Book: Влюбленные



Влюбленные

Влюбленные

Лорен Кейт

Часть I

Любовь там, где ее не ждешь: День Святого Валентина Шелби и Майлза

Глава 1

Двое на дороге

Шелби и Майлз смеясь, выходили из Предвестника. Его темные усики цеплялись за края синей доджерской бейсболки Майлза и за запутанный хвост Шелби.

Хоть Шелби и чувствовала себя такой усталой, словно она занималась на протяжении четырех часов сеансом йоги, она и Майлз снова были на твердой земле своего времени. Наконец-то. Дома.

Воздух был холодным, небо сером, но ярким. Плечи Майлза возвышались над ней, прикрывая ее тело от свежего ветра, который посылал рябь по белой футболке, одетую на нем с тех пор, как они покинули задний двор родителей Люси на День Благодарения.

Целую вечность назад.

- Я серьезно! - сказала Шелби. - Почему так сложно поверить, что моим главным приоритетом сейчас является бальзам для губ? - Она провела пальцем по своим губам и наигранно отдернула руку. - Они, как наждачная бумага!

- Ты - сумасшедшая. - Фыркнул Майлз, но его глаза внимательно следили за тем, как Шелби осторожно ощупывала свою нижнюю губу. - Бальзам для губ - это то, что ты забыла в Предвестнике?

- И мой айпад, - сказала Шелби, шелестя кучей мертвых серых листьев. - И мои восходы солнца…

Они скакали в Предвестниках так долго: начиная с камеры в Бастилии, где они встретились с похожим на приведение заключенным, который не назвал своего имени; отступили от кровавого китайского поля битвы, где они не признали дух, и, совсем недавно, с Иерусалима, где они, наконец, нашли Даниэля, выясняя местонахождения Люси. Только Даниэль не был полностью самим собой. Он в буквальном смысле слился с какой-то призрачной прошлой версией самого себя. И не мог вырваться.

Шелби не могла перестать думать о Майлзе и Даниэле, сражающихся на звездных стрелах, о том, как два Даниэля, прошлый и настоящий, были оторваны друг от друга после того, как Майлз направил стрелу в грудь ангела.

Внутри Предвестников случились ужасные вещи. Шелби была рада, что с этим покончено. Теперь, все, что им нужно - это не заблудиться в лесах на пути к общежитию. Шелби взглянула в ту сторону, где, как она надеялась, был запад, и начала вести Майлза сквозь мрачную неизвестную часть леса.

- Береговая линия должна быть где-то здесь.

Возвращение домой было сладостно-горьким. Она и Майлз вошли в предвестника с миссией; они прыгнули в него на заднем дворе родителей Люси после того, как сама Люси исчезла. Они пошли за ней, чтобы привести ее домой — как сказал Майлз, они не должны были так легко путешествовать в Предвестнике просто, что бы убедится что, что с ней все в порядке. Независимо от того, что за Люси вели борьбу ангелы и демоны, Шелби и Майлза это не волновало. Для них она была другом.

Однако их поиски не увенчались успехом. И это сводило Шелби с ума. Они ходили от одной странной остановки к другой, и по-прежнему не видели никаких признаков Люси.

Она и Майлз препирались несколько раз о том, как куда пойти и как куда добраться — а Шелби очень не хотела ссориться с Майлзом. Это походило на спор со щенком. Правда, ни один из них действительно не знал, что они делали.

Но в Иерусалиме, случилось нечто хорошее: они втроем, Шелби, Майлз, и Даниэль - практически подружились. Теперь, с благословением Даниэля (некоторые могли бы назвать это приказом), Шелби и Майлз наконец-то вернулись домой. Часть Шелби беспокоилась об уходе Люси, но другая ее часть, которая верила Даниэлю - не терпелось вернуться туда, где она должна была быть. В ее надлежащую эру и место.

Было такое чувство, что они путешествовали в течение очень долгого времени, но кто знал, как время работало в Предвестниках? Окажется ли так что, вернувшись, они заметят пришествие всего лишь нескольких секунд, задавалась вопросом Шелби, немного нервничая на случай, вдруг прошли годы?

- Как только мы вернемся обратно в Береговую Линию, - сказал Майлз, - я приму долгий, горячий душ.

- Да, отличная идея. - Шелби схватила толстую прядь своих белокурых волос и фыркнула - Вымыть частицы Предвестника из моих волос. Если это вообще возможно.

- Знаешь что? - Майлз наклонился, понизив голос, даже притом, что не было никого больше вокруг. Странно, что Предвестник высадил их так далеко от территории школы. - Возможно, сегодня вечером, мы должны пробраться в столовую и украсть несколько слоеных булочек.

- Столовую? - Глаза Шелби увеличились. Еще одна гениальная идея Майлза. Приятно иметь рядом парня. - Майлз, я соскучилась по Береговой линии. Это нормально?

Они пересекли линию деревьев. И перед ними открылся луг. Это поразило Шелби: она не увидела ни одного знакомого здания береговой линии, по той самой причине, что их не было.

Она и Майлз были… где-то в другом месте.

Она остановилась и взглянула на склон горы, окружающий их. На ветвях деревьев лежал снег, Шелби вдруг поняла что это, безусловно, не калифорнийские секвойи. И мокрая грязная дорога впереди них не была никаким шоссе Тихоокеанского Побережья. Она вилась вниз по склону на несколько миль в сторону потрясающего, старинного города, окруженного массивной черной каменной стеной.

Это напомнило ей об одном из тех выцветших старых гобеленов, где единороги резвились перед средневековыми городами, которые однажды, один из экс-бойфрендов ее мамочки, затащил их, чтобы посмотреть в Гетти.

- Я думала, мы дома! - закричала Шелби, ее голос был чем-то между рявканьем и визгом. Где они были?

Она остановилась на слегка сырой дороге и посмотрела вокруг, на грязный пустырь перед ней. Никого не было. Жутковато.

- Я тоже думал, что мы там. - Майлз мрачно почесал свою кепку. - Я думаю, что мы вернулись не совсем на территорию Береговой линии.

- Не совсем? Ты только посмотри на эту пародию на дорогу. Посмотри на эту крепость там внизу, - Она ахнула. - И эти маленькие перемещающиеся точки-рыцари? Если мы не находимся в каком-нибудь тематическом парке, мы застряли в чертовом Средневековье.- Она прикрыла рот рукой.

- Лучше нам не заразиться чумой. Так или иначе, чей Предвестник ты открыл в Иерусалиме?

- Я не знаю, я просто...

- Мы никогда не вернемся домой!

- Конечно, вернемся, Шел. Я читал об этом... Я думаю. Мы вернулись назад во времени, перепрыгивая через Предвестников других ангелов, поэтому, возможно, мы должны попасть, домой таким же способом.

- Ну, и чего ты ждешь? Открой еще один!

- Это не так просто. - Майлз сдвинул бейсболку на глаза. Шелби едва удавалось разглядеть его лицо. - Я думаю, мы должны найти еще одного ангела и позаимствовать его тень.

- Ты говоришь так, словно одалживаешь спальный мешок для похода.

- Послушай: Если мы найдем тень, которая перебросит нас в наше время, мы сможем оказаться дома.

- Как мы это сделаем?

Майлз покачал головой. - Я думал, что сделал это, когда мы были с Даниэлем в Иерусалиме.

- Я боюсь.- Шелби скрестила руки на груди, и задрожала от ветра. - Просто сделай что-нибудь!

- Я так просто не могу - особенно, не с тобой, кричащей на меня.

- Майлз! - Шелби вздрогнула. Что это было, что за грохочущий звук позади них? Что-то двигается по дороге.

- Что?

Скрипящая гужевая телега направлялась в их сторону. Стук лошадиных копыт становился громче. Через секунду, кто бы ни ехал на телеге, поднимется на вершину холма и увидит их.

- Прячься! - закричала Шелби.

Силуэт крепкого мужчины, удерживающего поводья двух коричнево-белых пятнистых лошадей, появился на склоне дороге. Шелби схватила Майлза за воротник. Он нервно возился со своей кепкой, и когда она дернула его за широкий ствол дуба, ярко-голубая кепка слетела с его головы.

Шелби смотрела как кепка - та, которая была частью ежедневного гардероба Майлза в течение многих лет - плывет по воздуху подобно голубой сойке. Затем она упала вниз, в широкую светло коричневую лужу грязи на дороге.

- Моя кепка, - шепнул Майлз

Они стояли очень близко друг к другу, спиной прижимаясь к грубой коре дуба. Шелби взглянула на него и была поражена, увидев его лицо полностью. Его глаза казались большие. Его волосы беспорядочно растрепанны. Он выглядел... красивым, как будто парень, с которым она никогда раньше не встречалась. Майлз застенчиво пригладил волосы.

Шелби прокашлялась. - Мы заберем ее, как только телега проедет. Просто оставайся вне поля зрения, пока этот чудик на дороге.

Она чувствовала теплое дыхание Майлза на своей шее и бедра прижимающиеся к ней. Почему Майлз был настолько худой? Парень ел как лошадь одно мясо и никакого картофеля. По крайней мере, так бы сказала мать Шелби, если бы она когда-нибудь встретилась с ним - которой больше не будет, если Майлз не сможет найти предвестника, что приведет их в настоящее время.

Майлз заерзал, пытаясь увидеть свою кепку.

- Не шевелись, - сказал Шелби. - Этот парень должно быть какой-нибудь варвар.

Майлз поднял палец, и наклонил голову. - Послушай. Он поет.

Участок снега хрустнул под ногами Шелби, когда она вытянула шею из-за дерева, чтобы проследить за приближающейся телегой. Поводырь был краснощекий с грязным воротником рубашки, в не модных брюках, явно ручной работы, и огромном меховом жилете, который он носил с затянутым на талии кожаным поясом. Его маленькая синяя войлочная шапка напоминала смешную маленькую горошину в центре его широкого, лысого, лба. Его песня была о веселом, хриплом кольце мелодий и мальчике, которую он орал во все горло. Стук копыт его лошадей звучал как барабанный аккомпанемент к его громкому, медному голосу.

- Поезжай в город, чтоб заехать за девицей, грудастой девицей, здоровой девицей. Поезжай в город, чтобы взять невесту, на вечер, Дня Святого Валентина!

- Классный. - Закатила глаза Шелби. Но, по крайней мере, она распознала акцент мужчины, подсказку. - Итак, я предполагаю, что мы находимся в веселой, старой Англии.

- И я предполагаю, это День Святого Валентина,- сказал Майлз. - Захватывающе. Двадцатичетырехчасовое ощущение собственного одиночества и жалости... средневековый стиль.

Она для эффекта изобразила джаз на последнем куплете песни, но Майлз был занят наблюдением за телегой, приближающейся к ним.

Лошади были запряжены бесподобными белыми и голубыми уздечками в упряжке. Их ребра блестели. Мужчина ехал в одиночестве, сидя на гниющей деревянной скамье во главе телеги, которая была размером с кузов грузовика и покрытой крепким белым непромокаемым брезентом. Шелби не увидела, что мужчина вез в город, но что бы это ни было, оно было тяжелым. Лошади вспотели, несмотря на холодную погоду, и обшивные доски древесины в основе телеги выгнулись, когда он ехал к стенам города.

- Надо идти за ним, - сказал Майлз.

- Зачем?- Скривилась Шелби. - Хочешь получить пышногрудую, крепкую служаночку?

- Я хотел бы 'забрать' кого-то, кого мы знаем, чей Вестник мы сможем использовать, чтобы попасть домой. Помнишь? Твой бальзам для губ? - Он прикоснулся к ее губам пальцем. Его прикосновение на мгновенье лишило Шелби дара речи. – Возможно , у нас появится шанс встретить ангела в городе.

Колеса телеги застонали и вышли из колеи мутной дороги, раскачивая водителя из стороны в сторону. Вскоре он оказался достаточно близко, чтобы Шелби могла видеть грубость его бороды, которая была столь же густой и черной как его жилет из медвежьей шкуры. Его песня закончилась на удлиненном последнем слоге Валентина, и он сделал большой глоток воздуха, прежде чем начать снова. Тогда его песня внезапно прервалась.

- Что это? - проворчал он.

Шелби видела, что его руки были потрескавшиеся и красные от холода, когда он грубо, дернул поводья, чтобы замедлить их. Животные заржали, остановившись на небольшом расстоянии от ярко-синей бейсболки Майлза.

- Нет, нет, нет, - пробормотала Шелби себе под нос. Майлз побледнел.

Мужчина, пританцовывая, оторвался от скамьи и его ботинок приземлился в густой грязи. Он подошел к кепке Майлза, кряхтя, наклонился, и подбросил ее вверх в мгновенье ока. Шелби услышала, как Майлз тяжело вздохнул.

Быстрый сильный удар о грязные штаны мужчины и кепка уже была на полпути к чистоте. Не говоря ни слова, он повернулся и взобрался на скамью телеги, засунув кепку внутрь непромокаемого брезента позади него.

Шелби осмотрела себя, и свою зеленую толстовку. Она попыталась вообразить реакцию этого человека, если она выйдет из-за дерева, в странной одежде из будущего, и попытается забрать его находку. Это была не очень обнадеживающая идея. Шелби вовремя опомнилась, и мужчина дернул за поводья тележки, снова покатила в город, и его песня в двадцатый раз началась по-новому. К счастью, Шелби ничего не испортила.

- О, Майлз. Мне жаль.

- Сейчас, мы, безусловно, должны следовать за ним, - сказал Майлз, немного отчаянно.

- В самом деле? - спросила Шелби. - Это – ведь просто кепка.

Но потом она посмотрела на Майлза. Она все еще не привыкла видеть его лицо. Щеки, о которых Шелби раньше думал как о ребяческих, казались более сильными, более угловатыми, а его зрачки напряженно блестели. По его огорченному лицу она могла сказать, что это определенно не была “просто кепка”. Были ли это какие-то воспоминания или просто талисман удачи, она не знала. Но она сделала бы все, чтобы получить такой взгляд от него.

- Ладно,- выпалила она. - Давай пойдем и заберем ее.

Прежде чем Шелби поняла, что происходит, рука Майлза скользнула по ее губам. Он чувствовал себя сильным, уверенным, и немного импульсивным, и затем он потянул ее в сторону дороги.

- Идем! - Она сопротивлялась на мгновение, но потом ее глаза случайно встретились с глазами Майлза, и они были сумасшедшее синими, Шелби почувствовала, как ее окатила волна возбуждения. Они бежали по усеянной снегом средневековой дороге, проходя мимо полей, которые были мертвы в течение зимы, покрытых гладким настом белизны, которая драпировала деревья и определяла грунтовую дорогу. Они направлялись в окруженный стеной город с высокими черными шпилями и узким, обнесенным рвом входом. Взявшись за руки, с порозовевшими щеками, с потрескавшимися губами, смеясь без причины, которую Шелби могла бы облечь в слова - смеясь, так сильно, что она почти забыла, что они собирались сделать. Но потом, когда Майлз крикнул: - Прыгай! - что-то оборвалось на месте, и она прыгнула.

- На мгновение было такое чувство, что она почти летела. Узловатое бревно сформировало обратный выступ телеги, едва ли достаточно широкий, чтобы балансировать на ней. Их ноги по чистой случайности приземлились на него. Тогда телега врезалась в колею и отчаянно грохотала, и Майлз поскользнулся, а Шелби потеряла равновесие на непромокаемом холсте брезента. Ее пальцы соскользнули, ее тело крутилось, и она и Майлз были отброшены назад, слетая вниз, в грязь.

Всплеск.

Шелби хмыкнула. Ее грудная клетка пульсировала. Она взглянула на телегу, уезжающую все дальше. Кепка Майлза уехала.

- Ты в порядке? - спросила она.

Он вытер лицо подолом футболки. - Да. А ты? - Когда она кивнула, он улыбнулся. - Представь лицо Франчески, если она узнает, где мы сейчас находимся. - Голос Майлза звучал бодро, но Шелби знала, что внутри он был расстроен.

Однако она подыграла ему. Шелби любила подражать их величественному учителю Береговой линии. Она выкатилась из лужи, приподнялась на локтях, выставила грудь и зажала нос.

- И я полагаю, что вы собираетесь отрицать то, что вы преднамеренно пытались опозорить наследие Береговой линии? Я даже не хочу думать, что скажет совет директоров. И я упомяну, что сломала ноготь, в попытке зацепиться за края Предвестника, чтобы отследить вас двоих.

- Сейчас, сейчас, Франческа. - Майлз помог Шелби подняться из грязи, поскольку он углубил свой голос, чтобы приложить все усилия для лучшего подражания Стивену, более мягкого мужчины-демона Франчески. - Давайте не будем слишком несправедливы к нефелимам. Один семестр чистки туалетов действительно должен преподать им урок. В конце концов, их ошибки начались с благородной цели.

Благородные намерения. Поиск Люси.

Шелби сглотнула, чувствуя, как тьма поселилась в ней. Они были командой, трио. Командой, держащейся вместе.

- Мы не отказались от нее, - тихо сказал Майлз. - Ты слышала, то, что сказал Даниэль.Он - единственный, кто может ее найти.

- Ты думаешь, он уже нашел?

- Я надеюсь, что да. Он сказал, что найдет. Но...

- Но что? - спросила Шелби.

Майлз сделал паузу. - Люси была не в себе, когда она сбежала на заднем дворе. Я надеюсь, что когда Даниэль найдет ее, она простит его.

Шелби взглянула на Майлза, зная, что он в какой-то степени действительно заботился о Люси. По общему признанию, Шелби никогда не испытывала подобных чувств ни к кому. На самом деле, она была легендой по выбору худших парней. Фил? Да ладно! Если бы она не влюбилась в него, Изгои не отыскали бы Люси, и ей не пришлось бы прыгать в Предвестнника, и Майлз и Шелби не застряли бы здесь сейчас. Покрытые грязью.



Но дело не в этом. Дело в том: Шелби была поражена тем, что Майлз не очень переживал, наблюдая за мега любовью Люси с кем-то еще. Но он не переживал. Это был Майлз.

- Она простит его,- наконец сказал Шелби. - Если бы кто-то любил меня настолько, чтобы нырнуть через несколько тысячелетий, чтобы найти меня, я переборола бы себя.

- О, это - все, что потребовалось бы? - Майлз толкнул ее локтем. Повинуясь порыву, она шлепнула его по животу тыльной стороной руки. Это был способ, которым она и ее мама дразнили друг друга, как лучшие друзья, или кто-то в этом роде. Но Шелби обычно было более закрыта с людьми за пределами ее атомной семьи. Странно.

- Эй. - Майлз прервал ее мысли. - Прямо сейчас мы должны сосредоточиться на том, чтобы попасть в город и найти, того кто может помочь нам и создать путь домой. - И вернуть ту кепку, добавила Шелби про себя, когда она и Майлз замедлили шаг, следуя за повозкой в сторону города.

Таверна стояла примерно в миле от городских стен, одинокая в большом поле. Это было маленькое деревянное строение, с раскачивающимся знаком из древесины, и больших бочек эля выстроившихся вдоль стен.

Шелби и Майлз уже бежали мимо сотни деревьев, лишенных листьев от холода, и тающих участков грязного снега на рябой, извилистой дороге в город. То, что там, в действительности не очень хочется видеть. На самом деле, они даже потеряли из виду повозку, после того как Шелби получила в свой адрес стеб и они замедлили шаг, но теперь, по счастливой случайности, они обнаружили ее припаркованной у таверны.

- Это - наш парень, - шепотом сказала Шелби. - Он, вероятно, зашел выпить. Сосунок. Мы просто заберем кепку назад и продолжим наш путь.

Майлз кивнул, но как только они скользнули к задней части телеги, Шелби заметила в дверном проеме мужчину в меховом жилете, и ее сердце сжалось. Она не могла слышать, что он говорил, но он держал кепку Майлза в руках и с гордостью выставлял ее напоказ хозяину, как будто это был редкий драгоценный камень.

- Ооо, - разочарованно сказал Майлз. Затем он выпрямил плечи. - Знаешь, у меня будет другая. Их можно купить повсюду в Калифорнии.

- Мммм, правда. - Шелби расстроено ударила по непромокаемому брезенту. Сила ее удара заставил угол брезента приподняться. В течение только секунды ее взгляд упал на груду коробок внутри.

- Хм. - Она засунула голову под брезент.

Там внутри было холодно и немного зловонно, переполнено ненужными деталями. Были деревянные клетки, заполненные спящими пестрыми курицами, тяжелые мешки с кормом, джутовый мешок с разномастными железными инструментами, и множество деревянных ящиков. Она попробовала открыть крышку одной из коробок, но она не сдвинулась с места.

- Что ты делаешь? - спросил Майлз.

Шелби улыбнулась. - Есть идея.

Потянувшись в мешке с инструментами за чем-то похожим на небольшой лом, она приоткрыла крышку ближайшего ящика.

- Есть.

- Шелби?

- Если мы идем в город, эта одежда могла бы вызвать не правильную реакцию. - Она щелкнула карманом своей зеленой толстовки для эффектности. - Ты так не думаешь?

Вернувшись под брезент, она нашла некоторые простые предметы одежды, которые выглядели выцветшими и потертыми, вероятно перевозившиеся водителем обратно домой.

Вскоре, Майлз держал длинное, бледно-зеленое льняное платье, с рукавами в виде колокола и вышитой золотой полосой, бегущей по центру, пару лимонно-желтых чулок, и капор (вид шляп), выглядевший как накидка монахини, из темно-серого льна.

- Ну, что собираешься одевать? - Пошутил Майлз.

Шелби пришлось рыться еще в полудюжине коробок полный тряпок, гвоздей и гладких камней, прежде чем она нашла что-либо подходящее Майлзу. Наконец, она достала простое синее платье из жесткой, грубой шерсти. Оно будет удерживать тепло против этого ветра; оно было достаточно длинное, чтобы скрыть его кроссовки "Найк", и почему-то в голову Шелби пришло, что цвет идеально подходит к его глазам.

Шелби расстегнула молнию на своей зеленой толстовке и бросила его обратно в заднюю часть телеги. Ее обнаженные руки покрылись мурашками, пока она натянула платье над своими джинсами и майке. Майлз все еще выглядел недовольным.

- Я себя странно чувствую, воруя вещи у этого парня, вероятно, он вез их в город, чтобы продать, - прошептал он

- Карма, Майлз. Он украл твою кепку.

- Нет, он нашел мою кепку. А что, если он содержит семью?

Шелби насвистывал себе под нос. - Ты никогда не сможешь научиться этому в игре, малыш,- она пожала плечами, - если с тобой не будет меня. Смотри, найдем компромисс, и мы ему кое- что вернем. Мой свитер...- Она бросила зеленую толстовку в коробку. - Кто знает? Может быть, толстовки будут в моде в следующем сезоне в театре анатомии, или что они делают для удовольствия здесь. - Майлз держал темно-коричневый капот над головой Шелби. Но он не налез бы на ее " конский хвост", поэтому он стащил с ее волос эластичную резинку. Ее светлые волосы рассыпались по ее плечам. Теперь она чувствовал себя неловко. Ее волосы были ужасны. Она никогда не носила их распущенными. Но глаза Майлза загорелись, когда он одел шляпу на ее голову.

- Миледи. - Он галантно протянул руку. - Я мог бы иметь удовольствие сопровождать вас в этом прекрасном городе?

Если бы Люси была здесь, как раньше, когда они трое были хорошими друзьями, все было немного проще, Шелби знала бы как отшутиться. Люси поставила бы свой сладкий, скромный, драматически-бедственный голос и назвала Майлза, ее рыцарем в сияющей броне или еще какую-то подобную ерунду, Шелби добавила бы что-нибудь саркастическое, и затем все бы расхохотались, и странное напряжение в плечах Шелби, стеснение в груди-все ушло бы. Но это были просто Шелби и Майлз. Вдвоем. Одни.

Они повернулись к черной каменной стене вокруг города, которая окружала высокий центральный замок. Цветные флаги висели на железных столбах с высокой каменной башни. Пахло углем и заплесневелым сеном. Изнутри доносилась музыка лиры, и может быть барабаны из мягкой кожи. Шелби надеялась найти там ангела, Предвестника который мог бы забрать их и вернуть в настоящее, к которому они принадлежали.

Майлз все еще протягивая ей руку, пристально смотрел на нее, и он понятия не имел, насколько темно-синими были его глаза. Она сделала глубокий вдох, и протянула ему свою руку. Он слегка сжал ее руку, и они направились в город.

Глава 2

Странный базар

Исчезла мирная сельская местность. Вместо этого появились городские ворота, стало шумно, временные палатки, установленные возле зеленых насаждений, сейчас были серыми и коричневыми как обычно бывает во время зимы, они были расположены по обе стороны дороги ведущей к высоким черным городским стенам. Палатки были временной постройкой тянувшиеся по всей улице. Народ весело толпился вокруг, что немного напомнило Шелби про Банарро, фотографии которого она видела в интернете. Она изучала, во что были одеты люди, и не думала, что они с Майлзом выглядели настолько отличающееся.

Они присоединились к толпе, проходящей через ворота, и слились с потоком людей, казалось, они все двигались в одном направлении, в сторону рынка и центральной площади. Перед ними появились башни, часть великолепного замка, рядом с городскими стенами. Каменистая площадь была скромной, но с привлекательной ранее готической церковью (Шелби узнала ее по тонким башням). Здесь был лабиринт из узких улиц, отрезанных от площади, на которой было очень людно, хаотично и неприятно пахло, место, куда можно было пойти для поиска чего-либо.

Льняное белье! Два рулона за десять пенсов! Подсвечники! Уникальные в своем роде! Ячменное пиво! Свежее ячменное пиво!

Шелби и Маилз отскочили в сторону, чтобы не наткнутся на коренастого монаха, который толкал тележку с глиняными кувшинами ячменного пива. Они смотрели на его широкую серую одежду, когда он проходил через центральный рынок. Шелби последовала за ним, но через минуту дорога снова заполнилась горожанами.

Было практически невозможно шагнуть, не натыкаясь на кого-то. На площади было очень много людей, они торговали, сплетничали, били детей по рукам за воровство яблок для продажи, и поэтому никто обращал внимания на Маилза и Шелби.

- Как мы сможем кого-нибудь найти в этой помойке? - Шелби крепче сжала руку Маилза, после того как уже десятый раз ей наступили на ногу. Это было хуже, чем концерт Green Day в Окленде, где Шелби ушибла себе два ребра.

Майлз вытянул шею. - Я не знаю. Возможно, все знают друг друга? - Он был выше, чем большинство граждан, что было не так плохо для него.

Не было свежего воздуха и нормальной видимости, от чего Шелби почувствовала приступ клаустрофобии, предательский румянец вспыхнул на ее щеках. Отчаянно она потянула воротник своего платья, от чего послышался небольшой треск швов. – Как люди дышат в этой одежде?

- Через нос выдыхай, и вдыхай через рот, - Посоветовал Майлз, демонстрируя свои собственные рекомендации, пока вонь не заставила его поморщить нос. - Э-Э. Посмотри, вроде бы там хорошо. Как насчет, выпить?

- Мы, вероятно, подхватим холеру, - Проворчала Шелби, но он уже отошел, увлекая ее за собой

Они исчезли под провисшей веревкой с влажной домотканой одеждой, где гуляло несколько тощих кудахтающих черных петухов, пройдя мимо пары рыжих братьев торгующих грушами, они оказались у колодца. Это была архаичная вещь из кольца камней вокруг отверстия, и деревянным штативом. Мшистое ведро болталось на примитивном ролике. Через несколько секунд Шелби снова смогла дышать.

- Как люди пьют это?

Теперь она увидела, что, хотя рынок занял большую часть площади, это было не единственное представление в городе. Группа средневековых манекенов, одетых в мешковатую одежду, стояли возле колодца. Мальчишки, практикуясь владеть деревянными мечами, нападали на манекенов, как рыцари во время обучения. Странствующие певцы, прогуливались по рынку, распевая необычные песни. И даже колодец имел свое небольшое назначение.

Теперь она заметила, что было деревянное колесо для поднятия ведра. Мальчик в облегающий кожаных ласинах достал ковш воды из ведра, и протянула его девушке с огромными, широко раскрытыми глазами и остролистом заправленным за ухо. Она осушила ковш несколькими большими глотками, все время, глядя на мальчика влюбленными глазами, не замечая, как вода стекала по ее подбородку на красивое кремовое платье

Когда она допила, мальчик отдал ковш Майлзу и подмигнул. Шелби не понравилось то, что он ей подмигнул, но она слишком хотела пить и была не в силах устраивать сцену.

- Я здесь на ярмарке в честь дня Святого Валентина. А вы? - Спросила девушка спокойным голосом у Шелби

-Я эээ.. мы.

- В самом деле? - Вмешался Майлз с ужасным британским акцентом. - Когда начинается праздник? - Он казался смешным. Шелби едва сдерживала смех, чтобы не выдать его. Она не знала, что произойдет, если их разоблачат, но она много читала о казнях и устройствах для пыток. Шелби оставалась позитивной. Горячее какао, приветливое солнце и реалити-шоу. Сконцентрировавшись на этом, они начали пытаться выбраться отсюда.

Мальчик с драпированными рукавами обнял девушку за талию - Скоро. Праздник уже завтра.

Девушка махнула рукой в сторону рынка. – Но как вы можете видеть, большинство из влюбленных уже прибыли. Она игриво коснулась плеча Шелби. - Не забудьте бросить свое имя в урну Амура до захода солнца!

- О да, вы тоже. - Неловко пробормотала Шелби, как и всегда, когда люди в аэропорту во время регистрации желают удачно полета. Она прикусила внутреннюю часть щеки, когда мальчик и девочка помахали ей на прощание, ее руки были по-прежнему сомкнуты, и они дальше побрели по улице

Майлз схватил ее за руку. - Разве это не здорово? День Святого Валентина!

Шелби видела мальчиков, которые так радовались после игры в баскетбол и могли съесть по девять хот-догов.

С каких пор Маилз начал интересоваться празднованием Дня Святого Валентина? Она хотела сказать что-то саркастическое, но увидела, как Маилз смотрел на нее... с надеждой. Он действительно хотел пойти. С ней? по некоторым причинам она не хотела его обидеть.

- Конечно. Прекрасно. - Шелби небрежно пожала плечами. -Звучит весело

-Нет. - Маилз покачал головой. - Я имел в виду, что падшие ангелы обязательно будут там. Там мы найдем кого-то, кто поможет вернуться нам домой.

- Ох. - Шелби откашлялась. Конечно, именно это он имел в виду. - Отличная идея.

- Что случилось?- Маилз опустил ковш в колодец и поднес стакан холодной воды к губам Шелби. Он остановился и вытер край чистым рукавом, а потом протянул снова. Чувствуя, что краснеет без всякой причины, она закрыла глаза и выпила, надеясь не подхватить какую - либо смертельную болезнь. После того как закончила, она сказала:

-Ничего.

Майлз зачерпнул ковш снова и выпил большой глоток, его глаза сканировали толпу.

- Посмотри, - сказал он, опуская ковш в ведро. Он указал Шелби на возвышения у края рыночных прилавков, где три девушки, прижавшись, друг к другу согнулись от смеха. Между ними был кувшин с оловянными рефренными краями. Он выглядел старым, грязным и довольно уродливым, но все же был произведением искусства, и мог бы стоять в кабинете Франчески в Береговой линии.

- Это должно быть Урна Амура, - сказал Майлз.

- О, да, это очевидно. Урна Амура. - Саркастически кивнула Шелби. - Какого черта это значит? Разве у Амура не лучший вкус?

- Это традиция перенесена еще с классических дней Рима, - сказал Майлз, как обычно входя в научный режим. Путешествовать с ним, то же самое, что носить с собой энциклопедию.

- Канун Дня святого Валентина, - он пошел на шепот с оттенком волнения в голосе, - он был назван Луперкалия.

- Лупер, - она махнула рукой, изображая плохую игру слов. Потом она увидела выражение Майлза. Он был такой серьезный и искрений. Засмущавшись, он начал натягивать бейсболку на глаза. Его нервная привычка. Но руками он нащупал лишь воздух.

Он вздрогнул и попытался засунуть руки в карманы, но грубый синий плащ скрыл джинсы полностью, и единственное что ему оставалось, это скрестить руки на груди.

- Ты не хотел потерять ее? - Спросила Шелби

- Что?

- Твою кепку. Это старая вещь? - Он быстро пожал плечами.

- Нет. Я об этом даже не задумывался. - Он отвернулся, обводя глазами, пустую площадь.

Шелби положила руку ему на плече. - Что ты можете сказать о Лупере? ты его знаешь?

Его взгляд вернулся обратно к ее губам. – Ты действительно хочешь послушать?

- Разве папа носит Прада?

Он улыбнулся.

- Луперкалия был просто языческим праздником плодородия и прихода весны. Все женщины в городе будут писать свои имена на пергаменте, и бросать их в урну. После холостяки будут вытаскивать имена и то имя, которое они вынут, будет их возлюбленной.

- Это варварство! - сказала Шелби. - Никакая урна не сможет подсказать за кого выйти замуж. Каждый должен делать свой выбор.

- Я думаю, что это забавно, - Майлз пожал плечами, глядя в сторону.

- Что ты делаешь? - Шелби повернулась к нему спиной. – Эта традиции с урной не имеет нечего общего с днем Валентина?

- Правильно, - сказал Маилз. - По крайней мере, во все была вовлечена церковь. Она хотели провести языческий праздник под своим руководством. Они сделали так со многими старыми праздниками и традициями. И никто не был для них угрозой, так как они владели всем. - Теперь в нашей жизни Валентин известен как защитник всех влюбленных. Люди, которые не могли, открыто жениться, например солдаты, приходили к нему и он венчал их тайно. - Шелби покачала головой.

- Откуда ты все это знаешь? А вернее зачем?

-Люси, - сказал Маилз, не глядя Шелби в глаза.

-Ох. - Шелби почувствовала, словно кто-то засунул кулак к ней в желудок.

- Ты узнал об истории дня влюбленных, чтобы произвести впечатление на Люси? - Она топнула ногой по грязи. - Я думаю, некоторым девочкам нравятся "ботаники".

-Но Шелби. Я имею в виду,- Маилз схватил ее за плечи, поворачивая в сторону урны. - Это Люси. Вон там, справа.

Люси была одета в светло коричневое платье с пышной юбкой. Ее волосы были заплетены в три косы, завязанные узкими белыми лентами. Ее кожа была бледнее, чем обычно, а на щеках выступал бледно-розовый румян. Она ходила мимо урны, поодаль от других девушек. На заполненной лужайке, Люси казалась единственным человеком, который был один. Ее взгляд был сфокусирован, и казалось, что она находилась в трансе.

- Шелби - подожди!

Шелби была уже на пол пути через площадь, чтобы подойти к Люси, но Майлз догнал ее и схватил за руку. Он остановил ее, а она повернулась готовая накричать на него.

Шелби не могла понять выражение его лица.



- Ты знаешь это Люсинда из прошлого. Это девушка не наш друг. Она не будет ничего знать.

Шелби не подумала об этом. Она сделала вид, что нечего не было. Она повернулась и еще раз взглянула на Люсинду. Ее волосы были грязными, современная Люси Прайс никогда так себя не запускала. Ее одежда, с современной точки зрения Шелби, ей очень подходила и Люсинда чувствовала себя комфортно. Ей казалось было удобно во всем, что совсем не было похоже на Люси Прайс. Шелби думала, что Люси хронически может очаровать неадаптированных лиц. Это была одна из главных вещей, которую она любила в Люси. Но эта девушка, казалось, чувствовала себя комфортной, даже в отчаянье и грусти, которое выдавало каждое ее движение. Так будто она уже привыкла к мраку, встречая восход солнца каждый день. Разве у нее нет друзей? Разве они не должны ее развеселить в грустную минуту?

- Маилз, - сказала Шелби, схватив его запястье свободной рукой и наклонившись к нему. - Я знаю, мы договорились найти Дениеля и Люсинду Прайс, но об этой девушке мы тоже должны позаботиться, хоть она и более ранняя версия нашей Люси. И как минимум мы можем хотя бы поднять ее. Посмотри, она нечего не делает. Посмотри. - Она закусила губы.

- Но, но, мы не должны вмешиваться...

- Да ладно! - выкрикнула Шелби и потянула Майлза в сторону к Люсинде. Она не знала южного акцента, кроме как слышала его от мамы современной Люси на день Благодарения. Она не знала, что люди в средневековое время делали его похожим на Джорджийский.

В нескольких шагах позади нее, Майлз в ужасе покачал головой. « Это был несчастный случай!» взглядом сказала ему Шелби. Люсинда даже нечего не заметила, настолько гарусной она была. Шелби пришлось стать прямо перед ней и помахать ей рукой.

- О. - Сказала Люсинда, щурясь на Шелби без намека признания. - Добрый день.

Это не должно было задеть Шелби, но все же задело.

- Разве мы не встречались раньше? - Запиналась Шелби, - Мне кажется вы моя кузина, Э-э Виндзор знает вашего дядю по линии отца, или это был кто-то другой....

- Прошу прощения. Я не верю в это, хотя, возможно.

- Ты Люсинда, ведь так?

На мгновенье в глазах Люси появился знакомый свет.

-Да

Шелби положила руку на сердце. - Я Шелби. Это Майлз.

- Такие редкие имена. Вы наверно с севера?

- Конечно. - Шелби пожала плечами. - Очень, очень с далекого севера. И поэтому мы никогда здесь раньше не были на День Святого Валентина. Ваше имя есть в урне?

- Мое? - Люсинда словно проглотила ком. - Идея того что хоть маленький шанс может решить мою судьбу не привлекает меня.

- Говоришь, что уже нашла себе парня?

Шелби толкнула Люси, забывая о том, что ее слова и поведение может обидеть средневековую Люси. - Я имею в виду, что есть ли рыцарь, чьей бы леди вы хотели стать?

- Я была влюблена, - мрачно сказала Люсинда.

- Была? - повторила Шелби. - Ты имеешь в виду, что ты сейчас не влюблена.

- Я была влюблена, но он ушел.

- Дениель бросил тебя? - покраснел Маилз. - Я имею в виду - как его звали?

Но Люсинда, словно не слышала его.

- Мы встретились в розовом саду, замка нашего лорда. Я должна признаться, что проникла туда без разрешения, но ворота были открыты, и там прогуливалось много дам с цветами.

Она всплеснула руками и вздохнула с сожалением.

- В тот день он принял меня за девушку знатного титула, из высшего общества. На мне было лучшее платье и волосы, завязанные лентами из цветов боярышника, как делают знатные дамы. Я выглядела прекрасно, но боюсь, это было не честно.

- О, Люсинда, - сказал Шелби. - Я уверена, что только вы - леди в его глазах!

- Дениель рыцарь. Он должен жениться на достойной леди. Моя семья, мы - едины. Мой отец свободный человек, он выращивает зерно, как и его отец. - Она моргнула, и слезы скатились со щеки. - Я даже не сказала свое имя моему любимому.

- Если он любит тебя, он узнает твое настоящее имя, - ответил Маилз.

Люсинда вздрогнула и вздохнула.

- На прошлой неделе, выполняя свой долг, он пришел к моему отцу, по приказу лорда, забрать яйца. Я хотела увидеть лицо своего любимого, когда он был в нашем бедном дома... я пыталась остановить его, но он забрал свое и ушел. Я искала его в наших тайных местах, около старого дуба в лесу, в розовом саду, но так больше и не видела его с тех пор.

Шелби и Маилз переглянулись. Очевидно, Дениеля не заботило какая у Люси семья. Ей было уже достаточно лет, и она была совсем близка к исполнению проклятья, видимо именно это так пугало Дениеля. Сейчас Шелби знала, как Дениель пытался отдалиться от Люси, зная, что ее смерть уже близка. Он разбил ее сердце, пытаясь сохранить ее жизнь. Он наверно тоже где-то страдал с разбитым сердцем.

Это должно было быть так. Эта девушка, стоявшая перед Шелби, должна была умирать, возможно, сотни, раз, прежде чем сможет побороть проклятье.

Это было не справедливо. Это не справедливо, что она должна была столько умирать, проходя через всю боль каждый раз заново. Больше чем кто-либо Люсинда заслуживает счастья.

Шелби хотела что-то сделать для Люсинды, хотя бы самую малость.

Она взглянула на Майлза снова. Он поднял бровь, таким образом, спрашивая Шелби - Ты думаешь о том же, о чем и я? - Она кивнула.

- Это всего лишь большое недоразумение. - Сказала Шелби. - Мы знаем Дениеля.

-Вы знаете? - удивилась Люсинда.

- Вот что: Вы пойдете, завтра на праздник, и я уверена Дениель там тоже будет, и вы можете просто... - Она уткнулась в плечо Шелби и зарыдала.

- Я не выдержу, если он вытащит чужое имя из урны.

-Люсинда, - сказал Майлз так тепло, что глаза девушки прояснились, и она посмотрела на него. Чем заставил Шелби ревновать. Шелби отвернулась, а Маилз спросил . - Вы действительно думаете, что Дениель вас любит?

Люсинда кивнула.

- И всем сердцем, - продолжил Маилз, - вы действительно думаете, что вы так слабы, чтобы противостоять влиянию ваших родителей?

- У него нет выбора. Так написано в Рыцарском кодексе. Он обязан жениться.

- Люси! Разве вы не знали что ваша любовь намного сильнее, чем какой-то немой кодекс? - Выпалила Шелби.

Люсинда подняла бровь.

- Почему вы так думаете? - спросила она. Маилз отправил Шелби предупредительный взгляд.

- Я имею в виду, что настоящая любовь сильнее, чем общественные обязательства. Если вы любите Дениеля, вы должны рассказать ему о своих чувствах.

- Я чувствую себя странно.

Люсинда покраснела, держа руки на груди. Она закрыла глаза, и на миг, Шелби показалось, что она готово сгореть прямо сейчас. Шелби отступила на шаг.

Но это было не так. Проклятье Люси действовало только в присутствии Дениеля, когда он пробуждал ее чувства.

- Я хочу верить вам. Я чествую, что наша любовь очень сильная.

- Достаточно сильная, что мы приведем Дениеля завтра на праздник,- сказала Шелби. - И ты подойдешь к нему.

Люси открыла глаза. Они были широко открытыми и немного дикими, но при этом блестели надеждой.

- Я приду. Я готова пойти хоть на край света, чтобы быть с ним.


Глава 3

Его меч, его слово

- Это было блестяще! - плакала Шелби, когда Люсинда ушла, и она и Майлз снова были одни у колодца.

В западной части неба, лучи солнца бледнели. Большинство граждан направлялись домой, нагрузив телеги и сумки провизией для ужина. Шелби ничего не ела в течение длительного времени, но чувствовала, запахи жареной курицы и вареного картофеля в воздухе. Она бежала на парах своего волнения.

-Я знаю. - Майлз опустил ковш в ведро и сделал долгий, медленный глоток воды. Его веснушки осветились в солнечном свете. Шелби все еще не привыкала к тому, как его взгляд отличался без бейсболки. - Ты была права - казалось, Люсинда стала чувствовать лучше. Даже если она не наша Люси. На мгновенье голова Майлза повернулась налево, словно он что-то услышал. Его тело напряглось.

- Что? - спросила Шелби.

Но тогда его плечи вновь поникли.

- Ничего. Я думал, что видел Предвестника, но это был не он.

Шелби не хотела думать о Предвестниках; она была слишком взволнована.

- Ты знаешь, что было бы удивительно? - сказала она, сидя на краю колодца. - Мы могли пойти по магазинам за покупками для них обоих, купить какой-нибудь кружевной пустяк для Люси и сказать ей, что это от Даниэля. Я могла бы написать какое-нибудь милое стихотворение "Розы красные" или любое другое, это, наверное, будет в новинку для средневековых деревенщин. И мы могли бы…

- Шелби? - прервал ее Майлз. - Как насчет возвращения домой? Мы не принадлежим этому времени, помнишь? Мы уже помогли Люсинде, дали ей надежду чтобы пойти на праздник Дня Святого Валентина, но мы действительно не можем сделать ничего больше, чтобы изменить ее проклятие, все способы исчерпаны. Нам нужно искать Предвестника.

- Ну, мы знаем, где Люси, остальные обязаны быть где-то поблизости, - быстро сказала Шелби

- Если бы только мы могли найти Даниэля, это было бы как одним выстрелом - двух зайцев. Если бы он пошел на праздник, мы смогли бы найти дорогу обратно к Береговой линии.

- Я не знаю, будет ли так легко затащить Даниэля на этот праздник.

- Тогда мы не сможем вернуться домой. Нет, пока мы не выполним обещание, данное Люси. Я не хочу быть еще одним человеком, который подводит Люси. - Шелби вдруг почувствовала себя опустошенной. - Она заслуживает лучшего.

Майлз медленно выдохнул. Он расхаживал вокруг колодца, нахмурив брови.

- Ты права, - сказал, наконец, он. - Что такое еще один день?

- В самом деле? – взвизгнула Шелби.

- Но где мы найдем Даниэля? Люсинда не говорила ничего о замке? - Сказал Майлз. - Мы могли бы найти его и...

- Зная Даниэля, он может хандрить где угодно. И я действительно имею в виду где угодно.

Шелби услышала звук лошадиных копыт и повернула голову в сторону центральной тропы, проходящей через рынок. Мимо купеческих киосков, которые были закрыты на вечер, она мельком увидела, царственного, снежно-белого коня.

Когда он прошел навес последнего торгового тента и вступил в открытый взгляд, Шелби ахнула.

Фигура в черном седле, оббитом горностаем - на которого Шелби, Майлз и большинство горожан, смотрели, с нескрываемым благоговением, был настоящим рыцарем в сверкающих доспехах.

Широкоплечий, лицо покрыто шлемом, рыцарь ехал через площадь с командным вздохом благородства. Стальные пластины, прикованные к его ногам, управляли стременами. Его ноги были заключены в полированных сапогах, и его кольчуга была вырезана так близко, что впивалась в его мускулы. Его металлический шлем был плоский сверху, с двумя кривыми пластинами, встречающимися по угловой печати через нос. Были крошечные вентиляционные отверстия на передней панели забрала и узкая прорезь глазах. Это вызывало тревогу: он мог видеть их, но они могли увидеть только его ослепительные внешние признаки.

Ножны закреплены на левом боку, несли меч, и над броней он носил длинную белую тунику с красным крестом на груди, и Шелби показалась, что она видела такое в фильме Монти Пайтон.

- Почему бы нам не спросить его? - Сказала Шелби.

- Серьезно?

Шелби запнулась. Конечно, она нервничала, приближаясь к настоящему рыцарю. Но как еще они могли найти Даниэля.

- У тебя есть идея получше? - Она указала на надвигающуюся фигуру. - Он - рыцарь. Даниэль рыцарь. Возможно, они общаются в рыцарском кругу?

- Ладно, ладно. И Шелби, - Майлз наполовину вздохнул, что он делал, когда нервничал. Или, когда он думал, что может задеть самолюбие Шелби. - Пробуй не использовать Джорджийско - персиковый акцент, хорошо? Это, возможно, прокатило по голове безумно влюбленной Люсинды, но мы должны быть более осторожны при смешивании. Помни, что Роланд сказал о возне с прошлым.

- Я смешиваюсь, я смешиваюсь. - Шелби спрыгнула с края колодца, расправила плечи, как она себе представляла, это делает настоящая леди, подмигнула Майлзу, из-за чего стало немного неловко, и шагнула к рыцарю.

Но она сделала только два коротких шага, когда рыцарь повернулся к ней, поднял забрало, прищурил темные глаза от бликов яркого света, от чего Шелби несколько раз моргнула.

Упомяните о дьяволе. Майлз только что упоминал Роланда Спаркса. Роланд посмотрел туда и обратно между Шелби и Майлзом. Он отчетливо видел их, что означало, это был Роланд их современной эпохи, их Роланд, тот, которого они в последний раз видели в разрушенном дворе Люсинды Прайс. Это означало, что они были в беде.

- Что это вы здесь делаете?

Майлз мгновенно оказался рядом с Шелби, его руки бережно обняли ее за плечи. Это было очень благородно с его стороны, так как он не собирался позволить влететь ей в одиночку. - Мы ищем Даниэля, - сказал он. - Ты можешь нам помочь? Ты знаешь, где он?

- Помочь вам? Найти Даниэля? - Роланд с недоумением посмотрел на них из под своих темных бровей. - Не имеете ли вы в виду, что Люси, смертная девочка, потерялась в собственных Предвестниках?

- Мы знаем, мы знаем, мы не должны быть здесь. - Шелби сказала это самым покаянным тоном. - Мы оказались здесь случайно, - добавила она, глядя на Роланда на его невероятном белом коне. Она представить не могла, что лошади были настолько огромны. - Мы пытаемся вернуться домой, но у нас проблемы с поиском Предвестника.

- Конечно у вас проблемы. - Фыркнул Роланд. - Как будто мне не хватает обязательств, теперь я еще должен нянчиться с вами. - Он небрежно поднял руку в перчатке. - Я вызову одного для вас.

- Подожди.- Майлз шагнул вперед, прерывая Роланда. - Мы думали, пока мы здесь, быть может, гм, сделать одну хорошую вещь для Люсинды этой эпохи. Ничего серьезного, просто сделать ее жизнь немного ярче. Даниэль бросил ее.

- Ты знаешь, как он иногда поступает, - прервала его Шелби.

- Постойте. Вы видели Люсинду? - спросил Роланд.

- Она была в отчаянии, - сказал Майлз.

- И завтра День Святого Валентина, - добавила Шелби.

Конь заржал, и Роланд сжал поводья. – Она была раздвоена?

Шелби поморщилась. - Она что?

- Она была объединена с ее прошлым и настоящим я?

- Ты имеешь в виду... - Шелби вспомнила о том, как Даниэль выглядел в Иерусалиме, потерянный и не собранный, словно фильм в 3Д очках.

Но прежде чем она успела ответить, Майлз наступил ботинком на ее ногу. Если Роланду не нравится, что они находятся здесь, ему, безусловно, не понравится тот факт, что они путешествовали через вестников почти везде. - Тсс, - прошептал Майлз сквозь зубы.

- Смотрите, это довольно просто: она узнала вас? - Роланд нажимал.

Шелби вздохнула. – Нет.

- Нет, сказал Майлз.

- Тогда она - Люси этого времени, и вы не должны были вмешиваться. - Роланд посмотрел за ними с откровенным подозрением, но не сказал больше ничего. Один из его длинных, золотисто-черных дредов освободился от резинки и выскочил из ниши его шлема. Он убрал его и осмотрел городскую площадь, на собак, нападающих на змеиный кишечник коровы, на детей, пинающих кривой кожаный мяч через грязные улицы. Он явно не желал сталкиваться с ними.

- Пожалуйста, Роланд, - сказала Шелби, смело трогая его перчатку из кольчуги. Перчатки подумала она. Они называются перчатки. - Разве ты не веришь в любовь? У тебя нет сердца?

Шелби чувствовала, что слова повисли в морозном воздухе, и пожелала забрать их обратно. Конечно, она зашла слишком далеко. Она не знала, какой была история Роланда. Он примкнул к Люциферу, когда ангелы пали, он никогда не казался всем им плохим. Просто загадочный и непостижимый.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и Шелби ожидала услышать еще одну лекцию об опасности путешествий в вестниках, или угрозу о возвращении к Стивену и Франческе по прихоти Роланда. Она поморщилась и отвернулась.

Тогда она услышала мягкий лязг закрываемого щитка. Когда она подняла голову, лицо Роланда снова было скрыто. Темный глазной разрез щитка был непроницаем. Путь гибели положения, Шелби.

- Я найду Даниэля для вас. - Прогремел голос Роланда из под щитка, заставив Шелби подскочить. - Я прослежу, чтобы он прибыл вовремя на завтрашний праздник. У меня есть еще одно поручение, которым я должен заняться, а потом я вернусь сюда, чтобы предоставить вам Предвестника, который перенесет вас обратно в Береговую линию, где вы сейчас и должны находиться. Мне не нужны никакие аргументы. Принимаете мое предложение или забудьте.

Шелби сжала челюсти, чтобы не открывать широко рот. Он собирается помогать им.

- Нет - никаких аргументов, - пробормотал Майлз. - Это будет прекрасно, Роланд. Спасибо.

Затем небольшое снижение шлема Роланда, которое Шелби приняла за кивок, но он ничего больше не сказал. Он лишь подтолкнул своего белого коня лицом в сторону тропинки, ведущей обратно из города. Торговцы рассеялись, поскольку животное понеслось рысью, а затем перешло в галоп, его белый хвост, текущий позади него, исчез как дым.

Шелби заметила что-то странное: вместо того чтобы поехать из города с гордо поднятой головой, Роланд сидел, низко опустив голову. Как будто что-то необъяснимое изменило его настроение. Это было что-то, что она сказала?

- Это было напряженно, - сказал Майлз, стоя рядом с ней. Шелби медленно приблизилась к нему, так что их руки соприкасались, и это заставило ее чувствовать себя лучше.

Роланд собирался найти Даниэля. Он собирался помочь им.

Шелби обнаружила, что улыбается очень не Шелбинской улыбкой. Где-нибудь под всей этой броней, возможно, было сердце, которое верило в силу истинной любви.

При всем ее внешнем цинизме, Шелби пришлось признать, что она слишком верила в любовь. И кстати она могла бы сказать, глядя, как Майлз утешал сегодня Люсинду, что он тоже верил. Вместе они смотрели на свечение сумеречного солнца на броне Роланда, и слушали стук копыт по булыжникам в молчании.

