Book: Эльфийка. Часть 3



Елена Негласная.

Эльфийка. Часть 3

Селянская классификация нежити несколько отличалась от общепринятой магической, включая всего три вида: «вупыр», «вомпэр» и «щось такэ зубасто».

О. Громыко

Глава 1. Встреча на высшем уровне

Не смотря на возмущение и сильное недовольство человеческого стражника, принёсшего такие серьёзные вести, в замок к князю мы поехали не сразу — сначала Вилю позарез понадобилось вернуться в особняк.

Стражник явно не ожидал, что наш праздничный экипаж остался в конюшне вместе со всеми разноцветными ленточками, и теперь «представителям Леса» ехать не на чем. Зато Тагир не растерялся — согнав с козел моей приснопамятной повозки опешившего кучера, опасающегося вякнуть хоть слово в присутствии стражи князя, охотник предложил эльфу «сделать милость» и «самолично довезти светлых леди до эльфийского особняка». Виль согласился и сноровисто забрался на козлы, сразу схватившись за поводья и пытаясь притерпеться к неудобному сиденью.

Я заняла пассажирское место, а Дарина, не смотря на моё яростное шипение «мы тут вместе поместимся», аккуратно присела прямо на пол экипажа, свесив ноги на подножку. Тагир, похоже, решил доконать немногих свидетелей наших сборов — охотник абсолютно спокойно и ни капли не смущаясь подошёл к стражнику, согнал бедолагу с его быка и уселся верхом сам. Потом кинул вопросительный взгляд на эльфа и скомандовал отправление, поскакав первым, чтобы прокладывать дорогу повозке.

На этот раз мой невзрачный экипаж по улицам города почти летел. Отчасти потому что при виде бегущего быка, с характерной для стражи сбруей, немногочисленные прохожие спешили освободить середину улицы, а отчасти потому, что прохожих действительно было немного — практически всё население города развлекалось на ярмарке.

До «эльфийского квартала» мы добрались не больше чем за пятнадцать минут. Бросив экипаж и быка прямо посреди улицы, Виль с Тагиром помчались в дом. Мельком переглянувшись, ребята разбежались в разные стороны, оставив нас с девушкой в полном одиночестве и такой же полной растерянности.

— Пошли же, — нетерпеливо потянула меня за рукав Дарина, направляясь куда-то на второй этаж и совершенно не смущаясь того, что удивлённую меня ей приходится буквально тащить волоком.

Судя по всему, одна я ничего не знаю, а все остальные давно в курсе.

— Куда это мы? И куда убежали парни? — уточнила я, недовольно выдёргивая из рук провожатой изрядно истрепавшийся рукав.

— Тагир пошёл распоряжаться насчёт экипажа, а Олорин — переодеваться для визита. Вам тоже надо переодеться, леди, — оттарабанила девушка, попутно заглядывая во все двери, выходящие в коридор. — О! А вот и гардеробная!

Её предвкушающие интонации настолько живо напомнили мне Ниирэ, что я невольно застонала. Только не это! Двухчасового процесса приведения моего внешнего вида в порядок я сегодня просто не переживу!

— В голубой цвет красить будешь? — обречённо уточнила я.

— Зачем? — опешила девушка, застывая в дверном проёме.

— Н-не зна-аю… — протянула я, над её плечом заглядывая в комнату. Шкафов нет, зато по всей комнате расставлены вешалки, полностью занятые… знакомого вида балахонами. Тьфу ты! Праздничная одежда эльфов, она же — парадно-выходные одеяния… И что остроухие нашли в этих хламидах? — И какого цвета балахон мне нужно подобрать?..

— Э-э-э… — Дарина явно начала «тормозить», переводя взгляд с меня в комнату и обратно.

Я отодвинула девушку в сторону и прошла в гардеробную, сравнить фасоны здешних «платьев» и моего праздничного наряда, который я таскаю за собой с самого Края Мира.

— Собственно, такой балахон у меня уже есть, — сообщила я, повернувшись к Дарине. Не найдя в её глазах ни одной разумной мысли, я решилась взять процесс переодевания в свои руки. — Пойдём, покажу…

Мы рысью побежали в комнату с моими вещами, где и обосновались, приводя друг дружку в порядок и обсуждая возможные причины вызова эльфов к князю. Кроме того, я узнала, что в делегации должно быть не меньше четырёх живых существ, а значит, Дарина и Тагир поедут с нами. Причём, мы с эльфом должны быть одеты торжественно, как полномочные послы Лесного народа, а сопровождающие могут выглядеть, как им удобнее. Так что я вырядилась в белый балахон (поверх обычной одежды) и заплела волосы в две спадающие на спину косы, а Дарина осталась в тёмно-зелёном платье, припудрила носик и собрала волосы в хвост… И не надо так удивляться, причёски у эльфов — это едва ли не самая главная часть праздничного или обычного внешнего вида.

Когда мы спустились вниз, у ворот уже стояла большая празднично украшенная карета, запряжённая четвёркой быков. На козлах сидел Тагир, даже не подумавший приодеться поизящнее, рядом стоял Виль и нетерпеливо постукивал рукой по дверце экипажа.

Эльф был одет в длинный белый балахон с фиолетовой вышивкой. После тщательного осмотра со всех сторон моей упакованной тушки, он удовлетворённо кивнул и предложил нам усаживаться в карету.

Мы с Дариной послушно забрались внутрь, радуясь непривычно просторному салону экипажа и мягким сиденьям с кожаной обивкой. Виль удостоверился, что всё в порядке, опять кивнул и присоединился к нам.

Я успела похихикать над картиной «бледное привидение в тёмном склепе», хотя Виль так и не понял, при чём тут он… Дарина прикорнула в уголочке, явно собираясь уснуть… Эльф, нервно ёрзающий пятой точкой, не выдержал на второй минуте. «Почему мы ещё не едем?!» — возмутился он и дёрнулся навстречу распахнувшейся дверце кареты.

— Утра и солнца, — поздоровался с нами на эльфийском низкий холодный голос, еле заметной напевностью выдающий свою эльфийскую природу.

Виль опешил и плюхнулся обратно на сиденье, бездумно ответив:

— Пусть новый день принесёт радость…

— Светлорождённые лорд и леди, я вынужден просить вас об одолжении.

— Слушаем вас, — подался вперёд Виль, с тщательно запрятанным интересом разглядывая не видимого мне обладателя голоса.

— Светлорождённый, я прошу вас и вашу леди сопровождать меня сейчас во время срочного визита к князю.

— К князю? — Виль не смог скрыть удивления.

— Да. Дело в том, что я только что получил воздушного вестника от Хранителя Аманхиля. Вести горькие и опасные. Аудиенция требуется немедленно.

— Что ж… Мы сами сейчас направляемся на срочную аудиенцию к князю, и у нас тоже есть для этого причины. Садитесь в карету, светлорождённый, обсудить подробности мы можем и по дороге.

— Благодарю.

Виль принял благодарность весьма вольным кивком и плюхнулся на своё сиденье.

Вслед за ним в экипаж поднялся высокий эльф в бледно-жёлтом балахоне. Чуть помявшись, он поздоровался со мной и занял место рядом с Вилем. Получилась композиция «мальчики (на)против девочек».

«Ошибочное впечатление, однако. Виль находится на нашей с Дариной стороне… Как бы об этом намекнуть?..»

Я ошалело откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, чтобы не выдать своего смятения… Откуда у меня вообще такие мысли взялись?!! Что это ещё за новости?!

Карета тронулась. Застучали по каменной мостовой чечётки копыт, закричал на козлах Тагир, разгоняя нерасторопных горожан, перекрывающих экипажу дорогу.

Я внимательно всмотрелась в силуэты сидящих напротив эльфов и уточнила:

— А тут окно открыть можно? Или свет зажечь?

— Извините, леди, — со скрытым ехидством ответил Виль и полез куда-то в переднюю часть кузова кареты.

Прозвучали два щелчка, а потом тёмный и плотный материал крыши экипажа вздыбился, затрепетал, как полотнище незакреплённого паруса полощется на ветру. Минута — и толстая ткань скатана валиком и принайтована к задней части кузова.

Вот теперь это точно повозка, а не карета. Ну, или экипаж, на худой конец. Почему? А что, вы где-то видели карету без крыши над головой? Вот то-то и оно.

Хмм… Жить стало проще, жить стало веселее. И светлее. А это значит…

С сиденья напротив на меня с интересом взирал высокий эльф. Он же — наш старый знакомец красноволосый, разделивший с нами кров и не пожелавший при этом разговаривать.

«Что, неловко теперь?» — мысленно съехидничала я. Видимо, он что-то прочёл на моём лице, так как сразу отвёл взгляд и сделал вид, будто больше всего на свете его интересует улица, по которой мы едем. Ну-ну… Я уже поверила!

Начинать разговор никто не хотел — эльфы друг от дружки отворачивались и старательно делали вид, будто едут поодиночке. Ну и что, что на соседних сиденьях?

Наконец здравый смысл при всецелой поддержке любопытства победил взаимную неприязнь, и остроухие с опаской уставились друг на друга.

— Что за новости принёс Вестник из Аманхиля? — первым нарушил молчание Виль. Вот только представляться мой друг не стал, давая понять, что отношение к красноволосому у него не изменилось ни на йоту.

— Вестника прислал Хранитель Аманхиля, но новости касаются вашего Леса, светлорождённые. Эльфы Диндаэрона сильно обижены на людей, — судя по круглым глазам Виля, он тоже слышит об этом впервые. Но красноволосый нашу игру в гляделки попросту проигнорировал, продолжая: — Я должен передать князю послание из Диндаэрона. А у вас что за дело к человеческому правителю?

Пришёл черёд смущаться Вилю:

— Мы не знаем. Собственно, это князь настоял на немедленной встрече.

Красноволосый смолчал и отвернулся к окну, но у него при этом был такой возмущённый вид, что стало ясно: он не поверил и сильно на нас злится. Ну и пусть злится — на обиженных, как известно, воду возят… А злящимся вряд ли легче.

До княжеской резиденции мы доехали в тяжёлом молчании. Виль держался холодно и неприступно, красноволосый — подчёркнуто сам по себе. Мы с Дариной всю дорогу переглядывались, но перейти к активным действиям не решились — ведь тогда вся холодность и отчуждённость эльфов вылилась бы на нас.

Замок князя показался через четверть стражи быстрой езды. Тёмно-коричневый, низкий, пузатый и кособокий — он совсем не был похож на средневековые замки, как их рисовало моё воображение, основываясь на просмотренных фильмах и прочитанных книгах. Скорее, резиденция князя напоминала старую гору, когда-то бывшую высокой, острой и кряжистой, а теперь медленно проседающую и теряющую свои очертания…

Когда мы подъехали впечатление лишь усилилось. Замок был стар, очень стар. Он, словно строение из песка, неосторожно вылепленное вблизи кромки воды, медленно и неохотно, но всё же поддавался влиянию ветра и набегающих волн времени. Когда-то ровные стены из неоднородного коричневого камня теперь потрескались и местами осыпались, превращаясь в поросшую разнотравьем цепочку холмов.

Да-а-а… Кто бы на них ни нападал раньше, теперь этот замок можно брать голыми руками… Похоже, здесь очень давно не было войн.

От ворот замка, находящегося на небольшой возвышенности и потому хорошо видимого, отделился всадник. Когда он подъехал к нам, сомнений не осталось — очередной за сегодня стражник князя. Как они мне надоели!

Перекинувшись парой слов с Тагиром, всадник отсемафорил в замок длинной пикой с ярким флажком и поехал рядом с открытой каретой, иногда бросая на эльфов осуждающие взгляды. Мне тоже доставалось, так что под конец поездки я была готова выпрыгнуть из экипажа на полном ходу только для того, чтобы оттаскать это форменного (в смысле, находящегося при исполнении) нахала за жидкую русую бородёнку, которой хозяин явно гордился. К счастью для него, Дарина вовремя разгадала мои намерения и последний километр пути цепко висела на моём локте.

Ворота мы проехали на рысях, даже не притормозив — это явно была заслуга нахала в форме. Ладно, пусть живёт.

Внутренний двор крепости встретил нас протекающим фонтаном, замшелыми стенами и грязной мостовой. Ужас! Даже на окраинах города было чище на порядок… Что за Лесса Пёрнская здесь всем заправляет?!

Карета подъехала прямо к подножию лестницы, и небольшой настил обеспечил комфортный выход из экипажа для столь высоких гостей. Дальше нас повёл всё тот же немного-русобородый стражник.

Если бы он не вышагивал впереди, картинно-деревянно размахивая руками и попутно угрожая жизни всех встречных обитателей замка своей пикой, то мог бы наблюдать целое цирковое представление, разворачивавшееся за его спиной…

Тагир остался «сторожить карету», а вот Виль и красноволосый, чьего имени мы так и не узнали, вышагивали сразу за провожатым, причём каждый безуспешно пытался одновременно сохранять величественно-равнодушный вид и хоть ненамного обогнать соперника.

В итоге светлорождённые только что локтями не пихались, регулярно налетали на провожатого и даже едва не потеряли его из виду во время особо сильного накала страстей. Представителей Лесов спасло только то, что мы с Дариной не зевали и заметили, в каком из многочисленных поворотов скрылся знакомый яркий вымпел.

В большом светлом зале нас уже ждал князь в окружении двух десятков людей — приближённых правителя и его советников. Первые отличались основательно пропитыми фэйсами, а вторые — не в меру надменными масками… И то, и другое у присутствующих заменяло лица.

Я скривилась, сделав вид, будто недовольна плящущим по глазу солнечным зайчиком. Эльфы синхронно окаменели. Прямо статуями стали, в натуральную величину.

Сам человеческий князь выгодно отличался на фоне своего окружения. Неброско, но эффектно одетый немолодой мужчина с волевым подбородком… и бешеным взглядом. Кто же это так радеет за добрососедские отношения между эльфами и людьми, что приложил немалые усилия, дабы к нашему приходу настолько вывести правителя из себя? В том, что нужно очень постараться, чтобы разозлить князя, я с первого взгляда уверилась на сто процентов. Уж очень серьёзный опыт правления у него за плечами, и лицо достаточно умное…

Традиционный обмен любезностями (или это были приветствия?) я благополучно пропустила мимо ушей, заметив только, что вещать всё-таки начал красноволосый, оттеснивший Виля в сторону в самый последний момент.

Я даже вперёд шагнула, от нетерпения. Что могло случиться в Диндаэроне? Когда мы уезжали, там всё было тихо и спокойно…

— Послание человеческому князю от эльфов Диндаэрона, — напыщенно-торжественно начал свою речь красноволосый, входя в роль Голоса Леса. — В ночь восемнадцатого дня Поздней Летней Луны воды Серревайэ, по-человечески — Туманной речки, — были отравлены гнилостным камнем, в просторечии «голубянкой». Гнилостный камень кинули в воду около человеческого поселения Последний Рог, чуть ниже по течению, чем располагается деревня. В результате полностью вымерла сама река и сильно пострадала природа берегов Серревайэ, как на равнине, так и в эльфийском Лесу… В том числе, отравившись гнилостным камнем, погибли двое эльфов и многие заболели…

Он говорил всё медленнее и тяжелее, с трудом выталкивая из себя слова и стараясь не раскиснуть… Нельзя перед людьми показывать слабость.

Виль побледнел, сравнявшись цветом со своим балахоном. Как бы ни было на самом деле, он сейчас чувствовал себя виноватым, что его в это время не оказалось в Лесу… Даже если помочь он не в состоянии.

Я не заметила, как оказалась между эльфами, чуть впереди них. Лёгкие касания пальцев должны были символизировать мои сопереживание и поддержку… Виль благодарно положил руку поверх моей кисти. Второй эльф, скорее всего, сам того не замечая, подался ко мне, почти касаясь своим плечом моего…

А я стояла, натянутая как струна, готовая взмыть ввысь в горестном плаче или с резким звуком оборваться, разрушая всеобщее напряжение. Глаза поймали яростно-издевательский взгляд князя и не отпускали его. Злорадство и торжествующее ожидание выплёскивались на меня, ледяными струйками мурашек стекая по спине…

Стоять под этим взглядом было мерзко и противно. Но нужно. Оба эльфа просто не выдержат такого напора — и чем тогда кончатся переговоры, гадать не приходится: войной.

И всё же, кому так нужен конфликт между нашими расами?! Не князю, нет. Он — только пешка в чужих руках… Хотя, надо признать, удачно выбранная пешка. Невооружённым глазом видно, что у князя этих земель такой весь из себя распрекрасный и опасный Эльфийский Лес, расположенный прямо под боком, сидит в печёнках, если не сказать хуже…

«Ты что-то ещё хотел сообщить?» — безмолвно подтолкнула я красноволосого.

Он еле заметно кивнул, набрал в лёгкие воздуха и продолжил:

— Эльфы Диндаэрона и Хранители других Эльфийских Лесов требуют, чтобы люди немедленно прекратили отравлять реку и возместили ущерб, нанесённый эльфам Диндаэрона, их Лесу и территориям равнин…

Глаза князя полыхнули ненавистью. Я изо всех сил сжала пальцы Голоса Леса — но он не остановился.



— Для возмещения ущерба достаточно добровольного патрулирования предгорий Непроходимого Хребта человеческими отрядами — в течении осенних, зимних и весенних месяцев текущего года. Для этого людям придётся выделить около пяти тысяч воинов.

Всё. Приехали.

И кто сказал, что умудрённые жизненным опытом эльфы — сильны в дипломатии?!

После слов красноволосого в зале повисла тишина. Даже приближённые правителя перестали ёрзать и перешёптываться. Советники и вовсе окаменели, боясь малейшим звуком напомнить о своём присутствии. Все, кроме одного — особо «умного», как водится…

— Откуда мы возьмём столько воинов? — ошарашенно ляпнул он.

Князь, до этого, видимо, впавший в ступор от нашей наглости, «оттаял» и взорвался:

— Пять тысяч?!!.. Патрулировать траву и деревья?!!.. В качестве возмещения ущерба?!!

Княжеский рык резко перешёл в хриплый гогот, долженствующий означать смех.

Меня окатил озноб. Да что за человек перед нами?!

Кто-то из приближённых нервно хихикнул. Князь сверкнул глазами на идиота и снова повернулся к нам. Теперь он не кричал, но в голосе отчётливо звенели ярость и возмущение:

— А сами возместить ущерб ваши светлости не хотят? Или, может быть, вы вернёте к жизни всех моих подданных, которых убили? А заодно и отзовёте своих мерзких тварей — туда, откуда взяли?

Князь перевёл дыхание, а Виль поспешил воспользоваться паузой:

— Мы не знаем, о чём вы говорите, князь. Объясните подробнее, а лучше — приведите факты и доказательства нашей вины…

— Доказательства?!! — опять взревел князь — ненадолго же хватило его самообладания… — А то, что в мои северные деревни каждую ночь проникает кто-то, не оставляющий следов, и убивает людей — это не доказательство?! А то, что на промысловиков и охотников стали нападать магические твари — это тоже не доказательство?! Только эльфы могут пройти под носом у сторожевых собак, так, чтоб они не услышали! Только эльфы владеют магией на достаточном уровне, чтобы управлять этими мар`крхалльими порождениями! Этих доказательств вам достаточно?!

— Но зачем это нам?! — не выдержав, перебил Виль.

— Зачем?!! А зачем вы пытаетесь обвинить людей в каком-то глупом отравлении?! Можно подумать, людям делать больше нечего, только речки травить! Зачем, говорите?! Вот сами и ответьте — зачем!

— Мы не убиваем людей! Мы не управляем никакими магическими тварями! — Виль оправдывался, а в душе царило смятение, ясно читаемое по посеревшему лицу. Да, раньше не убивали. Да, он не знает ни о каких тварях… Но во время его отсутствия могло произойти всё, что угодно.

— Ах, не убиваете? И тварей не знаете? Тогда — кто?! Откуда они взялись?.. Нет, светлые лорды, кроме вас больше некому. И вы прекрасно знаете, что это значит! Вы хотите войну — вы её получите!

— Стойте! — я выскочила вперёд, замерев между эльфами, растерянными и огорошенными, и яростно сжимающим кулаки человеческим князем. Повторила по-человечески: — Стойте…

Эльфы перевели дух, вопросительно косясь на меня и не смея лишний раз всколыхнуть воздух необдуманными словами. Раньше надо было так себя вести! А теперь уже поздно, дипломаты остроухие!

Человеческий правитель тяжело откинулся на спинку резного деревянного кресла. Воздух с еле слышным, назойливым свистом вырвался из стиснутых челюстей. Взгляд потух, густые кустистые брови опустились, скрывая от наших глаз мрачную решимость на донышке тёмных зрачков.

Ну уж нет, княже… Ещё не всё дорешено…

— Князь, — с лёгким намёком на поклон обратилась я к правителю, — позвольте мне и моим спутникам ненадолго уединиться для принятия наиболее верного решения…

Тут меня озарило. В который раз за аудиенцию поймав взгляд тёмных глаз — лёгкий, будто рассеянный, — я дождалась, пока внимание сосредоточится на мне, и продолжила с едва заметным намёком на иронию:

— Конечно, если вы считаете прямое вооружённое столкновение наилучшим выходом из этой непростой ситуации… то обсуждать нам, думаю, больше нечего.

Вот так и только так. Ну же, князь, вспомни, что ты правитель, а не воевода! Что тебе дороже — худой мир или добрая ссора?!

Всё теперь в твоих руках, человек…

— Хорошо, — этот хриплый, усталый голос показался мне гласом истерзанных небес, осиянным неземным светом и невесомым трепетом ангельских крыл… Получилось! О Боги этого мира — не знаю, есть вы тут или нет, — всё равно спасибо вам! Получилось!!!

Уважительно поклонившись, я отвернулась от правителя и одними губами скомандовала Вилю:

— Ставь Сферу Отторжения.

Так на языке эльфов называется пресловутый «мыльный пузырь», который используют для принятия Советом важных решений.

Воздух вокруг сгустился и потемнел, Сфера возникла вслед за плавным движением руки эльфа. А теперь можно и «поговорить».

— Это правда, что Диндаэрон отравлен? — налетела я на высокого эльфа.

— Правда, леди, — вымученно кивнул Голос Леса.

— Почему вы не сказали об этом, пока мы ехали в карете? Или думали, что мы все тут в игрушки играем?!

— Потому что… — красноволосый запнулся, не желая признавать свою непростительную ошибку. Настороженная пауза, и на нас выливается всё возмущение и недовольство, какое только отыскалось в его смятённой чувствами душе: — Какая разница, почему? И кто вы такие, чтобы требовать у меня ответа?.. Да если бы не ваше вмешательство, аудиенция у человеческого правителя прошла бы совсем по-другому! И, я уверен, кончилось бы всё так, как надо!

Ну вот, пожалуйста. Побочный эффект эльфийского менталитета. Первая реакция любого эльфа на непредвиденные и неприятные обстоятельства: спихнуть вину с себя — раз, и не принимать никаких решений, пока произошедшее не уложится в голове, — два. А дальше, уже как следует всё обдумав, можно и покаяться в своих грехах, и признать, что виноват был ты и никто иной… Но только тогда, когда морально будешь готов принять наказание.

По-моему, такой подход — бред чистой воды. Набедокурил, так изволь немедленно приложить все силы, чтобы исправить содеянное как можно быстрее. Окружающие не должны пострадать из-за тебя… Вот только попробуй я это сказать эльфам, меня, как минимум, не поймут… Как максимум, сочтут особо опасной сумасшедшей.

— Не смей повышать на Эленсиль голос!

А что это у нас за «вьюноша бледный со взором горящим» и острыми ушами? Неужели Виль, показавшийся мне сообразительным и умным, по сравнению с другими эльфами?

Старею, наверно. Совсем перестаю что-либо понимать…

— А вас, лорд, никто не спрашивает, — издевательски поклонился Голос Леса.

— Зато вас, лорд, — а сколько патетики, сколько издевки и змеиного шипения в недавно звонком голосе! — спрашивает Серебряный маг, так что будьте добры отвечать на вопросы!

Я закатила глаза… Приехали. Второй раз за десять минут — это даже для меня слишком. Ещё одной разборки я не переживу.

Значит, изничтожим сомнения на корню. Как там я во сне приводила себя в порядок?

Сила Жизни откликнулась сразу и охотно, по голове побежали мурашки, серебряные пряди чуть колыхнулись. Я гордо улыбнулась — волшебствовать у меня выходит всё лучше и лучше! Иногда даже получаю тот результат, которого и хочу добиться!

Например, вернуть только изначальный цвет волос, а не сбросить всю иллюзию эльфийской девушки.

— Олорин, остынь. Сейчас манеры нашего вынужденного соратника — не главное.

Как я и хотела, эльфы обернулись. Виль расплылся в идиотской улыбке, а «вынужденный соратник» вспыхнул, почти сравнявшись цветом лица с шевелюрой, и низко поклонился.

— Прошу прощения, леди… Я не знал… Я даже подумать не мог, что в этом захолустье… Шеолрен Ильтэниас, полностью в вашем распоряжении, леди…

Его сбивчивые извинения порядком повеселили Виля и Дарину, которая всё это время вела себя тише воды, ниже травы и только сейчас, злорадно хихикнув за моей спиной, напомнила о своём существовании.

— Дарина! А что ты думаешь об этой ситуации? — воспользовалась моментом я.

Девушка задумчиво потеребила мочку вполне человеческого с виду уха и, поминутно смущаясь под взглядами эльфов, выдала свою версию:

— Война сейчас — это гибель для эльфийского народа. Лесов всего три, и жителей в них немного. Люди просто задавят нас, и числом, и оружием. Ведь другие расы останутся в стороне от конфликта, что не помешает гномам и оркам продавать людям своё оружие — как и раньше… Эльфы слишком обособленно живут, и вряд ли нас хоть кто-то поддержит, если дело дойдёт до войны.

Что-то подобное я и предполагала… Вздохнули мы с Дариной одновременно.

— Гибель эльфийского народа?! — возмутился вдруг Виль. — А что, будет лучше, если мы безмолвно снесём человеческую подлость?!! Отравлять Лес — последнее дело, на такое только люди и способны!.. Поверь мне, Эленсиль, ни одному эльфу даже в голову не придёт, что это можно оставить безнаказанным! Эльфы Диндаэрона лучше полягут все до одного, но мы будем знать, что отомстили за своих сородичей!

Я устало прикрыла глаза. Боже, какой же он ещё ребёнок! Эти напыщенность и ложное чувство собственной значимости точно погубили бы переговоры, не будь тут меня. Моё же решение Виль примет безоговорочно, да и судя по подобострастному ступору красноволосого, он тоже ни слова не возразит…

Почему же мне не даёт покоя чувство отрепетированного и хорошо поставленного спектакля? Стойкое ощущение, что всё это действо изначально было рассчитано на моё участие, а значит, и мирный исход дела… И я действительно приложу все усилия, чтобы войны не было — даже если это идеально вписывается в кем-то придуманный план.

В конце концов, может, у меня просто приступ мании преследования, появившийся на почве… ложного чувства собственной значимости?!

Я нервно хихикнула. До чего только не додумаешься… Вредный это процесс, однако.

Но вернёмся к нашим баранам, то есть эльфам.

— Олорин, ты действительно думаешь, что у эльфов нет возможности «отомстить», не начиная при этом войны? А контрибуция в виде пяти тысяч человеческих воинов, патрулирующих леса и равнины, тебя не устроит?.. Кстати, зачем вообще нужны эти патрули? Тем более, так много?

Виль насупился. Уткнулся взглядом в пол и голосом невинно обиженного ребёнка стал объяснять:

— Потому что если Лес и природа действительно сильно пострадали, то все эльфы Диндаэрона будут заняты их лечением… Ещё долгое время. Полгода, минимум… А в это время кому-то придётся патрулировать предгорья Непроходимого Хребта, чтобы уничтожать спускающихся с гор опасных тварей… Это очень большая территория патрулирования, эльфы Диндаэрона с трудом справляются с ней — и то только потому, что наши лошади очень быстрые, оружие зачаровано, и сами мы сильные воины и маги… Люди не смогут передвигаться так быстро, и их отряды должны быть гораздо больше, чтобы уничтожить тех же тварей без особых потерь.

— Поня-а-атно… — протянула я. В голову пришла мысль, и я безуспешно пыталась придумать, как бы её озвучить поделикатнее: — Виль… то есть Олорин… А ваши маги могли подчинить тварей, спускающихся с гор, и натравить их на людей? Чтобы «не оставить безнаказанным» отравленный Лес?

— Эленсиль! — испугался друг. — Эти порождения мрака вообще не имеют права находиться на поверхности! Никто из нас даже близко не подойдёт к ним, только если с оружием в руках и заклинаниями наизготовку…

— То есть, сами собой эти твари не могут добраться до деревень?

— Нет. То есть, да… Эльфы могли прекратить патрулирование и вернуться в Лес, когда он пострадал. Тогда у тварей появилась возможность дойти до человеческих поселений… Значит, эльфы тут ни при чём! Это люди отравили Лес, и сами теперь недовольны последствиями!

— Тихо, тихо… Не гони лошадей. С чего ты взял, что люди специально и злонамеренно отравили реку? Мало ли что могло случиться… Да — и не забывай, людей кто-то убивает под покровом ночи, если верить словам князя.

— А с какой радости нам ему верить? Я скорее поверю своим чувствам, которые говорят, что эльфы так не поступают!

— Ясно, — я отвернулась к стене Сферы, обрывая дискуссию.

Если забыть про человеческие смерти, то всё началось из-за отравы. Кто-то её подсыпал в реку… И мне почему-то кажется, что это не мирные деревенские жители. Или всё же несчастный случай? То есть, роковая случайность?..

А если не забывать про неизвестных, неслышных даже для собак убийц… То дело ясное, что дело тёмное. И почему я в прошлом своём мире не увлекалась детективами Донцовой? Парочка томиков, прочитанных в поезде, от скуки, не считается… Сейчас бы все загадки щёлкала, как орешки, с такой-то теоретической базой…

А из того, что я помню… Да ничего не помню. Кроме основных свойств характера главной героини: никому не верить на слово, стараться всё проверить самолично, и ещё — всегда лезть в самое пекло в самый же неподходящий момент. Последовать, что ли, её примеру? Будет о чём внукам рассказывать через пару тысячелетий…

Бррр! Чур меня! Не хочу жить так долго…

Значит — вперёд, в гущу событий. Авось и жизнь укоротится — главное, чтоб не на голову…

И откуда только эти бредовые мысли суицидальной направленности появляются? Лечиться пора, однозначно. И сообщить своё решение эльфам, а то они у меня в спине скоро дырку взглядами проплавят.

— Значит, так, — я обернулась. На лице маска невозмутимости, в глазах — твёрдая решимость сделать всё по-своему. А тот, кто не успел посторониться — сам виноват, у разогнавшегося асфальтового катка тормозной путь — пара сотен метров. — Я оставляю решение открытым. Нам придётся поехать на место, посмотреть на «мерзких тварей» и отравленную речку. Только тогда мы сможем понять, что там произошло… Я надеюсь.

Последнее слово я почти проглотила, почувствовав себя очень неуютно под восторженными взглядами эльфов. Чему они радуются-то?! Тому, что я за них всё решила?!!

Глава 2. А мы пойдём на север!.

При более близком общении князь оказался человеком вполне приятным. Когда остыл, успокоился и смог смотреть на наши острые уши без неприязни.

Но и князем он оказался прирождённым, прямо-таки правителем до мозга костей. Первое, что его заинтересовало после объявленного красноволосым моего решения, — это кто я, собственно, такая. Причём никто из эльфов ответа на этот вопрос давать не собирался. Но князь не расстроился и выгадал себе ещё полстражи, пригласив нас к столу — как раз подошло время полуденной трапезы. Кроме того, он настоял на том, чтобы вынести окончательное решение по имеющейся проблеме уже после обеда. Наверно, понадеялся за трапезой ещё что-нибудь выведать у простодушных эльфов.

Вот только остроухие оказались просто редкостными мастерами говорить много, не сообщая при этом ничего. Так и остался князь несолоно хлебавши. И решение своё он сообщил торжественно и громко, но на донышке глаз при этом плескалась досада, слава богу, не переросшая в опасную для нас решимость во что бы то ни стало выведать правду о моей таинственной личности.

Когда мы наконец спустились к своей карете, Тагир встретил нас каменной миной профессионального кучера и сверкающими глазами, обещавшими каждого расцеловать, а потом преподать такую взбучку, чтоб больше неповадно было. И то верно, с этими людьми дело иметь — себе дороже…

Ага, и со мной заодно. Что-то я совсем стала забывать, кто я есть. Может, это иллюзия эльфийской внешности так на подсознание влияет?!

Возвращались мы в траурном молчании. Только Виль буквально на пару минут перелез на козлы, чтоб всё рассказать Тагиру, а потом вернулся назад в карету. Он и Дарина всю обратную дорогу ёрзали и закатывали глаза, изо всех сил демонстрируя умственную деятельность. Красноволосый, как там бишь его зовут… он же представлялся… ага, Шеолрен Ильтэниас. Так вот, этот Шеолрен непереставая косил на меня красным… шучу — почти обычным, карим глазом, — и явно что-то хотел спросить. Но не спрашивал. То ли смущался присутствием спутников, то ли просто не решался.

Ну и ладно — если припрёт, сам спросит. Я ему в няньки не нанималась.

Поскольку делать было нечего и рассматривать больше некого, я принялась думать.

Правитель людей согласился с моим предложением отложить принятие окончательного решения до того момента, когда все аспекты происходящего станут ясны. Вот только поставил условие: отряд, который поедет на место происшествия с целью прояснить ситуацию, будет состоять не только из эльфов, но и из его доверенных людей. Кто бы сомневался, что так и случится. Хотя мне такое сопровождение не нравится, но это всё же наилучший выход на данный момент.

Судя по решимости Виля и огоньку в глазах Дарины, этих двоих отговорить от поездки мне не удастся. Ну и хорошо — будет кому разобраться в ситуации, а то мне не хочется в очередной раз вникать в особенности местной жизни и решать все проблемы самолично.



Да, ещё наверняка напросится Тагир. Флаг ему в руки — он из нас самый опытный и серьёзный, да к тому же в предгорьях прожил всю свою жизнь и должен хорошо знать тамошнюю природу.

Остаётся только один вопрос: а я-то зачем еду?! Под ногами у эльфов путаться?!

Мою хандру не развеял даже радостный крик охотника:

— Приехали, светлые лорды и леди!

Механически выгрузившись из кареты, мы бездумно направились на кухню, где и расселись вокруг стола, молча взирая на пустую столешницу. Умственная деградация налицо.

Тагир загнал карету во двор и примчался на кухню, всколыхнув наше сонное царство бодрым «Что обсуждаем?!».

Четыре изумлённых взгляда были ему ответом.

— О, синхронность уже есть! — обрадовался охотник. — Из вас получится отличная команда!

— А ты, значит, в нашу команду не хочешь? — лениво поинтересовалась я.

— Ну, если вы отвергнете мою кандидатуру, то не обижусь.

— Э, нет! — всполошилась я. — Мы ж без тебя пропадём!..

— О, ожила! — восхитился охотник. — А я уж думал, тебя всё, закапывать пора… Или как там эльфов хоронят?

— Никак, — отрешённо отозвался Виль. — Мы умираем, полностью сливаясь со своим деревом…

И, испуганно распахнув глаза, в ужасе заткнул рот рукой.

— Я ничего не слышал, — тут же отреагировал молодой человек.

Виль только рукой махнул:

— Эленсиль же разрешила тебе вообще всё рассказывать… Я ещё не привык.

— А Дарине можно? — подколола я.

— Можно, — кивнул эльф и, в ответ на мой изумлённый взгляд, пояснил: — Она же полуэльфийка. И сама всё знает, наверное…

Девушка с готовностью кивнула, явно не вникая в смысл разговора.

— Послушайте… Леди, — это красноволосый осмелился наконец подать голос. Глядя на меня, он чуть подождал, но, похоже, нужной реакции не дождавшись, продолжил: — Светлорождённая леди, позвольте мне… не сопровождать вас в поездке на север. Дело не в том, что я не хотел бы… Просто… у меня дела в Таурэстэле…

И эльф красноречиво замялся, отводя глаза. Кончики ушей при этом поджались и заалели.

Я закусила губу, чтоб не рассмеяться. Но, в конце концов, надо дать ответ на такую искреннюю просьбу:

— Конечно, Шеолрен. Никто не заставляет вас ехать с нами на север. В конце концов, Диндаэрон вовсе не ваш Лес. Вы принесли весть, а что делать дальше — это наша забота…

«Тем более, в такой запутанной ситуации я не хочу иметь под рукой ещё один фактор риска — в виде столь… ненадёжного эльфа», — про себя добавила я, но вслух промолчала. Впрочем, и без этого мою мысль поняли все, кому не лень.

Красноволосый — пожалуй, его вернее было бы называть краснокожим, уж очень часто он краснеет, — полыхнул яростным взглядом куда-то над моей головой и поспешил скрыться с глаз. Даже раскланяться забыл.

Виль насмешливо фыркнул ему вслед и тут же напоролся на мой благожелательный взгляд. Испугу в его глазах смог бы позавидовать василиск, обнаруживший, что он со всех сторон окружён зеркалами.

— Значит, едем в Диндаэрон? — полуутвердительно поинтересовалась я.

— Угу, — настороженно кивнул эльф.

Нет, ну вот чего он меня боится, а?! Один раз надавала по ушам, и то в фигуральном смысле, а он от меня уже шарахаться начал… Всё, больше ни во что не вмешиваюсь.

— Лаир, — это в наш разговор решил внести немного смысла охотник, — а ты порталом нас не сможешь перенести?

Три пары глаз уставились на меня с надеждой. Ну и как на такое отвечать?!

— Я… В общем… Да не умею я!.. Ещё… Пока что…

Друзья печально вздохнули. Я вспыхнула:

— А головой думать не пробовали?! Когда я бы успела научиться?! Я же Серебряной стала при вас! Почти…

— Жа-алко, — протянул эльф с непонятной интонацией. — Придётся плыть…

— Куда плыть? — опешила я.

— Как куда? В Лес.

— Э-э-э… На чём?

— Э-э-э… На корабле…

Наш в высшей степени информативный разговор прервало хихиканье Тагира и девушки. Возмущённо уставившись на столь несдержанных в проявлении чувств друзей, я получила совсем не тот результат, какой хотела — наоборот, они радостно заржали в голос.

— Ну объясните же! — возмущённо вякнула я.

Ещё чуть посмеявшись, слово взял охотник. Ура, этот хотя бы объяснять умеет!

— Быстрее всего из Серека до отрогов Непроходимых гор можно попасть на корабле. Трое суток — и мы у Сонных Скал. А оттуда до Леса чуть меньше дня езды. Если на лошадях, конечно.

— Подождите… но…

Я задумалась, пытаясь понять, что тут не стыкуется. Что-то было неправильно, но вот что именно?

— А сколько отсюда до моря?

Тагир усмехнулся:

— Пара часов — и мы на пристани.

М-да. Как-то я не подумала, что обилие морепродуктов означает наличие в ближайшей округе подхода к большой воде. А ведь Тагир что-то такое говорил… И когда я перестану важную информацию пропускать мимо ушей?

— Значит, решено? — уточнила я. Охотник кивнул. — А когда едем?

— Завтра. Князю ещё нужно снарядить и напутствовать отряд для нашего сопровождения. Кроме того, корабль тоже мгновенно отправиться в дорогу не может — его нужно подготовить, собрать команду, запастись провизией…

— И что, они успеют это всё сделать до завтра? — изумилась я.

— Конечно. Думаю, кто-нибудь из купцов с радостью согласится предоставить князю свой корабль — ведь для торговца это означает немалую прибыль и, возможно, какие-нибудь льготы…

— Ясно…

— А тебе сейчас предстоит урок магии, — подмигнул мне охотник и повернулся к эльфу: — Верно?

— Я тоже об этом подумал, — кивнул Виль.

— О чём? — насторожилась я.

Ой, не нравится мне, когда окружающие начинают понимать друг друга без слов, а я не могу вникнуть, о чём это они… Как правило, ничем хорошим такое не заканчивается. По крайней мере, в этом мире.

— О том, что надо бы научить тебя делать Магического Вестника, — непривычно серьёзно ответил Виль. — Тем более, что сейчас нам требуется воздушный — самый быстрый, — а это как раз по моей специализации…

Уединившись в комнате, которая на данный момент называлась моей гостиной, мы с Вилем некоторое время собирались с мыслями. Не знаю, о чём думал эльф, а я отчаянно пыталась понять, почему, стоит появиться такой возможности, как я сразу спешу вляпаться во все возможные неприятности и проблемы. Причём не задумываясь, а надо ли оно мне, и не боясь возможных отрицательных исходов.

То ли этот мир так на меня влияет, то ли после «смерти» у меня мозги набекрень съехали… То ли я просто не верю, что в этаком сказочно-фентезийном мире всё происходит всерьёз. Слишком похожа моя тутошняя жизнь на какой-нибудь выдуманный сюжет.

«Ага, — мысленно встряхнулась я, — а моё бренное тело, как водится во всех этих сюжетах, сейчас валяется в белой комнате, подключённое к куче медицинских аппаратов. То есть — в коме… А это же явно лучше, чем сумасшествие! Так что пусть всё идёт своим чередом!»

На этом и успокоилась. Хотя некоторая, робкая и маленькая часть сознания, слушающая эти рассуждения как бы со стороны, явно сомневалась в отсутствии наличия сумасшествия под моей черепушкой… Но я только отмахнулась. Да и эльф наконец вернулся с небес на землю.

Первым делом он воззвал к Воздуху. Не напыщенными ритуальными фразами, а просто потянулся душой к вечной Стихии… Я тут же повторила его манёвр. А потом постаралась сделать так, чтоб воздушные струйки закружились вокруг моих сомкнутых, выдвинутых чуть вперёд ладоней — так же, как ветерки изящно переплетались перед эльфом.

Потом Виль напряг руки… Помните, как дети играют в игру «Колечко, колечко, выйди на крылечко…»? Как некоторые сжимают руки, будто там что-то есть, когда внутри пусто? А другие — изо всех сил стараются держать ладони плоско, и не понятно, есть ли у них колечко…

Вот так и Виль — медленно согнул напряжённые пальцы, будто у него в руках что-то есть, и этому чему-то нельзя дать возможность просочиться наружу. Воздух вокруг него едва слышно загудел, раздражённый всё ускоряющимся вращением ветерков… Потом всё резко стихло. Эльф поднял на меня усталые глаза и ободряюще улыбнулся:

— Почти закончил. Сейчас я продиктую сообщение, и можно будет его выпустить… Встань за моим плечом — и просто молчи, ладно?

— Хорошо, — кивнула я и только сейчас заметила, что, увлёкшись наблюдением за Вилем, потеряла управление над собственными ветерками, и они разбежались. Мысленно погрозив себе хорошенькой взбучкой, я послушно приблизилась и замерла, вглядываясь в изящные линии рук эльфа. А вернее — ища между ними хоть какие-то признаки присутствия Магического Вестника.

Виль чуть раздвинул большие пальцы, и в образовавшуюся щель тотчас же высунулась маленькая остроклювая головка. Она переливалась всеми оттенками голубого, а прозрачное по краям оперение постепенно становилось плотным и осязаемым. Чёрные круглые пуговки глаз моргнули и глянули на нас с возмущённым нетерпением — чего мы медлим? Почему не диктуем сообщение и не выпускаем на волю?

А может, это мне показалось…

— Вильварэн, — начал Виль, слегка поклонившись, — сегодня утром князь людей Серека вызвал к себе эльфийскую делегацию. Когда мы выехали на встречу — я, Эленсиль Турин'Сулион, Тагир Лесовик и Вэйсиль-Дарина Норелэнн, — к нам присоединился Шеолрен Ильтэниас, сказав, что у него есть сообщение для князя…

Дальше эльф стал подробно пересказывать содержание нашего «посольства», а я благополучно отвлеклась. Виль удерживал серьёзное и сосредоточенное выражение лица. Воздушный Вестник смотрел на нас, не моргая, чуть расширившимися пуговками глаз. Мне привиделась полупрозрачная надпись, повисшая над птицей: «Режим записи… Носитель — Вестник, тип — Воздух. Адресат — Вильварэн Лэйтэмиррен, Стража Диндаэрона, временно исполняющий обязанности Главы Совета Диндаэрона. Отправитель — Олорин Алатанил, Внешняя Стража Диндаэрона».

Я удивлённо моргнула и запись пропала. Но откуда-то явилось знание о том, что отправитель и адресат сообщения записаны в самой сущности Вестника… Как будто он — не птица, пусть и магическая, а карта памяти, которой придали вид птицы. И мне это не понравилось.

Виль закончил надиктовывать сообщение и раскрыл руки. Маленький бледно-синий комочек, оказавшийся у него на ладонях, встряхнулся, приводя в порядок взъерошенные перья. Потом птиц расправил миниатюрные крылышки, и до того затаившиеся ветерки, обвивающие руки эльфа, вдруг набросились на новорождённого Вестника. Я испуганно вскрикнула.

А птиц закружился в небольшом вихре, раздаваясь вверх и вширь. Он впитывал в себя струйки ветра, как губка втягивает воду. Наконец свистопляска закончилась, и у эльфа на ладонях оказалась… Чайка. Почти обычная чайка. Только расцветка подвела — перья переливались, радуя глаз бледно-синими и голубыми оттенками, а клюв чуть поблёскивал, загнутым кончиком почти касаясь лица Виля.

Вестник склонил голову набок, вглядываясь в глаза создателя. Щёлкнул клювом, будто отвечая на заданный вопрос. Резким прыжком подскочил вверх — и выскользнул в окно.

Когда мы с эльфом высунулись наружу, то с трудом заметили размытый на фоне неба силуэт, быстро и целенаправленно набирающий высоту.

— Ну вот, — Виль плюхнулся в стоящее посреди комнаты кресло и встряхнул руки. Я покосилась на него, не отходя от окна, хотя разглядеть Вестника уже не представлялось возможным. — Через четверть стражи Вильварэн примет послание, и эльфы Диндаэрона успеют приготовиться к нашему приезду. А заодно, может быть, успеют что-то выяснить сами. Если они, конечно, вообще выходят из Леса… в свете последних событий.

— Или успеют уничтожить особо опасные для себя улики, — севшим голосом продолжила вдруг я. — Так, Олорин?

Эльф вскинулся:

— А ты сама-то как думаешь, Эленсиль?! Способны эльфы на такое?!

— Я не знаю… — В комнате резко похолодало, я поёжилась. Обняла себя за плечи, облокотилась о стену… И всё-таки решилась озвучить свои сомнения: — Теоритически — вы способны на многое. Ваши возможности гораздо больше, чем у тех же людей…

— И только поэтому ты считаешь, что мы способны пойти на подлость и предательство?!

— Вам… Вам хочется верить. Сердце хочет вам верить… Но…

— Но мы настолько сильнее, выносливее, и так далее… Что ты просто боишься нас, верно?

Я снова поёжилась. Эльф вздохнул:

— Не бойся. Ты теперь — такая же сильная, как и мы. И даже сильнее большинства из нас… Сейчас — просто поверь сердцу. У Серебряного мага сердце не может лгать… А потом удостоверишься. Собственными глазами посмотришь… ручками пощупаешь… на зуб попробуешь, — Виль ехидно усмехнулся.

Я не выдержала и прыснула:

— Тоже мне, психолог выискался!.. Ладно, поверю, — ответила резко и серьёзно. — Пока что, поверю. А там… на зуб попробую и решу!

Эльф, не вставая с кресла, насмешливо раскланялся.

Глава 3. Отплытие

На следующий день у меня прямо с утра было отвратительное настроение.

И причины для этого имелись.

Вчера целый вечер парни метались, как угорелые, собирая нас в дорогу. Не понимаю — вещей у нас сейчас не намного больше, чем было, когда мы уезжали из домика Тагира. А сборов-то, сборов! На целый вечер, да ещё полночи, да ещё спозаранку кто-то из этих энерджайзеров шумел на улице… Так что выспаться не удалось.

А потом, стоило мне встать, как нещадно разболелся живот. Я чуть не взвыла — нужно опять в дорогу, а желание только одно осталось: улечься на кровать, уткнуть мутную, набитую ватой голову в подушку… и не двигаться до самого Судного Дня!

Хорошо хоть, вовремя подвернулась под руку Дарина. Девушка тут же прониклась ситуацией и поделилась средствами личной гигиены. А заодно выдала большущий кусок какого-то минерала, наказав сунуть его под язык и так ходить.

Я первым делом сунула, а потом замычала что-то невразумительное: по челюсти мгновенно расползлось странное онемение, постепенно распространяющееся дальше по горлу. Не сказать, чтобы так уж неприятно, но и радостного мало. Почему-то я привыкла чувствовать свой язык… И уметь разговаривать!

Впрочем, надо отдать должное девушке: просто так она ничего не предлагает. Вот и сейчас, когда странное онемение доползло до желудка, оно быстро распространилось на весь живот. Подождав пару минут для верности, я встала и осторожно сделала несколько шагов. Потом промаршировала по комнате туда-обратно и под конец радостно запрыгала. Правда, Дарина предупредила, что это только обезболивающее, так что лучше сильно не напрягаться и не буянить… Но организм чувствовал себя прекрасно, и сдерживаться я просто не могла.

Быстро одевшись и позавтракав, мы вышли во двор. Там стояла вчерашняя карета, освобождённая от груза праздничных лент, и нетерпеливо приплясывали рядом с конюшней наши лошадки. Виль что-то вполголоса им нашёптывал, Тагир рядом одобрительно кивал. Лошади мотали головами и пытались ластиться к хозяевам, но Виль не унимался.

Когда я подошла, оказалось, что эльф отправляет наших скакунов обратно в Лес. Мол, самостоятельно доберутся, успеют даже раньше корабля. Я засомневалась, но Туман так возмущённо всхрапнул, что мне пришлось поверить. И решительно его отослать домой — слушаться Виля конь категорически не желал.

Когда эльфийские лошадки, рванув с места в карьер, понеслись по улице, эльф облегчённо вздохнул и предложил отправляться и нам.

В отличие от вчерашнего дня, сегодня карета показалась тесной. Может быть, дело в том, что все наши вещи лежали внутри — багажника в этом мире ещё не придумали. А может потому что среди вещей затесалось несколько больших неопознанных мной коробок. В ответ на невинный вопрос «Что это?», Виль мучительно покраснел и выдавил из себя невразумительную речь на тему того, что нельзя побывать на ярмарке и ничем не закупиться.

Мне осталось только пожать плечами и молчаливо с ним согласиться, запрятав проснувшееся любопытство куда подальше. В конце концов, за время пути у меня наверняка будет шанс выспросить всё подробнее. Или рассмотреть… А сейчас неохота.

Под мерный перестук копыт и тихий разговор эльфа с девушкой я умиротворённо задремала. Снилась мне голубая чайка, кружащаяся над эльфийским Лесом в поисках адресата. Круги становились всё меньше и меньше, чайка набирала скорость, откуда-то послышался нервный стук барабанов. Он звучал всё громче, и, наконец, под оглушающую барабанную дробь Воздушный Вестник сложил крылья, ринувшись вниз, в гущу листвы, так, будто был соколом, увидевшим жертву.

Я ошарашенно подскочила, пытаясь понять, что происходит. Барабанная дробь исчезать и не подумала, оказавшись приближающимся топотом копыт. Судя по звуку, нас догонял большой отряд всадников на быках.

Покосившись на прикорнувшую в уголке Дарину и глубоко закопавшегося в какие-то свои размышления Виля, я осторожно пробралась между горками вещей к дверце экипажа. Выглянула наружу и нахмурилась.

Экипаж догоняли всадники в цветах местного князя. Правда, форма у них была другая, не как у стражников… Точнее, это даже не форма — каждый одет в меру своих возможностей, но цветовая гамма сохранена. Наши сопровождающие, похоже. Только почему их так много?!

Смерив взглядом неторопливо проплывающие мимо деревья и на рысях догоняющий нас отряд, я соскочила на землю, хлопнула дверцей кареты и в несколько больших скачков поравнялась с сидящим на передке Тагиром. Последний рывок — и я, умостившись на козлах, неторопливо поправила платье и причёску, делая вид, что всё так и должно было быть.

Молодой человек покосился на меня несколько ошарашенно, но ничего не сказал. Пришлось начинать разговор самой, изо всех сил выговаривая слова. Правда, получалось плохо — язык приходилось контролировать, словно сам он говорить разучился… Речь получалась скомканной и невыразительной, но — и это главное — вполне понятной:

— Тагир, а шкойко швоих юдей княш обеща пош-ать вмеште ш нами?

— Нас — четверо. Их должно быть тоже. А что?

— Да вот… Наш догоняет отряд, похоше, это они… Тойко их дюшина!

Тагир нахмурился.

— Вожжи подержи, — сунул он мне в руки целый пучок ремней. — Да не дёргай! Быки сейчас хорошо идут, так что просто держи вожжи расслабленными…

Встав и приподнявшись над крышей экипажа, охотник присмотрелся к отряду.

— Дюжина, — хмуро согласился он, садясь обратно и отбирая у меня вожжи. — И все — люди князя. Преданные, доверенные… Элитный его отряд. В полном составе.

Элитный?! По спине табуном проскакали мурашки. Что-то князь творит нехорошее… Причём, вопреки нашей договорённости. Но не поворачивать же теперь назад, к замку? Потеряем много времени, а оно дорого… Ладно, придётся послушать, что именно скажет командир отряда в своё и князя оправдание. Что объяснение происходящему приготовлено заранее, я не сомневалась.

Верховой отряд догнал карету довольно быстро, но увидеть меня, перелезающую обратно внутрь экипажа, они не успели. А я затихорилась, разглядывая в щёлочку подъехавших всадников и слушая разговор их командира с Тагиром.

— Кертаз Бурый, глава специального отряда пограничной стражи, — сухо и резко представился первый из всадников, коротко стриженый молодой мужчина, чьи ровные черты лица показались мне знакомыми и, почему-то, отталкивающими.

— Тагир Лесовик, — в том же тоне откликнулся друг.

— Мой отряд уполномочен сопроводить вас до пограничных земель и там помочь в расследовании, — будто через силу выговорил столь длинную фразу предводитель стражников, и после короткой паузы добавил: — До завершения миссии моё слово равнозначно слову князя.

Повисло молчание, во время которого собеседники буравили друг друга взглядами. Вернее, мне было видно только какими колючими стали глаза всадника, но вряд ли Тагир остался безмятежным и это проигнорировал.

— Думаю, светлорождённые захотят увидеть ваши верительные грамоты, — наконец прервал молчание охотник.

— Они увидят.

— И ещё… — Тагир подпустил в голос яда: — незачем было провожать нас до пристани столь большим отрядом. В чрезвычайных случаях церемонии можно опустить.

— Это не ради церемониала, — с затаённой яростью ответил Кертаз Бурый, чем-то неуловимо напоминающий медведя. Вроде медлительного — но раздражённого, и оттого смертельно опасного. — В расследовании будут участвовать четверо, включая меня — как и было обговорено. Остальные стражи возьмут на себя охрану деревень от тварей, пока мы будем заняты.

— Восемь человек? — Тагир, похоже, изо всех сил пытался не расхохотаться в голос. — Сколько деревень они собираются охранять, Кертаз? И как?..

— Четыре деревни — те, на которые уже совершались нападения. Как… думаю, тебя, Лесовик, это волновать не должно.

Мгм? Я озадаченно отвернулась от щели в занавеси. Последние слова, судя по интонации, были тщательно нацеленной шпилькой. И, опять же, судя по тяжёлому молчанию травника, они попали в цель… Снова я чего-то не понимаю.

Не прошло и полстражи, как я почуяла, что мы уже подъезжаем к морю. Впрочем, особой чувствительности для этого не требовалось — воздух ощутимо посвежел, почти не заметный в городе, привкус соли на языке стал резче. Пока негромкие, до кареты донеслись пронзительные крики чаек. За занавеской, которую я не рискнула отодвинуть совсем — так и подглядывала в щёлку, — виднелись лишь редкие кусты да наезженная, если не сказать — разбитая, дорога… Но стоило карете выехать на последний перед берегом (или первый, смотря с какой стороны считать) пригорок, как мне открылась панорама небольшой бухты.

Несколько низких построек, пара разбитых (или полуразобранных?..) телег, редкие островки зелени на побережье, неожиданно оказавшемся каменистым… И полное, так и хочется сказать — тотальное, запустение. Оно же — безлюдье.

Удивлённо моргнув, я перевела взгляд дальше — на стоящие на якоре суда. Или правильней говорить — «на приколе»?

Как бы то ни было, назвать эти деревянные… творения плотников… морскими кораблями лично я бы не решилась. Если такое и можно назвать судном, так только в одном, и отнюдь не мореплавательном смысле…

Меня невольно передёрнуло. Я и так-то не очень люблю море, а после своей гибели в прошлом мире — тем более… А эти самодельные «Титаники» так и просятся на дно, всем своим скорбно-потрёпанным видом возвещая скорую погибель смельчакам, рискнувшим отойти на них от берега хоть на полметра.

Между тем карета вырулила на «набережную», развернувшись к морю боком и оставив мне на обозрение только сушу. Я напряжённо выдохнула и прислушалась к мерному стуку копыт, стараясь успокоиться.

В конце концов, люди князя — не самоубийцы, и вряд ли захотят с нами расквитаться, пустив свой же корабль на дно. И вообще, плавают же как-то люди, промыслом занимаются, торговлей… Чем я хуже?

Струсить?! Ну уж нет!

Ехали мы недолго, но постройки, заодно с увиденными мной судёнышками, успели остаться далеко позади, когда копыта резко застучали по камню, и карета наконец остановилась.

Оставив друзей самостоятельно выбираться из-за груды вещей, я выскочила из экипажа, как чёрт из табакерки. От меня даже шарахнулся огромный чёрный бык, чей ругающийся всадник оказался пресловутым командиром княжьего отряда. Надо сказать, при столь близком знакомстве я от «медведя» тоже шарахнулась, и порскнула за карету, не желая лишний раз испытывать удачу.

Вид на море открылся такой же, как и раньше: камень, снова камень, чахлые кустики и несколько пришвартованных к невысокому берегу кораблей. На одном из деревянных судёнышек было заметно оживление, с тёмного борта на берег тянулся трап. Цвет «морёного дуба» меня не обманул — дерево явно потемнело не от благородного происхождения, а от времени и тяжёлой судьбины сего плавсредства…

При ближайшем рассмотрении корабль производил ещё более удручающее впечатление. Грязная палуба, обросшие какими-то водорослями борта, единственная мачта, кажется, не может выбрать, в какую сторону падать, и только поэтому пока что ещё стоит…

— Я! а! это! е! попыву! — пребывая в каком-то первобытном ужасе, я встала как вкопанная в двух шагах от узкого растрескавшегося трапа. — И за шо! И е заштавите!.. Я ещё шить хошу!!!

Последняя фраза была с трагическим подвыванием.

— Ваша светлость, — с поклоном обратился ко мне непонятно откуда взявшийся низенький человечек. Его можно было бы принять за гнома, если бы не длинный блёкло-синий кафтан, гладко выбритое лоснящееся лицо и изрядное брюшко. Гном никогда не покажется на глаза обществу, если у него есть хотя бы один грамм лишнего веса — например, на левой задней пятке… Иначе бедолагу пристукнут за такое непотребство первые попавшиеся его же сородичи.

Кстати, отчасти поэтому гномы презирают людей больше других рас — вы когда-нибудь видели жирного эльфа? И не увидите. Они вечно где-то бегают, по деревьям прыгают, питаются сплошь мясом и фруктами… Что очень даже способствует сохранению хорошей формы. А орки в своей пустыне едой не избалованы, да ещё и воины все поголовно… Вот и выходит, что гномы между собой считают людей низшей расой.

Между тем человечек уже явно отчаялся привлечь моё внимание и тоскливо искал пути отхода, которые не нанесли бы ущерба его самолюбию. Я чуть вздохнула и сфокусировала взгляд на его кафтане.

Оказалось, псевдо-гном уже взмок от волнения — и теперь просиял не хуже лампочки, осчастливленный моим вниманием.

— Ваша светлость, «Зимний рассвет» — лучший торговый корабль в северных водах! Я, как его капитан, считаю просто даже долгом чести показать вам его в подробностях — от трюмов до шпангоутов! Поверьте, вы в моём мальчике не разочаруетесь! У него два грузовых трюма, общей грузоподъёмностью 40 тонн! Есть каюта…

— Нам важна скорость, а не грузоподъёмность вашего корыта, — неожиданно оборвал эти дифирамбы разозлённый голос подъехавшего командира стражников. — Надеюсь, вам чётко передали инструкции князя?!.. Главное — быстро доплыть до места назначения, остальное — нас не волнует!

— Разумеется, разумеется, — теперь уже «гном» кланялся Бурому, пятясь задом по направлению к трапу. — Всё как должно! Быстрее просто невозможно! Прошу вас, княжич, прошу на корабль!

«Княжич»?!! Я ошалело заморгала. Это как?! Князь что, своего сына бросает на борьбу с монстрами… и прочими эльфами?! И не жалко ему кровиночку?

Хотя… Такую «кровиночку» пожалеешь, как же! Медведь, как есть — медведь! Бурый.

И лицом весь в отца, как же я раньше этого не заметила! Густые, даже на вид тяжёлые брови прикрывают недобрый, острый взгляд тёмных глаз. Широкие скулы и волевой подбородок добавляют облику непримиримости и упрямства… Ох и спутничек нам попался! Такому я, пожалуй, на месте князя тоже не побоялась бы доверить «княжье слово»… Конечно, если быть стопроцентно уверенной в его верности…

Матросы «Зимнего рассвета» (менее подходящего названия для этой развалюхи, по-моему, придумать в принципе невозможно) погрузили наш багаж на корабль аккуратно и очень быстро. Я даже удивилась, но потом вспомнила, что это же торговец — вот они и привычные к переноске товара, в том числе хрупкого.

Между тем время моего пребывания на суше заканчивалось. И всё, что мне хотелось сейчас — оказаться как можно дальше от этого корабля, этого княжича с его мрачной высокомерностью, а главное — от этого моря… Которое резко потемнело и теперь с яростью обрушивало на берег пенные волны.

Не хочу! Не пойду! Гори оно всё!..

Словно почуяв моё настроение, Тагир мягко обнял меня, успокаивая… Поднял на руки — и быстро понёс на корабль.

Под ногами травника скрипел и опасно трещал трап, а я зажмурилась и пыталась представить, что мы на земле, что под ногами травка, что…

Тагир ехидно фыркнул и почти плюхнул меня на палубу. Хорошо хоть, вертикально, а не плашмя — сама я бы ни за что не поднялась на ноги… Глаза открывать не хотелось, но пришлось: стоять на проходе — далеко не лучшая идея, как сдавленным голосом, но в идеально вежливой форме сообщил мне сзади Кертаз Бурый.

Я подскочила как ужаленная и поспешила убраться с его пути. И только оказавшись на самом носу судна, среди свёрнутых в бухты канатов и каких-то ящиков, попыталась понять — почему я так боюсь княжича?

Потому что большой, грубый и опасный, как медведь? Да вроде нет. Потому что отца напоминает безмерно, пока молчит? Тоже нет… Тогда почему, почему?!

Он воин. Слуга князя, верный до мозга костей, бескомпромиссный, безжалостный, беспощадный… Таких людей слишком мало было в моём родном мире. Я не умею с такими общаться, я их не знаю, а значит — боюсь…

Но сейчас он союзник. Надо терпеть и быть предельно внимательной. Не думаю, что этот «медведь» вообще может быть дружелюбен, а значит, любой наш промах может окончиться… чем угодно. Но точно — ничем хорошим.

Бррр!..

Надо отдать должное капитану «Зимнего расвета» — к нашему приезду он был полностью готов, так что отчалили мы, как только последние пассажиры поднялись на борт. Несколько пар весёл быстро вывели судёнышко на глубокую воду, и корабль, гордо распустив грязно-серое полотнище паруса, заскользил в открытое море.

От удивления я даже забыла о своей боязни воды и, поднявшись на ноги, смело направилась к друзьям, весьма странными, ломаными движениями шагая по ходящей ходуном палубе.

— Тагир! — как оказалось, я отвлекла травника от обихаживания Дарины, бледно-зелёным цветом лица пытающейся поспорить с сидящим тут же воином из отряда князя. Увидев мой способ передвижения, оба страдальца закатили глаза и синхронно побледнели, сжимая челюсти, а Тагир подскочил, уже доведённым до автоматизма движением подсовывая мне под нос флакончик с неприятным, резким запахом. — Э-э-э… Да нет, со мной всё в порядке. Я только спросить хотела…

— А-а-а… — с видимым облегчением протянул молодой человек, возврящаясь к своим пациентам. — Что-то случилось?

— А мы разве не вдоль берега плыть должны, чтоб к Непроходимым горам попасть?

— Верно. Но зачем плыть вдоль самого берега на одном парусе, если можно пройти чуть глубже в море и, прокатившись на тёплом течении, добраться до места назначения быстрее раза в четыре? — усмехнулся травник.

— О! — удивилась я. — Так у вас тут и Гольфстрим водится…

Это натолкнуло меня на мысль. Рассеянно кивнув начавшему было что-то объяснять Тагиру, я неверным шагом зомби вернулась на нос корабля. Усевшись на уже ставшие родными канатные бухты, я привалилась спиной к ящикам и стала думать.

В моём прошлом мире в южных широтах Гольфстрим тоже тёк вдоль побережья — восточного побережья Северной Америки. И тёк он на север. Если предположить, что Непроходимые горы, они же Край Мира — это местный север, то что получается?.. Получается, что в этом мире Гольфстрим течёт вдоль западного побережья материка, как бы он ни назывался. Ф-фу-ух… Как-то не хотелось бы мне жить в этом мире, и, глядя на карту полушарий, всё время вспоминать прошлый.

Кстати о картах! Надо будет у капитана корабля попросить посмотреть его морские карты… У него же они должны быть, верно? А то позорище мне — живу в этом мире уже чёрт-те сколько времени, а даже географии ещё толком не знаю. Да, и политическую карту неплохо было бы поизучать…

С этой мыслью я и уснула под мерное покачивание корабля, рассекающего высокие морские волны.

Глава 4. Чёрные корабли

Нет, сегодня явно не мой день. Уже второй раз проснулась от неприятных ощущений, правда, теперь меня беспокоил не живот.

В груди, справа, напротив сердца, будто поселился ёж. Морской, видимо — его иглы, топорщащиеся во все стороны, казались холодными и словно склизскими. О этого чувства бил озноб, хотелось одеться потеплее и принять внутрь что-нибудь, обладающее градусом. Желательно сделать это на твёрдой земле, сидя перед камином или, на худой конец, хотя бы костром.

Мои мечтания прервал странный шум с палубы — что-то с тяжёлым звуком упало, кто-то ругнулся на незнакомом языке, зато вполне узнаваемым мелодичным голосом.

Меня смутило не странное наречие. А тот факт, что кроме Виля эльфов на корабле больше не было. Вернее, раньше я думала, что их больше нет. Интер-р-ресно…

С видом заправского шпиона я бесшумно перевернулась, припадая животом к нагретым канатам. В щель между ящиками было видно лишь малую часть палубы, но и эта часть мне не понравилась.

По большей части, из-за лежащих на грязных досках тел.

Их я насчитала четыре, включая узнаваемую светлую макушку травника. Что с ним, толком не видно — всё, кроме неподвижной головы, было вне моего поля зрения. Но красные пятна на палубе, под ухом, не оставляли места для фантазии.

Сердце, замершее было от ужаса, истерично дёрнулось и забилось где-то в горле. На глазах выступила влага, размазывая страшную картину.

Я отвернулась, обхватив себя руками. Что бы оно ни было, опасность ещё здесь. И этот комок в груди не желает успокоиться…

Я вжалась в ящики, закрыв глаза. Меня нет, это не со мной… Я не хочу…

Кто-то может быть ещё жив.

Я ничего не умею!

Там — друзья. Тагир, Дарина… Виль в каюте.

Надо что-то делать.

Как тихо… Элитный отряд князя, видимо, смели в один миг. Иначе я проснулась бы от звуков битвы.

Словно в ответ, что-то звякнуло. Кто-то опять зло выругался. Голос, как у эльфа…

Молниеносно захваченный корабль…

Это не клинки были. Так быстро, так бесшумно… Это магия.

А магия, в этом мире — моя стихия.

Осталось понять, что я могу.

Из атакующих чар в моём распоряжении огонь. Обязательно «хищный» — в игрушки играть некогда. Из защитных… М-да. Вот с этим плохо. Теоретически, для защиты больше всего подходят Вода и Земля. Ближайшая Земля в паре километров от корабля, причём, видимо, не сзади, а внизу. А с Водой у меня отношения не сложились. Чёрт…

Есть ещё Воздух — моя любимая Сила, не считая Жизни. Но что он может? Воздушную защиту поставить не смогу. Вот разве что отрастить крылья-пропеллер и уворачиваться от атак, держа противника на расстоянии? За неимением лучшего варианта пришлось отталкиваться от этого.

Да, чуть не забыла. Жизнь… Что ты можешь дать, эльфийская Сила? Атакующих чар, как таковых, у тебя нет… Я с удовольствием ещё раз вырастила бы «погибель» и подарила её врагу, но не в силах повторить своё же колдовство!

Чёрт, чёрт, чёрт!..

Расслабилась, чтоб меня! Решила, что в этом мире всё будет как по маслу и безо всяких шевелений с моей стороны! Вообразила, что весь мир только и мечтает исполнять мои желания, преподнося всё, что захочу, на блюдечке с голубой каёмочкой!

Как говорила в таком случае моя мама, «А в рот вам не поплевать жёваной морковкой?!».

Чёрт…

Я впала в отчаянье. Хотелось биться в истерике и сломать свою дурную черепушку о ближайший борт. Представлялось, что будет, если после нападения выживу я одна, и то только потому, что не стану вылезать из своего убежища…

Как я буду смотреть в глаза эльфам? Как я смогу жить дальше?

А главное — имею ли я право… дальше… жить?!

Растерянность отступила. Внутренняя лёгкость сменила нервную дрожь. Даже сердце стало биться ровно, размеренно, словно говоря: «Я с тобой. Можешь на меня рассчитывать».

Я улыбнулась, смахивая слёзы. Идите-ка вы куда подальше, господин Страх и миледи Отчаянье…

Губы беззвучно прошептали:

— «Несравненное право — самому выбирать свою смерть…» [1]

Душа раскрылась, эльфийские чувства затопили сознание.

Шум волн — оглушителен, скрип досок — как когтями по стеклу… Не то! Дальше!

Глаза закрыть. Незачем видеть, впереди только нос корабля и тёмное море — нужно чувствовать. Там, сзади, палуба, усеянная телами матросов, и низкий трюм, где были воины князя и их быки…

Ну же! Где вы?!

Ничего. Словно в стену упёрлась…

Ещё раз! Ещё!..

Все мертвы?.. Нет, я бы почувствовала Смерть… Или — не почувствовала бы?!!

Страх, прочь, я сказала! Смерть лучше, чем неизвестность — последняя мешает мне действовать.

Осторожно, мягко, окутать корабль своим вниманием…

Есть! Вижу!

В голове словно картинка возникла: море, прямо по курсу — тёплое течение, мы не доплыли до него совсем чуть-чуть, и теперь оно плавно втягивало в себя безвольное судно…

Опять не то! Крупнее, внимательнее!

Корабль… Парус… Палуба.

Яркая точка засветилась на корме. Радость захлестнула с головой: Виль жив!!! И, судя по всему, он всё ещё в каюте. Только… Откуда это странное мерцание, словно кто-то пытается задуть свет Жизни?

Эльф в бою?.. Или ранен? Умирает?!

Нет, огонёк и не думает потухать. Просто дёргается, словно под ветром…

Наверное, ранен. Но главное — угрозы для жизни нет. Слава тебе, господи…

Смотрю дальше.

Ещё один огонёк. Маленький, слабый. Светлый… Дарина, конечно! Как я могла забыть, что она полуэльфийка… Тоже жива… Так же мерцает свет её души.

Я нахмурилась.

Ещё чётче…

Вот и огни человеческих душ. Много. По всему кораблю. Слабые, разноцветные, тускло подмигивающие незримому ветру… Неподвижные.

Матросы, псевдо-гном, отряд князя… Тагир. Живые, чтоб их!

Но заколдованные, как и эльфы. Отсюда и мерцание.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…

Вопрос на засыпку: а надо ли мне теперь высовываться?!

И, для тех, кто не засыпался, вопрос номер два: а, собственно, где напавшие? Я ведь не увидела на корабле ни эльфов, ни людей — кроме тех, кто плыл с самого начала и теперь валяется в отключке.

Я прислушалась, опять задействовав эльфийские чувства.

Волны, скрип дерева, трепыханье паруса… Оп! Кто-то споткнулся в трюме, но ругаться не стал, соблюдая тишину.

А ведь шагов не слышно совсем. Так бесшумно при мне ходили только эльфы.

Что-то не нравятся мне собственые мысли…

Эльфов на корабле нет, кроме Дарины и Виля.

Впрочем, перестраховаться не мешает, — решила я и ещё раз погрузилась в себя.

Море, корабль… Два светлых огонька… Тусклые цветные… Все — знакомые. Без сознания. Захватчиков нигде нет, даже в трюме.

Стоп! А это ещё что?!

Словно издеваясь надо мной, комок темноты снова дёрнулся туда-сюда и решительно поднялся из трюма на палубу. Теперь, зная, что искать, я вмиг обнаружила врагов. Пересчитала их — одиннадцать… Причём душа одного пылала чёрным пламенем настолько ярче остальных, что я в немом изумлении приблизилась.

Чёрный свет резанул по закрытым глазам, в ушах зазвенело, голова пошла кругом. Я бессильно распласталась на своём импровизированном лежаке, пытаясь осознать, что же произошло. Но мне не дали.

Несколько злых, отрывистых фраз разнеслись над палубой — и я удивлённо поняла, что маг, пылающий чернотой, меня обнаружил и приказал брать живой. Причём говорил он на очередном ломаном эльфийском… Расшифровать который я смогла без проблем, после общения-то с троллями.

Пара укутанных в тёмные плащи фигур выскочила из-за коробок, преграждая мне путь на палубу. От них так и веяло злорадством — как же, так легко и небрежно прижали к стенке мага Жизни!

Э, нетушки! За мной вам ещё придётся побегать, господа…

Мигом сорвалась с места и, увернувшись от какого-то заклинания, рыбкой нырнула за борт.

Крылья мягко подхватили меня в паре локтей от воды. А теперь попляшем…

В особо любопытные капюшоны, высунувшиеся поглядеть, что со мной стало, полетели сгустки «хищного» пламени. Взвыв, тёмные скрылись из виду.

Минус два. Мой ход.

Прижимаясь к борту, я скользнула к корме и там взмыла в небо. С рук сорвались очередные файерболлы, поджигая одного тёмного плаща, а также парус и каюту. Упс… «Ё-моё, что ж я сделал-то?!»

Зато минус три…

В ответ полетели огненные звёзды (заклинание, которое мне пока не по плечу) и несколько шаров, от которых так и несло Смертью.

Изобразив пару замысловатых пируэтов, я увернулась от чужой магии и запустила воздушные стрелы. Правда, «стрелами» они только назывались, а по воздействию были больше похожи на кулаки.

Вот только маг Смерти даже не поморщился, пропустив один из ударов. А я внезапно поняла, что море не может быть таким — спокойным и ровным, словно скатерть. Значит…

Сильнейший удар смял крылья и впечатал моё тело в водную гладь. Оглушённую и почти задохнувшуюся, водоворот внезапно выплюнул меня прямо на палубу, окатив волной весь корабль с носа до кормы.

Тёмные фигуры в водонепроницаемых, видимо, плащах мгновенно оказались рядом, направляя в мою сторону уйму колюще-режущего оружия. О, и арбалетчики не зевали — двое стоящих рядом с магом Смерти тоже целились в мою сторону.

А вот не хочу вставать, решила я и перевернулась на живот, пытаясь откашляться.

Между лопаток тут же упёрлось что-то острое.

— Да лежу я, лежу! — выдавила на эльфийском, стараясь лишний раз не дёргаться. Авось не вспомнят, что «живьём» не обязательно означает «в целости и сохранности»…

То ли мне повезло, то ли здоровый маг Жизни им был нужнее, но меня обижать не стали. Связанные за спиной руки и конвой из четырёх захватчиков — не в счёт… Вот в таком царственном виде я и предстала перед лицом своего противника и, похоже, по совместительству главы отряда в тёмных плащах.

При ближайшем рассмотрении носитель Смерти оказался щуплым субьектом чуть выше меня ростом. Лицо, как я ни пыталась, не смогла увидеть ни под одним капюшоном, и маг не стал исключением. А жаль…

Разглядывая меня в упор, последний даже не пытался скрыть презрения, излучаемого, казалось, каждой складкой мрачного одеяния. Я честно терпела это издевательство до тех пор, пока несколькими отрывистими фразами (а он по-другому разговаривать умеет?..) маг Смерти не приказал мне смириться и оставить всякие мысли о сопротивлении.

Вот тут я взорвалась и ринулась в самоубийственную атаку прямо под прицелами арбалетов.

Потому что не могла иначе.

Потому что самым важным на тот момент казалось узнать, кто скрывается под капюшоном. Кто оказался врагом и предателем…

Потому что голос, приказавший мне смириться, был знаком до дрожи — не смотря на жуткий акцент говорившего, — но моя измученная голова никак не могла его индентифицировать. И это чувство неопределённости сводило с ума.

Особенно в свете недавнего разговора с Вилем. О доверии и не-доверии…

Мне не требовалось многого — всего лишь сбить с ног и попытаться рассмотреть мага в короткий миг его замешательства.

Что я и выполнила, с блеском и эльфийской стремительностью. Причём из-за связанных за спиной рук оставалось только надеяться, что капюшон собъётся сам во время падения…

Я понимала, что шансов «увидеть врага в лицо» у меня немного, а выжить после броска — и того меньше.

Понимал это и маг Смерти, чей капюшон удержался-таки на своём законном месте. За то время, пока нашу кучу-малу разнимали, он успел обругать меня самыми ядрёными словцами из своего отнюдь не скудного лексикона. Причём корявый эльфийский в его речи перемежался со старым добрым русским матом.

…Перед моим мысленным взором со скрежетом помахала антеннами черепичная крыша и, игриво вихляя скатами, удалилась в неизвестном направлении. Больше всего я сожалела, что не могу улететь вслед за ней.

В чём меня тут же убедила нехилая такая пощёчина.

— Лё… Лёшка? — ошалело вякнула я, даже не пытаясь разобраться, чего больше в моей интонации: изумления или непонимания.

— Очнулась?

Сухой, раздражённый голос привёл меня в чувство гораздо быстрее любых «прикладных» способов.

— Д-да… — Мозг вспомнил о своих обязанностях и тут же «завис», не в силах переварить происходящее. Придётся разбираться самой…

— Тогда вставай, — похоже, Лёшке было наплевать на моё свежеприобретённое заикание и несколько синяков, оставленных нечеловечески сильной хваткой тёмных плащей.

— Я… не понимаю…

— Охотно верю, — неприкрытая язвительность в его голосе стала последней каплей.

— Лёшка!!! — воздушный щит, спасший мне жизнь во время броска, полыхнул всеми цветами радуги, реагируя на мою ярость. — Что происходит, в конце концов?! Откуда ты здесь, да ещё и маг Смерти?! Или ты изначально из этого мира?! А меня домой вернуть сможешь?..

В последний момент интонация предательски сбилась на просительную. Отчего я разозлилась ещё больше.

— Нет.

— Что «нет»?!

— Я тоже родом с Земли. А здесь оказался вместе с тобой. Вернуть тебя не смогу.

— Ты знаешь, что произошло? Почему мы здесь?.. И почему ты на нас напал?

— Ты всё узнаешь в своё время.

— Что значит «в своё время»?! Ты меня чуть не утопил, захватил корабль, на котором мы плывём, и даже не хочешь ничего объяснить?!

— Если ты про корабль, то нападения в этом море — обычное явление.

— Нападения выходцев с Земли, ставших магами Смерти?!

— Нет, тёмных эльфов! Твои друзья сами тебе объяснят.

— Я… — мысль сбилась. Так они всё знали?.. Эти ушастые актёры знали всё с самого начала?! Кому-то не жить… Но ярость уже прошла. Осталась растерянность. — Я… Я не знаю… Что нам теперь делать, Лёш? Как вернуться домой?… Хватит, я уже нагулялась тут. Наигралась в великих магов и эльфов…

— Никак.

— Что?!

— Нам не вернуться. Да и действительно ли ты хочешь обратно? Или рвёшься на Землю только по привычке?

— Н-но…

— Попробуй. Представь, что ты вернулась. Вспомни.

В резком голосе Лёшки мне послышалась нервные нотки. Но я лишь закрыла глаза, концентрируясь, погружаясь в себя.

Я начала вспоминать тот мир. Поправилась про себя: «мой мир». Стало грустно и смешно. Что там было моего?.. Вспомнились улицы огромного города, зимняя растоптанная слякоть — и глубокий чистый снег за городом, в трёх часах езды… Нахохлившиеся фигуры людей, спешащих по своим делам… Знакомые и полузабытые лица — друзья, одноклассники, одногруппники… Мама и старший брат с женой. Сейчас у меня, наверное, уже появился племянник…

В душе что-то шевельнулось — неуверенно, бестолково, — и почти сразу пропало. Город заслонила картина туманного утра у отрогов Края Мира, быстро сменившаяся воспоминанием о лучах солнца, пробивающихся сквозь листву эльфийского Леса. Затем всё затопила темнота, расцвечиваемая всполохами огня и поблёскиванием камушков на полочке над очагом.

— Не вспоминается? — язвительно бросил Лёшка.

Нет — Алексей. Какой из него теперь Лёшка?

— Вспоминается, — как можно равнодушнее бросила я. — А вот тебе, судя по всему, нет. Как ты ни стараешься.

— А мне и не нужно, — сверкнули из-под капюшона алые всполохи. Глаза?! С каких пор у моего… бывшего… друга такой взгляд?! И этот голос — сухой, резкий, — просто не мог принадлежать тому парню, которого я знала. Равно как и его дальнейшие слова: — Зачем? Здесь у меня всё есть — могущество, деньги… Скоро будет и власть.

— Вот как? — горечь выплеснулась наружу, как вино из переполненного бокала, с чувством непоправимости и неприятия происходящего. — Тебя теперь интересует только власть? Не я, не твои родные и не способ вернуться назад — всего лишь власть?.. Ах да, прости, ещё могущество и деньги?!

— Всё остальное не стоит затрачиваемых усилий, — сказано это было так ровно и спокойно, что я невольно отступила.

Вот как. Холодный, безжизненный голос и равнодушный взгляд — это всё, чего я удостоилась? Да и то, наверное, только потому, что с магом Жизни лучше не ссориться…

Я резко отвернулась, скрывая непрошенные слёзы.

И тут же уткнулась взглядом в лежащего травника. Волна смыла кровь с палубы, но алые разводы продолжали расплываться из-под головы друга.

— Что с ним? И с остальными? — мне даже не пришлось стараться, чтоб в голосе прорезался лёд. Как ты ко мне, так и я к тебе… Алексей.

— Наведённый сон.

— Кровь тоже из-за сна?!

Маг удивлённо посмотрел на меня, потом на подчинённых. Короткий приказ — и один из плащей бежит смотреть, что случилось с травником.

— Нос разбил, — отрапортовал тот чуть позже, едва слышно фыркая.

Алексей хмыкнул, а я, успокоившись за друзей, обратила внимание мага на себя.

— А меня развязать ты не хочешь? Или боишься, что стану угрозой твоим далекоидущим планам?..

Упс. И зачем я это сказала?..

— Не боюсь. Развяжите её, — Алексей окончательно перешёл обратно на эльфийский, давая мне понять, что откровения кончились. Ну и чёрт с тобой, хоть подавись своими тайнами!

Размяв запястья и слегка приведя себя в порядок (спасибо заклинаниям, а то бы я как была мокрым чучелом, так и осталась), я с самым неподкупным видом направилась к Тагиру. Быстро убедившись, что диагноз тёмного был верен — травник просто неудачно упал, да и кровь уже почти остановилась, — я перевернула друга на спину и оставила дрыхнуть дальше. А сама, не обращая внимания на снующих вокруг тёмных, обошла весь корабль, проверяя состояние людей и нелюдей и некоторых укладывая поудобнее.

Не то чтобы меня так сильно волновало, не разбил ли себе нос ещё какой-нибудь матрос (о, даже стихами говорю…), просто я абсолютно не понимала, что теперь делать. Корабль захвачен, я — в плену, хоть с виду это и не так… Помощи ждать неоткуда.

Шах? Или уже мат?

Под моим изумлённым взглядом в борт нашего «Рассвета» абсолютно беззвучно ткнулся чужой корабль. Откуда он тут взялся, я даже не заинтересовалась, любуясь резкими, ровными обводами пришельца. Тёмное дерево его корпуса, омытое морской водой, отсвечивало агатово-чёрным. Тёмно-серое полотнище паруса терялось на фоне укутанных тучами небес.

Идеальный хищник. Как там, во времена войн за Новый Свет, назывались подобные корабли?.. Капер. И каперский патент. Вроде так.

Красив, зараза, против правды не попрёшь… И быстрый. Это даже мне видно…

Подручные Алексея быстро и сноровисто перетаскали на чёрный корабль небольшие тюки, лежавшие раньше у нас в трюме. Видимо, купец решил воспользоваться оказией и перевезти заодно с нашим отрядом ещё и небольшую партию товара. Увы и ах, затея не увенчалась успехом… Равно как и наша перевозка.

На этой мысли я озадаченно уставилась на тёмных, один за другим перепрыгивающих на свой корабль. Вскоре на «Рассвете» остался только их предводитель. Быстро обведя взглядом палубу — и едва заметно задержав взор на мне, — Алексей небрежно сиганул через увеличивающуюся полоску воды на отчаливающий корабль. Капер поймал ветер в паруса, резко развернулся и, рассекая волны, устремился куда-то в даль, к одному ему видимой цели.

Я затрясла головой, стряхивая наваждение. Это ж надо — любовалась красотой пиратского корабля, в то время как они нас ограбили и с чувством выполненного долга убрались восвояси!

Как… убрались?! А как же ребята?! Матросы, наконец?.. Почему Алексей их не расколдовал?! Почему он вообще уплыл, ничего мне не сказав?!!

В какой-то первобытной ярости я подскочила к борту, размахивая руками и выкрикивая в след каперу невнятные угрозы. Только поэтому я и смогла заметить, что к одному расплывчато-тёмному пятну корабля добавилось второе, плывущее в нашу сторону.

Эээ… Не поняла… Это что — «кадр первушка, дубль вторушка»?!

Возможно, так и случилось бы, но пришельца быстро перехватил Алексей и оба корабля, развернувшись, торжественно уплыли.

Моя невольная радость испарилась сразу же, стоило глянуть на палубу и осознать, что я единственная живая душа, находящаяся в сознании на этом корабле. А тучи потихоньку сгущаются, и ветер становится всё более промозглым… Не дай бог, будет буря — я ж утону тогда… Вместе с «Зимним рассветом».

Отогнав куда подальше всякие истерические мысли, я попыталась привести в порядок травника. Похлопала по щекам, совала под нос всякие резкопахнущие флаконы из его сумки, даже собралась окатить водой из ведра… но вовремя вспомнила про водоворот, которым Алексей швырнул меня на палубу. После него ведёрко воды можно даже не заметить. Жаль, значит, и этот способ не сработает… Остался последний.

Зажав травнику нос, я замерла в ожидании хоть какой-то реакции. Она последовала тут же — Тагир с шумом стал дышать через рот, но проснуться и не подумал. Чёрт! Остаётся только запастись терпением и надеяться, что он сам проснётся! А вместе с ним и остальные…

На такой «радостной» ноте я махнула рукой на этих спящих красавцев и устроилась в любимом «гнёздышке» из канатных бухт на носу судна.

В конце концов, Алексей усыпил экипаж корабля всего лишь с целью грабежа, на что даже при самом медленном темпе действий может понадобится не больше трёх часов. А значит — мне нужно всего-то подождать три часа (собственно, уже меньше), и ребята очнутся сами.

И корабль уплыть за это время далеко не успеет. Даже если тёплое течение нас подхватит и понесёт к северу — так мы именно ради этого удалились от берега…

Никаких причин для беспокойства нет, всё идёт по плану, хотя и воплощаясь несколько неожиданными способами…

Отчего же мне так боязно — в одиночестве, на борту никем не управляемого, старого, деревянного судёнышка?!

Глава 5. Эльфы и их последствия

Бездействие превращает минуты в часы, часы — в бесконечность… А напряжённые нервы преподносят всё это в виде изощрённой пытки.

До рези в глазах всматриваясь в беснующиеся волны, я всё глубже ощущала своё одиночество и ничтожность обычной человеческой жизни перед неистовствующей стихией… Это была не обречённость, а какое-то осознание фатума. Словно кто-то начертал передо мной символы, означающие: вот это — конец. Ещё несколько минут, и за треском ломающихся бортов никто даже не услышит моего последнего «Прощай!» этому миру…

Очередная волна, рассечённая носом судна, взлетела до уровня борта и мягко плеснула пеной мне на колени. Мол, «Я тебя услышу»…

А что, это мысль! С Лесом же я общалась, почему бы не попробовать с морем?..

Распространяя свои чувства всё дальше и дальше, я встречала только холодное присутствие морских обитателей. Раз за разом пытаясь войти в контакт с окружающим миром, я всё чётче понимала, что это бесполезно. То ли море не имеет такой сущности, какая была у Леса, то ли я просто не могу её почувствовать, так же, как не могу пользоваться магией Воды… В чём бы ни была причина, итог, увы, один.

А за спиной, даря ощущение мягкого присутствия, всё трепещут на невидимом ветру тёплые огоньки душ, такие разные и такие уязвимые сейчас…

Ну почему я не Тагир? Травник хоть и не был убелённым сединой старцем, но всегда мог найти выход из сложной ситуации. Или сказать что-нибудь по существу, подтолкнув меня к нахождению решения… А ведь это целое искусство. И наверняка оно сложнее, чем кажется на первый, дилетантский взгляд.

От этих «важных» размышлений меня незаметно отвлекли. И кто? Тагир, разумеется! А вернее, его светлячок, тянущийся ко мне с настойчивостью, достойной его хозяина. И когда это он успел проникнуться ко мне столь тёплыми чувствами? Или не ко мне… а к моей Силе?!

Небольшой язычок огня трепетал, жадно впитывая в себя едва заметный шлейф магии, которым окутывало Тагира моё внимание.

Я с интересом уставилась на неизвестный феномен. И зачем травнику моя Сила, он ведь не маг? А вернее даже не самому травнику, ведь он спит, а скорее его подсознанию, управляющему рефлексами и инстинктами?

Вам это ничего не напоминает? Нет? А мне напомнило. То, как животные, раненые или отравившиеся, на одних инстинктах находят нужное им лекарственное средство. Траву, кору, листья или хвою… Что, если моя магия — это такое же средство против чужих заклинаний?

Не попробуешь, не узнаешь. Тем более, что травник пока что справляется самостоятельно, и всё, что я могу — это подойти поближе, чтобы огоньку было легче впитывать Силу.

На огонь и воду человек может смотреть вечно. А у меня в достатке было и того, и другого. В ожидании пробуждения Тагира я, почему-то расслабившись, всецело отдалась созерцанию. И даже не успела соскучиться за этим процессом, когда очнувшийся молодой человек окликнул меня сонно-растерянным голосом:

— Лаир?..

— Мм?

Окинув меня цепким взглядом, Тагир нахмурился. Что-то ему не понравилось. То ли то, что я сижу на мокрой и холодной палубе, подтянув колени к груди и обхватив их руками. То ли закономерная мысль, что это ничуть не помогает мне согреться, ибо вещи и волосы до сих пор мокрые после вынужденного купания. О чём я вспомнила только под осуждающим взглядом молодого человека… То ли мой несчастный, потерянный взгляд.

— Что случилось? Что с тобой?.. И почему я здесь… спал?!

Рассказ о нападении пиратов Тагира не впечатлил. Нет, он, конечно, поверил, но ни бури возмущения, ни изумления, ни вопросов это не вызвало. Зато мои свежеиспечённые вопросы были проигнорированы нагло и успешно, с небрежной отговоркой, вроде «вот разберёмся с нынешней ситуацией, а потом можно будет подробно обсудить случившееся».

Не то чтобы я была этому рада, но почувствовала неожиданное облегчение, когда поняла, что могу на время забыть об этом неприятном событии.

И тут же самозабвенно приступила к заботам насущным.

— Тагир, у тебя кровь носом шла… Как ты себя чувствуешь? Сможешь людей осмотреть? А то их будить как-то надо…

— А сама? Ты же меня разбудила.

— Не-а. Ты сам проснулся. Правда, до этого впитал мою магию…

— Впитал магию?

— Ну да. Я когда на тебя магически посмотрела, заметила, что ты потихоньку впитываешь Силу. Я решила, что это что-то вроде инстинктивного знания организма о том, как себя вылечить, вот и постаралась помочь, побольше Силы передать. А потом ты проснулся.

— Понятно… Боюсь, на всех это не сработает.

— Почему?

— Отчасти, это дело привычки.

— Привычки?!

— О том, что организм инстинктивно знает, чем себя лечить, ты догадалась верно. Вот только подсознание, как правило, не в силах догадаться, что Силу можно брать у других. А я… благодаря некоторым ушастым личностям это для меня не внове. Видимо, поэтому и смог воспользоваться твоей магией. Рефлекторно.

— Ага. Рефлекс Приобретённый. Полезный, однако, — хмыкнула я, кося глазом на травника. Но тот сделал вид, что не заметил моего навязчивого внимания.

— Что есть, то есть, — пожал плечами молодой человек, профессионально быстро и бесцеремонно осматривая одного из лежащих матросов.

— И как он? — сделала вид, будто смирилась, я.

— Спит. Глубоко, спокойно. Я так же спал?

— Угу.

— Хорошее заклинание… Жаль, сами они не проснутся. Можешь разбудить Виля? Думаю, он справится с остальными.

— Не знаю. Я могу только попробовать ему Силу передать, как тебе. Но он же маг, у него и своя Сила должна быть… Ладно, я попробую.

Эльф проснулся почти мгновенно, стоило плеснуть на его огонёк Силой. Оставив объяснения на потом, я потащила его будить Дарину, капитана и командира людей князя. Это оказалось сложнее, их огоньки самостоятельно почти не впитывали магию, и мне приходилось «кормить» их принудительно и настойчиво. Но я справилась, причём, в гордом одиночестве. Виль только морщился и говорил, что его Воздух тут не поможет.

Завидев нашу компанию, Тагир оторвался от осмотра людей и пустился в пространные объяснения, а меня общим решением отправили дальше будить команду корабля. Не то чтобы я обиделать, но… Это напрягало.

Правда, ещё часа через два мне всё стало по барабану. Тому самому, в который как-то незаметно превратилась моя голова. Последних людей я расколдовывала на автопилоте, а закончив, завалилась спать в каюте.

Проснулась я поздним утром. Корабль уверенно мчался вперёд, управляемый капитаном и командой так легко и привычно, что мне даже не верилось, что без их вмешательства вчера это же судно мотало из стороны в сторону, точно щепку. А сейчас даже качка почти не чувствовалась.

Дёрнув за рукав пробегающего мимо матроса, я просительно заглянула ему в лицо:

— А где тут кормят?..

Парень, ещё достаточно молодой, чтобы при виде эльфийки напрочь терять рассудок, тут же растаял и позабыл о своих делах:

— На камбузе. Пойдёмте, я провожу, светлая леди. Как вам спалось? Вас вчера не смогли разбудить к ужину…

— Не удивительно, — пробормотала я, особо не вслушиваясь в его восторженную речь. Перед глазами плавала рыба — то ли жареная, то ли заливная, запах которой уже достиг моего обострившегося на почве голода обоняния.

К концу моего завтрака к столу подтянулись друзья. Обедать. Я пожала плечами и заодно пообедала, ввергнув в ступор корабельного повара. Кажется, таких эльфиек-троглодитов он ещё не видел. Подумаешь! Что же мне, не кушать теперь?!

С лёгкой паникой осознав, что я готова ещё и поужинать сейчас же, не отходя от кассы, я поспешила сбежать с камбуза, от греха подальше. А то буду первой в мире толстой эльфийкой. Или вообще живот заболит. Брр!..

Ноги сами понесли меня на уже излюбленное место на носу судна. Я даже не стала садиться, застыв в ожидании, точно статуя самой себе. Спокойный, словно бы степенный, ветер почти незаметно огибал мою фигуру, чуть поглаживая плечи.

А ведь корабль плывёт с приличной скоростью. Даже с очень приличной, такой резвости я от этой бочки с парусом не ожидала… Мельком оглянулась: парус не только не ловит ветер, он вообще убран и привязан к реям. Как это так? А как же мы тогда плывём?!

Повернулась обратно, присмотрелась к воде и вспомнила: течение! То самое, тёплое… Хороший способ плыть: ни за парусами следить не надо, ни на вёслах сидеть…

Лёгкие шаги прервали мои размышления. Ребята подошли спокойно и уверенно, Виль сразу поставил защиту от чужих ушей. Я мельком отметила отсутствие Дарины и подняла на травника выжидающий взгляд.

— Думаю, ты много что хочешь узнать.

Я поощрительно кивнула, но не ответила — говорить не хотелось вообще. Как будто я уже настолько обратилась в слух, что теперь каждая лишняя фраза будет кощунством.

— Ну что же, — начал Тагир, давно и прочно взявший на себя роль старшего в нашем отряде. По крайней мере, в мужской его половине. — Как ты, наверное, догадываешься, в магии, как и в природе, есть силы, уравновешивающие друг друга. Это Вода и Огонь, Земля и Воздух…

Я поощрительно кивнула.

— Жизнь и Смерть.

Тагир пытливо на меня посмотрел, замолчав. Не знаю, какой реакции он ожидал, но явно не пренебрежения с ноткой нетерпения в голосе:

— Знаю, знаю. Дроу, тёмные эльфы, маги Смерти — как ни назови, итог один. Верно?

— Откуда ты?!..

О, знакомая картина: эльф, потерявший нижнюю челюсть. А скоро и глаза выпадут, такими темпами.

— Слышала… Но не знала, что они тут тоже есть.

— Есть, — кивнул Виль. — Они живут в западной части Непроходимого Хребта, Края Мира. Такие же эльфы, как и мы, только коренная стихия у них Смерть.

— А почему мне про них не рассказывали? И — они что, внутри гор живут?

— Именно, — подтвердил Виль, похоже, как само собой разумеещееся воспринимая то, что я всё знаю наперёд. Ага, знаю, как же, и при этом спрашиваю! — А не рассказывали тебе, наверно, потому что об этом стараются не говорить. Другие расы вообще не знают об эльфах Смерти, а эльфы Жизни стараются о них забыть. И только наш Лес помнит о долгах. Прошлых и нынешних. И не забудет до тех пор, пока его имя — Диндаэрон, «молчаливая тень», Страж и Охранник!

Глаза обычно улыбчивого эльфа сверкали. Того и гляди, вырвется наружу шальная молния, а в след за ней обрушится гроза.

Такой Виль был мне внове. Нахмуренные брови, яростный взгляд и судорожно стиснутые кулаки. Казалось, он готов воевать со всем миром — до победного конца.

— Долги? Прошлые и нынешние? — против воли нахмурилась и я.

— Из-за эльфов Смерти эльфы потеряли свой дом. Свою родину. Изначальный Лес, Ноэлдарон… Душу всех эльфов.

— Я… в первый раз слышу, — выдохнула я, с изумлением понимая, что где-то глубоко в груди всколыхнулись тоска и холод, столь призрачные, что до этого я их не замечала…

Виль постепенно разжал кулаки, стараясь успокоиться.

— А сейчас обязанность Диндаэрона — защищать другие расы от опасностей Непроходимого Хребта. В том числе, от угрозы со стороны эльфов Смерти. Это наш долг и наша кара. За то, что не справились с ними дома, в Ноэлдароне…

В душе снова что-то дрогнуло, обжигая холодом и горечью.

— Мда-а… — протянула я, слабо представляя, что тут можно сказать. Вроде и разумный эльф, и на фанатика не похож, так откуда же эта злость и ярость?

— А нападать на корабли они стали недавно, — нестерпимо бодрым голосом подключился к беседе Тагир. — Первые сообщения о нападениях появились чуть больше месяца назад. И хотя на эльфов Смерти подумали в первую очередь, из-за отсутствия прямых доказательств Хранители до сих пор ничего не предпринимали. Но теперь-то им придётся обратить внимание на эту проблему.

— Из-за нас?

— Из-за тебя. Слова Серебряного мага они не смогут проигнорировать. А ты ведь не станешь отмалчиваться?

Я пожала плечами. С чего мне отмалчиваться? Чтоб выставить себя полной дурой?.. Нет уж. А вот про Алексея я промолчу, о нём я не рассказала даже друзьям. Не знаю почему… Просто как-то боязно.

— И часто эльфы Смерти себя проявляют? — боюсь, убрать из голоса излишнюю подозрительность мне не удалось.

— Да нет, — вздохнул Страж. — Это вообще первый раз со времён Отплытия.

— Ага! — подскочила я. — А… ага… да…

Надеюсь, я сносно замяла тему, ибо озвучивать фразу «Ага, тогда всё ясно!» — мне явно не с руки.

Ну правда, не говорить же ребятам, что это человек из моего мира принёс в этот идею о пиратстве? Да ещё и воплотил её самолично, похоже…

Странно. Это действительно странно! Зачем Алексею так вести себя? Прибыл он в этот мир, видимо, как и я, совершенно неподготовленным. Получил Силу. Ну и что, что Смерти, а не Жизни? Я не верю, что только это так кардинально изменило того парня, какого я знала. Наверняка что-то ещё случилось.

Взять хотя бы меня — я за недолгое время в этом мире успела сделать всё, что можно, и вляпаться во все места, какие не следовало… Впрочем, задним умом все сильны.

Так что же произошло с Лёшкой? И есть ли шанс всё исправить? Могу ли я что-то сделать для него, или всё, что мне остаётся — это мысленно попрощаться и разбежаться в разные стороны на неопределённое время?.. То, что наша встреча ещё будет, я чувствую. Но когда и как?..

Хотя сейчас… при всём желании я не смогу сделать что-либо полезное. Вся моя заслуга на данный момент состоит в том, что я Серебряный маг… Да и заслугой это не назвать, ведь магия досталась мне сама собой. С неба свалилась…

А Алексей явно сильный маг. И не только с точки зрения обладания большой Силой, но и потому, что в нём чувствовались умение и уверенность. Не знаю, как многому он научился, но то, что время, проведённое в этом мире, он не тратил впустую, — это факт.

Я на его фоне выгляжу бледно. Так, пара фокусов собственного изобретения, чуток бытовой магии да основы основ Ветра и Огня. И всё это нестабильно. И даже Жизнью, своей «коренной» Силой, я пользоваться толком не умею…

Ну уж нет! Мы ещё посмотрим, кто кого! Раз уж наша встреча гарантирована, я тебе обещаю, Лёшка: я не ударю лицом в грязь!..

Давно следовало понять, что в этом мире я больше эльф, чем человек, и вести себя соотвественно! Обживаться, обучаться всему, что нужно знать местному жителю и не забывать про то, что я теперь всамделишный маг. Настоящий. Сильный. С редким даром. И не использовать его на полную катушку — с моей стороны глупость…

Уй, мамочки. Что-то меня понесло… Так я могу додуматься ещё и до того, что мне пора принять сан Хранителя Аманхиля!

Я хихикнула. Ага, только меня там и не хватает, чтобы полностью развалить всю систему. Как там бывший Хранитель Лориен говорил? «Пускай привыкают к встряскам»? Да уж… Боюсь, ещё и я в виде «встряски» буду перебором. Хватит с них Аллеара… Он хотя бы внешне на Хранителя Леса похож — если закрыть глаза на постоянно презрительно-недовольное выражение лица и хамские манеры!

Однако, даже если забыть об Аманхиле, планы у меня теперь глобальные… И хоть большинство придётся отложить до окончания нашего похода, кое-что я могу начать делать уже сейчас. Например, попросить Тагира прочесть мне курс истории и экономики… Уверена, он справится, да и отказываться не станет. А Виля подрядить на обучение меня магии Воздуха — вон как у него весело ветерки играют, стоит эльфу задуматься.

Интересно, о чём Страж так старательно размышляет? Отошли с травником подальше, заговорщики, пользуясь тем, что я прочно «ушла в себя». А в итоге и сами потерялись в высших сферах.

Опять что-то от меня скрывают?! Или наоборот?..

А, не попробуешь, не узнаешь, как говорится!

— О чём думу думаете? — подкралась я к молодому человеку со спины, отчего тот чуть не сиганул за борт, за неимением других путей отхода.

Мда… Друзей и правда пора спасать, раз уж я смогла к ним подкрасться! Эдак они и конец света прозевают.

— Да вот… Размышляем, — скосил глаза на эльфа Тагир. Увидев, что тот всё ещё в нирване, со всего маху ткнул беднягу локтем. — У нас тут предложение созрело. Ты только ничего такого не подумай… Эленсиль, ты не согласишься принять Олорина своим Учителем?

Я поперхнулась. Ага, тем самым Воздухом.

Это что за ритуал такой странный? Разве не должно быть наоборот — Учитель, принимающий в ученики? Или я опять исключение из правил?.. Знать бы хоть, по какой статье? Своей причастности к магии Жизни или ещё чего?..

— Ладно, — «заговорщики» просияли. — Но у меня есть условие: учиться я буду не только у Олорина, но и у тебя, Тагир-Лесовик.

Глава 6. Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей…

Дальнейшее плавание прошло спокойно и ненавязчиво, не считая уроков друзей. Эти истязатели посовещались и решили взяться за учительство всерьёз. Даже матросы и отряд князя поглядывали в мою сторону с неприкрытым сочувствием: то я скакала по кораблю, уворачиваясь от коварных заклятий Виля и пытаясь что-то магичить (эльф решил вести обучение в стиле Стражей — то есть в условиях, максимально приближенных к «боевым»), то по несколько часов кряду неподвижно сидела, внимая травнику или рассказывая то, что смогла запомнить.

Кроме того, Виль решил, что необходимы ещё и уроки по самообороне — без оружия или с кинжалом. Не сказать, чтобы я была против, но и не радовало это меня ни капельки. В конце концов, Страж же сам любил повторять, что как маг, я должна сражаться на длинной дистанции и ни в коем случае не лезть в ближний бой. Правда, он же частенько добавлял, что когда-нибудь я могу оказаться без Силы или лицом к лицу с вооружённым противником, причём так близко, что колдовать будет некогда…

Вот и пришлось мне учиться размахивать тем кинжалом, который до этого висел у меня на поясе исключительно как украшение. Причём, каждый раз, когда я смотрела на полупрозрачное, покрытое узорами лезвие, на меня сходило такое умиротворение, что использовать клинок по назначению, для боя, казалось кощунством. Что отнюдь не облегчало процесс обучения.

Но всё когда-нибудь кончается, кончилось и наше плавание. На берег перебирались по трапу — причём, задранному вверх. Скалистое побережье предгорьев Непроходимого Хребта не позволяло нормально причалить, так что выгрузка на твёрдую землю верховых быков превратилась в целую эпопею.

Распрощавшись с нами, корабль неторопливо пополз обратно на юг, где на расстоянии дневного перехода его ждала прибрежная деревушка с неким подобием причала. Нас же ждал север.

— Ну и кто может мне объяснить, почему он не довёз нас до места?.. — ёжась и пританцовывая на промозглом морском ветру, поинтересовалась я. — Или мы уже не торопимся?

— Торопимся, — возразил Тагир. — Но дальше начинаются рифы, так что корабль не смог бы даже приблизиться к берегу. И остался бы княжий отряд без быков. Вот если б мы были одни… Нам бы даже корабль был бы не нужен. На лошадях мы б давно были на месте.

Княжич, стоявший достаточно близко, аж побурел от еле сдерживаемой ярости.

М-да… На корабле травник изо всех сил старался держаться подальше от недруга (а что Кертаз ему недруг, я уже уверена), но теперь, на суше, когда нам предстояло действовать вместе… Перспективы рисовались самые «радужные».

Но несмотря на личную неприязнь, оба командира нашего сборного отряда и не думали забывать о деле. Поэтому меньше чем через полчаса быки оказались навьючены поклажей и осёдланы, лошади тоже обзавелись ношей, и травник с княжичем, не глядя друг на друга, скомандовали выступать.

По плану, через день мы достигнем деревни, на которую было совершено первое нападение. Затем часть людей князя уедет в другие деревни, а мы постараемся найти нападающих и разобраться с ними. Потом поможем остальным деревням, и уже после, если в процессе не станет ясно, почему вода в реке оказалась отравлена, будем отдельно разбираться с этим феноменом.

На деле проблемы начались гораздо раньше, чем мы достигли деревни.

Едва вечерние сумерки опустились на землю, княжич с Тагиром затеяли спор, где лучше остановиться на ночлег. Тагир настаивал на том, что лучше встать рядом с речкой, находящейся в получасе езды впереди. Кертаз хотел разбить лагерь прямо здесь и сейчас, на поляне, пока ещё хоть что-то видно в подступающей темноте. В конце концов, отряд разделился, ибо эльфы без воды остаться не пожелали, а люди заявили, что они не такие чистоплюи, и им хватит запасов в кожаных флягах.

Я предпочла помолчать в сторонке. «Двое дерутся — третий не встревай». Тем более, что я не знаю причин этой драки.

Хотя людей, конечно, можно понять — кто захочет переться через лес в темноте, а потом ещё и вслепую ставить лагерь? Эльфам, включая нас с Дариной, с их ночным зрением гораздо проще. Да и умыться-сполоснуться очень уж хочется. А то после нескольких дней морского плаванья у меня появилось такое чувство, будто я просолилась не хуже украинского сала…

Поэтому, увидев, как ребята направили коней дальше в лес, я поспешила следом. Вот только желание оглянуться, а то и вовсе не уезжать от отряда князя — отчего-то перехватывало сердце. Но я списала его на недовольство от нарушения целостности отряда.

Тагир между тем спешил вперёд (интересно, а ему не темно? он же не эльф), и они с Вилем о чём-то тихо переговаривались, двигаясь бок о бок. Дарина ехала следом, а я замыкала процессию, очень быстро пожалев, что не осталась на поляне — ибо резко похолодало, и в лесу поднялся холодный, тяжёлый, густой туман.

Раз за разом задевая головой и плечами нижние ветви деревьев, я ёжилась и фыркала не хуже коня, тоже возмущённого очередным непредвиденным холодным душем. О купании в речке уже даже думать не хотелось… Хотелось к костру и горячему, пусть и травяному, чаю. И обязательно переодеться в сухую одежду…

Кстати, об одежде! Я всполошилась, остановила Тумана (который конь) и полезла проверять, не промокла ли поклажа, столь опрометчиво не укрытая никакой непромокаемой накидкой. Только открыв сумки и удостоверившись, что они не пропускают влагу и все вещи сухие, я со спокойной душой поехала дальше. И даже не сразу поняла, что опять заблудилась.

В тумане никого не было видно — и даже светящиеся в ночном зрении эльфийские кони исчезли, будто и не было. Голоса ребят, раньше легко различимые, теперь стали едва слышны и словно блуждали кругами, доносясь то с одной, то с другой стороны.

Я тряхнула головой. Это всё эхо, его любимые игры. На слух надеяться не стоит. На зрение тоже — в сгустившемся белом мареве я уже не вижу даже леса перед собой, деревья выныривают словно из пустоты. Остаётся что?

Нет, не осязание, а магия.

Сконцентрировавшись, я вызвала уже знакомое чувство сознания, охватывающего окружающее пространство. Вот мы с Туманом, почему-то остановившимся, вот чуть в стороне и прилично так впереди — мягкий, нежный светлячок полуэльфийки. Ещё дальше — тоже остановившиеся ярко-белый и цветной огоньки Виля и травника. То ли они доехали до речки, то ли ждут отстающих. Пора догонять.

Запомнив направление, я вынырнула в окружающую темноту и поморщилась. Без ночного зрения в лесу было действительно не зги не видно, и это чувство — влажной, мрачной темноты вокруг без малейшего проблеска хотя бы лунного, но всё же света, очень угнетало.

Поспешно вернув себе ночное зрение, я направила коня в ту сторону, где остановились ребята.

И неожиданно наткнулась на неповиновение.

Мой эльфийский красавец сделал несколько шагов и остановился. В ответ на мою просьбу двигаться он тряхнул гривой и развернулся в обратную сторону.

Я рассердилась, соскользнула с конского бока и решительно пошла пешком. Остаться без ночлега из-за лошадиных капризов я не собиралась. А утром всё равно вернётся, прискачет, как миленький.

Туман (надо коня как-то переименовать… а то в этом тумане это не имя, а издевательство…) вернулся гораздо раньше, чем я предполагала. Неслышным светящимся силуэтом он вынырнул из белёсой дымки и преградил мне путь. В ответ я вцепилась ему в гриву и, нагнув морду к себе, возмущённо высказала всё, что я думаю о столь своевольном средстве передвижения. Но он даже дослушать меня не соизволил.

Жеребец вдруг вздрогнул всем телом, вырвался из моих рук и прыгнул вперёд, оскаливая зубы и яростно пританцовывая. В ответ из тумана донёсся полувой-полухрип, ввергнувший меня в состояние леденящего ступора.

Так не воют!.. И не рычат!.. Это вообще какие-то потусторонние звуки!!!

Похоже, Туман решил точно также. Взвившись на дыбы, он грозно заржал, молотя воздух передними копытами. Затем опустился на землю и заржал снова, осторожно отступая ко мне. И отчего-то мне в его голосе послышался скорее зов на помощь, чем угроза.

Неведомый противник тоже это почувствовал. Его торжествующий вой едва не разорвал нам ушные перепонки, но всё отошло на второй план, когда в тумане показалась угловатая туша с горящими кровавым светом глазами.

Алый свет был действительно кровавым! Он пах кровью, он ощущался, как смерть, он почти нестерпимо кричал «опасность!», оглушая все мои эльфийские чувства. И не меньший шквал эмоций вызывала его фигура — помесь медведя с чем-то явно чешуйчатым, монстр обладал широкой грудью и мощными передними лапами, прикрытыми бронёй, а покрытые мехом и коренастые задние конечности поддерживали мощный шипастый хвост. С какой стороны не посмотри — явный специалист по атакующему стилю боя, — отметило сознание, вспомнив опыт ролевых игр.

А значит, от него лучше держаться подальше, тем более магу, специалисту по дальнему бою, — додумала я, уже улепётывая в произвольном направлении.

Вдруг сзади что-то бесшумно налетело, сшибая меня в кусты, точно лёгкую кеглю, и я едва успела заметить умчавшегося куда-то в сторону Тумана, вслед за которым промелькнула тень с кровавыми глазами.

Бедный, — беззвучно всхлипнула я, — теперь он от хозяйки монстра увести пытается… А ведь изо всех сил старался не пустить меня туда, где опасность… Это я во всём виновата… Коню не справиться с порождением Смерти, созданным, чтобы убивать…

Стоп!.. Порождением… Смерти? А ведь верно… То, как ощущается этот кровавый монстр, и магия Алексея — почти идентичны, не считая того, что монстр разит ей во все стороны неосознанно, инстинктивно, а маг Смерти использовал Силу только тогда, когда ему было нужно.

Значит, опять Сила Смерти?.. Как будто кто-то специально стравливает меня с ней, зная, что я не смогу отступиться. И как маг Жизни, и как человек, дорожащий своими близкими. К тому же, я дала себе обещание, которое пришла пора выполнять.

На миг зажмурившись, я выдохнула и разом выпустила из себя магию, подчиняясь вспыхнувшему в душе азарту. Крылья взметнули меня в воздух, ломая кусты, ночное зрение осветлило туман, эльфийские чувства явили чёткую картину происходящего, давая возможность выбирать…

Монстров было трое. Один наступал на скучковавшихся Дарину, Виля и Тагира. Эти должны выстоять, эльф — полноценный Страж, Тагир хоть и травник, но воин, готова на свои крылья поспорить. Полуэльфийка, опять же, мечник и маг.

Второй — мой знакомец, носился зигзагами по лесу, ведомый Туманом. Надолго ли жеребца хватит, вот в чём вопрос?

Третий нашёлся в самом центре мечущихся человеческих огоньков. Отряд князя! Да, они тоже воины, но… их уже меньше, чем было. А вот и ещё один погас…

Людям даже противостоять этой твари нечем. Ни магии, ни нужной силы, ни навыков.

— Прости, Туман, — шепнула я в лес. — Постарайся уйти! Убегай, ты же можешь…

А сама взвилась в воздух, наращивая скорость и мысленно перебирая заклинания.

Монстру я свалилась в буквальном смысле с небес на голову. Мысленно отметила твёрдость бронированного загривка и воздушным кувырком ушла в сторону, уворачиваясь от клацнувших челюстей.

Поднявшись чуть выше, для полноты картины залепила огнём в рычащую морду и рванула к краю поляны. Несколько мощных скачков монстр следовал за мной, но затем резко развернулся обратно — туда, где есть более медлительная добыча.

Жаль, второй раз фокус не прокатил. Придётся менять тактику.

Помчалась вдогонку за тварью, готовя воздушный аркан и нацеливаясь на то, что ближе — шипастый хвост. Рывок был резкий и сильный, меня швырнуло на землю и инерцией откатило почти под ноги монстру. Зато один из людей успел выскользнуть из-под решающего удара когтистой лапой.

Возмущённый рёв твари оглушил и дезориентировал, давя на все чувства магией Смерти. Я метнулась в сторону едва ли не на четвереньках, с трудом соображая, где верх, где низ, и куда надо взлетать. Наконец ступни поймали опору, оттолкнулись, и я взвилась в воздух, чудом спасшись от удара когтей благодаря пьяному зигзагу своей траектории.

Только в воздухе я смогла развернуться и впервые окинуть взглядом поле боя. Точнее, ту его часть, что видна в густом тумане.

Итак… монстр, напружинившийся, готовый к атаке. За его спиной — один из людей, похоже, раненый, стоит-шатается и убегать не спешит. Рядом ещё один, тот, что спасся благодаря моему своевременному желанию подёргать опасность за хвост. Над этими двумя зависла я.

Перед монстром встали кругом остальные выжившие. В тумане не видно, но огоньков душ там всего семь. И то, два колеблются, горят неровно и слабо.

Трое раненых, двое убитых… Не позволю!

Туман вокруг посеребрился исходящим от меня светом Жизни. Для начала — защита…

Трава на поляне заколыхалась, зашуршала и вдруг вытянулась вверх, плотным пологом отделяя монстра от отряда людей. Перед пологом распустились колючие кусты, сверху нависли, угрожающе шелестя, ветви окрестных деревьев.

Славно, очень славно… Вот только парочка подо мной портит картину. Раненый воин… и княжич, с хищно блестящими глазами и не менее острым мечом.

Вот вопрос… Спасать его от монстра — или монстра от него?

Пролетевший мимо шипастый хвост заставил меня вспомнить, что бой, вообще-то, ещё не окончен. Тварь успела развернуться, и теперь, скалясь, наступала на княжича, размахивающего мечом, словно пёрышком, но всё равно медленно отступающего к товарищу. И, кажется, что-то кричащего мне.

— …скара защити! Закрой Скара!!!

За неимением альтернативы, Скаром был признан раненый. Он тоже что-то кричал, наверно княжичу, и неверными руками пытался перезарядить арбалет. Но катастрофически не успевал — монстр вновь развернулся боком, и массивный хвост уже замахивался для удара, способного размазать всех по земле тонким слоем.

— Держись!!! — заорала я незнамо кому, пикируя на людей и машинально вызывая воздушный аркан. Помня предыдущий опыт, петлю я накинула на княжича, а названного Скаром обхватила руками, благо его комплекция позволяла.

Бешено работая крыльями и со всей силы взывая к Воздуху, я метнулась в сторону, буквально выдёргивая людей из-под удара. Княжич отлетел в лес и заковыристо ругался, выкарабкиваясь из кустов, в которые его забросил аркан. Воин у меня в руках вдруг обмяк, выронил арбалет, и я с чувством подступающей паники осознала, какая я идиотка.

Он был ранен то ли в бок, то ли в грудь, кровь заливала рубаху и штаны, а теперь ещё и я со всей дури сжала его поперёк, держа на весу.

Одно мысленное усилие — и Воздух подхватывает Скара, укладывает его на невидимые носилки, и я могу наконец расцепить руки, ставшие вдруг ватными и неверными.

Взгляд снова и снова возвращается к ране на боку воина. Кровь смазывает всё в одно пятно — или это слёзы застилают глаза?

Так не должно было быть…

Руки тянутся к Скару, вспыхивают магией Жизни — и почти сразу гаснут, повергая меня во тьму.

— Очнись!!! Да очнись же, дурная!!! Эльфка, твою…!!!

Какое-то надоедливое рычание помешало мне насладиться тишиной. Разобрав слова, я сильно удивилась. «Эльфка» — это, наверно, про меня. Хотя тут оно ошибается, но по крайней мере, понятно, почему — иллюзию ещё никто не отменял. А вот «дурная» — увольте! Я протестую! Да и последующее рычание, состоящее сплошь из незнакомых слов, вряд ли оценивает меня выше. Пора вмешаться.

— И ничего не дурная! — обиделась я, открывая глаза.

Мир вокруг бешено завертелся. Сбоку что-то громыхнуло, и с болезненным треском на землю упало дерево.

Какие спецэффекты…

…!!!

Это же бой!!! А рычание — голос княжича!!! Ё-моё… я что, отключилась из-за перерасхода Силы? Надо встать…

Бумс!

Упав обратно на спину, я застонала. Всё тело горело, как в огне, спина превратилась в сплошной комок боли.

Точно — идиотка. Во время сражения забыть про противника… Как же княжич-то теперь один? Он не справится с тварью…

Мысленно дав себе оплеуху, я поморщилась. Что за обывательские мысли? Пальчик прищемила — пора бежать, ложиться в больницу… Нет тут больниц. И не предвидится. И вообще, я сама себе больница… Надеюсь.

Потянуться к Силе оказалось на удивление сложно, мешал шум в ушах и болезненный огонь, сконцентрировавшийся в районе спины и поясницы. Всё потом! А сейчас — Жизнь…

Трава прохладой коснулась лица, наполняя душу умиротворением. Где-то рядом есть люди… птицы… мелкие зверьки, попрятавшиеся кто куда…

Сила отозвалась, смывая усталость и сворачивая боль в клубок, где-то внутри, глубоко, чтобы не мешал. Мышцы напряглись, заставляя разбитое тело встать. Воздух окутал коконом, поддерживая и защищая. Где же ты раньше был?..

«Тут», — нежно коснулись меня ветерки, словно извиняясь.

Ну ладно, как бы то ни было, пора выдвигаться. Хорошо хоть крылья у меня магические, они к спине не крепятся напрямую… Иначе я бы не смогла взлететь.

А так — и взлетела, и снова готова к бою. Потому что по-другому не может быть.

На другом конце поляны в воздухе всё так же лежал Скар. Ура! Магия не рассеялась! Теперь лишь чуть-чуть подтолкнуть…

Кустисто-травяной полог раздвинулся, давая возможность внести внутрь раненого, и тут же схлопнулся обратно.

О Скаре позаботятся товарищи, а мне пора откликнуться на вопли княжича. А то он скоро пеной изойдёт, боюсь… Или загоняет до смерти бедного монстра, и мне ничего не достанется.

М-да… Княжич, в отличие от меня, головой решил подумать, а не пропахать колею в травяном покрове. Попав в лес, он не спешил выходить обратно на открытое место, пользуясь полученными преимуществами в манёвренности и незаметности.

Монстр уже не ревел, а лишь коротко взрыкивал в ответ на очередной прилетевший из-за деревьев арбалетный болт или внезапно полученный удар мечом. И тварь можно было понять — его броня даже не поцарапалась… ни мечом, ни болтом, ни очередным деревом, в ярости поверженном вместо прыткого противника.

Пора с этим что-то делать… Поразить монстра стрелой в глаз? Я не такой снайпер, да и лука нет. Воздушная стрела его только больше разозлит, но вреда не принесёт. «Хищный» огонь мне до сих пор сплести не удаётся, а от обычного мало толку. Остаётся только сила Жизни.

В конце концов, они антагонисты. Значит, должны быть способы уничтожать Смерть Жизнью и наоборот. Вот только наоборот мне сейчас не нужно, ага.

Подхватив арбалет Скара, я приблизилась к монстру, держась со спины. Княжич кричать перестал — похоже, заметил мои манёвры. Ещё бы я знала, что нужно делать, было бы совсем замечательно.

Загривок у твари бронированный, морда тоже. Глаза — это по части княжича, но он до сих пор попасть не может. С моей же стороны только хвост и, гм, круп. Причём, без брони — сплошь мохнатые.

Это, конечно, очень заманчиво — всадить болт в его пятую точку, но убить так нереально. Если только…

Стрела легла на ложе арбалета, окутываясь слоями магии. Жизнь, Огонь, Воздух. Всё, что есть в моём арсенале… Почти всё. Земля сослужит свою службу попозже.

Выбрав момент, я сконцентрировалась на магии и выстрелила.

Первым развернулся Воздух. Трёхгранным, тонким остриём он впился в цель, пробивая шкуру. Огонь, вспыхнув, опалил шерсть, и тут же заполыхала вся задняя часть твари.

Оглушительный рёв вновь разнёсся по лесу. Монстр поднялся на дыбы, размахивая передними лапами и вертясь на месте, грозя задеть меня или придавить княжича, засевшего в соседних кустах.

Земля…

Почва колыхнулась, взрываясь фонтаном земли и опрокидывая монстра на спину, лишая возможности двигаться.

А теперь…

Жизнь потоком хлынула в рану, пользуясь пробитой в защите брешью, и тут же удивлённо остановилась.

То есть, удивилась, конечно, я. А Жизнь… просто не нашла внутри твари противника. Не было там ни тьмы, ни Смерти, ни магии… Зверь, как зверь. Большой только. Живой.

А вовсе не зомби. Или там ещё какой мертвяк… то есть порождение Смерти.

Я уже открыла рот, собираясь что-то сказать, как жизнь стала стремительно покидать монстра. Не моя призванная Сила, а его собственная жизнь! Будто огонёк души кто-то взял в кулак и вдруг раздавил, не оставив и шанса…

Всего один вдох, и зверь замер, растянувшись на земле неподвижной тушей. А вместе с исчезнувшей жизнью его покинула и магия Смерти, не оставив ни малейшего следа. Как будто её и не было.

Глава 7. Мучения и лечения

Интересно, что чувствует среднестатистический герой, победив дракона? Ну или другую особо опасную тварь… Радость? Ликование? Усталость? Облегчение?

Последние два варианта у меня в какой-то степени присутствовали, а вот первые… Их заменили пляшущие перед глазами звёздочки и полный сумбур в голове.

Ах да, княжич… Он-то как там, живой? Зверь не на него рухнул?

А хоть бы и рухнул, — подумала я, взлетая над монстром. — Что этому богатырю былинному сделается?

Как и ожидалось, княжич был в полном порядке. И в данный момент занимался тем, что тщился выковырять из глазницы зверя намертво заклинивший там меч.

Как его заклинить-то могло? — молча удивилась я, плавным пассом обхватив меч Воздухом и легко выдёргивая. Упс! Слишком легко… Что-то княжич стал часто в кусты летать…

Кусты… Что-то знакомое… Точно, защитный полог! И люди за ним… Надо людей проверить… Были же раненые…

С такими мыслями я вынырнула на поляну и возмущённо остановилась.

Полог колыхался, ругался, разрывался и срастался обратно. Воинам князя нетерпелось поучаствовать в битве, а травы их не пускали, сразу затягивая все проковырянные в защите бреши. В общем, сила оказалась не на стороне людей.

— Выпусти их, — рыкнули снизу. Медведь, чтоб его! Сказал бы княжич чуть погромче — я б решила, что монстр вернулся… Второй, который за Туманом гонялся. Кстати, как там остальные?

Взмахом руки отпустив магию, я мысленно поблагодарила травы, кусты и деревья, и лишь потом потянулась сознанием к друзьям.

Хм… Странная какая-то у них настроечная таблица — кругами… То есть, странно они вокруг зверя бегают. Зато продуктивно — огонёк монстра мерцает, дрожит, выдавая плохое его состояние. А ребята вроде в порядке. Вот только Тумана нигде не видно, равно как и третьего зверя. Может, слишком далеко убежали?

Рядом послышался стон, выдёргивая меня из высших сфер. Что тут у нас? Раненые, да… Один вроде в порядке почти. Тот самый Скар… Надо же! Вроде всего мельком его коснулась! Неужели Сила была настолько концентрированная?

Другие двое… Один — мальчишка совсем, как они его вообще с собой взяли? Тоже мне, доверенный воин князя, в первом же бою рассекли лоб и скулу, хорошо хоть глаза не лишился. Зато крови целое море… И стенаний.

Третий раненый лежал, не подавая признаков жизни. Рядом с ним остался сидеть только ещё один юнец, даже не пытающийся корчить из себя великого воина и молча размазывающий слёзы по щекам. Как я раньше-то эту молодежь не заметила?

Села рядом. Протянула руку, искренне надеясь, что всё выйдет, как в прошлый раз — оп, и готово! Чего, естественно, не происходит.

Пришлось напрягаться. Попыталась открыться Силе, позвать её — бесполезно. Вместо Жизни по мне наотмашь бьёт болью из внезапно развернувшегося «клубка».

В глазах замелькали цветные пятна, сознание почти померкло… Фигушки. Я ещё не дотянулась…

Сила Жизни появилась резко, шибая в нос не хуже нашатыря, и я внезапно осознала, что лежу рядом с раненым, на земле, и тихонько поскуливаю от боли. Как бы ещё нас вылечить…

Рука снова легла на товарища по несчастью, и Сила плавно полилась в него, позволяя мне собственными глазами увидеть разом сворачивающуюся кровь и засыхающую плотную корку поверх раны, внутри которой, я чувствовала, в сотни раз быстрее обычного пошла регенерация.

Теперь ещё бы вылечить себя. Вопрос «как?» отметая за ненадобностью, попыталась повторить те же действия на себе. Ага, как же… Вы не пробовали качать воду насосом из колодца обратно в колодец?.. Я нет, но ощущения, видимо, такие же — ничего не изменилось, только вода заколыхалась. А в моём случае — магия забурлила, резко усиляя боль. Словно кипятком ошпарила…

Очнулась я почти сразу.

По спине снова уверенно прошлись чьи-то сильные пальцы, вызвав у меня болезненный всхлип. Будто не слыша, мужской голос надо мной растерянно пробормотал:

— Не понимаю… Кожа чистая, без малейших следов. А наощупь у неё рёбра сломаны. Кажись, два… а то и три. И нутро всё отбито, наверно… Хорошо, если кровотечения нет…

Очередной палец задел рану, и я прикусила губу. Что мне теперь? Сообщать «А, не бойтесь, это морок, а не кожа»?

— Р-ру-ки убери! — с трудом удалось выдавить сквозь сжатые зубы, не сбиваясь на позорный скулёж.

— Ой! — Пальцы тут же исчезли, а надо мной наклонилось чьё-то лицо. — Миледи, вы очнулись?

— Нет, я брежу, — а ведь я заговорила по-эльфийски, понимают, стало быть. Не факт, что все члены отряда, но и кого-то знающего достаточно. Не доверяет нам князь. Впрочем, это не новость.

— Прошу прощения, миледи. Я осознаю, что не должен был вас осматривать, но вы потеряли сознание… Кер решил, что вам срочно нужна помощь…

Кер? Это тот мальчишка, что ли, который плакал? Кстати, как там его товарищ?

Голову повернусь сил не нашлось.

— Как там… раненый?

— В порядке, всё в порядке! Благодаря вам, миледи. Скар нам всё рассказал… что видел. Кер велел о вас позаботиться, ведь если бы не вы…

— Не надо… Лечить меня не надо. Позовите Виля… Олорина. Они неподалёку… Только осторожно. У них там второй зверь.

— Второй?! — воин переменился в лице.

— Они его уже победили… наверное, — успокоила я, искренне надеясь, что так и есть. Сил проверять просто не было. Их вообще не было.

— Кер! — закричал мужчина, исчезая из поля зрения. — Надо эльфов с Лесовиком найти! У них там второй монстр! Правда, эльфка сказала, они его победили уже…

— А с ней самой что? — раздражённо перебил голос княжича, заставив поёжиться. Как будто он пытается понять, надо идти меня добивать или сама умру?

Не дождёшься… Кертаз Бурый. Хы… Интересно, а Кер — это просто фамильярное обращение или ещё что-то значит?

— Несколько ребёр сломаны и… да не знаю я! У этих эльфов вечно ничего не понять!.. Она своих просила позвать. Точнее, Олорина Алатанила. Кого за ним послать?

— Вот сам и сходи. И мальчишку нировского с собой возьми, пускай лучше делом займётся, чем слёзы лить.

— Понял. Хей, мелкий! Пошли, эльфов позвать надо. Да не боись ты, ничего теперь твоему Нирому не сделается. Эльфка его подлечила. Да силы видать закончились, на себя не хватило. Иначе зачем ей так срочно этот синеволосый?..

За надом. Вот и лечи их после этого… То «эльфка», то «миледи»… Определились бы уж. Или думают, я совсем тёмная, местный человеческий не понимаю? Да нет, вряд ли. На встрече с князем я ведь на нём говорила…

— Светлая леди, вы очнулись? — на удивление мягко пророкотал сверху незаметно подошедший княжич. На эльфийском, угу… Пора коллекционировать способы произношения.

— Как видите, — вся моя вежливость почему-то улетучивается, когда вместо ведения светских бесед хочется закусить губу или взвыть в голос.

— Прошу прощения за мою грубость во время боя. Моё имя Кертаз Бурый, для соратников и друзей — Кер. Почту за честь разделить с вами это имя.

Э… Надеюсь, он имел в виду только то, что мне нужно так к нему обращаться.

— Моё имя Эленсиль Турин'Сулиэль… Зовите меня Светлана, — ну не смогла, не смогла я удержаться! Так хотелось, чтобы из человеческих уст звучало нормальное, человеческое имя! Хотя бы изредка…

Княжич поднял одну бровь в демонстративном удивлении, но я так красноречиво отвела глаза, что он решил меня не мучить.

— Светлана, можем ли мы сейчас помочь вам чем-нибудь? — уточнил мужчина, хотя сам понимал, что вопрос риторический.

И откуда такая вежливость? И вообще, что ему от бедной меня надо, а?..

— Спасибо. Вы уже помогли, — простенько и со вкусом. Что дальше?

— Гхм… Вы очень вовремя появились сегодня. Никогда не думал, что скажу это… Я обязан вам жизнью и не забуду этот долг. Если вам понадобится помощь, вспомните про меня — имя Кертаз Бурый знает любой в нашем княжестве…

— Я лишь делала то, что считала должным… — начала ответную тираду я. И озадаченно заткнулась. Княжич вдруг решил опуститься рядом на колени, а потом ещё ткнуться лбом в землю.

— Светлана… Благодарю вас за моих воинов. Если бы не ваше вмешательство, они бы умерли. Или выжили, но лучше смерть, чем такая жизнь… А ведь сейчас они практически здоровы. Не знаю, чем мы можем отблагодарить вас…

— Давайте вместе разберёмся с тем, что тут происходит. Если не будет войны между людьми и эльфами — для меня это лучшая благодарность.

Княжич выпрямился. Даже сидя на земле, поджав ноги, он умудрялся выглядеть очень сурово и внушительно. Особенно когда вот так хмурился, сводя вместе густые тёмные брови:

— Мы обязательно разберёмся с происходящим. И… даже если в этом есть вина эльфов… думаю, отец погорячился, говоря про войну. Можно и по-другому… решить этот вопрос.

А сам впился в меня взглядом, словно чего-то ждёт. Это что, проверка? Ну уж нет, дорогой, чистосердечного признания ты не получишь.

— Благодарю, — коротко ответила и закатила глаза, симулируя потерю сознания. А нечего к раненым девушкам приставать! Тоже мне, нашёл время для политесов и прочих реверансов!

Моё притворство плавно перетекло в полусон-полузабытье, и выдернуло меня из этого состояния только что-то очень большое, нервное и эмоциональное, вдруг завертевшееся вокруг наподобие смерча. Открыв глаза, я заставила себя осознать происходящее и невольно улыбнулась. «Чем-то большим» оказались друзья, хлопочущие вокруг и попутно выясняющие отношения с княжичем. Отношения выяснял, конечно, Тагир, а Виль пытался разобраться «что у меня болит».

Юморист, тоже мне!.. Всё.

О чём я ему и сообщила.

На что друг просиял, как лампочка Ильича, и заверил, что это ничего, что у эльфов регенерация хорошая, надо только в сознании быть, а раз я очнулась, то всё в порядке.

— Что-то я не заметила пока… вашу хвалёную регенерацию, — поморщилась я в ответ, попытавшись шевельнуться. — Может, я в этом деле осталась… как была?

Остановилась, вроде, вовремя… Но невозможность нормально говорить, без оглядки на присутствующих рядом людей, дико раздражает, оказывается.

— Эээ… — друзья переглянулись, что-то быстро решая, и Виль резво ушёл, уступив место «почётного караула» Дарине. Ну и что они ещё задумали?

Дарина, в отличие от этих мужланов, приставать ко мне расспросами и прочими бессмысленными разговорами не спешила. Зато она заправила мне за ухо выбившиеся пряди волос и аккуратно вытерла лицо незнамо откуда взявшимся влажным платком. Судя по его резко ставшему коричневым цвету, видок у меня ещё тот — вся в земле, травяном соке, своей и чужой крови… Хотя нет, на мне ведь иллюзия… Знать бы, что она прикрыла, а что — нет…

Скоро, на удивление молчаливые и собранные, подошли парни. Виль осторожно подсунул руку мне под плечи, травник обхватил бёдра — и под нервное мельтешение Дарины ребята подняли меня с земли. Куда понесли, я уже не видела, опять потеряв сознание.

Очнулась я от ощущения полного и абсолютного блаженства. Набрала в лёгкие как можно больше свежего, сладкого воздуха и счастливо выдохнула. Как же, оказывается, хорошо…

А, собственно, что изменилось-то?..

Хм… Лежала я на животе, на одеяле, вокруг колыхалась от ветра плотная ткань — полог шатра или чего-то в этом роде. Палатки, короче.

Рядом сидел с сосредоточенно закрытыми глазами эльф, мягко придерживая в своих руках мою норовящую выскользнуть ладонь. Бээ… Действительно, всю в грязи и подсохшей крови… Мыться хочу!!! В воду, целиком и на целый день! Мойдодыра мне сюда!

Судя по моему потрёпанному виду, иллюзию с меня сняли. А судя по виду эльфа — он что-то колдует. Оттого и легко так стало… Я даже голову повернуть смогла.

— Она очнулась!

А вот и Дарина. Полуэльфийка сидела рядом, у её ног — котелок с грязной водой, губы искусанные, глаза покрасневшие, в руках мятая серая тряпка, когда-то, кажется, бывшая тем самым платком.

— Что, неужели всё так плохо? — тихо усмехнулась я, а сердце испуганно ёкнуло.

— Да нет, — мрачно ответил Тагир, судя по голосу, стоящий где-то возле моего изголовья, — просто она уже на Кертаза напороться успела. И с ним… поругаться. Не любит он смешанную кровь.

— Почему? — удивилась я, но мельком глянув на девушку, решила сменить тему: — Лучше скажи, Туман не появлялся?

— Туман?

— Мой конь! В лесу был третий монстр. Туман увёл его за собой, чтобы от меня отвлечь. Он не возвращался?

— Нет, вроде. Я не видел. Спрошу у княжича, может, его люди видели…

— Понятно, — я вздохнула, прикрывая глаза.

Да, Туман всего лишь конь, но для меня он уже успел стать другом. И мне не хочется думать, что он спас меня от монстра ценой своей жизни. В конце концов, быстрее его я ещё никого не видела в этом мире… Пусть только он вернётся! Убежит — и вернётся.

— А у меня как?.. — я чуть приподняла голову, словно пытаясь посмотреть себе за спину.

— А у тебя сейчас постельный режим, — придавила меня к земле пропахшая травами рука. — Так что лежи и не дёргайся.

— Если я не буду дёргаться, — пробурчала я, — вы ж меня тогда совсем залечите… Три здоровых… эээ… существа — на одну больную и несчастную меня!

— У тебя всё ещё что-то болит? — послышался усталый голос эльфа.

Я устыдилась и прислушалась к себе.

— Ну-у-у… если не считать того, что спину как-то тянет, и ноет она немножко, и чешется… То вроде ничего! Как это ты так сделал?.. Это обезболивающее? Заклинание?

— Нет, это не обезболивающее. Тогда бы ты совсем чувствительность потеряла. И не заклинание. Это связь с мэллорном. Он… пропускает твою боль через себя и отводит в землю. Ему это не больно, — я повернула голову и встретилась взглядом с печальными, усталыми и… мудрыми глазами эльфа.

Это было так непохоже на обычного Виля, что я на миг зажмурилась.

А когда глянула снова — он ехидно усмехался, только что не показывая язык:

— И я, в отличие от некоторых, умею этим пользоваться!

— Пф, — фыркнула я. — Раз ты умеешь, я тем более научусь!

Эльф скорчил обиженную рожицу, я тихонько рассмеялась — и тут же испуганно уточнила:

— Так это что, мою боль твой мэллорн блокирует?

— Он не блокирует… — начал было по-новой Виль, но уловив моё раздражение, признался: — Нет. Твою боль может забрать только твой мэллорн. Я… соединил вас, когда ты была без сознания. Это не очень сложно — помочь другому дотянуться до мэллорна, если он сам не в состоянии.

— Ага, — не удержалась я, — и именно потому, что это не сложно, ты выглядишь сейчас, как пожёванный и выплюнутый…

— Нет! — возмущённо оборвал меня Виль, а его перебил Тагир:

— Он так выглядит, потому что его действительно чуть не сжевали. А потом пришлось ещё и помогать некоторым несознательным девицам, решившим героически помереть!

Я заткнулась. Не только вслух, но даже мысленно — всё в голове будто остановилось.

— П-прости… — осторожно начала я, тщательно прислушиваясь к своим словам. — Виль, извини меня… Я не специально… Я не хотела тебя обидеть…

— Лежи уж, — тоскливо оглядываясь, махнул рукой эльф. — Первый бой — что я, не понимаю, что ли?.. В тебе сейчас бравады больше, чем здравого смысла… Кстати, ты молодец! Вдвоём с княжичем завалить порождение гор… Кто-нибудь второе одеяло видел?

Я невольно фыркнула и улыбнулась, а Дарина тут же подскочила:

— Я видела в одной из сумок! Сейчас принесу…

Глава 8. Радушный приём

— Мои раненые практически здоровы… По крайней мере, ехать могут все.

Этот бас я узнаю даже во сне. Княжич. «Кер».

— Ближайшая деревня в одном дневном переходе отсюда, если поспешить и ехать без привалов… Но люди не двужильные, и Эленсиль ещё не восстановилась, — думаю, выдвинемся сегодня к полудню, тогда к завтрашнему вечеру доберёмся, не напрягаясь…

Тагир. Какой-то меланхоличный у него сегодня голос… Непривычный. Не проснулся, что ли, ещё? Если верить моим ощущениям, солнце встало совсем недавно…

— А если по пути ещё что случится? За три дня один переход покроем?.. Или может вообще дождёмся, пока в деревне живых не останется?!

Не люблю просыпаться под разгорающийся рядом скандал. Особенно такой громкий и совершенно бессмысленный.

И солнечный свет в глаза тоже не люблю! Ещё бы тут не проснуться!

— Тагир! — попыталась позвать я и закашлялась, голос хрипел как у заядлого курильщика. Где моё сливочное маслице, горлышко смазать?

— Та-аги-ир! — О, вторая попытка удалась! И как оно певуче-то вышло, а? Прям как и положено представительнице эльфийского народа… — Полог шатра закройте, а потом спорьте сколько влезет!

— Прости, — покаялся травник, точнее — его голова, объявившаяся в проёме. Раскаянья в голосе ни на грош, взгляд шарит по мне в поисках одному его обладалю понятных признаков того, насколько здорова пациентка… То есть я.

Как будто я не человек какой, а тело неодушевлённое!

— Пионер всегда готов, — показала я язык, садясь на лежанке. — К труду и обороне. То бишь поездке. Когда выходим? Я позавтракать успею?

Тагир молча кивнул, то ли мне отвечая, то ли своим мыслям. Видимо, второе, раз я потом удостоилась отдельного ответа:

— Сейчас соберёмся и выедем. Думаю, полхода нам должно хватить, — а это уже уточнение для княжича, сидящего где-то по ту сторону шатра и цивилизованно не пытающегося заглянуть внутрь.

Надо позвать Виля, чтобы навесил на меня иллюзию. А то придёт кто-нибудь не настолько хорошо воспитанный, и объясняй потом, что я не медведь. Оно нам надо?

Тагир, видимо, решил так же — спровадив княжича, он позвал эльфа, и они вдвоём устроили мне допрос с пристрастием. Как самочувствие? Что болит? Что не болит? И как я собираюсь целый день ехать верхом?

Я озадачилась.

Самочувствие нормальное. Спина ноет, но не сильно, благодаря мазям травника и жёсткому корсету, состоящему из бинтов… и, кажется, магии воздуха. Остальное в порядке. Ободранные руки зажили, голова не болит, слабости почти не чувствуется… Хотя я ж ещё не вставала.

Чего я хочу? Есть. И умыться. И иллюзию, чтоб не нервничать понапрасну.

А ведь одежда на мне — чистая. Да и я сама тоже… Вряд ли меня вчера к воде таскали, так что буду считать, что это магия. Так спокойнее.

Связь с мэллорном? Присутствует. Лёгкая, где-то на грани восприятия. Тоненький ручеёк, придающий сил и растворяющий в себе болезненные ощущения. Так вот почему я так хорошо себя чувствую!

А верхом… на Тумане, думаю, смогла бы. Уверена, этот конь, если попросить, может стелиться над землёй плавнее, чем ветер, приглаживающий траву. Вот только…

— Что? Вернулся?! Когда? Он в порядке? — я едва не подскочила на ноги от такого известия.

— В порядке, в порядке, — усмехнулся Тагир, поднимаясь. — Вы тут заканчивайте и идите завтракать. Мы с Дариной уже.

После сытного завтрака ехать никуда не хотелось. Соскучившийся Туман, не отходящий от меня ни на шаг с того момента, как увидел, уже щеголял навьюченными на него сумками и приплясывал на месте, показывая своё нетерпение и богатырскую силушку. Остальные лошади и быки князева отряда тоже стояли наготове, осёдланные и нагруженные вещами. Люди потихоньку стягивались к нам, уничтожив последние следы своего прибывания на этой полянке. О вчерашнем побоище теперь напоминали только помятые деревья, лежащая в лесу туша и два небольших холмика, выложенных камнями и, судя по запаху, можжевельником.

А я, оказывается, почти забыла о том, что нас стало меньше. И моё плохое самочувствие этого не оправдывает.

Словно угадав мои мысли, к захоронению приблизилась массивная фигура княжича. Каково-то ему сейчас, потерявшему двоих из своего отряда в самом первом бою? Не успев даже добраться до места назначения… Как будто эти смерти были напрасны…

Не выдержав, я подошла к княжичу и неловко положила руку ему на плечо:

— Они сделали, что смогли… Теперь наша очередь, Кер.

Мужчина судорожно дёрнул головой, пытаясь кивнуть, и поспешно отвернулся. А я присела и легонько дотронулась до веточек, безумно напоминающих наш можжевельник… Уже начинающая вянуть зелень резко посвежела, веточки приподнялись, образуя два больших куста, тут же пустивших в землю корни и распустивших новые побеги.

Княжич остолбенел, а на кустах, прямо под его изумлённым взглядом, раскрылись небольшие сиреневые цветочки, усиливая одуряющий запах.

Я встала, чувствуя спокойствие и умиротворение, разлившиеся в воздухе… Вот теперь можно ехать.

Туман, который конь, как я и ожидала, после высказанной просьбы шёл плавно и гладко, словно медленно тёк по земле… Лошади друзей шагали рядом, почти в плотную, ничуть не выказывая раздражения подобным тесным соседством. Даже князев отряд не стал растягиваться по лесу, под предлогом неудобной для проезда на быках местности, как это было во время прошлого перехода.

В воздухе витало напряжение. Невольно то один, то другой всадник чуть замедлял ход, пронзительно осматривая окрестности. Все помнили, что в прошлый раз ничто не предвещало нападения. И что как минимум одна тварь — та, что гонялась за Туманом, наверняка всё ещё жива и очень зла. А может быть, и это вполне вероятно, их тут изначально было больше трёх.

Несмотря на всю нашу собранность — или благодаря ей? — день прошёл спокойно. До темноты мы преодолели даже большее растояние, чем предполагали, хотя дважды останавливались на перекус и передышку, во время которых Тагир с Дариной тщательно осматривали раненых, выясняя, не повредит ли им дальнейший путь.

Вылеченные мной Скар, оказавшийся Наскаром, и Ниром — в боевой обстановке Нир, — чувствовали себя замечательно и готовы были хоть сейчас схлестнуться с очередным порождением Смерти. Правда, лекари были с этим категорически не согласны и хором утверждали, что несколько дней покоя им необходимы, как никогда. Дескать, требуется восполнить потерю сил, потраченных на лечение — не моей магии, а именно ресурсов организма.

Пострадавший мальчуган чувствовал себя хуже всех. Его раны практически не болели и активно заживали благодаря всё тем же чудодейственным мазям, но голова была забинтована почти целиком, только один глаз очень несчастно моргал, окружённый повязками. Да ещё подбородок остался на виду, тихонько подрагивающий от сдерживаемых рыданий.

Как я ни просила, мне строго-настрого запретили приближаться к мальчишке и его лечить. Вроде как, глаз у него в порядке, а всё остальное — не так уж и страшно, шрамы красят воина, и вообще пусть учится на своих ошибках, взрослеть уже пора…

Мне ничего не осталось, кроме как согласиться, и потом полдня развлекаться тем, что пытаться дотянуться до него дистанционно. Не вышло. Да ещё и я стала чувствовать себя гораздо хуже. К вечеру я уже лежала на коне полутрупом, обнимая его за шею и чудом не падая, но молчала как партизан, гордо игнорируя встревоженные взгляды друзей и ни на что не жалуясь. Сама виновата — нечего было магией баловаться. Хотя, может, дело просто в том, что мне ещё рано было замахиваться на целый дневной переход… Как бы то ни было, завтра мы достигнем деревни — там и отдохну. А пока надо просто продержаться…

Сползла-таки с коня я, по словам Тагира, когда солнце уже коснулось горизонта. Виль кувыркнулся с седла и чудом успел меня подхватить, после чего все дружно стали устраиваться на ночлег. Кто-то ужинал, кто-то рухнул, едва успев расстелить одеяла, а я даже не проснулась, счастливо улыбаясь во сне…

Раэн же был серьёзен, как никогда. Первым делом он посмотрел на меня со всей строгостью, на какую вообще был способен. Потом обратил внимание на мой несчастный и полудохлый вид и всё же сжалился, позволив себя обнять и поцеловав в макушку.

— Ты так давно не появлялась, я уже начал беспокоиться, — признался Страж, отлепляя меня от себя и тщательно рассматривая. — Что с тобой случилось? Ты на самом деле так плохо выглядишь?

— Угу, — со вздохом отстранилась я, плюхаясь на пятую точку и морщась от стрельнувшей в спине боли. — Почему у меня даже во сне голова кружится?

— Потому что ты не отрешилась от своего тела, а перенесла в сон все ощущения из реальности… Подожди, не меняй ничего. Дай я хоть посмотрю на тебя, может, посоветую чего…

Эльф присел рядом, мягким нажатием заставив меня лечь, и стал водить над повязкой ладонями, прикрыв для верности глаза.

— Ничего страшного, — наконец улыбнулся он, поднимаясь. — Через пару дней будешь как новенькая. А пока потерпи просто, во время выздоровления самочувствие всегда не очень…

— Особенно, если целый день ехать верхом, — вздохнула я. — Давай сегодня без уроков обойдёмся, ладно?

— Конечно. Ты полежи, отдохни. Заодно расскажешь, как ты докатилась до жизни такой… Надеюсь, это никак не связано с проблемами с князем Серека?

— А что, ты уже в курсе?

— Все уже в курсе. Хранители готовят отряды на подмогу Аманхилю. Я думал тоже пойти, помочь восстановить Лес — магия Жизни там будет не лишней. Да и с тобой увидеться… Впрочем, тебе сейчас не до Леса. Что всё-таки случилось?

— Проблемы случились. Те самые, с князем Серека, — я опять печально вздохнула. — Вполне реальные, как оказалось… Во всяком случае, порождения Смерти по людским территориям бегают, как у себя дома… А Виль говорит, что не могли они успеть добраться до этих земель за те дни, когда эльфы убрали внешние патрули… По крайней мере, к моменту первого нападения на деревню…

— Погоди! Давай-ка всё с самого начала и по порядку!

* * *

На следующий день я ехала, настолько погрузившись в свои думы, что даже почти не замечала привалов. Пищу для размышлений подкинул, конечно же, Раэн. Наслушавшись историй о моих похождениях, он сначала клятвенно пообещал, что по завершении этой эпопеи запрёт меня в Аманхиле на всю оставшуюся жизнь без права переписки, но позже, сменив гнев на милость, прочитал лекцию на тему целительства вообще и лечения себя любимой в частности. Так что оставшуюся часть ночи я под его чутким руководством улучшала собственное состояние здоровья, укрепляя связь со своим мэллорном и перенаправляя потоки сил. И, проснувшись утром, с радостью обнаружила, что уже почти ничего не болит.

На самом деле, удалось мне немногое. Более острое «магическое» зрение, например, вызвать не получилось — как я не старалась, все жизненные потоки в теле для меня смазывались в одно расплывчатое пятно под кодовым названием «живое существо». Именно поэтому я, делясь с пострадавшими Силой, направляла её не прицельно в рану, а скорее накачивала человека ею под завязку, так, что и ране перепадало достаточное количество — зато сама потом валялась пластом. Если уметь видеть повреждения и направлять Силу Жизни именно туда, куда надо, то затраты на лечение можно было бы снизить, по словам Раэна, где-то раз в двадцать…

Я невольно фыркнула, вспомнив свои вчерашние попытки дистанционного лечения. Раэн согласился, что такое теоритически возможно… но только теоритически. Никто не станет так делать — слишком много сил надо потратить, чтобы хоть кроха энергии добралась до адресата. Зато можно наложить на рану исцеляющее заклинание, которое будет тянуть энергию, необходимую для лечения, из окружающего пространства, а не из пациента… Почему-то, рассказывая об этом, Раэн мялся и нервничал, и даже взял с меня обещание без необходимости так не делать…

Раздавшиеся почти над ухом глухие мощные удары едва не стали причиной моего позорного падения с коня. Пришлось сначала хвататься за гриву и напрягать затекшие мышцы в попытке остановить сползание в бок, и лишь потом, умостившись как следует, вспоминать, с чего всё началось, и оглядываться в поисках источника шума.

Коим оказался один из воинов, спешившийся и лупящий сапогом по огромным воротам в не менее впечатляющей размерами стене. Её даже частоколом неловко было называть, хотя по сути им она и являлась. Огромные, слегка обтёсанные брёвна, не знаю, на какую длину закопанные в землю, но надо мной, сидящей на лошади, возвышавшиеся метра на полтора, производили впечатление замковых укреплений — как минимум, своей монументальностью.

Невольно вспомнилась полурассыпавшаяся стена княжеского замка. Там явно давно живут в полной безопасности, а здесь… Здесь считают нужным защититься, причём вряд ли это укрепления против лесных хищников — скорее уж, против тварей наподобие тех, которые нападали на нас в первый день…

— Когой-то к ночи принесло?

Скрипучий, но бодрый стариковский голос очень гармонично вписался меж двух глухих ударов. Потом воин опомнился, опустил опять было занесённую ногу, и крикнул:

— Открывай! Княжий отряд прибыл!

— Почём-то мне знать, князевы люди вы али убивцы какие?

Видимо побоявшись застрять перед воротами на весь вечер, княжич подал голос сам:

— Открывай, Нирол. Или тебе страх глаза застил, аль ослеп совсем на старости лет? Не можешь своих защитников от лиходеев отличить?

— Нашего княжича сложно не отличить… — пробурчали за воротами, но так, чтобы снаружи было слышно, — да только ельвьхьи отродья, бают, кем угодно прикинуться могут…

Я как сидела, так и застыла. Ч-чего?!

— Открывай, морда старая! — взорвался воин. — А не то весь забор по брёвнышку раскатаем!!! Княжич, знаешь ли, ждать не любит! Да и раненные среди нас есть…

— Ох, грозиться сходу… Ишь как, грозиться… Старого человека волновать… — забормотал Нирол, демнстративно кряхтя и охая — но знак, видимо, подал, потому что за воротами послышалась возня, что-то уронили, кто-то вскрикнул, кто-то ругнулся, и наконец правая створка медленно поползла наружу. В образовавшуюся щель тут же нырнул воин, за ним княжич, и отряд потихоньку потянулся внутрь.

— Здоров будь, староста Нирол, — решил соблюсти приличия Кертаз, — Гляжу, ты всё никак не угомонишься… Как люди твои поживают? Все ли живы-здоровы?

— Буде сам не знаешь, княжич… — заскрипел старик, вздыхая, — двоих моих людей эльфьи прирезали, во сне, как скотину какую… За околицу уж три ладони как выходить боязно… Да вы сами, видать, на сих тварей натыкались уже… Шибко ли твои ранены? У нас даже знахарки не осталося…

— Эльфы-то тут при чём? — уточнил Кертаз, враз помрачнев.

— А хто ж ещё? Наши стены всех тварей сдержат, что лесных, что этих… А сталь в сердце воткнуть, да через забор перелететь, аки птица — это только лесные демоны и могут…

На этой «оптимистичной» ноте я и въехала в посёлок, следуя за Тагиром. Причём его появление никого не смутило, хоть некоторые и поморщились, будто лимон укусили — а вот на меня среагировали все. Запоздало проснувшееся чувство самосохранения подсказало, что зря я сюда сунулась, но было уже поздно — щель в воротах надёжно перекрывала ехавшая следом Дарина, а впереди полукругом толпились местные. Сперва они отпрянули, не ожидая внезапно увидеть рядом с собой одного из упомянутых «лесных чарователей». А потом кто-то истерически вякнул «эльфа!» — и понеслась…

Воздушный щит появился словно сам собой, хотя до этого никогда не получался. Может, не хватало стимула в виде убойных сельскохозяйственных орудий, направленных на меня сейчас со всех сторон?.. Где-то в стороне рычал княжич, то ли с кем-то объясняясь, то ли пытаясь запугать. Второе, впрочем, бесполезно — народ здесь пуганый и уж больно сообразительный: я ещё не успела понять, что вилы, висящие прямо перед лицом, остановлены щитом, а селяне уже пытались его продавить, втроём схватившись за одно древко. Кто-то особо умный накинул верёвочную петлю на шею Туману и тут же получил пинок копытом, сзади послышался знакомый звон — Дарина пустила в ход клинок… Щит Воздуха не выдержал напора и лопнул, обдавая всех вихрем пыли, конь заржал и взвился на дыбы, угрожающе надвигаясь на строй деревенских. Кто-то больно саданул меня по голенищу — куда достал, спасибо Туману, опять спас мою тушку…

И тут, словно освежающий ветерок, в безумие свалки вклинился княжич. Он лишь чуть повысил голос, упоминая старосту и наши дружеские намерения, а люди уже угомонились. И как это у него получается?..

Мой чудо-конь стал на все четыре, опустил голову к земле, небрежным движением избавляясь от верёвочной петли, и, уже выпрямившись, свысока на всех фыркнул. Я вздохнула и, под пристальными взглядами местных, демонстративно потёрла свежезаработанный синяк.

— Кер, ты опасный человек… — произнесла по-человечески, специально для широкой публики. Надо развеять напряжение. — Каждый раз, как я с тобой связываюсь, целостности моей шкурки всенепременно что-нибудь да угрожает… А я ею пока дорожу вроде…

Князь открыл было рот, и я уже успела мысленно услышать его «Мы же впервые…», когда дружеский тычок локтем под рёбра прервал ненужные откровения. Спасибо Тагиру!

— Бурый, пошли, надо ещё людей разместить затемно. И охрану выставить…

— Пошли, — кивнул княжич, тряхнув головой, и уже отворачиваясь, бросил на меня непонятный взгляд.

Деревенские наконец-то отмерли, вполголоса загомонили, обсуждая произошедшее и осторожно разглядывая меня, Виля и Дарину. Вокруг нашей троицы, не сговариваясь — или я не заметила? — встали несколько воинов Кертаза. Ох, боюсь, так просто это недоразумение не разрешилось. Как бы нам не пришлось ещё и за спину свою опасаться…

С молчаливого согласия всех присутствующих, «ельфей» определили в дом к старосте, живущему в одиночестве в двухэтажных хоромах. По местным меркам, конечно. То ли посчитали, что больше мы нигде не поместимся, то ли не захотели отдавать на откуп возможным врагам кого-то более полезного или имеющего семью. Как бы то ни было, получив проводника, мы сразу направились по назначенному адресу. Тем более, что вздорный старик проскрипел нам указание его не ждать и самостоятельно занимать комнаты наверху. Он, мол, стар уже по лестнице бегать и живёт внизу, а обустроиться мы и сами сможем.

Ничуть не расстроившись таким положением дел, мы дошли до нужного дома и действительно нашли его незапертым и пустующим в ожидании прихода хозяина. Чуть помявшись, ребята всё-таки ступили на порог, поздоровавшись, не иначе, со стенами.

На первом этаже здания оказалась «общинная» — просторная комната с массивным столом и обилием лавок. Тонкая перегородка отделяла от неё небольшой закуток с кроватью и сваленными кипой на сундуке вещами. Там же на полке стояли свечи, какие-то мешочки и деревяшки.

Осознав, что вломились в то «внизу», где живёт сам старик, мы дружно попятились и ткнулись в другой угол. Оттуда шёл небольшой коридор, разветвлявшийся на ступеньки наверх и полную вкусных запахов кухню. Дарина, виновато сгрузив Вилю свой багаж, тут же смылась в направлении последней, а мы повернули на лестницу.

И всё-таки, нет ничего приятнее, чем после долгого пути и изнурительных нервотрёпок наконец-то рухнуть на мягкую постель в единолично занимаемой комнате! Как же я, оказывается, успела устать от постоянного мельтешения вокруг всех подряд, от умывания в холодной воде и магического очищающего «душа», даже от еды, вроде бы всегда казавшейся вкусной, но не идущей ни в какой сравнение с домашней готовкой…

Как же мало надо человеку для счастья! Всего-то узнать, что можно расслабиться и о любых проблемах подумать завтра. А сегодня просто получить удовольствие от приятного вечера в узком кругу друзей и, в конце концов, просто по-человечески выспаться…

…Пора было уже сообразить, что ничего хорошего столь «радужные» мысли не приносят.

Глава 9. Незваный гость

Где-то рядом пронзительно крикнула ночная птица. Со стороны донеслось ответное ржание. По коже пробежал прохладный ветерок, хотя я точно помнила, что целиком укуталась в одеяло. Ночи уже холодные, как-никак…

Я открыла глаза и минуту бездумно пялилась в едва видный в свете луны потолок. Кажется, я проснулась. Ещё бы знать, зачем?

Осторожно потянулась, удостоверившись, что одеяло нигде не сползло. Вздохнула и выпутала из тёплой ткани ногу.

Ночной воздух встретил прохладой и какими-то уж больно назойливыми мурашками, опять побежавшими по всему телу. Протяжно зевая, я резко подскочила на кровати и чуть не прикусила язык. Опять ржали кони!

Одевшись в рекордные сроки, я чуть зависла над сумками, но всё же прихватила кинжал, повесив его на пояс. Как-то боязно мне стало ходить без оружия… Привыкаю к этому миру, не иначе.

В коридоре, куда выходили двери всех комнат, было темно, хоть глаз выколи. А в свете «ночного зрения» — очень серо… Тёмно-серый на светло-сером, и ни малейшего движения.

Дверь предательски скрипнула, стоило выпустить её из рук. Опасаясь столь же шумных половиц, я призвала магию, шагая не по полу, а по воздушной прослойке между полом и мной.

И чего я опасаюсь? В соседних комнатах спят ребята, их наоборот, разбудить бы надо. Вот только что я им скажу? «Кони ржали»? Так может у них там дружеское общение… Помнится, Туману очень даже нравилась одна из лошадок… Посреди ночи, ага. Когда нормальные кони спят.

Внизу что-то тихо стукнуло. Я замерла, боясь дышать.

И что я психую? Наверняка кто-то из ребят встал. Попить захотелось, или время смены караула. Они же какую-то охрану выставляли вчера, а нас с Дариной, как девушек, оставили высыпаться.

Но руки будто сами сплели воздушный аркан, а ноги стремительно понесли к лестнице. Спустившись по пролёту, я напрягла слух — откуда был звук, с кухни или из общинного зала?

Тишина. Кто бы тут ни шумел, сейчас он либо ушёл, либо затаился.

Тьфу, блин! Ругая себя последними словами, я перешла на внутреннее зрение. И что мне стоило сразу так сделать? Не накручивала бы себя, а сразу поняла, кому не спится, и дрыхла бы дальше спокойно… Спросонок я редкостный тормоз, однако.

Перед глазами развернулась картинка. Яркие мирно спящие огоньки друзей-эльфов. Бледнее — Тагира. Какой-то он беспокойный, плохой сон снится, что ли? Внизу ни души… кроме мирно дрыхнущего и нагло посверкивающего огонька старосты. Ух ты! А у него в роду эльфы были! Давно, правда… Может, четыре или пять поколений назад. Оттого и бодрый такой старичок до сих пор, хотя возраст у него, мягко говоря, почтенный… По человеческим меркам.

Дедов огонёк опять трепыхнулся, будто пытался убежать от своего тела. Рядом угрожающе дёрнулась тёмная точка.

Мурашки побежали по коже, переходя в нервную дрожь. И за что мне это?!

Аркан — в левую руку, за спиной — крылья, в правой, пока невидимый, скапливался огонь… Пионер, чтоб меня! Всегда готовый…

В одно мгновение преодолев общинную залу, я прижалась к косяку приоткрытой двери каморки. Забросила туда пламенную заготовку и отвернулась, зажмурившись.

Из комнаты полыхнуло разноцветными огнями и загрохотало, как фейерверк. Собственно, это он и был. Примерно, насколько получился… Зато светошумовая граната вышла на загляденье.

Я рванула в комнату, присев и распластав вдоль пола аркан. Над головой просвистело что-то острое и прокатилась волна магии Смерти. Отшатнувшись в сторону, я распахнула глаза, кое-как отошедшие от свистопляски и осмотрелась.

Старичок на кровати безмятежно дрых, что было по меньшей мере, странно, учитывая, что я тут только что устроила. Над ним — на мгновение визуальную картинку накрыла муть «внутреннего» зрения — зависли жгуты чёрной магии, тянущиеся к груди старосты от кинжала, зажатого в руке тёмного эльфа.

Незнакомого тёмного эльфа, сейчас болезненно мотающего головой в бесплодных попытках разглядеть угрозу из-под уже привычного мне капюшона. Форма это у них, что ли?

Не найдя противника сослепу (или не посчитав меня за такового), маг метнул кинжал в грудь старику. Я даже мысленно видела точку, куда он воткнулся бы… Если б не увяз в воздушном щите. А эльф между тем бросил в меня пару огненных сгустков и рванул к выходу.

Я взмыла под потолок столь резко, что впечаталась в него спиной и зашипела. Внизу матерился маг, влипнув ногами в мой аркан и силясь его порвать. На лестнице слышался топот множества ног и невнятные вопли.

Эльф резким движением призвал кинжал обратно в руку и полоснул им по Воздуху. Аркан лопнул, обдав меня брызгами магии Смерти и мерзким запахом. Тёмный как профессиональный спортсмен сорвался с низкого старта и, в один миг преодолев зал, выскользнул на улицу. На место, где он только что был, обрушились два магических удара и разочарованно загудела не нашедшая достойной цели стрела.

— За ним! — рявкнул Виль, бросая меч в ножны и на ходу что-то колдуя. Дарина же, наоборот, закинула лук за спину и выхватила клинок, рванув следом. Тагир сунулся в закуток, проверить старосту, и чуть не продырявил мечом меня, метнувшуюся к выходу прямо под потолком.

— Ну что за жизнь, когда кругом одни друзья и их не счесть… — мрачно процитировала я, угнездившись на одной из крыш и по возможности спрятавшись в тени. Внизу, на земле, творилась такая свистопляска, что спускаться туда не было ни малейшего желания. Все куда-то бегали, сверкало оружие в отблесках факелов, слышались команды и просто крики, где-то захныкал ребёнок… Народ никак не мог понять, что всё уже, собственно, закончилось и пора успокоиться.

Вряд ли тёмный всё ещё в посёлке. Судя по тому, что я слышала, на улице его вообще никто не видел. Ни Виль, выскочивший из дома первым, ни охранение вдоль забора. Скорее всего, у мага был в кармане какой-то козырь — невидимость, например…

Чтобы окончательно увериться, что все в безопасности и больше сюрпризов можно не ждать, я устроилась поудобнее и погрузилась во внутренний мир. Звуки отошли на второй план, я сосредоточенно осматривала деревню, дом за домом, в поисках знакомой черноты. Слабым воспоминанием мелькнула мутная дымка вокруг огонька старосты, уже проснувшегося и вышедшего на улицу. Слава богу, значит, с ним всё в порядке.

А вот на одной из соседних крыш я заметила осторожное движение и неверяще потёрла глаза. Чёрное пятнышко и не подумало исчезать, совместившись с едва различимым силуэтом на фоне тёмной кровли.

Здрасьте, приехали! Нет, ну каков наглец, а! Сидит у меня под носом и в ус не дует!

Я призвала Воздух и медленно, крайне осторожно скатилась по крыше вниз с той стороны, где тёмный меня заметить не мог. А дальше — дело техники.

Предупреждённые Виль и Тагир, ничего не говоря селянам и прихватив княжича сотоварищи, засели рядом с нужным домом, а меня и Дарину отправили на соседние крыши — выкуривать из убежища мага.

То ли кто-то из отряда всё же нашумел, то ли просто у тёмного была завидная интуиция, но с места он сорвался в тот момент, когда мы с элтэниэ заняли обговорённые места. Воздушный кулак и стрела столкнулись над уже пустующей крышей.

А этот… ниндзя местного розлива уже нёсся в сторону забора, не спускаясь на землю, а прыгая по крышам с ловкостью обезьяны, заимевшей когти не хуже кошачьих и разбрасывающейся верёвками, как человек-паук паутиной…

Народ дружно оторопел, для местных жителей подобное зрелище явно было в новинку. А у меня окончательно снесло крышу, до того это всё было похоже на стандартный голливудский боевик…

С воинственным воплем я сиганула следом, расправляя крылья и набирая скорость. Аркан опять повесила на левую руку, правой выхватила кинжал… Я почти успела почувствовать себя коршуном, пикирующим на дичь, когда добыча резко огрызнулась, выплёвывая в мою сторону что-то из арсенала Смерти. В выставленный щит воткнулся уже знакомый кинжал, но не замер, а разрушил магию и рванулся ко мне. Я в ужасе заслонилась крылом, уже понимая, что сейчас упаду, и машинально отбила «чёрное» лезвие правой рукой… Мой кинжал полыхнул светом и две противоборствующие магии сцепились, шипя и сплетаясь, как рассерженные кошки.

Воздушный аркан наугад зацепился за чью-то крышу и оземь я грохнулась, уже слегка замедлив падение. И всё равно дух вышибло знатно, в глазах на миг потемнело, а когда смогла проморгаться, обнаружила целую толпу народа, не решающегося подойти ближе, чем на пару метров.

Я что, такая страшная? Закоптилась, что ли?.. Или меня приняли за неприятеля, раз с неба падаю?

Да нет, тогда бы уже накололи, как бабочку. Вон сколько металла угрожающе блестит в свете факелов.

Руку обожгло, и только тогда я обратила внимание на продолжавшийся бой. Мой кинжал уже не полыхал, а тихо светился, опутанный чёрными нитями чужого заклятья. Эти нити как живые колыхались вокруг маслено блестящего тёмного лезвия и по очереди присасывались к магии Жизни, теплящейся в полупрозрачном кинжале и текущей в моей руке.

— Подавись, вампирюга! — мрачно вякнула я, призывая Жизнь и весь поток направляя в руку. Моё оружие тут же засверкало, белые лучи вырвались из клинка, рассекая опутавшие его нити, и скоро всё кончилось. Вражеский кинжал упал на землю, больше не опасный, исчерпавший всю свою магию. Рядом оказались друзья, в четыре руки ощупывающие меня на предмет повреждений и в три глотки задающие глупые вопросы. Вскоре подошёл княжич и уверил хмурого старосту, что сегодня можно больше не опасаться нападения — и это же подтвердил Виль, осторожно, сквозь ткань, подбирая с земли мой трофей. Я наконец-то расслабилась и, от облегчения, не иначе, умудрилась уснуть, даже не дойдя до своей постели.

С утра меня нагло растормошили, причём, судя по бледному рассеянному свету из окошка — в такое время, когда все нормальные люди ещё спят.

Приоткрыв один глаз, я узрела бодро-невыспанное лицо Виля и хмуро вопросила:

— Чего тебе надобно, старче?..

Виль озадачился, оглянулся и, не найдя никого подходящего на роль старца, уточнил:

— Это ты мне?

— Нет, потолку, — в том же тоне заявила я, открывая второй глаз и садясь на постели. Благо, раздеть меня ночью никто и не подумал. Не до того, наверно, было.

— Эээ… Извини, что будим так рано, — Страж решил всё же вспомнить, зачем пришёл. — Но через час состоится собрание, будем договариваться, что делать дальше… А нам до этого хотелось бы узнать, что тут всё-таки было?

— А?.. — Я удивлённо перевела взгляд с Виля на Тагира, потом на Дарину, выглядывающую из-за их спин. — А вы что, не помните?..

— Помним, — нетерпеливо пояснил травник. — Но только с того момента, как ты нас подняла шумом боя. Что произошло? С чего всё началось? И вообще, кто это был?

— Уф-ф-ф… — Я подтянула колени к груди и, развернувшись, опёрлась спиной о стену, о чём сразу пожалела — последствия падения ощущались как один большой синяк. Подлечить меня, похоже, тоже никто не догадался… Странно.

— А вы что, его не узнали?.. Сами же про них рассказывали на корабле?.. — намекнула я, вспомнив, что во время приснопамятного разговора полуэльфийка отсутствовала. То ли ей не положено это знать, то ли просто была занята другими делами…

Виль с Тагиром дружно округлили глаза:

— Они?!

— Ну да. Он, точнее. Он был один. Не знаю, что хотел сделать, но смело могу предположить, что его целью было убийство старосты. Правда, какое-то странное. Кинжал он кинул только тогда, когда понял, что больше уже ничего не успевает…

— Это вы о чём?!! И о ком?!! — взвыла Дарина, протолкавшись ко мне и переводя взгляд с одного парня на другого.

— Расскажите, — махнула рукой я, не дожидаясь вопроса, и повернулась к девушке: — А тебя я, как элтэри свою элтэниэ, попрошу молчать обо всём, что услышишь. Обещаешь?

Ещё бы она не пообещала, когда такие дела кругом творятся…

После на скорую руку проведённого ликбеза парни устроили мозговой штурм, и в целом картина происходящего стала ясна.

Началось всё, скорее всего, с отравленной речки — эльфов Диндаэрона ненавящиво попросили подвинуться со сцены, и те послушались, заперевшись в своём Лесу и оставив беззащитными людские поселения. Примерно в то же время, чтобы никто не мог сказать, что было в начале, произошли первые нападения на деревни. Людей заставили бояться Леса, а тут и до ненависти недалеко. А кто ещё, кроме эльфов, как верно заметил местный староста, мог проделать всё так чётко и незаметно, причём одновременно в четырёх селениях, расположенных в нескольких днях пешего пути друг от дружки?

Далее, в качестве нагнетания обстановки, отрезания этой территории от остального мира и, возможно, последующего захвата этих земель, сюда направили порождения гор. Причём управляли ими с помощью магии Смерти, полученной как раз-таки благодаря убийствам людей. Вернее, не просто убийствам, а тому самому неясному ритуалу, который я прервала сегодня ночью. Тёмный ведь ещё только начал, когда я появилась со своим «фейерверком», а его жертвенный кинжал уже оказался напитан силой, достаточной, чтобы разрушить несколько заклятий одним касанием, да и меня с моим прозрачным клинком нейтрализовать минут на десять…

А теперь представим, что таких магов Смерти по округе шляется минимум четверо. И сколько тварей у них в запасе — остаётся только гадать. И что мы можем в подобной ситуации? Нас тоже четверо, и то одна из нас — полуэльф, одна — недоэльф и недомаг, а третий — вообще человек…

А на княжича надежда небольшая. Он не знает, что вообще происходит, и рассказать ему всё мы не имеем права. Вот разве что подкорректировать чуток… Да ещё подмогу вызвать из Леса, Серебряному магу эльфы не откажут… Тем более, какие-то отряды в Диндаэрон уже снарядили…

На собрание, состоявшееся в общинном зале, явились староста, поддерживаемый каким-то детиной из деревенских, княжич с одним из воинов, и наша четвёрка… вернее, тройка — Дарина в последний момент отказалась, заявив, что лучше коней проведает, ибо тут никто не умеет за ними ухаживать. Её никто не остановил, а я так и не поняла, чем это вызвано… Но выяснять уже было некогда.

Коротким вступлением прозвучала речь княжича о сегодняшних ночных событиях, и, надо признать, действиям «отряда эльфов» он справедливо отвёл большую часть заслуг. После чего обсуждение плавно перешло на способ, которым противник скрылся — проник в деревню он, скорее всего, так же… О том, что люди могут его остановить, речи уже не шло.

На этом этапе в разговор включился Виль. Со свойственным ему честно-патриотическим уклоном он сообщил собравшимся, что всё происходящее — действия небольшой группы эльфов-изгоев, давным-давно ушедших из Леса и считавшихся погибшими.

Долго мне пришлось уговаривать прямодушного Стража на этот шаг, но он того стоил. После сего признания, княжич ощутимо расслабился, а староста, пожевав губами, чуть заметно кивнул и взглянул на нашу компанию гораздо более благосклонно.

А дальше по накатанной — Тагир сообщил, что порождения гор прорвались к деревням только из-за отсутствия патрулей эльфов, и что сейчас главная проблема — это устранить магов-изгоев. Для этой цели Леса готовы выделить несколько отрядов, и к каждому из них имеет смысл приписать пару человек из отряда князя — во избежание недоразумений…

На этом этапе в план вмешался княжич, вопрошая, где он найдёт столько людей, и что там случилось с речкой?.. А староста, почуяв, что деревня может остаться без защитников, начал капать на мозги всем окружающим, предлагая организовать «здесь» (видимо, прямо у него в доме) нечто среднее между лазаретом и штаб-квартирой…

Как бы то ни было, а к завтраку план был готов. Виль озадачил меня текстом послания, а сам подрядился сделать Вестников Хранителям Лесов и Главе Совета Диндаэрона. Княжич поделил шестерых своих здоровых людей попарно на три остальных деревни, больных и выздоравливающих оставив в качестве представителей в этой. Сам же Кертаз, вместе с «эльфами» — то бишь, нами, — сформировал пятый отряд, для встречи и координации других отрядов, для осмотра речки, и по возможности зачистки территории от всяких монстров.

День обещал быть долгим и трудным, и завтрак прошёл в напряжённом молчании…

Глава 10. Союзники

Спешно позавтракав, народ разбежался, кто куда.

Княжич пошёл раздавать распоряжения своим воинам. Виль — рассылать послания Лесам. Тагир с Дариной взялись придумать план поимки «изгоев» — или хотя бы попытаться… Меня никто ни в какое дело не вовлекал.

Помявшись немного в зале, где травник с элтэниэ обложились картами и что-то сосредоточенно высчитывали, я с удивлением наткнулась на полный игнор. Поднявшись наверх, попыталась сунуться к Вилю, но быстро поняла, что только отвлекаю Стража от дела… Княжичу, проводящему инструктаж своим воинам, ясен пень, я нужна, как собаке пятая нога. Как-то это всё… Странно. Непривычно.

И почему меня никто даже подлечить не попытался? Спина ноет так, будто я всю ночь вагоны разгружала, правая рука чуть онемелая — что неудивительно, я столько Силы разом через неё прокачала! — да и в целом состояние не ахти, не успеваю одни синяки залечить, как уже новыми обзавожусь…

Во дворе я наткнулась на старосту. Он сидел у крылечка на скамеечке, как и положено в его почтенном возрасте, грелся на осеннем солнышке, и что-то тихо втолковывал тому детинушке, что присутствовал сегодня утром на совете.

Может, сынок его? Вряд ли на совет кого попало пустили бы… Или старику двигаться тяжело? Маг мог успеть что-то сделать до моего появления, не сама же собой в кинжале сила Смерти накопилась…

«Надо проверить», — решительно направилась к лавочке я. Детинушка при моём приближении куда-то смылся, а дед старательно запрокинул голову к солнцу, прикрыв глаза.

— Здоров будь, староста Нирол, — поздоровалась я, вспомнив, как это делал княжич. Не хотелось сразу попасть впросак.

— Уж прям и староста, — хехекнул старик. — Никак в нашей деревне жить остаёшься?..

— А? — озадачилась я.

— И тебе поздорову, девонька, — голос вдруг построжел. И даже глаз один открылся. — Эльфой я тебя звать не стану, уж не обессудь… Больно ты на Маруну мою похожа в юности, даром что уши знатные…

Я нервно провела рукой по уху — и впрямь, знатные… Заострённые, в смысле. Иллюзию никто не отменял, однако!

А дедок-то каков, а? Нюхом он чует, что ли?

— Не называй, — согласилась, аккуратно присаживаясь на край лавочки — опираться спиной на стену дома как-то не хотелось.

— И вот куда вас несёт, молодёжь, — проворчал староста, будто продолжая давнишний разговор. Я озадачилась. Даже голову повернула в немом вопросе.

— Моя-то, пока у нас не прижилась, тоже по свету мыкалась, аки неприкаянная. То ли кровушка эльфячья покоя не давала, то ли люди встречались непонятливые… Она, когда к нам пришла, на тень свою похожа была. Вроде и ладная девица — да в глазах что-то странное мелькает… И ходит так, будто и нет её…

Я затаила дыхание. Отчего-то показалось всё таким близким, понятным…

— Я по началу и сам себя не понимал, и её замучил… Да отцова мать вразумила мою пустую головушку. Сказывала, как ей жилось в детстве, да как отец её с матерью ладил… Полуэльфка она была, моя пра…

Дед будто уснул на полуслове. Глаза его плавно закрылись. Так и представилось, как перед его внутренним взором скромно одетая пожилая женщина с неправильными чертами лица неспешно ведёт рассказ…

— А, чегой-то я, в самом деле… — не открывая глаз, вдруг продолжил он. — Ты-то, видать, своей эльфовской роднёй принята, коль с таким сопровождением из Леса выбралась… Да только не бойся быть той, кто ты есть, девонька. Не стремись стать эльфой, ежели не хочешь ей быть. Да и кровь не водица — каждая из кровей, не только эльфячья…

Дед неожиданно открыл глаза, повернулся, уставившись на меня в упор:

— А коли будет надобность, ты не смотри, что стар я стал — мигом вспомню твоё прошение, да и жильё свободное с недавних пор есть у нас…

Увидев в моих глазах явное сомнение в собственной здравости и памятливости, староста усмехнулся:

— По должности ко мне обращаться имеют право те, кто под моей рукой ходит, да те, кто и сам не без положения. А коли чужой человек так молвит — стал-быть, просит меня взять его на поруки. Так что, ежели надумаешь… Жизнь у нас спокойная, не смотри, что сейчас бедлам… Да и эльфей крайне редко видать в наших краях…

— Спасибо, дедушка, — как можно осторожнее прервала я. Тот кивнул чуть одобрительно, поощряя то ли выбранное обращение, то ли желание высказаться. — Да только решилась я уже. И ребята помогут… К тому же, нужна я им…

Я говорила, а на глаза наворачивались слёзы. Сами собой — горячие, почти обжигающие, и остановить их не было никакой возможности. Прорвавшиеся всхлипывания показались мне жалкими, но дед только одобрительно крякнул, обняв меня одной рукой и ободряюще похлопывая по спине.

Кто бы знал, как мне этого не хватало! Обычного человеческого участия, просто тепла, без оглядок и обязательств! Да я и сама не понимала, до этого момента… А тут — словно плотину прорвало.

   С дедушкой мы проболтали почти до вечера. Точнее, до того момента, когда наши труженики, натрудившись, как-то сами собой стали стягиваться в общинную залу. Две незнакомые женщины деловито и споро накрыли стол, за которым собралась вся здоровая часть княжьей дружины, «отряд эльфов» и староста с несколькими деревенскими. Когда он успел за ними послать, ума не приложу! Мы ведь всё время просидели на одной лавочке…

Сперва, не сговариваясь, все отдали дань приготовленному угощению, оказавшемуся выше всех похвал. И только когда сытые гости отставили тарелки, тут же унесённые, как и всё остальное лишнее, давешними женщинами, взгляды обратились на княжича.

Ко всеобщему удивлению, вместо него поднялся Тагир. Вытащил откуда-то карту, небольшую, размером с тетрадный лист, и стал тыкать жилистым пальцем в неразборчивые закорючки:

— Последний Рог. Ближайшая к побережью из пострадавших деревень, где мы и находимся. Лес эльфов в шести днях пешего хода к Краю Мира. До самих гор — две ладони пути. Остальные деревни — дальше от побережья, примерно в дне пути друг от дружки. Серая Заводь, Крайний Кров и Болотища. От Последнего Рога к Серой Заводи идёт Серый тракт. В двух днях пешего хода он сливается со Старой дорогой, идущей из Болотищ в Крайний Кров, а затем в центральные земли княжества. По дороге от Серой Заводи до Крайнего Крова — три дня пути, напрямую — вдвое короче, но придётся дважды пересечь реку. Если верхом, в дневной переход можно уложиться. Дальше, в двух-трёх днях по Старой дороге, деревни остались нетронуты. Думаю, ожидать нападений на них нам не стоит. Изгнанники не пойдут так глубоко в земли княжества, да и твари не захотят тонуть в болоте. Значит, имеет смысл в первую очередь обезопасить территорию пострадавших деревень, и от них уже идти к Краю Мира.

Тагир ещё раз всмотрелся в карту, словно ожидая, что она покажет что-то новое, но, так и не дождавшись, сел на место. Виль переглянулся с княжичем и чуть качнул головой, уступая человеку право высказаться.

— Людей у меня осталось девять, — не рассусоливая, начал Кертаз. — Из них трое ранены, но оружие держать могут.

Лёгкий кивок в мою сторону вызвал неожиданную реакцию: все деревенские, включая старосту, внезапно заинтересовались моей персоной. Причём, в открытую рассматривал только дед, остальные старательно зарабатывали косоглазие.

— Эти трое останутся в Последнем Роге, будут первым отрядом. Остальных я разделил по двое, на три деревни. С ними я поеду лично, подтвердить распоряжения и расспросить людей поподробнее. Лучше, чтоб со мной поехал кто-то из эльфов, как представитель второй стороны.

— Мы с Олорином поедем, — отозвался Тагир, метнув на друга предупреждающий взгляд.

Кажется, нас с Дариной решили оставить дома. В смысле, в деревне, за высокими стенами и мужскими спинами. Угу, так я и осталась. Четыре раза.

Я уже открыла было рот, чтобы возмутиться, но Виль меня опередил:

— Эленсиль, тебе стоит съездить в Диндаэрон. Вестник Вестником, но будет лучше, если ты приведёшь отряд. Тебя здесь уже знают, да и Вильварэн возражать не будет.

Вильварэн? А, это тот синеволосый и.о. Главы Совета! С чего бы ему возражать, интересно? Или эта парочка интриганов опять о чём-то умолчала?..

— У тебя будет пять-шесть дней до нашего возвращения. Если получится, лучше сразу разделить Стражей на отряды и направить в другие деревни. Чем быстрее они придут, тем больше у людей шансов, — подхватил эстафету Тагир.

Ну точно, что-то задумали!

— Я поняла, — тяжкий вздох вышел донельзя натуральным. — А Дарина?

— Я останусь здесь, — мотнула головой моя элтэниэ. — Если что случится, никакая помощь не будет лишней.

   Всё решив, воины разошлись — собираться к отъезду (хотя чего там собираться? только что же приехали) и ложиться спать пораньше, — выезжать завтра лучше с рассветом.

Я последовала было их примеру, но на пороге комнаты меня перехватили друзья.

— Можно? — спросил эльф, уже шагнув внутрь.

— Заходите, — я мысленно попрощалась с возможностью выспаться. — Что опять стряслось?

— Почему сразу «стряслось»? — прикинулся валенком Тагир, но осёкся под несчастным взглядом Виля.

Эльф закрыл дверь поплотнее, поставил Сферу Отторжения и только тогда подал голос:

— Лес отказался помогать людям.

— Что?!! — подпрыгнули мы с Дариной.

— Диндаэрон погибает, — продолжил Страж. — Сил его эльфов не хватает, чтоб его удержать. Магическая основа Леса нарушена, отрава лишила его связи с землёй и нами. У Леса нет сил, чтобы ей противостоять…

— Что за отрава такая? — ошарашенно вылупилась я. — Она что, магию заражает?!

— Нет, она её разрушает, — вмешался Тагир, обрывая начинающуюся истерику Стража. — Гнилостный камень ещё называют «растворителем магии». Если я правильно помню, он разрушает магические связи. Причём все. Для магических рас — таких, как эльфы, — нет яда вернее.

— Мэллорны умирают без связи с землёй. Сердце Леса — без их поддержки. Мы даже не можем помочь им!

— Мы? — глянула я на эльфа. — А почему ты раньше ничего не говорил? Ты же должен был почувствовать? Это мой мэллорн растёт в Аманхиле, но твой-то — здесь!

— Мой — на дальнем краю Леса, со стороны гор, — Виль прикрыл глаза. — До него просто ещё не добрался яд.

— А как-нибудь остановить его можно? Как он вообще распространяется?

— По-разному. В данном случае — его растворили в реке. Доревайэ протекает через весь Диндаэрон и питает его. Ядом.

— Противоядие?

— Не существует. Гнилостный камень растворяет магию и растворяется сам, пока один из них не исчезнет.

— Ограничить его как-то? Более «вкусную» магию предложить? — напрягла я извилины. Молодой человек только головой покачал.

— Когда сам закончится, да? — повторила я, прикусив губу. — Неужели у Леса так мало магии? Может, отрава уже давно кончилась?..

— Нет, — Виль, переводящий молящий взгляд с меня на охотника и обратно, готов был, похоже, расплакаться. — Яд не кончается уже десять дней… Его слишком много…

— Растворённый в речке уже давно бы закончился или стёк вниз по течению, — нахмурилась я. — Либо он кем-то управляется, либо… Виль, ты не помнишь, Голос Леса что говорил — яд нашли или просто вычислили?

— Вычислили. Известно примерное место, где он появился.

— А сейчас?

— Не знаю. Река словно вся стала ядовитой. Ниже по течению, чем людские деревни.

— А найти его можно? Может, там где-то всё ещё валяется этот камень и всё вокруг травит? На берегу и в самой речке ведь тоже, наверно, природа гибнет?

— Нет. Там же обычные растения и животные. В них нет магии.

— А если я Вестника пущу рядом с «растворителем», он заразит только птичку или и меня тоже?

— Вестника он разрушит, но с тобой ничего не случится, пока ты сама его не коснёшься… Что ты задумала?

— Найти место, откуда идёт отрава. Наверняка там валяется этот камень. Как он выглядит, кстати?

— Серый с голубыми прожилками, слоистый. Такие иногда находят в глубине гор. Только ты его не увидишь — Серая речка потому так и названа, что вода в ней мутная, серая, и дна не видать даже на мелководье.

— Значит, будем искать наощупь, — нахмурилась я. — Найдём место и заставим деревенских пройтись с частым бреднем. Людям ведь это не опасно?

— Нет, — кивнул Тагир. — А что такое бредень?

— А у вас тут что, сетями рыбу не ловят? — удивилась я. — Тогда самое время научиться…

— Думаешь, получится? — робко подал голос Страж. — Люди вряд ли захотят помогать, да и найти камень в реке…

— Не попробуешь — не узнаешь, — отрезала я. — А дедушку я попрошу, не думаю, что он откажет. Или ты хочешь сидеть и ждать у моря погоды?

— Я поеду, — вскинулась Дарина, готовая уже куда-то бежать.

— А?

— Я поеду. Искать. Вода — как раз моя стихия. Сделаю что-нибудь простое в реке и пойду по берегу, пока магия не исчезнет.

— Сейчас? — фыркнула я.

— Ну да. Ведь чем быстрее найдём, тем лучше?

Кхм. И не возразишь. Почти.

— А ничего, что уже стемнело? И что за околицей бродят твари?

— А ночное зрение на что?

— А мы проводим, — выдал Страж, переглядываясь с Тагиром. — До утра ещё есть время, можем успеть до отъезда.

— Ладно, пошли, — вздохнула я. Всё равно ведь не переспорю.

Вот тебе и выспалась. Инициатива наказуема, как говорится.

— Ты остаёшься, — обрадовали меня парни хором.

— Почему это? — возмутилась я. Больше для вида, чем из-за желания куда-то переться посреди ночи. Но отговаривать меня, похоже, взялись всерьёз.

— На тебе — разговор со старостой и этот, как его… бродо… бреду…

— Бредень, — захихикала я. — Только кто ж этим будет заниматься посреди ночи? Местные спать уже, небось, ложатся…

— Не попробуешь — не узнаешь, — вернул шпильку Виль.

На том и порешили.

   С рассветом мне встать не удалось. Вернее, меня просто разбудить не смогли, к полному восторгу деревенской ребятни, что-то услышавшей и теперь бегающей по улице с криками «эльфы днём спят, а ночью на тварей охотятся!». О том, что «спящие днём» эльфы могут проснуться от этих воплей, их, видимо, просветить забыли.

— И вас с добрым утром, — мрачно прокомментировала я, за шкирку вытаскивая себя из постели. Судя по солнцу, время уже — как бы не вторая стража. Как-то там Дарина с ребятами?..

От этой мысли я сразу проснулась. Спешно оделась, сбегала во двор — к бочке с водой, заменяющей умывальник, и, забыв даже про завтрак, рванула на поиски кого-нибудь.

Но деревня, как назло, будто вымерла. Только ребятня носилась, горланя что-то не менее сенсационное, чем недавние откровения.

— Взрослые где? — поймала я за плечо одного из буянов постарше.

— Пустите, — рванулся мальчишка и, уже отбежав подальше, махнул рукой: — Тама они! На дороге!

— Спасибо, — можно было и не говорить: информатора уже и след простыл. И откуда в детях столько энергии?

У ворот было шумно. Стояли мужики — кто вооружённый, кто нет, переругивались бабы, что-то выясняя между собой. В сторонке, на специальном, видимо, чурбачке сидел староста, с усмешкой наблюдая за этим бардаком.

— Доброе утро, дедушка.

— Доброе, девонька, — улыбнулся старик. — Выспалась?

— Да, спасибо. А что здесь происходит?

— Время обеденное. Решают, кто понесёт еду нашим… «рыболовам». Да и дозорных сменить пора.

— И как дела?.. У «рыболовов»? Нашли что-нибудь?

— Да хто ж их ведает? Вот бабы вернутся, да скажут, что там и как.

— А ребята и княжич с отрядом? Уехали уже?

— С утра ещё. Как прислал я им замену, так и отбыли. Ты-то как, внучка? Езжаешь?

— Да, — вздохнула я.

Боязно в одиночестве ехать, если честно. Но надо. Как сказал вчера Страж, быстрота Тумана для меня гораздо лучшая защита, чем отряд человеческих воинов. И в чём-то он, думаю, прав.

— Марийка собрала уж тебе снеди в дорогу, — кивнул дед. — На кухне у меня глянь. Воды тоже набрала — кто его знает, где теперь безопасное питьё найдёшь? Лучше с собой возьми. Княжич за шесть дней грозился обернуться, если ты не поспеешь, пошли весть — мне али ельфу.

— Поняла. Пойду я тогда, дедушка, собираться да ехать.

— Поесть не забудь! Не завтракамши, небось?.. Кто ж с пустым брюхом отправляется? Марийка! Накорми гостью! Потом на речку сходишь!

Из гомонящей толпы вынырнула молодая ещё женщина с настороженными глазами и мягкой улыбкой. Что бы не говорили дед и княжич, а отношение к эльфам пока оставляет желать лучшего. Ну, хоть вслух не возмущается, и то ладно.

— Пойдёмте. В дорогу уже всё готово, да и сейчас перекусить найдётся чего.

— Спасибо. А что, с речки не слыхать ничего?

Несколько нарочито спокойных фраз — и женщина разговорилась. За непринуждённой беседой завтрак прошёл незаметно, поклажа собралась словно сама собой, и внезапно я обнаружила себя уже стоящей у ворот вместе с Туманом. Под напутствие деда и невнятные пожелания дозорных (бабы уже разбрелись — кто по своим делам, кто к речке в сопровождении охраны) я села верхом и выехала за околицу.

Как ни спешила я в Лес, но не сделать крюк и не узнать, как дела у элтэниэ, было выше моих сил. Поэтому первое, что я сказала коню, было:

— Заглянем сначала к Дарине, ладно?

Туман рванул вперёд, как хорошее авто — с места разогнавшись и уверенным, ровным аллюром наматывая километры дороги. Вернее, уже не дороги — конь свернул с тракта, и скоро я увидела Серую Речку. Несколько метров шириной и, по словам старосты, глубиной самое большее мне по грудь. Вода спокойная, тихая, на берегу незнакомые кусты и травы, растущие в воде — вроде нашего камыша, только с бледно-зелёными листьями. Хорошо, что их немного, иначе накрылась бы моя идея с бреднем медным тазом.

Накануне вечером, внимательно выслушав все аргументы, какие я смогла придумать, староста привёл мне ещё столько же и согласился помочь. Тем более, в отличие от, например, охоты, мой способ «рыбалки» подходил для большой компании, что сразу ставило его в разряд «сравнительно безопасных». О том, как мы с двумя женщинами из небольших сеток для силков полночи плели рыболовную снасть, я даже вспоминать не хочу. Эти верёвочки и узелки мне теперь в кошмарах будут сниться, не иначе.

Туман притормозил, пошёл шагом, и вскоре я увидела оживлённую компанию на берегу. Пятеро ковырялись в прибрежных зарослях, прощупывая дно. Двое тралили середину речки. Ещё четверо стояли в охранении, внимательно глядя по сторонам. Причём, из-за лежащих у ног мешков со съедобной частью улова, казалось, что охраняют они именно мешки. И не иначе как друг от дружки.

В этом цирке не хватало только полуэльфийки. И куда она запропастилась?

— А где Дарина? — подъехала я к одному из дозорных. — Она с вами?

— Нет, — махнул рукой парень. — Эльфийка дальше пошла, ниже по течению. Говорит, там ещё третий может быть…

— Как третий?! Камень?!!

— Ну да. Мы здесь второй ловим. А там, за излучиной, первый был. Эльфка говорит: где два, там и больше…

— А сама она где? Она ж сейчас искать не может, пока этот не выловили?

— Не знаю. Как-то ищет, — развёл руками парень. — Да вы у неё и спросите. Там, чуть подальше.

Девушка действительно оказалась недалеко — не прошло и хода, как я увидела свою элтэниэ неторопливо бредущей вдоль кромки воды.

— Дара!

Вздрогнув от моего крика, полуэльфийка обернулась и зашипела рассерженно:

— Да чтоб тебя! Лаир, ну что тебе стоило приехать чуть попозже?!

— Эээ… Привет, — обалдело выдала я, всматриваясь в её лицо. Снулое, посеревшее, с запавшими глазами и суровым прищуром из-под нахмуренных бровей. — Ты как?..

— Нормально, — Дарина встряхнулась и посмотрела более осмысленно. — А ты почему здесь? Ты же уехать уже должна была?

— Вот и еду. Скажи лучше, как поиски? А то мне тут сказали…

Девушка мрачно кивнула:

— Камней уже два, и это не всё. Самый первый был большой, его даже сетью сразу выловили. А когда вода пошла чистая, я решила проверить и прошлась вперёд. И нашла ещё один, всего на пару ходов дальше. Причём второй, видимо, совсем мелкий — только слабую магию разрушает, а на что посильнее требуется прилично времени. Я, конечно, сказала его тоже искать, но даже если не найдут — он сам скоро растворится. А вот третий…

— А он есть?

— Да. Примерно здесь я пустила сильную магию, но она разрушилась в момент. Это не может быть от слабого второго камня.

— Как думаешь, он последний?

— Не уверена. Но ты можешь ехать, мы справимся. Если что, я прервусь, отдохну и потом закончу.

— Отчего ты так устала-то? Видела бы ты себя в зеркало…

Полуэльфийка только отмахнулась:

— Магия — это всё-таки не моё. Я лекарь. Ну, ещё охотой промышляю. Я, наверно, за всю жизнь столько не магичила…

— До крайности только не доводи, ладно? — попросила я. — И с тварями осторожнее… Береги себя.

— Не волнуйся, — Дарина рассмеялась. — Ничего со мной не сделается. Лёгкой дороги!

— Спасибо. Удачи вам.

Глава 11. Возвращение в Лес

  — Туман плывёт над морем,

В душе моей туман,

Всё кажется так просто и непросто…

— продекламировала я, зорко осматриваясь.

Вот уже почти полстражи, как мы выехали на поле травы, что раньше была, видимо, зелёной. Сейчас передо мной расстилалась пёстрая холмистая местность весьма мрачного вида — салатовые, жёлтые и рыжие клочья травы перемежались бурыми участками сгнивших на корню растений. Вот вам и «безопасный для обычной природы» яд!

Наверно, это аукается влияние эльфийского Леса — он уже близко, я чувствую. И, хотя вместо привычного ощущения света и радости в душе словно засела заноза, даря тоску и боль, — но это чувство присутствия рядом чего-то большого и живого ни с чем не спутаешь.

— Осталось немножко, мой хороший, — погладила я морду Тумана. Последний день он шёл понурый, клоня голову к земле и вздрагивая от каждого шороха. Мы оба устали от этой бешеной скачки, но если меня спасал от переутомления мой мэллорн, то конь, несмотря на всю свою выносливость, уже почти падал с ног. Вернее, с копыт. Ещё бы — ведь за неполные два дня мы преодолели шесть дневных переходов!

Потому-то я и шла сейчас рядом, положив руку ему на холку и пытаясь хоть как-то подбодрить четвероногого друга.

Лес уже виднелся туманно-серой полосой далеко впереди. Раньше мы бы добрались за четвертьстражи, но пешком топать, думаю, будем стражи две — а солнце уже клонится к закату. Прикинув наши шансы добраться до Леса затемно, я махнула на всё рукой.

— Найди нам стоянку. Лучше завтра с утра, отдохнув, придём в Лес, чем я завалюсь туда впотьмах и буду полночи объяснять Страже, кто я такая…

Туман, видимо, согласился с моим видением ситуации и послушно свернул к ближайшей рощице каких-то кустов.

На ночёвку устроились быстро. Освободив коня от сумок и напоив его из своих запасов, я расстелила на земле плащ и укуталась в него поплотнее. По опыту знаю, стоит прикрыться неплотно, и утром я проснусь вся в мокрой одежде посреди туманного моря. Никакого душа не надо. И умывания. Альбион местного розлива, блин!

   Во сне оказался Раэн.

— Доброй ночи! — радостно поприветствовала. Как же я соскучилась по обществу, оказывается, за эти два дня!

— И тебе, — тепло улыбнулся эльф, из глаз которого сразу пропала тревога. Он подошёл ближе и осторожно обнял, уткнувшись лицом мне в волосы. — Как же я волновался!

Ну и как это понимать?

— А, собственно, что случилось? — растерянно уточнила я.

— Ничего, — мотнул головой друг. — Просто мы давно не виделись, а потом пришли эти новости из Диндаэрона, но от твоего имени… Я пытаюсь до тебя достучаться уже пятую ночь, ты не отвечаешь, а места рядом с Краем Мира теперь опасные… Я боялся, вдруг с тобой что-то случилось, а мы даже не знаем…

— Прости. Просто мне как-то… не очень хорошо спится последнее время, — ага, особенно в мокрой одежде без палатки. — Да ещё Лес этот… Его чувства спокойствия не добавляют.

— Я знаю, — кивнул Раэн. — Ты всё-таки поехала в Диндаэрон?

— Я уже почти на месте. А ты приедешь?

— Я уже здесь, вместе с подмогой из Аманхиля. Совет уломал Аллеара, и нас прибыло почти три десятка. Маги и Золотые Стрелы. Вроде Тени тоже должны прибыть… Не знаю зачем только — они же мастера тихой войны, а против кого тут воевать?

— А Вильварэна ты видел? Сможешь передать ему, чтоб меня встретили? А то боязно как-то… Вдруг не признают?

— Скажу, — заулыбался эльф. — Но у тебя же титул Гостя Диндаэрона, а это Страж сразу почувствует. Да и сейчас они любому эльфу обрадуются.

— Как Лес? — тут же вспомнила я. — Если ты там, ты должен быть в курсе… Яд пропал, или река всё ещё отравлена?

— Это ты?!! — Раэн неэстетично уронил челюсть вместо ответа.

— Значит, пропал? — просияла я.

— Почти, — кивнул друг, как-то по-новому меня рассматривая. — Яд вдруг резко пошёл на убыль, и сейчас его успевают убрать до того, как он втекает в Лес. Но как тебе удалось?

— Это не я. Когда я уезжала из Последнего Рога, камни искала Дарина. Ей помогала почти вся деревня, неудивительно, что они справились… — вопреки своим словам, я понимала, что сияю, как будто сделала всё самолично. — Значит, Лес поправился?

— Нет, — покачал головой Раэн, резко погрустнев. Будто опомнившись. — Диндаэрон уже пострадал, и, боюсь, необратимо. Даже мне с моей силой Жизни сделать почти ничего не удалось. Сердце Леса тускнеет, жизнь в нём почти иссякла. Боюсь, оно скоро погибнет. Хранители уже предлагают спасать мэллорны — те, которые ещё могут пережить переселение в другой Лес. Но местные эльфы отказываются. Диндаэрон всегда привечал лихачей и авантюристов всех мастей, но в этот раз, боюсь, они доиграются…

Он помрачнел и уставился на меня. Тем же странным, навязчивым взглядом, каким смотрели Виль и Тагир, предлагая мне поехать. Каким провожала меня Дарина.

Я поёжилась. Чувствовать себя помесью музейного экспоната и атомной бомбы — то ещё удовольствие, на любителя.

— Ну и чего вы все от меня…

Свет померк. В лицо дохнуло холодом и знакомой опасностью.

— …ждёте, — машинально договорила я и с места кувыркнулась в сторону, путаясь в плаще.

Рядом что-то зашипело. Спешно включенное ночное зрение застало только бледные всполохи на том месте, где я недавно спала. И несло от них Смертью и магией Воздуха.

«Твою дивизию!» — мысленно взвыв, я буквально выпрыгнула из плаща, вызывая свой «джентльменский набор» — крылья, аркан и воздушные стрелы. Огонь в ночи будет виден за версту — значит, сейчас он мне не помощник.

Слава моим неутомимым тренерам — нужные действия выходили сами собой, словно я всю жизнь только и делала, что развлекалась магическими поединками.

Отступить. Затаиться. Защититься от прилетевшего со спины заклинания. Запустить в ответ стрелы, сменить позицию…

Не сразу, но скоро до меня стало доходить, что что-то нечисто. Такое чувство, будто эльф Смерти (а в том, что это он, у меня нет ни малейших сомнений) видит насквозь все мои манёвры и намерения. Либо он экстрасенс, что вряд ли — не помню я упоминаний о таких способностях тёмных, — либо я редкостный тормоз.

Сейчас ночь, и он наверняка тоже пользуется ночным зрением. А в этих магических сумерках любое заклинание светится как фейерверк. Как уже запущенное, так и заготовка, что я держу в руках. О крыльях за моей спиной лучше и не вспоминать…

Странно только, почему тогда я его не вижу. Заклинания в полёте — да, сразу, потому и защищаться от них успеваю. Потому и пытается маг Смерти напасть на меня со спины и застать врасплох. Но самого эльфа как будто нет. Или заготовок на нём нет?..

Решив проверить, я отпустила всю магию, целясь туда, откуда по моим подсчётам в последний раз в меня прилетело что-то смертоносное. Заодно убрала крылья и рванула в сторону на своих двоих, стараясь двигаться как можно тише.

Споткнулась, упала в какой-то овражек (и всё это бесшумно! Ну я даю… Эльфийская наследственность, не иначе) и замерла там, будто мышь под веником. Только голову приподняла немного, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть.

Ничего. Тишина и темнота. То есть сумерки. Постепенно зрение поняло, чего от него хотят, и взгляд стал цепляться за отдельные детали: где-то далеко, почти на границе видимости, светится знакомый силуэт Тумана — хорошо, что конь догадался отбежать подальше и не мешаться; чуть поближе мерцает на траве что-то странное, вроде светлой дымки, только слишком уж неподвижное и отдающее Воздухом; если приглядеться, дальше видны такие же кляксы… и справа, и слева…

Обложили меня, похоже, по всем правилам. И если я правильно поняла принцип действия, то атаковал меня не эльф, а вот эти непонятные ловушки. Тогда неудивительно, что заклинания всегда оказывались так близко. Но гораздо опаснее воздушной сила Смерти, и вот её-то в окрестностях не видать.

А если внутренним зрением?..

Поля, поля, поля… Крупнее. Редкие кусты, овраги… Ещё крупнее!

Есть. Мой светящийся Жизнью огонёк, кляксы Воздуха вокруг. Тумана только почему-то не видно… Впрочем, мне нужна Смерть. Ну же, где ты, враждебная сила, покажись!

Вот он. Чёрный комок, застывший всего в нескольких метрах от меня. Магии Смерти больше нигде нет — похоже, ловушек с использованием этой силы эльф не знает.

«Или просто разбазаривать не хочет на такие пустяки…» — мелькнула мысль, когда огонёк противника смазался, оказавшись внезапно рядом. Выныривая в реальный мир, я уже вскидывала руку с зажатым в ней мёртвой хваткой кинжалом. Откуда-то я знала, что тёмный сейчас атакует знакомым мне жертвенным клинком, и никакая защита меня не спасёт. Оттого-то и впились пальцы в тёплую кожаную рукоять, как утопающий в свою соломинку. Оттого-то и устремилась я вперёд, всеми силами, что имелись, щедро делясь с полупрозрачным лезвием. На него вся надежда…

Кинжал словно оценил мою готовность поддержать его. Засветился белым, засиял в ночи, как звезда, указывающая путь, и с яростью берсерка набросился на такое же, только чёрное, сияние.

Магии сплелись. Рука дрожала и дёргалась, будто кто-то пытался вырвать у меня оружие. Хищные чёрные жгуты оплели сияющее лезвие, потянулись рукояти и моим пальцам… На мгновение шелохнувшийся капюшон противника отвлёк меня мелькнувшим видением — на тёмной, матовой коже, горящие алым глаза и оскаленные в торжествующей ухмылке клыки в обрамлении черных губ, — и эта ошибка оказалась роковой.

Руку обожгло, словно кислотой, когда жгуты Смерти впились в запястье. Мой кинжал уже не сиял — быстро мерк, из последних сил разбрасывая вокруг себя искры в попытке разорвать хищные путы.

По телу побежали ледяные мурашки, меня бросало то в жар, то в холод. Рука онемела уже по плечо, мысли замедлились, и магическая дуэль внезапно потеряла своё значение. Всё, что оказалось важным — это странное спокойствие внутри, и лёгкая песня на полузнакомом языке, так и просившаяся наружу:

    Над обугленным рвом

Между ночью и днём

Переброшены сходни.

Если б я был пророк,

Я сказал бы вам:

Будьте свободны!

Хуже Адовых Врат

Называть свои цепи наградой —

В этом страх виноват,

Но не стоит бояться, не надо.

    Этот мир состоит из любви

Между Небом и Твердью.

Этот мир состоит из любви

Между Жизнью и Смертью.

Пей вино ветров

В мареве лугов

И слушай сердца зов —

Пока ещё не поздно… [2]

   Меня вынесло в реальный мир словно на гребне огромной волны, обрывая все неприятные чувства и даря ощущение немыслимой мощи. Кинжал в руке полыхал так, что глазам было больно даже сквозь закрытые веки. Напротив раздался болезненный возглас — похоже, для тёмного это было ещё неприятнее. Лёгкость в теле дала понять, что я свободна, — и прежде, чем поняла, что делаю, я ударила доступной мне мощью по разлитой вокруг Смерти.

Мир взорвался бурлящими потоками Сил и опал, невесомым пеплом укрывая траву. Глаза открылись сами, с неверием всматриваясь в сюрреалистический пейзаж, совсем недавно бывший обычным полем. Прежде, чем сияние кинжала потухло, я ещё успела увидеть упавшую на землю фигуру в глухом плаще.

И рухнула сама, едва темнота воцарилась перед глазами.

   Проснулась (или очнулась?) я под стремительно приближающийся топот копыт. Не Тумана, если только он, конечно, не размножился почкованием, превратившись в целый табун.

Голова гудела, как колокол, и была на редкость пустой и умиротворённой. Тело двигаться не хотело категорически, но я всё же уговорила его собрать конечности в кучку и сесть, приготовившись к встрече гостей. Ночное зрение показало светящееся пятно десятка лошадиных силуэтов, ещё довольно далеко, в полукилометре, а внутреннее — что сидят на этих чудо-конях эльфы Жизни. Союзники, то бишь.

На чём голова посчитала свою задачу выполненной и отключилась обратно.

Чем, видимо, изрядно напугала Раэна, подлетевшего ко мне одним из первых и тут начавшего изучать мою тушку на предмет опасных повреждений. Пришлось опять просыпаться.

— Да в порядке я… — проворчала, вывернувшись из его цепких рук, и свернулась калачиком на неизвестно откуда взявшемся плаще. — …буду. Когда высплюсь… Спокойной ночи.

На этот раз мне всё же удалось уснуть до утра.

   Проснулась я, по появившейся в последние дни привычке, с первыми лучами солнца. Едва выглянувшее из-за горизонта светило выглядело радостно и бодро, что ни капли не добавило мне хорошего настроения. Впрочем, настроение настроением, а ехать надо. К тому же до Леса осталось всего ничего.

Интересно, а если б я вчера не стала останавливаться, напал бы на меня маг Смерти или не рискнул? Или вообще не пересёкся бы со мной?

Внезапно вспомнив всё произошедшее, я подскочила, как на пружине. Судорожные дёрганья в попытке бежать во все стороны сразу и столь же нервно мечущийся взгляд только добавили каши в голове. Тпру, стоп! Стоять, я сказала!

На секунду закрыв глаза, я приказала себе успокоиться. Если б меня кто-то хотел убить, уже б давно это сделал. Значит, всё в порядке, осталось только выяснить подробности. Например, у Раэна, появившегося ночью с отрядом — если мне это, конечно, не пригрезилось. Вот с этого и начнём…

Не пригрезилось. Но неизвестно, что хуже, — осознала я всего через ход, заново осмотрев окрестности. Вчерашнее более-менее нормальное поле (ну, со скидкой на разноцветную траву и бурые пятна) теперь разнообразилось кругами чёрной иссушенной земли и ветками от поломанных кустов, и всё это великолепие было перерыто воронками вывороченной будто взрывами почвы, диаметром от полуметра до двух. Ах да, и ещё припорошено сверху слоем тёмной пыли и неравномерно взрыто копытами игривых лошадей, небольшой табун коих виднелся на соседнем холме. Не иначе, нашли более приличное место, чтобы попастись.

Для полноты контраста вокруг моего спального места красовалось что-то вроде небольшого верёвочного ограждения на воткнутых в землю цветных колышках, а чуть дальше виднелось второе — диаметром метров пятьдесят, стоящее на полноценных столбиках и свитое из цветной верёвки. По внешнему периметру ограды стояли статуями остроухие воины в золотых плащах и шлемах, повернувшись к моей особе задним местом, а ещё дальше мерили шагами взрытую землю посты обычных с виду эльфов. И довершали картину два небольших шатра в стороне, рядом с которыми развели костёр и теперь, похоже, активно кашеварили.

Открыв рот, чтоб кого-нибудь окликнуть, я внезапно обнаружила полное отсутствие на языке цензурных слов. Захлопнула челюсть от греха подальше и пошла знакомиться лично.

Не придумав, что лучше — перешагнуть через ограждение или снять его, я осторожно коснулась верёвки рукой. И подпрыгнула — по полю прокатился беззвучный вой, давя на психику не хуже ультразвука.

Эльфы обернулись все. Окатили внимательными взглядами меня и окрестности и так же дружно отвернулись обратно, выискивая источник опасности.

Что-то мне нехорошо. Прямо даже скажем, дурно от такого количества внимания. Хочется куда-нибудь испариться и поскорее…

Помешал Вильварэн, выкатившийся из одного из шатров. В спешке, видимо, и.о. Главы Совета накинул на себя лишь простого покроя штаны и рубашку, и его вид — босой, растрёпанный, едва одетый, но уже во всеоружии — внезапно примирил меня с этим дурдомом. В конце концов, эльфы так стараются ради нашей же общей безопасности.

О том, что охраняют, похоже, меня лично, думать не хотелось. Не нравились мне вытекающие из этого последствия…

Синеволосый мигом оценил обстановку и вернулся обратно в шатёр. Правда, ненадолго — не прошло и хода, как он вышел на люди снова, уже одетый и при параде: поверх рубашки поблескивает кольчуга, на ногах высокие сапоги с отворотами, на руках очень широкие металлические браслеты — видимо, наручи, на поясе меч и кинжал. Даже волосы успел заплести замысловатой косой. Вот это скорость одевания! Земные военные обзавидовались бы!

— Вильварэн! — не сдержала я радости от лицезрения одного из редких экземпляров подвида «эльф разумный». Не зря всё-таки этот молодой эльф заделался и. о. Главы Совета Диндаэрона.

Махнув рукой ближайшим воинам и о чём-то вполголоса распорядившись, синеволосый направился ко мне. Оба «ограждения» эльф беспрепятственно перепыгнул, и, уже ожидавшая мерзкого воя я, была приятно удивлена молчанием «сигналки».

— Доброе утро, Эленсиль, — легко поклонился Вильварэн. — Вы не представляете, как я счастлив видеть Вас целой и невредимой. Вам стоило сразу сказать мне, что едете в Лес, я бы выслал Вам сопровождающих и охрану…

— И я бы прождала их дня три, — нахмурилась я. И вообще, что за подобострастный тон? Раньше он вроде разговаривал со мной вполне по-человечески, что изменилось? — А сейчас каждая минута на счету, и не мне Вам это говорить.

— Но сила гнилостного камня почти иссякла…

— Благодаря помощи людей князя и деревенских, — оборвала я.

— Так это правда? Люди помогли убрать из реки отраву?

— Правда. А это правда, что Лес отказался помочь людям справиться с порождениями Гор? И магами Смерти?

— Но… Мы не можем сейчас оставить Лес… У нас нет лишних воинов…

— Не было, — мне уже хотелось шипеть и плеваться. Что за отношение? Они нам помогли, а мы ничего не обязаны? И вообще, смертные — деревушкой больше, деревушкой меньше?! — Сейчас в Диндаэроне есть отряды из Аманхиля. Они всё равно не связаны с этим Лесом, их помощь в восстановлении минимальна, почему бы не отправить их на зачистку территории? Тем более, здесь-то вы как-то оказались? Или просто погулять вышли?!

— Арондил передал мне, что Вас нужно встретить. Мы собирались приехать к рассвету, но затем Лес почувствовал магию Смерти… Мы выехали сразу же, но всё равно опоздали. Нам нет прощения, — эльф склонился. И так и остался стоять.

Да что за?.. Что тут творится, мне кто-нибудь объяснит наконец?!

Судя по ошарашенным взглядам копошащихся в стороне Золотых Стрел — вспомнила, наконец, как назывался отряд в столь приметных плащах! — и остальных эльфов, они понимали в этой трагикомедии не больше моего.

— Выпрямьтесь, Вильварэн, — скомандовала я. — А теперь объясните мне по новой. С самого начала и поподробнее… С чего вдруг такое отношение к людям?.. А ко мне? И с какой радости Вы посчитали себя ответственным за мою безопасность?

Спустя всего несколько ходов я кипела, как чайник с открытой крышкой — заволакивая всё вокруг паром от ярости и прекращать явно не собираясь. Ну, сволочь малолетняя, Хранитель недоделанный, помидор недозревший, чтоб тебя самого так заколбасило!!! Чтоб тебе икалось ещё сто лет и три года! Интриган доморощенный!

Да, как оказалось, ко всему этому бардаку приложил свою мстительную лапку не кто иной, как свежепомазанный Хранитель Аманхиля, тудыть его через пень-колоду!

С неожиданной для него осторожностью он там бросил пару слов, тут высказался, там предположил… И вышло, что не просто так я свалила из Леса, сбежав аж в человеческие земли. Дескать, эльфы Диндаэрона провинились передо мной — не обеспечили должную встречу и охрану, не отнеслись соответственно положению, не вняли моим словам (словам Серебряного мага!) — вот и вызвали на себя мой праведный гнев. Оттого-то и отказалась я иметь с ними дело, оттого и встала на сторону людей в случившемся конфликте. Оттого и стелился сейчас передо мной молодой и гордый эльф, готовый взять на себя любую вину, лишь бы я вернула Лесу своё расположение. Слишком дорого теперь обойдётся Диндаэрону немилость со стороны полноценного мага Жизни.

О последнем я переспросила. Оказалось, что не только я чувствую Лес, даже на расстоянии — вот как сейчас, но и он чувствует меня. В обычном состоянии моё присутствие рядом уже оказывало бы поддержку, но плохое отношение переносило негатив и на связь с Лесом.

«Вот почему Раэн отказался быть Хранителем Аманхиля, — дошло до меня. — Он же просто не хотел причинять Лесу ещё больше боли своей обидой и равнодушием…»

Кое как продравшись сквозь тернии недопонимания и неверия, мне всё же удалось убедить Вильварэна в своём хорошем расположении. После чего меня пригласили к уже накрытому столу, принять участие в скромном завтраке. Дальнейшее обсуждение ситуации отложили до отъезда — поговорить можно и в пути. Но насчет Раэна я всё-таки спросила — не привиделся же он мне, на самом деле?..

Оказалось, нет. Просто Страж отбыл в Аманхиль в числе сопровождающих пленника. Моего пленника — того самого мага Смерти, который оказался на редкость везучим. От того удара, что я на него обрушила, мало кто смог бы защититься, даже частично. А этот не только прикрылся, но и очухался потом самостоятельно. В окружении Золотых Стрел, однако… Везение тоже не бывает безграничным.

   По пути — верхом на отдохнувшем Тумане до Леса осталось всего ничего, — Вильварэн кратко ввёл меня в курс дела. Кто, где, сколько и как. Всё время сбиваясь на напыщенную речь и кося на меня лиловым глазом. Шучу — всего лишь бледно-розовым. Кстати, мне кажется, или раньше цвет его глаз был ярче? И кожа была весьма загорелой, а сейчас будто выцвела…

Мои неуместные вопросы прервал приступ неконтролируемого смеха. А что делать, если мы наконец подъехали к Лесу, и до меня дошло, как до жирафа, что именно мне показалось непривычным в этом пейзаже.

Вокруг всего Леса, куда хватало глаз, стояли цветные столбики. Угу, те самые. С провисшей между ними цветной верёвочкой. И охраной на равном расстоянии — опять же Золотыми Стрелами, похожими в этим антураже больше на шутов, чем на воинов.

У них что, других сигналок не водится?!

— Водятся, — поморщился Вильварэн.

Упс. Кажется, забывшись, я всё озвучила… Мельком глянула на сопровождающих — точно, судя по кислым рожам золотых плащей, меня сейчас будут убивать.

— Магические связи сейчас долго не живут — почва пропитана ядом. Любое заклятие, охватывающее территорию, приходится скреплять материальным носителем. И всё время его подновлять. Золотые Стрелы обеспечивают защиту Диндаэрона от угрозы извне, ведь сам Лес сейчас неспособен оберегать свои границы…

— Эээ… Простите, — чуть поклонилась я, обращаясь к плащеносцам. С такими серьёзными дядями лучше дружить. — Я не хотела вас обидеть…

— Обидеть может равный. На зелёных юнцов не обижаются, — небрежно ответил ближний воин. Салатовые волосы, янтарные глаза, которые здорово оттеняют золото плаща. Кстати, расшитого чёрной и белой нитью — похоже, этот спесивец ещё и Ведущий.

— Таварэн, — оборвал его и.о. Главы.

— А что не так? Мы сюда прибыли помочь Лесу, а не отбивать у тёмных шальную молодёжь, решившую прогуляться в такое время!

— Не стоит судить то, о чём не знаете, — мотнула головой я, избавляясь от иллюзии синего цвета и позволяя волосам расплестись и рассыпаться по плечам, как они того желают. — Иначе потом придётся извиняться.

— Эленсиль, — опять поморщился Вильварэн.

— Да ладно вам. Всё равно обо мне уже знают все, кому не лень. Да и опасаться теперь вроде нечего. А выслушивать от каждого встречного-поперечного то, что им взбредёт в голову… Надоело, — я вздохнула и больше не смотрела в сторону эльфов. У меня и без них есть о чём подумать.

Если отбросить всю мишуру и хождение вокруг да около, выходило, что Лесу уже не помочь. Эльфы Диндаэрона наполовину слегли, на вторую — обессилели. Эльфы из других Лесов способны помочь только «внешне» — поддержать местных, убрать отраву, организовать охрану… Пациенту же требовалось «внутреннее» вмешательство, но эльфов Жизни слишком мало, к тому же, один из нас уже потерпел поражение. Раэн не раскрыл мне подробности, всё, что я поняла — что Лес уже давно прошёл «точку невозвращения». Хотелось бы вздохнуть, успокоить свою совесть и махнуть на всё рукой — ну что тут сделаю я, без году неделя как ставшая магом?! — но засевшая в груди боль не давала.

Лесу было плохо, безумно страшно и одиноко. «Он ведь юный ещё, — вспомнилось мне предыдущее посещение. — Немного безбашенный, открытый и весёлый… Был». А теперь — погибающий и сам не верящий в то, что с ним это может происходить.

И это было настолько неправильно… Всё моё существо кричало об этой неправильности. Ноги сами несли — туда, откуда разливалась боль. Я даже не смотрела по сторонам, я уже вообще никуда не смотрела, видя перед собой только единственно возможную тропу.

Кажется, вокруг кто-то говорил. Меня даже пытались остановить — я вывернулась из захвата, как угорь, и, не обращая ни на что внимания, продолжила путь.

Эльфы отстали. То ли махнули на меня рукой, то ли Лес скрыл меня от чужих взлядов — почему-то казалось правильным, что мы остались вдвоём: я и замерзающий тоскливый комок боли внутри.

— Дин-даэ-ро-он… — позвала я, когда остановилась, внезапно осознав, что не знаю, куда дальше идти.

Лес будто этого и ждал. Засветилась поляна, на которой я стояла; растения по её краям стали вытягиваться — трава сплелась с кустами, кусты — с деревьями, — образуя плотный, ничем не рушимый полог… Хотя нет. Даже здесь — уже здесь, — зелень перекрыли жёлтые и рыжие оттенки, и мёртвые пятна бордово-коричневого цвета казались метками проказы на некогда здоровом теле. И дневной свет, вместо памятного серебристо-солнечного, полного жизни, стал блёкло-жёлтым и каким-то неживым, словно с трудом проникая в образованный зеленью живой колодец.

Я глянула вверх — небо было спокойным, синим, кажущимся бессердечным на фоне творившейся внизу несправедливости. Словно небу не было дела до того, как тянется к нему обессилевшими голыми ветками небольшое деревце, покрытое бурыми кляксами, похожими на лишайник и так же высасывающими жизнь.

По щекам скользнули солёные дорожки. Комок в груди словно стал разворачиваться, охватывая всё вокруг, сливаясь с миром, и вскоре от боли звенела каждая травинка, каждая веточка на поляне. От боли, тоски и одиночества…

Я неловко шагнула вперёд, почти падая на колени рядом с деревцем. Прижаться к тонкому стволу, обнять его, уткнуться лицом — казалось правильным. Таким же правильным, как и предложить ему всю себя — свои чувства, свои силы. И магию, и жизнь… Если бы было что-то ещё, что я могла отдать для него, оставить ему вместо своих слёз — я бы сделала это, не задумываясь.

Боль утекала. Вместе с силами уходила вглубь, в ствол, налившийся твёрдостью, в землю, шипевшую и шевелящуюся под ногами так, как будто там идёт бурная химическая реакция. Хотя, наверно, это недалеко от истины…

Секунды тянулись бесконечно. Сердце билось раз в тысячи лет. Заледеневшие руки упали неловко, тяжело, не в силах больше держаться и держать, и я сползла вниз по стволу, приваливаясь к нему боком и закрывая глаза.

Вот и всё. Я отдала всё, что могла. Я чувствовала сейчас биение двух сердец — своего, сбивающегося с затухающего ритма, и Леса — умиротворённо и спокойно прекращающего борьбу.

Кажется, он устал. Смертельно устал и безумно счастлив. Он успел всё же это почувствовать, как и я. И сдался, поняв, что на большее нас двоих не хватит.

Да, именно двоих. Потому что единение наших сердец означало одно — мы вместе. Мы оба обрели смысл жизни. Он — познав моё счастье и любовь Хранителя, я — почувствовав себя наконец-то на своём месте. Именно там, где я нужна. Только я — и меня не заменит целый мир.

В груди зародилась мелодия. Знакомая, она мне о чём-то старательно напоминала, звуча и изнутри, и будто снаружи. Я неловко дёрнула рукой, и с удивлением воззрилась на выпавший из складок одежды кинжал.

Он сиял, как маленькое солнышко. Он так и просился в руки, обещая несбыточное и даря знакомое чувство эйфории. И слова — как тогда, наполовину незнакомые и такие близкие слова:

    Hа зеркальный мираж,

В даль, за облачный кряж

Все идут пилигримы.

Если б я был пророк,

Я сказал бы вам:

Будьте любимы…

Это так же легко,

Как смеяться, и, кто бы ты не был,

Жизнь похожа на фарс

С эпилогом в безоблачном небе.

    Этот мир состоит из любви —

Боль придумали люди.

Этот мир состоит из любви —

И иначе не будет!

Пей вино ветров

В мареве лугов

И слушай сердца зов —

Пока еще не поздно.

   Знакомая волна Силы затмила всё вокруг. Кажется, мы вместе затаили дыхание — я и Лес, не веря счастью и боясь прикоснуться к чуду.

Но Силу это не остановило. Она хлынула на нас, как океанский прибой на помирающего от жажды посреди пустыни. Захватила, закружила, мешая все пять чувств в одну кучу. Выплеснула на поверхность — поддерживая мягко, ласково, как мать держит своё дитя. И так же нежно пожурила, сетуя на нашу несамостоятельность и недогадливость.

Казалось бы, чего проще: всего лишь попросить помощи?!

И искрящиеся токи Жизни устремились из сияющего лезвия. Сначала ко мне, от меня — к Диндаэрону (ведь именно так звали поддерживающее меня деревце — Сердце Леса, его душу и исток, отныне ставшее и моим собственным сердцем…), затем — дальше, шире, разбегаясь во все стороны, словно радужная плёнка бензина по тёмной поверхности лужи… Только эту «плёнку» ничто не могло остановить. Она спешила — стелилась, очищая землю от въевшейся отравы, напитывая энергией Жизни каждый росток, каждый листик и травинку, стряхивая с зелени неестественные цвета, как исполненный грации зверь стряхивает воду с блестящей шкуры.

…И это было самым прекрасным зрелищем на свете.

    Все отмерено впрок

По веленью надежд

В круговерти извечной.

Если б я был пророк,

Я сказал бы вам:

Будьте беспечны.

Hе бывает потерь,

Hе бывает путей без возврата.

Hаша жизнь — это дар,

А за дар невозможна расплата.

    Этот мир — словно свадебный пир

Между Небом и Твердью,

Этот мир словно свадебный пир

Между Жизнью и Смертью.

Пей вино ветров

В мареве лугов

И слушай сердца зов,

Сердца зов!

   Я почувствовала, что всё закончилось, только осознав, что я лежу на траве, раскинув руки, в одной из которых зажат поблёкший кинжал. Лежу и смеюсь — звонко, радостно и искренне, как новорожденный младенец. И с таким же восторгом и любопытством смотрю на окружающий мир — столь же новый для меня сейчас, как и целую жизнь назад… Только теперь не я одна буду открывать его заново. Мы будем вместе — я и Лес: как брат и сестра, как близнецы, как единое целое…

   С поляны я почти выползала. Нет, силы были, и даже ничего не болело, просто тело вдруг отказалось и дальше поддерживать мои эскапады. Из Сердца Леса я выбиралась, цепляясь за предупредительно вытянувшиеся в мою сторону ветки соседних деревьев и жмурясь, как довольный котёнок. За моей спиной пряталась от чужих взглядов приметная полянка, растворяясь в чаще Леса; впереди ждали неоконченные дела и друзья, ждущие помощи; требовали внимания неизвестные, но уже взваленные на себя обязанности Хранительницы Диндаэрона; ощущались знакомые и незнакомые эльфы из моего Леса и из других — и всем что-то надо: кто ждёт команды на выступление к деревням, кто поддержки в болезни, кто просто хороших новостей… Отдыхать мне, похоже, не придётся ещё до-олго…

Но настроение от этого не менее радужное.

Примечания

1

(с) Николай Гумилёв

2

Песня Лоры Провансаль (Ларисы Бочаровой) «Манифест».


home | my bookshelf | | Эльфийка. Часть 3 |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 12
Средний рейтинг 4.8 из 5



Оцените эту книгу