - заверещал я. - Уберите эту гадость!..

   Доктор наклонился, проворковал:

   - Пациент буйный. Держите его.

   Мои руки прижали коленями, схватили за ноги, повернули голову вбок.

   Что-то коснулось виска, укололо неощутимо. Я снова заорал.

   Потом заверещал - боль стала сильнее.

   И завизжал на невыносимо высокой ноте, когда червяк в руке доктора, видимо, распробовал меня и принялся вбуравливаться в череп. Боль ударила, как будто раскалённым гвоздём пробило кость и мозг. Полыхнули вспышки молний, гром не заставил себя ждать, тело задёргалось в судорогах, чуть не раскидав держащих...

   А потом всё кончилось.


   Я понял, что валяюсь ничком и трясусь крупной дрожью. Вокруг царило молчание. Остро пахло мхом и рваной моими конвульсиями травой.

   Сипло застонав, я перевернулся. Свет резанул по глазам. Потом стало темно.

   Небо заслонила фигура Главаря.

   - Скотина, - пробормотал я. Рядом возник доктор, что-то говорил. - И ты тоже гад.

   Рука неуверенно потянулась к левому виску. Что-то попалось под пальцы - сухое, шебуршащее. И по-прежнему соединённое с моей головой!..

   Я взвыл от ужаса и дёрнул, отбросил прочь, словно ядовитую змею.

   То, что осталось от цилиндрика, лежало в травах, безобидное и пустое. Оно напоминало именно высушенную оболочку змеи - серая полупрозрачная шкурка. По виску бежали тёплые струйки крови. Голова болела.

   Дракониды вокруг молчали.

   Я поднялся, встал, шатаясь. Главарь внимательно смотрел на меня. Дракониды стали в кружок. Кажется, они ждали чего-то интересного.

   Что ж, я их не разочаровал...

   Передо мной в воздухе полыхнул огромный белый иероглиф. Я шарахнулся прочь и только потом понял, что иероглиф этот не снаружи, а внутри - в моей голове!..

   Дракониды жизнерадостно заржали. Судя по их довольным рожам, представление ещё не окончилось. Вдоль позвоночника по обе стороны всадили дюжину игл, я охнул и чуть не выпрыгнул из одежды. В голове запульсировала боль, она всё нарастала и нарастала, свет становился ярким, режущим.

   Потом боль пропала, пришло нечто худшее. Сначала мне показалось, что я схожу с ума. Я вдруг стал больше себя самого, а потом понял, что настоящий я находится во мне, такой маленький, что я невольно его пожалел. Потом ощутил себя лишним в самом себе и захотел вырвать себя из себя. А потом я стал нормального размера, и всё кончилось.

   Иероглиф пылал передо мной, мир дрожал, раздваивался, но знак был виден ясно и отчётливо. И я вдруг понял, что знаю его значение.

   НАСТРОЙКА.

   Едва понимание пришло ко мне, как знак изменился. Теперь он гласил: ПЕРВИЧНАЯ НАСТРОЙКА ЗАВЕРШЕНА УСПЕШНО.

   Побежали более мелкие знаки. И я их понимал!..

   ВНИМАНИЕ!.. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ОБЛАДАЕТ ПРИОРИТЕТОМ "ВЕЧНЫЙ". СБРОС ПРЕДЫДУЩИХ НАСТРОЕК. ПОДГОТОВКА УСТАНОВКИ ПОЛНОГО ПАКЕТА.

   ЗРИТЕЛЬНЫЙ КАНАЛ - ЕСТЬ.

   СЛУХОВОЙ КАНАЛ - ЕСТЬ, - это сообщение сопровождалось шорохами и гулом в ушах.

   ТАКТИЧЕСКИЙ РАСЧЁТНЫЙ МОДУЛЬ - ЕСТЬ, - промелькнули какие-то цифры, символы, всё слишком быстро, чтобы я успел что-то понять.

   БАЛЛИСТИЧЕСКИЙ РАСЧЁТНЫЙ МОДУЛЬ - ЕСТЬ - вспыхнули разноцветные линии, погасли.

   ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР - ЕСТЬ, - странный шёпот на грани слухового порога, смутные образы.

   РАДИОЦЕНТР - ЕСТЬ, - хруст, похожий на радиопомехи.

   ВОЗМОЖНОСТЬ КОРРЕКЦИИ ФИЗИЧЕСКИХ КОНДИЦИЙ - ЕСТЬ, - кожа вспыхнула огнём, потом волнами накатился холод, боль, страх, снова жара и зуд в костях.

   ФОРМАТИРОВАНИЕ ПАМЯТИ - ЕСТЬ, - замелькали схемы, какие-то списки. Я завизжал, живо вообразив, что мне сейчас сотрут память, но ничего подобного не случилось.

   ВТОРИЧНАЯ НАСТРОЙКА ЗАВЕРШЕНА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВЕЧНЫЙ, - гласили буквы. ДАННЫЙ ИМПЛАНТ ПРИВЕТСТВУЕТ ВАС. ЗАПРОС_

   Этот хренов червяк залез в мою голову и сейчас грызёт мозги, что-то там настраивая!..

   - Вставай, - сказал Главарь.

   Я со стоном поднялся - и когда успел грохнуться?.. Замер, сообразив.

   - Понимаешь меня? - спросил Главарь.

   Язык оставался незнаком, но я понимал смысл слов! Синхронно с произношением слов в моём сознании вспыхивало их значение.

   - Понимаю, - ответил я по-русски.

   - Слушай меня. Слушай это, - он указал на мой висок, от приказного тона шерсть на моём загривке немедленно встопорщилась, но я смирил зверя и притворился, что послушен.

   - Слушать - хорошо, - продолжил вводную Главарь. - Не слушать - плохо. Плохо нам. Плохо тебе тоже. Может, боль-кровь. Может, совсем умереть. Говорю я: "Иди!" - ты идёшь. Говорю "Стой!" - ты стоишь.

   - Понял, не тупой, - огрызнулся я. И получил по физиономии, не больно, но унизительно.

   - Говорю "Заткнись!" - ты затыкаешься. Понял? - Главарь снова занёс руку.

   В воздухе полыхнули линии.

   Они мгновенно высветили уязвимые места доспехов. Стыки пластин на боках, плечи, руки, пах, ступни. Подчеркнули оружие в руке, маркерами высветил продолговатые "фонарики" на поясе, копьё. Над подсвеченным багровым силуэтом Главаря пронеслась цепочка странных символов.

   Странных-то странных, а всё же понятных...

   ВНЕШНЕГО ОРУЖИЯ В ДОСТУПЕ НЕТ. ВЕРОЯТНОСТЬ БЛАГОПРИЯТНОГО ИСХОДА ПРЯМОГО СТОЛКНОВЕНИЯ МИНИМАЛЬНА., сообщил мне червяк. Имплант. Эта штука, влезшая в мои извилины. ГОТОВНОСТЬ К ФОРСАЖУ - ТРЕБУЕТСЯ РАЗРЕШЕНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ.

   От великого удивления у меня выключилась ярость и отвисла челюсть. Костюм заботливо поддержал её и сообщил, что

   ФОРСАЖ - ОТМЕНИТЬ.

   - Ладно... - сказал я червяку растерянно. Похоже, Главарь подумал, что я говорю с ним.

   - Хорошо, - презрительно покривил губы при виде такой трусости к боли, опустил руку. Я ненатурально вздрогнул, скорее даже содрогнулся всем телом. Хотел было взвизгнуть, но подумал, что это будет чересчур.

   - А если говорю: "Ложись"... - Главарь помолчал. И ударил.

   В нашей секции любого неофита прежде всего учили правильно падать. И я, по сомнительному комплименту Деда, лучше всех усвоил эту хитрую науку. И сейчас я умудрился упасть мягко и сделать вид, что грохнулся жёстко.

   - ...Ты ложишься быстро, - сообщил Главарь сверху. Я застонал, завозился на земле. Главный драконид легонько попинал меня в бок, я испуганно замер.

   - Вставай, - велел он. Я торопливо вскочил.

   - А если я говорю "Внимание!", ты делаешь максимальное внимание к тому, что происходит вокруг, - и Главарь сделал выразительный жест.

   Я кивнул.

   - Слушайся меня. Будешь слушаться - будет хорошо. Не будешь слушаться - будет плохо, - Главарь продемонстрировал бластер. - Теперь...

   Он прошёл туда, где кто-то из драконидов уже успел раздеть пилотов. Подобрал шлем, принялся осматривать изнутри, что-то пробормотал и отбросил. Взял другой и перекинул мне.

   Я автоматически поймал и посмотрел вопросительно. Главарь сделал выразительный жест. Пока я надеялся, что неправильно его понял, драконид принял у другого что-то похожее на часто показываемые в американских фильмах стальные опознавательные пластинки, прочитал и сунул в патронташ на поясе.

   Посмотрел на меня и нахмурился.

   - Надевай!..

   Я замотал головой. Главарь выразительно взялся за пояс. Дракониды привычно окружили меня.

   Я медленно разделся. По знаку Главаря один из драконидов покидал мои шмотки в свой сидор. Ну-ка...

   Внутри латы изобилировали тонкими трубками, какими-то нитками, тканями. Доспех надевался через голову, напоминая бронежилет, разве что с рукавами, мне доводилось примерять БЖ, так что с облачением проблем не возникло. Едва доспех оказался на мне, он фыркнул и чуть сжался, подгоняясь по фигуре, охватил плечи тесным объятием. Я подскочил от неожиданности, дракониды сдержанно веселились.

   Броня для рук представляла собой перчатки с раструбами до локтя. Я надел их, Главарь потянул раструбы-гармошки, помог прикрепить раструбы к рукавам бронежилета. Снова уже знакомое тесное пожатие.

   Я и раньше обратил внимание на перчатки драконидских доспехов. Очень гибкие, они охватывали кисть и пальцы с внешней стороны, оставляя ладонь открытой.

   Сапоги, похожие на гигантские рыбацкие, с длинными голенищами, разрезанными от бедра до колена, не различались на правый и левый. Я влез в них так, как стояли, и сапоги сами подогнались под стопу. Я сам пристегнул голенища к низу бронежилета, и разрезы мгновенно закрылись, заключив меня в кокон.

   Теперь самое главное... и противное.

   Шлем внутри пропах чем-то неопределённо сырым. Дивясь, что меня даже не мутит, я осторожно заглянул в него. Всё те же трубки, напротив носа и рта какие-то решётки, то ли фильтры, то ли радио, глазная щель широкая, от виска до виска.

   Доктор остановил меня, и я было обрадовался. Но он всего-навсего заклеил "прогрыз" в моём виске пластырем. Главарь поторопил резким жестом, и я решительно надел шлем.

   Он сам сел на плечи ровно, прикрепился.

   Через визир шлема мир виделся несколько иначе. Каким-то более чётким, словно подсвеченным неведомым фонариком, и менее цветным.

   ДОСТУПЕН ЛЁГКИЙ ТАКТИЧЕСКИЙ БИОКОМБИНЕЗОН, - сообщил червяк.

   - Доспех... - Главарь постучал по моей кирасе. - Лес опасен. Взял тебе с разбитого истребителя доспех лёгкий. Не такой, как наши, - ткнул пальцем себе в грудь. - Читай сообщения на плоской пластине, прикрывающей лицо, - щёлкнул пальцем в забрало. - Слушайся их. Другого не делай. Не думай к доспеху.

   - Не понял, - честно сказал я. Главарь покосился на телепата, который ошивался рядом. Тот жестом велел мне поднять забрало, с некоторой опаской заглянул в глаза, скривил губы, явно подражая Главарю:

   - Не врёт, - сказал.

   - Хорошо, что не понял. Значит, не будешь делать, - сказал Главарь. Я на всякий случай кивнул.

   - Внимание, - то ли на забрале шлема, то ли прямо в голове появился знак. - Остановиться. Смотреть. Слушать.

   - Понятно, - сказал я.

   - Падай, - другой знак появился, и я торопливо рухнул на землю.

   Вставай. Беги. Замри смотри и слушай. Падай. Ползи.

   Наконец Главарю надоело это "упал-отжался". Я встал, тяжело дыша и держась за бока. Никогда не помешает создать впечатление, что ты слабее, чем есть на самом деле.

   - Вы окончили минирование? - спросил драконид подчинённых, которые возились вокруг самолёта, повсюду распихивая небольшие продолговатые предметы.

   - Так точно, - отозвались те. Я вертел головой.

   - Ты нас не понимаешь, когда мы говорим между собой, - сказал заметивший это Главарь. - Ты понимаешь только слова прямо обращённые к тебе. Это нормально.

   Он отвернулся, потеряв ко мне интерес, и хорошо, иначе моё лицо неизбежно бы меня выдало. Я ведь понимал всё, а не только "слова прямо обращённые"!..

   Моё преимущество. Нужно скрыть.

   Главарь уведомил одного из подчинённых, что теперь я под его ответственностью. Тот не выказал восторга, молча кивнул. Подошёл ко мне, бросил хмурый взгляд. Меня тоже не тянуло пообщаться. Урод старательно держался подальше.

   Дракониды выстроились перед самолётом, мой "опекун" велел мне встать поодаль. Люди постояли немного - видимо, обычай минуты молчания одинаков в этом и нашем мирах. Потом Главарь перекрестился - остальные повторили его жест. Я только сейчас понял, что они крестятся на католический манер. Главарь перекрестил самолёт и вздел пустую руку жестом благословения.

   Полыхнуло ярое пламя, я даже отвернулся, хотя визир шлема услужливо потемнел, оберегая мои глаза. Главарь дал знак, и мы пошли прочь от места аварии.

   На ходу я оглянулся. Огонь уже спадал, казалось, что лес защищала от пламени невидимая стена, пространство вокруг самолёта выгорело полностью, но дальше огонь не пошёл. В чёткости границы пепла и зелени было что-то непередаваемо страшное. Я разглядел нос самолёта, багровый, оплавленный. Он на глазах терял форму, металл горел, если это, конечно, был металл.

   Заглядевшись на сожжение самолёта, я споткнулся и заработал от своего конвоира тычок. Отвернулся и стал смотреть вперёд.


   Кажется, я нарушил приказ Главаря. Если я правильно понял, что он имел в виду под выражением "думать к доспеху".

   Я "думал к доспеху". Сначала осторожно изучал свой костюм и проникался всё большим уважением к создавшим такую технологию.

   Костюм был живым, как и копьё. В нём имелись мышцы, усилители хилых моих, аптечка с коллекцией лекарств и стимуляторов, а также какое-то интеллектуальное устройство, с которым сообщался червяк, залезший мне в мозги. Так что общение этим с компьютером осуществлялось мысленно и требовало значительного самоконтроля.

   Иногда мне казалось, что я становлюсь больше себя самого, и мир становился то тесным, то гигантским. Это червяк всё ещё примерялся к моим мозгам.

   Временами костюм помогал мне карабкаться через поваленные деревья и поддерживал заданный резвый темп. Червяк сканировал местность и заботливо подсвечивал на визире опасные места, показывал местоположение членов команды. На броне были сенсоры, я мог видеть и слышать ими.

   А потом... мне возжелалось знать, где я нахожусь.

   Я едва не упал, когда передо мной возник бело-зелёно-голубой шарик. Конечно, перепугался, шарик исчез, едва я понял, что это такое.

   Глобус.

   Ничем не похожий на Землю.

   Отдышавшись, я снова сделал робкий запрос.

   Имплант опять продемонстрировал модель этой планеты.

   Три больших материка, разделённые морями и океанами, в синеве камешки и песок островов. Зелёные леса, голубые нитки рек, серые горы, жёлтые пустыни. Леса занимают не менее половины двух континентов, на третьем среди океана зелени лишь горный хребет и несколько островков равнин...

   Алая точка вспыхнула на этом континенте, на самой границе с самой большой равниной, изображение укрупнилось, протянулись полоски рек и речушек...

   Я никак не мог сообразить, где находится то, что я вижу. Казалось, шар глобуса висит прямо передо мной, но не мешал смотреть наружу, и едва я переводил внимание на дорогу, начинало казаться, что глобус где-то на периферии зрения...

   Делить внимание между дорогой и информацией, выводимой прямиком в мозги, было проблематично. После того, как я в четвёртый раз споткнулся - ещё и потому, что костюм пытался помочь мне переставлять ноги, - Главарь не пожалел остановить отряд, чтобы дать мне по шее. Пришлось смирить жажду знаний.

   Пошли дальше. Солнце спряталось за деревьями, тени легли прозрачными вуалями, воздух, идущий через фильтры костюма, приобрёл другой вкус. Мне казалось, что давным-давно наступила ночь, наконец я догадался попросить костюм отключить систему ночного видения и чуть не загремел доспехами, споткнувшись - сгустился вечер, а команда шла, как по ровному. Только сейчас я понял, как на самом деле тормозил команду. В таких костюмчиках можно было идти и идти...

   Но, несмотря на помощь комбеза, я дико устал. Попытался подготовить себя к мысли, что Главарь так и прикажет переть от заката до рассвета, а потом снова до заката, без остановки, идти, идти, идти - и тут объявили привал. Даже в таких костюмчиках люди устают и нуждаются в отдыхе, еде и сне.

   Мы сняли шлемы, поели-попили, потом я надел свой. Где-то под шеей возник выступ, надулся, я запаниковал было, но червяк успокоил. Оказалось, у костюма есть что-то вроде капюшона, он держит на воде при плавании надводном и служит хранилищем воздуха при подводном, а также играет роль подушки.

   Надо же.

   Я переждал хохот драконидов надо мной, тупым дикарём, и ровно задышал, притворяясь, что уснул.

   Главное, не уснуть на самом деле. Несмотря на усталость, возбуждение встряхивало.

   Червяк? - окликнул. То есть как тебя там, имплант?

   Червяк отозвался. Подключившись к сенсорам костюма, сообщил, что остальные, кроме часовых, дремлют, и я рискнул. Сделал запрос, снова вызвал перед собой глобус, повертел его перед собой, пытаясь высмотреть сходство с Землёй.

   Никакого - разве что шарообразная форма. Если это и будущее, то офигенно далёкое.

   Алая точка отмечала наше местоположение на самой границе леса, вспыхнули символы и цифры.

   Я заморгал. Символы были те самые, понятийные, когда один знак означает одно слово, но цифры - земные, арабские.

   Это что, координаты? Система спутникового позиционирования?

   ПОДТВЕРЖДАЮ, червяк в ответ на мысль о спутниках показал глобус, опутанный линиями, по которым неторопливо ползли белые шарики.

   Спутники, в Бога душу!

   Я взглядом выбрал один, он укрупнился. Я узнал пики и тарелки антенн, что-то похожее на двигатели. Развернулись зелёные строчки:

   ВАЛАР-22 ПРИВЕТСТВУЕТ ВЕЧНОГО. ЗАПРОС_

   Валар, Валар, ей-богу, что-то знакомое!.. И опять - Вечный, червяк так уже называл меня. Что значит это слово?

   ОБОЗНАЧЕНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ, ОБЛАДАЮЩЕГО ВЫСШИМ ПРИОРИТЕТОМ.

   Но я же не... - и я прикусил свой виртуальный язык. Если червяк и спутники считают, что я обладаю высшим приоритетом, я спорить не буду.

   Что ты такое, спросил я червяка.

   БИОКОМПЬЮТЕР.

   Классно. Как это я раньше не догадался.

   ДАННЫЙ ИМПЛАНТ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ СЛОЖНЫЙ БИОКОМПЛЕКС, ИМПЛАНТИРОВАННЫЙ В МОЗГ ЧЕЛОВЕКА, - дал биокомп более развёрнутый и "понятный" ответ. ИМПЛАНТ ДАЁТ ВОЗМОЖНОСТЬ МЕНТАЛЬНОГО ПОДКЛЮЧЕНИЯ К СИСТЕМАМ СВЯЗИ АРМЕЙСКОЙ И ГРАЖДАНСКОЙ; К ПРОЧИМ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫМ УСТРОЙСТВАМ, КОНТРОЛИРУЮЩИМ АРМЕЙСКУЮ И ГРАЖДАНСКУЮ ТЕХНИКУ; К ПРОГРАММНЫМ МОЩНОСТЯМ ДРУГИХ КОМПЬЮТЕРОВ, АРМЕЙСКИХ И ГРАЖДАНСКИХ, ДЛЯ ОБРАБОТКИ ЗАДАЧ РАЗЛИЧНОЙ СЛОЖНОСТИ. ТАКЖЕ ДАННЫЙ ИМПЛАНТ СПОСОБЕН СЛЕДИТЬЗА СОСТОЯНИЕМ ТЕЛА НОСИТЕЛЯ, РЕГУЛИРОВАТЬ...

   Кажется, червяк ещё долго бы хвастался, но я велел ему заткнуться. Голова гудела. Я понял хорошо если половину. Массаракш, может быть, хватит? Что ж всё так сложно-то?..

   Слушай, а у этих ребят тоже в мозгах червяки?

   ОТВЕТ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ.

   Гм, а почему?

   ОТВЕТ НЕИЗВЕСТЕН.

   Так, слушай, червяк... То есть имплант, даю запрос. Возможно ли носителю избавиться от данного импланта, чтоб его!..

   ОТВЕТ, ВЕРОЯТНО, ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ.

   Вероятно?

   ДЛЯ КОНКРЕТНОГО ОТВЕТА НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ. НЕТ ПОДКЛЮЧЕНИЯ К ЦИС.

   Круто. Что такое ЦИС?

   ЦЕНТРАЛИЗОВАННЫЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ СИСТЕМЫ.

   Здешний Интернет? Да, жаль, что подключения нет. Хотя кто знает, какие здесь могут быть меры безопасности от несанкционированного доступа, ну их совсем - ещё какая-нибудь охранная система визг подымет при попытке прорваться...

   Эй... червяк? Почему я понимаю здешний язык?

   ЗАДЕЙСТВОВАН ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЙ АВТОПЕРЕВОДЧИК.

   А, так ты ещё и телепат?

   ОТВЕТ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ. ФЕНОМЕН ТЕЛЕПАТИИ НЕВОЗМОЖНО ПОВТОРИТЬ ИСКУССТВЕННЫМИ СРЕДСТВАМИ. ДАННЫЙ ИМПЛАНТ ИСПОЛЬЗУЕТ ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР МОЗГА НОСИТЕЛЯ.

   Чего? Нет у меня в мозгу никакого телепатического центра!..

   УТВЕРЖДЕНИЕ НЕВЕРНО. ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ИМЕЕТСЯ В ЛЮБОМ ЗДОРОВОМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ МОЗГЕ.

   Круто. Я ожесточённо почесал место расположения телепатического центра.

   Ты можешь научить меня языку?

   ДАННЫЙ ИМПЛАНТ НЕ РАСПОЛАГАЕТ НЕОБХОДИМЫМИ ПРОГРАММАМИ ОБУЧЕНИЯ.

   А магии?

   ДАННЫЙ ИМПЛАНТ НЕ РАСПОЛАГАЕТ НЕОБХОДИМЫМИ ИСТОЧНИКАМИ ИНФОРМАЦИИ. НЕТ ПОДКЛЮЧЕНИЯ К ЦИС.

   Облом. Впрочем, какая разница, если червяка нельзя - пока нельзя!.. - вынуть из моего черепа, пускай себе переводит. А магии я и сам научусь.

   И чем мне тогда заняться?

   СПАТЬ.

   Чего?..

   ЖИЗНЕННЫЕ РИТМЫ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ НАХОДЯТСЯ НА СПАДЕ. ДАННЫЙ ИМПЛАНТ РЕКОМЕНДУЕТ ПОЛЬЗОВАТЕЛЮ НОЧНОЙ СОН. ЕСЛИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ЖЕЛАЕТ, ИМПЛАНТ МОЖЕТ ЕГО УСЫПИТЬ.

   Я живо вообразил, как червяк, затаившийся в извилинах, впрыскивает снотворное прямо в мозг.

   Ещё чего!.. а вдруг что-нибудь случится, а я дрыхну?

   ДАННЫЙ ИМПЛАНТ С ПОМОЩЬЮ ОРГАНОВ ЧУВСТВ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ И СИСТЕМ ТАКТИЧЕСКОГО КОМБИНЕЗОНА СПОСОБЕН ОТСЛЕЖИВАТЬ ОБСТАНОВКУ И РАЗБУДИТЬ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ В СЛУЧАЕ ОПАСНОСТИ.

   Э-э-э... ладно. Только потом. Сейчас ты мне лучше вот что расскажи - отчего навернулся самолёт предыдущего хозяина этого доспеха?

   Появилась схема. Биокомп предложил проиграть запись последних минут жизни парня, сделанную компьютером доспехов.

   ВКЛЮЧИТЬ АДАПТИРОВАННУЮ ЗАПИСЬ - ВКЛЮЧИТЬ ПОЛНУЮ ЗАПИСЬ? - поинтересовался. На фига мне адаптированная? Это где нет крови, или она серая, как в некоторых игрушках? Нет, показывай всё...

   Передо мной возникла картинка. А потом я провалился в неё.


   Я сижу в самолёте, который летит с невообразимой скоростью. Кажется, что весь нос у него прозрачен, и у меня отличный обзор. Мгновенно мелькают внизу вершины деревьев, прогалины, тень от самолёта скользит по зелени леса то впереди, то сбоку. Тихо шипят воздушные системы, гудит двигатель. Затхлый воздух системы бортового жизнеобеспечения щекочет ноздри. Руки плотно стиснуты перчатками, пальцы лежат на каких-то кнопках, ступни и щиколотки ног плотно обжаты чем-то вроде громоздких сапог. Как в тисках. Я вдруг понимаю, что лёгкими, едва заметными движениями рук и ног управляю самолётом. Ничего похожего на штурвал передо мной нет. В грудь упирается что-то вроде подушки. Голова тоже плотно прижата.

   - Вижу дикаря, - вдруг произносят мои губы.

   - Ну так убей, - предлагает кто-то.

   - Угу... - на самом деле дикаря видит не человек, в чьём теле я оказался, а системы наблюдения самолёта. Ага, а вот и он сам - рамочка прицела нарисовалась вокруг вышедшего на поляну... меня!..

   Выстрел - и в последнее мгновение вмешивается второй пилот. Огненная черта приходится рядом с дикарём, который разворачивается и бросается обратно под сень деревьев.

   - Какого?!. - возмущённо кричу я.

   - А такого, салага, - отвечает второй - то есть, если уж на то пошло, первый, главный. Он перехватил управление и нарочно отвернул прицел в сторону и теперь смеётся над поспешным бегством дикаря.

   - Подожди, я хочу попасть в него "малюткой", - говорит первый пилот, разворачивая машину. Тот, в чьём теле я оказался, явно зол. Его управление заблокировано. - Смотри и восхищайся!..

   Это не пулемёты или плазмомёты, не то, чем обстреливал меня мальчишка, - а что-то вроде небольшой бомбы. Вижу, как компьютер самолёта обсчитывает сброс.

   Внезапно компьютер даёт сбой.

   - Это ещё что такое? - удивляется первый пилот. Небольшая, с ручную гранату размером, бомба падает мимо.

   - Возвращаемся!.. - кричит второй, я.

   - Чего?!. - первый рычит, что всё-таки сначала достанет меня, он где-то за спиной и выше.

   - Того!.. Забыл, что нам было сказано о подобных случаях?!.

   - Ох ты... святые инквизиторы!.. - вопит первый и начинает разворачиваться.

   Тут впереди возникает какой-то туманный рой.

   Вопль ужаса - и мой, и первого пилота. Самолёт вздрагивает в воздухе, проносясь сквозь рой, тут же компьютер выдаёт россыпь: двигатель - тайм-аут, система управления - тайм-аут, оружие - тайм-аут, система катапультации - тайм-аут... и последним отрубается сам.

   Мир поворачивается и обрушивается мне на голову. На самом деле это самолёт начинает падать, кренясь. Я чувствую, что как замирает нутро от ощущения свободного падения, как заливает тело плотной пеной. Самолёт врезается в зелень, рубя плоскостями ветви деревьев, страшный удар по земле, и...

   И я мёртв.


   - Ах-ха-а-а-а!.. - рыдающий вопль-вскрик вырвался из моей груди. Я сорвал шлем и отбросил в сторону, продолжая орать, пока пинок в живот, пронявший даже через доспех, не заставил заткнуться.

   - Замолчи, сын еретика и суккуба!.. - взревел Главарь. - Чёртов выкидыш, захлопни поганую пасть, или я залью её плазмой!..

   Меня колотило, смерть ко всем нам придёт, но переживать чужую - слуга покорный!.. Вот что такое "полная запись"! как у меня ещё штаны не полны от такой записи!

   Меня вздёрнули на ноги, дракониды были очень злы таким пробуждением и не сдерживались в изложении мне своего неодобрения.

   - Чего орёшь, болезный? - спросил доктор, подходя с инъектором. Я забился.

   - Сон... сон... страшный... о червяке в голове, - пролепетал.

   Упомянутый червяк снова высыпал передо мной линии ударов, уязвимые места, подсветку чужого оружия.

   - Нет. Нет!.. - зарычал я, отменяя. В таком состоянии нечего и думать одолеть семерых злющих драконидов, оружных и доспешных.

   Один из держащих меня схватил за волосы, вывернув голову. Доктор прижал игольник к шее. Мне показалось, что мне вкололи холодный свет.

   СЕДАТИВНЫЙ ПРЕПАРАТ. ПОЛНОСТЬЮ УСТРАНИТЬ ПОСЛЕДСТВИЯ НЕЛЬЗЯ. МИНИМИЗИРОВАТЬ ПОСЛЕДСТВИЯ? - предложил червяк.

   - Угу, - сказал я, оседая на руки драконидов. Мир померк.


   Я проснулся от жажды. И от противоположного чувства.

   Приподнялся на локте и увидел, что двое стражей стоят там, где им и положено стоять, неподвижные и похожие в своих биокомбинезонах и при бластерах на какие-то причудливые игрушки из тех пластиковых уродцев, что продают в почтовых киосках.

   Ну и ночка выдалась... что ж сушняк-то такой?

   ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИЁМА СЕДАТИВНОГО ПРЕПАРАТА И УСТРАНЕНИЯ ПОСЛЕДСТВИЙ. НЕОБХОДИМА ВОДА. НЕОБХОДИМО ВЫВЕСТИ ПРОДУКТЫ ПЕРЕРАБОТКИ, - сказал червяк. Я аж вздрогнул.

   - Чего? - сказал вслух. Один из стражей обратил ко мне маску, толкнул другого. Тот забурчал, но подошёл. Я жестами объяснил, что мне требуется, и под присмотром сходил в кусты. Какое-то время сражался с хитроумными системами комбеза, позволяющими сходить в туалет, не вылезая из него. Но всё-таки "разобрался", не без помощи импланта, хотя искушение заставить провожатого всё подробно объяснить и показать было велико.

   Через несколько минут я вернулся на свою лежанку и лёг, соображая. Надо. Но как же страшно!..

   Я решился и сделал запрос. Последние... э-э-э, пусть будет десять секунд записи. Не в полном формате, адаптированные!..

   Бикомп проиграл мне их. В адаптированной записи всё показалось не таким уж ужасным. Не было тактильных ощущений и эмоций пилота, поле зрения сузилось по краям, а звуки перестали быть столь натуральными. Я просмотрел. Увеличил время отрезка до пятнадцати секунд. Снова просмотрел и велел поставить на паузу.

   Непонятное облачко, то самое, которое и послужило причиной аварии, парило перед носом самолёта. Запрос, запись перескакивает на полсекунды вперёд. Ага.

   Я почесал в затылке - вернее, поскрёб перчатками шлем. Перед моим внутренним взором была страхолюдная харя, которую я наколдовал в первый день в этом мире.

   Моё заклинание сбило самолёт.

   Гы!..

   Я понял, что сейчас захохочу, и торопливо зажал себе рот. Ну и дела!..

   Было рано. Стражи стояли. Остальные спали. Потихоньку занимался рассвет. Я глядел в небо, где плыли "Очи" и "Валары", и лениво размышлял о том о сём. Вспомнился вдруг рисунок на обложке тетрадки: силуэт головы человека в профиль, стилизованное изображение мозга внутри и надпись "Они устали". Эй, червяк, а ты что скажешь по этому поводу?

   ПРИСУТСТВУЕТ ЛИХОРАДОЧНОЕ НЕРВНОЕ ВОЗБУЖДЕНИЕ, ВЫЗВАННОЕ ИНФОРМАЦИОННЫМ ШОКОМ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИНЯТЬ УСПОКОИТЕЛЬНОЕ И ОБРАТИТЬСЯ К СПЕЦИАЛИСТУ.

   Иными словами, а не пора ли вам лечиться, батенька? Вот и биокомпы меня уже считают сумасшедшим!.. Нет, спасибо, обойдёмся без успокоительного. Старые добрые способы - медитация и дыхательные упражнения, тоже действуют неплохо.

   Я поуспокоился и постепенно задремал.


   Разбудил меня вопль какой-то птицы. Я мысленно обругал её и хотел перевернуться на другой бок, но тут заметил, что ко мне направляется мой конвоир в явном намерении разбудить пинком под рёбра. Я поспешил показать, что не сплю. Конвоир выразительными жестами послал меня в кусты. "Последствия" и "последствия устранения последствий" всё ещё давали о себе знать.

   Лагерь посыпался. Точа плитку ДСП и запивая водой из фгяги, я разглядывал драконидов. Неа, никак. Их семеро. Я один.

   Значит, мое единственное преимущество - в знаниях, и в способности скрыть свои возможности.

   А какие у меня возможности?

   Раз - магия.

   Вот только начни я сейчас заниматься магией, меня не поймут. Вдохновение и способности - хорошо, говорил Дед, но они не заменят практики. Так что не стоит надеяться, что я в нужный момент как сотворю ужасное колдунство, сокрушив всех противников... Рассчитывать на "авось" не годится. Мои искорки, единственное, что у меня получается стабильно, никакое не оружие. Страхолюдная рожа... Результат был крутой, вот только я совсем такого не ожидал. Как бы она, рожа, меня самого не счавкала. К тому же я в прошлый раз я с полминуты, пожалуй, стоял и вспоминал, накручивая себя, пробуждая Тёмную сторону натуры, хе-хе...

   Два - технология, переросшая земную, биокомпьютеры, спутники... и всё это почему-то считает меня каким-то Вечным. Не то чтобы я был против... но кто они такие?

   ИНФОРМАЦИИ НЕТ. ДАННЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ЯВЛЯЕТСЯ ВЕЧНЫМ.

   Да, прикольный титул, но мне интересно, чем мне это грозит!.. Про привилегии тоже неплохо бы узнать.

   ВЕЧНЫЕ ОБЛАДАЮТ ВЫСШИМ ПРИОРИТЕТОМ В УПРАВЛЕНИИ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫМИ СИСТЕМАМИ, ГРАЖДАНСКИМИ И АРМЕЙСКИМИ.

   То есть я обладаю чем-то вроде сисадминского доступа ко всем местным биокомпам. И всевозможным устройствам - вспомнить, как тот самоплавящийся меч сразу признал мою руку, а Уроду приходилось капать на него своей кровью, и после молитвы...

   - Я перекрестился, что отменило действие заклинания, - пробормотал я фразу из какой-то книги. Сброс настроек, вот что это было. Католическая молитва обнуляла память меча... А вот Вечному можно взяться и за чужое оружие - оно мгновенно "предаст" предыдущего хозяина. Но с помощью каких, гм, параметров биокомп узнаёт, что я - он, в смысле, Вечный? Эй, червяк?..

   Биокомп молчал так долго, что я не на шутку встревожился - вдруг обиделся, или завис, получив непосильную задачу?..

   БИОКОМП ОПРЕДЕЛЯЕТ ВЕЧНОГО ПО ШАБЛОНУ, ЗАЛОЖЕННОМУ В ПЕРВОНАЧАЛЬНУЮ ПРОШИВКУ БИОКОМПА. ДЛЯ КОНКРЕТНОГО ОТВЕТА НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ. НЕТ ПОДКЛЮЧЕНИЯ К ЦИС.

   Главарь дал сигнал к отправке. Я поднялся, позевал, изображая, что не выспался, потянулся и пошёл.


   Птицы, вдруг сообразил я. Мы уже встречали птиц. Разумеется, совершенно незнакомых мне. Я, конечно, не орнитоптер... нет, учёный-птицевед именуется орнитологом, и я - не он, но воробья от голубя или от страуса отличить смогу. Здешние птицы были крылатые... И этим, пожалуй, сходство их с земными исчерпывалось. Маленькие, но в основном яркие, с длинными перьями, с горящими хохолками.

   И звери!.. Мелкие, напоминающие то ли белок-летяг, то ли летучих мышей. Часто-часто взмахивая перепончатыми крыльями, летуны ловко перепархивали с дерева на дерево - именно перелетали, с ловкостью лавируя между веток. Зайцы скакали прочь или ковыляли неспешно, с достоинством. Разумеется, тоже неземные - не настолько, как мутант-восьминог барона Мюнхаузена, но заметно отличные от грызунов с маркой "made in Earth". Разница, по-моему, была ещё более своеобразна... Заяц с клыками привёл меня в оторопь, это выглядело даже жутковато... хотя потом, наблюдая за ними, понял - как и земному клыкастому оленю кабарге, выдающиеся зубы нужны грызунам для снятия коры с деревьев, а не для охоты на волков. Часто из-под наших ног с негодующим писком удирали похожие на крупных крыс зверюшки. Может быть, это и были крысы. Наверное, они во всех мирах одинаковы...

   А сейчас не видно порхающих птиц, не слышно их пения, ни порскают вспугнутые зверьки... даже бабочек нет... я поискал взглядом хоть какого-нибудь представителя животного вида и тут увидел это.


Глава четвёртая. Танец смерти

   Шагах в тридцати справа между серыми колоннами деревьев дрожал воздух, словно над раскалённым асфальтом. Какие-то подземные испарения? или горят торфянники? Я даже потянул носом, но прохладный фильтрованный шлемом воздух был полон сосновыми - или не сосновыми ароматами, а не сладковатым газом и не горьким дымом.

   - Это ещё что такое? - пробормотал я. Зрелище было интересное и непонятное. Словно какое-то чудовище взмахом когтистой лапы распластало саму плоть реальности, и разрезы сочились невидимой кровью мира. - И треснул мир напополам, дымит разлом...

   Эти слова я почти пропел, и Главарь остановился, обернулся ко мне:

   - Что ты сказал?

   Я молча показал рукой.

   Дракониды дружно посмотрели в указанную сторону. Очень внимательно. Они что, не видят? След когтей чудовища на воздухе тем временем приблизился к нам. Я указал снова, на этот раз пожелав, чтобы они увидели, и в следующий момент грянул беззвучный дружный вопль ужаса, и мы галопом понеслись в противоположную феномену сторону.

   Отряд, боевая единица, в бегстве не превратился в толпу. Мы драпали... организованно, иначе и не скажешь. Конвоир ориентировал мой бег тычками и пинками.

   Лес не любит спешки и не терпит почти панической торопливости. Нам подставляли подножки стволы упавших деревьев, которых стало вдруг ужасно много, мы увязали во мхах и с трудом продирались через колючие кустарники.

   Пробежали мы, наверное, километра два, прежде чем Главарь приказал отставить бегство. Мы остановились, оглянулись - никто не преследовал.

   А потом Главарь подошёл ко мне жестом велел поднять маску.

   - Ты увидел? - спросил.

   Я кивнул. Главарь ударил меня по лицу. Ладонью - лучше бы кулаком.

   - Ты сделал?

   Сморгнув слёзы, я помотал головой. И только сейчас обнаружил очень-очень нехорошие взгляды остальных. Главарь подозвал доктора, и тот осторожно посмотрел мне в глаза.

   - Не врёт, - торопливо сказал. Я приготовился к телепатическому противостоянию, но его разум лишь коснулся мимоходом моего. Ага, боисся!..

   Боялся не только доктор. Одного из драконидов прямо-таки трясло, он заорал, брызгая слюной, что-то вроде "демоны" и "мы все умрём", Главарь какое-то время смотрел в белые от страха и ярости глаза, потом сделал короткое движение, и мне показалось, паникёр подавился своими зубами. Люди заворчали, глядя на распластанного на земле мужика. Главарь поднял дуло бластера, угрожая сразу всем. Толпа, ворча, шарахнулась.

   - Хотите загреметь в застенки инквизиции? - спросил Главарь тихо и зловеще. Люди разошлись, продолжая бросать злые взгляды.

   - Зря ты подселил ему демона, - сказал доктор вполголоса. - Теперь люди боятся его.

   - Если уж на то пошло - подселил ты, - огрызнулся Главарь.

   - Но по твоему приказу. Думаешь, сможешь выставить это моей инициативой?

   Главарь буркнул что-то нелицеприятное.

   - Кстати, ты правильно настроил эту... этот... зародыш демона? - поинтересовался он, как будто ища, к чему бы прицепиться. - Вот кажется мне, что парень и сейчас нас понимает, хотя не должен был.

   Он покосился на меня. Надеюсь, морда лица у меня уже достаточно опухла, чтобы нельзя было прочитать её выражение. А злость и страх - вполне нормальные реакции.

   - Правильно. Лишь понимание языка при прямо обращённых к нему вопросах, телепатическое подавление...

   - А у тебя он что-то не очень подавляется!..

   - Это случайность. Парень сам по себе малоуязвим. Дикарь, у них отсутствует воображение.

   - Что-то не похож он на дикаря, - буркнул Главарь. - А что насчёт оружия? Как он смог взять биомеч?

   - Не знаю! Мы многое не понимаем в Наследии, господне чудо, что вообще можем что-то использовать. Может быть, клинок не причинил ему вреда потому, что тот дурак, желая позабавиться, отдал его сам и случайно перенастроил что-то там... Не знаю.

   Доктор о чём-то задумался.

   - Может быть, его... того? - предложил потом.

   - Не будем спешить. Если люди взволнуются - пристрелить успеется. Или сломаем ногу и бросим, и Выдох Дэва отвлечётся, пожирая его.

   Они снова посмотрели на меня - холодные, равнодушные взгляды.

   - А что у вас известно о Выдохах Дэва? - поинтересовался Главарь.

   - У нас... - доктор усмехнулся. - Да то же, что и всегда. Это флюктуации тёмных зон. В этом лесу их достаточно, сами знаете. Впрочем...

   Тут он задумался, что-то бормоча себе под нос и загибая пальцы. Потом опустил забрало и вошёл на спутник. Я осторожно "подглядел" за ним, пользуясь своим приоритетом. Из-за отсутствия биокомпьютера - или всё-таки демона? - не мог общаться со спутником напрямую и отдавал приказы голосом по радиосвязи своего комбеза.

   - Мы далеко от всех тёмных зон, - сообщил наконец, дав команду выйти. - Так что этот Выдох, очень может быть, преследует кого-то из аборигенов. Мы должны его схватить.

   - С чего бы это? - фыркнул Главарь.

   - Мне будет интересно его расспросить. Некоторые из лесян знают наш язык. И вообще... ребята жаждут крови. Пусть получат её. А если женщина попадётся - вообще замечательно.

   - Я думал, святые братья относятся к такому резко отрицательно, - усмехнулся Главарь.

   - Святые братья понимают, что нельзя требовать благочестия от всех сразу, - ответил доктор, и меня чуть не передёрнуло от его ответной улыбочки. - Так что, ловим?

   Теперь на спутник вошёл Главарь. Когда вышел, я запросил у спутника данные о действиях предыдущего пользователя.

   Сперва главный драконид тщательно высчитывал, где находится то, от чего мы столь рьяно убегали. Задачка была непроста, со спутника феномен не просматривался.

   Вычислив место, Главарь поставил на карте чёрную метку и стал чертить обходной путь. Мы давали крюк в несколько километров, который заканчивался у метки в таком-то квадрате.

   Что за аномалия?

   Крупное животное или человек, сообщил мне компьютер спутника.

   Главарь развёл команду пошире, указывая жестами и командами, отданными через систему связи комбеза. Дракониды шли, охватывая предполагаемое убежище аборигена. Значит, доктор был прав - этот Выдох Дэва преследовал какого-то местного неудачника.

   Остановились - прикидка со спутника - метрах в двухстах от метки. Главарь махнул на меня рукой, двое драконидов заворчали - как же, в веселье не поучаствуют!.. - и "вежливо и предупредительно" взяли меня за плечи и ввели в кусты. Они остались сторожить меня и сваленные в кучу "сидора", остальные двинулись вперёд и через полминуты были уже неразличимы в листве.

   Но не для спутника. Компьютеры брони драконидов оставались на связи. Обнаглев, я полез на спутник и запросил данные с сенсоров комбеза... нет, всё же не Главаря, а другого драконида.


   Больше всего это похоже на какую-то новейшую компьютерную игрушку. Сверхвысокое разрешение, объёмный звук и всё такое. Вид "из глаз"... впрочем, не совсем, скорее из "третьего глаза" - видеокамера-то как раз на лбу. Внизу - торчащий ствол бластера, рыскает туда-сюда. Хозяин доспеха сам оглядывается насторожённо, картинка пляшет, очень неудобно, словно компьютер "не тянет" игру, дёргается. Внизу экрана не хватает линии здоровья, аптечки и так далее. Ладно, сейчас подглядим, чем занимается его комбез.

   Ничем особенным. Компьютер помалкивает, лишь красными огоньками тлеет готовность аптечки, мускулы костюма тоже готовы к работе в режиме форсажа. Идёт анализ аудиоданных, комп пытается выловить в шуме листвы посторонние звуки, но слышит лишь журчание ручья. Инфравизор... никто поблизости тепла не излучает, льдисто-серый холод поверхности ручья и "фонит" чуть-чуть гниющая палая листва. Обычное дело...

   Вот почему люди всяко-разно будут умнее компьютеров, даже "био". Изображение резко смещается, и я вижу, как драконид борется с кем-то... подросток, а то и вовсе ребёнок, маленький, тонкокостный... отбивается от чего-то похожего на взбесившуюся лиану...

   Удар, подсечка, Главарь - узнаю драконида, - отшвырнул своего соперника, удар, биомеч в руках формируется... нет, не в режущее лезвие, в гибкую петлю, захлёстывает нападающего за шею, рывок, и тщедушный воитель врезается головой в дерево. Бластер почти в упор плюёт сонной иголкой, противник обмякает.

   Битва завершилась, не продлившись и пяти секунд.


   Мои стражи нервничают, они и не подумали подключиться ко спутнику, не говоря уж о том, чтобы запросить данные с комбезов ушедших вперёд товарищей. Не могут, не хотят или вообще не знают, что такое возможно?

   Поступившее сообщение заставляет подскочить моих недрёманных стражей.

   Идите сюда, сообщает Главарь. По ошибке он адресовал сообщение и мне, спохватывается и приказывает стражам, чтобы они успокоили пленника.

   Я старательно играю: рывком поднимаю забрало шлема, таращу глаза, лопочу, я жутко напуган тем, что мои доспехи вдруг заговорили со мной. Постепенно позволяю себя успокоить.

   Мы прошли через лес и вышли к руслу ручья. Я подскользнулся на мокрых камнях и чуть не плюхнулся в ручей, мои нервные конвоиры рывком обернулись ко мне, вскидывая бластеры и путаясь в лямках рюкзаков сородичей. Я поднял забрало шлема, смущённо улыбнулся, помахал скованными руками. Один из стражей выругался и сказал, что надо было навалить сидора на меня. Второй хохотнул. Я встал, потирая пострадавшие места и бранясь вполголоса по-русски.

   Следуя по руслу ручья, мы вышли на поляну, которую я уже "видел". Пленник смирно лежал во мхах.

   Я смотрю на пленника. Он без сознания. Она то есть.

   Девчонка!

   Девочка-подлеточка, совсем лолитка, лет, наверное, четырнадцати, если не меньше, стройная до прозрачной худобы, волосы рыжих оттенков - от ярко-начищенной корабельной меди до тёмной окисленной "памятниковой" бронзы рассыпались по лицу, по точёному личику эльфа... Одета не в комбез - узкие штаны, похожие на джинсы в обтяжку, которые носят девушки в моём мире, рубаха, плащ - вся одежда цвета хаки и кажется живой зеленью, топорщятся листочки. Рядом с девушкой валяется её странное оружие - лиана длиной метра в три, она вяло шевелится, словно сонная змея.

   Привычка дала осечку - я не смог оценить её красоты с полувзгляда. Наверное, потому, что парни моего возраста уже не воспринимают девчонок её возраста в качестве, собственно, девчонок. Или потому, что она была без сознания, на лбу наливалась шишка, в углолке губ запеклась кровь, под маленькой грудью торчала сонная стрелка.

   Главарь мимоходом глянул на меня, убедился, что всё в порядке. И перевёл взгляд на девчонку.

   Остальные толпились вокруг, говорили, перемигивались. Главарь несколько раз призвал к вниманию, но не слишком результативно, пока доктор не сказал, что дикарка, возможно может призвать что-нибудь нехорошее. Тогда только дракониды посерьёзнели и обернулись, водя стволами бластеров. Но время от времени бросали на девчонку взгляд и мало что не облизывались.

   Всё это мне очень не понравилось.

   Доктор наклонился над пленницей, отрегулировал свой многоразовый "шприц" и вколол ей, видимо, антидот. Ресницы девушки затрепетали, и Главарь ударил девушку по щеке, ударил равнодушно, словно выполняя некую техническую процедуру...

   вспышка гнева

   отчаяния

   спокойного принятия своей участи


   На меня девушка так и не посмотрела. А я смотрел на неё во все глаза, напуганный тем, что чувствую её эмоции и особенно фатализмом, "прозвучавшим" в последней мысли.

   Мне вдруг показалось, что я её знаю.

   Всеобщее внимание было приковано к пленнице, стражи снова зевали. Я ухитрился встать так, чтобы видеть всех семерых драконидов и девчонку.

   Языка она не знала, и допрос продвигался ни шатко ни валко. Доктор посмотрел ей в глаза, с болезненным возгласом отвернулся и сделал знак Главарю, тот опять ударил девчонку по щеке. Пленница затрепыхалась, что-то выкрикнула - кратко, но презрения и бесстрашия в её интонации хватило бы на десяток Мальчишей-Кибальчишей, героически не выдающих Главную Военную Тайну буржуинам. Дракониды улыбались. Главарь и доктор спрашивали.

   Девчонка молчала.

   Наконец доктор покачал головой, обернулся к Главарю, беспомощно пожимая плечами:

   - Как Понтий Пилат, я умываю руки, - сообщил, делая соответствующий жест. Главарь с той же сожалеющей улыбкой повернулся к драконидам и разрешающе повёл рукой.


   Интерлюдия

   - Скажите свой урок, ребята, скажите заповедь номер раз, - Дед улыбается. Светка тоже улыбается под маской, я знаю, и шест в её руках неподвижен, словно весло в ладонях гипсовой девушки.

   Наши голоса звучат сначала немного вразнобой:

   - Я беру в руки оружие, помня, что в нём заключена смерть. Я никогда не пойду с тренировочным оружием против соперника не защищённого доспехами, я не обращу боевое оружие на человека...

   Кортоко салютую, фигура напротив зеркально повторяет жест.

   - ...Если только это не будет необходимо, чтобы защитить себя и других, - почти дуэтом, в унисон заканчиваем цитировать "заповедь N раз" я и Света.

   - Если не будет выбора. И уж тогда бейте в полную силу, - Дед тянет паузу, словно знает, какой мандраж меня колотит, - начали... - роняет скучно, и палка в руках его дочери устремляется к моему наплечнику.


   - Подобные индивидуумы встречаются часто. По моей личной шкале гопничества эти относятся к "гамадрилам". В своём развитии они недалеко ушли от этих животных, и для общения с ними достаточно знать несколько основополагающих правил поведения в обезьяньей стае. Например, зверю нельзя показывать свой страх. Нужно держаться уверенно и нагло.

   Антон говорит негромким "академическим" тоном, от которого девчонки писаются кипятком, а парни приходят в бешенство. Эти трое "гамадрилов" не исключение. До главного медленно-медленно доходит, что ему следует считать себя оскорблённым.

   - Нужно сразу же указать обезьяне место, - последние слова Тоха произнёс небрежно, глядя в лицо самого здорового "гамадрила".

   - Ах ты... - "обезьян" протянул волосатые руки-брёвна и сгрёб щуплого паренька за шкирку... попытался сгрести.

   И тогда всё завертелось...


   - Уберите пса, или... - испуганный девчоночий голос.

   - Или что? - и пьяное многоголосое ржание. - Ату, ату их!

   Собака уже хрипит, брызгает слюной, какая крупная, а глаза совершенно бешеные, но глаза хозяев ещё хуже - в них мёртвое веселье.

   Я стою столбом, в ногах постыдная дрожь, а в голове лишь одна мысль: это не я это не со мной со мной же не может случиться ничего подобного...

   Давай, парень. Представь, что ты в спортзале.

   Зверей убивают так... - звучит во мне равнодушный голос Деда.

   Петля вокруг моей кисти. Тысячекратно отработанное, отточенное движение. Свист гайки. Чмокающий удар. Рёв, сменившийся жалобным визгом, застрявшим в горле, собака тычется пенной мордой в асфальт.

   Ржание оборвалось звенящей тишиной. И со всех сторон глаза, белые от удивления, мокрые красные губы, ещё искривлённые пьяным весельем...


   Если только это не будет необходимо...

   Все дракониды смотрели на девчонку. Кто-то взялся за пояс комбеза.

   Червяк, стимуляторы, - велел я.

   ВЫПОЛНЯЮ, - биокомп отдал приказ моей броне, и я ощутил уколы в предплечье.

   И завопил.

   Вопль получился знатный, все подскочили, повернулись ко мне. Я указал пальцем куда-то вбок, бластер в руках Главаря дёрнулся в ту сторону и выплюнул сгусток алого пламени.

   Дракониды, словно получив приказ, открыли беспорядочную пальбу.

   Я дёрнул свою китайскую шапочку типа "презерватив" из зажима на поясе комбеза и взмахнул, целя в висок Главарю.

   Промазал. Главарь ощутил неладное и повернул голову. Камень, который я незаметно подобрал во время падения на берегу ручья и сунул в шапку, угодил ему не в висок - прямо в лоб. Буммм!

   Девушка попыталась откатиться из-под падающего, не успела, бронированное тело Главаря придавило ей ногу и руку.

   Самый близкий драконид медленно-медленно поднимал ствол бластера. Остальные ещё даже не сообразили, что произошло, продолжая палить в указанную мной сторону.

   Я отпрыгнул назад с разворотом, плавно, как отрабатывающий движение балерун. Врезал по затылку драконида, стоящего ко мне спиной, упал вместе с ним, закрываясь телом, подхватил выпавший из бессильно разжавшихся пальцев биомеч. Контакт?! - Есть контакт!

   ДОСТУПЕН ПОЛИМОРФНЫЙ БОЕВОЙ ОРГАНИЗМ "АСПИД-7".

   Оружие подчинилось почти мгновенно. Лезвие легко рассекло наручники, заодно прорезав броню комбеза и отхватив клок моей собственной кожи. Всё-таки попробовало крови...

   Я вскочил на ноги, увидел перед собой огромную фигуру и успел ещё подумать, что тут-тот мне и абзац пришёл. Но мои руки имели собственное мнение, перехватили оружие за середину. Вместо клинка под пальцами уже была рукоять, и тупой конец древка тоже превратился в лезвие. В моих руках оказалось двухстороннее копьё. Завертелось бешено, какое красивое слово - "баттерфляй", движение тоже красивое.

   И выбитая палка летит на маты.

   И взмах "бабочкиных крыльев" разрезает напополам ствол бластера.

   Заодно с локтём драконида.

   Вопль кончился бульканьем, когда другое лезвие перехватило горло драконида, прорезав броню как бумагу.

   Один выбыл, - холодно произносит кто-то во мне. Мазки крови бледнели, пропадали. Напоим мечи кровью, здесь это не просто красивость речи. "Аспид" очищается сам или мгновенно впитывает всей поверхностью нужные ему питательные вещества. Кровь питательна. Интересно, почему моя не понравилась? Пересолёная или гемоглобина мало?

   Какая чушь лезет в голову...

   шкряб! - сонная или ядовитая игла бьётся в нагрудную пластину моего комбеза и бессильно отлетает. Стрелявший пытается переключить бластер на стрельбу плазмой, я бросаюсь вперёд в длинном выпаде...

   Ф-с-с-с-с! - клуб огня проходит так близко, что видеосенсоры моего комбеза слепнут на какое-то время. Враг пальнул почти в упор и умудрился промазать. На второй выстрел я времени ему не дал.

   Острие вытягивается чуть ли не в иглу и с невероятной лёгкостью пронзает его грудь. Я как будто ударил длинным острым пальцем, почувствовав незначительное сопротивление брони, плоти и кости.

   Второй, - говорит кто-то.

   Мгновение - клинок извернулся, сам себя вынимая из уже мёртвого тела, хлестнул вбок, как нож на верёвке. Казалось, драконид успел уберечь не только руки, но и оружие, на самом же деле...

   Драконид яростно жмёт курок, не замечая, что пяток сантиметров дула не хватает.

   Вспышка так сильна, что в глазах плавает выжженное бесцветное пятно, часть особо чувствительных сенсоров моего комбеза перегорает. Грохот сравним с выстрелом из пушки.

   Больше всех оглушён и ослеплён стрелок. Он мотает головой, пятится, держа перед собой дымящееся оружие, и я не собираюсь ждать, пока он очухается. Удар снизу вверх, хруст, грудная пластина брони вспорота с жуткой лёгкостью.

   Драконид в агонии жмёт курок, ствол бластера вспыхивает и с грохотом рвётся. Осколки хлещут меня в грудь. Отстранённо чувствую боль в боку.

   Третий.

   Пронзительный девичий визг:

   - Сзади!..

   Я обернулся, вскидывая биомеч. Оружие чуть прогнулось, гася мощь удара, но и так шок от столкновения лезвий волной пробил руки до самых костей. Я упал, но оружие удержал.

   Напал с оружием ближнего боя. Почему? Я стоял спиной к нему, но он побоялся зацепить своих. Это кстати, - рассуждает всё тот же холодный голос.

   Я вскочил, уклонился от выпада, второй отшиб. Драконид обрушился на меня, как древний берсерк.

   Тоже кстати. Его широкая спина надёжно прикрыла от драконидов, жаждущих поджарить меня...

   Да, это здорово! - огрызнулся я на самого себя, пячась... пятясь... отступая! Драконид теснил меня, наши стили здорово отличались, но человек поразительно быстро учится, если от этого зависит жизнь. Сформировав двухострое копьё, я уворачивался, отражал удары, пару раз неловко пырнул, почти теряя равновесие. Драконид показал, что в эту игру можно играть вдвоём.

   Клинок метнулся к моему плечу и снёс клок брони. Тут же удар с другой стороны снял стружку с предплечья. Удар. Удар. Ещё удар. Опять удар. И вот, отступая, на счёте пять я споткнулся и упал.


   В этот миг драконид сделал длинный выпад, биомеч пролетел прямо надо мной и завяз в стволе дерева.

   Я почувствовал боль - словно это моё тело пронзило лезвие. Сейчас так и будет.

   Кто-то рядом завопил звонко, срывая голос. Слово, зовущее, взывающее, невероятно красивое. Какой-то миг я знал его значение - покорнейшая просьба и одновременно приказ, которому невозможно не повиноваться...

   Я как будто увидел сквозь маску. Удивление на лице драконида сменилось страхом, переросшим в панику. Он остервенело дёргал биомеч, отчего-то намертво застрявший в нетолстом стволе дерева.

   Я ударил.

   Снизу, ударил неловко, без замаха... но лезвию биомеча всё равно, с какой силой нанесён удар...

   Руки повисли на рукояти торчащего в дереве клинка. Это выглядело нереально, по-киношному жутко, я даже подумал, что они так и останутся висеть, но пальцы разжались.

   Я вскинул биомеч. В напрасной попытке защититься драконид вытянул перед собой то, что осталось от рук - красная пульсирующая плоть, жёлтые сухожилия, белые колечки ровно обрезаных костей. Завизжал. Визг оборвался.

   Четвёртый, - холодно отметил я.

   Избави, сказало мне дерево.

   - Да, конечно - неловко ответил я ему, взялся за окровавленное древко. - Извини, что так вышло...

   Дёрнув, я без труда освободил оружие. Дерево облегчённо вздохнуло - и заплакало соком. Пятна крови на рукояти бледнели, пропадали, биомеч уже настроился на нового хозяина и теперь спешил возместить потерю сил...

   Я отвернулся и увидел девушку. В огромных глазах испуг и... узнавание?..

   Что-то сильно ударило в спину, мои ноги оторвались от земли. Я летел очень медленно, словно во сне. Мимо неторопливо прошли яркие трассы выстрелов, на их пути ветви кустов распадались в пепел, не успевая вспыхнуть.

   А потом этот словно взятый из "Матрицы" спецэффект кончился, я грохнулся оземь и покатился в огне.

   Боль была такая, что не воспринимается сначала, как боль. КРИТИЧЕСКИЙ ПЕРЕГРЕВ КРИТИЧЕСКИЙ ПЕРЕГРЕВ КРИТИЧЕСКИЙ ПЕРЕГРЕВ, - голосил комбез. БОЛЕВОЙ ШОК БОЛЕВОЙ ШОК БОЛЕВОЙ ШОК, вторил ему червяк.

   Сознание уже намеревалось позорно обратиться в бегство, когда в тело вонзились иголки, как будто с десятка сторон - в ягодицы, лопатки, предплечья, ноги, в шею. И в кровь хлынул огонь.

   Биокомп, видя, что я вот-вот отрублюсь, просто велел комбезу ширнуть мне адский коктейль стимуляторов, да ещё, наверное, гормонов поддал - он и такое может, червяк, недаром демоном считают... Тело как будто превратилось в сгусток невесомой плазмы.

   Я вскочил, тут же упал, над головой - Ф-с-с-с-с! - пронеслась плазма настоящая. Прокатившись по прелой листве, я влетел в кустарник и пополз, убираясь подальше от поляны.


   Инфракрасный! - велел я комбезу. Включились соответствующие системы, и лес стал серым. Только пламя сверхновой позади - это пылающие кусты, впереди россыпь звёздных остывающих огней - это ветви, срезанные пальбой.

   Никого не видно. Комбезы экранируют тепло.

   Ф-с-с-с!

   Наверное, я побил все рекорды по бегу в согнутом виде. Эх, сейчас бы бластер, не нашлось времени подхватить...

   Ф-с-с-с!

   Проклятье, как они меня видят? Моя задница!.. Она же прям-таки светится в инфракрасном, далеко видать, как мозоль павиана. Броня комбеза на спине раскалена, до сих пор печёт. Я прикусил язык, не давая воли желанию приказать ширнуть мне ещё и обезболивающее. Не надо, я сказал, не надо, если выживу после боя, не желаю сдохнуть от отказа почек-печени, к тому же мне понадобится вся моя реакция!

   Ф-с-с-с!

   Я рухнул и немного покатался в кстати подвернувшейся луже. Вода шипела и испарялась от соприкосновения с раскалённой бронёй.

   Теперь дракониды меня не видят, и у нас равные шансы. Если только не считать превосходство в живой силе и огневой мощи.

   Валар!..

   ЗАПРОС_

   Я остановился, прислонился к дереву, - многострадальная спина отозвалась воплем боли, но на такие мелочи не было времени. Отдал приказ.

   ВЫПОЛНЯЮ СОЕДИНЕНИЕ


   Оптикой спутника драконидов было не разглядеть, система позиционирования?.. Вот это - я, вот здесь трое врагов. Они ищут меня, и даже не думают помочь оставшимся в живых. Или...

   Что-то шепчет мне, что верно второе предположение.

   Или просто никого не осталось.

   Я осторожно пробирался через лес, руководствуясь картинкой со спутника, половиной сознания будучи в реальности, половиной глядя на себя сверху. В который раз подумал о компьютерной игре. В некоторых "бродилках" карта уровня, на котором ты находишься, выводится поверх экрана тонкой полупрозрачной паутинкой. Я видел со спутника, как Главарь собирал своих. Девчонки по-прежнему не было видно, её метка тоже не показывалась.

   Главарь вошёл на спутник и запросил картинку и позиционирование.

   Мигнула точка. Я всё это время "стоял в тени", прятался в виртуальном пространстве спутника. Заглянул через его плечо и ткнул пальцем.

   Вот здесь, - подсказал.

   Точка пропала и появилась в другом месте. Ага, купились!.. Валар, не в силах противоречить Вечному, согласился обмануть других пользователей.

   Которые были как раз передо мной. Мои глаза их не видят. Сенсоры комбеза их не секут. Но что-то сверхчувственное, то, что в боях иногда позволяло мне ощущать настроение противника, подсказывает...

   Биомечи в моих руках затрепетали, словно чуя новую кровь.

   Нет, ещё не сейчас. Я подождал, пока дракониды пройдут мимо, выбрался из кустов и направился по их следам в противоположную сторону.


   Тела...

   Они лежали, изломанные, какие-то ненастоящие, похожие на манекены, сброшенные со второго этажа...

   Не время сопли распускать! - в сознании звучит мой голос, злой, холодно-яростный. - Живенько возьми оружие!

   Один биомеч, потерявший жёсткость, я перехлестнул через плечи. Оружие лентой вяло обмоталось вокруг шеи, было неудобно. Подобрал бластер, облившись холодным потом. Если биомеч узнаёт хозяина и подчиняется только ему, то огнестрельное оружие тем более может быть "именным", и мне совсем некстати вспомнился старый фантастический фильм, в котором пистолет, схваченный чужой рукой, огрызался электрическим разрядом.

   Но обошлось, крохотный интеллект огнестрельного оружия тоже тут же признал во мне Вечного.

   ДОСТУПЕН МУЛЬТИГАН "ХИМЕРА-3".

   Резонно. Бластер - это лишь огонь, плазма, а тут и навеска, метающая стрелки, и что-то вроде фонаря, который может выдать опаляющую и парализующую вспышку, и, похоже, можно навесить что-то ещё...

   Так что - мультиган, самое то название. Я поискал ещё один целый, не нашёл. Не позволяя себе поддаться эмоциям, перевернул один труп и вытащил обоймы из поясных креплений, переложил в свой пояс, в котором была только аптечка. Потом по совету биокомпа нашёл и выдрал из чужого комба ещё одну кассету для неё.

   Осторожно прогулялся по поляне, стараясь разыскать эльфийку или хотя бы её следы. Не нашёл ни того, ни другого.

   Спутник сообщил, что враги подошли вплотную к тому месту, где якобы был я. Я закрыл глаза и вознёсся на небо. Пора немного пофантазировать...

   Взгляду Главаря это должно предстать так, словно сигнал, обозначающий меня, вдруг внезапно ожил и задвигался. Трое побежали за "блуждающим огоньком", спутник показал "активное использование энергетического оружия". То есть в меня палят почём зря. Интересно, за что?

   Я двигал сигнал-обманку по пересечённой местности, так, чтобы ложный "я" был почти в пределах видимости драконидов.

   А сам снова принялся искать девчонку.


   Не нашёл.

   Искать в лесу эльфа, который не хочет, чтобы его нашли - абсолютно бесперспективное занятие. А если она принимает меня за одного из них? Не поняла, что я такой же пленник, как она, и решила, что стала свидетелем "междусобойчика"? Или приступа внезапного сумасшествия?

   Ладно, её проблемы. Я избавил эльфийскую принцессу от изнасилования и смерти, убив при этом четырёх. Дальше пусть вертится сама, не маленькая.

   Как раз маленькая, напомнил я себе. Так что придётся всё же следовать книжным канонам и попытаться найти, войти в контакт и защитить.

   Я вздохнул и поднял забрало шлема, всё же опасаясь, что сейчас свистнет оперённая белыми перьями (шадэвр, "оперённая перьями"...) стрела, не знающая промаха...

   Не свистнула.

   Я пошатался по кустам, стараясь поглядывать по сторонам, следить за тремя драконидами, корректировать путь блуждающего огонька, и размышлять о Добре-Свете-Гармонии, последнее было трудно среди безжизненных тел.

   И в конце концов, почти отчаявшись, споткнулся о тело, которое сначала показалось мне таким же безжизненным, как и все остальные.


   Маскировочный прикид эльфийской принцессы надёжно прятал её в листве. Плащ закутывал маленькое тело почти целиком, не плащ, а одеяло какое-то...

   Я наклонился над телом - и еле успел отпрянуть, когда что-то метнулось мне в лицо. Биомеч, реагируя на испуг, вспорол воздух, я едва успел сказать инициативному оружию "Фу!".

   Край плаща колыхался грозно, я разглядел что-то похожее то ли на клыки, то ли на когти. Осторожно тронул плащ лезвием биомеча. Беспокойный плащ отвёл оружие от хозяйки и попытался вырвать у меня из рук, потом сломать, перегрызть клыками...

   Я осторожно отодвинул плащ. Наклонился...

   Внутренний голос в ужасе заверещал, биокомп что-то вякнул и заткнулся обречённо, от обоих биомечей пришла волна тревоги... но все они опоздали.

   Я смотрел в глаза эльфийской принцессе.

   Лучистые... наверное, это слово, применяемое к описанию глаз, а не атомных процессов, использовалось ещё тем Толстым, который был графом, а при советском писателе Толстом окончательно стало штампом. Но нет другого слова, которое более точно опишет глаза девушки.

   Тёмно-карие по краю, светлеющие к зрачку, с чёткими янтарными лучиками, словно прорисованными в глубине. Широко распахнутые в испуге.

   Очень красивые глаза.

   Я ударил. Нехорошо, конечно, бить девушек. Но всегда ли мы делаем только то, что хорошо?

   Ударил биомечом, но не лезвием, приколовшим бы тонкое тело к земле как булавка прикалывает бабочку к альбомной странице. Ударил рукоятью оружия в кулаке - как кастетом.

   Она упала, и я наклонился над ней, один биомеч, повинуясь приказу, скользнул с моих плеч, вонзился хвостом в землю, словно "загарпунился", жёсткой петлёй охватив нежную шейку эльфийской принцессы... Девчонка задёргалась, чуть не перерезав себе горло, пришлось опять коснуться биомеча и велеть ему затупиться.

   Потом я отвернулся, опираясь о ствол дерева. Набрался смелости и опустил взгляд.

   Живая лоза, странное оружие моей неблагодарной эльфийки. Тонкий, толщиной в мизинец, гибкий ствол, серый с золотыми прожилками. Листья красивые, изумрудные, ромбические. Толстые, плоские и жёсткие, как жесть, по краям листьев крохотные острые зубчики.

   Раз. Два. Три.

   Четыре листа вбиты в мой бок до половины. Кровь четырьмя тонкими ручейками. Лоза вяло шевелится.

   Больно. Блин, больно. Больно, блин. Не очень, правда. Но больно. Блин, больно же. Не очень больно, но когда лоза шевелится...

   Цыц, застынь, велел я. Лоза вздрогнула, словно змеиное тело с отсечённой головой, и замерла. Я сжал зубы, переживая волну боли. Больно, ёшкин свет, больно, больно, больно...

   Ещё обидно. Ведь так не должно быть. Не-а, ни в каких книгах такого не было. Чтобы спасаемая принцесса пыталась убить спасителя. Обычно принцессы благодарят по-другому...

   Я неловко шевельнулся, боль вспыхнула и снова замерла, собралась вокруг листьев. По этой боли я запросто мог представить их форму. Выдёргивать нельзя, кровь хлынет потоком, а так лезвия... листья... играют роль пробки.

   Девушка позади ожесточённо дёргалась, пытаясь выбраться из петли, не издавая ни звука.

   Сознание туманилось, контроль уходил. Я оставил виртуал спутника, уже не в силах поддерживать иллюзию для Главаря. Точка, за которой они гнались, замерцала и исчезла. Трое остановились, растерялись, пошли всё же вперёд, но неуверенно.

   А потом быстро побежали назад, когда компьютер спутника с услужливостью идиота указал моё реальное местоположение.


   Хотелось закрыть глаза и поспать. Биокомп молчал. Даже эльфийская принцесса перестала дрыгаться в удушающих объятиях. Лоза тихо шуршала листьями. Я подхватил её - длинная какая, - и осторожно обмотал вокруг пояса. Застывшая лоза сползала, я приказал, и она чуть затянулась, сохраняя приданную мной форму. Видимо, тоже узнала во мне Вечного.

   Я поднял лицо к небу. Неба не было видно, лишь синие лоскуты в сплошной зелени, и я обратился с молитвой к вершинам деревьев, выспрашивая силы...

   Девушка вдруг что-то выкрикнула. Пришла волна силы, и дерево, на которое я опирался, грозно зашелестело ветвями. Одна из корявых рук-веток сунулась ко мне, я, ничему не удивившись, отстранился и слегка шлёпнул по ней - мол, убери ручки загребущ...

Купить книгу "Вечный - Кровь Леса" Лунин Артем


Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Вечный - Кровь Леса" Лунин Артем

home | my bookshelf | | Вечный - Кровь Леса |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 35
Средний рейтинг 4.1 из 5



Оцените эту книгу