Глава 4

Рука в перчатке

Средневековое небо было невероятно. Не обеспокоенное городскими огнями, небо было блестящим ландшафтом галактик, вид неба, который заставлял Шелби лежать долго с открытыми глазами и смотреть. Незадолго до заката, солнце наконец-то светило через серые зимние облака, и теперь темный холст выше был наполнен звездами.

- Это Большая Медведица, не так ли? - спросил Майлз, указывая вверх на яркую дугу в небе.

- Не знаю. - Пожала плечами Шелби, хотя она наклонилась к нему и следовала за его пальцем глазами. Она чувствовала запах его кожи, знакомый и немного цитрусовый. - Я не знала, что ты увлекаешься астрономией.

- Я не увлекаюсь. Никогда не увлекался. Но есть в звездах сегодня что-то... или что-то в этом вечере вообще. Все выглядит слишком примечательно. Ты заметила?

- Да, - выдохнула Шелби, теряясь в небе, которое она никогда не считала слишком большим. Она чувствовала рядом с ним себя странно. Рядом с Майлзом тоже. - Я заметила.

После того, как они согласилась остаться еще на одну ночь, Шелби достала лоскутное одеяло и какие-то веревки и, используя навыки, полученные во время своего пребывания на Skid Row, сплела их в почти изящную палатку. Как и многие гуляющие, она и Майлз уже разбили лагерь на высоком зеленом склоне, вне стен города. Майлз даже нашел дрова, хотя никто из них не знал, как разжечь огонь без спичек.

Здесь было по-своему хорошо, на самом деле. Да здесь были сумасшедшие крики койота, доносившиеся из леса, но Шелби напоминала себе, что иногда ночью в Береговой линии по ночам тоже доносились пронзительные крики. Она и Майлз просто держались бы вместе, прячась за какими-нибудь мясистыми средневековыми людьми, если любые дикие существа вышли из леса.

Специальный праздничный ночной рынок расположился у дороги, поэтому после того как разбили палатку, они отправились найти немного еды и подарок на День Святого Валентина, чтобы на следующий день подарить Люси и Даниэлю. Затем они снова встретятся в лагере, чтобы пообедать под звездами.

Во время заката продавцы вышли за город. Ночной рынок отличался от дневного, находящегося в стенах города, который продавали повседневные товары, такие как ткань и зерно. Ночной рынок, как поняла Шелби, был особенный, специально для Дня Святого Валентина, когда город заполоняли путешественники, купцы и прочие посетители.

Поляна была переполнена недавно разбитыми палатками, многие из которых, удвоились как торговые центры. Шелби не могла много предложить, но ей удалось обменять ее ярко-розовую резинку для волос на кружевную салфетку в виде сердца, которую она планировала подарить Люси "от Даниэля."

Она также с радостью обменяла ножной браслет из "конопли", который Фил подарил ей некоторое время назад в Береговой Линии, на кожаный футляр для кинжала, который, как она решила, мог понравиться Даниэлю. Трудно делать покупки для парней.

Ободок для волос и ножной браслет были менее, чем ничего не стоящими для Шелби, но они были экзотическими для торговцев. - Чем является это алхимическое вещество, растягивается и сохраняет свою форму? - спрашивали они у нее, исследуя ободок, как будто это был бесценный драгоценный камень. Шелби задыхалась от смеха, разные устройства для пыток часто посещали ее мысли.

Как всегда после покупок, Шелби была голодна. Она надеялась, что Майлз нашел, чем заморить червячка. Она спешила к нему через переполненные, теснящиеся ряды, когда ей в голову пришла мысль: Что она что-то забыла?

- О-о, какая чудесная шляпка! - Светловолосая женщина с широкой улыбкой появилась перед ней. Она погладила кружевной вуаль ее накидки, которую Шелби взяла с повозки утром. - Это одна из работ Портного Мастера Тейлора?

- Мм, кого? - виноватый румянец пополз к полям украденной шляпы Шелби.

- Его киоск просто вон там. - Женщина указала на палатку, сделанную из жесткого белого холста на расстоянии приблизительно в десять футов. - У Генри есть три сестры, все великолепные швеи. Большую часть года их иглы летят только для облачения церковной мистерии, но девочкам всегда удается смастерить что-то маленькое и особенное для праздника. Их работа надолго захватывает мой дух.

Откидные створки палатки были открыты, и там под навесом, стоял плотный человек, тележку которого она и Майлз утром пытались использовать как грузовой поезд. Человек, который украл кепку Майлза. Небольшая толпа собралась вокруг и охала и ахала, любуясь чем-то, видимо, очень драгоценным. Шелби успела прижаться к другой палатке, прежде чем она узнала, что привлекает так много голодных глаз. Ярко-синяя кепка Доджерс.

- Восхититесь изящной краской этого необычного шлема! - портной Генри продумывал каждый шаг продажи, как будто шляпа всегда была часть его коллекции, как будто он шил ее сам. - Вы когда-либо видели такие стежки? Безупречно регулярно, на грани... невидимости!

- А когда меч рассекает, что чувствуешь потом, Генри? - мужчина усмехнулся. Толпа начала гудеть, что, возможно, козырек был не самый непобедимый элемент коллекции Генри.

- Дураки, - сказал Генри. - Этот шлем не броня, а красивая вещь. Разве невозможно, что вещь сделана для того чтобы радовать глаз и сердце?

Поскольку посетители гудели, сердце Шелби бешено колотилось в груди, потому что она знала, что ей надо делать.

- Я куплю шляпу! - Закричала она вдруг.

- Это не для продажи! - Сказал Генри.

- Конечно, он не для продажи, - сказала Шелби, отодвигая свои переживания по поводу ее ужасного акцента, отодвигая некоторых пораженных людей, отодвигая все, но ей необходимо получить кепку. Это было важно для Майлза, и Майлз был важен для нее. - Вот, - воскликнула она, - возьми мою шляпу в обмен. Мой, э-э, отец купил его для меня этим утром, и мне, э-э, она не подходит.

Генри поднял глаза, и Шелби была в панике - конечно, он будет знать, что она украла шляпу. Только, когда он склонил голову на Шелби, он, даже казалось, не понял, то, что шляпа когда-то принадлежала ему. - Да, эта шляпа действительно заставляет ваши уши торчать. Но этого не достаточно. - Что? У нее не было больших ушей! Шелби собиралась высказать Генри свое мнение, когда она вспомнила, о более важном.

- Давай! Шляпа, старая, ее материал потрепан! - Она ткнула пальцем. - И какое несчастье случилось с буквами спереди?

- Это надпись? - спросил кто-то в толпе.

- Я не умею читать, - сказал другой.

И было ясно, что Генри тоже не умел читать. - Что они означают? - спросил он. - Я думал, что они были простым украшением. - А потом, вспомнив, что он заявил, что он сделал шляпу, добавил:

- Дизайн был дан мне прохожим джентльменом.

- Это знак дьявола! - Шелби импровизировала, ее голос становился громче, поскольку, она приобретала уверенность в себе. - Когтистые руки - его марка и его бренд.

Толпа ахнула и продвинулась ближе. Из-за их запаха, Шелби чувствовала, что не может дышать. Генри держал кепку подальше от нее. - Вот как? Тогда, почему вы хотите ее?

- Почему вы так думаете? Я стремлюсь, ее уничтожить во имя всего святого и правого в мире.

Раздался гул одобрения из толпы.

- Я сожгу ее и избавлю этот мир от дьявольского знака!!! - Она действительно была убедительна...

Несколько человек из толпы слабо аплодировали.

- Я защищу нас всех от проклятия шляпы!

Генри почесал затылок. - Это просто шляпа, не так ли? - Вокруг Шелби, люди обернулись, чтобы посмотреть на нее. - Ну, да, но ... моя точка зрения в том, что я заберу ее у вас.

Портной посмотрел на шляпку в руке, его левая бровь поднялась. - Эта ручная работа выглядит знакомой, - пробормотал он. Затем он снова посмотрел на кепку Майлза. - Еще поторгуемся тогда? - Шелби протянула кружевную накидку. - Еще поторгуемся.

Мужчина кивнул, и обмен состоялся. Заветная кепка доджерс Майлза, чувствовалась в руках Шелби подобно чистому золоту, и она заспешила к палатке. Он будет так счастлив! Она пробежала мимо поляны, мимо менестрелей, поющих песни о грусти и одиночестве, мимо детей, играющих в метку, и вскоре она увидела очертания плеч Майлза в темноте.

Только теперь было светло.

Майлз придумал, как развести огонь! И он обжаривал колбасу на вилке над открытым пламенем. Когда он взглянул на нее и улыбнулся, крошечная ямочка, которую она раньше не замечала, появилась на его левой щеке. Шелби почувствовала головокружение. Это, возможно, было из-за того, что она бежала всю дорогу. Или внезапного тепла огня.

- Голодна? - спросил Майлз.

Она кивнула, слишком нервничая, из за новостей, связанных с его кепкой, чтобы найти слова. Она, держала кепку за спиной, стесняясь из-за всего. Ее поза, подарок, ее мешковатая средневековая одежда. Но это был Майлз; он не станет судить ее. Тогда почему она вдруг чувствует себя такой нервной?

- Я так и думал. Эй, а где твоя шляпка? - Был ли намек сожаления в его голосе? Разве ее волосы выглядят смешно. Сейчас у нее не было даже резинки, чтобы собрать их.

Она покраснела. - Я продала ее.

- О. Чтобы что-нибудь купить Люси и Даниэлю? - Когда свет играл на его лице, Майлз выглядел как ее лучший друг и в то же время, как совершенно новый человек. Которого, как она поняла, она очень хотела бы узнать.

- Да. - Шелби почувствовала себя странно, стоя над ним с ее сумасшедшей львиной гривой. Почему она не имела волос как у Люси, которые были гладкими, и блестящими, и сексуальные, и прочее? Волосы, которые мальчикам нравились. Майлзу нравились волосы Люси. Он все еще пристально смотрел на Шелби. - Что?

- Все нормально. Садись. Есть сидр, и немного хлеба. - Шелби упала на траву рядом с Майлзом, стараясь скрыть его кепку в складках своего платья. Она хотела отдать ее ему в подходящий момент, когда желудок перестанет урчать. Он поставил шипящую колбасу на толстый, твердый ломоть хлеба и протянул ей помятую жестяную кружку с сидром. Они чокнулись чашками, и закрыли глаза.

- Где ты все это достал?

- Ты думаешь, что ты - единственная, кто может торговаться? Мне пришлось попрощаться с двумя хорошими шнурками для этого бутерброда, леди, поэтому ешьте.

Так как Шелби взяла кусок, и потягивала свой напиток, она была рада, видеть, что Майлз не смотрит на ее волосы. Он смотрел на просторы дороги, ведущей наверх, в город, на дым сотен походных костров, смешивающихся в воздухе. Она чувствовала себя теплее и счастливей, чем была в течение очень долгого времени. Закончив свой бутерброд раньше, чем Шелби успела сделать второй укус, Майлз сглотнул. - Ты знаешь, эта сага Люси-Даниэль, их невозможная любовь, неразрывное проклятие, судьба и судьба и все такое ... когда мы только начали узнавать об этом в классах и даже когда я встретил Люси, это звучало как...

-Полная чушь? - прервала его Шелби. - Это - то, что я думаю, так или иначе.

- Ну, да, - признался Майлз. - Но недавно, проходя через Предвестников с тобой, действительно, видя, как на самом деле гораздо больше есть в этом мире, встретив Даниэля в Иерусалиме, наблюдая за тем, каким другим был он тогда, когда он был влюблен, … Возможно, истинная любовь существует.

- Да. - жуя размышляла над услышанным Шелби. -Да.

Совершенно неожиданно, ей ужасно захотелось спросить Майлза о чем-то. Но ей было страшно. И не страшно, что придется спать снаружи, в наполненном животным лесу, или бояться быть далеко, далеко от дома, без какой-либо уверенности, что ты найдешь свой путь обратно. Это был сырой и уязвимый страх, интенсивность которого заставлял ее трепетать. Но если она не спросит, она никогда не узнает. И это было хуже.

- Майлз?

- Да?

- Ты когда-нибудь был влюблен?

Майлз сорвал коричневую травинку и начал ее вертеть ее между ладонями. Он одарил ее ослепительной улыбкой, затем смущенно рассмеялся. - Я не знаю. Я имею в виду ... наверное, нет.

Он кашлянул. – А ты?

- Нет, - сказала она. – Если только немножко.

Никто не знал, что сказать после этого. На время, они только что сидели в нервном молчании. Шелби забыв, что это была напряженная тишина, чувствовала, как комфортно молчать с ее другом Майлзом. Но, когда она украдкой взглянула на него и поймала на себе его взгляд, и его глаза были магически синими, и все было совершенно иначе, она снова стала нервной.

- Когда-нибудь ты хотела жить в другую эпоху? – наконец-то сменил тему Майлз, и было такое чувство, что кто-то взорвал огромный воздушный шар напряженности. - Я мог бы носить доспехи, будучи рыцарем.

- Ты был бы великим рыцарем. Но для меня тяжело здесь. Мне нравится шум в Калифорнии.

- Мне тоже. Эй, Шел? - Его глаза внимательно изучали ее. Она почувствовала жару, даже не смотря на февральский порыв ветра, проникающий через ее грубое шерстяное платье. - Ты думаешь, все будет по-другому, когда мы вернемся в Береговую линию?

- Конечно, все будет по-другому. - Шелби взглянула вниз и сорвала травинку. - Я имею в виду, мы будем сидеть в общественной столовой, читая Трибуну, и строя план шалостей, чтобы играть перед нефелимами. У нас не будет средневековых вещей и мы не будем пить из колодца.

- Это не то, что я имею в виду. - Майлз повернулся к ней лицом. Он привлек ее подбородок пальцем. - Я имею в виду тебя и меня. Мы здесь другие. Мне нравится, то, какие мы здесь. - Пауза. Пристальный синий взгляд. – А тебе?

Шелби знала, что не это он имел в виду. Но ей было страшно говорить о том, что он имел в виду. Что если она не правильно поняла его? Однако то, что она и Майлз “были” здесь, ей нравилось это, очень. Весь день она чувствовала этот шум вокруг него. Но она не могла выразить это. Это сделало ее косноязычной.

Почему он не может просто читать ее мысли? (Не то, чтобы там было как-то менее запутано.) Но нет, Майлз настаивал на ее ответе, который был запоздалым, и простым, и действительно, действительно сложным.

- Конечно. - Покраснела Шелби. Ей нужно было выиграть время. Она потянулась за бейсбольной кепкой. Таким образом, он смотрит на ее красные щеки вместо нее.

- Причина, по которой я спросил о твоей шляпке, - сказал Майлз, прежде чем она успела дать ему кепку, - это потому, что я нашел ее на рынке сегодня. Он поднял пару кожаных перчаток из буйволовой кожи с белыми манжетами вкладками. Они были прекрасны.

- Ты купил их? Для меня?

Торговался за них, на самом деле. Видела бы ты, как много производитель перчаток перевернул за небольшую пачку жевательной резинки. - Он улыбнулся. - В любом случае, твои руки были так холодны весь день, и я думал, что они будут соответствовать твоей шляпе.

Шелби ничего не могла сделать. Она начала падать. Она согнулась, и ударилась об землю со стонами. Она почувствовала себя так хорошо, что отпустила все, что сдерживало ее накануне Дня Святого Валентина, и просто рассмеялась. – Тебе не нравятся они. - Майлз, похоже, разочаровался. - Я знаю, что это не твой привычный стиль, но они были того же цвета, что и шляпа и...

- Нет, Майлз, это не так. Шелби села и успокоилась, когда увидела его лицо. Затем она засмеялась снова. - Я продала шляпу, чтобы заполучить для тебя это. - Она подняла кепку Доджерс.

- Да неужели. - Он потянулся к ней с видом ребенка, который не мог поверить, что подарки под Рождественской елкой были действительно его.

Молча, Шелби держала перчатки в руках. Майлз взял кепку в свои руки. После долгой паузы, они изучали свои подарки.

С кепкой, плотно натянутой над его голубыми глазами, Майлз выглядел как раньше, парнем, которого Шелби узнала из сотни лекций в Береговой Линии, парнем, с которым она впервые шагнула в Предвестника, был тем парнем, который, она поняла, был ее самый близкий друг. И перчатки - перчатки были удивительные. Мягкая кожа, самый тонкий, изысканный дизайн. Они подошли ей прекрасно, будто Майлз знал точную форму ее руки. Она поднял глаза, чтобы поблагодарить его, но выражение его лица заставило ее замолчать.

- Что случилось?

Майлз почесал лоб. - Я не знаю. Ты не возражаешь, на самом деле, если я сниму кепку? Я понял сегодня, что без нее я могу тебя лучше видеть, и мне это понравилось.

- Видеть меня? - Шелби не знала, почему из всех моментов, ее голос принял решение охрипнуть именно в этот момент.

- Да. Тебя. - Он взял ее руки. Ее пульс участился. Все в этом моменте было очень важным. Была всего одна вещь, которая была неправильной.

- Майлз?

- Да.

- Ты не возражаешь, если я сниму перчатки? Я люблю их, и я буду их носить, я обещаю, но прямо сейчас я... я не чувствую твоей руки.

Очень нежно Майлз стащил кожаные перчатки, один палец за другим. Когда он закончил, он положил их на землю, и снова взял обе ее руки в свои. Сильная и успокаивающая, и совершенно удивительная власть Майлза заставила ее сиять изнутри. В ветвях лаврового дерева за ними пропел сладко соловей. Шелби сглотнула. Майлз сделал глубокий вдох.

- Ты знаешь, что я подумал, когда Роланд сказал, что он собирается отправить нас домой завтра? - Шелби покачала головой.

- Я подумал: сейчас я должен провести День Святого Валентина в этом невероятно романтическом месте, с этой девушкой, которая мне действительно нравится.

Шелби не знала, что сказать. - Ты говоришь не о Люси, не так ли?

- Нет. - Он смотрел в ее глаза, ожидая чего-то.

Шелби снова почувствовала головокружение. - Я говорю о тебе.

В свои семнадцать лет, Шелби поцеловала множество лягушек и несколько отвратительных жаб. И каждый раз, когда добрались до этого момента, мальчик всегда делал окончательный неудачный жест, говоря: - Я могу поцеловать тебя сейчас? - Она знала, что многие девушки думали, что это было просто вежливостью, но для нее это был удар в "задницу". И все заканчивалось тем, что она изрекала что-то саркастическое, и это просто уничтожало настроение.

Она боялась, что Майлз спросит можно ли ее поцеловать. Она боялась, что он не спросит можно ли ее поцеловать.

К счастью, Майлз не оставил ее слишком много времени для страха. Он наклонился, и очень медленно обхватили ее лицо ладонями. Его глаза были цвета звездного неба над ними. Когда он притянул ее подбородок ближе к себе, слегка наклоняя ее лицо, Шелби закрыла глаза.

Их губы соединились в самом сладком поцелуе.

Просто, несколько мягких клевков. Ничего слишком сложного: в конце концов, они только начинались. Когда Шелби открыла глаза и посмотрела на него - на улыбку, которую она знала как собственную - она знала, она получила лучший подарок на День Святого Валентина. Она не обменяла бы его ни на что в мире.


Часть 2

Уроки любви: День Святого Валентина для Роланда.

Глава 1

Длинная и ослепляющая дорога

Роланд быстро скакал к северным воротам города. Хотя он знал, что произойдет худший момент в его жизни, его это не останавливало. У него было задание.

Его лошадь была чужой для него, он взял ее несколько часов назад в конюшне лорда, но уже начал привыкать к ней. Это был белоснежный арабский скакун, который выглядел идеально в сочетании рыцаря в черных доспехах. Прежде чем Роланд нашел ее, ему приглянулась другая лошадь, она была в яблоках и приучена пахать землю, рабочая лошадь могла куда дольше выдерживать нагрузку и обходилась меньшим количеством еды, чем дворянская, но Роланд не посмел забирать ее и так у бедных крестьян.

Он назвал свою лошадь Блеки, после выхода песни "Темный всплеск". Он был первым ее наездником, поэтому оседлав ее, она долго сопротивлялась, сделав несколько кругов вокруг грязной овчарни, но скоро успокоилась. Он всегда умел обращаться с животными, особенно с лошадьми.

Животные могли слышать музыку в его голосе, намного четче, чем люди. Роланд мог прошептать пару слов испуганной кобылке и успокоить ее как солнце после торнадо. К тому времени Роланд прошел через многие сражения, и знал, что взаимопонимание всадника и коня, иногда даже важнее чем хорошая броня.

Комплект доспехов, которые он украл у сына лорда, не подходила ему. Они были большими для ног, тесными в груди и ужасно пахли потом. Не одно из этих качеств не подходило Роланду, который привык носить модельную одежду.

Когда он подъехал к воротам, стараясь не попадаться на глаза стражи лорда, то слышал, как горожане перешептывались, о том с какого сражения прибыл этот рыцарь.

Этот формальный панцирь, кольчуга весом в двадцать фунт, украшенный ремень и душный стальной шлем в котором приходилось сидеть прямо, чтобы не были видны его дреды, которые использовались исключительно для сражений, он был настолько громоздким и выделяющимся, что его вряд ли можно было принять за путешественника. Он знал это. Он чувствовал это с каждым шагом его коня.

Но это был единственный костюм, в котором Роланд мог полностью спрятать свою личность. Он проделывал весь путь не для того что бы возиться со смертными, которые захотят отправить его в темницу за то что он мавр.

Ему нужна была маскировка, которая не помешала бы достижению одной цели: сохранять в безопасности средневекового Даниеля.

Не Люсинду. Даниеля.

Роланд верил, что Люсинда Прайс знала, что она делает. И даже когда она понятия не имела, что делает, она всегда все делала правильно. Это впечатляло.

Ангелы, которые последовали за Люси в Предвестнике - Габби, Кем и даже Арриан - недостаточно доверяли Люси. Но Роланд впервые заметил изменения в ней в Мече и Кресте - странная, беспечная уверенность, которой она не обладала ни в одной из ее предыдущих жизней, словно она заглянула в глубины своей прежней души.

Люси возможно и не знала, что она делает, когда она поступала сама по себе, но Роланд знал, что она во всем разберется. Это был конец игры, и ей необходимо было сыграть свою часть.

Вот почему именно за Даниеля беспокоился Роланд. Это было, так же как и Даниель ошибался с Люси и разрушал все. К тому же он должен был убедиться, что Даниель не сделает что-то глупое, поэтому и последовал за ним в Предвестник во дворе Люси.

Но Даниель был решительнее, чем он ожидал. Роланд попал слишком поздно в Хелстон, он пропустил его в Бастилии и наверно уже не найдет его тут. Если бы он поступил умнее, то не искал его тут, а просто перехватил бы его в другой своей жизни.

Если бы он только поступил умнее.

Но потом он заметил двух людей, плетущих интриги у колодца, на них были странные одежды и иностранный акцент.

Неужели они ничего не знают?

Роланду довольно нравились нефелимы. Шелби была уверенным человеком и имела не плохой внешний вид. И Майлз, он довольно сблизился с Люси в Береговой линии. У Майлза было золотое сердце, в котором было слишком мало зла.

Роланд понимал, что дети нефелимов были здесь, по собственной воли. Они любили свою подругу Люси. И было ясно, что Шелби и Маилз возлагали большие надежды на День Святого Валентина для Люси и Дениеля, а возможно и для себя тоже.

Они наверно не догадываются об этом, подумал Роланд и усмехнулся. Смертные редко могут признаться в своих истинных чувствах, пока те не ударят их в лицо.

Такое происходило со многими парами, которые побывали в лучах любви Даниеля и Люси. Роланд видел такое и раньше. Люси и Даниель были идеалом романтики, из-за которых многие смертные и даже некоторые бессмертные начинали верить в любовь. Люси и Даниель были проводниками всего мира для любви. Это были мощные заклинания, при которых можно найти себя.

Конечно, Роланд был не рад, что нефилимы активизировали пути в одну из средневековых жизней Люсинды. Они должны быть там, где они принадлежали, в своем времени, когда их действия не вызовут никаких исторических катастроф. Поэтому он немного волновался. Он будет следить за ними, чтобы они благополучно вернулись домой. Только путешествуя с ними, он мог убедиться, что они попадут в Береговую линию.

Но стоит ли первым делом заниматься ими. Нужно отследить Даниеля и убедиться что он печальный в День Валентина. Представляя Люси и Даниеля вместе, в миг счастья у Роланда выступил пот, и он понял, что ему нужно делать.

И в данной эпохе, Роланду нужно что-то сделать. Чтобы отвлечь внимание от других вещей.

В холодный мрачный февраль, Рональд ехал через наделы земли, где крепостные зарабатывали деньги для священников. Он проехал готическую церковь, с резными арками и тернистыми воротами. Божий дом. Он не мог остановить мысли, которые возникали у него в голове. Это было давно, когда он еще был в нем. Он проехал через мост быстрой и грязной реки, и направился к рыцарской крепости, до которой ему оставалось ехать еще полдня.

Это не было приятным путешествием из-за неровной дороги и ужасной погоды. Блеки поднимала брызги грязи, окрашивая свои бока в грязно коричневый цвет. Холод заставил затянуть Роланда броню почти не подвижно. Тем не мание, во всех отношениях было, что сладкое в этом возвращении домой. Даже романтическое, как говорил Даниель, рыцарство никогда не умрет, но потом Даниель пережил сложные отношения в любви, потерю и смерть. Роланд жил среди рыцарей долгое время. Это было в средневековье, и конечно, то время где сейчас находился Роланд.

Не было никаких сомнений в его памяти.

Но однажды...

На мгновенье он вспомнил золотые пряди, развивающиеся на ветру. Он снял шлем и тяжело вздохнул. Он ее станет думать о ней. Не для этого он был сейчас здесь. Он ускорил Блеки, пытаясь отвлечься от своих мыслей.

Роланд был уже в миле от рыцарей, которых он искал. Он оглядел широкие равнины и увидел, как на западе начинался дождь. Впереди дорога поднималась на возвышенность, защищая город. Так же впереди стоял замок, который он намерен был избегать. Он объедет его. С другой стороны была дорога, если она в нормальном состоянии, то по ней он сразу доберется, Даниелю этого времени.

В своих воспоминаниях он думал, как встретил странно одетого рыцаря, привезшего приказ от короля. Рыцарь остановился у их палатки и обошел, вокруг приказывая мужчинам отказаться от своих обязанностей на два дня в честь празднования Дня Святого Валентина. По Божьей воле. Только несколько мужчин умели читать и поэтому поверили ему на слово. Роланд еще помнил, как спорили его товарищи по оружию

Рыцарь не сказав ни слова, отдал указ, и ускакал обратно, на своей угольно черной лошади. Странно. Роланд посмотрел на Блеки и погладил по ее белоснежно-серебристой гриве.

Если это был не Роланд, то кто дал подарок Даниелю, направляя его навстречу с девушкой, с которой он разлучился, возможно, только судьба может поменять лошадь Роланда из белой в черную. И у кого мог быть королевский указ?

Он знал, что странные вещи случаются, они происходили почти каждый день. Он поправил поводья и поехал дальше. В конце концов, Роланд поехал прямо к замку. Они охраняли северное поместье в графстве, последний форпост на пути к лагерю рыцарей. Он сидел верхом на коне, вспоминая знакомую каменную дорогу.

Замок возвышался перед ним как колос. Там были мелово-белые башни над каждой комнатой, и узкие щели позволяющие смотреть на фасад. Карнизы, украшенные темно серыми каменными блоками, они были огромные и Роланд, смотря на них, чувствовал себя маленьким. Размеры замка поражали его. И так всегда, хоть он проходил через эти ворота почти каждый день и забирался по каменным рифлениям на балкон каждую ночь.

Его ноги свисали по бокам лошади. Он чувствовал, как билось его сердце, словно увеличилось во много раз. Оно билось так, будто каждый удар был последним. Его спина горела, он хотел взлететь и улететь далеко, далеко, но его крылья были спрятаны под доспехами и он не хотел их снимать.

И не зависимо от того как быстро и далеко Роланд мог улететь, он не мог скрыться от чувств терзающих его душу.

В замке жила девушка по имени Розалин. Она была единственным человеком в мире, которого Роланд любил по-настоящему.

Глава 2

Полуразрушенные стены

Блеки тихо заржала, поскольку Роланд соскользнул с ее спины. Он отвел ее к яблоне находящейся в южных пределах собственности отца Розалины, и привязал ее уздечку вокруг ствола.

Сколько раз Роланд ходил вокруг этих деревьев, неся широкую плетеную корзину своей любимой на руках, волочился за ней, любуясь ее медленными движениями, когда она срывала красные плоды с ветвей?

Ее отец был графом, или герцогом, или бароном, или каким-то другим земельным магнатом. Роланд перестал заботиться о таких смертных титулах после того как пришлось тысячу лет смотреть как дети играют в военные игры.

Единственной страстью этих смертных, казалась, была именно: ведение войны и воровство богатств соседних феодальных владений, и превращение в ад жизни всех своих соседей. Группа рыцарей, Даниэль и Роланд также служили под его руководством, таким образом, Роланд и его товарищи проводили много времени за пределами и в пределах стен этого замка.

Он порылся в сумке на Блеки и нашел засохшее яблоко, затем покормил им лошадь, пока он обдумывал меры, касаемо ситуации.

Он помнил этот праздник Дня Святого Валентина. Он знал, что это произошло после того как его роман с Розалиной закончился.

Их любовь была бы закончена более... пяти лет к настоящему времени. Он не должен был здесь останавливаться. Он должен был знать, это произойдет - воспоминания затопят его ум и нанесут ему вред.

Не проходило и дня за эти тысячи лет, чтобы Роланд не сожалел о способе, которым он завершил отношения с Розалиной. Он спроектировал свою жизнь вокруг этого сожаления, стены, и стены, и стены, каждый со своим непроницаемым фасадом.

Сожаление сформировало в нем замок на много шире вселенной, чем тот, что стоял перед ним сейчас. Возможно, это было, потому что размер этого английского замка поражал его так сильно, что это напомнило Роланду о крепости в нем. Он слишком опоздал, чтобы искупить себя с нею.

И все же...

Он обнадеживающе погладил Блеки и двинулся к замку. Тротуар был выложен каменными плитами, с зимующими кустами примулы, которые заканчивались под тяжелыми металлическими воротами. Роланд решил обойти их и пошел по тропинке.

Он ходил по линии деревьев из соседнего леса до тех пор, пока не смог красться вне поля зрения и скрыться в тени западной стены замка. Она возвышалась над ним, поднявшись футов на пятьдесят в воздух, прежде чем из первого окна можно было взглянуть наружу. Розалина раньше ждала его там, и ее светлые волосы двигались над краем окна. Это был сигнал, о том, что она была одна и ждет губы Роланда. Окно было пусто сейчас, и, взгляд на него с поверхности земли, дал Роланду ржавое чувство тоски по родине, как если бы он был очень, очень далеко от места, где родился.

Никакие охранники здесь не следили вниз от зубчатых стен, он это знал. Стена была слишком высокой. Он вышел из тени, подошел и остановился прямо под окном.

Он провел руками вдоль стены, вспоминая углубления, которые прежде находили его ноги много раз. Он никогда не осмелился бы распустить свои крылья перед Розалиной. Этого было бы достаточно, чтобы смертная, как она, безумно полюбила его, несмотря на цвет кожи. Ее отец никогда не видел Роланд без шлема, и не позволил бы Мавру сражаться за него.

Роланд мог бы изменить то, как он выглядел, ангелы делали это все время. Как часто Даниэль менял свой смертный облик для Люси? Они все перестали считать.

Но в стиле Роланда не было следовать тенденциям. Он был классицистом. Его душа чувствовала себя комфортно - так комфортно, как можно было - в данной конкретной коже.

Были случаи, как сегодня, когда его внешность вызывала несколько скучных неурядиц, но не было ничего, что Роланд не мог бы выдержать. Розалина говорила, что любила его за то, кем он был внутри. И он любил ее за искренность... но она действительно не знала.

Были еще некоторые вещи о Роланде,, которые он знал, но никогда не мог рассказать ей. Он и сейчас не хотел выдавать себя, сняв броню и обнажив свои крылья. Привычка поможет ему действовать по-старому.

Путь к стенам был освещен одним и тем же блеском его золотых крыльев. Роланд начал карабкаться вверх. Сначала он был осторожен, но даже через тяжелые доспехи он чувствовал свет от любви.

Через несколько минут он достиг верхней части стены, и ноги ступили на узкий выступ парапета. Исправляя себя, он полез дальше по башне, взгляну вверх, он заметил остроконечный шпиль. Оттуда он мог коварно подняться на арочные окна, окружавшие всю башню. Он знал, что там была небольшая терасса возле одного окна, а внизу были разложены груды камней. Он мог стоять на ней и заглядывать внутрь.

Скоро он достиг выступа и крепко прижался к камням рядом с окном. Это произошло, когда он увидел открытую дверь балкона. Красные шелковые занавеси клубились от ветра. И там за ней были чьи-то движения. Роланд затаил дыхание.

Русые волны волос, длинные и распущенные спускались ниже плеч, она была одета в великолепное зеленое платье. Она ли это? Это должна была быть она.

Он мечтал залезть и вытащить ее из окна, чтобы сделать все как было раньше. Его пальцы крепче схватил выступ, в тот момент, когда златовласая богиня обернулась, Роланд замерз так быстро, что ему показалось, что он сейчас упадет на землю словно сосулька.

Он заставил себя открыть глаза и вернуться обратно на карниз, прижавшись к стене, он следил за девушкой, не попадаясь ей на глаза.

Это была не она.

Это была Селия, младшая дочь лорда. Ей было шестнадцать лет, когда Роланд разбил сердце Розалин. Она была похожа на сестру, те же голубые глаза, светлая кожа, разовые лепестки губ и конечно прекрасные русые волосы. Огонь в Розалин был словно пожар, за это Роланд и любил же ее, в Селии этот огонь был всего лишь умирающим угольком.

По-прежнему Роланд находился в раздумьях, не имея возможности, пошевелится. Если Селия выглянет в окно, то уведет Роланда и тот будет тут же пойман.

- Сестра?

Этот голос был словно музыка, только еще слаще. Розалин!

На доли секунды Рональд увидел тень в проеме, а затем изящный силуэт девушки, которую он когда-то любил. Его сердце замерло. Он не мог дышать. Он хотел крикнуть ей свое имя, что бы она узнала его, но пот на ладонях заставил его замолчать.

В течение нескольких секунд Рональд чувствовал, как парил в небесах, а после упал на грязную землю.

Воспоминания: открытые двери старого сарая.

Рональд узнал это старое строение на северо-восточной стороне замка. Солнце стремительно проносилось мимо, было примерно шесть часов вечера, Рональд догадался этому по золотым лучам, падающим на сено.

Был почти ужин, именно то время когда Роланд мог убедить Розалин встретиться с ним наедине.

Сквозь широкие деревянные двери он увидел два силуэта в углу. Там между куриным кормом и серпами Рональд увидел себя прошлого. Он едва узнал этого мальчика, которым он был раньше. Они были одинаковые, единственно, чем отличался тот мальчик, что выглядел слишком молодо. Надежда. Невинность.

Его шерстяная рубашка обтягивала тело, а его глаза были такими яркими как у новорожденного жеребца. Она сделала для него нечто значимее, чем тысячелетия, проведенные на земле, вечность, проведенная на небесах и значительное падение после этого.

Его чувства на войне, восстание против божьей воли, были нечем по сравнению с тем, когда это касалось романтики, сердце Роланда становилось как у ребенка.

Он сидел на табурете и вспоминал белокурые локоны девушки перед ним.

Розалин лежала на боку, не обращая внимания на чертополох, прилипший к ее платью. Ее волосы сияли, она была даже красивее, чем он ее помнил, ее кожа была гладкой и яркой как свежий крем.

Она взглянула вниз, и Роланд увидел ее голубые глаза с занавесом ресниц, склонившиеся над ним. Ее полные губки одаривали Роланда улыбкой. Они оба были желанны.

И делали странные вещи.

Она пришла в сарай, изображая скуку, но притворяться, умела плохо. Она замирала от каждого его движения, но заметил он это только сейчас.

- У меня есть еще одна мелочь. Если миледи хочет это услышать? - Сказал он прошлый.

Роланд вспомнил этот момент и сгорал от стыда. Теперь он понял, почему так долго убеждал ее встретиться с ним в сарае. Все что он делал для нее это надоедал плохими стихами.

Все что он делал для нее это надоедал плохими стихами. Парень на стуле явно не мог это терпеть. Когда Роланд писал, свои ужасные стихи никто и не догадывался, что автором был Ангел музыки.

Снежные вершины ужасны по сравнению с ослепительной красотой Розалин.

Глаза балованных котят становились добрыми, когда они сидели на коленях Розалин.

Эта поэма написана только для Розалин.

Люди трудятся, собирая стог сена, и делают это только для Розалин.

Как орех покрывается кожурой, такой орех и Розалин.

Тот, кто все тайны раскроет должен взглянуть в глаза Розалин.

Затем Роланд поднял глаза и увидел хмурый взгляд Розалин. Он вспомнил это и пережил еще раз, и снова почувствовал ту тяжесть в желудке, словно прыгал с обрыва.

Она сказала : - Зачем ты написал такой нескладный стих?

На этот раз Роланд вспомнил интонацию ее голоса, конечно, она дразнила его.

Он помнил, как она схватила его за руку и потянула на сено рядом с собою. Его сердце стучало как молоток, он не слышал ее, но сейчас он мог расценить ее поступок как "Заткнись и поцелуй меня". О, как он целовал ее!

Его тело стало не подвижным, стараясь не испортить ни одно мгновение. Его губы словно приросли к ней. Его руки крепко сжимали ее плечи. Розалин изгибалась от его хватки, но он не мог нечего с собой поделать.

Наконец-то она издала сладкий смех и высвободилась от его рук. Она легла обратно на сено, ее разовые губки были закрыты. Она посмотрела на него, как ребенок смотрит на свою игрушку. Это было изящно.

Роланд развернулся на коленях и оперся о стену.

- Могу я попробовать еще раз? - я сделаю это лучше.

- Ну, я на это надеюсь. - Ее смех был застенчивым и элегантным.

Она сидела довольно долго, дразня его, а потом снова легла на сено.

- Ты можешь попробовать еще раз.

Роланд вздохнул, еще раз вдыхая ее сладостный аромат тела. Но как только он захотел подарить ей еще один неуклюжий поцелуй, Розалин надавила рукой ему на грудь.

Она, должно быть, почувствовала, как его сердце забилось, но она сделала вид, что не заметила этого.

- На этот раз, - сказала она - Более естественно. Нежно. Подумай о поэзии. Ну, возможно не о твоих стихах. А можно о твоем любимом произведении другого поэта. Расслабься и целуй меня.

- Как это? - Роланд наклонился, и лег на нее, прижав к сену. Он взглянул на нее и покраснел.

Они лежали и смотрели друг на друга. Она взяла его за руку. Их бедра прикасались через одежду. Кончики ног ласкали друг друга. Ее лицо было в сантиметре от него.

- Ты забыл про мои губы. - Она заманчиво улыбалась. - Роланд, любить это значит, не боятся, нужно позволить себе пойти, ко всему, что тебе предлагают. Ты понимаешь?

- Да я понимаю! - Роланд приблизился к ней в следующей попытке. Его губы, руки и сердце разрывались в ожидании. Он приблизился к ней,

- Роланд?

-Что же теперь?

- Держите меня крепче, сэр. Не уроните.

Когда он целовал ее, Роланду казалось, что даже зов Люцифера не заставит его прекратить делать это. Он последует ее советам тысячу раз с другими девушками в дальнейшем, но он никогда не будет чувствовать того же что и с ней.

Глава 3

Совет с тьмой

Роланд проснулся, чувствуя тошноту и растерянность. Сладкая память о любви Розалин исчезала. Он потрогал гудящую голову и понял, что лежит на земле.

Он медленно поднялся на ноги. Он болел чем-то уродливым, но ничем таким, что не вылечило бы время. Он посмотрел вверх, на балкон. Он бы никогда не выпал из него в былые времена. Наверное, не надо было носить полную броню.

Он ржавел. Сколько раз он забирался на эту стену в ожидании встречи с ней? Сколько раз длинные светлые волосы Розалины манили его как замки Рапунцель? Обычно, когда Роланд достигал балкона, она уже ждала его в приподнятом настроении, ожидая увидеть. Она выкрикнула бы его имя беззвучным шепотом, и кинулась в его объятия.

Она будет чувствовать себя такой легкой, такой нежной против него, ее кожа с ароматом розовой воды от ее ванны, ее тело почти напевает от силы их тайной любви... Роланд покачал головой. Нет, их ухаживания не имели всей радости, чистой и светлой

Одно темное воспоминание запятнало остальные. Это было последнее воспоминание о ней. Это пришло в тритий сезон их тайного ухаживания, мир вокруг них повернулся к осени, и зелень лета сгорела в буйстве огненно-оранжевых и красных оттенков. Вместе они собирались бежать, бежать от правил ее отца, также как и от предубеждений общества, которые не позволяют дочери дворянина выйти замуж за Мавра. Роланд ушел от своей любви на одну неделю, под предлогом планирования их новой жизни. Но это была ложь. Он ушел, чтобы просить совета на реальные проблемы, которые лежали перед ним: Продолжала бы она любить его, если бы она знала? И: Сможет ли он сохранить свою природу в тайне от нее и продолжать делать ее жизнь счастливой. На самом деле был лишь один человек, к которому он мог обратиться. Он нашел Кема в южной части острова, который в один прекрасный день станет называться Новая Зеландия. Тогда оба острова были абсолютно нетронутыми человеком. Маори не дойдет до земли еще полвека, поэтому Кем имел в своем распоряжении все место.

Поскольку Роланд летал, он видел, что угрожающие скалы были остры, как кинжалы, в отличие от всех, что он видел раньше. Ветер предательски нес крылья вниз, бросая его между облаков. Он дрожал, и весь промок, к тому моменту как достиг огромного, чистого поля, где Кем скрывался от вселенной. Вода была зеркалом для гор, которые были зелеными с буковыми лесами. Погружая кончик крыла в воду, так как он прошел через ее поверхность, Роланд счел ее ледяным холодом.

Он вздрогнул и продолжил. В дальнем конце поля, он приземлился на большой серый валун, который находился рядом с неизмеримо высоким водопадом, начало которого было скрыто туманом. У его подножья лежал павший брат Роланда, позволяя крыльям удерживать его от падения в воду.

Что делал Кем? И как долго он лежал в этой водяной камере пыток собственного производства?

- Кем!

Роланд крикнул его имя три раза, прежде чем прыгнул в воду, что бы вытащить своего брата. Чувствуя чужое прикосновение, Кем вцепился и прижался к скалам, возле которых лежал. Но увидев Роланда, он позволил себя вытащить, тень подозрения появилась на его лице. Роланд вытащил их обоих на скалистый выступ рядом с ними. Это было трудной работой, ему было трудно дышать, он был мокрый и сильно замерз. Выступ был маленький, но там было достаточно места, что бы они оба могли стоять на мокром камне.

Они вели себя до жути тихо, хотя позади, ревела вода. Измученный Роланд отступил назад, пока его крылья не уперлись об скалу, тогда он опустился и сел.

- Иди домой Роланд.

Зеленые глаза Кема были растеряны. Его обнаженное тело, было одним сплошным фиолетовым синяком, от непрерывного избиения водопада. Но хуже всего его крылья, они были растерзаны на золотые волокна.

Роланд не мог, не восхищается их ним блеском и мерцанием в лунном свете.

- Значит это, правда.

Роланд слышал слухи, что Кем перешел на сторону Люцифера. Они должны были обняться, соединить концы крыльев вместе, как выражение принятия каждого из них другим, признание того, что они были в безопасности и среди друзей. Кем встал, подошел и плюнул Роланду в лицо.

- У тебя не хватит сил, что бы вернуть меня обратно на службу. Люцифер придет сюда сам, если почувствует, что я был небрежен. - Роланд вытер лицо и поднялся на ноги. Он потянулся к Кему, но демон отшатнулся.

- Кем я пришел сюда чтобы...

- Я здесь чтобы побыть одному.

Кем передвинулся, и Роланд смог увидеть небольшую кучу одежды и сумок, все имущество Кема. Роланду показалось, что он узнал старый пергамент, который мог быть брачным контрактом, но Кем быстро накинул на него лохматый овечий плащ, окутывавший его тело, и засунул пергамент подальше в карман.

- Ох, ты еще здесь?

- Мне нужен совет Кем.

- В чем же? Как устроить отличную жизнь? - Искра Кема казалось, вернулась, но была слишком яркой, в этом бледном призраке стоявшим перед Роландом.

- Начни с поиска себя, на необитаемом острове. Это один принятый, но их должно быть больше где-то там. - Он махнул рукой на Роланда.

- Я люблю смертную женщину, - очень медленно сказал Роланд. - Я хочу провести свою жизнь рядом с ней.

- У вас не может быть совместной жизни. Ты падший ангел по другую сторону. Ты демон.

- Ты знаешь, что я имею в виду.

- Поверь мне. Любовь не возможна. Уйди и сохрани себя от душевной боли. - В этот момент Роланд понял, как было глупо идти к Кему за советом. И все же он должен был прийти.

История любви Кема была еще не закончена, и он понимал, как переживает Роланд.

- Может, ты подскажешь мне... что не стоит делать?

- Ладно, ответил Кем. - Судорожно вздыхая. - Хорошо. Не унижай себя, живя во лжи. Не спрашивай меня, будет ли она любить тебя, если узнает что ты... Даже самый влюбленный дурак знает ответ на этот вопрос. Она не будет. Она не сможет. Не мечтай сохранить это втайне от нее. И прежде всего, ради Люцифера, не забывай, что не один храм на земле не женит тебя на этой бедняге.

- Я верю, что смогу разобраться с этим Кем.

- Ты думаешь что ваша любовь переживет это?

- Да. Мы преданы друг другу.

- И как она отреагирует на вечность? - Роланд замер.

- Только не говори, что ты не знаешь? Отлично, тогда я тебе расскажу. Здесь, Роланд, есть неоспоримая истина о нашем бессмертии, люди это не понимают. Это пугает их. Знания будут пожирать ее, она будет стареть и умрет, а ты будешь вечно молодым и красивым демоном.

- Я мог бы изменить себя, я мог бы стареть, у меня появлялись бы морщины.

- Роланд. - Лицо Кема изменилось. - Это не в твоем стиле. Кем бы она ни была, ей будет проще сейчас, когда она молода и красива, она сможет найти себе другого возлюбленного. Не трать ее лучшие годы.

- Но должна быть хоть какая-то возможность. Только потому, что у вас с Лилит не получилось...

- Мы говорим не обо мне.

Они стояли, молча, и слушали звук падающих капель воды.

- Прекрасно, - сказал Роланд, - ну а что насчет Даниеля и Люси?

- Что с ними? - разозлился Кем. Его лицо покраснело от неожиданного прилива ярости.

- Если они твои фавориты, иди, спроси у них совета. - Он с отвращением покачал головой.

- Мы и так знаем, что с ними произойдет в любом случае.

- Что ты имеешь в виду?

Теперь ясно зеленые глаза Кема посмотрели на Роланда. И Роланд покраснел, от того что нашел время себя жалеть.

- В конце концов, он откажется от нее, - сказал Кем. - У него нет другого выбора. Он не подходит для этого проклятья. Она переживет его, и отменит.

Крылья Роланда встрепенулись.

- Ты не прав. Ты стал слишком близким с Люцифером.

-Это не может быть далеко от правды, вздохнул Кем, - но когда он повернулся, Роланд увидел татуировку на его затылке. Татуировка виднелась из-за высокого воротника шинели. Безошибочно.

- У тебя есть метка? - Голос Роланда дрожал. У него ее не было. И он даже не надеялся на нее. Люцифер давал ее только особым демонам, только тем, с которыми у него были особые отношения.

- Кем, ты не можешь... - Кем крепко схватил лицо Роланда руками. Они стояли рядом в безмолвной схватке. Роланд не понимал, были ли они друзьями или врагами.

- Кто к кому пришел за советом Роланд? Мы не говорим обо мне и о том, что я делаю. Мы говорим о тебе, и о твоей жалкой истории любви, которую ты хочешь довести до конца.

- Должен быть способ...

- Пойми, ты не пришел бы ко мне, не зная заранее ответа.

Из всего, что сказал сегодня на водопаде ему Кем, это было одним из самых сложных, Роланд уже знал ответ, который искал. Он просто искал кого-то, кто скажет иначе, и ему не пройдется делать то, что он должен был сделать.

Когда он вернулся что бы рассказать все ей, Розалин казалось, обо всем уже догадывалась. Он поднялся к ней на балкон, но она не спешила его целовать. На ее лице появилось подозрение, как только он зашел к ней в комнату.

- Я чувствую изменение в тебе. - Ее голос был наполнен холодным страхом. - Что это?

Тело Роланда заболело, когда он увидел ее такой печальной. Он не хотел ей лгать, но не мог найти других слов.

- О, Розалин, как много я должен сказать...

Тогда, будто вспомнив, одно из моего стихотворения Розалин она сказала, - Ответь мне одним словом. Какое у нас будущее?

С тех пор прошло уже более тысячи лет. И все же Роланд поежился, вспоминая то, что тогда говорил ей. Он жалел, что не может стереть память, о моментах с ней. Но это произошло. И никто не может изменить прошлое.

Он ответил Розалин, одним словом

- Прощай.

Он хотел сказать "Навсегда". Но Кем говорил правду: Навсегда никогда не получится между смертной женщиной и падшим ангелом. Он убежал, прежде чем она смогла попросить его не уходить. Ему казалось, что он поступил смело. Жизнь многому его научила. Он был подавлен и напуган.

После этого Роланд видел ее еще раз, две недели спустя, когда он наблюдал из окна замка, как его любимая плакала целый час. После этого он поклялся никогда не чувствовать боль от любви. И исчез. Это навсегда осталось в его памяти. Роланд смахнул что-то со щеки и был поражен, когда увидел, что это была слеза. Хотя он вытер миллион соленых капель с чужих щек, он не мог вспомнить, когда последний раз сам плакал. Он думал о Люсинде и Даниеле и об их вечной преданности. Они не бежали от своих ошибок на протяжении веков, хотя и сделали их очень много. Они возвращались к одним и тем же ошибкам, проходили через них, пока однажды в своей последней жизни она не перевоплотилась в Люсинду Прайс. Это было причиной, из-за которой она вернулась в свое прошлое, что бы разрушить проклятье. Теперь она и Дениель могут быть вместе. Они всегда будут вместе. Всегда будут друг у друга, что бы ни случилось. Роланд не имел никого. Молча, он поднялся на ноги и сделал для себя обещание в День Святого Валентина. Он хотел вскарабкаться на стену к Розалин и искупить свою вину только так как он считал нужным.

Глава 4

Ученик любви

Назад вверх по наружной стене, второе - прокрасться вдоль каменного парапета, и, наконец, последнее - чистый подъем на башню и ее балкон, и еще раз Розалин. К тому времени как Роланд достиг балкона, солнце светило низко, отбрасывая длинные тени через плечо. Предвестники изменились и свернулись в тени, прошептали мы здесь, но они оставили Роланда одного. Температура понизилась, и сейчас воздух нес намек дыма и будущего мороза.

Он представил вход в башню через балкон, крадясь сквозь сумрак темного зала, пока он не найдет ее в ее комнате. А потом он представлял выражение ее лица: образы ее ошеломления переходящее в изумление, ясная радость на ее лице, руки, сжатые у ее изящной груди. Но что, если она сердится? Все еще сердится, пять лет спустя. Это было возможно. Он не должен исключать такую возможность.

Они разделили что-то редкое и красивое, и он узнал, что женщины глубоко чувствуют, когда к ним приходит любовь. Они чувствовал любовь, таким образом, Роланд никогда не мог этого понять, как если бы у их сердец были дополнительные камеры, обширные бесконечности, где любовь может остаться и не уходить. Что он здесь делает? Ветер гулял под его стальной броней. Он не должен быть здесь. Это часть его жизнь закончилась. Кем, возможно, был не прав относительно любви, но он не был прав относительно того, как время изменило Роланда. Он должен спуститься обратно, сесть на своего коня, и найти Даниэля. Только ... он не мог. Что он мог сделать? Он мог унижаться. Он мог упасть на колени и поклониться ей, прося прощение. Он мог бы и он сделает... До этого момента он даже не понимал, что хотел ее прощение.

Теперь он был рядом с балконом, дрожа. Он нервничал или был взволнован? Он слишком далеко зашел, и еще он не знал, что он хотел бы сказать. Несколько строк из стихотворения сохранились в уголке его сердца... Не позволял ни одному лицу проживать в памяти... Но лицо Розалины... Нет... с ней не было неприятностей раньше: ей не нужна была плохая поэзия. Ей необходима телесная, взаимная любовь. Роланд мог дать это теперь? Красный занавес, шелестевший на ветру, разошелся от смелого прикосновения его пальцев. Он спрятался за каменной стеной, но вытянул шею, пока его взгляд проникал в спальню, где он любил сидеть с ней. С Розалин. Она была великолепна, сидя на деревянном стуле, в углу, напевая себе под нос.

Ее лицо было старше, но годы были добры: она выросла из девушки Роланда в красивую молодую женщину. Она светилась. Она была впечатляющей. Да, Роланд знал, что он совершил ошибку. Он был зеленым в любви и глупым, циничным и уверенным, что все может продолжиться. Слишком быстро прислушался к горькому заявлению Кема.

Но посмотрите на Люси и Даниэля. Они показали Роланду, что любовь может пережить даже самое суровое наказание. И возможно все, вплоть до этого момента — случайно возвращение к этой эпохе, договоренность помочь Шелби и Майлзу, поездка мимо старого замка Розалин - произошло по какой-то причине. Ему был дан второй шанс на любовь. На этот раз, он будет следовать за своим сердцем. Он был готов направиться в открытое окно. Но подождите, Розалина пела не для себя. Роланд моргнул, взглянув еще раз.

Она была не одна: маленький ребенок, закутанный в пуховую перину. Ребенок был грудничком. Розалина была матерью. Розалина была чьей-то женой. Тело Роланда напряглось, и небольшой вздох сорвался с его губ. Он должен был испытать облегчение, от того что она выглядит так хорошо - она выглядела счастливой как никогда - но все, что он чувствовал, было сильное одиночество. Он откатился достаточно далеко от двери балкона, ударившись спиной о изогнутые стены башни. Что за мужчина занял место, которое Роланд никогда не должен был оставлять? Он осмелился еще раз взглянуть внутрь, смотрел, как Розалина поднялась со стула и положила малыша в деревянную колыбель. Роланд закрыл глаза и слушал звуки ее утихающих шагов как песню, когда она вышла их комнаты и пошла вниз по коридору.

Это не могло закончиться подобным образом, его последний взгляд на любимую. Дурак. Дурак потому что вернулся. Дурак, что не смог остаться один. Инстинктивно он последовал за ней, залез на небольшой выступ у следующего окна. Он схватился за стену стертыми пальцами. Эта комната, рядом с комнатой Розалин, принадлежала ее брату Джефри. Но когда Роланд наклонился чтобы заглянуть в изогнутое окно, там висела женская одежда. Он услышал низкий мужской голос, а затем в ответ голос Розалин.

Молодой человек сидел спиной к Роланду на краю кровати. Когда он повернул голову в профиль, он оказался довольно красивым. Гладкие коричневые волосы, веснушчатое лицо и ровный нос. Девушка лежала на кровати, положив белокурую голову ему на колени, Она плакала. Это была Розалин.

- Но почему Александр? - Когда она подняла залитые слезами глаза что бы посмотреть на него, у Роланда забилось сердце быстрее. Александр, ее муж, погладил ее запутанные светлые волосы.

- Моя любимая. - Он поцеловал ее в нос, Роланд пошатнула мысль, если он прикоснется к ее губам. - Моя лошадь готова. Люди ждут меня в казармах. Ты знаешь, что я должен уехать до наступления ночи и присоединиться к ним.

Розалин схватила белый рукав его рубашки и всхлипнула.

- У моего отца тысяча рыцарей, которые могут занять твое место. Я прошу не оставляй меня, не оставляй нас, не уезжай воевать.

- Твой отец и так был слишком щедр. Зачем другому мужчине занимать мое место, когда я молод и силен? Это мой долг Розалин. Я должен ехать. Когда наш поход закончится, я вернусь к тебе.

Она покачала головой и ее щеки порозовели от гнева.

- Я не вынесу, если потеряю тебя. Я не смогу жить без тебя. - Сердце Роланда забилось при этих словах.

- Ты не должна, сказал Александр. - Я даю тебе слово: я вернусь. Он встал с постели и помог жене подняться на ноги. Роланд заметил, с новой ревностью, что она была беременна, чужим ребенком. Ее живот виднелся, под тонким платьем. Она положила на него руку, в унынии. Роланд никогда не сможет оставить ее в таком состоянии.

Как этот человек мог отправиться на войну? Неужели война играла более важную роль, чем любовь? Любая боль которую Роланд чувствовал пять лет назад, померкла по сравнению с этим, это человек был не только ее любовником и мужем, он был отцом ее детей.

Сердце Роланда обмякло. Он не мог это терпеть. Он думал, что между средневековой Англией и современным миром, пока он ходил под луной, блуждал среди скал и, забыв про свои обязанности, он пытался забыть ее и никогда не видеть. Он думал о пустоте, отправившись в портал, с июля по сентябрь в то самое время, когда он бросил Розалин.

Но теперь он знал, как бы много времени не прошло, он никогда не забудет слезы. То, что он был самовлюбленный дурак. Она не нуждалась в его извинениях, извинится передней сейчас, было бы очень эгоистичным, и помогло бы только Роланду облегчить свою вину. Он открыл бы ее раны снова. Больше он сделать нечего не мог, как для себя, так и для Розалин. Ну, или почти нечего.

Молодой человек, казавшийся долговязым и неуклюжим, пришел в конюшню, где его ждал Роланд. Он держал шлем, в руке показывая свое лицо. Роланд изучал его. Он ненавидел и уважал этого человека, который явно чувствовал обязательства и желание бороться. Могли ли быть обязательства и долг для него больше чем любовь? Или возможно эта вся путаница чести и долга свалилась откуда-то со звезд. Кто захочет идти на войну и бросать любящую семью?

– Солдат, - позвал Александра Роланд, когда тот был достаточно близко.

- Вы Александр, родственник моего лорда Джона?

- А кто вы? - Александр остановился. Его светло-карие глаза сузились, когда он увидел официальные доспехи Роланда. - Вы отправляетесь на бой, что пришли, одеты в таком виде?

- Я был послан сюда, что бы занять ваше место в походе. - Александр остановился.

- Тебя прислала моя жена? Или ее отец? - он покачал головой.

- Шаг в сторону, солдат. Позволь мне уехать.

- Правда, я не уйду. Ваше задание изменилось. Вы знаете местность в этом районе лучше остальных. Если мы отступим, вы будете нужны здесь, что бы охранять город от захвата.

Александр склонил голову.

- Покажи свое лицо солдат, потому что я не доверяю человеку, который скрывается под маской.

- Мое лицо не должно заботить вас.

- Кто ты?

- Человек, который знает что ваш долг здесь среди своей семьи. Все военные трофеи не имеют никакого смысла перед лицом любви и фамильной чести. Поэтому уйдите в отставку, если вы хотите сохранить свою жизнь. - Александр выдавил смех, но потом его лицо стало более серьезным. Он обнажил меч.

- Давай сделаем это. - Роланду стоило этого ожидать. И все же это задело его. Как этот человек мог быть таким решительным, чтобы бросить ее? Роланд никогда не покинет ее! Хотя она была и не с ним. Отказался от его единственной подлинной любви, как равнодушный, глупый дурак.

Он был один, когда либо, с тех пор. Одиночество это одно, но извращенное, уродливое, несчастное одиночество после того как познал истинную любовь это совсем другое.

Никогда не следует допускать совершения той же ошибки. Даже сквозь ревность Роланд понимал это. Он должен был остановить Александра. Глубоко вдохнув, он выхватил меч. Он был длиной в метр, и настолько острый как кинжал, который колол его сердце.

- Солдат, - сказал решительно Роланд. - Это не шутка.

Человек подступил, неловко размахивая мечом. Ролан отразил его удар легким движением руки. Мечи скрестились с глухим звуком. Александр прильнул к земле от натиска клинка Роланда, но сразу же отскочил от мокрого сена на полу конюшни.

- Почему ты так охотно отправляешься на собственную смерть? - Спросил Роланд. Александр хмыкнул и кинулся обратно в бой, высоко поднимая меч.

- Я не трус.

Возможно, нет, но он был абсолютно не обученный. Он видимо брал некоторые уроки фехтования, как ребенок в детских доспехах сражался с друзьями на фестивалях. Он не был солдатом. Он погиб наверно уже менее чем через час на поле битвы. Или Роланд мог бы его сейчас убить....

В тот момент он увидел видение, как размахнулся и ловко занес меч к шее этого человека. Лезвие разорвало позвоночник, и красные капли крови начали капать на землю. Как легко лишить жизни этого человека. Занять его место в башне, любить ее, так как она этого заслуживает. Роланд знал, что нужно делать на этот раз. Но потом он моргнул и увидел Розалин. Ребенка. Не надо убивать, напомнил он себе. Только убедить. Он прыгнул вперед, размахивая мечом перед Александром, который отползал от него пытаясь убежать. На этот раз он избежал лезвия Роланда совершенно случайно. Роланд рассмеялся и его смех отдавал горечью.

- Я предлагаю вам благо солдат, и я обещаю дать вам звание выше, чем ваш лорд. Знайте, что я не опозорю ваших намерений. Отпустите меня на войну вместо вас.

- Вы говорите загадками. - Страх сковал кожу Александра.

- Вы не можете заменить меня.

- Да, - сказал Роланд в гневе. - Если нет, то, по крайней мере, я знаю это.

В порыве гнева Роланд забыл о своих намерениях. Он начал снова презирать Александра с яростью любовника. Роланд подставил лезвие к лицу Александра, то стоял не подвижно. Нужно было отдать ему должное, он не отступал. Но со следующим столкновением их мечей Роланд разоружил Александра. Он держал острие меча возле горла молодого человека.

- Истинный рыцарь уступил бы. Он принял бы мое предложение остаться здесь и служить своему народу, защищая свой дом и своих соседей, когда они будут нуждаться в защите. - Роланд сглотнул.

- Вы согласны, сэр? - Александр тяжело вздохнул и не мог нечего говорить.

Он продолжал смотреть вниз на клинок у его шеи. Он был в ужасе. Он кивнул. Соглашаясь. Роланд подошел к нему, и он закрыл глаза.

Он и этот бледный смертный Александр любили оду и ту же яркую вещь. Они не могли быть врагами. Именно тогда Роланд стал на свою сторону.

Он подарил жизнь Александру не ради его самого, а ради Розалин.

- Ты храбрее меня.

И это было правдой, Александру хватало силы любить, в то время как Роланд и Розалин этого очень боялись.

- Вы должны вернуться этой ночью к семье. - Он очень старался, что бы сохранять свой голос спокойным.

- Поцелуй жену и воспитывай своих детей. Это и есть твой долг.

Они смотрели друг на друга долго, пока Роланд не почувствовал что Александр смотрит сквозь щель на его шлеме. Почему Александр не чувствовал напряжения между ними? Почему он не чувствовал то что Ролан пришел убить его и занять его место? Роланд убрал свой меч от его шеи. Он положил свой меч в ножны, и сев на лошадь поскакал в ночь.

Дорога была пустынной в освещении лунного света. Роланд направился на север. Ему все еще нужно было найти Дениеля, хотя бы одна любовь должна была пережить этот поединок со временем. За четверть часа Роланд потерялся в мыслях о Розалин, но воспоминания были слишком болезненны, что бы долго находится в них. Его глаза посмотрели вперед, когда он увидел всадника на угольно-черной лошади. Даже в темноте, было что-то странное и очень знакомое в доспехах всадника. На мгновение Роланд подумал, что это был он прежний, но когда рыцарь выставил руку что бы остановить Роланда, его жесты были совершенно не похожи на Роланда. Они остановились друг перед другом, их лошади тяжело дышали морозным воздухом.

- У тебя там дом? - Голос рыцаря прогремел на всю дорогу, он указывал на замок вдалеке. Должно быть, он подумал, что Роланд это Александр. Вдруг этот рыцарь был послан, чтобы сопровождать Александра?

- Д-да, - заикаясь, ответил Роланд. - Я для замены.

- Роланд? - Голос солдата изменился, Роланду все равно он казался хриплым, но было в нем что-то фантастически очаровательным. Рыцарь снял свой шлем. Черные волосы рассыпались по доспехам, освещенные лунным светом, Роланд узнал лицо, которое он отлично знал с незапамятных времен.

- Арриан! - Они спрыгнули с лошадей и кинулись в объятья друг другу.

Роланд не помнил, сколько прошло времени, когда он последний раз видел средневековую Арриан, эмоции захлестнули их как будто они и, правда, не виделись целую вечность. Он обошел вокруг ангела. Ее крылья распустились из щелей в ее броне, и Роланд завидовал их свободе. Ее одежда была специально сделана под крылья, а у него нет. Роланд почувствовал железную клетку доспехов, сжимающую его крылья, но он нечего не хотел говорить Арриан. Она не знала, что он был не с этого времени и он хотел бы сохранить это в тайне. Он был так рад ее видеть. Луна светила, словно прожектор на белоснежной коже друзей.

Когда она повернула голову, Роланд ахнул. Ужасные ожоги блестели на левой стороне шеи. Кожа была мраморная, а на ней разорванная кровоточащая рана. Роланд отпрянул, не обратив внимание, что Арриан смутилась. Она потянулась, что бы прикрыть рану, но застонала когда коснулась ее пальцами. Роланд видел этот шрам тысячу раз в будущем, но откуда он появился у Арриан, оставалось загадкой. Только одна вещь может так навредить ангелу, но Роланд не знал, как об этом спросить. Сейчас рана была свежей, и пылала на ее коже. Должно быть, она получила ее недавно.

- Арриан что с тобой случилось, - она отвела глаза, не желая даже примерно рассказывать Роланду о случившемся. И шмыгнула носом.

- Любовь это ад.

Роланд закрыл глаза, прокручивая у себя в голове фразу "ангельская оболочка не может быть повреждена за исключением..." Арриан отвернулась от него и Роланд прижал ее к себе.

- Ох, Арриан, - он обнял ее за талию и глаза снова взглянули на ее шею. Он не мог обнять ее, так как ему хотелось, не мог уберечь ее от боли. - Я переживаю за тебя.

Она кивнула. Она знала. Она никогда не плакала.

- Я только что видела Дениеля.

- Я держал свой путь, чтобы встретится с ним, - сказал Роланд счастливым голосом. - Он обязательно должен быть на Дне Святого Валентина.

- Он едет в город сегодня вечером. Возможно он уже там. По крайней мере, Люсинда будет счастлива.

- Да, - сказал Роланд, вспомнив все отчетливее. - Ты была тем рыцарем, который доставил сообщение в лагерь. Это был не я. Ты подделала указ короля, и призвала людей оставить службу на День Святого Валентина.

Арриан скрестила руки на груди.

- Откуда ты про это узнал?

- Ясновидящий.

Он удивился, обнаружив, что улыбается. Этого было достаточно, чтобы привести ее сюда, его закадычную подругу. Это путешествие в его прошлое стало хоть немного счастливее.

Ролан подал шлем Арриан и помог забраться ей на лошадь. Он сел и опустил козырек шлема. Бок обок оба рыцаря поскакали к городу. Иногда любовь не в победе, а в мудрых жертвах и таких друзьях как Арриан. Дружба, в понимании Роланда, так же была одной из форм любви.


Часть 3

Ожоги любви: День Святого Валентина для Арриан

Глава 1

Секрет

Арриан взглянула на чабрец тосканским утром и вздохнула. Она растянулась на зеленом бархате травы, опираясь на локти, уперев подбородок в ладони, наслаждаясь не по сезону теплом и ощущением мягких пальцев , проходящей через ее длинные темные волосы. Это было когда Арриан и Тесс проводили одну из своих редких встреч в послеобеденное время, рассказывая друг другу запутанные истории. Потом они поменялись ролями.

- Ты была необыкновенным ангелом,- Арриан повернулась в сторону, чтобы Тесс могла убрать волосы с шеи. Тесс не была лучшим рассказчиком, чем Арриан. Она сидела рядом с Арриан, держа корзину полевых цветов у себя на коленях. Перегнувшись через спину Арриан, она начала заплетать в косы густые волосы ангела. Она плела их зигзагами в стиле медузы, как всегда нравилось Арриан. В свою очередь Арриан посчастливилось заплести густую рыжую шевелюру Тесс в кривую косу. Она тянула, с трудом расчесывала локоны Тесс до тех пор, пока та не закричала от боли. Но Арриан была лучшим рассказчиком. И каким бы было плетение волос без хорошей истории? Совсем невеселым. Арриан закрыла глаза и застонала, когда пальцы Тесс коснулись ее головы. Нет ничего лучше, чем прикосновение любви.

- Арриан?

-Да.

Ее глаза открылись, она смотрела на пастбище, где слонялись коровы на ферме площадью двести акров. Это были ее любимые моменты: тишина и простота, только они вдвоем.

Это было поздно вечером; большинство доярок, работающих на ферме вместе с Арриан, уже ушли домой. Она выбрала эту работу, потому что она была недалеко от Люсинды, которая в этой жизни выросла английском феодальном владении в нескольких минутах полета к северу. Вообще-то, Даниелю не нравилось присутствие Арриан и других ангелов, которым было поручено следить за ним. Но, работая на молочной ферме, Арриан могла дать им пространство и быстро прилететь к нему и Люсинде, если понадобится. Кроме того, Арриан каждый раз наслаждалась смертным образом жизни. Ей нравилось работать на молочной ферме, удовлетворять босса. Тесс никогда не понимала этого, но и хозяин Тесс был более требовательным, чем Бог.

Арриан и Тесс редко бывали вместе. Ее визиты на ферму - вообще, в эту часть мира - не были частыми и длились совсем недолго. Арриан не любила представлять ту темноту, которая ожидала Тесс, как только они попрощаются, или, как хозяин, ненавидящий видеть Тесс, выходит из себя.

- Не думай о нем, - упрекала себя Арриан. Не тогда, когда Тесс на вашей стороне и нет никакой необходимости сомневаться в ее любви! Да. Тесс была на ее стороне. И трава под ними была такой мягкой, а воздух в ферме так вкусно пах полевыми цветами, что Арриан могла бы окунуться в нарастающие недра манящего сна. Но история. Тесс любила ее истории.

- На чем я остановилась? - спросила Арриан.

- О, я не помню. - Голос Тесс звучал отстраненно. Тесс оцарапала шею Арриан, когда забрала прядь волос.

-Ай, - Арриан потерла шею. Тесс не помнила? Но именно Арриан потерялась в своих мыслях, не Тесс.

- Что-то не так, любимая?

- Нет, - быстро ответила Тесс.

- Ты начала рассказывать какую-то историю. Необычную... гм…

- Да, - весело сказала Арриан.

- Необыкновенный ангел. Ее звали... Арриан.

Тесс потянула за волосы.

- Еще одна про тебя? - засмеялась Тесс. Но смех ее звучал отстраненно, как будто бы она уже улетела далеко-далеко.

- И про тебя тоже! Просто подожди. - Арриан повернулась на бок, лицом к Тесс. Рука Тесс соскользнула на бедра Арриан. Тесс была в белом платье с узким лифом и гофрированными белыми рукавами. У нее были веснушки на плечах, которые Арриан казались, были похожи на звезды. Ее глаза были едва темнее, чем поразительные бледно-голубые цвета ириса у Арриан. Она была самой красивой из всех, кого встречала Арриан.

- А что было такого необычного в этом ангеле? - Спросила Тес через минуту, обдумывая, что сказать.

- О, с чего начать? Было столько много необычного в ней! - Арриан махнула головой, думая с чего бы начать рассказ. Она почувствовала, как распалась коса, и пряди опустились на виски.

- Ох, Арриан! - Сказала Тесс. - Ты все испортила!

-Я нечего не могу поделать, мои волосы очень непослушные! А возможно твои тоже! - Арриан потянула за красную ленточку связывающую косу Тесс. Но девушка была очень быстрой. Она подскочила с травы, смеясь, Арриан поднялась на ноги и погналась за ней.

- Ты самый удивительный ангел! - крикнула Тесс и упала на траву, приятный февральский ветер растрепал ее волосы и они были похожи на гнездо. Ее многие знали в округе. Некоторые называли ее Тангелок.

Арриан подошла к ней и протянула руку, что бы коснуться волос. Города исчезали в ее пышных волосах. Все армии были поражены от ее локонов. Взрослые мужчины плакали и терялись в бездне ее смоляной косы.

Затем Арриан споткнулась о бесформенный подол своего платья доярки и упала на землю. Стоя на четвереньках, она смотрела на Тесс, которая остановилась возле Арриан, солнце, проникая сквозь волосы, создавало впечатление ореола.

Тесс наклонилась, чтобы помочь Арриан встать, ее мягкие руки дотронулись до запястья Арриан.

- Пока в один прекрасный день, - Арриан принялась вытирать руки о переднюю, часть своего платья, Тесс отпустила их и достала хлопчатобумажный носовой платок.

- Однажды этот ангел встретил человека, который изменил всю его жизнь. - Тесс немного подняла подбородок. Она слушала.

- Этот человек был маленьким дьяволом, - сказала Арриан. Внезапно она стала очень серьезной, забыв о шалостях, она задумалась, о вещах куда более важных, чем волосы. Неожиданно, Тесс отвернулась. Она села на траву спиной к Арриан. Возможно, она посчитала персонажа ее истории не лестным? Но это еще не все, каждая история имеет свой переломный момент, элемент с сюрпризом. Арриан легла на траву, у ног Тесс оперевшись на локти. С другой стороны она протянула руку, чтобы обнять ее, руки Тесс были перекрещены на груди. Но даже объятья рук любимой не могли оторвать ее взгляда от желтых цветов на траве.

- Забудем эту глупую историю, Арриан. - Она говорила, как будто в трансе. - Я сегодня не в настроении для этого.

- Да, но подожди! Я только настроилась на рассказ! - Арриан поморщила лоб.

Во многих отношениях этот кажущийся противник был тяжелой или страшной противоположностью. В ее волосах был рыжий пух одуванчика. Арриан погладила волосы Тесс. Ее кожа была бледной как холст, которая как казалось, сгорала от малейших лучей солнца. Она провела пальцем по голой руке Тесс.

- Этот человек по природе был отличен от ангела.

- Хватит! - Крикнула Тесс, отводя свой взгляд на гальку, у берега не большого ручья проходившего через пастбище. - Я устала от сказок. - Она встала и Арриан поспешно присоединилась к ней.

- Это не сказки! - Настаивала Арриан, чувствуя как по всему телу, поднимается гусиная кожа. Она села, прямо положив голову на Тесс.

- То что мы здесь вместе, это лишь признак того что он не обращал внимания.

- Не обращал внимание? - Холодный ветер пролетел по поляне.

- Он поставил мне условие. - Краска спала со щек Арриан, а по поляне пошли красные пятна. Голубое небо стало серым, а трава начала терять свои краски. Даже волосы Тесс казались бледными.

Она знала, что этот момент прейдет, знала это с самого начала, но все же затаив дыхание ждала. У Тесс была черная татуировка на спине в виде звезды, какие татуировки носил узкий круг демонов принадлежащих Люциферу.

- Он знает. И теперь он хочет меня обратно. - Голос Тесс был ледяным, пронзая душу Арриан.

- Но ты только пришла! - Арриан чувствовала, что любовь перебарывает ее, она упала к ногам Тесс и заплакала, но та не отрывая взгляда, смотрела на ее руки. - Я не хочу, чтобы ты уходила. Я ненавижу, когда ты уходишь.

- Арриан, - Тесс шагнула к ней, но та вздрогнула, прейдя в ярость. - Это не его дело говорить, что нам делать и когда! Что за монстр может похвастаться таким беспристрастием к свободе воли и не позволить нам следовать своему сердцу? У меня нет права выбора в этом случае.

-Да, да, - сказала Арриан. - Ты просто не сможешь сделать это.

Когда Тесс не ответила, из груди Арриан вырвалось рыдание размером с цунами. Ей было очень стыдно. Она повернулась и побежала через пастбище. Она побежала вдоль ручья, вверх по склонам мягкой травы на западной окраине фермы. Она топтала траву в саду своей хозяйки, не видя нечего сквозь слезы. Она слышала, как Тесс бежит за ней, догоняя ее, ступая своими мягкими шагами. Но Арриан не остановилась, пока не добежала до двери сарая, в котором завтра утром проснется на рассвете, чтобы доить коров. Она прислонилась к шершавой стене деревянного сарая, пытаясь остановить рыдания. Тесс обняла Арриан сзади и ее косы легли на плечо Арриан. Она положила голову на спину Арриан и так они стояли и плакали некоторое время. Когда Арриан повернулась, опершись на стенку сарая согретую солнцем, Тесс взяла ее за руку. Пальцы Арриан были длинными и тонкими с маленькими ногтями.

Арриан потянула Тесс через дверь сарая, где они будут в безопасности от глаз других доярок, которые скоро пойдут на обед. Они стояли среди сена и лошадей, несколько ковров были свернуты и лежали в углу. Не приятно пахло животными, лошадьми, курами, засохшим потом на коровьих шкурах.

- Существует способ, чтобы быть нам вместе, - сказала Тесс, понизив голос.

- Какой? Пойти против него?

- Нет Арриан. - Демон покачал головой. - Нет, я приняла присягу. Я связана с Люцифером.

Когда Тесс повернула голову, смотря сквозь дверь сарая на бескрайние луга, Арриан заметила татуировку в виде звезды, на ее нежной коже. Это единственный недостаток, который мог быть на теле ангела. За исключением шрамов от крыльев, все остальные татуировки, шрамы, со временем пропадают. Знак Люцифера был лишь единственной частью Тесс, которая не нравилась Арриан Она потянулась к ней, чтобы прикоснуться собственной шеей, бледной и безупречной. Безупречной.

- Существует еще один способ, - сказала Тесс, прижимаясь к Арриан, так что их ноги соприкасались. Любовь Тесс пахнет жасмином, и она часто говорила, что Арриан пахнет сладким кремом.

- Способ изменить такую нашу жизнь, навсегда останется тайной. - Тесс положила руки на плечи Арриан. Арриан на мгновенье подумала, что она хочет ее обнять. Она чувствовала всем телом необходимость быть в объятьях, но холодные пальцы проскользнули по спине и шее. - Ты могла бы присоединиться ко мне.

Арриан пошатнулась. По ее коже поползли мурашки.

- Присоединяйся ко мне, ты моя родственная душа Арриан. Присоединяйся ко мне и прими свое место в рядах ада.

Глава 2

Адские желания

Арриан отскочила.

- Нет,- прошептала она, уверенная в невозможности этого. - Я бы никогда…

Голубые глаза Тесс умоляли с жестокой настойчивостью.

- Мы можем положить конец нашей тайной связи и объявить ее всей Вселенной. - То как ее голос прогремел, отдаваясь эхом о стропила сарая, заставляло Арриан нервничать.

- Разве ты не хочешь этого? - Тесс плакала. - Разве ты не хочешь быть вместе, снять добровольные оковы, которые мешают нам быть самими собой? - Арриан сжала ее руку.

Это было несправедливо. Тесс была не в своем уме. У нее была самая возвышенно красивая душа, которую когда-либо видела Арриан, но на сей раз, она зашла слишком далеко.

Если бы она больше интересовалась Арриан, то Тесс уже знала бы, какой ответ будет у ее возлюбленной. Но потом Арриан вздрогнула, позволив себе на мгновение посмотреть на ситуацию с точки зрения Тесс. Конечно, Арриан хотела любить Тесс, открыто. Она всегда будет хотеть. Что еще она должна была сделать, чтобы доказать это? Нет! Как Тесс могла спросить ее об этом? На стороне Ада по ту сторону Небес! Это не было любовью. Это было безумием.

- Возможно, правила верны, - сказала осторожно Арриан. - Возможно, ангелы и демоны не должны...

- Что? - Тесс перебила ее. - Скажи это.

-Люцифер никогда не позволил бы это, - сказала, наконец, Арриан уклончиво, отворачиваясь от Тесс, чтобы пройтись по сараю. Она прошла мимо лошадей в их конюшнях. Коров в их стойлах. У всего было свое место. Она смотрела через сарай на Тесс и никогда не чувствовала так далеко от души, которую она любила больше всего.

- Люцифер мог бы позволить это... - начала говорить Тесс

- Ты знаешь, как он чувствует любовь! - отрезала Арриан

-С тех пор как... - Но она замолчала. - Та старая история не имела значения, не сейчас.

- Ты не понимаешь. - Тесс рассмеялась фальшивым смехом, как будто Арриан была не в состоянии понять что-то столь же простое как арифметическая задача.

- Он сказал, что если я возьму тебя с собой...

- Кто сказал? - накинулась Арриан. - Люцифер? - Тесс отошла, как будто испугалась, и на мгновенье Арриан показалось, что она увидела что-то на чердаке сарая. Каменная статуя ... горгульи. Он, казалось, наблюдал за ними. Но когда она моргнула, он исчез. Она снова нашла дикие глаза Тесс, и она почувствовала себя преданной.

- Ты сказала ему? - Теперь Арриан зашагала к Тесс, остановившись у груди своей возлюбленной. Было неожиданно вот так вот стоять лицом к лицу, но Тесс не отступила. - Как ты смеешь, - Арриан плюнула, и повернулась на каблуках. Прежде чем Арриан выбежала из сарая, Тесс схватила ее за запястья. Арриан вывернулась, ощущая пальцы Тесс, которые касались ее кожи.

- Оставьте меня в покое! - крикнула Арриан, не подразумевая это, но Тесс не слушала в любом случае. Она подошла к Арриан снова, дернув за рукав ее платья так сильно, что ткань порвалась.

- Да, я сказала ему! - проревела Тесс, крича прямо в лицо Арриан. - В отличие от тебя, меня не волнует, кто знает! - Арриан толкнула ее. Она толкнула ее так сильно, что Тесс упала на башню, сложенную из ведер с молоком. Она свалились, падая на нее с грохотом, обрызгивая ее бледную кожу несколькими белыми каплями.

Тесс отшвырнула ведра ногой и вскочила. И тогда - Арриан не ожидая этого – распустила за плечами крылья. Они никогда не раскрывали крылья друг к другу; это было то, о чем они договорились столетия назад. Это было слишком простое напоминание о том, что их любви не суждено быть. Теперь широкие крылья демона Тесс заполнили сарай мерцающим светом. Они были словно золото в последний момент заката, высокие наклоны, которых высоко поднялись за ее плечами, как двойные вершины горы. Они били ее по бокам, полностью раскрытые, жесткие, с немного вьющимися кончиками наружу. Ритуальная боевая позиция. Лошади ржали, и коровы начали блеять, как будто они могли ощутить напряженность, на грани чего-то плохого. То, что произошло дальше, Арриан не могла контролировать, она не хотела это делать, но крылья отозвались на призыв. Они распустились за ее спиной, она чувствовала себя великолепно и издала крик радости. Но в следующий миг она вздохнула, увидев их развивающимися по сторонам. Тес взлетела и парила в воздухе на долю секунды, прежде чем бросилась вниз, борясь с Арриан. Оба покатились по полу сарая.

- Почему ты делаешь это? - Арриан плакала, сжимая плечи Тесс, стараясь ее удержать, поскольку они боролись. Тесс схватила копну длинных волос Арриан. Она дернула ее назад, чтобы посмотреть в глаза Арриан.

- Чтобы показать тебе, что борюсь за тебя. Я хотела сделать все возможное для тебя.

- Отпусти меня! - Арриан не хотела бороться со своей любимой, но ее крылья чувствовали старое магнитное притяжение к вечному врагу. Арриан кричала от боли и пощечины, она никогда не хотела бы любить до безумия.

- Как только ты присоединишься ко мне, - Тес, кипя от злости, прижала руки Арриан к земле, - он примет тебя. Он примет нашу любовь.

Арриан покачала головой, съежившись под своей возлюбленной.

Она боялась того, что Тесс сделает дальше, но она должна была сказать правду.

- Это - уловка.

- Заткнись.

- Уловка, чтобы спустить меня вниз. Еще одна душа все, что он хочет.

Арриан напряглась от рук своей любимой, ее тяжелые собственные крылья отбрасывали искры каждый раз, когда прикасались к Тесс.

- Люцифер купец, - она прокричала сквозь гул их драки, - остающийся на рынке после заката только, чтобы совершить одну последнюю продажу. Как только я присоединюсь к тебе… - Тесс замерла, ее покрасневшее лицо находилось на дюйм выше Арриан.

Она отпустила волосы Арриан пытаясь высвободиться, будучи прижатой к земле. Она положила руки на щеки Арриан.

- Так ты будешь думать над этим? - В голубых глазах Тесс было так много тепла, что сердце Арриан растаяло. - Я помню первый раз, когда я прощалась с тобой, - прошептала Тесс - Я так боюсь, что я никогда не увижу тебя снова.

Арриан вздрогнула.

- О, Тесриель.

Как она могла сопротивляться прощальному поцелую? Борьба прекратилась, когда она подняла голову, Тес изменилась в лице. Любовь снова поглощала, заполняя расстояние между их телами пока между ними не осталось пространства. Они переплелись пальцами, их волосы и ноги соприкасались, и они еще ближе прижались друг к другу. Когда их губы встретились, тело Арриан вспыхнуло от страсти. Она впитывала ее любовь, не желая отстраняться от ее объятий, зная, что скоро это закончится. Ее глаза были открыты, и она смотрела на ее влюбленное лицо. Арриан никогда не думала о Тесс как о демоне. Никогда. Она будет помнить ее такой. Не владея собой ее губы, отстранились от Тесс.

Ее сердце было тяжелым, неуклюжим и грустным. Она медленно села, затем поднялась на ноги.

- Я...я не могу присоединиться к тебе.

Тесс прищурилась, и ее голос стал шокирующее холодным, как это бывало, когда ее гордость была ранена. Она не встала с земли.

- Ты падший ангел, Арриан. Пришло время, чтобы ты поняла это, и сошла со своего алтаря.

- Я не такой падший ангел. Я не похожа на тебя. Я пала, потому что верю в любовь.

- Это ложь! Ты пала из-за Даниеля, который потянул за собой и тебя, и меня, и всех остальных. Арриан вздрогнула.

- По крайней мере, вид любви Даниэля не требует, чтобы один человек предал свою природу.

- Ты так в этом уверена? - Вопрос повис в воздухе. Арриан подошла к корыту у дальней стены и добавила корма и ведро колодезной воды в контейнеры лошадей. Она слышала, как Тесс вздохнула.

- Я верю в Даниеля потому... - сказала она. - ...что я верю в Люсинду.

- Снова заблуждаешься, ты была предназначена ему. Ты должна присмотреть за ними, или эти недоумки с Небес придут за тобой.

- Это не значит, что я не верю! Я не хочу подводить Люсинду и Даниеля.

- Вместо этого ты бы отказалась от нас от нас? - Тесс плакала; она сидела в центре сарая и вытирала свои слезы грязным носовым платком.

- Завтра День Святого Валентина,- Арриан.

- Я знаю. Мы согласились лететь на праздник Святого Валентина, где будут Люсинда, Даниель и все остальные. - Голос Арриан дрожал. - Мы собирались веселиться.

- Веселиться? Делая вид, что я не твоя любовь, и ты не моя? Делая вид, что ищем то, что уже имеем? - нахмурилась Тесс. Арриан не ответила. Тесс была права. Их тяжелое положение было мучительным. Тесс, наконец, встала и подошла ближе к Арриан. Она взяла ведро у нее из рук и поставила его на землю. Она поднесла руку к щеке Арриан.

-Пусть у Люси и Даниэля будет их День святого Валентина. А у нас будет наш. Празднуй истинную любовь, заключая соглашение со мной. Присоединяйся ко мне, Арриан. Мы могли быть так счастливы вместе - если бы мы были действительно вместе.

Арриан проглотила страх, поднимающийся у нее в горле.

- Я люблю тебя, но я не могу отвернуться от своих обещаний. - Она освободилась от хватки Тесс. Глаза Арриан старались ухватить каждую деталь в облике Тесс: слабое покачивание ее рыжих волос на ветру, ее бледные босые ноги в грубой соломе, ее рука, держащая воздух в месте прикосновения руки Арриан, и слезы, наполняющие ее ярко-синие глаза. Даже завораживающее золотое свечение ее крыльев. Они виделись в последний раз. Это было их последнее прощание.

Глава 3

Самая глубокая рана в сердце

Никогда. Никогда. Никогда. В полете на душе Арриан было тяжело. Она должна была знать, что это случится! Она знала. Что-то в ее душе чувствовало, что день, когда Люцифер позовет Тесриель назад, наступит.

Но она никак не ожидала, что Тесс попросит ее оставить место на Небесах - променять их на огни Ада! Она разозлилась и ее крылья, в ответ, согнулись и напряглись.

Иногда, когда Арриан слишком долго оставалась в своем смертном обличии, она забывала, какими необъятными были ее крылья, какими сильными, какое это глубокое удовольствие - выпустить их на свободу с плеч, окрыленная восторгом. Он должна чувствовать восторг, который всегда чувствовала паря в небе, но сейчас ее серебряные крылья служили лишь грустным напоминанием о том, кто она есть, кем являлась ее любовь, и о том, что они с Тесс никогда не смогут быть вместе. Никогда.

Я помню, как первый раз сказала тебе "до свидания" Произнесла Тесс, оставаясь в сарае. Я так боялась, что никогда больше не увижу тебя. Арриан тоже помнила об этом: казалось, прошли тысячелетия. Она, Аннабель и Габби притаились в дождливом облаке в предместье Ханаан, взирая на празднество смертных под предводительством Абраама, когда перед ними, откуда не возьмись, возник ангел.

- Кто ты? - враждебно обратился Габби к рыжеволосому ангелу и кристально голубыми глазами. Арриан, крылья неизвестного ангела показались прекрасными, а ее тело было таким же мягким, словно кучевое дождевое облако. Молнии вспыхивали на ее сияющей белой коже. Арриан помнила, как ей хотелось прикоснуться к ней, чтобы убедиться, что этот ангел реален.

- Я – Тесриель, ваша бывшая сестра по небесам. - Незнакомый ангел склонил голову в знак уважения. Гром прокатился над Евразией. Тесриель взирала на Арриан, и что-то в глубине ее души среагировало на этого ангела. Ее сестра. Да. Они не знали друг друга на Небесах - между ними была лига других ангелов, но всегда была связь. Это необъяснимая Тайна называется влечение.

- Я принесла новости от вашего брата Роланда,- сказал Тесриель Арриан, вздохнула при звуке его имени.

- Роланд проживает во владениях Люцифера, - резко выпалил Габби

- Принесла новости из Ада?

- Я принесла ТЕБЕ новости - голос Тесриель дрогнул, и сердце Арриан подпрыгнуло. Она не видела Роланда с Падения и с тех пор ужасно по нему скучала. Этот ангел пришел с сообщением. Арриан подалась вперед, облетая Габби, которая тащила ее назад белым краем крыла.

- Сейчас, оставь нас, - скомандовал Габби. Это был конец. Тесриель печально покачала головой, когда она повернулась, чтобы уйти. Она на мгновенье оглянулась назад на Арриан, с большой печалью в глазах.

- Прощай.

- Прощай!

Но это не было прощанием. Годы спустя, самостоятельно, идя по мелководью ужасной реки, она пришла к рыжеволосому ангелу снова.

- Тесриель? - Тесриель посмотрела вверх из реки, где она купалась.

Она была голой, ее чисто-белоснежные крылья парили над поверхностью воды, и ее длинные рыжие волосы спадали вниз по спине.

- Это ты? - прошептала Тесриель.

- Я думала, больше никогда тебя не увижу вновь.

Когда ангел поднялся из реки, вид ее смертельного облика был очень значительным для Арриан, которая отвела взгляд, взволнованная и смущенная. Она услышала колебания крыльев из воды, почувствовала дуновение легкого ветра, а затем, секунду спустя, самые сладкие губы, которые прижались к ней. Мокрые руки и мокрые крылья обхватили ее.

- Что это было? - Арриан заморгала в изумлении, когда Тесриель отстранилась. Ее губы задрожали от неожиданного желания.

- Поцелуй. Я пообещала себе, что если я снова увижу тебя, это то что я сделаю.

- И если я снова сейчас уйду и затем вернусь, - произнесла Арриан мысли вслух, - ты поцелуешь меня снова так же? - Тесриель кивнула, широко улыбаясь.

- Пока, - Арриан выдохнула, закрыла глаза.

Затем снова открыла их, сказала, - Привет.

И Тесриель снова поцеловала ее. И снова. На темном фьорде к северу от Норвегии … на судне, устанавливающем парус для Индии … на пыльном плато пустыни в Персии …или в дождь внутри тропических лесов - когда мир был несложен и молод и никакой падший ангел не повернулся в направлении, которое в конечном счете возвратится, Арриан и Тесриель всегда говорили пока , говорили привет снова, всегда двигались или целовались.

Сейчас, чувствуя, как она когда-то прикасалась губ демона, которого она любила, Арриан пролетела несколько кругов в небе. Они были соединены, но она должна была быть одна. Старые пристрастия нельзя было забывать. Это сводило ее с ума от разочарования. Она должна была быть где-то далеко в одиночестве, где ее сердце могло мирно болеть. Слезы заструились из ее глаз, когда она опустилась на поляну. Она не хотела оставлять Тесс; она не могла уйти так быстро. Вскоре она вернулась в молочную долину, которую безумно любила. Любовь. Что это такое Дениель и Люсинда по крайней мери знали на это ответ.

Бывали моменты, когда Арриан казалось что она купалась в любви, нежные, мимолетные моменты эйфории при поцелуи с Тесс, когда их души как казалось, соприкасались друг с другом. Если бы это могло остаться навсегда, всегда лежать и находится в этом моменте блаженства.

Может быть, любовь была лживой. Нет. Мир рухнул для них среди белого дня, и Арриан знала, что чувство к Тесс и была любовь. Это было всем и было невозможным. Это объясняет, почему они уже прошли через этот момент прощания, ужасный момент, однажды. Это было спустя несколько сотен лет после Падения. Арриан, наконец, сделала свой выбор.

Она уже была на равнинах Небес и скоро прейдет к Богу. Ее крылья светились серебром, Арриан пыталась показать ими свою любовь. Она нашла Тесс у амазонского водопада, где они договорились встретиться.

- Посмотри, что я сделала.

- Что ты сделала? - Крылья Арриан засияли новым серебристым блеском, а крылья Тесс сияли ярко золотым.

- Ты никогда не говорила мне, что принимала это во внимание... - Голос Арриан стих. - Ты никогда не рассказывала мне об этом.

На глаза Тесс навернулись слезы, когда она вытерла их, то ее взгляд был сердитым.

- Но почему? Зачем ты заодно с ним? - Разве у всех не свободный выбор? Ваш учитель существует только в ваших словах.

- По крайней мере, он хороший, в отличие от вашего господина.

- Отлично. Зло. Это просто слова Арриан. Кто может им доверять?

- Как я теперь смогу тебя любить? прошептала Арриан.

- Это просто, Тесс с грустью покачала головой.

- Ты не можешь.

Это Роланд познакомил их. Сейчас Арриан почти, что жалела об этом. Но в то время Тесс нужна была ей больше чем когда-либо. Роланд организовал им встречу в Иерусалиме, перед тем как должна была быть свадьба у Кема и Лилит. Но свадьбы не было. Зато Арриан и Тесс были вместе.

Как только они увидели друг друга, их слова растворились в поцелуях.

- Мы должны быть свободны и каждый должен быть самостоятельным, - сказала Тесс, - мы некогда не будем столь же сильными и твердыми когда мы вместе.

- Будьте осторожны, - Роланд всегда говорил это ей, когда она хотела улизнуть с Тесс. И Арриан слушалась. Их никогда никто не ловил. Никогда не один ангел не подозревал о романе Арриан с демоном, самым близким к Люциферу. Она была осторожна во всем, кроме своего сердца. Она никогда не ожидала, что Тесс сделает такой выбор. Но сейчас они пришли только к одному выбору. Они должны были попрощаться навсегда.

Арриан не могла дышать. Слезы стекали по щекам, она задыхалась и не понимала куда летит. Неужели она больше никогда не увидит свою любовь?

Острая боль казалось, пронзала ее сердце, агония разъедала ее тело. Что происходит? Когда тьма пронзила ее душу, Арриан закричала от страха. Она схватилась за сердце, но эта боль была необычной. Что-то было не так. Тесс.

На полпути через горы Италии, Арриан увидела отметины в небе. Ее крылья вздрогнули, а сердце замерло, единственное, что она знала так это то, что ей, надо было, срочно вернутся на молочную ферму. Это было интуицией влюбленного, медленное осознание рассекающее мозг.

Она была уверена... Что-то случилось. Что-то ужасное.

Глава 4

Полет любви

Сарай был пуст. Солнце уже зашло. Единственный свет от тусклой луны светил на крылья Арриан.

Они отбрасывали свет на животных, которые не спали: лошади ржали, куры беспокойно кудахтали, а коровы лежали в сене с опухшим от молока вымем.

Они также что-то почувствовали. Арриан не могла понять, где Тесс? Она искала в сараи улики, но находила только следы их борьбы. Опрокинутые ведра с молоком. Раскиданное сено, где они лежали.

Она закрыла глаза, вспоминая Тесс, и легкий румянец на щеках когда она улыбалась. Дыхание Арриан выпустило облако пара возле лица.

Она смотрела, как он растворяется в морозном воздухе. Она хотела кричать, что бы остановить их исчезновение. Предчувствие было настолько сильным, что Арриан заламывала руки продолжая обходить конюшню перед тем как кинутся в небо, вспомнив как они плюнули в лицо друг другу и жалея обо всех гневных словах которые сказала Тесс, вместо того чтобы подарить любовь.

Там. Она замерла, когда крылья скинули влажное сено. Что это было? Арриан встала на колени. Ее белоснежные крылья светились, это пугало животных, и они забились в угол своих загонов. Кровь стекала по сену, образуя красную лужу.

- Тесс! - Арриан взлетела, вверх изучая землю, пытаясь найти место, откуда текла кровь ее любимой.

Она кружилась в панике, обыскивая каждый дюйм сарая, но так нечего и не нашла. Она позволила нести ее крыльям на улицу, в противоположную часть сарая. Там, за открытой дверью, она увидела, как кровь просачивалась сквозь траву. Она приблизилась к ней. Она хотела дотронуться до нее, но не смогла. Останавливая себя. Струйка крови, темно красным бисером стекала на несколько дюймов в сторону Полярной звезды.

Тесс была еще жива. Но что с ней случилось? Арриан пролетала над землей, ища еще хоть какие-то знаки. В некоторых местах она увидела пятна крови на траве, но скоро они исчезли. Через некоторое время она перестала их замечать и Арриан чувствовала, что потеряла след. Но после, возле плакучей ивы она заметила следы любимой снова.

Кровь струилась на двадцать ярдов - след расширялся и растекался так далеко, как будто была нанесена свежая рана. Какой враг охотился на Тесс, он ранил ее, а она убежала? Арриан ускорилась, желая встать между Тесс и злом, которое посмело ей причинить боль. Только одно существо могло это сделать, и это должен был быть полностью уполномоченный демон. В своем воображении Арриан представляла Люцифера, его огромные крылья и черные распущенные волосы. Но пришел бы Люцифер сюда, чтобы вернуть Тесс обратно в Ад? Арриан никогда не видела хозяина своей любимой лицом к лицу, но часто задумывалась об этом. Если бы она узнала, что Люцифер собирается навредить Тесс, Арриан не представляла, что бы тогда сделала. Она едва сдерживала ярость. Любовь, подобная этой, была смертельна даже для ангела.

- Тесриель! - Крикнула она, пролетая над бескрайними зелеными полями. Но ничего не услышала в ответ. На западе темные облака затянули небо. Арриан надеялась, что Тесс не отправилась в том же направлении. Запах дождя, его влияние на местность, все будет сбивать Арриан со следа. Но возможно, Тесс планировала именно это. Поэтому она направилась в самый центр бури. Арриан сжала крылья. Она сосредоточилась в набирании скорости. Ветер бросал ее из стороны в сторону. Ее тело металось то влево, то вправо пока она не начала дрожать от холодных капель дождя. Внезапно, она увидела Тесс, лежащую на краю обрыва у подножья Доломысовых Альп, недалеко от этого места Арриан почувствовала, что произошло что-то ужасное. Тесс выглядела, будто умирает, но ангелы не могут умереть. Ее крылья неестественно распались по обе стороны. Кровь струилась по ним, стекая на камень. Она была одна.

Арриан была далеко от нее, но блеск серебра в руках Тесс она ни с чем бы, ни спутала. Но откуда у Тесс звездная стрела? Арриан помчалась со всей скорости к ней. Она приземлилась на светло-серый валун рядом с Тесс. Ее крылья окутали тело Тесс, издавая бледное сияние. Только сейчас она заметила, что звездная стрела разорвала крыло демона. Оно не было полностью оторвано, но прежде крепкое крыло, теперь висело на тонких нитях. Арриан была в ярости, она хотела убить того кто это сделал. Потом она взглянула на бледное лицо Тесс, та едва открыла глаза и смотрела на нее. И она поняла. В этом никто не был виноват. Эти ужасные раны она нанесла сама себе. Всего несколько часов назад Арриан думала о чистой коже ангела, которой нечего не может принести вред. Но это было неправдой, некоторые вещи все же могли оставить след. Люцифер мог оставить клеймо. Звездные стрелы могли бы сделать это и даже убить ангела. Движение.

- Тесриель нет! - Демон схватил стрелу правой рукою и воткнул в рану еще сильнее, словно пытаясь отрезать свое крыло. Но ее пальцы так сильно дрожали, что звездная стрела разрывала плоть еще больше извергая струю крови из мышц. Только тогда она ,казалось, заметила присутствие Арриан.

- Ты вернулась - Ее голос был тонкий, как горный воздух

- О, Тесриель! - Руки Арриан легли на ее сердце

- Это никогда не залечится.

- Есть идея. Я нуждаюсь в чем-то, чтобы помнить тебя

- Не говори так. - Арриан упала на колени, в том месте, где лежала Тесс.

- Откуда у тебя звездная стрела? Ты взяла ее у Азазеля? Это не правильно!

- Это нормально если очень необходимо.

Если я не могу быть с тобой, мне нечего не надо. - Тесс поморщилась, доставая звездную стрелу из своего крыла. Раздался звук, разрывающейся плоти крыла, но крыло не оторвалось полностью.

- Это сложнее чем ты думаешь.

- Прекрати!- Закричала Арриан пытаясь забрать стрелу из рук Тесс. В мгновение ока, Тесс направила стрелу на нее.

- Уйди - сказала она тихо.

- Ты знаешь, что произойдет, если ты тронешь меня

Арриан смотрела на любимого падшего ангела, по которому струилась алая кровь, она знала, что если коснется ее, то это станет для нее ядом. Но даже осознание этого не останавливало Арриан. Она нуждалась в Тесс, чтобы помнить, то, что она не была одной, что она была любима.

В памяти промелькнула Тесс, ее звонкий смех, милый, красивый образ Тесс, когда она была рядом, и после этого Арриан сделала немыслимое, она бросилась к Тесс хватая стрелу, и закричала от боли, кровь Тесс обжигала ее. Это была исключительная боль крови демона на плоти ангела, как тысяча унылых мечей, двигающихся в ее душу. Кровь на крови была даже хуже Арриан стиснула зубы от боли, пока не вырвала стрелу из рук Тесс.

- Отпусти меня! - Ногти Тесс царапали горло Арриан пока по коже Арриан не начала течь кровь. Животный вопль сорвался с губ Арриан. Ее кровь действительно обжигала, когда прикасалась к Тесриель, превращаясь в кислоту на ее теле и обжигая кожу. Там где их кровь смешивалась, на коже появлялись пузыри, оставляя уродливые шрамы на ее ногах шее и туловище. Тем не менее, Арриан не остановилась.

- Теперь взгляни, что ты сделала. - Губы Тесс были синими от огромной потери крови. Хриплый смех пробивался сквозь ее страдания.

- Даже моя кровь является ядом для тебя. Так же как - тут ее голос дрогнул, и глаза помутнели, - как все и говорили.

- Постой! Арриан попыталась сконцентрироваться на кислотных ожогах, единственное, что выделялось сквозь поток крови Тесс. Она держала в руках два ее крыла, не зная, что с ними делать.

- Ты делаешь еще хуже! - вскрикнула Тесс.

- Стой! Ты и так слишком много потеряла крови.

Тесс билась в конвульсиях, но смогла опереться одной рукой на скалу и поднять голову ровно на столько что бы посмотреть в глубокие глаза Арриан.

- Ты покорила мое сердце Арриан. Но ты не сможешь исцелить меня. - Губы Арриан дрогнули.

- Я смогу. Я это сделаю.

Она схватила подол платья доярки и, используя зубы, оторвала клочок ткани. Это не сработает, подумала она, протягивая ткань и неуклюже делая перевязку, разодранного левого крыла Тесс. Она быстро оторвала другой кусок ткани, пока пальцы не онемели от холода и страха. Тело Тесс охватила дрожь, но ее глаза были закрыты, и она не реагировала на зов Арриан, чтобы проснутся. Эти повязки не годятся. Для ран Тесс необходимо небесное вмешательство. Потребуется помощь Габби, но Габби будет в ярости, хотя она все равно остается той же Габби так что поможет в любом случае. Крылья Тесс больше никогда не будут прежними, но возможно она, когда-нибудь все же сможет летать. И только после того как Арриан перевязала крылья Тесс, она смогла взглянуть на собственное тело.

Это была жалкая картина. Ее шея горела от боли. Ее платье, с левой стороны было разодрано на куски. Ее кожа была исполосована запеченной кровью и серебристым гноем шелушилась ангельская кожа. Ей нечего было приложить на раны. Она всю ткань потратила на Тесс. Она упала на колени рядом с демоном и зарыдала. Она нуждалась в помощи, но не могла нести Тесс на своем обожженном и избитом теле.

Что хорошего вообще это могло принести? Возможно, Тесс была права: Когда влюбленный страдает из-за разбитого сердца независимо от того насколько сильно другие хотели бы помочь, она не сможет исцелить его.

По большей степени Арриан понимала, что душа должна быть в одиночестве, потому что когда она погружается в любовь, то уже не сможет избавиться от нее. Это был величайший парадокс: Души нужны друг другу, но в тоже время приходится быть далеко друг от друга.

- Я должна уходить, - прошептала она Тесс, чье дыхание было слабым и трудным.

- Я пришлю тебе помощь. Кто-то придет, что бы позаботится о тебе.

- Я люблю тебя и никогда не смогу полюбить никого другого. Единственное что я могу сейчас сделать это уйти и бороться за такую любовь, которой у нас не было, в ту которую я верю. Я надеюсь, что ты когда-нибудь найдешь то, что ищешь. - Слеза скатилась по щеке Арриан.

- С днем Святого Валентина моя любимая.

Падающая звезда пронеслась по небосводу, создавая дугу. Арриан необходимо отправляться в направлении севера, что бы отыскать Люсинду и Дениеля. Ее шея болела, когда она поднялась с камня и, не смотря на все раны, ее крылья чувствовали себя свободно и сильно. Она широко раскинула их и полетела прочь.


Часть 4

Бесконечная любовь:

День Святого Валентина для Люси и Дениеля

Глава 1

Любовь давным-давно

Люси очутилась в дальнем конце узкой улочки под сиянием освещенного солнцем небом.

- Билл? - прошептала она. Ответа не последовало. Она вышла из Предвестника и замерла

Где она теперь? Было шумно по другую сторону ярко освещенной аллеи, своего рода похожей на рынок, где Люси заметила фрукты и птиц передающих из рук в руки. От пронизывающего зимнего ветра лужи на аллеи превратились в слякоть. На Люси было одето черное бальное платье... Где она одела это уже изорванное платье? На бале короля в Версале.

Она нашла это платье в шкафу одной из принцесс. А после она оставалась в нем, когда исполняла приказ Генриха VIII в Лондоне. Она понюхала плечо: оно по-прежнему пахло дымом от пожара, который сжег театр Глобус.

Сверху послышались громкие удары: створки окон открылись на здании. Две женщины высунули головы из соседних окон на втором этаже. Испугавшись Люси, прижалась в тени стен, следя за тем, как женщины перебрасывают бельевую веревку.

- Вы, позволите Лауре посетить праздник? - Сказала одна из женщин в простом сером платье, когда перебрасывал огромные влажные брюки через веревку.

- Я не вижу ничего плохого в посещении празднества, - ответила другая женщина. Она стянула сухую льняную рубашку и быстро сложила.

- Пока они не начнут свои похабные традиции.

Урна Амура! Ха! Лауре всего лишь двенадцать лет, она слишком мала, что бы уже разбивать свое сердце!

- Ах, Салли, - ответила другая женщина, Вы слишком строги. День Святого Валентина это день для всех сердец, для молодых и старых.

- Вы не могли бы сделать немного пользы для господина и подмести у него во дворе? Одинокий коробейник появился в проулке, одетый в синий капюшон и толкая телегу. Женщины с подозрением взглянули на него и снизили свои голоса.

- Груши, - пропел он, и женские головы исчезли за оконными створками.

- Круглый плод любви! Груша сделает для вашего Валентина сладкий год.

Люси прижавшись, направилась вдоль стены к выходу из переулка. Где был Билл? Она понятия не имела, куда попала без помощи маленькой горгульи. Она нуждалась в другой одежде. И объяснение того, где и когда она была. Да и то, что она здесь делает. Какой-то средневековый город. Праздник Дня Святого Валентина. Кто мог знать, что существовала подобная традиция?

- Билл! - прошептала она. Но ответа так и не было.

Она дошла до угла и замерла. Вид возвышающегося замка заставил ее остановиться. Он был огромен и величествен.

Башня из слоновой кости поднималась так высоко, что исчезала в голубом небе. Золотые колонны были украшены львами. Она ожидала услышать рев труб. Это было похоже на случайное попадание в сказку. Инстинктивно, Люси захотела, что бы внутри оказался Даниель.

Это была величественная красота, которая казалась не реальной, пока не поделишься ею с тем, кого вы любите. Но не было никаких признаков Даниеля.

Просто девушка. Девушку Люси узнала мгновенно. Одна из ее прошлых жизней. Люси наблюдала, как девушка гуляла по вымощенному мосту, который вел к высоким дверям замка.

Она прошла мимо них к входу в фантастический сад роз, где были настолько высокие кусты, что казались стенами живой изгороди.

Ее темные волосы были длинными, спускаясь вниз по ее белоснежному платью. Прошлая Люсинда взглянула с тоской на калитку. И на цыпочках обогнула кустарник, сорвав красную розу поднося ее к лицу.

Действительно ли она чувствовала запах розы, Люси не могла сказать, единственное, что она знала об этой девушке, что она была очень грустной. Но почему? Было ли это как-то связано с Даниелем? Люси вошла в затемненный проулок, и услышала голос и фигуру, подходящую к ней прошлой.

- Ты здесь

Люсинда выронила из рук розу. Красные, каплевидные лепестки посыпались на ее плечи, когда она повернулась лицом к голосу. Люси наблюдала, как на лице Люсинды появлялась улыбка при виде Даниеля. И Люси так же почувствовала улыбку и на своем лице. Их тела могут быть разными, их повседневная жизнь совершенно не похожа, но когда к ним подходит Даниель, их общая душа реагирует одинаково. Он был одет в латные доспехи, хотя шлема не было и его золотые волосы висели грязные и потные. Он вернулся с путешествия, и пятнисто белая лошадь рядом с ним выглядела усталой. Люси приходилось бороться с каждым импульсом в ее теле, что бы ни кинуться в его объятья. Он был великолепен: рыцарь в сияющих доспехах, мог затмить любого сказочного рыцаря.

Но этот Даниель был не ее. Этот Даниель принадлежал другой девушке.

-Ты вернулся! - Люсинда побежала к нему, и ее волосы развивались на ветру. Ее руки протянулись и замерли в дюйме от Даниеля. Но изображение доблестного рыцаря дрогнуло на ветру. А потом он исчез. Отвращение окутало живот Люси, когда она смотрела как лошадь Даниеля и доспехи исчезают в легкой дымке, превращаясь в безобразную голову каменной горгульи.

- Попалась! - Билл усмехнулся и запетлял в воздухе. Люсинда закричала, споткнулась о платье и приземлилась руками и коленями в грязь. Оскаленный смех Билла, эхом разнесся по стенам замка. Он взлетел выше, а затем глаза Люси нашли его на другой стороне улицы.

- Вот, на тебе! - Сказал он, кувырком катясь к ней.

- Я просила тебя никогда не делать этого снова!

- Мою акробатику? - Спросил Билл, вскакивая ей на плечо.

-Но если я не буду практиковаться, я не смогу выиграть медали, - сказал он используя русский акцент. Она стукнула его.

- Я имею в виду превращение в Даниеля.

- Я не делал этого для тебя, я сделал это для нее. Возможно, ты прошлая посчитает это забавным.

-Она так не считает.

-Это не моя вина. Кроме того, я не умею читать мысли. Ты думаешь, я понимаю, что ты говоришь от имени всех Люсинд, каждый раз как открываешь рот. Ты никогда не говорила о том, что бы я, не подшучивал над твоими прошлыми жизнями. Это все забавно. Во всяком случае, для меня.

-Это жестоко.

-Если ты против этого, то ладно, забирай она вся твоя. Я полагаю, что ты не нуждаешься во мне, раз хочешь, что бы все происходило нормально.

- Ты тот, кто научил меня 3Д.

- Ну конечно, моя надобность, - ответил он с жутким хрипом, от которого на руках Люси побежали мурашки. Глаза Билла метнулись на маленькие каменные горгульи, сидящие на колоннах в саду. Он в воздухе наклонился вперед и подлетел к колонне, сев на плечо горгульи, словно наконец-то нашел себе подходящего компаньона.

- Смертные! Невозможно жить с ними и невозможно отправить их в огненные глубины ада. Я прав или нет? - Он взглянул на Люси.

- Ты маленький болтун.

Люси больше не могла этого терпеть. Она побежала вперед, торопясь, что бы помочь Люсинде подняться с земли. Платье на ней прошлой, порвалось на колене, и ее лицо было болезненно бледным.

- С тобой все в порядке? - Спросила Люси. Она ожидала, что девушка станет ее благодарить, но вместо этого она отпрянула.

- Кто ты? - Люсинда уставилась на Люси. - И что это за монстр? - Она махнула рукой в сторону Билла.

Люси выдохнула.

- Он просто... Не волнуйся о нем. - Билл, вероятно, был похож на воплощение средневекового дьявола. Люси наверняка выглядела не чем не лучше какой-то подошедшей психически больной девушки, в разодранном платье и пахнущем дымом?

- Мне очень жаль, - сказала Люси, оглядываясь через плечо девушки на Билла, которого это казалось, забавляло.

- Думаешь о передвижении в 3Д? - Спросил Билл. Люси хрустнула костяшками пальцев. Отлично. Она знала, что должна солится со своим прошлым телом, если она собиралась двигаться вперед, если она собиралась продолжить поиски, но в ее прошлом облике, было что-то, что заставляло ее колебаться.

- Э... нужно просто подобрать момент.

Глаза ее прошлого расширились, но как только она собралась сдвинуться с места, Люси схватила свое прошлое за руку и прижала к себе. Твердость земли под ногами исчезла, и мир вокруг Люси закружился словно калейдоскоп. Ее желудок выворачивало, а мир стал плоским, и она осталась с неприятным чувством тошноты. Она моргнула и на мгновение увидела бестелесным зрением, обеих девушек.

Средневековая Люсинда выглядела невинной, плененной и поглощенной ужасом, а рядом с ней находилась Люси, виноватая, измученная и одержимая. Но не было времени сожалеть. С другой стороны мерцало тело, противоречащее нахождению души. Билл с ухмылкой на губах находился всего лишь в нескольких дюймах. Люси схватилась за сердце, сквозь грубое льняное платье в которое была одета Люсинда. Было больно. Все ее тело чувствовало боль в сердце. Она теперь находилась в Люсинде, чувствуя, тоже, что и чувствовала Люсинда, перед перемещением Люси в ее тело.

Это было движением которое стало для нее привычным, как и в России, на Таити, в Тибете, но в независимости от того сколько раз она это делала, Люси сомневалась что сможет когда-нибудь привыкнуть к потоку эмоций ее прошлого. Сейчас Люси не чувствовала душевной боли, так как это было в первые дни в Мече и Кресте, когда она любила Дениеля и думала что это разорвет ее пополам. Билл пролетал перед ее лицом, выглядя больше довольным, чем обеспокоенным.

- Это мое прошлое.

- Она запаниковала? Боль в сердце из-за любви к этому бесполезному рыцарю? Да. Даниель этой эпохи и впрямь притягивает к себе. - Он скрестил руки на груди и сделал глаза фиолетовыми, чего раньше Люси никогда не замечала.

- Возможно, я буду феей дня Святого Валентина, - сказал он сиплым, страдающим тоном, в грубо упрощенном облике Даниеля. - Или возможно у меня есть более важные дела, как например, отрубить кому-нибудь голову своим мечом.

- Не делай этого Билл. - Люси с досадой покачала головой.

- Кроме того, если Даниель не появляется на Дне Святого Валентина, у него есть на это веские причины, я в этом уверен.

- Да. - Хриплость вернулась к голосу Билла. - Вы всегда находите друг друга.

- Он пытался защитить меня, - утверждала она, но ее голос был тихим. - Или сам ... - Люси закатила глаза. - Отлично, Билл чему я должна научится в этой жизни? Можем ли мы продолжать свой путь?

- Не совсем. - Билл слетел на землю и сел рядом с ней. - Фактически, мы отдыхаем от твоего познания этой жизни, - сказал он. - Глядя на твой усталый вид и мешки под глазами, - он изобразил морщинистые складки обвисшей кожи, - Я бы сказал, что нам обоим положен выходной.

- Дело вот в чем: это День Святого Валентина прошлой вариации. Даниел рыцарь, что означает, у него есть свободный выбор. Он может украсить праздник в замке своего господина. - Билл мотнул головой в сторону высоких башен позади них. - Конечно там будет отличная жареная оленина, возможно даже посыпанная солью, но ему придется проводить время с духовенством и ты хоть имеешь представление о подобных праздниках?

Люси взглянула на сказочный замок. Это было место, где жил Даниель? Был ли он сейчас там?

- Или, - продолжил Билл, - Возможно, он будет праздновать в трущобах, с менее богатым народом, где пиво и вино льются рекой. Там будут танцы, ужин и самое главное, шлюхи.

- Шлюхи? - Билл махнул в воздухе крошечной рукой.

- Не о чем беспокоится дорогая. У Даниеля лишь одна распутная девка на примете, во всем мироздании. И я имею в виду тебя.

- Распутная девка, - сказала Люси, осматривая свою грубую хлопковую одежду.

-Ты определенно на нее не похожа, - Билл толкнул Люси локтем и прикоснулся к щеке. - Разве ты не выглядишь больше как младшая сестра?

- Я здесь не для того что бы развлекаться.

- Попробуй это в течении одной ночи, кто знает, возможно ты сможешь насладиться этим. Большинство людей это делают. - Люси сглотнула.

- Но что будет, когда он узнает меня? Чему я должна научиться, прежде чем сгорю?

- Эй, стоп! - Крикнул Билл. - Потише горячая голова. Я просто сказал тебе, что бы ты сегодня веселилась. Немного романтики. Эта ночь, - он подмигнул, - для вас обоих.

- А как насчет проклятия? Как я могу забыть обо всем и отметить День Святого Валентина?

Вместо этого он задумчиво взглянул на Люси, а потом сказал:

- Что если я скажу тебе, что сегодня единственный День Святого Валентина, когда вы провели его вместе?

Эти слова поразили Люси.

- Серьезно? Мы... никогда не праздновали День Святого Валентина? - Бил покачал головой.

- Не считая сегодня? Нет.

Люси вспомнила дни, проведенные в Дувре, когда она и Калли смотрели, как другие девушки получают шоколадные сердечки и розы на День Святого Валентина. Они традиционно сидели и жаловались, как очень, очень плохо быть одними в закусочной и пить молочные коктейли. Так они проводили часы в надежде провести с кем-то День Святого Валентина.

Она рассмеялась. Она была рядом: Люси и Даниель никогда не праздновали День Святого Валентина вместе. Теперь же Билл рассказал, что это произойдет сегодня вечером. Задание Люси было проходить через Дикторов, прилагая все усилия, что бы снять проклятье и узнать правду, скрывающуюся за всеми этими перерождениями. Она склонила голову и взглянула на Билла.

- Почему ты это делаешь для меня? - спросила она. Билл пожал плечами.

- У меня есть сердце и слабость к этому празднику.

- Что? День Святого Валентина? Почему я не могу поверить в это?

- Даже я когда-то любил и потерял свою любовь. - На мгновенье горгулья показалась печальной и задумчивой. Он взглянул прямо на нее и всхлипнул.

Люси рассмеялась.

- Хорошо, - сказала она. - Я останусь. Только на сегодня.

- Отлично. – Билл, взлетел и показал кривым когтем в сторону переулка. - Теперь иди и веселись.

- Потом он прищурился. - И, смени свое платье. Тогда будет лучше.

Глава 2

Противоречия с душой

Часы спустя, Люси облокотилась на подоконник маленького каменного створного окна. Деревня выглядела иначе со второго этажа, лабиринт связанных между собой каменных зданий, угловые смоленые крыши и нечто похожее на средневековый жилой комплекс. К концу второй половины дня, многие из окон, в том числе и то из которого выглядывала Люси, были закрыты темно-зелеными стеблями плюща или плотно сросшимися ветвями дуба, которые были схожи на венки. Они были символами праздника проходящего за стенами города в тот вечер.

«День Святого Валентина,» подумала Люси. Она могла чувствовать, как Люсинда боялась этого праздника. После исчезновения Билла за пределами замка, с его таинственным выражением "ночь прочь", все происходило очень быстро. Она бродила одна по городу, пока девушка на несколько лет старше нее, появилась из ниоткуда и помахала Люси из небольшого двухэтажного дома.

- Отвлекись от окна, сестра, - громкий голос раздался в комнате.

- Ты пропускаешь празднество Дня Святого Валентина! - Девушка Елена, старшая сестра Люсинды жила со всей семьей в двухэтажном доме.

Серые стены комнаты были голы, из мебели была лишь деревянная скамейка, стол, и место где спала семья. Пол был усыпан грубой соломой и цветками лаванды; жалкие попытки очистить воздух от неприятного запаха сальных свечей, которые они должны были использовать для освещения.

- Через мгновенье, - ответила Люси.

Крошечное окно было единственным местом, где она не чувствовала клаустрофобии. Внизу, справа от аллеи был рынок, который она видела раньше, и если она наклонится достаточно далеко, то сможет увидеть полоску белого камня замка. Увидев Даниеля в саду роз, она не могла перестать думать о нем, глядя сквозь оконные створки на самую высокую башню. С того момента она все время смотрела туда, в надежде что Даниель там снова появится.

Другой голос прошептал: - Почему она так долго смотрит? Что там может быть интересного?

- Один Бог знает, - ответила Елена вздыхая. -Моя сестра погружена в мечты.

Люси медленно обернулась. Ее тело никогда не чувствовало себя настолько странно. Та часть, которая принадлежала средневековой Люсинде, была поникшей и вялой, с чувством, что она потеряла свою любовь. Та же часть, которая принадлежала Люсинде Прайс, держалась за мысль, что есть еще шанс. Это была борьба для выполнения простой задачи, как например разговор с тремя девушками, стоящими позади нее с тревожными лицами.

Самой высокой была Елена, она стояла в центре, и была самой старшей из пяти детей. Она недавно стала женой, и что бы это доказать, ее густые светлые волосы были разделены на две косы. Возле Елены стояла Лаура, их молодая соседка, о которой как поняла Люси, она слышала, сплетни женщин Хотя Лауре было всего лишь двенадцать, она была соблазнительной красивой блондинкой, с большими голубыми глазами и громким дерзким смехом, который слышался на весь город. То, что Люси черпнула из воспоминаний Люсинды, Лаура напомнила ей Арриан. Лаура была как ангел, которого легко было полюбить. Потом была Элеонора, самая близкая подруга Люсинды. Они выросли, донашивая, одежду друг друга, как сестры. Они даже спорили как сестры. Элеонора всегда возвращала Люсинду из ее мечтательных грез. Она умела вернуть ее в реальность, за что Люсинда и любила ее так сильно.

Она была другой и Люси понимала, насколько отличаются их современные отношения с Шелби.

- Ну что? - Спросила Элеонора.

- Как что? - Удивленно переспросила Люсинда. - Не смотрите вы все так на меня!

- Мы только спросили у тебя, три раза, какую маску ты собираешься надеть сегодня вечером. - Элеонор взмахнула тремя яркими масками возле лица Люсинды.

- Прошу прощения!

Это были обычные маски, скрывающими только глаза и нос, с лентой, завязывающейся на голове. Все трое были сделаны из такого же грубого материала как платье, но разукрашены в разный цвет: одна была красная с изображением цветов, другая зеленая с нежно-белыми цветами, а третья была цвета слоновой кости с бледно-розовыми розами около глаз.

- Она смотрит на них так, будь-то, не видела их на протяжении всех пяти лет! - прошептала Элеонора Елене.

- У нее есть дар видеть старые вещи по новому, - ответила Елена.

Люси вздрогнула, хотя в комнате было теплее, чем во многие остальные зимние месяца. В обмен на яйца, предложенные в качестве подарка Лорду, он одарил каждую семью небольшой охапкой кедровых дров. Поэтому огонь в камине был ярким, прибавляя румянца к щекам девочек. Даниель был рыцарем порученному собирать яйца и раздавать дрова. Он зашел в дверь и попятился назад, когда увидел в доме Люсинду. Это был последний раз, когда Люсинда его видела, и на протяжении последних нескольких месяцев она тайком бегала в сад, хоть и была уверена, что никогда не увидит Даниеля снова.

- Но почему? - Задавалась вопросом Люси. Люси почувствовала что Люсинда стеснялась того что ее семья была бедна. Но Даниеля не волновало, что Люсинда была дочерью крестьянина. Он знал, что она всегда была и будет больше чем часть этого. Должно было быть что-то еще. Что-то от чего так грустно было Люсинде. Но Люси не могла помочь ей найти Даниеля.

- Я думаю, что цвет слоновой кости подойдет для тебя Люсинда, - сказала Лаура, пытаясь быть полезной. Но Люси не могла себя заставить думать о масках.

- О, любая из них будет выглядеть отлично. Возможно, цвет слоновой кости будет отлично сочетаться с моим платьем. Она потянула за грубую ткань ее изношенной одежды. Девушки залились смехом.

- Ты собираешься идти в этом платье на праздник? - Ахнула Лаура. - Но мы все равно оденемся в наши самые красивые платья!

Она притворно упала в оборок на деревянную скамейку возле очага.

-О, я не хотела бы влюбиться, будучи плохо одета, - в памяти Люсинды промелькнул момент, когда она под видом статной леди, одевшись в свой лучший наряд, проникла в замок. Именно там она впервые встретила Даниеля. Именно поэтому их роман с самого начала казался предательством. Даниель знал, что Люсинда гораздо больше, чем обычная дочь крестьянина.

Именно поэтому, надев красное платье на праздник было ошеломляющей перспективой для Люсинды. Но Люси знала Даниеля гораздо лучше, чем Люсинда. Если бы он мог провести День Святого Валентина с ней, он бы этим воспользовался. Конечно, она не могла успокоить внутреннее смятение этой девушки. Единственное что она могла, так это незаметно отвернутся и вытереть слезы рукавом.

- Она выглядит так, будь-то, уже нашла любовь и та обошлась с ней жестоко, - пробормотала Елена себе под нос.

- Я всегда говорила, если любовь обошлась с тобой грубо, то ты должна ответить ей тем же!

- Сказала Элеонора грубым властным тоном. -И прекратить грустить!

- Ох, Элеонора, - с трудом ответила Люси. - Ты не понимаешь.

- А ты понимаешь? - рассмеялась Элеонора. - Ты та девушка, которая даже не хочет бросить свое имя в урну Купидона?

- Ах, Люсинда! - Лаура прикрыла руками рот. - Почему нет? Я бы все отдала, если бы моя мама разрешила мне бросить мое имя в Урну Купидона!

- Именно поэтому я сама бросила твое имя в урну! - Крикнула Элеонора и схватив подол платья Люсинды потянула ее в другую комнату. После того как они остановились, Люси взяла Элеонор за руку.

-Ты этого не сделала!

- О, немного развлечься пойдет тебе на пользу! Я хочу, что бы ты танцевала сегодня вместе с остальными. А ну-ка помогите мне выбрать маску. Какой цвет делает мой нос меньше, розовый или зеленый? Возможно, мне придется, обманут человека влюбившегося в меня!

Щеки Люси загорелись. Урна Амура! Какое она имеет отношение ко Дню Святого Валентина с Даниелем? Прежде чем Люсинда успела что-то сказать, ей принесли платье из красной шерсти и с воротником выдры. На нем был огромный вырез на груди, и Люси никогда бы не одела ничего подобного у себя дома в Джорджии, и если бы здесь был Билл, и увидел ее он обязательно бы прокаркал ей на ухо "Тилли- тилли". Люси сидела, в то время как пальцы Елены заплетали украшения в ее длинные черные волосы. Она думала о Даниеле, о том, как его глаза светились, когда он впервые подошел к ней в саду роз.

Стук в дверь, заставил их замереть, и в дверном проеме появилось лицо женщины. Люси сразу ее узнала, это была мать Люсинды. Не раздумывая, она вскочила и подбежала к матери, окунаясь в тепло ее рук. Она обняла ее за плечи и нежно погладила по спине. Это было впервые, когда Люси при перемещении в прошлую себя, чувствовала такую связь с матерью. Это заставляло ее чувствовать тоску по дому. Вернувшись, домой в Джорджию, Люси пыталась вести себя сдержанно, как только могла. Как поняла Люси, Люсинда была такой же. Но в такие времена, когда горе делало весь мир унылым, не было ничего лучше, чем объятья матери.

- Мои дочери так выросли, и теперь я чувствую себя гораздо старше, чем есть на самом деле! - Их мать рассмеялась, гладя Люси пальцами по голове. У нее были карие глаза и мягко выраженные брови.

- О, мама, - сказала Люси, прижимаясь к ней щекой. Она думала о Дорин Прайс, стараясь не плакать.

- Мама, расскажите еще раз, как вы встретили отца в День Святого Валентина, - сказала Елена.

- Сколько можно рассказывать эту старую сказку! - простонала их мать, но девочки уже видели, как в ее глазах формировалась история.

- Да! Да! - хором пропели девушки.

- Когда я была моложе, чем Люсинда, и еще не была матерью, - начала она тихим голосом.

- Моя мама велела мне надеть маску, которую она носила много лет назад.

По пути к двери она дала мне совет: «Улыбайся ребенок, мужчины любят, когда девушка счастлива. Проведи счастливую ночь, что бы были счастливые дни...» - когда мать окунулась в рассказ о любви, Люсинда тихонько отвела взгляд к створкам окна, воображая башни замка и образ Даниеля.

После рассказ, мать достала что-то из кармана и, подмигнув, передала Люси.

- Для тебя, - прошептала она. Это был небольшой матерчатый сверток обвязанный веревкой. Люси подошла к окну и осторожно его развязала. Ее пальцы дрожали, когда она развязывала веревку. Внутри была кружевная салфетка в форме сердца. Кто-то написал на ней слова, и выглядело это так, словно написано было ручкой:

Розы красные, фиалки синие, сахар сладкий, и ты тоже. Я буду искать тебя сегодня, Даниель моя любовь.

Люси почти, что рассмеялась. Это было тем, что думала она о Даниеле, но никогда бы не написала. Очевидно, это сделал кто-то другой. Билл? Но часть Люси, которая была Люсиндой, запуталась. Она не умела читать и Люси это сразу поняла. И все же смысл, заложенный в стихотворении, вызывало бурю эмоций в ее сознании.

Ее прошлое считала это самым великолепным произведением поэзии, которое она когда-либо слышала. Она пойдет на праздник и найдет Даниеля. Она покажет насколько сильной, может быть их любовь. Сегодня вечером будут танцы. Сегодня вечером не будет никакого проклятья. И даже если это будет единственный раз в длинной истории Даниеля и Люсинды, когда они проведут День Святого Валентина вместе, они должны это сделать.

Глава 3

Наслаждение в хаосе

-Элеонор! - Кричала Люси, сквозь толпу народа, ставших в одну линию во время танца.Но Элеонор не слышала её. Было трудно сказать; был ли голос Люси заглушен восхищенными криками толпы, смотрящих кукольное представление на одной из подвижных сцен, установленной на западной части поляны. Или голодной толпы, выстраивающейся в линию за длинными столами с едой у восточной стороны зеленой лужайки. Или, может быть, это было просто море танцоров в центре, которые связывались, вращались и мчались с безоглядной, романтичной развязностью.

Казалось, что танцоры на День Святого Валентина не просто танцевали, но и кричали, смеялись, и повторяли стихи на музыку трубадуров. Они делали это все сразу. И всё это во всю мощь своих лёгких.Элеонора была вне предела слышимости, она танцевала полностью окруженная зелеными дубами. У Люси не было выбора, как повернуться к её неуклюжему партнёру и сделать реверанс. Он был высокий и худой пожилой мужчина с небритыми щеками. И все же Люсинду это не волновало. Она не могла понять то, как было весело танцевать. Они танцевали с тех пор, как солнце стало заходить в небе, а сейчас уже звезды, словно броня засыпали небосвод

В прошлом всегда было слишком много звезд. Ночь была холодной, но лицо Люси горело, и лоб намок от пота. Когда песня закончилась, она поблагодарила своего партнера и, обогнув линию танцоров, поспешила уйти. Так как, не смотря на всю радость танцев под звездами, Люси не забыла о реальной причине посещения этого праздника.Она вглядывалась на лужайку, беспокоясь, что если даже там и был Даниель, она не сможет его найти.

Четыре трубадура одетые в разноцветные одежды, собрались на подмостки возле зеленой изгороди и, взяв в руки лиры и лютни, заиграли сладкую балладу. На танцах средней школы, эти медленные песни были катастрофой для свободных девушек, в том числе и Люси, но здесь был особый вид танцев, поэтому никто не оставался без кавалера.Вы просто хватали любого живого человека, лучшего или худшего и начинали танцевать. Люси чувствовала, что Люсинда знала некоторые движения, а остальные было легко подобрать. Если бы только Даниель был здесь...

Люси подошла к краю зеленой лужайки и решила передохнуть. Она разглядывала платья женщин. По современным меркам они были не стильные, но женщины носили их с такой гордостью, что они казали элегантными, как и любое платье, которое она видела в Версале.Многие были шерстяные с небольшими льняными или хлопчатобумажными вышитыми воротниками или подолами. Большинство людей имело лишь одну пару обуви, и не могли носить кованые сапоги, и Люси понимала, насколько им было легче танцевать, чем в обуви, которая натирала ей ноги. Мужчины щеголяли в штанах. Большинство носили шерстяной плащ поверх одежды. Они свободно висели на плечах, так как погода в тот вечер была выше нуля.Большинство кожаных масок была окрашена в виде зверей, дополняющие цветочные узоры дамских. Несколько человек было одето в перчатки, которые выглядели дорого. Но большинство рук касающихся Люси этой ночью были холодными и покрасневшими. Кошки сидели в стороне от дороги на живой изгороди. В то время как собаки пытались найти в толпе своих хозяев.

В воздухе пало сосной, потом, воском от свечей и сладкой выпечкой. Во время следующей песни, Люсинда отыскала Элеонор, которая казалась счастливой, общаясь с парнем в красной маске лисицы.

- Где Лаура? - Элеонора указала в сторону деревьев, где их маленькая подруга, наклонившись к мальчику, шептала что-то ему на ухо. Он показывал ей книгу, жестикулируя руками в воздухе. Казалось, он проявлял большую заботу к своим волосам. На нем была маска напоминающая лицо кролика.Так же рядом сидела Елена, со своим мужем расстелив шерстяное одеяло на траве. Они передавали друг другу парящую чашку горячего сидра и смеялись, что заставляло Люси все больше и больше скучать по Дениеля. Любовники были везде.Даже родители Люсинды казались влюбленными. Косматая белая борода щекотала щеки ее матери и та смеялась, обняв его возле зеленой изгороди. Люси вздохнула, нащупав пальцами кружевную салфетку в кармане.

«Розы красные, фиалки синие», если эти слова написал не Даниель, то кто? Последний раз, когда она получила якобы записку от Даниеля, то попала в ловушку, и Кем спас ее.Жар прильнул к голове. Могло ли это оказаться ловушкой? Билл сказал, что будет просто праздник ко дню Святого Валентина. Она уже столько сил вложила на его поиски, что не смогла бы справиться, в случае если появится реальная опасность.«Верно?» Обдумывала Люси.Билл сказал, Даниель будет здесь, и Люси поверила ему. Но это ожидание ее убивало. Она последовала за Элеонор к длинному столу, где на тарелках была разложена еда.

Там была нарезана утка с капустой, тушеная зайчатина, цветная капуста в ярко оранжевом соусе, огромные пиалы с яблоками, грушей и смородиной собранных в окрестных лесах, и целый ряд наполовину горелых пирогов из мяса и фруктов.Она взглянула как мужчина, сняв с кожаной набедренной повязки нож, отрезал себе кусок пирога. По пути на праздник, мама Люси вручила ей деревянную ложку, которую она спрятала под шерстяным поясом на талии. Эти люди были готовы к еде, так же как и Люси была готова к любви.Элеонор вновь появилась рядом с Люси, протягивая миску под нос.

- Джем из крыжовника, - сказала Элеонор.- Твой любимый.

Когда Люси пустила ложку в густую смесь, сладкий аромат вызвал у нее слюнки. Он был горячий, сытный и вкусный, именно то в чем она нуждалась перед следующим танцем. Прежде чем она осознала, что съела все. Элеонор взглянула на пустую миску.

- Танцы вызвали аппетит, не так ли? - Люси кивнула, чувствуя себя тепло и довольно.После она заметила двух священнослужителей в коричневых одеждах, сидящих поодаль от толпы на деревянной скамье под вязом. Они не принимали участия в празднике и сильно выделялись в толпе, хотя и тот, что помоложе, двигал ногами в так музыки, а священник с морщинистым лицом мрачно смотрел на толпу. Другой священник рассмеялся.

- Вы помните Мастер Доккет, сколько церковного золота перешло на банкет Дня Святого Валенттина Лорду? Но празднества этих людей не стоят ничего больше чем энергия танца. И они танцуют словно ангелы.Если бы только Люси могла бы потанцевать со своим ангелом.

- Эти ангелы будут завтра спать в рабочее время, помяните мое слово Мастер Херрк.

- Разве ты не видишь радость на этих молодых лицах? - Глаза младшего священника проскользнули по толпе и остановившись на Люси, просветлели. Она обнаружила, что улыбается в ответ из под своей маски, но ее радость в этот вечер значительно увеличится если сможет найти Даниеля. В противном случае, какой был смысл оставаться здесь на ночь? Казалось, что только Люсинда и священник с морщинистым лицом не радовались маскараду.

Вообще Люси любила хорошие вечеринки, но сейчас она была готова сорвать маску с каждого парня, который сюда пришел. Что если она уже пропустила его в толпе? Как она его узнает, если Даниель этой эпохи даже не станет ее искать? Она взглянула на высокого блондина в маске, которая делала его похожим на орла, он подошел и смотрел прямо на нее.

- Должен ли я представиться или же вы хотите сохранять тайну? - Его дразнящий голос ни казался, ни знакомым, ни незнакомым.На мгновенье, Люси затаила дыхании.Она представила, как в экстазе его руки ложатся на ее талию... так как он всегда делает при поцелуе... Она хотела прикоснуться к тому месту, где вырастают его крылья, секретный шрам о котором никто не знал, но... Когда она начала поднимать маску, парень улыбнулся ее смелости, но его улыбка мгновенно исчезла, когда он увидел реакцию Люси.

Он был безумно красив, но была лишь одна проблема: он не был Даниелем. И каждая черта лица этого парня, его квадратный нос, сильная челюсть, его чистые серые глаза бледнели по сравнению, с парнем которого она ждала. Она издала долгий печальный вздох. Парень не смог скрыть своего смущения. Не подобрав слов, он натянул маску обратно, заставляя Люси чувствовать себя ужасно.

- Мне очень жаль, - сказала она, делая шаг назад. - Я приняла вас за другого.

К счастью к ней подбежала Лаура, лицо которой в отличие от Люсинды было веселое и наполнено магией ночи.

- О, надеюсь, они скоро начнут доставать имена из урны Купидона! - Прошептала Лаура, подпрыгивая на каблуках.

- Тебе удалось, в конце концов, забрать свое имя? - с улыбкой спросила Люси.Лаура покачала головой.

- Мама меня убьет! - А возможно что-то еще хуже.Рядом с ними появилась Элеонор. Она выглядела взволнованно. Она была уверена во всем кроме парней.

- Они прозвонят в колокол перед следующей песней, давая возможность влюбленным еще немного потанцевать. Возможно, будет поцелуй, если повезет.

Послышался звон колоколов.Люси казалось, что в восемь часов колокол уже звенел и должно быть, время летит быстрее, чем ей кажется. Было уже почти девять? Ее время проведения с Дениелем летело так быстро, что она уже перестала, на что-либо наедятся. Ни одни глаза не светились фиолетовым под маской. Она должна была действовать. Что-то подсказывало, что ей больше повезет на танцполе.

- Будем танцевать? - спросила она девочек, толкая их обратно в толпу.

Танцующие люди вытоптали траву в грязь. Музыка переменилась в более быструю и танцы тоже изменились. Люси приходилось подбирать более сложные движения руками, и она направилась вперед. Ладонь к ладони с джентльменом напротив вас, простой реверанс, а затем несколько движений и широкий круг вокруг вашего партнера. Затем ладонь к ладони со следующим молодым человеком и так все время повторялось.В середине песни, Люси запыхалась и рассмеялась когда остановилась перед новым партнером. Ее ноги вдруг стали непослушными и словно погрузились в грязь. Он был высок и стройный, одетый пятнистую маску леопарда. Маска показалась экзотической для Люсинды, ведь в окрестных лесах не водилось леопардов.Это, безусловно, была самая элегантная маска, которую она видела на празднике. Человек протянул руку в перчатке, и когда Люси коснулась ее, его хватка тыла твердой почти собственнической.Сквозь отверстия вокруг глаз леопарда проникало нежное свечение изумрудно-зеленых глаз.

Глава 4

Некоторые последствия зависят от звезд

- Добрый вечер леди. Вы так ловко танцуете. Словно ангел.- Губы Люси раскрылись, что бы ответить, но слова так и застряли в горле.Что делает Кем на этом празднике?

- Добрый вечер, сэр, - ответила Люси дрожащим голосом. После всех танцев ее лицо раскраснелось, волосы расплелись и теперь свободно висели, а один из рукавов платья соскользнул с плеча. Она чувствовала взгляд Кема на ее оголенной коже. Она потянулась, что бы поправить рукав, но его рука в перчатке помешала ей это сделать.

- Такое красивое у вас платье. - Он провел пальцами по ее ключице, и она вздрогнула. - Оно разжигает воображение мужчины.

Песня сменила такт, и пришло время менять партнеров. Пальцы Кема перестали касаться ее кожи, но сердце Люси не переставало стучать, даже когда они находились далеко друг от друга.

Она следила за Кемом боковым зрением. И он так же не спускал с нее глаз. Она знала, что это был не настоящий Кем преследовавший ее во времени. Это был Кем живущий и дышащий средневековым воздухом.

Он был самым элегантным танцором на празднике. Его нереальные движения не оставались, не замечены дамами. То внимание, которым его одаривали, Люси понимала, что он не здешний. Он приехал специально для участия в торжестве. Но зачем?

Тогда вновь танец свел их вместе. Неужели она все еще танцует с ним? Ее тело стало неуправляемое. Даже музыка казалось при пиналась в бесконечном ритме, что заставило Люси, беспокоится о том, что они так и останутся навсегда стоять, глядя друг другу в глаза.

- Сэр, с вами все в порядке? - Не дожидаясь, спросила Люси. Было что-то странное в его взгляде.Эта была темнота, которую даже маска не могла скрыть. Это не было его злыми делами или страшным проявлением себя на кладбище Меча и Креста. Нет, его душа была парализована от горя.

Что могло заставить его так выглядеть?

Его глаза сузились, словно он прочел ее мысли и что-то в его лице изменилось.

- Мне никогда не было настолько хорошо, - наклонил голову Кем. - Вас это беспокоит Люсинда?

- Я? - Люси старалась не показывать, как сильно ее это впечатлило. Она хотела надеть маску такую, что бы он, не смог увидеть то, как она себя чувствует.

Он натянул маску на лоб. - Вы делаете невозможное. В конечном итоге с разбитым сердцем вы останетесь в одиночестве. Если...

- Если что? - Он покачал головой.

- Внутри вас слишком много темноты Люсинда. - Его маска снова опустилась. - Повернись кругом, повернись кругом....

Его голос затих, когда они поменяли партнеров. Но на этот раз Люси не окончила разговор.

-Подожди! - Но Кем закружился в танце.Он медленно обходил круг с новой партнершей. Лаурой. Кем прошептал что-то этой невинной девушке и она, откинув голову назад, рассмеялась. Люси была в бешенстве. Она хотела оттащить добрые яркие глаза Лауры от тьмы Кема. Она хотела схватить Кема и заставить все объяснить.Она хотела разговаривать с ним при своих условиях, а не с мелодраматическими интервалами между движениями танца.Люси чувствовала, что выходит из под контроля. Но только он собрался предстать перед ней снова, как высокий блондин, одетый во все черное с легкостью оттолкнул его в сторону. Он встал перед ней и желал потанцевать.

- Привет.

- Привет, - вздохнула Люси.Высокий, мускулистый, таинственный незнакомец. Она могла узнать его в любом месте. Она потянулась к нему, отчаянно чувствуя некую связь. Даниель.

Музыка словно по волшебству замедлилась и превратилась во что-то тихое и красивое.Пламя свечей расположенных по всей поляне мерцали на фоне неба, и весь мир казалось, затаил дыхание. Люси взглянула в глаза Даниеля и весь мир вокруг него, казалось, исчез. Она нашла его.

Его руки коснулись нее, обнимая за талию, и все тело отозвалось трепетом к его прикосновениям. Когда она была в объятьях Даниеля, не было ничего замечательнее, во всем мире, чем танцевать с этим ангелом. Их ноги с легкостью прикасались к земле, полет был врожден в теле Даниеля. Она чувствовала трепет в своем сердце, что бывает лишь, когда Даниель рядом.

Не было ничего замечательнее, чем возможно его поцелуй. Ее губы приоткрылись в ожидании, но Даниель лишь смотрел на нее, упиваясь ее глазами.

- Я думала ты никогда не придешь, - сказала она.

Люси вспомнила о побеге сквозь Предвестника на своем дворе, как гонялась за прошлыми жизнями, и смотрела, как они сгорают. Иногда это было легко забыть, настолько хорошо им было вместе. Как красив он был, когда она смотрела на него, то чувствовала, словно летела. Просто глядя на него, мурашки пробегали по коже, а в животе все переворачивалось. И это было ничто по сравнению с тем, что делал с ней поцелуй.Он снял маску и обнял так крепко, что она не могла двигаться. Но она и не хотела. Она смотрела на прекрасные черты его лица и на самый мягкий и нежный изгиб губ. После всех ожиданий она не могла просто поверить, что это он. Но это действительно был он!

- Я всегда буду возвращаться к тебе. - Его глаза держали ее в трансе. - Ничто не сможет остановить меня.

Люси поднялась на цыпочках в отчаянье, стараясь поцеловать его, но Даниель приложил палец к ее губам и улыбнулся.

- Пойдем со мной, - прошептал он, взяв ее за руку.

Дениель повел ее за поляну мимо кольца дубов, которые окружали гуляк. Высокая трава щекотала ноги, а луна освещала путь пока они не вошли в холодную темноту леса. Там Даниель достал маленький светящийся фонарь, словно это было частью его плана.

- Куда мы идем? - Спросила она, хотя на самом деле это не имело никакого значения, пока они были вместе. Даниель только покачал головой и улыбнулся, протягивая руку, что бы помочь ей перебраться через упавшую на дороге ветку.

Пока они шли, музыка растворялась, смешиваясь с низким уханьем совы, шелестом белки в листве и мягкой песней соловья. Фонарь качался на руке Даниеля, освещая высокие голые ветки по сторонам. Когда-то Люси боялась лесных теней, но это казалось было сотни лет назад.

Пока они шли рука об руку, под ногами Люси и Даниеля шуршала галька. Ночью похолодало, и она прижалась к нему, чтобы согреться, зарываясь в руки обнимающие ее.Когда они прибыли на развилку пути, Даниель на мгновенье остановился, что словно сбившись с пути. Затем он повернулся к ней лицом.

- Я должен все объяснить, - сказал он. - Я должен кое-что подарить тебе в День Святого Валентина.

Люси рассмеялась.

- Ты не должен мне ничего. Я просто хочу быть с тобой.

- Да, но я получил твой подарок.

- Мой подарок? - Она удивленно вскинула брови.

- Прошу прощения если я заставлял тебя переживать о моих чувствах. Еще вчера я и не предполагал, что смогу здесь встретится с тобой. - Ворон каркнул, пролетая над ними и сел на шаткие ветки. - Но после приехал посыльный рыцарь и дал строгие распоряжения всем отправиться на праздник. Я боюсь, что моя лошадь слишком устала в спешке найти тебя тут. Но все же мне хотелось отблагодарить тебя за столь оригинальный подарок.

- Но Даниель, не стоило...

- Спасибо, Люсинда. - Он достал кожаные ножны, в которых находился кинжал. Люси старалась выглядеть не слишком удивленной, но она никогда не видела его прежде.

- О, - тихо рассмеялась она, сжимая пальцами салфетку. - Тебе никогда не казалось, что кто-то наблюдает за нами?

Он улыбнулся и ответил: - Постоянно.

-Возможно это наши ангелы-хранители, - пошутила Люси.

-Возможно, - сказал Даниель. - Но к счастью сейчас я думаю, что здесь только мы вдвоем.

Они сделали еще несколько шагов, повернув направо, и подошли к старому дубу. В темноте Люси ощущала небольшую круглую поляну, где должны были срубить старый дуб. Его пень стоял в центре поляны, и вокруг что-то находилось, но Люси не видела больше ничего.

- Закрой глаза, - сказал он, и когда она это сделала, то почувствовала, как свет фонаря удаляется. Она слышала как шуршит листва на поляне и ей хотелось открыть глаза , но она сдерживалась что бы не испортить сюрприз Даниеля. Через некоторое время знакомый запах проник в ноздри Люси. Она плотнее прищурила глаза и вздохнула... Безошибочно. Это были пионы.

Тем не менее, стоя с закрытыми глазами, Люси вспоминала свою тоскливую комнату в общежитии Меча и креста, где в красивой вазе стояли пионы, которые Даниель принес ей в больницу. Она вспоминала Тибет, где она стала свидетелем того как Даниель клал пионы у могилы прошлой ее, которая слишком рано покинула этот мир. Она почти чувствовала запах в беседке Хилстон, которая была заполнена пушистыми белыми пионами.

- Теперь открой глаза. - Она слышала улыбку в голосе Даниеля, и когда открыла глаза, увидела огромный букет пионов, в огромной медной вазе и ахнула. Но это было еще не все.Он расставил вазы с пионами на всех окружающих пнях. Он усыпал землю снежно белыми лепестками. Он сплел венок из пионов для ее волос. Он осветил все сотнями свечей и небольшими фонарями висевших на ветвях. Когда он подошел и надел венок ей на голову, она и ее средневековая жизнь словно растворились.

Средневековая Люси не знала о широком распространении цветов, и не имела понятия, откуда они взялись в феврале, но все же она восхищалась каждым мгновеньем сюрприза. Но Люси Прайс зала, что чисто-белые пионы были больше чем просто подарок ко дню Святого Валентина. Они были символом вечной любви Даниеля Грегори.

Свет свечей мерцал на его лице. Он улыбался, но выглядел встревоженным, словно не знал, нравится ли ей его подарок.

- О, Даниель. - Она кинулась в его объятья. - Они прекрасны.

Он повернул ее и закрепил венок.

- Они называются пионы. Не традиционные цветы Дня Святого Валентина. - Сказал он, задумчиво встряхивая головой. - Но, тем не менее, они что-то вроде традиции.

Люси нравилось, что она понимает, что он имеет в виду.

- Возможно, мы могли бы сделать их традицией наших Дней Святого Валентина. - Предположила она.

Дениель достал цветок из букета и, вложив ей в руку, прижал к сердцу. Сколько раз во всей истории он делал подобное? Люси могла видеть блеск в его глазах, что давала ей понять, что это было впервые.

- Да, наша собственная традиция. - Прошептал он. - Пионы ну и... должно быть кое-что еще. Как думаешь?

- Пионы и... - Люси ломала голову. Ей больше не нужно было ничего другого. Не нужно ничего кроме Даниеля... ну, и... - Как насчет пионов и поцелуя?

- Это отличная идея.

После он поцеловал ее губы, вызывая неодолимое желание. Поцелуй был дикий, и казалось, словно он никогда не целовал ее раньше. Даниель был погружен в поцелуе, пальцы скользили по волосам, его горячее дыхание чувствовалось на шее, словно его губы изучали каждый изгиб мочки ее уха, ключицу и вырез платья. Ни один из них не мог нормально дышать, но они не прекратили целоваться.

Теплый зуд проник в шею Люси, и она почувствовала, как ускоряется пульс. Начинало ли это происходить с ней? Она умрет от любви прямо здесь, в центре светящегося белого леса. Она не хотела покидать Даниеля, не хотела бросать его, не хотела возвращаться в Предвестника со своим спутником Билом.

Чертово проклятье. Почему она поглощена им? Почему она не может вырваться на свободу?

Слезы разочарования навернулись на глаза. Она отстранилась от губ Даниеля, прижавшись к нему лбом и тяжело дыша, ожидая огонь который высушит ее душу и отнимет жизнь этого тела. Только когда она перестала целовать Даниеля, жар исчез, словно ее сняли с огня. Она прильнула к его губам. Тепло распускалось сквозь нее словно роза в летний день.

Но было что-то не так. Это не было всепоглощающим пламенем, распаляющим ее и превращающий целый театр в дым. Это был теплый ослепительный экстаз поцелуя того кого вы по настоящему любите, того с кем вы должны были быть вечно. И сейчас.

Даниель смотрел на нее, словно понимал, что что-то важное происходит внутри нее.

- Что случилось?

Было так много слов, которые хотелось сказать.

Тысяча вопросов крутилась на кончике языка, а затем грубый голос прервал ее мысли.

"День Святого Валентина для вас и проклятье отступило, что бы вы могли провести его вместе".

Но как это возможно? Столько любви происходило между ними, и они никогда больше не проводили самый романтический день в году вместе.

Но здесь они застряли между прошлым и будущим, будучи невероятно запутанными и живыми. Люси не хотела прекращать это. Возможно Билл, молодой священник и ее подруга Лаура были по-своему правы.

Возможно, было достаточно, просто быть влюбленным.

- Все нормально. Просто поцелуй меня, поцелуй меня снова.

Даниель поднял ее с земли и держал, словно в колыбели в руках. Его губы были словно мед. Его руки гладили ее шею. Люси едва хватало сил дышать. Она была поглощена любовью.

Вдалеке зазвонили церковные колокола. Они будут сейчас открывать Урну Купидона, парни случайно выберут своих возлюбленных, а девичьи щеки покраснеют в ожидании поцелуя. Люси закрыла глаза и пожелала что бы каждая пара на поляне, каждая пара в мире могла поделиться сладким поцелуем как этот.

- С Днем Святого Валентина Люсинда.

- С Днем Святого Валентина Даниель. И со многими последующими. - Он подарил ей тепло, надежду и кивнул

- Я обещаю.

Эпилог

Стража

Вернувшись на луг, четыре трубадура завершили свою последнюю песню и покинули сцену, чтобы освободить место для Урны Амура. Как только все хихикающие одинокие юноши и девушки возбужденно затолпились у сцены, трубадуры улизнули в сторону.

Один за другим, они сняли свои маски.

Шелби бросила свою флейту. Майлз сыграл еще один аккорд на своей лире, а Роланд подыграл на своей лютне. Арриан сунула свой гобой в тонкий деревянный футляр и пошла за большой кружкой пунша.

Но она вздрогнула, когда перекинула его на спину и прижала ладонь к окровавленной одежде, на новую рану на своей шее.

- Ты хорошо вписался там, Майлз, - сказал Роланд. - Ты должно быть уже играл на лире где-то раньше?

- Впервые, - безразлично ответил Майлз, хотя было понятно, что он был доволен комплиментом. Он взглянул на Шелби и сжал ее руку. - Вероятно, я звучал хорошо, потому что Шелби аккомпанимировала.

Шелби начала закатывать глаза, но на полпути она сдалась и чмокнула Майлза в его мягкие губы. - Да, наверное.

- Роланд? - внезапно спросила Арриан, кружась и разглядывая луг. - Что случилось с Даниелем и Люсиндой? Минуту назад они были прямо здесь. О, - она хлопнула себе по лбу. - В любви ничего не идет гладко?

- Мы только что видели их танцующими, - сказал Майлз. - Я уверен, они в порядке. Они вместе.

- Я сказала прямо Даниелю: "Кружись с Люсиндой в центре лужайки, чтобы мы могли видеть вас". - Он словно все еще не знает, сколько сил вложено в это!

- Кажется, у него были другие планы, - задумчиво сказал Роланд.

- Любовь иногда срабатывает.

- Ребята, расслабитесь, - голос Шелби спокойнее, чем у остальных, так словно ее новая любовь укрепила ее веру в мир. - Я видела, как Дениель увел ее в лес, в ту сторону. - Стой! - закричала, она дернув Арриан за черный плащ. - Не иди за ними! Ты не думаешь, что после всего, они заслужили побыть наедине?

- Наедине? – спросила, Арриан, тяжело вздыхая.

- Наедине, - Роланд встал рядом с Арриан, осторожно обнимая ее рукой, стараясь не задеть ее раненую шею.

- Да, - сказал Майлз, переплетая свои пальцы с пальцами Шелби.

- Они заслужили немного побыть наедине.

И в этот момент под звездами, простое взаимопонимание произошло между ними четырьмя.

Иногда любви нужен толчок от своих ангелов-хранителей, чтобы суметь порхать. Но, совершив однажды свои первые взмахи для полета, нужно положиться на свое собственное крыло и парить мимо наивысших высот, к небесам и за их пределы.


Переведено специально для группы http://vk.com/club35997542


home | my bookshelf | | Влюбленные |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу