Book: Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых




М. А. ЗЕМЛЯНИЧЕНКО


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА

ПУТЬ К ЛИКУ СВЯТЫХ

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


«Бизнес-Информ»

Симферополь

2005


ББК 63.3(2)47

 353

Земляниченко М. А.

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых. - Симферополь: Бизнес-Информ, 2005. — 64 с., илл.

1SВМ 966-648-106-5

Великую княгиню Елизавету Федоровну, старшую сестру последней рос­сийской императрицы Александры Федоровны, еще при жизни называли святой - настолько самоотверженной и всеобъемлющей была ее благотвори­тельная деятельность.

Основанный, ею на собственные средства знаменитый Марфо-Мариинский женский монастырь представлял собой новую форму религиозных уч­реждений России, главной задачей которых стала действенная помощь всем нуждающимся в ней.

В книге рассказывается о жизненном пути этой выдающейся женщины — от пышной и торжественной церемонии обручения в Зимнем дворце Петер­бурга юной прелестной принцессы Гессенской Елизаветы с братом импера­тора Александра III, великим князем Сергеем Александровичем — до мучени­ческой смерти в заброшенной шахте под Алапаевском в июле 1918 года.

Елизавета Федоровна канонизирована Русской Православной Церковью за рубежом в 1981 году и в 1992 - Православной Церковью в России. Мощи Святой Преподобной мученицы Елизаветы хранятся в Иерусалиме в храме Св. Марии Магдалины.

ББК 63.3(2)47

Велику княгиню Єлизавету Федорівну, старшу сестру останній російській імператриці Олександри Федорівни, ще за життя називали святий — настільки самовідданою і всеосяжною була Ії добродійна діяльність.

Заснований нею на власні засоби знаменитий Марфо-Маріїнській жіночий монастир був новою формою релігійних установ Росії, головною зада­чею яких стала дієва допомога всім потребуючим в ній.

В книзі розказується про життєвий шлях цієї видатної жінки — від пишної урочистої церемонії заручення в Зимовому палаці Петербургу юної чарівної принцеси Гессенськой Єлизавети з братом імператора Олександра III, великим князем Сергієм Олександровичем - до мученицької смертї в покинутій шахті під Алапаєвськом в липні 1918 року.

Єлизавета Федорівна канонізована Росіською Православною Церквою за рубежем в 1981 році і в 1992 - Православною Церквою в Росії. Потужності Святїі Преподобної мучениці Єлизавети зберігаються в Єрусалимі в храмі Св. Марії Магдаліни.


© М. А. Земляниченко, 2005.

© «Бизнес-Информ», дизайн, макет, 2005.


ISВN 966-648-106-5


«На них держится мир», — часто говорим мы о людях, в души которых Господь Бог заложил неугасимое стремление к подвижни­честву во имя добра и справедливости. Благодаря им человечество сохраняет веру в то, что никогда не исчезнут понятия высокой нрав­ственности, любви к ближнему и сопереживания его страданиям.

Вся история христианства связана с именами выдающихся лю­дей, избравших целью своей жизни активное человеколюбие. Дос­тойное место среди них занимали и женщины. В XX веке по мас­штабности благотворительной деятельности, основанной на выс­ших идеалах гуманизма, особо выделяются две подвижницы; игуменья православной Марфо-Мариинской обители Елизавета (великая кня­гиня Елизавета Федоровна) и монахиня Тереза, миссионерка рим­ской католической церкви (уроженка Югославии Агнес Гонджа Бояджиу). Но если Мать Тереза получила мировое признание и стала лауреатом Нобелевской премии, то Советская Россия в 1918 году «отблагодарила» свою великую дочь чудовищной по жестокости казнью — только за то, что она была РОМАНОВОЙ.

Елизавета Федоровна очень любила Крым, часто приезжала на Южный берег, молилась в его прекрасных храмах. И пусть наш скром­ный труд будет данью любви и уважения ее светлой памяти.

Автор книги и издательство «Бизнес-Информ» благодарят всех, кто помог нам в составлении иллюстративного ряда: А. Н. Попову (Алушта), Д. Сэммута (Великобритания), А. Альтман и А. Чер­номорец (Израиль), Б. М. Владимирского (Симферополь), Г. Е. Андрейкину, А. М. Иванову, И. А. Козлову и Т. П. Леденкову (Ялта).

М. А. Земляниченко,

член Союза Российских писателей.

М. С. Филатова,

директор издательства «Бизнес-Информ»


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Великая княгиня Елизавета Федоровна


Старшая сестра последней российской императрицы Александры Федоровны и суп­руга генерал-губернатора Москвы великого князя Сер­гея Александровича; женщи­на изумительной красоты и тонкого ума; блистательная дама высшего света и просла­вившаяся в народе своими добрыми деяниями христиан­ка - такой запомнилась со­временникам великая княги­ня Елизавета Федоровна.

Но в историю России и русской Православной Церк­ви она навечно вошла как ос­новательница и руководитель­ница знаменитой Марфо-Мариинской обители в Мос­кве, Устав которой основы­вался на принципиально но­вых представлениях о роли монахинь в обществе и, преж­де всего, их активном влия­нии на духовную и созида­тельную жизнь в стране.

Чистый и благородный об­лик этой святой женщины, трагический конец ее земно­го пути являются убедительным примером того, что об­разцы высокого нравственно­го служения Родине создава­лись не только народом и пра­вославной интеллигенцией, но и правящим сословием.

* * *

Элизабет – Александра – Луиза - Алиса родилась 1 ноября /20 октября по ст. ст./ 1864 года в семье великого герцога Гессен - Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы. Ее бабуш­кой по материнской линии была английская королева Вик­тория.


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Семья великого герцога Людвига IV и великой герцогини Алисы Гессенских

Стоят: слева - Виктория, справа - Елизавета (Элла).

Сидят: справа — Ирина, в середине — Алиса, слева — Эрнст-Людвиг.

На руках у отца Мария (Мэй)

Все, кто видел Эллу - так звали Елизавету Федоровну в Германии, а потом и в кругу царской семьи - восхищались ее ослепительной красотой. В те времена часто говорили, что в Европе есть только две кра­савицы, и обе Елизаветы: Ели­завета Австрийская, супруга императора Франца-Иосифа, и Елизавета Федоровна. «Высо­кая, стройная, светлоглазая, с мягким и глубоким взглядом, тонкими и чистыми чертами, - вспоминал о Елизавете Федо­ровне князь Ф. Ф. Юсупов, - она прибавляла к этим теле­сным дарам редкий ум и са­мое большое великодушие».

Высокий интеллект великой княгини отмечали многие ме­муаристы и, в частности, по­сол Франции в России в пери­од Первой мировой войны Морис Палеолог: «В ее раз­говоре угадывался прелестный женский ум - естественный, серьезный и полный скрытой доброты». Даже Председатель Совета Министров С. Ю. Вит­те, отличавшийся своими кри­тическими характеристиками большинства высокопоставлен­ных людей Российской импе­рии, включая и Романовых, говорил о Елизавете Федоров­не как о «весьма почтенной и премного несчастной женщине».

Пожалуй, ни одна фото­графия не могла передать ее изысканную красоту. Извест­ный художник Каульбах, ко­торый в 1892 году работал над портретом великой княгини, признавался, что в своей твор­ческой жизни впервые столк­нулся с неразрешимой проблемой, т. к. даже талантливому мастеру не дано передать на полотне само совершенство.

Более всех приблизился к оригиналу знаменитый рус­ский скульптор М. Антоколь­ский: созданный им из белого мрамора бюст Елизаветы Фе­доровны, хранящийся сейчас в замке Вольфсгартен близ Дармштадта, поражает своей неземной, одухотворенной красотой. [1]

Поэт-лирик в. кн. Констан­тин Константинович (К. Р.) записал в альбом Эллы такие проникновенные строки:


«Я на тебя гляжу, любуясь

ежечасно:

Ты так невыразимо хороша!

О, верно под такой наружностью

прекрасной

Такая же прекрасная душа!

Какой-то кротости и грусти

сокровенной

В твоих очах таится глубина;

Как ангел, ты тиха, чиста

и совершенна;

Как женщина, стыдлива и нежна.

Пусть на земле ничто средь зол

и скорби многой

Твою не запятнает чистоту,

И всякий, увидав тебя, прославит

Бога,

Создавшего такую красоту!»

Элла была третьей невес­той из Гессенского Дома, ко­торые выходили замуж за ве­ликих князей династии Рома­новых. Первой была Вильгельмина (Наталия Алексеевна) — рано умершая от родов суп­руга в. кн. Павла Петровича (с ноября 1796 года - импера­тор Павел I), второй — прин­цесса Мария, впоследствии им­ператрица российская Мария Александровна.

Благосклонности этой ис­ключительной женщины доби­вались многие высокородные женихи Европы. Был влюблен в нее и кронпринц Вильгельм, двоюродный брат Эллы по материнской линии (с 1888 го­да — император Германский и король Прусский Вильгельм II).

Выбор гессенской принцес­сы пал на русского великого князя Сергея Александровича, младшего сына Александра II и императрицы Марии Алек­сандровны.

Новая родина встречала невесту брата Государя так, как может встречать только Россия - с царской пышностью, с вос­торженными криками много­тысячных толп, приветствовав­ших юную красавицу.

Остановимся на описании первых дней ее приезда из Дармштадта. На фоне этой торжественной, радостной встречи весной 1884 года еще страшнее, чудовищнее пред­ставляется ее гибель под Алапаевском в 1918 году, когда тот же народ, по сути, позво­лил большевистским палачам совершить дикую расправу над невинным человеком, сделав­шим столько добра простым людям! Недаром Морис Палеолог называл психологию русского народа «самой зага­дочной, самой неустойчивой и самой непонятной во всем мире». Стремительный пере­ход от лояльности и даже эн­тузиазма к полному отрица­нию и разрушению всего, что совсем недавно было свято и принималось как данное Бо­гом - какая фатальная черта национального характера!

В книге Л. П. Миллер «Святая мученица Российская великая княгиня Елизавета Фе­доровна» приводятся некото­рые подробности церемонии бракосочетания Сергея Алек­сандровича и Елизаветы Фе­доровны. Например, жених, зная, как Элла любила цветы, украсил все вагоны поезда ду­шистыми цветами исключи­тельно белого цвета. Торже­ственный въезд в Петербург состоялся накануне свадьбы. Из Петергофа, где временно остановилась вся герцогская семья, принцесса Елизавета ехала в золоченой карете им­ператрицы Екатерины Вели­кой, которую везли шесть бе­лых лошадей с форейторами в золотых ливреях. Рядом с не­вестой сидела императрица Мария Федоровна. За ними следовали кареты с членами се­мьи Дома Романовых и гостя­ми. Кортеж двигался медлен­но; по пути его следования громадные толпы народа ра­достно встречали Елизавету; все дома были украшены фла­гами и зеленью.


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Фрагмент из письма великой княгини Елизаветы Федоровны королеве Великобрита­нии Виктории. Элла подробно Рассказывает бабушке о свадебной церемонии Дома Романовых и рисует наряд невесты.


Одевание царственных не­вест к венцу при Русском Дво­ре шло по строго установлен­ному церемониалу. Рано ут­ром принцессу Елизавету посадили перед зеркалом им­ператрицы Анны Иоанновны. Придворный парикмахер де­лал ей локоны, которые спус­кались по плечам, а императ­рица Мария Федоровна помо­гала ему, подавая шпильки, гребни и прикрепляя брилли­антовую диадему и маленькую великокняжескую корону. Ди­адема, корона, ожерелье и серьги ранее принадлежали Екатерине II, а затем по тра­диции ими украшали каждую невесту великих князей Дома Романовых.

Серьги были до того тяжелы, что их прикреп­ляли к ушам золотой прово­локой. В туфлю невесты вкла­дывалась золотая монета «на счастье». Венчальный наряд - платье из серебряной парчи в русском стиле, с большим де­кольте и длинными разрезны­ми рукавами, мантия цвета бордо со шлейфом, оторочен­ная горностаевым мехом.

В отличие от невест наслед­ников престола, которые обя­зательно должны были испо­ведовать только православную веру, иностранки, выходившие замуж за великих князей, мог­ли придерживаться своей род­ной веры. Поэтому сначала венчание состоялась по пра­вославному обряду в церкви Зимнего дворца, а затем по протестантскому — в одной из гостиных дворца.


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Великая княгиня Елизавета Федоровна


После бракосочетания мо­лодые поехали в роскошный дворец на Невском проспек­те, который великий князь ку­пил незадолго до свадьбы[2]. Там их встречали хлебом-со­лью император Александр III, императрица Мария Федоров­на и зарубежные гости.

Медовый месяц они про­вели в прелестном подмосков­ном имении Ильинское [3], по­лученном великим князем по завещанию матери, императ­рицы Марии Александровны.

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Великий князь Сергей Александрович, 1894 год


О супруге Елизаветы Федо­ровны в. кн. Сергее Александ­ровиче (1857-1905), сохрани­лись самые противоречивые отзывы. Некоторые авторы вспоминают его как благород­ного и отзывчивого человека, постоянно оказывавшего мно­гим людям серьезную поддер­жку, не афишируя при этом свою помощь. Внешне суровый и даже жесткий, он лично вы­ходил и вырастил осиротев­шего сразу же при рождении своего племянника в. кн. Дмит­рия и воспитал его старшую се­стру, в. кн. Марию Павловну.

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Воспитанники великого князя Сергея Александровича

и великой княгини Елизаветы Федоровны, дети-сироты

великая княгиня Мария Павловна и великий князь Дмитрий Павлович.


Очевидно, из всех сыновей Александра II именно Сергей Александрович обладал наи­большей художественной вос­приимчивостью, что особенно проявилось в любви к приро­де, искусству, литературе. Об­щность интересов прочно сдружила его со своим кузеном, в. кн. Константином Констан­тиновичем, замечательным по­этом, драматургом и перевод­чиком, вошедшим в историю русской литературы под псев­донимом К. Р.

Но гораздо чаще мы нахо­дим в исторической литерату­ре о Сергее Александровиче самые отрицательные характе­ристики: человек крайне реак­ционных взглядов, замкнутый, высокомерный, упрямый[4].

Нам кажется, что причину столь различных оценок совре­менниками и в. кн. Сергея Александровича, и некоторых других Романовых надо искать не только в личностных каче­ствах, данных им от Бога. Жесткие семейные традиции обязывали каждого юношу императорской фамилии ста­новиться военным и впослед­ствии занимать ответственные государственные посты. Дина­стия дала стране нескольких выдающихся полководцев и организаторов армии и фло­та — это происходило, если природные наклонности юных великих князей совпадали с уготованной им от рождения ролью. Но во многих случаях такого счастливого совпадения не было и те Романовы, кото­рые могли бы стать известны­ми учеными, художниками, искусствоведами, литератора­ми, вынуждены были, прежде всего, заниматься военным де­лом. Можно предположить, что в глубине души не каж­дый великий князь мог легко смириться с подавляющей его волю традицией, не говоря уже о том, что из-за нее ко­мандирами самых знаменитых и боеспособных подразделе­ний армии зачастую становились совершенно непригодные для этой роли люди. Военная служба Сергея Александрови­ча яркий тому пример.

Сразу после появления на свет он был зачислен в Лейб-гвардии Преображенский полк - один из самых блестящих в русской армии, а к моменту женитьбы уже командовал им. Вот как описывает пребывание великого князя в Преображен­ском полку генерал от инфан­терии Н. А. Епанчин: «К службе в. кн. Сергей Александ­рович относился совершенно равнодушно, уставов не знал и даже самые заурядные ко­манды подавал крайне несно­ровисто: так, например, <...> он никак не мог подать вов­ремя команду «марш», чтобы повернуть батальон кругом на ходу <...> и командовал, как попало, то под правую, то под левую ногу солдатах. На советы командовать согласно уставу в. кн. Сергей Алексан­дрович отвечал: «...Не все ли равно - правая, левая». Ко­мандование батальоном, было, разумеется, совершенно фор­мальным, и в. кн. Сергей Александрович ничему не на­учился. Тем не менее, он был назначен командиром пол­ка».


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Кобург, Германия, апрель 1894 года. Элла в кругу родственников.

Сидят (слева - направо): принцесса Гессенская Ирина, супруга принца Генри Прусского, брата кайзера Вильгельма II,великая княгиня Елизавета Федоровна (Элла); Виктория-Мелита, супруга великого герцога Гессенского Эрнста-Людвига;

великий князь Сергей Александрович. Стоят (слева — направо): цесаревич, великий князь Николай Александрович, принцесса Алиса Гессенская; Виктория, принцесса Гессенская, супруга принца Людвига Баттенбергского, Эрнст-Людвиг, великий герцог Гессенский.


Брат царствующего импера­тора занимал исключительное положение в обществе, поэто­му понятно пристальное вни­мание ко всем его поступкам и манере поведения. Но, как отмечается в некоторых мему­арах, он часто как бы брави­ровал неприятными для окру­жающих качествами и тем да­вал богатую пищу для клеветы и злословия своим многочис­ленным врагам. В частности, в свете много говорили о взаимоотношениях Сергея Александровича со своей мо­лодой женой - о его ревности, постоянном контроле над ее жизнью, а зачастую даже до­пускаемой на людях грубости.

Но прислушаемся к самой Елизавете Федоровне: не толь­ко «сочувствовавшим» ей, но и в частных письмах к род­ным, Элла говорила о том, что очень любит своего мужа и любима им, что счастлива с ним и — « пусть мужья и жены всегда любят друг друга так, как мы...».




Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Великий князь Константин Константинович (К. Р.) 1909 год


Как и большинство членов Дома Романовых, в. кн. Сер­гей Александрович отличался глубокой религиозностью: им­ператрица Мария Александ­ровна воспитала всех своих детей в духе поклонения христианским святыням. Алек­сандр III в одном из писем признался, что « если есть что доброе, хорошее и честное во мне, то этим я обязан един­ственно нашей дорогой, ми­лой Мама...».

В 1882 году великий князь основал Императорское Пале­стинское общество, главной за­дачей которого стала забота о паломниках из России, по­сещавших святую землю. Впол­не вероятно, что именно ему принадлежала идея возвести в Гефсимании православную церковь в память Марии Алек­сандровны.

Через несколько лет после смерти императрицы пять ее сыновей - император Алек­сандр III и великие князья Владимир, Алексей, Сергей и Павел построили на свои сред­ства храм Св. Марии Магда­лины, который стал одним из красивейших в Иерусалиме и на Ближнем Востоке. До сих пор в нем сохранились вели­колепные иконы и роспись стен, выполненные выдаю­щимся русским художником В. В. Верещагиным.


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна. 1884 год


В октябре 1888 года состо­ялась церемония торжествен­ного освящения храма, на ко­тором российскую император скую фамилию представляли в. кн. Сергей Александрович и в. кн. Елизавета Федоровна. На молодую великую княгиню все увиденное произвело неиз­гладимое впечатление. Покой и величие древней святой зем­ли, где зародилось христиан­ство, прекрасная по архитек­турному замыслу церковь, ок­руженная воспетым в биб­лейских легендах Гефсиманским садом, приводили ее душу в трепетное волнение. Тогда она и произнесла то, что при столь трагических обстоятель­ствах осуществилось через 33 года после знаменательного для нее путешествия в Палестину: «Как бы я хотела быть похо­роненной именно здесь!».


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Иерусалим. Вид «горы Олив» («Масличная гора»). На первом плане - католическая церковь «Всех наций», за ней - православный храм Святой Марии Магдалины


Ее добровольное обращение в православную веру соверши­лось перед самым переездом великокняжеской четы в Мос­кву, в феврале 1891 года. В письме к брату Эрнесту она так объяснила свое твердое реше­ние: «Я обожаю его (Сергея. - Авт.), а также и мою новую страну и, таким образом, на­училась любить и их религию».

По свидетельству современ­ников, Елизавета Федоровна всей душой приняла догматы православной церкви; не бы­вало обращения более искрен­него, проникновенного, безраздельного. Это событие стало содержанием всей последующей духовной жизни великой кня­гини. Ее набожность раскры­лась

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Храм Святой Марии Магдалины в Иерусалиме


чудесным образом, и она познала такую душевную пол­ноту и такие порывы, о кото­рых раньше не подозревала.

Свое имя при рождении Элла получила в честь Елизаве­ты Тюрингской, одной из ро­доначальниц Гессенского Дома. В XIII веке мученица Елизавета была причислена католической церковью к лику святых за бла­гочестие и подвиги во имя люб­ви к людям. Приняв правосла­вие, великая княгиня оставила себе это имя, но избрала дру­гую покровительницу - святую праведную Елизавету, мать Иоанна Крестителя.


В начале 1891 года Сергей Александрович получил высо­кое назначение - пост москов­ского генерал-губернатора. По справедливому замечанию М. Палеолога, эта должность могла быть вверена лишь го­сударственному деятелю с очень большим опытом, кото­рым, конечно, совершенно не обладал великий князь.

Супруги переехали в Мос­кву и поселились в Кремле — официальном местопребыва­нии генерал-губернаторов.

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Великая княгиня Елизавета Федоровна. 1891 год

Как и ранее в Петербурге, в Москве Елизавета Федоров­на вела деятельную жизнь, деля время между светскими обя­занностями, связанными с вы­соким положением в обществе, и многочисленными благотво­рительными делами, которые вскоре принесли ей большую популярность в России.

Особой ее поддержкой пользовались организации церковного, благотворитель­ного и научно-просветитель­ского характера. Впоследствии, уже во время русско-японской войны, она возглавила патри­отическое движение в поддер­жку армии и на свои средства отлично оборудовала несколь­ко санитарных поездов.

Чтобы правильно понять жизнь и поступки таких под­вижников, как Елизавета Фе­доровна, надо признать, что это не просто феномен «очень доброго человека», но пример намеренно избранного пути, основанного на воплощении в жизнь ценностей христиан­ской философии и культуры. Причем воплощении актив­ном, действенном, а не в аб­страктном человеколюбии.

Именно с этой позиции она в течение нескольких лет наблюдала, порядки внутренней жизни женских монастырей России и в результате пришла к убеждению, что в основном их обитательницы не занима­ются той практической рабо­той, которая бы несла людям реальную помощь и добро.

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Цесаревич Николай Александрович в роли Евгения Онегина,

великая княгиня Елизавета Федоровна в роли Татьяны Лариной

в постановке Царскосельского театра. 1890 год


Одаренная большим твор­ческим воображением и энер­гией, великая княгиня созда­ла свое понимание образа мо­нахини и ее назначения в жизни народа. Скоро самой судьбой ей была уготована воз­можность осуществить все то, что она долго вынашивала в душе.

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Чаепитие в Ливадии. Слева направо: великий князь Сергей Александрович,

великая княгиня Елизавета Федоровна, император Александр III

и великий князь Михаил Александрович. 1890 год


1891 год принес Елизавете Федоровне и Сергею Александ­ровичу первое семейное горе — умерла при родах совсем еще молодая невестка Елизаветы Федоровны, жена в. кн. Пав­ла Александровича, Александ­ра, оставив осиротевшими ма­ленькую дочь Марию и ново­рожденного Дмитрия.

А осенью 1894 года пришло несчастье, коснувшееся не толь­ко семьи, но и судьбы всей страны: 20 октября в Крыму, в Ливадии, скончался 49-лет­ний император Александр III. Уже с начала года его здоро­вье стало заметно ухудшаться. С приездом на отдых в свое любимое южнобережное име­ние Александр Александрович сначала как будто почувство­вал облегчение, однако вско­ре стало ясно, что положение его близко к критическому

В первых числах октября в Крым начали съезжаться род­ственники. Принцесса Гессен­ская Алиса, невеста наследни­ка престола в. кн. Николая Александровича, также полу­чила приглашение срочно при­ехать в Ливадию, чтобы уми­рающий император успел благословить ее. Она прибы­ла в Крым в сопровождении Эллы, своей старшей сестры.

До этих дней, полных тре­воги и скорби, великая княги­ня часто бывала на Южном берегу и в Севастополе, посе­щала крымские монастыри. Тогда ее письма из Ливадии родным и близким в Герма­нию и Англию всегда были наполнены чувством радости от встречи с этим прекрасным краем, его природой, и осо­бенно с морем и крымской ар­хитектурой.

Цесаревич Николай встре­тил сестер в Алуште, и кортеж открытых колясок направил­ся к Малому Ливадийскому дворцу. Дневниковые записи, которые Николай вел в октяб­ре 1894 года, довольно эмо­циональны — в отличие от всех последующих. В основном это были тревожные переживания за отца и огромная радость от встречи с любимой невес­той. «Что за счастье иметь та­кое сокровище как жену», -написал он за неделю до смер­ти Государя, (Но: «Она при­несет нам несчастье» — стали вскоре говорить в народе о молодой царице).

Елизавета Федоровна и Сергей Александрович были непосредственными участниками всех происходивших тогда в дворцовой Крестовоздвиженской церкви исторических со­бытий - отпевания в Бозе по­чившего Александра III, про­возглашения Манифеста о восшествии на российский пре­стол нового императора — Николая II и принятия пра­вославия Алисой, будущей императрицей Александрой Федоровной.

Обо всем этом Элла сооб­щала своим зарубежным род­ственникам, и ее письма ок­тября 1894 года также пред­ставляют большой интерес: в них содержатся наблюдения, ускользнувшие от внимания других авторов воспоминаний. Привлекает в них и искренняя тревога за императрицу Ма­рию Федоровну, для которой скоропостижная смерть люби­мого супруга была тяжелым ударом. С приездом Эллы в Россию между нею и Марией Федоровной установились са­мые доверительные отноше­ния, полные взаимной симпа­тии (в отличие от весьма про­хладных, а затем и скрыто-враждебных между Александ­рой Федоровной и вдовствую­щей императрицей)

Деятельность в. кн. Сергея Александровича на посту ге­нерал-губернатора и команду­ющего войсками Московского военного округа была серьез­но омрачена катастрофой на т. н. Ходынском поле в дни коронации Николая II в мае 1896 года.

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Ливадия. Крестовоздвиженская церковь, звонница

и фрагмент фасада старого Императорского дворца.

Конец XIX века

По традиции торжества со­провождались смотром войск, народными гуляниями и бес­платной раздачей небольших подарков. 18 мая с раннего утра на Ходынке за Тверской заставой собралось огромное количество желавших получить «царский гостинец». В толпе начали распространяться слу­хи (умышленно?), что подар­ков всем не хватит. Возле раз­даточных ларьков возникла страшная давка, и начался тот ужас, который несет с собой всякое неуправляемое столпот­ворение. Погибли 1282 чело­века, несколько сот были ра­нены.

Узнав о катастрофе, Сер­гей Александрович подал в отставку, которую, однако, Николай II не принял, т. к. знал о том, что в сложившей­ся ситуации вина великого князя была наименьшей среди всех лиц, ответственных за проведение праздников[5]. Но трагическое происшествие ста­ло буквально находкой не только для левых и экстремист­ских партий, но и всех недо­брожелателей и откровенных врагов московского генерал-губернатора из аристократи­ческих салонов. Ходынку при­помнили великому князю уже в самом начале революцион­ных событий 1905 года...

4/17/ февраля на Елизаве­ту Федоровну обрушилось не­счастье, которое круто из­менило всю ее дальнейшую жизнь. В этот день эсер Каля­ев, выждав момент, когда Сер­гей Александрович в открытой коляске выезжал из Кремля, бросил в него бомбу, разор­вавшую тело жертвы на мел­кие части[6]. В истории Моск­вы это был первый террористический акт, осуществленный экстремистскими партиями.

Не будем останавливаться на известном факте, как Ели­завета Федоровна посетила убийцу своего мужа в тюрем­ной камере и умоляла его по­каяться: в многочисленных современных публикациях о последних годах монархии об этом обычно рассказывается, причем довольно подробно. Поскольку эта встреча проис­ходила без свидетелей, то вер­сий содержания их разговора было очень много. Единствен­но достоверно, что попытка великой княгини оказалась безрезультатной. Она убеди­лась в том, что террористы — это бескомпромиссные фана­тики, презревшие все понятия христианской морали. На су­де, уверенный в своей право­те Каляев открыто предупреж­дал: если его помилуют, то он опять возьмет в руки оружие, «чтобы уничтожить царизм и освободить русский народ». Он настаивал на публичной казни («на миру и смерть красна», - гласит народная мудрость), однако был пове­шен в темной глухой камере Шлиссельбургской крепости в мае 1905 года.

Накал революционных страстей в Москве не испугал великую княгиню. В Германию она писала: «...Мы (т. е. Ели­завета Федоровна и ее племян­ники Мария и Дмитрий. - Авт.) имеем крепкие нервы и не думаем переезжать. Ничто не сможет заставить меня ос­тавить это место... Я буду или жить, или умру здесь. Мне ка­жется, что я вросла в это ме­сто и не боюсь. Я вполне спо­койна и счастлива, да, счастлива, сознавать, что мой дорогой (Сергей Александро­вич. — Авт.) находится в мире близко от Бога и что он не переживает это ужасное вре­мя... ».


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Великая княгиня Елизавета Федоровна в трауре по убитому супругу


После гибели мужа Елиза­вета Федоровна навсегда уда­лилась от светской жизни и всецело посвятила себя делам религии, милосердия и благо­творительности. Часть своего огромного богатства она раз­дала или завещала преданным ей людям, но большую часть продала с тем, чтобы иметь средства на основание давно задуманного ею женского мо­настыря, в деятельности кото­рого сочетались бы два обще­ственно значимых направле­ния: благотворительность и медицинская помощь нужда­ющимся.

В Замоскворечье, на Ор­дынке, великая княгиня при­обрела большой участок зем­ли и заказала проекты ан­самбля монастырских зданий известному московскому архитектору А. В. Щусеву[7]. В ис­торию русской православной церкви монастырь вошел под названием Марфо-Мариин­ской обители милосердия — в память о двух сестрах Св. Лазаря, Марфы и Марии, соеди­нявших два жизненных пути — духовное служение и деятель­ное милосердие.


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Москва. Церковь Марфо-Мариинской обители на Большой Ордынке.

Архитектор А. В. Щусев. 1912 год


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Церковь Марфо-Мариинской обители в Москве. Вход в звонницу


В апреле 1910 года первые 17 девушек и молодых женщин разных сословий во главе с Елизаветой Федоровной были посвящены в звание крестовых сестер любви и милосердия.

Первое время главной их заботой стало оказание меди­цинской и материальной по­мощи больным и неимущим москвичам. Помимо постоян­но действовавшей бесплатной амбулатории, в которой при­нимали 34 врача, в обители была построена больница, за­воевавшая вскоре репутацию образцовой. Там тоже безвоз­мездно работали лучшие спе­циалисты города, а потому часто в нее направляли самых тяжелых больных из других клиник.

Трудно осветить в кратком очерке всю широкую сферу деятельности крестовых сестер. Это и сиротский приют с пре­красно поставленным препо­даванием, и школа для безгра­мотных фабричных женщин; столовая, готовившая обеды для семей бедняков; раздача денег, одежды, лекарств. Мо­нахини отваживались даже делать обходы ночлежек и притонов, не исключая и пе­чально известного в Москве Хитрова рынка. Иногда им удавалось вернуть к человече­ской жизни погрязших в по­роках, опустившихся людей — и это было для них высшей наградой за насмешки и ос­корбления, которым они там часто подвергались.

Популярность Марфо-Ма­риинской обители быстро росла: Елизавета Федоровна как настоятельница получала уже до 12 тысяч прошений в год из. разных городов европей­ской части России. Поэтому монахини стали отправляться и в провинцию, чтобы осно­вывать там новые центры бла­готворительности. В итоге че­рез несколько лет во всех боль­ших городах России имелись подобные учреждения. Но для всех них Марфо-Мариинская обитель всегда оставалась ду­ховным центром, откуда они управлялись и получали под­держку.

Современники сразу отме­тили новаторские принципы, которыми руководствовалась основательница обители. Пре­жде всего, она отказалась от традиционных жестко уста­новленных в монастырях пра­вил и уставов. Девушки и жен­щины вступали в обитель без пострига в монашество и мо­нашеских обетов и не на­всегда, а на выбранный ими самими срок. Во время нахож­дения в обители они были без­брачны, но это обязательство вытекало только из задач их деятельности, требовавшей полной отдачи духовных и физических сил.

И еще одна важная особен­ность: кроме сестер, трудящих­ся в обители или направляе­мых за ее пределы на помощь населению, в ней доброволь­но работали и сотрудницы, остающиеся постоянно «в миру», т. е. ведущие обычный образ жизни

Для церкви того времени таких своеобразных правил внутреннего устройства мона­шеской жизни не существова­ло. И все же Марфо-Мариин­ская обитель сохраняла чисто церковную организацию: во главе ее стояла настоятельни­ца — в. кн. Елизавета Федо­ровна, при ней духовник и казначей, сестры «внутренне­го состава » — непременно пра­вославные, верующие; твердая дисциплина в смысле послуша­ния монастырским порядкам. Но это полное послушание достигалось не строгостями или наказаниями, а бесконеч­ной любовью и уважением са­мих сестер к своей настоятель­нице. Елизавета Федоровна очень заботилась о них — рас­пределяла поручения сообраз­но силам и возможностям каж­дой, следила за их здоровьем и полноценным отдыхом


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Великая княгиня Елизавета Федоровна — игуменья Марфо-Мариинской обители


Примечательно, что сестры «внешнего состава», т. е. жи­вущие вне монастыря, могли быть и лютеранками, и дру­гих вероисповеданий, что от­ражало все многообразие кон­фессий России.

Для сестер были организо­ваны образовательные курсы: по изучению общехристиан­ской и особенно православной литературы и медицины. К чтению лекций привлекались известные религиозные деяте­ли и ученые богословы, а так­же лучшие московские врачи


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Протоиерей Митрофан Серебрянский, духовник обите­ли, обладавший, по общему признанию, исключительными пастырскими достоинствами, так оценил значимость для России реформаторских начи­наний в. кн. Елизаветы Федо­ровны: «Учреждение прямо великое! С этими религиозны­ми оттенками и в этой сказы­вающейся с первого шага ши­роте замысла - это совершен­но ново на Руси! Предприятие, которое давным-давно ожида­ет русский народ, недостаток которого в церкви русской отогнал от этой церкви или расхолодил к ней множество пламенно веровавших душ, ставших даже в антагонизм с церковью, в борьбу с ней! Сколько раз приходилось слы­шать, читать: «Бога молят, а человека бросают без помощи... В таком случае любят ли они и Бога? и чиста ли их молит­ва?»... Таким образом, с чис­то церковной точки зрения, с точки зрения успехов церкви в народе и обществе и, нако­нец, скажем полнее и сильнее, спасения православия - начи­нание великой княгини Ели­заветы Федоровны несет такие обещания, каких поистине церкви никто еще не прино­сил пока... Деятельного идеа­ла не было в самом духе церк­ви, предававшейся восточ­ному созерцанию, предавав­шейся личным восторгам от­шельнического жития...».



Новые веяния, так суще­ственно изменившие идеоло­гию монастырской жизни, коснулись и внешнего облика обитательниц Марфо-Мариинской обители. Традиционная темная одежда была заменена на светлую, ладно сшитую, с тщательно продуманными де­талями. Вот как описывает это элегантное одеяние француз­ский посол в России М. Палеолог: «Когда (Елизавета Фе­доровна) уже отреклась от мирских дел, она проявила последнюю заботу о женском изяществе: заказала рисунок одежды для своей общины московскому художнику Не­стерову М. В. Одежда эта со­стоит из длинного платья тон­кой шерстяной материи свет­ло-серого цвета, из полотня­ного нагрудника, тесно окаймляющего лицо и шею, нако­нец, из длинного покрывала белой шерсти, падающего на грудь в широких священничес­ких складках. Оно производит, в общем, впечатление строгое, простое и чарующее».

Но Нестеров, «модельер» этого обязательного комплек­та одежды сестер обители, в своих мемуарах упоминает еще об одной существенной дета­ли, которую он должен был предусмотреть в их одеянии. Это епитрахаль[8], та часть бо­гослужебного облачения пра­вославного священника, без которой он не совершает ни одной требы[9]. Таким обра­зом, великая княгиня явно стремилась возродить древний чин женской параллели диа-конского[10] служения, давно забытый как на востоке, так и на западе Европы - чин «ди­аконисе». Ведь как иначе на­зывать сестер обители, кото­рые занимают определенную ступень в церковной жизни, но в то же время живут и в миру, для людей, находящих­ся вне обители?

Милосердие Елизаветы Федоровны можно с полным ос­нованием назвать самоотвер­женным — настолько ее физи­ческие силы были на пределе человеческих возможностей. Еще до начала Первой миро­вой войны народ дал ей имя святой. Действительно, иног­да ее доброта и терпение де­лали чудеса. Так, Ф. Юсупов в книге воспоминаний «Перед изгнанием» описывает случай, когда в Марфо-Мариинскую больницу привезли женщину, нечаянно опрокинувшую на себя горящую керосиновую плиту. Все ее тело представля­ло сплошную рану, началась гангрена, положение в такой ситуации совершенно безна­дежное. Великая княгиня взя­ла на себя всю тяжесть ухода за несчастной, и произошло невероятное - через несколь­ко недель женщина выздоро­вела

В городе при встрече с Ели­заветой Федоровной люди кре­стились и кланялись, многие опускались на колени, цело­вали ей руки и одежды, когда она выходила из кареты.


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Храм Покрова Богородицы. Архитектор А. В. Щусев.

Современная фотография


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Храм Покрова Богородицы. Фрагмент фасада.

Современная фотография

Вера и нравственная сила игуменьи Елизаветы были столь велики, что они прино­сили людям облегчение не только физических страданий, но и глубоких душевных по­трясений. С чувством благо­дарности к этой необыкновен­ной женщине Юсупов-млад­ший рассказывает о неоце­нимой поддержке, которую ве­ликая княгиня оказала их се­мье после трагической гибели его старшего брата Николая. Смерть на дуэли наследника богатейшего рода князей Юсу­повых в июне 1908 года дол­гое время была одной из глав­ных тем разговоров в высшем свете[11].

Странный рок преследовал этот старинный аристократи­ческий род: почти все рождав­шиеся сыновья-первенцы уми­рали, не достигнув двадцати шести лет. У Ф. Ф. и 3. Н. Юсуповых-Сумароковых-Эльстон[12] было четверо сыновей, из которых выжили только Николай и Феликс-младший. Старшему, Николаю, 26 лет должно было исполниться в феврале 1909 года, и чем бли­же подходила эта дата, тем тревожнее становилось на душе у княгини. Поэтому эта как бы предрешенная смерть сына была страшным потря­сением для семьи, особенно для Зинаиды Николаевны. Как вспоминал Феликс, «мать впа­ла в прострацию».

В это самое тяжелое для Юсуповых время Елизавета Федоровна была рядом с ними: только такой человек мог при­нести какое-то душевное успо­коение и вернуть к жизни по­грузившуюся в отчаяние Зина­иду Николаевну. Этих двух выдающихся женщин России связывала многолетняя друж­ба, основанная на глубокой взаимной симпатии и доверии. Обеих отличали красота, ум, высокая нравственность и доб­рота в сочетании с простотой в общении, что редко можно было встретить в нашей аристократии. С небольшими перерывами, связанными только с неотложными вопросами строительства в Марфо-Мариинской обители, Елизавета Федоровна почти год находи­лась у своих друзей — в петер­бургском дворце на Мойке, в Архангельском, в Кореизском имении Юсуповых на Южном берегу Крыма

Современники, которым посчастливилось близко об­щаться с настоятельницей Марфо-Мариинской обители, от­мечали необычайную одухо­творенность ее облика. Трудно заподозрить в каком-либо ми­стицизме французского посла М. Палеолога, но вот как он описал свое впечатление от встреч с игуменьей Елизаветой в 1914-15 годах: «Несмотря на то, что ей около 50 лет, она сохранила всю свою бы­лую грацию и гибкость. Под своим развевающимся покры­валом из белой шерстяной тка­ни она так же элегантна и прелестна, как прежде, до сво­его вдовства, в те времена, ког­да она внушала мирские стра­сти... Ее лицо <...> поражает своей одухотворенностью


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Князь Феликс Феликсович Юсупов-младший 1914—1916 годы


Тонкость черт, бледность ко­жи, глубокая и далекая жизнь глаз, слабый звук голоса, от­блеск какого-то сияния на ее лбу — все обнаруживает в ней существо, которое имеет по­стоянную связь с неизречен­ным и божественным».


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Князь Феликс Феликсович и княгиня Зинаида Николаевна Юсуповы с сыновьями Николаем и Феликсом.

Конец 1890-х годов


« От нее веет святостью без тени ханжества, столько про­стоты и искренности», — за­писал в своем дневнике в. кн. Константин Константинович.

В годы, последующие за основанием Марфо-Мариинской обители, великой княги­не только один раз удалось приехать в дорогой ее сердцу Крым. Это было в мае 1912 года: десять дней она прожи­ла в Малом Ливадийском двор­це. Тогда в Ливадии по при­глашению Николая II гостил с семьей родной брат императ­рицы Александры Федоровны и в. кн. Елизаветы Федоровны великий герцог Гессенский Эрнст-Людвиг. Горячее жела­ние встретиться со своими близ­кими из Германии пересилило чувство отчуждения, все более разъединявшее двух сестер.

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Храм Покрова Богородицы. Фрагмент фасада

Современная фотография

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Колокольня при Храме Покрова Богородицы

Современная фотография


Удивительно, но Элла и Алике, как их называли в цар­ской семье, были совершенно разными людьми. Это отмеча­лось не только членами Дома Романовых, но и их прибли­женными.

Начальник канцеля­рии Министра Императорского Двора генерал-лейтенант Мосолов писал: «Две родные сестры, получившие одинаковое воспитание и об­разование, так разнились меж­ду собою. В. кн. Елизавета Фе­доровна после нескольких лет пребывания в России душой и понятиями стала совсем рус­скою, тогда как императрица, любя Россию, до конца свое­го царствования не могла по­нять русскую душу и не уме­ла внушить к себе той любви, которую внушала ее сестра...»

Об этом же говорит и кн. Ф. Юсупов: «Сестры никогда не понимали друг друга. Пре­данные православию, обе были очень набожны, но каждая понимала нашу веру по-свое­му. Императрица охотно ис­кала пути сложные и опасные: она бросилась к экзальтиро­ванный мистицизм, в котором запуталась. Великая княгиня имела веру единственную и истинную: в человечность и любовь, ее вера была проста, как у ребенка».


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Императрица Александра Федоровна (справа) и великая княгиня Елизавета Федоровна. Середина 1890-х годов

Но главной причиной их ссор, а затем и почти полно­го прекращения отношений друг с другом, было слепое доверие царицы к Распутину. Великая княгиня не скрывала, что считает Григория са­мозванцем, святотатствен­ным обманщиком, «пособни­ком Сатаны». Она открыто проявляла явное отвращение к нему и на все попытки добить­ся приема всегда отвечала от­казом.[13]


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

«Гибель Великой княгини Елизаветы Федоровны» Художник В. И. Глазунова. 1997 год

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Великой княгине Елизавете Федоровне. - С покаянием

Скульптор В. М. Клыков. 1990 год


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Григорий Ефимович Распутин-Новых. 1900-е годы


Распутин все более приоб­ретал власть над Александрой Федоровной, а через нее - над Николаем П. В стране скла­дывалась крайне напряженная обстановка вокруг вопроса о влиянии Распутина на госу­дарственные дела. Вдовствую­щая императрица Мария Фе­доровна так оценила весь тра­гизм ситуации: «Несчастная моя невестка не понимает, что она губит и династию, и себя. Они искренно верит в святость какого-то проходимца, и все мы бессильны отвратить несча­стье».

Отметим интересную деталь из архивного документа, да­ющую представление о первых днях путешествия Николая II с семьей в Крым в конце мар­та 1914 года. В Москве в царский поезд, следовавший из Петербурга, вошла в. кн. Елизавета Федоровна. Так часто бывало, когда кто-либо из Романовых или ближайшего окружения получали пригла­шение отдохнуть в Ливадии — дальнейший путь на Южнобережье гости совершали уже вместе с императорской семь­ей. Но тогда великая княгиня не доехала до Крыма, она вышла из поезда в Курске, чтобы, как говорится в отче­те, следовать обратно в Моск­ву. Какой разговор состоялся между сестрами, — мы уже никогда не узнаем

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Памятник Великой княгине Елизавете Федоровне.

Фрагмент скульптуры

Через четыре месяца нача­лась Первая мировая война.

К этому времени в обители было уже 97 сестер. Часть из них отправилась в полевые лазареты, другие обслужива­ли госпитали в Москве. Вско­ре появились серьезные затруднения с продовольствием и одеждой, однако игуменья Елизавета продолжала расши­рять свою благотворительную деятельность, собирала пожер­твования для раненых, созда­вала новые организации.

Князь Ф. Юсупов писал, что великая княгиня имела полное представление о том, что про­исходило в стране и на фрон­тах, но никогда не занималась политикой, потому что была слишком поглощена работой.

Как и большинство Рома­новых, она понимала, что, если срочно не предпринять самых решительных мер по стабилизации положения, то страну ждет близкая катастро­фа. Увы, не видели этого толь­ко Николай и допущенная им к государственным делам им­ператрица Александра Федо­ровна до окружавшие их без­дарные министры из клики Распутина.


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

«Российский Царствующий Дом»: художник-карикатурист изобразил

Николая II и Александру Федоровну в виде детей-малолеток, которых

прижимает к себе страшилище Распутин. Карикатуры подобного

содержания часто появлялись в газетах и плакатах в предвоенные и военные годы

В 1916 году Елизавета Фе­доровна сделала еще одну по­пытку раскрыть своей сестре весь ужас ее рокового ослеп­ления «святым старцем». Как вспоминал потом Ф. Юсупов, она вернулась из Царского Села «дрожа и в слезах: «Она меня выгнала, как собаку! - кричала она. - Бедный Ники, бедная Россия!»

Григорий Распутин был убит 17 декабря 1916 года группой заговорщиков, в ко­торую входил и Ф. Юсупов. Интересна реакция великой княгини на это событие: ведь человеческая жизнь всегда была абсолютной ценностью, основой ее христианской морали.


Но данный случай она расценила однозначно: как патриотический поступок, не­обходимый для спасения Рос­сии. Утром 18 декабря Елиза­вета Федоровна отправляет из Москвы две телеграммы — одну княгине 3. Н. Юсуповой, дру­гую своему племяннику Дмит­рию:


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Великий князь Дмитрий Павлович, участник заговора против Григория Распутина

1./ «Москва. 18.ХП. 8.52. Княгине Юсуповой. Кореиз. Все мои глубокие и горячие молитвы окружают вас всех за патриотический акт вашего дорогого сына. Да хранит вас Бог. Вернулась из Сарова и Дивеева", где провела в мо­литвах десять дней. — Елиза­вета».

2./ «Москва. 18.ХП. 9.30. Великому князю Дмитрию Пав­ловичу. Петроград. Только что вернулась вчера поздно вече­ром, проведя неделю в Сарове и Дивееве, молясь за вас всех дорогих. Прошу дать мне пись­мом подробности событий. Да укрепит Бог Феликса после патриотического акта, им ис­полненного. - Элла».

О своем непосредственном участии в убийстве и его дета­лях Феликс чистосердечно рас­сказал Елизавете Федоровне, которую боготворил и мнением которой очень дорожил. «Ты не мог действовать ина­че, — сказала она. — Твой по­ступок был последней попыт­кой спасти страну и династию. Не твоя вина, что последствия не соответствовали твоим ожи­даниям. Это вина тех, кто не захотел понять, в чем состоит их долг. Убивая Распутина, ты не совершил преступления: ты разрушил воплощение Сатаны. Но ты не должен и считать заслугой это, поскольку ты был предназначен и руково­дим, что могло случиться и с другим».

К этим словам следовало бы прислушаться некоторым со­временным историкам и писа­телям, которые делают попыт­ки найти что-то положитель­ное в позорном явлении пос­ледних лет существования не­когда великой империи, име­нуемом «Распутин и распутинщина ».

Начавшаяся февральская революция ввергла страну в хаос. По Москве ходили тол­пы дезертировавших с фронта солдат и выпущенных из тю­рем уголовников. Настоя­тельница Марфо-Мариинской обители запретила сестрам выходить за ее пределы.

1 марта 1917 года отряд революционных солдат оцепил монастырь. «Где немецкая шпионка? - кричали они[14]. О том, что произошло дальше, написал в воспоминаниях Ф. Юсупов: «Елизавета Федо­ровна вышла и ответила очень спокойно: «Здесь нет немец­кой шпионки. Здесь монас­тырь, и я его настоятельни­ца». Ее хотели увести. Она ска­зала, что готова следовать за ними, но хотела бы сначала проститься с сестрами и полу­чить благословение священни­ка. Солдаты согласились, по­требовав, чтобы их делегация присутствовала при церемо­нии. Когда настоятельница вошла в часовню в сопровож­дении вооруженных солдат, все присутствующие с плачем опустились на колени. Поце­ловав принесенный священни­ком крест, она обернулась к солдатам и пригласила их сде­лать то же: все поцеловали крест. Пораженные спокой­ствием великой княгини и обо­жанием, окружавшим ее, сол­даты вышли в молчании, под­нялись в свои грузовики и уехали, оставив ее свободной. Несколько часов спустя члены Временного правительства яви­лись принести извинения. Они признались, что бессильны ос­тановить анархию, охватив­шую всю страну, и умоляли ве­ликую княгиню вернуться в Кремль, где она будет в безо­пасности. Она поблагодарила, но от их предложения отка­залась. В покинутый ею доб­ровольно Кремль, сказала она, революция ее не приведет: она решила, если это будет угод­но Богу, остаться среди сес­тер и разделить их судьбу

Кайзер много раз предла­гал ей при посредстве шведского посольства укрыться в Пруссии, поскольку Россия на пороге ужасных событий. Он, как никто другой, это знал лучше, не будучи сам чужд по­трясениям, охватившим нашу страну. Но великая княгиня от­ветила ему, что никогда доб­ровольно не покинет ни свой монастырь, ни Россию.


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых


Летучий отряд для поимки шпионов и полицейских. Москва. 1917

После этого инцидента Марфо-Мариинскую обитель на несколько месяцев остави­ли в относительном покое. Беда пришла в начале 1918 года, когда чекисты арестова­ли нескольких больных, затем объявили, что забирают из монастыря всех детей-сирот и переводят их в детский дом. А в апреле, на третий день Пас­хи — день Иверской иконы Божьей Матери - латышские стрелки арестовали и увезли из Москвы саму Елизавету Федо­ровну. Видимо, новые правители учли опыт первой неудач­ной попытки арестовать ее и уже не доверили это грязное дело русским чекистам — слиш­ком популярна в Москве была настоятельница обители

В это же время арестовали еще пятерых Романовых: в. кн. Сергея Михайловича[15], сыно­вей в. кн. Константина Кон­стантиновича (К. Р.) князей Императорской крови Иоан­на, Константина, Игоря и Вла­димира Палея[16], сына в. кн. Павла Александровича от мор­ганатического брака. Всех их привезли сначала в Вятку, за­тем в Екатеринбург, а 20 мая 1918 года в Алапаевск[17], где поместили под стражей на ок­раине города в т. н. Наполь­ной школе.

В. кн. Елизавета Федоров­на была самой старшей из них — ей шел пятьдесят четвертый год, а самым младшим — двадцатиоднолетний Владимир Па­лей. Вместе с Елизаветой Фе­доровной в ссылку отправи­лась инокиня Марфо-Мариинской обители Варвара Яков­лева, которая решила разде­лить судьбу своей настоятель­ницы, а рядом с в. кн. Серге­ем Михайловичем был его сек­ретарь Федор Михайлович Ремез.

По согласованию со Сверд­ловым и Лениным уральские большевики назначили убий­ство всех находившихся в их руках Романовых на середину июля. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге были убиты Николай II, им­ператрица Александра Федо­ровна, их пятеро детей и не­сколько человек ближайшего окружения, которые до кон­ца остались преданными им

А ровно через сутки, в ночь с 17 на 18 июля, приступили к казни алапаевских узников. Их вывели из здания школы, где они содержались, и рас­садили в «короба», установ­ленные на телегах. В полной тишине, под охраной отряда вооруженных конвоиров, ве­реница подвод направилась от Алапаевска по лесной просеке в сторону расположенного недалеко села Синячиха. В намеченном для расправы ме­сте жертв подвели к выложен­ному бревнами отверстию-спуску глубокой заброшенной шахты[18]

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Великий князь Сергей Михайлович

Поняв, что с ними собира­ются сделать палачи, безоруж­ный в. кн. Сергей Михайло­вич бросился на солдат и тут же был застрелен. Это един­ственный случай в эпопее ги­бели Романовых, когда кто-нибудь из них попытался ока­зать сопротивление. Осталь­ных сбросили в шахту живы­ми и вслед им - несколько гра­нат, после чего завалили вход в шахту бревнами и засыпали сверху землей

Утром местный Совет по­пытался распустить ложные слухи о похищении Романо­вых, об их побеге из Алапаев­ска. Никто из жителей этому не поверил. Председатель Алапаевского ЧК Говырин вы­нужден был поставить у места преступления охрану, т. к. еще двое суток из-под земли слы­шались стоны и пение молитв. Прекратились они только после того, как чекисты подожгли кусок серы и бросили на дно шахты, а вход в нее наглухо завалили землей

15 сентября 1918 года в го­род вошла Белая Армия, и сразу же командующий - ад­мирал А. В. Колчак отдал при­каз начать расследование об­стоятельств гибели Романовых. Оно было поручено следова­телю по особо важным делам Н. А. Соколову и военному министру в правительстве Кол­чака генерал-лейтенанту М. К. Дитерихсу[19].


Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Князь Владимир Палей. 1915 год

В течение нескольких дней тела всех мучеников подняли наверх, после чего провели тщательную судебно-медицин­скую экспертизу. Она подтвер­дила, что некоторые из сбро­шенных в шахту оставались живыми еще несколько дней и все, кроме в. кн. Сергея Ми­хайловича, погибли от повреж­дений, полученных при паде­нии.

Экспертов поразила не только чудовищность этого злодеяния, но и удивительная находка, еще раз показавшая величие души Елизаветы Фе­доровны. Ее тело лежало в шахте на небольшом выступе, а рядом - останки князя Иоанна Константиновича с перевязками переломов, сде­ланными из покрывала вели­кой княгини. Вся израненная, с сильнейшими ушибами голо­вы, она и в кромешной тем­ноте глубокой шахты стара­лась облегчить страдания ближ­него.

Следователям удалось оп­росить крестьян - свидетелей гибели Романовых, и не успев­ших сбежать из Алапаевска местных большевиков. Один из чекистов, имевших прямое от­ношение к убийству в Нижне-Селимской шахте, показал на допросе, что оно «было совершено по приказанию из Екатеринбурга и под руковод­ством специально приезжавше­го оттуда члена Уральского Совдепа Сафарова».

На время работы судебных экспертов останки всех восьме­рых убиенных находились в кладбищенской церкви, затем крестным ходом перенесены в

Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых

Современная икона, изображающая трех братьев - князей императорской крови Константина, Иоанна,

и Игоря Константиновичей, убитых в Алапаевске

городской Свято-Троицкий собор и погребены в склепе. Когда же армия Колчака на­чала вынужденное отступление от Урала, было принято ре­шение не оставлять в Алапаев­ске эти захоронения во избе­жание надругательств над ними в случае восстановления большевистской власти. Поэто­му от адмирала А. В. Колчака и генерала М. К. Дитерихса поступило разрешение игуме­ну Серафимо-Алексеевского скита на Белой горе о. Сера­фиму эвакуировать гробы с телами мучеников на восток

Начался фантастический, не имеющий, наверное, аналогов в мировой истории, путь ос­танков в. кн. Елизаветы Федо­ровны к месту своего оконча­тельного упокоения.

1 июня 1919 года в один из вагонов поезда, направлявше­гося по Великой Транссибир­ской магистрали в Читу, были погружены все восемь гробов. Шесть месяцев они оставались в расположенном в городе Покровском монастыре. О том, как и где их тайно скры­вал игумен монастыря Сера­фим, оставил воспоминания П. П. Булыгин[20]: «Мы отпра­вились в читинский монастырь искать игумена Серафима. Много часов провел я в келье игумена Серафима, не раз и ночевал у него. Серафим мно­го рассказывал мне о перевозке тел в Читу и о погребениях их у него в келье под полом. Гро­бы были перевезены в монас­тырь русскими и японскими офицерами. Он сам и два его молодых послушника вырыли склеп под полом и поставили в ряд гробы, прикрыв их все­го на одну четверть землей». Наступление Красной Армии продолжалось, и в фев­рале 1920 года останки были эвакуированы за границу — сначала в Харбин, а затем, по предложению руководства Рус­ской духовной миссии на Дальнем Востоке, в апреле их перевезли в Пекин и там вре­менно поместили в одном из склепов на кладбище Духовной миссии.

В опубликованных на рус­ском языке дневниках импе­ратрицы Марии Федоровны[21] есть запись, показывающая, какое потрясение испытала сестра Елизаветы Федоровны, Виктория, когда узнала об ужасных обстоятельствах ее смерти: «15 мая 1919. Лондон. ...Вернувшись, домой, застали у нас Викторию и Луизу Баттенбергских[22], которые остались пить с нами чай. Бедняжка Виктория в полном отчаянии от того, что произошло с Эл­лой и свалившегося на нее тяжкого горя. Она едва мог­ла говорить об этом. Что же до другой сестры (императри­цы Александры Федоровны), то о ней она не проронила ни слова».

В новом склепе, построен­ном в Пекине на средства Рус­ской Духовной миссии у Хра­ма Св. Преподобного Серафи­ма Саровского специально для алапаевских мучеников, были захоронены только шестеро из них: в. кн. Сергей Михайло­вич, князья Иоанн, Констан­тин, Игорь Константинович, князь Владимир Палей и Фе­дор Ремез.

Дело в том, что европей­ские родственники Елизаветы Федоровны, узнав, где нахо­дятся ее останки, пожелали захоронить их в месте, освя­щенном ее пребыванием и ее молитвами — в храме Св. Ма­рии Магдалины в Иерусали­ме. Энергичными хлопотами принцессы Виктории в нояб­ре 1920 года удалось отправить два гроба - игуменьи Ели­заветы и инокини Варвары -из Пекина в Тяньцзин, из Тяньцзина пароходом в Шанхай, из Шанхая в Порт-Саид, куда они прибыли в январе 1921 года.

В литературе иногда при­водится удивительный, но, по свидетельству очевидцев, дос­товерный факт. Однажды во время этого длительного пути гроб великой княгини раско­лолся, и потрясенные люди увидели нечто необъяснимое: тело было цело, тление почти не затронуло его.

Великая княгиня Елизавета Федоровна была канонизиро­вана Русской православной Церковью за рубежом в 1981 году, а в 1992 - Православ­ной Церковью в России.

«Постарайся сделать счас­тливыми тех, кто рядом с то­бой, и ты сам будешь, счаст­лив», - не в этом ли завете Святой мученицы Елизаветы нужно искать общую идею, которая объединила бы всех нас?


БИБЛИОГРАФИЯ


1. Протоиерей Александр Шаргунов. Великая княгиня. Лите­ратурная газета № 40, 1989

2. Миллер Л. П. Святая мучени­ца Российская Великая княги­ня Елизавета Федоровна. - М.: Столица. 1994.

3. Князь Феликс Юсупов. Перед изгнанием. 1887-1919. - М.: АО «Московский центр ис­кусств». 1993.

4. Палеолог М. Царская Россия накануне революции. - М.: Изд-во «Новости», 1991.

5. Витте С. Ю. Избранные воспо­минания. 1849—1911. - М.: Мысль, 1991.

6. Константин Романов (К. Р.). Времена года. Избранное. - СПб.: «Северо-Запад», 1994.

7. К. Р. Великий князь Констан­тин Романов. Дневники. Вос­поминания. Стихи. Письма. Сост. Матонина Э. Е. - М.: Искусство, 1998.

8. Heresch E. Alexandra. Tragik und Ende der letzten Zarin. – Munchen: Zangen Muller, 1993.

9. Скотт Ст. Романовы. Царская династия. Кто они были? Что с ними стало? - Екатерин­бург.: Ларин, 1993.

10. Епанчин Е. А. На службе императоров. Воспоминания.

Текст Э. А. фон Фальц-Фейн. Комментарии Д. К. Матлин и И. Б. Иванов. - М.: Изд-во ж-ла «Наше наследие», 1996.

11. Калинин Н. Н., Земляниченко М. А. Романовы и Крым.

- Симферополь: Бизнес-Информ, 2002.

12. Боханов А. Н. Николай И. -М.: Молодая гвардия. - ЖЗЛ; Русское слово, 1997.

13. Дневники императора Нико­лая II. Под ред. д. и. н. К. Ф. Шацилло.-М.: Орбита, 1991.

14. Зодчие Москвы. XX век. Кн. 2. - М.: Моск. Рабочий, 1988.

15. Афанасьев К. Н. А. В. Щу­сев. - М.: Стройиздат, 1978.

16. Нестеров М. В. Воспоминания.

— М.: Советский художник, 1980.

17. Розанов В. В. Великое начи­нание в Москве. «Новое вре­мя», ноябрь 1909.

18. Российский государственный исторический архив. Ф. 516, оп. 2, ед. хр. 279.

19. Мосолов А. А. При дворе пос­леднего императора. Записки начальника канцелярии Мини­стра Двора. - СПб.: «Наука» С.-Петерб. Отделение

20. Жильяр П. Трагическая судь­ба Николая II и царской се­мьи. - М.: Центр творческих встреч в/о «Союзтеатр» «ТОМО», 1992.

21. Воейков В. Н. С царем и без царя: Воспоминания последне­го дворцового коменданта го­сударя-императора Николая II. - М.: Воениздат, 1995.

22. Болотин Л. Царское дело. Материалы к расследованию убийства царской семьи. - М.: 1996.

23. Дитерихс М. К. Убийство цар­ской семьи и членов Дома Ро­мановых на Урале. Т. 1—2, — М.: 1991.

24. Молин Ю. А. Романовы. Путь на Голгофу. Взгляд судебно-медицинского эксперта. — СПб: «Сударыня». 2002.

25. Соколов Н. А. Убийство цар­ской семьи. Из записок судеб­ного следователя. Изд-во Спасо-Преображенского Валаам­ского монастыря. 1998.

26. Дневники императрицы Марии Федоровны (1914-1920, 1923 годы). Составление, предисло­вие, комментарии. Перевод канд. ист. Наук Ю. В. Кудриной. - М.: Вагриус, 2005



[1] В наше время к воплощению образа великой княгини обратился скульптор В. М. Клыков. Он изобразил Елизавету Федоровну в полный рост, в одеянии настоятельницы Марфо-Мариинского монастыря. Памятник был установлен на территории бывшей обители и освящен 17 августа 1990 года патриархом Всея Руси Алексием II.

[2] Бывший дворец князей Белосельских-Белозерских на углу Невского про­спекта и набережной Фонтанки был построен в 1846 году архитектором А. И. Штакеншнейдером в стиле русского барокко XVIII века. В нем Сергей Алек­сандрович и Елизавета Федоровна проводили зимние месяцы до переезда в Москву в 1891 году

Впоследствии, перед принятием монашества, Елизавета Федоровна завещала дворец племяннику и воспитаннику Сергея Александровича в. кн. Дмитрию Павловичу. Последний в 1916 году приобрел широкую известность в России и за рубежом как активный участник группы заговорщиков, убивших Григория Рас­путина.

[3] После гибели в. кн. Елизаветы Федоровны в великокняжеском имении Ильинское некоторое время жил В. И. Ленин.

[4] Более всех поусердствовал в присвоении самых нелестных эпитетов млад­шему брату императора Александра III шведский писатель и переводчик Стаффан Скотт. В своей книге «Романовы. Царская династия. Кто они были? Что с ними стало?» в. кн. Сергея Александровича он называет не иначе, как «парши­вой овцой семейства», «мерзавцем», обладателем отвратительных пороков.

[5] Министр Императорского Двора граф И. И. Воронцов-Дашков, интригуя против Сергея Александровича, по сути отстранил его от контроля за проведени­ем народных гуляний. Когда же произошло несчастье, министр попытался уйти от ответственности, инспирировав явно тенденциозный доклад о событиях на Ходынке статс-секретаря графа К. И. Палена, в котором вся вина возводилась исключительно на великого князя. Рассмотрев заключение следственной комис­сии о причинах катастрофы, выявившей истинных ее виновников, Николай уво­лил Воронцова-Дашкова и назначил на его место барона В. Б. Фредерикса

[6] Останки в. кн. Сергея Александровича захоронены в Новоспасском мо­настыре Москвы — древней усыпальнице русских царей. Там же хранится и частица мощей Святой мученицы в. кн. Елизаветы Федоровны.

[7] Строительство началось в 1908 году и полностью завершилось в 1912-м. В трактовке архитектурных форм главного здания ансамбля — храма Покрова Богородицы А. В. Щусев использовал модную в начале XX века неорусскую стилизацию. Роспись интерьера храма выполнялась по эскизам выдающегося русского художника М. В. Нестерова

[8] Епитрахаль представляет собой надеваемую на шею широкую ленту, два длинных конца которой опускаются в виде передника; носится под ризой.

[9] Треба - молитва и священнодействие, совершаемые священнослужителя­ми по просьбе одного или нескольких верующих и обладающие, по церковному учению, особой таинственной силой.

[10] Диакон - духовный сан в православной церкви; помощник священника при богослужении и отправлении обрядов.

[11] В 1907 году Н. Юсупов страстно влюбился в графиню Марину Гейден, дочь контр-адмирала Свиты А. Ф. Гейдена. Красивая изысканная девушка, веду­щая жизнь, полную развлечений, к тому времени уже была помолвлена с пору­чиком Кавалергардского полка графом А. Э. Мантейфелем. После свадьбы мо­лодожены уехали в Париж, куда за ними вскоре последовал и Юсупов. Узнав, что князь встречается с его женой, офицер вызвал его на дуэль. Николай скрыл это от родителей, «замкнувшись в абсолютном молчании».

[12] В царской России в случаях, когда угасал знаменитый в истории страны род (т. е. не было наследников мужского пола — носителей фамилии), разреша­лось прибавлять родовую фамилию невесты к фамилии жениха. Так, внебрач­ный сын прусского короля Фридриха-Вильгельма IV и фрейлины российской императрицы графини Тизенгаузен, граф Феликс Эльстон, женившись на един­ственной наследнице графов Сумароковых, стал Сумароковым-Эльстон. В свою очередь, их сын, также названный Феликсом, сочетавшись браком с княжной Зинаидой Николаевной, единственной дочерью князя Н. Б. Юсупова — одного из самых знатных и богатых людей России, именовался уже князем Ф. Ф. Юсуповым графом Сумароковым-Эльстон. Эти же титулы и родовые фамилии перешли к автору воспоминаний «Перед изгнанием», отрывки из которых мы приводим в данной работе.

[13] В отличие от многих политических деятелей, а также родственников и лиц, приближенных к царской семье, которые открыто высказывали мнение о «старце», Пьер Жильяр, преподаватель французского языка детям Нико­лая II, не мог, да и не имел права по своему положению раскрывать Августей­шей чете свое отношение к Распутину. Однако выдающемуся педагогу-швейцар­цу, обладавшему талантом тонкого психолога, понадобилось всего несколько минут общения с кумиром императрицы, чтобы убедиться в пагубности огром­ного влияния Распутина на династию, а через нее — на судьбу всей страны.

«Эта встреча (с Распутиным. — Авт.), — пишет П. Жильяр, — произвела на меня впечатление непонятного беспокойства: в продолжение нескольких мгно­вений, когда встретились наши взгляды, я имел ясное впечатление, что нахо­жусь в присутствии существа зловредного и возмутительного >>.

[14] С неудачами русской армии, начавшимися в 1915 году, в Государственной Думе резко активизировалась оппозиция правительству, ядро которой состави­ли кадеты. Именно из думских кулуаров начали просачиваться в общество неле­пые слухи о том, что брат Александры и Елизаветы Федоровны - Эрнст Гессен­ский тайно приезжал из Германии в Царское Село, где получил ценную инфор­мацию «из первых рук» о намечавшихся в Генеральном штабе военных операциях.

Но апогеем этой клеветнической кампании стало печально знаменитое выс­тупление лидера кадетской партии П. Н. Милюкова на сессии Госдумы 1 ноября 1916 года, когда он заявил, что будто бы имеет неопровержимые доказательства тайных сношений царского правительства и Высочайшего Двора с Германией. После чего задал риторический вопрос: «Что это? Глупость или измена?». На что аудитория, крайне враждебно настроенная к императрице, дружно ответи­ла: «Измена!». Это была подлая, небывалая доселе клевета на царскую семью

[15] В. кн. Сергей Михайлович, сын в. кн. Михаила Николаевича, наместника Кавказа и командующего войсками Кавказского военного округа; генерал-адъ­ютант, генерал от артиллерии. Был известным специалистом по артиллерии и много сделал для оснащения русской армии современной техникой. С 1904 года инспектор, с 1905 генерал-инспектор артиллерии. В 1915-17 генерал-инспектор артиллерии при Верховном Главнокомандующем

[16] Князь В. Палей, по мнению многих современников, был восходящей звездой русской литературы. К моменту гибели он успел проявить себя как незаурядный поэт, драматург и переводчик. Находясь под арестом, много пи­сал, но охрана уничтожила все его тетради.

[17] Алапаевск - небольшой город в 150 верстах к северо-востоку от Екате­ринбурга. Был основан еще при Екатерине И, славился своим металлургичес­ким заводом. В окрестностях города находилось несколько заброшенных гор­норудных шахт.

[18] Глубина старого Нижне-Селимского рудника была 28 аршин (20 м). В настоящее время над шахтой, в которой были замучены в. кн. Елизавета Федо­ровна и другие алапаевские узники, воздвигнут памятный крест-часовня.

[19] Уже находясь в эмиграции, Соколов и Дитерихс независимо друг от друга опубликовали материалы комиссии по расследованию убийств в Екатеринбурге, Алапаевске и Перми. (Дитерихс М. К. Убийство Царской семьи и Членов Дома Романовых на Урале. - Владивосток, 1922; Соколов Н. А. Убийство Царской семьи. - Париж, 1925). Результаты их работы до сих пор находятся в центре внимания ученых, изучающих историю гибели Романовых в 1918 году.

[20] Двум офицерам из личной охраны императрицы Марии Федоровны, П. П. Булыгину и А. А. Грамотину, в 1919 году удалось побывать в Алапаевске, а затем встретиться с некоторыми участниками этой беспримерной, проходив­шей в глубокой тайне, акции спасения останков мучеников. Именно от П. П. Булыгина Мария Федоровна и европейские родственники Эллы получили дос­товерные сведения о том, как она погибла и какие в полном смысле героичес­кие усилия предприняло русское духовенство в Сибири, чтобы останки алапаевских узников не попали в руки большевиков

[21] В описываемое время вдовствующая императрица Мария Федоровна на­ходилась в эмиграции в родной Дании. О всех событиях, предшествовавших выезду за границу матери Николая II и других т. н. «Крымских Романовых», мы подробно рассказывали в книге «Романовы и Крым» (см. список библио­графии). В 1919 году Мария Федоровна несколько месяцев гостила в Лондоне у своей сестры, королевы Александры, матери английского короля Георга V.

[22] Виктория Баттенбергская (1863-1950), урожденная принцесса Гессен­ская, сестра императрицы Александры Федоровны и в. кн. Елизаветы Федоров­ны, супруга принца Людвига Баттенбергского.

Луиза Баттенбергская (1889-1965), дочь Людвига и Виктории Баттенбергских. С ноября 1923 года замужем за Густавом Шведским.


home | my bookshelf | | Великая княгиня Елизавета Федоровна - путь к лику святых |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу